Маленькие чудеса большого ферала
Та, что развеет печаль
Коричнево-белый напиток чуть дрогнул от сорвавшейся в него горьковатой капельки. Девушка тихо вздохнула, сцепив пальцы вокруг чашки и прикрыла глаза, вздрагивая плечами.
Небольшое светлое кафе вокруг жило своей жизнью: играла ненавязчивая музыка, сновал между столиков официант, мило ворковали парочки, веселилась в дальнем углу компания друзей, чуть поодаль от них едва слышно пощелкивал кнопками ноутбука долговязый студент… Привычная, с претензией на идилличность, картина.
Но даже будь это место непривычным и незнакомым – для девушки это не имело бы ровно никакого значения этим вечером.
– Что с тобой, милая, почему ты плачешь? – негромкий обеспокоенный голос возле ее уха. Теплые пальцы робко касаются ее запястья, а пронизанное нотками чего-то сливочного дыхание – уха.
Еще один тихий и печальный выдох – и незнакомка получает мимолетный тоскливый взгляд бледно-зеленых глаз.
– Ничего особенного… спасибо, что побеспокоилась, но не стоит…
И, снова прикрыв глаза, она спешит спрятать лицо в чашке, точно едва теплый уже шоколад способен укрыть ее от чужих взоров.
Глоток, еще один.
– Тари, ты уверена, что в порядке? – голос все так же негромок и настойчив. – Я никогда не видела тебя такой.
"Тари?"
Девушка снова подняла глаза.
– Прости…те, но мы знакомы? – неуверенно уточнила она, пытаясь сообразить, как лучше обращаться к собеседнице. – Я… н-не могу т… тебя припомнить, откуда ты знаешь мое имя?
– Мы… скорее не знакомы. Но я знаю, что ты часто здесь бываешь и просто разузнала твое имя у персонала, – утешительница отодвинула соседний стул и опустилась на его край. – Я не могла смотреть, как ты плачешь тут совсем одна в такой замечательный вечер.
Мягкие пальцы вновь осторожно касаются запястья Тари, и в поле зрения девушки вдруг возникает развернутая и наломанная кубиками плитка ее любимого белого шоколада.
– Угощайся!
– Спасибо, – помедлив, Тари все же преодолела стеснение и взяла кусочек. – Но вечер нисколечки не замечательный.
Утешительница вопросительно склонила голову на бок, кого-то неуловимо этим напоминая. Разглядывая ее, девушка не могла отделаться от мысли, что она где-то уже видела эти чуть раскосые серые глаза, эти пухленькие губы, эти собранные в два высоких хвоста черные волосы, эти мягкие черты лица, эти изящные, упрятанные под черной водолазкой плечи…
– Я... наверно, слишком навязываюсь? – незнакомка неловко улыбнулась, не позволяя паузе тянуться и дальше.
Тари вздрогнула, точно пробуждаясь от дремы.
– П-прости, пожалуйста, я задумалась, – тихо ответила она. – Ты, наверно, права, и это вечер не так уж и плох сам по себе, но… моя кошка пропала несколько дней назад.
– Пропала?
– Да… Моя Блазочка, мое пушистое чудо – она прожила у меня несколько лет, и успела стать мне ближе, чем кто-либо… – Тари снова всхлипнула, но теплые пальцы вновь утешающе обхватили ее ладонь. – Но во вторник я пришла домой, а ее нигде нет…
– Может быть, ты плохо искала? – осторожно предположила собеседница.
– Н-нет, я уверена, что просмотрела все возможные места и не по разу. Ни ее самой, ни ее тела… – новый всхлип, – … нигде нет. Не тронута и еда – я бы знала, что она просто прячется. Но и как она выбралась из дома я тоже ума не приложу…
Плечи девушки бессильно поникли.
– Я… я вроде бы ничем ее не обижала, и лет ей было не так уж и много…
Она осеклась и спрятала лицо в ладонях. Собеседница придвинулась ближе и осторожно приобняла ее за плечи.
– Не плачь, Тари, милая, – почти нежно попросила она. – Я уверена, что она найдется, и все у вас будет хорошо!
Девушка натужно улыбнулась, вытирая глаза.
– Спасибо тебе за добрые слова, но я уже взрослая и не верю в чудеса, – тихо и печально прошептала она. – Блаза никогда не пропадала и всегда ждала моего возвращения, а тут… я… последние дни я просто заставляю себя пойти домой, где меня больше никто не ждет. Вот и сейчас – мне уже давно пора, а я не могу собраться с силами…
На сей раз теплые пальцы скользнули по ее волосам.
– Тогда, думаю, мне стоит тебя проводить, – улыбнулась ей утешительница. – И если ты правда считаешь, что тебе пора – собирайся пока, а я подойду через несколько минуток. Я Трили, кстати!
– Ситара, – представилась в ответ девушка, с некоторым запозданием припоминая, что новая знакомая уже знает ее имя.
Черноволосая подмигнула ей, еще раз коснулась ее запястья, затем почти вложила ей в рот кусочек шоколадки и удалилась.
"Где же я могла ее видеть? – думала Тари, проверяя свою сумочку и удостоверяясь, что ничего не оставила. – Такое чувство, что давно, как будто во сне. Она точно не знаменитость, я бы это сразу поняла. Может, она когда-то училась в параллельной группе, или даже в параллельном классе?.. Ах, нет, не соображу."
Вздохнув, девушка одним глотком допила досадно остывший напиток и уже озиралась по сторонам, когда утешительница вновь очутилась возле нее.
– Ты готова? – поинтересовалась она, деловито упрятывая остатки шоколадки в карман.
– Да, почти, но… ты не видела официанта? Я...
– Не беспокойся, я уже расплатилась, – деликатно перебила черноволосая, вновь одаряя ее улыбкой. – Мы можем идти, если ты собралась.
– Расплатилась? – охнула Тари. – Но Трили, я… сколько я тебе должна?!
Но утешительница лишь отмахнулась.
– Нисколько. Не переживай из-за этого – я уже давно не делала никому ничего хорошего, хоть тебя порадую немного. Так мы идем?
Ситара зарделась.
– Ох, спасибо тебе огромное! Д-да, тогда пойдем.
***
Дорога в приятной компании почти всегда короче. Трили же оказалась интересной собеседницей, и не успела Ситара опомниться, как уже оказалась возле своего дома.
– Ну вот ты меня и проводила, – с сожалением подвела она черту, безрадостно глядя на дверь квартиры. – Спасибо тебе огромное…
– Не за что, – черноволосая пожала плечами и чуть виновато улыбнулась. – Мне было приятно с тобой поболтать!
Тари с печальной улыбкой кивнула, нехотя ковыряясь в замках и отворяя дверь.
– Нет, чудес все-таки не бывает... – едва слышно произнесла она, вглядываясь во мрак прихожей. – М-м-м… хорошего тебе вечера, Трили, и спасибо за все.
– Не за что, – плечи утешительницы поникли.
Неловко помахав ей, Тари шагнула через порог и тихонько притворила дверь. Около минуты она просто стояла, уронив руки и тщетно вглядываясь во мрак, но затем все же протянула руку и зажгла свет в прихожей.
Тихо, пусто. Нигде и никого.
Безнадежно вздохнув, девушка скинула туфли и бездумно брякнула сумочку на расположившееся недалеко от входной двери трюмо. Зашла в ванную и долго мыла руки, потом направилась на кухню, разжигая под чайником синее пламя, и наконец вернулась в коридор, хватая с полки первую попавшуюся расческу и запуская ее в собственную белоснежную шевелюру в отчаянной надежде отвлечься хоть чем-то
"Итак, сегодня пятница, – минуты расчесывания и правда немного умиротворили ее, направляя мысли в хоть сколько-нибудь конструктивное русло, – а Блази до сих пор не вернулась… и черт, завтра ведь суббота! Работой не отвлечься, спиртное я терпеть не могу… Господи, ну что же я сделала?! Чем же я обидела мою пушистую милашку?! Господи… нет, прости, у тебя и без моих причитаний забот, наверно, полно. Прости. Я… постараюсь совладать с собой..."
Чайник на плите уже начал призывно посвистывать, закипая, и Ситара вновь двинулась на кухню, когда в ее невеселые мысли вдруг ворвался вихрь дверного звонка.
Озадаченно моргнув (кого там могло принести в такое время?), девушка выключила чайник и в третий раз вернулась в прихожую, приникая к дверному глазку. Посмотрела, затем щелкнула замком…
– Приветик еще раз! – на губах недавней черноволосой утешительницы красовалась неловкая улыбка. – Прости, что я такая приставучая оказалась, но… по пути домой я не смогла не думать о том, что ты будешь здесь грустить в одиночестве. Поэтому я решила обнаглеть еще немного и принести тебе чего-нибудь вкусненького к чаю, чтобы тебе не было так тоскливо.
Наивный взмах ресниц – и из-за спины девушки возникает довольно заурядный пакетик с логотипом крупной торговой сети.
Ну вот и как на такую вообще сердиться?
– Оу… – Тари смутилась. – Это мне?
Трили умильно кивнула.
– Ты слишком за меня переживаешь, – девушка неловко повела плечами. – Но вообще, раз уж ты вернулась – может и чаю тогда попьешь? Если ты торопишься – я пойму, но мне неловко будет есть одной… что бы там не лежало.
– Эм-м… ну, если я тебя не сильно стесню…
Но Ситара уже деятельно втянула ее за порог.
***
Порой говорят, что в приятной компании даже горе словно бы отступает. Ситара никогда не стремилась проверить это утверждение на себе, но Судьба, видно, на этот раз решила все за нее.
Ароматный горячий чай, её любимые сласти (гостья каким-то чудом умудрилась угадать почти все), приятная отвлеченная беседа – она и опомниться не успела, как наступил поздний вечер, а из-за окна заболтавшимся девушкам уже ехидно подмигивал нарождающийся месяц.
– Ой-ой-ой, уже полдвенадцатого! – спохватилась Тари. – Я совсем позабыла про время, прости меня, пожалуйста!
– Ой-ой, пора домой! – хихикнула гостья. – Ладно тебе, я часто ложусь поздно. Это ты прости, что я так беспардонно засиделась. Пора и честь знать.
И, изящно потянувшись, Трили поднялась на ноги, направляясь в прихожую.
– Подожди, не торопись, такси не так быстро приезжает! – окликнула ее Тари.
– Такси? Зачем? – не поняла черноволосая, надевая кроссовки. – Я и сама прекрасно дойду.
Но поспешно выскочившая из кухни Ситара решительно преградила собой входную дверь.
– Какое "дойду" – ночь на дворе! – громко возмутилась она. – И не думай даже!
Гостья от такого напора слегка опешила.
– Эм-м, Тари, не стоит так беспокоиться, правда, – мягко попыталась возразить она. – Мне и в более позднее время гулять доводилось…
Но светловолосая только категорически помотала головой, попутно выуживая телефон из сумки и принимаясь пролистывать список контактов. Пожав плечами и склонив голову набок, гостья пронаблюдала, как она жмет на вызов и подносит телефон к уху… и как почти тут же лицо девушки обескураженно вытягивается.
– "Нет денег на счете"... черт, я же забыла сегодня его пополнить! И доверительный платеж уже кончился… ч-черт! – пальцы Ситары безнадежно разжались, позволяя ни в чем не повинной сумке упасть на пол.
Гостья вздохнула, в который раз за сегодняшний вечер осторожно касаясь ее руки пальцами.
– Та-ари, – позвала она. – Я же сказала, что прекрасно доберусь…
– Нет, не доберешься! – вдруг недовольно воскликнула Ситара, но тут же спохватилась: – Кхем… прости, пожалуйста… Трили, я не сомневаюсь в твоей самостоятельности, но уже и правда поздно. Мое самое любимое существо на этом свете пропало, и я не хочу, чтобы что-то случилось еще и с человеком, в кои-то веки отнесшимся ко мне с небезразличием!
Черноволосая смущенно улыбнулась, убеждающе проводя рукой по ее предплечью.
– Я могу позвонить тебе, как доберусь, – предложила она. – Все будет в порядке, уверяю тебя…
– Нет! – Тари нахмурилась. – Либо давай я вызову такси с твоего телефона, либо ты остаешься ночевать у меня!
Трили от неожиданности сделала шаг назад.
– Ночевать у тебя?
– Именно! Если тебя кто-то ждет – или предупреди их, или пусть сами за тобой заезжают, а я тебя одну в ночь не пущу, даже если мне придется ночевать на этом месте!
Черноволосая прикрыла лицо ладонью и покачала головой, впрочем, улыбаясь при этом до ушей.
– Кто бы мог подумать, – произнесла она, посмеиваясь, – стоило тебя, как ты уже сама беспокоишься обо мне и никуда не отпускаешь… хи-хи. Кажется, я так снова поверю в т… кхем... в людей. Что ж, Тари, если ты так настаиваешь – тогда, так и быть, постесняю тебя своим присутствием до утра. Телефона у меня нет, и заехать за мной никто не сможет.
В прихожей повисло молчание.
– Нет? – Ситара недоуменно моргнула. – То есть, тебя могут потерять?
Светловолосая нехотя призналась себе, что подобного поворота предусмотреть она не могла, и если гостья теперь ответит утвердительно – ей придется выбирать: то ли беспокоиться за утешительницу самой, то ли заставлять беспокоиться других людей.
Но, кажется, у Судьбы в этот вечер не было планов загонять ее в моральный тупик.
– Не беспокойся еще и об этом, милая, меня никто не потеряет, – Трили пожала плечами и принялась стягивать обувь обратно. – Хотя я, честно говоря, озадачена твоим напором.
Хозяйка квартиры смущенно улыбнулась в ответ.
***
– Итак, ты потребовала, чтобы я осталась, а у тебя самой всего одна кровать?
И без того смущенная своей неожиданной настойчивостью Тари невольно втянула голову в плечи.
"Упс! А вот об этом-то я, кажется, в своем благородном порыве и не подумала…"
Трили тем временем, сложив руки за спиной, с вежливым любопытством оглядывала композицию из ее кровати кровати, застеленной пушистым пледом, расшитым лесными цветами, небольшого, аккуратно заставленного всякой всячиной шкафа и журнального столика с ноутбуком – спальня, куда ее привела Ситара, была весьма незатейливой и явно неособо подразумевала присутствия в ней кого-то, кроме хозяйки. И лишь аккуратно пристроенная на батарее и густо покрытая кошачьей шерстью старая кофта намекала на то, что одинока обитательница спальни была не всегда…
– Э-м-м, я как-то не подумала, – промямлила Тари. – Но я просто постелю себе на полу, это не страшно. В сущности, это куда лучше коврика перед входной дверью.
Девушка неловко хихикнула, переводя все в шутку, но черноволосая утешительница не повелась, лишь слегка скривив губы.
– А вот на это не согласна уже я, – с заметным нажимом произнесла она. – Я не для того соглашалась остаться, чтобы в знак признательности позволить тебе простудиться.
– Да у меня, вроде бы, и не холодно…
– На полу-то? Угу-угу. Нет уж, хозяюшка – на полу ложусь я. Я привычная, я закаленная, я точно не простыну. Я тоже могу быть упрямой, хотя мне и совсем не хочется.
Ситара пристыженно глядела ей в глаза.
– И почему я не обзавелась хотя бы раскладушкой? – вздохнула она невольно.
– Не то, чтобы ее здесь особо было где хранить, – хмыкнула гостья. – Но вообще – не уводи разговор. Ты плед боишься испачкать? Или покрывало у тебя какое есть?
– Да-да, сейчас…
Еще раз вздохнув, Тари поплелась к шкафу. Дома у нее было чисто, и пледу ничего не грозило, но нашлось у нее и покрывало, была у нее и подушка (купила себе однажды ортопедическую, но так и не смогла привыкнуть).
– Хо-хо, да это почти царское лежбище выйдет! – оценила Трили предложенный ей набор.
– Ты точно не хочешь лечь на?..
– Точно.
Так что только и оставалось смотреть, как новая знакомая споро – явно с немалым опытом – обустраивает себе постель в углу, да корить себя за недальновидность. Впрочем, вместе с этим у Ситары даже как-то и потеплело на душе: по крайне мере с Трили точно ничего не случится этой ночью, а она сможет (хоть и не слишком-то щедро) отплатить ей за доброту. Правда, все же, неловко, что уложить ее можно только на полу (дернуло же ее быть такой настырной!..), но, с другой стороны, хоть одну ночь ей не будет не так пусто и одиноко?
Глаза сами собой устремились в сторону кофточки на батарее, будто бы осиротевшей в последние дни, но на сей раз девушка каким-то чудом справилась с эмоциями.
Но вот гостья и закончила.
– Итак, будем ложиться спать? – неуверенно уточнила Тари. - Или ты еще чего-то хотела поделать?
Трили задумчиво потерла щеку.
– Да, думаю, нет. Идея "лечь вовремя" звучит очень даже заманчиво, – она мечтательно и чуть дурашливо улыбнулась.
И вот они уже обе готовятся ко сну.
Ситара задумчиво наблюдала, как гостья – даже не раздеваясь, лишь высвободив свои волосы из власти резинок и позволив им черным каскадом рассыпаться по плечам, – устраивается на импровизированном лежбище поуютнее, закидывая руки за голову.
– У тебя такая фигура, Трили. Ты спортсменка?
– Я? Не. Просто достаточно активная и не всегда спокойная жизнь, и прискорбные навыки готовки.
– Ты еще и голодаешь?! – охнула Тари.
– Ну нет, я этого не говорила. Просто не слишком хорошо готовлю. Кое-кто даже дивится, как у меня с желудком все нормально.
Очередная кривоватая ухмылка, закончившаяся разведенными руками.
– Ну ладно…
– Не беспокойся так обо мне, правда. Я уже много лет не пропадаю – от этого уж подавно не пропаду.
– Не пропадаешь? – Тари непонимающе глянула на нее.
– Агась.
И, подмигнув, гостья вновь устроилась поуютнее.
Ситара помедлила, но, так и не придумав новой темы для беседы, направилась к выключателю. Щелчок – и спальня погружена в такую знакомую тьму, лишь немного разгоняемую далеким фонарем за окном
– Спокойной ночи тебе, Трили, и спасибо еще раз большое за все.
– И тебе, Тари. Спи сладенько!
Уже устраивавшаяся на постели, Ситара невольно улыбнулась. Ее новая знакомая была просто невероятна в своем умении прогнать тоску: вроде бы ничего и не делала, вроде бы ничего особого и не говорила, а вот поди ж ты – она уже и улыбается.
«Побольше бы таких людей на этом свете. И в моей жизни тоже, эх…»
Сознание мягко устремилось куда-то далеко-далеко…
***
Проснувшись от будто щекочущих лицо солнечных лучей, девушка долго не хотела открывать глаза, припоминая произошедшее накануне. Полежала, нежась в полудреме, сладко потянулась. Однако, какое-то едва уловимое сомнение все-таки омрачало недопроснувшийся разум. Словно некое легкое несоответствие гармоничной картине субботнего утра…
«Блаза».
Вздрогнув, Ситара поджала губы. Пустота на груди – ее питомица так часто любила по выходным утрам улечься там хлебушком и уютно мурчать! – была почти физически ощутима и тяжела.
Пусто.
Раздосадовано выдохнув, девушка присела в постели, оглядывая комнату… и не находя в ней вчерашней гости
– Трили? – с сомнением позвала она – Ты…
И осеклась. Слишком уж тихо было в квартире.
Так же тихо, как и в последние дни, начиная со вторника.
Еще раз вздохнув, Тари снова опустилась на подушку.
"Трили… ушла? Видимо, да… Она заботливая, и, должно быть, не захотела меня будить, а входную дверь же можно просто захлопнуть. Досадно… Но с другой стороны – я ведь ничего о ней и не знаю. Это мне сегодня никуда особо не надо, а у нее-то могут быть дела. Ладно, ничего не поделаешь, надо вставать."
Подушка манила обратно, одеяло тоже не очень-то хотело отпускать ее из своих объятий, но девушка решительно воспротивилась их лукавым посулам, понимая, что если сейчас не встанет – рискует на весь день провалиться в пучину бессильного уныния. Отбросив одеяло и передернув плечами от прохлады, она на накинула домашнюю футболку, шорты и бодрым шагом двинулась умываться и завтракать. Широким жестом раздвинула шторки, шагнула в коридор… и остолбенела.
В нескольких шагах перед ней на полу сидела крупная кошка – желтоглазая, с недлинной черной шерстью, оттеняемой лишь несколькими белыми пятнами – белой "манишкой" на грудке и такого же цвета "перчаточками" на передних лапках.
– Блаза?! – недоверчиво выдохнула Тари, делая шаг вперед и чувствуя, как у нее в груди замирает.
Кошка едва слышно "мяхнула" и лизнула лапку, умыв ей мордочку.
– Блазочка!!! Ты вернулась!!! – воскликнула девушка, кидаясь вперед, однако зверек увернулся, деликатно отпрянув на несколько шагов и вновь призывно мяхнул.
– Ты… ты хочешь, чтобы я пошла за тобой? – догадалась Тари.
Кошка повела ушками и направилась к ванной. Остановилась, ткнула лапкой перед собой в пол и мяукнула чуть громче.
– Ты хочешь, чтобы я ждала тут? – удивилась девушка.
Блаза кивнула и юркнула в приоткрытую дверь.
С минуту ничего не происходило, а затем в ванной вспыхнул свет, дверь распахнулась и из-за нее, смущенно улыбаясь, вышагнула вчерашняя черноволосая утешительница.
– Трили? – растерялась Ситара. – Я думала ты ушла.
Гостья молча покачала головой.
– Ну вот, а я беспокоилась, что толком не попрощалась. А еще – ты видела?! – моя Блазочка, она!..
Тари запнулась, соображая вдруг, что ванная комната позади черноволосой совершенно пуста, а кошке там спрятаться явно негде.
– Тари, ты… – улыбка Трили стала чуть натянутой, точно девушке было неловко. – Прости меня, пожалуйста, но это была я.
– Что – "ты"? – не поняла Ситара.
– Блаза. Все эти годы у тебя не было кошки – это была я, – прикрыв на миг глаза, девушка достала из кармана два сложенных картонных прямоугольника и развернула, демонстрируя какой-то документ. – Я – инквизитор под прикрытием и была на задании – помогала в выслеживании опасного преступника.
– Ч-что?..
– Я волшебница-ферал, и все эти четыре года была вынуждена пользоваться твоей добротой, притворяясь твоим ласковым питомцем. Но в прошлый понедельник… преступника наконец-то нейтрализовали, и меня больше ничто не держало здесь… как я думала в начале моего задания. Я потому и "пропала" (и твоя дверь не стала для меня помехой). Но за все эти годы я очень привыкла к тебе, и, завершив формальности – решила взглянуть на тебя еще раз, и… поняла, что не могу смотреть, как ты плачешь от одиночества. Прости пожалуйста, милая Тари, что обманывала тебя столько лет.
Ситара почувствовала, словно ее облили холодной водой.
"Моя Блаза… это все время была Трили? Эт-то что, шутка? – она недоверчиво потрясла головой. – Н-нет, это слишком бредово для розыгрыша. Но, с другой стороны – зачем ей так откровенно – и жестоко! – врать?"
Но документы гостьи перед глазами, и выглядели они хоть и совершенно незнакомо, но достаточно официально (хотя Тари, пожалуй, и не смогла бы распознать большинство подделок). Должность гостьи, место работы – звучащее как что-то иностранное, ее плохонькая фотография, инициалы…
Инициалы?..
– «Трили Линд»?! – подивилась девушка. – Мы еще и однофамилицы?! Бывают же такие совпадения!
Трили однако лишь чуть дернула уголком губ, грустно заглядывая ей в глаза. Между девушками повисло молчание.
– Трили, ты… – наконец подала голос светловолосая. – Ты решила меня разыграть, да? Я... ценю твою поддержку, но это, все же…
Утешительница поднесла палец к своим губам и шагнула в сторону. Легкий порыв воздуха, стремительное преображение – и вот посреди коридора вновь сидит обернувшаяся хвостом кошка. Легкий кошачий скачок, новый вихрь – и зверек вновь становится девушкой.
– Тари, я не настолько бестактна, чтобы издеваться над тобой, – тихо проговорила она, подступая ближе.
– Но почему?..
– Почему я открылась тебе? В основном потому, что я изо дня в день смотрела на тебя все эти четыре года и понимала, что ты мне очень нравишься как человек. Ты даже не представляешь, сколько я знаю о тебе, хмых. А проводив тебя вчера до дома и оставшись на ночь как человек, я поняла, что мне теперь будет еще тоскливее в одиночестве. Я ведь не просто так при первой же подходящей возможности выбрала «хозяйкой» тебя.
Ситара чуть поежилась, не понимая, куда клонит гостья.
– Прости, Тари, но… Алиции и Лейфа Линд же уже нет в живых, а не просто ты с ними почти не общаешься, правда?
– Э-э-э… – Тари опешила еще больше, не понимая, отчего гостья вдруг переключилась на ее родителей. – Моей мамы уже семь лет, как нет на свете, да, а отца… я не помню точно, сколько мне было, когда он оставил нас, но, может быть, и его тоже нет. Я не знаю. Но при чем тут они-то?
– Вот при этом, – «корочки» вновь чуть протанцевали перед ее взглядом, прежде, чем исчезнуть в недрах одежды, а гостья вздохнула. – Формально я твоя старшая сестра.
Ситара совсем опешила. Несколько минут она тупо разглядывала гостью, так, будто вообще никогда не видела и не могла даже понять, кто это перед ней.
«Моя сестра? – только и отдалось в будто бы враз опустевшей голове – Ч-что?..»
Эти-то вопросы она и повторила вслух, но, будто подстегнутая звучанием собственного голоса, пришла в себя.
– Я… ты очень по-доброму отнеслась ко мне вчера, Трили, и мне неловко в тебе так сомневаться, но… сестра? – она помотала головой. Конечно, по сравнению с тем, что ты мне сейчас продемонстрировала, это мелочи, н-но… это невозможно! Я не настолько плохо помню свое детство, и точно уверена, что там никогда не было сестры или брата! Вот, разве что… ну да, я еще сидя в кафе думала, что ты кого-то мне напоминаешь, но…
– Скорее всего потому, что я несколько раз наблюдала за тобой еще когда ты училась в школе, – по губам гостьи вновь скользнула улыбка, хотя и достаточно горькая. – Мне было очень любопытно, когда я случайно узнала о тебе.
– Допустим, наблюдала. Но остальное то… Да и возраст твой… э-э-э… я плохо запомнила, сколько тебе.
– Пятьдесят.
– Сколько?!!
Ситара даже отпрянула, по-новому оглядывая свою новую знакомую: раскосые серые глаза, собранные в два высоких хвоста черные волосы, мягкие черты лица (действительно чем-то неуловимо напоминающие ее маму), упрятанные под черной водолазкой плечи, ладная фигура… Она по-прежнему видела перед собой почти девушку, которой и тридцать-то лет можно было дать лишь из вежливости согласившись с озвученной цифрой.
Но озвучено-то было не тридцать.
– Я ведьма, ага, – улыбка Трили стала ироничнее. – Для нас это норма. Свидетельства о рождении, увы, не захватила – покажу как-нибудь в другой раз. Что до родственных связей: проблема в том, что наши родители так и не смогли принять то, кто я. Да, они меня вырастили, отчасти и выучили, н-но…
Она развела руками. Ситара нахмурилась. Помолчала.
– Я тебе не верю, – выдохнула она наконец. – То, что ты ведьма – ты мне продемонстрировала, а я уверена, что не сплю, с возрастом твоим не буду спорить, ладно, но в то, что мои родители от тебя могли отказаться, не могу! Отец – еще возможно, но не мама! Я!..
– Тари, тише, – гостья вновь сникла. – Я могу много необычных вещей, но не вызвать дух твоей – нашей – матери и попросить ее сказать тебе правду, я могу попробовать найти отца (если он жив и вообще согласится разговаривать), но доказать тебе то, что случилось еще до твоего рождения мне особо нечем. Вернее, у меня, разумеется, дома есть свидетельство о рождении, где все написано, н-но… Ты же не с документами работаешь и не определишь по виду, подлинное ли оно, верно?
– Да, я всего лишь рекламщица, – Тари дернула плечами.
– Ну вот.
Трили смолкла на несколько минут. Молчала и Ситара – на душе у нее было скверно и неуютно, но вместе с тем… ее не покидало какое-то странное чувство. Словно она делает что-то неправильное.
– Что ж, еще раз скажу: прости меня пожалуйста, Тари, – вновь тихо заговорила гостья, покручивая на пальце перстень с каким-то темным камнем, которого прежде не то не было, не то Ситара умудрялась не замечать. – Прости, что обманывала, и прости, что обидела. Я… должна заблокировать тебе память, хоть и пока не уверена, как и насколько. Не помнить сегодняшнее утро тебе могло бы быть легче… если бы я не была твоей Блазой. Но в остальном – может оно и лучше будет… А потом не буду тебя больше смущать.
– Т-ты… ты уйдешь? – Тари и сама немного смутилась, насколько по-детски у нее это вышло.
– Ну да. Прости, что так беспардонно вломилась в твою жизнь.
Ситара поджала губы.
То, что Трили наговорила ей только что, было обескураживающим и, пожалуй, и правда малоприятным, но в остальном…
«Она, получается, хочет, чтобы я признала ее своей сестрой? Вряд ли это какая-то афера: раз она и правда ведьма – она, наверно, могла бы и не церемониться со мной. Вот что я сделаю, с тем, что она хочет заблокировать мне память?.. Но что еще верно – мне прекрасно понятно ее одиночество: я так и не поняла, есть ли у нее своя семья, но это все равно немного другое. Да и она, в сущности, ничего настолько уж плохого мне не сделала, и даже наоборот – скрасила мне, как выяснилось, множество вечеров, изображая ласкового питомца, поддержала меня вчера и рассказала правду сегодня (да еще и такую дивную!). Я ведь действительно поплакала бы, но, в конце концов, приняла это и стала жить дальше, а она была бы уже далеко…»
– Я не против, – выдохнула она наконец.
– Не против чего? – Трили озадаченно (и так до боли знакомо!) склонила голову на бок.
– Не против дружбы с тобой. Я… Не знаю, сумею ли все-таки поверить в твою… необычную историю, но делать тебя чуть более одинокой мне совсем не хочется. Да и самой становиться, если честно… Особенно если ты пообещаешь больше меня обманывать.
Гостья вновь улыбнулась – широко и открыто.
– В серьезных вещах, знание которых не будет угрожать тебе, не буду, – пообещала она. – А теперь, прежде, чем мы пойдем завтракать – мне все же нужно завершить некоторую формальность.
***
Субботний день разгорался все ярче.
Как Ситара вскоре убедилась, ее новая подруга (признание пока так и не уложилось в ее голове) несколько прибеднялась, говоря о своих навыках готовки – завтрак она успела состряпать очень даже сносный. Да еще и не разбудив ее при этом.
Но вот наконец завтрак окончен, и они сидят, попивая кофе и глядя друг на друга.
– Скажи, Трили, – решилась все же поинтересоваться Тари, – а если бы я ответила "нет"… ты бы стерла мне память, а не просто наложила страхующие чары, да?
– Память достаточно сложно «стереть» не повредив. Но да, чары бы тебя ждали куда более серьезные.
– И у тебя бы поднялась рука на, как ты уверяешь, младшую сестренку?
Трили невесело усмехнулась.
– Я инквизитор, милая, – негромко напомнила она. – Не в том смысле, который вкладываешь в это слово ты, но от моих розовых очков осталось не так уж и много. Да и про возраст я тебе не врала.
– Мне не верится в него.
– Я тебе покажу документы. Вечером или завтра. А так… Бояться меня не нужно – я не собираюсь тебя обижать, – но и идеализировать не стоит. Я умею быть внимательной и чуткой так же хорошо, как и бессердечной… к сожалению.
Тари неуютно поежилась от последних слов, но, все же, спустя еще минут у улыбнулась. Сестра или нет, ведьма или нет, но Трили определенно обладала какой-то удивительной способностью отгонять неуверенность и печаль.
Вечер с фералом
Мягкие, точно кошачьи лапки, звуки синтезатора, настроенного как пианино, заполняли маленькую комнату, освещенную лишь тихим светом ночника. Девушка наслаждалась ими, невольно подпевая полюбившейся мелодии, чьи ноты то и дело дополнялись чуть слышными постукиваниями клавиш.
"Месяц на небе лучится,
Тигли тлеют в тишине,
Где все это происходит -
Наяву или во сне?
Где наукой неизвестной,
Раздувая жар огня,
Тот орудовал ученый
Вмиг что изменил меня?"
– Кто бы мог подумать, что тебе так понравится эта песня, – довольно хмыкнула она, как только пианистка завершила мелодию и повернулась к ней на стуле.
– Но ведь она красивая, Трили! – озадачилась та. – Да и тебе нравится.
Трили мягко улыбнулась ей.
– Ну, то, что ты обычно слушаешь и играешь, ближе к классике, – мягко заметила она, прижмуриваясь как довольная кошка. – Но, если ты, Тари, находишь ее приятной – я рада.
– Даже если бы не находила – для тебя я готова играть ее хоть весь вечер! Ты так мило напеваешь, точно мурлычешь!
Трили улыбнулась еще шире.
– Ну, я, собственно, и помурчать могу, – хихикнула она. – Хотя, честно говоря, не уверена, одобрили бы мои коллеги, если бы знали, что ты играешь…
– Э-э-э… а что не так? – пианистка недоуменно тряхнула своими белоснежными волосами.
– Ну, это песня из моего мира и, по-хорошему, технократу (хотя бы и Посвященному) о ней знать бы не стоило, – Трили поднялась на ноги с наслаждением потягиваясь. – Хотя… призна́ю – в этой части нашего законодательства я не сильна.
– Но ведь… я играю ее только для тебя? – Тари склонила было голову на бок, но вдруг резко и сильно закашлялась, поспешно отворачиваясь в сторону и закрывая рот ладонями.
– И именно поэтому я всего лишь хмыкаю над этим, – Трили с сомнением прищурилась, вспоминая, зачем она пришла в комнату, пока музицирование не отвлекло ее. – Но это, в сущности, не так важно. Ты горло побрызгала?
Голос ее, еще недавно негромкий и ласковый, стал колючим и строгим. Ситара же немедленно скисла, виновато отводя взгляд.
– Еще нет…
– И чего же ты ждешь?! – подбоченилась черноволосая. – Хочешь опять осложнение себе заработать?! Я в прошлый раз еле удержалась от того, чтобы не выдать себя, когда ты болела!
– Я перед сном побрызгаю…
– Нет сейчас! Отказалась от моего зелья (хотя оно бы тебя исцелило за пару дней!) – изволь лечиться своими технократическими штучками! А еще отказывалась признавать меня старшей сестрой – тебе двадцать шесть, а за тобой до сих пор глаз да глаз нужен!
Тари невольно отступила на шаг назад, чуть втягивая голову в плечи.
– Не надо, Трили! – ей, правда, было неуютно так по-глупому капризничать перед другим человеком (пусть и близким), но собственная натура была сильнее. – Оно мерзкое на вкус и у меня от него с желудком плохо. И потом – ванная уже, наверно, прогрелась…
– Лечись, кому говорю! Немедленно! – Трили выставила вперед руки с согнутыми пальцами, и сделала ими несколько движений, точно царапающаяся кошка. Но ее нахмуренный лоб почти тут же разгладился. – Тебе так нравится, когда я тревожусь за тебя, м?
Ситара помотала головой, продолжая прятать глаза.
– Как маленькая, честное слово…
Вздохнув, черноволосая сама подхватила с тумбочки флакончик с распылителем и подошла ближе, несколько раз пшикая в покорно открытый рот Ситары, которая немедленно скривилась.
– Совсем не страшно, правда? – отбросив лекарство на диван, Трили прикрыла лицо ладонью.
– Ты так заразишься когда-нибудь, – пробурчала Тари.
Пожав плечами, Трили уперла согнутый указательный палец с блеснувшим темным камнем кольцом себе в нижнюю челюсть, демонстрируя, как, в случае чего, управится с этой досадной неприятностью.
– Не делай так, пожалуйста, – попросила Тари, одаривая ее укоризненным взглядом. – Это слишком многозначно выглядит, а лечиться такими чарами, ты сама говорила, не полезно.
– Вот и лечись как положено, чтобы не заражать меня! – прилетело в ответ.
Вздохнув, Ситара устремилась все-таки к шкафу, принимаясь выбирать полотенце.
– Ужасно мерзкое лекарство, – посетовала она попутно, продолжая морщиться. – Надо будет, все-таки, поискать потом аналоги.
– Сочувствую, – вздохнула черноволосая. – Но вообще – в другой раз не будешь забывать дома шарф. Ты же, вроде бы, должна знать, как легко тебя продувает осенью!
– Знаю-знаю…
– Не заметно.
***
"Удобно, все-таки, дружить с волшебницей! – с шуточным прагматизмом подумала Ситара. – Выходишь в одном халатике из теплого мира душевой в прохладную квартиру, а тебя окутывают и греют заботливо наложенные чары. Правда, в таких условиях лишний раз не простынешь… хотя какая разница, если я уже?"
– Может, мне сыграть для тебя еще, сестренка? – благостно предложила она вслух.
– Идея, конечно, хороша, – задумчиво протянула Трили. – Однако я бы прежде кое-что дочитала, все же. А еще я…
Девушка замолчала и нахмурилась, прерванная деликатным, но довольно громким стуком в дверь.
– Кого там еще?! Ты кого-то ждешь, милая?
– Не-а, – Тари растерянно глядела, как ее старшая сестра подносит перстень к губам и что-то шепчет, а спустя пару десятков секунд морщит лоб еще больше.
Помедлив и негромко вздохнув, черноволосая отправилась в прихожую. Глянула в глазок, недовольно цокнула языком и открыла дверь. На пороге обнаружился неприметно одетый мужчина с короткими волосами пепельного цвета.
– Привет, Трили, – он слегка поклонился девушке, переводя затем взгляд за ее плечо и повторяя поклон. – Добрый вечер, Ситара.
Любопытно выглядывающая из коридора Тари смущенно кивнула. Трили же скептически скривила губы.
– Шон, у тебя совесть есть?! – не слишком вежливо поинтересовалась она. – Времени пол-одиннадцатого!
– У меня? – названный Шоном мужчина с веселой иронией улыбнулся. – Если б не было – я бы сейчас сидел в кресле вашей гостиной, пил ваш чай и дожидался, пока вы почтите меня своим вниманием, с удобством. Впрочем, если надумаешь подарить мне часы – обещаю долго не смущаться.
Черноволосая недовольно нахмурилась и зашипела, сделав несколько царапающих движений руками.
– Тебе сколько лет, деточка? – еще ироничнее поинтересовался гость.
– Пятьдесят, всего лишь! – жизнерадостно заявила Трили в ответ. – У тебя Саня старше, а дурачится, порой, не меньше!
– Ладно-ладно, уела, – усмехнулся Шон. – Но вообще я тут мимо проходил и решил предупредить: тебя завтра вечером командируют на задание.
Трили слегка поморщилась.
– Угу, допустим. И что тебе мешало сказать мне это завтра в отделе?
– Ничего не мешало. Мне просто показалось хорошей идеей предупредить тебя заранее, чтобы ты могла спокойно предупредить сестренку, а не второпях.
– Ты мог связаться со мной по сфере, – проворчала девушка, пряча растроганную улыбку.
– Тогда бы ты возмущалась, что у меня хватает совести звонить тебе в такое время, – хмыкнул гость. – Ладно, я пошел, а то меня Саня ждет. Доброй ночи, Трили, Ситара.
Закатив глаза, черноволосая захлопнула дверь.
– Вот зараза небритая, – беззлобно пробурчала она, оборачиваясь Ситаре и обнаруживая, что та неуютно ежится. – Что такое, милая? Он тебя напугал?
– Он... неуютный, но это не проблема, – отозвалась Тари. – Просто я… мне по-прежнему жутковато слышать твой возраст.
– Но ведь тебе не первый день известно об этом, солнц, – впрочем, улыбка у Трили вышла скорее неловкой
– Да, но… я каждый все так же вижу перед собой милую женщину в расцвете молодости…
– … а потом ты слышишь цифру, больше приличествующую твоей матери, и не можешь привыкнуть к ней, я помню, – черноволосая наконец увлекла ее обратно в гостиную и усадила в то же кресло, которое только что грозился оккупировать навестивший их маг. – Вспоминай почаще, что циферки не главное, и все будет хорошо.
Веселое подмигивание – и она отступает назад, а затем, поразмыслив поворачивается вокруг себя – и вот перед Ситарой уже сидит, обернувшись хвостиком, черная кошка, красуясь белыми "манишкой" и "перчаточками" на передних лапках.
Подумав еще, кошка лизнула лапку, а затем легко запрыгнула к девушке на колени, почти немедленно переворачиваясь на спинку и умильно наклоняя голову на бок. Тари невольно улыбнулась, принимаясь почесывать ей грудку и пузико, отчего кошка немедленно размурчалась.
– Знаешь, чем меня подкупить, да? – с деланной укоризной произнесла она. – Но опять я тебя не увижу невесть сколько. Ненавижу, когда ты уходишь на свои задания!
Кошка в ответ замурчала чуть виновато, но вдвое громче, и, изогнувшись, потерлась пушистой щечкой о девичью ладонь. Ситара еще раз вздохнула.
Что бы она ни говорила когда-то – не признать в Трили родственную душу она не сумела. Да и то верно – кроме умения отгонять печаль, новоявленная старшая сестра просто потрясающе сочетала в себе дурашливую непосредственность со строгостью и заботой, чувствуя Ситару так, будто знала с самых малых лет.
– Люблю тебя, сестренка. Береги себя, пожалуйста, у меня нету никого ближе тебя...
– Мя-ау-ур-р!!!
Дар кошки
– Проклятие! Вот почему это лекарство столько стоит?! – женщина с досадой отпихнула от себя компьютерную мышь.
– По-моему, это экономист пожарному должен объяснять, как формируется цена, а не наоборот, – не без иронии заметил мужчина, откладывая телефон.
Хмыкнул – и поймал на лету небольшую подушку, брошенную в ответ.
– Не смешно, милый… Просто… цена – сотни тысяч долларов, ну вот как это называется?! И этот препарат даже в государственную поддержку не входит! “Собирайте деньги сами, как хотите”. И им параллельно, что ребенок страдает! Ладно Эрл хоть спит нормально…
Она бросила обеспокоенный взгляд на кроватку (не разбудила ли?), а затем зажмурилась, утыкаясь лицом в ладони.
– Проклятие!.. С тех пор, как мы переехали сюда – одни неприятности…
Сочувственно вздохнув, мужчина поднялся на ноги и подошел к жене, обнимая за плечи.
– Тише, Джейн, – он мягко поцеловал ее в шею. – Да, у нас проблемы, но ты и сама припомнишь немало приятных моментов. А ты сейчас уставшая.
Джейн тихо выдохнула, утыкаясь в супруга лбом.
– Да, Зан, я устала… Но это все тоже неправильно… ой, там, кажется, в дверь стучат?
Она вскинула голову. Из прихожей и правда доносился легкий металлический перестук.
– Это, наверно, Дави вернулась, – мужчина выпрямился, с неохотой расцепляя руки. – Сиди, я открою.
Но Джейн лишь качнула головой, поднимаясь и устремляясь следом – она всегда любила встречать старшую дочь с прогулки. Однако Зан, как всегда, оказался куда расторопнее, и дверной замок скрежетнул, отпираясь, когда она еще только выходила в коридор.
И да, ее супруг угадал – на порог квартиры шагнула именно их дочь – маленькая, хрупенькая, каштанововолосая девчушка с улыбчивым щекастым личиком, так напоминающим Джейн ее собственное! Вот только привычно разумиляться, забывая о большинстве проблем, сегодня не вышло: на руках у девочки висела, неумело удерживаемая под передние лапы, кошка.
– Эрл спит, – негромко предупредил Зан, заранее упреждая жизнерадостную громкоголосость ребенка.
Джейн не сдержала улыбки при виде мигом сдувшейся и сделавшей большие, нарочито-серьезные глаза дочери. Впрочем, основное ее внимание привлекала сейчас, все-таки, кошка: большая, с гладкой черной шерстью, оттеняемой белой "манишкой" на грудке и такими же "перчаточками" на передних лапках, с внимательным взглядом больших глаз… но просто потрясающе грязная!
– Мама, папа, смотрите, кого я нашла! – театральным шепотом возвестила девочка. – Смотрите, какое чудо!
– Мы видим, – отозвалась Джейн, мысленно напоминая себе быть не слишком строгой. – Зачем ты ее притащила, радость моя?
– Я ее уже несколько дней вижу во дворе, пока гуляю! Она такая грустная-грустная, одинокая, и мне было ее очень-очень жалко! Давайте ее себе возьмем!
Родители обменялись не слишком радостными взглядами.
– Что-то она больно упитанная для бродячей, – вполголоса усомнился Зан.
– Боже, ну какая сейчас кошка, солнышко? – устало вопросила Джейн в тот же момент, не сразу осмысливая слова мужа.
– Но как я ее могу оставить, мам?! Ты ведь сама говорила, что я должна помогать тем, кто не может себе помочь!.. и-или как там…
– Кошка прекрасно может поохотиться и искупаться сама, – как бы между прочим заметил мужчина.
– Ну папа-а!
– Давиния, во-первых, папа просил тебя быть тише, – Джейн нехотя подпустила в голос строгости. – А во-вторых, папа прав – мы не можем брать в дом чужую кошку. Она могла просто потеряться, а грустит теперь потому, что не может найти хозяев.
– Но…
– Но да, я рада, что ты у меня такая добрая. Поэтому, так и быть, неси кошку в ванну – помоете ее с папой, а я поузнаю в группах и на форумах, не терял ли кто кошки. Потому, что помогать маленьким зверушкам – это хорошо, но забирать их от хозяев – плохо. Они ее тоже могут любить, как и она их… хотя ой. Позже разузнаю.
Из комнаты позади нее донесся робкий сонный хнык.
***
Ночь, темнота, покой. В комнате тихо, лишь гудит едва слышно системный блок невыключенного компьютера.
Джейн и Зан утомленно спят, спит наигравшаяся за день Дави, снова спит Эрл, изможденный часами бодрствованиями. Дремлет даже кошка, заботливо выкупанная, накормленная и милостиво допущенная на подоконник.
Или же нет?
Дернув ушками, зверек приоткрыл глаза и внимательно огляделся по сторонам. Приподнялся, выгибая спинку, сел, глянул в окно, точно выискивая что-то в неверном свете фонарей, широко, со вкусом зевнул. А затем вдруг легко прыгнул вперед, в комнату!
Легкий вихрь – и кошка исчезла, точно ее и не было, а вместо нее на ковре стоит молодая женщина. Среднего роста, с двумя высокими хвостами волос на голове, в облегающей одежде темных тонов.
Едва превратившись, женщина поднесла к губам сжатую в кулак руку, что-то произнесла, едва шевеля губами, а затем разжала пальцы и легко дохнула, точно посылая воздушный поцелуй. Миг – и от ее пальцев оторвалось, отбрасывая на стены едва заметные блики, темно-розовое искристое облачко, которое стремительно скользнуло к большой кровати и окутало головы спящих родителей. Еще пара мгновений – и оно медленно угасло.
Но почти сразу – новая вспышка! И вновь стремительное облачко пересекает комнату, погружая глубже в сон и маленького Эрла.
Но не успела женщина перевести дыхание, как вдруг у нее за спиной сперва раздался шорох, а затем – сонный испуганный голос:
– Ч-что п-происходит?! Я… я позову маму!
Рывком обернувшись, женщина обнаружила, что Давиния сидит в своей постели, вцепившись в одеяло и испуганно глазея на нее.
– Тихо… эээ… Дави, не нужно никого будить, – обратилась она к девочке негромким, мрачноватым голосом.
– К-кто ты?!
– Я? Оля Лукойе, волшебница из сказки! Прихожу к тем детям, кто не слушается маму и плохо спит.
– Ой!..
– Не бойся, я не с ремнем прихожу… – договаривая фразу, женщина в третий раз поднесла руку к губам.
Едва слышный шепоток – и к Давинии тоже порывисто устремляется искристое облачко, только на сей раз сочного желто-зеленого оттенка. Широко зевнув, девочка тут же принялась сонно тереть глаза. Минута – и она вновь мирно посапывает на подушке.
Закатив глаза и недовольно выдохнув, женщина подошла ближе, мягко ступая по ковру, и натянула ей одеяло повыше, заботливо укрывая.
– Богиня… Терпеть не могу нести подобную чушь! – буркнула она, убедившись, что все обитатели комнаты крепко спят. – Но к делу.
Несколько по-кошачьи мягких шагов – и вот она уже у детской кроватки, одновременно извлекая что-то из-под одежды. Легкое движение рук, тихий щелчок… а затем левая рука женщины взлетает к потолку и на ней вспыхивает бледно-оранжевое пламя. Пламя разгорается, очерчивая круг света на полу и разом выхватывая из мрака колыбель, нелепо раскинувшегося в ней болезненного ребенка… и жутковатый, напоминающий какое-то орудие изощренной пытки шприц-инъектор в руке колдуньи. По стенам в мгновение ока расползлись гротескные черные тени.
Женщина поморгала, привыкая к свету, а затем опустила руку, оставив огонек парить в воздухе, и наклонилась к младенцу.
– Ох, богиня, какое же все маленькое! – едва слышно, почти с ужасом прошелестела она. – Его же неосторожным чихом убить можно, не то, что… Но я справлюсь. Что там мне говорила Зофи?..
Затаив дыхание, она наклонилась ниже примериваясь и присматриваясь. Несколько изматывающе напряженных минут, несколько выверенных едва ли не до миллиметра движений, почти застывший взгляд… и вот наконец она выпрямляется, поправляя на ребенке одежду и скрывая от взоров едва различимое даже для нее пятнышко от укола. Несколько мгновений, чтобы расслабленно выдохнуть и восстановить дыхание, еще чуть больше – снова скрыть ненужный теперь прибор под одеждой.
– Дьявол… все-таки Саша была права – убивать не в пример проще, – она на несколько мгновений прикрыла глаза, а затем вновь воззрилась на ребенка и тихо заговорила: – Что ж, Эрл. Ты, конечно, крепко спишь и не слышишь меня, но я тебя поздравляю. Завтра ты еще не проснешься здоровым и счастливым, но, если верить Шону, на поправку ты пойдешь просто как по волшебству. Твое счастье, что ты родился одним из нас…
Протянув левую руку, она сжала парящее над кроваткой пламя, комкая его как ставшую ненужной бумажку. Отчаянный отрывистый всполох, еще один – и в комнате вновь тьма, нарушаемая лишь светом уличных фонарей.
Несколько задумчивых шагов, изящный пируэт – и в центре ковра вновь сидит крупная кошка. Пошевелив ушками, она подошла к окну, приподнялась на задние лапки, примериваясь, а затем одним прыжком вернулась на прежнее место, снова сворачиваясь там клубочком.
"Ну, задание выполнено. Осталось только поспать да дождаться, пока Лех и Слава меня вытащат.
И да, Казимир тоже был прав: любовь в нашей работе штука не слишком практичная. В кошачьей форме вот уже заметно, что я поправилась... Но с другой стороны – вот как откажешь любимому человеку, когда предлагают вкусности на ужин, а?"
Скептически двинув усиками, она вновь прикрыла глаза.
***
– Шон, ты сволочь, ты знаешь об этом?
Последний непогашенный плавающий светильник озарял бледно-желтым светом рабочие столы и шкафы инквизиторского кабинета.
Молодой пепельноволосый мужчина только глянул на собеседницу с иронией.
– Ты весь день ждала, пока все уйдут с работы и можно будет мне об этом сказать?
– Да. Еще подумывала в рапорте написать, но Казимир же тебе не передаст.
В ответ – легкая усмешка.
– Я понимаю, что это было неприятное задание, Трили. Но ты – единственный достаточно опытный ферал у нас. Кому еще я должен был его поручить?
Трили нахмурилась в ответ.
– Я не маленькая, и понимаю это… Но это все равно жестоко!
– Тебе случалось делать вещи и хуже, чем ставить младенцу укол.
– Я не об этом. Я о том, что мы помогаем только единицам – тем, кому посчастливилось родиться Одаренными. Я… я всего лишь вечер понаблюдала за той семьей – и у меня до сих пор сердце не на месте. А их таких не один, и не два ребенка…
– И даже не десять, – с мрачной иронией добавил Шон.
– Да! И у нас… у нас есть лекарство, которое и стоит на порядки дешевле, и помогает лучше! А мы… мы просто смотрим… – она осеклась, качая головой и пытаясь подобрать слова. – Почему, Шон?
– Ты правда не догадываешься?
Мужчина специально отыскал ее взгляд, встречаясь глазами – серые с серыми, тревожные против грустно-циничных.
– Да-да, знаю… маги не могут открыться технократам, – Трили отвела взгляд. – Мы должны соблюдать дистанцию и вообще "Закон суров, но это закон"...
– Дело не в законе, Трили, – Шон утомленно вздохнул, вновь опускаясь в свое кресло, – а в том, что за ним стоит. Мы не можем просто взять рецепт этого лекарства и передать его – половина состава растет в Конклавах, а готовить его должны опытные алхимики (маги!).
– Как будто не твоя семья держит магическую аптеку и не зарабатывает изготовлением лекарств…
– Держим, зарабатываем. Но посмотри на ситуацию шире: да, я, в принципе, могу наладить его серийное производство, да, мы можем передать его (уже готовое) технократам. Мы можем помочь им справиться с этой болезнью. И еще с тремя-четырьмя. Добровольно, альтруистично. И это реально будет Чудо!.. Первые раз десять. А потом это из чуда превратится в нашу обязанность.
– По-моему, вполне благородную и почетную.
– Не излечение, Трили. Чудо. Как ты думаешь, как скоро технократы "додумаются", что маги – не просто источник, хых, альтернативной медицины, и не потребуют решения других проблем?
– Потребуют?
– Да. Не все такие адекватные и понимающие, как твои близкие, не обольщайся. Поколение-два – и нас уже будут обвинять, что мы не лечим еще какую-нибудь невразумительнопатию. Но еще раньше наши возможности решат использовать в технократической политике для манипулирования, убийств, подчинения… потом пойдут кривотолки и на магов начнут коситься с подозрением… ты же учила в школе обществознание и историю?
– Да-да, проходила…
– Ну вот. Это не я такой вредный и нехороший, не Казимир, и даже не арх наш.
Шон развел руками, складывая последние вещи в рюкзак. Трили же молчала, безнадежно глядя куда-то на дальний шкаф.
Собравшись, мужчина постоял, крутя карандаш в пальцах, а затем напомнил о себе:
– Трили?
Женщина вздрогнула, переводя на него взгляд. В глазах ее стояли слезы.
– Неужели ничего больше нельзя сделать, Шон?
Карандаш на десяток секунд замер, а затем вновь совершил оборот.
– Довольно мало, – Шон пожал плечами. – Особенно не нарушая законов.
– …говорит мне маг, неоднократно их преступавший.
– Хмых, метко подмечено. Но я тоже не могу этого делать постоянно, – карандаш оказался стиснут в кулаке, а рюкзак взлетел на плечо своего хозяина. – И вообще, почему бы тебе не обратиться с этим в Отдел взаимодействия с технократами, а? Этими вопросами они занимаются, как ты помнишь, и если какие-то проекты существуют хотя бы в виде гипотез – то у них.
Женщина задумчиво поджала губы и кивнула.
– Я серьезно, Трили: если тебя это тревожит – обратись к ним. Или сама, или Казимира попроси свести тебя с кем-то из них… Ладно, доброго тебе вечера, Трили. Прости, меня Саша ждет.
Мягкая алая вспышка – и вдруг карандаш, превращенный в небольшую шоколадку, летит женщине на колени, а Шон, вежливо кивнув, скрывается за дверью.
– Пока, – тихо и запоздало отозвалась Трили, в грустной задумчивости скользя взглядом по зеленоватой обертке.
Чудесная кошечка
Солнце медленно клонилось к закату, заливая опустевшие площадки детского сада растопленной медью своих лучей. Крупная черная кошка, устроившаяся на обшарпанной скамейке, задумчиво огляделась по сторонам, пошевелив усиками. Она словно бы ждала кого-то, не упуская случая погреться в последних теплых лучах.
– Ой, смотри, какая большая кошка! Давай поглядим поближе! Приветик, чудо, ты чья?
Оглянувшись, зверек подозрительно встопорщил усишки, глядя на двух довольно юных девиц, спешащих к лавочке: невысоких, одинаково темноволосых, в одинаковой школьной форме и с аккуратными “девчачьими” рюкзачками за плечами. Приблизившись, девочки дружно опустились на корточки, с любопытным умилением на лицах разглядывая кошку. Та, подумав, вопросительно мякнула.
– Да, и правда большая! – оценила вторая девчонка. – Это и есть мейн-кун?
– Не-е, это не мейн-кун – те еще больше, и мордочки у них другие, – помотала косичками первая. – Хотя эта тоже очень милая! Интересно, даст себя погладить?
Кошка с сомнением дернула ушком, принюхиваясь к протянутым ладоням, но затем милостиво подставила макушку. Девушек не надо было долго упрашивать, и они тут же принялись ее активно наглаживать.
– Пушистик! Такая милашка!
– Мя-уву! Мя-урр! Мр-р-мя.
– Такая разговорчивая! – умилилась вторая, тихонько потирая прижмурившегося зверька по щечке. – И совсем-совсем одна? Может она ничья? Я бы не отказалась взять ее себе…
– Не, слишком ухоженная, – не согласилась первая. – Да и, кажется, ее твоя идея не очень впечатляет.
И действительно – дотоле блаженно жмурящаяся, теперь кошка приоткрыла желтый глаз, словно бы со скептицизмом глядя на почесывающую ее незнакомку.
– Эх, ну ладно… Такая хорошенькая, миленькая – черненькая, с белыми перчаточками на лапках! Ой, а она не потерялась?
– Не знаю, напуганной она, вроде, не выглядит. Эй, чудо, ты потерялась?
– Мя, – кошка даже носик отвернула.
– Видимо это стоит расценивать как "нет", – предположила обладательница косичек. – Ладно, Юль, пойдем уже, а то мы так опоздаем!
– Пойдем, – со вздохом согласилась вторая. – Пока, пушистик, не скучай тут!
– Мр-мя!
Поднявшись на ноги, девушки помахали на прощание и бросились бежать по небольшой садиковой аллее.
Проводив их взглядом, кошка пошевелила ушами, затем лизнула лапку и потерла ей мордочку.
– Трили, ты опять к девочкам пристаешь?! – раздался вдруг веселый голос.
Воспрянув, кошка немедленно повернулась на голос.
Неподалеку от скамейки вновь остановилась девушка, теперь уже взрослая: невысокая, с простым, милым лицом, на котором лукаво поблескивали зеленые глаза, одетая в неброский деловой наряд.
Оглядевшись по сторонам, кошка прыгнула со скамейки. Легкое взвихрение воздуха – и зверек исчез, а на аллее возникла еще одна девушка: среднего роста, с собранными в два высоких хвоста черными волосами, в черной водолазке и простых синих джинсах.
– Привет, Тари! – негромко ответила она, подходя к зеленоглазке и тепло обнимая ее. – И ни к кому я не пристаю, это они ко мне пристают.
– Что-то ты не очень-то и сопротивлялась, – ехидно поддела Тари, одновременно беря ее за руку.
– А зачем сопротивляться, когда меня гладят, а я не против? – пожала плечами Трили. – Кошкам это приятно.
– Ну-ну, – взяв ее под руку, Тари, одновременно потерла Трили по щеке как кошку (та охотно муркнула), а затем сама прижалась щекой к ее плечу. – Я скучала по тебе! Как твое задание?
– Выполнено на "отлично", как и всегда! – довольно отозвалась Трили, увлекая Тари в том же направлении, куда чуть раньше убежали девочки. – Но морально – тяжело, конечно. Шон, зараза…
Она тихо вздохнула.
– Он мне сразу не понравился, – пасмурно поведала Тари.
– Да нет, человек-то он хороший, хотя и бывает вредным, – покачала головой Трили. – Но его цинизм порой убивает даже меня.
– Бедная, – вздохнула зеленоглазка. – Ладно, пойдем домой – я буду кормить тебя вкусностями, утешать и много чесать за ушечком!
– Мрр-мя! – довольно отозвалась Трили, по-кошачьи довольно прижмуриваясь.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге