Магия Цветка

Глава 1

Теневая аллея города N всегда привлекала множество людей, особенно в жаркие летние дни. Будучи единственной дорогой, что могла соединить два отдаленных микрорайона города, длиной в сорок минут спокойного шага обычного человека, она в шутку была прозвана людьми Аллеей Тьмы. А дело было в том, что гигантские старые деревья, расположенные с двух сторон аллеи так сильно сплелись кронами, что не только свет, но порой и дождь не мог достигнуть асфальтовой дорожки. И все окружающее пространство занимал старинный лес. Правда, отчего-то люди опасались заходить в него слишком далеко. Лишь пару рядов, чтобы выйти на небольшие прогалины и посидеть на расстеленном пледе, совершенно не обращая внимания на то, что даже на таком малом расстоянии уже совсем не слышались прочие шумы. Только лес, только шорох листвы. И тишина, словно вдали от цивилизации.

Каждый день через эту аллею проходило множество людей. Одни шли в гости к своим родным, кто-то мерно прогуливался рядом с деревьями, наслаждаясь пением почти никогда не умолкающих птиц, третьи просто вели праздные беседы, расположившись на скамейках, коих было здесь великое множество, соизмеримо с длиной Аллеи. И редкие люди пытались запечатлеть красоту природы на холсте, привлекая немногочисленных зрителей. Каждый день был похож на предыдущий, и в один из таких обычных дней и начинается наша история…

Идя медленнее обычного, юноша шел на работу, наслаждаясь свежестью и прохладой в тени вековых деревьев. Это-то и дорогой на работу нельзя было считать, лишь приятной прогулкой, когда воздух так приятен, наполнен зеленью и…

— Помогите, — раздался шепот в его голове.

Остановившись как вкопанный, он начал оборачиваться в поисках того, кто бы мог это сказать, но видел лишь счастливо смеющихся людей. Не было никого, кто мог бы попросить о помощи столь печальным голосом.

Посчитав, что это ему показалось, он пошел дальше, но чувство беспокойства не покидало его до самого вечера, преследуя и снова и снова напоминая о себе возникающим в голове шепотом, умоляющем о помощи.

Накрутив себя за день до нервного подергивая пальцев на руках, позже обычного отправившись домой, он снова медленно шел через подозрительно опустевшую Аллею, пытаясь вспомнить, где же именно услышал он эту мольбу, и, размышляя, кто же это вообще мог быть.

— Помогите, — произнесенное тихим шепотом, больше напоминавшем шорох листьев, раздалось совсем рядом.

В этот раз он понял, что голос раздавался из-за деревьев и зарослей кустов, от которых так и тянуло холодом.

— Может, какой-то велосипедист упал туда, а никто и не заметил? — абсурдное предположение возникло в его голове, ведь голос раздавался совсем близко. Неужели больше никто не услышал этой просьбы о помощи? За столь длинный день ни одного человека?

Юноша начал пробираться через кусты, но чем дальше он заходил, тем сильнее его охватывало смутное предчувствие — ему начало казаться, что кусты никогда не закончатся. Но стоило ему об этом подумать, как он споткнулся и, полетев вперед, выпал из зацепившихся за одежду веток, оказавшись на осветленной поляне.

— Что? — удивился он, — как здесь может быть светло?

Он точно помнил, как солнце начинало садиться, когда он входил в аллею. И точно так же он помнил все эти фотографии леса, сделанные из вертолета. Ни одного свободного пространства. И эти картинки всегда дополнялись едва ли не мистическими историями, когда ни одна строительная компания не могла справиться с ними, чтобы проложить дорогу и для машин. Попыток было бесчисленное множество, разговоры, пересуды, но так ничего и не вышло…

И сейчас, видя эту огромную светлую поляну и ясное голубое небо, он нервно рассмеялся. Но смех не продлился долго.

— Помогите, — вновь раздался уже въевшийся в голову шепот.

Преисполненный странными чувствами беспокойства, подозрительности и страха, он осторожно пошел на середину поляны, на которой никого не было. Никого, кто бы мог просить о помощи. Но он продолжал идти, убеждая себя, что просто не видит нуждающегося, что густая трава скрывает его от него и что это лишь злая шутка его внезапно севшего зрения. И единственной вещью, что его смущала сильнее неизвестной природы голоса, было чувство, что время от времени он опускает одну из ног в ведро с ледяной водой. Внезапный холод сковывающий мышцы не давал усомниться в знакомом чувстве. Испуганный, что не углядел лужи, юноша останавливался, приподнимал то одну, то другую ногу, но ноги были по-прежнему сухи, лишь пара капель росы на брюках — не более. А вокруг обычная трава, и никакого водоема, что мог бы блестеть в свете солнца…

Дойдя, наконец, до середины поляны, куда его нестерпимо тянуло, сжимая сердце, он воскликнул, когда окончательно убедился, здесь нет того, кто мог бы звать на помощь. Ни одного живого существа:

— Кто здесь?! — он судорожно сглотнул в ожидании ответа от неизвестности…

— Помогите, мне так одиноко, — прозвучало в его голове удивительно четко и совсем близко, прямо… рядом с его правой ногой.

Ужаснувшись, юноша отскочил назад, испугавшись, что наступил на того, кто просил о помощи, и еще раз крикнул: «Кто ты?!»

— Я — это я, — последовал лаконичный и вполне бодрый ответ голоса.

Приглядевшись к тому месту, откуда шел голос, он увидел цветок. В нем не было ничего особенного. Самые обычные лепестки, круглая сердцевина, не особо насыщенные зеленью листья, местами надорванные то ли птицами, то ли пробегавшими животными, то ли ветром. Но отчего-то, хотелось сказать, что этот цветок фантастически красивый.

Еще не до конца понимая, что же здесь происходит, юноша выдохнул. Ведь это был всего лишь цветок. Говорящий цветок.

— Наконец ты меня нашел, — сказал голос, в котором слышалась мягкая улыбка. Вместе с этим он цветка начали исходить волны.

— Нет, не может быть, — прошептал юноша и, почувствовав, что его ноги слабеют, он позволил себе опуститься на колени, осмысливая то, о чем подумал лишь секунду назад с непонятной легкостью.

— Чего не может быть? — спросил голос, склонив свою голову в недоумении.

— Ты же цветок, да? Цветы не разговаривают! — воскликнул он, когда он начал понимать, цветок разговаривал. Он разговаривал с ним на понятном ему языке. Мысли начали с трудом проворачиваться в голове, грозя начать наслаиваться друг на друга и превратиться в неизвестное месиво из вопросов и ответов.

— Мы не разговариваем, мы мыслим, — философски заметил голос, — и ты ошибся, я не такой, каким кажусь тебе… — в голосе прозвучал смешок.

— О чем ты говоришь? — спросил юноша, — этого просто не может быть, магии нет, это всего лишь сказка… Или ты хочешь сказать, что все это, — он развел руками, словно пытаясь охватить всю эту поляну разом, — скрытая от глаз людей магия, которая решила открыться лишь мне?!

— О боже, конечно нет, — цветок рассмеялся увереннее, его явно повеселило такое предположение, — вы, люди, такие смешные. Везде ищите признаки избранности, особенности, хотя на самом деле ничем не отличаетесь друг от друга…

Укол обиды кольнул сердце юноши.

— Я просто… — начал было он, но его прервали.

— Я не простой цветок, — продолжил голос, — я Хранитель этого древнего леса, но, знаешь, — в голос закралась грусть, которая волнами, исходящими от цветка, растекалась по телу юноши, печаля его, и играя на струнах его души, — очень одиноко быть здесь одному из века в век, потому мне хочется, чтобы ты побыл со мной немного и развеял мою скуку…

— Развеял скуку? — недоуменно вторил цветку юноша.

— Да, развеял скуку, — протянул голос, медленнее, чем любую другую фразу до этого.

В этом голосе слышалась сонливость, медовая тягучесть.

— И чем же я могу тебе помочь? — язык ворочался медленно, словно произносить слова стало невероятно трудно. Юноша почувствовал в теле легкую тяжесть, которая с каждой секундой только увеличивалась.

— Просто будь со мной, — голос перешел на шепот.

— Побыть с тобой? — невероятная сонливость разливалась по всему телу, хотелось присесть, прилечь, дать этому чувствую дотянуться до самых кончиков пальцев.

— Да, — вкрадчиво протянул голос, — просто побудь со мной, — конец фразы, уже успевшей запомниться потонул в шуме листвы.

Где-то каркнул ворон, словно насмехался над очередным обманутым глупцом. Под весом взлетевшей птицы хрустнула ветка, и что-то холодное коснулось руки юноши, пронзая током одним единственным тихим словом:

«Очнись…»

Как ужаленный он мгновенно распахнул глаза. На какую-то долю секунды показалось, что трава, уже тянула к нему свои цепкие ветки, листья и побеги, но всего через промежуток времени, равный одному морганию, все вернулось на круги своя, а трава качалась в такт ветру.

— Нет, тебе меня не обмануть! — страх и бешено стучащее сердце подстегивало юношу быстрее убраться отсюда, — Это бред! Такого просто не может быть!!! — закричал он, вскакивая и убегая с этой странной поляны. Поляны, где всегда светит Солнце…

В первую ночь после случившегося, когда, не пожелав ужинать, проветрить квартиру или хотя бы переодеться, юноша просто без сил, словно в лихорадке, рухнул на кровать, он спал очень плохо… Он часто просыпался, бредил, хотел пить и не мог пить, хотел встать, но не мог встать, желал забыть, но лишь отчетливее вспоминал каждую деталь сегодняшнего происшествия…

Всегда тихий и спокойный голос, холод поляны, купавшейся в лучах Солнца, эти несколько минут разговора, повторяющиеся вновь и вновь слова проклятого цветка: «Помогите!», «Одиноко…», «Наконец ты меня нашел…», «Мы не разговариваем, мы мыслим…», «Хранитель леса» и, ставшее апогеем всех прочих фраз, «Просто побудь со мной».

Под утро, когда пропитавшаяся потом одежда совсем облепила его тело, а неизвестно откуда взявшийся сквозняк напомнил холод поляны, ему все же удалось забыться тревожной дремой, и он увидел сон:

На холме под деревом спиной к нему сидела девушка. Ее короткие черные волосы, складки бежевого летнего платья и крона дерева развевались под легкими дуновениями ветра. За шорохом дерева он не сразу понял, что девушка что-то говорит. Но постепенно ветер стихал, дерево неестественно замирало, и даже облака на странно голубом небе замедлили свой бег, и юноша наконец-то смог разобрать ее слова: «Приди развеять мое многовековое одиночество…»

Липкое чувство ужаса начало наполнять его душу, цепляясь за пятки, поднимаясь выше, заставляя колени подкашиваться и склониться перед этой силой.

Схватившись за голову, юноша закричал, что есть силы, пытаясь перекричать девушку: «Нет! Нет! Хватит! Я не приду к тебе!». Но ее голос звучал не вокруг него, а уже в его голове, монотонно повторяя: «Приди развеять мое многовековое одиночество». Слова повторялись, сливались, отдавались эхом, становясь то громче, то тише, то ниже, то выше, переливаясь сотнями различных голосов, иностранцев, детей, стариков, девушек и множества других людей.

Юноша пытался проснуться, но магия сна не хотела его отпускать. Он решил дойти до девушки под деревом, посчитав ее центром этого кошмара, но тщетно. Он не смог приблизиться к ней ни на шаг. В изнеможении юноша опустился на колени. Казалось, голос звучит не только в его голове, но и пронзает все его существо.

Изо всех сил, преодолевая желание заснуть внутри сна, боясь, что он больше никогда не проснется, он собрал остатки голоса и очень твердо произнес:

— Я не приду к тебе.

Сквозь усилившийся ветер до него лишь донесся надменный и ехидный смешок, похожий на карканье ворона, и сон исчез, буквально выплевывая его в реальность, словно он был заразой.

На часах было семь утра. Пора было собираться на работу.

Проходя через Аллею, он словно слышал в голосе каждого разговаривающего вокруг человека голос проклятой поляны. Простые цветы, которыми торговали бабушки, были слишком похожи на тот странный говорящий цветок. Каждый человек словно издевался над ним, укоризненно глядя на него, за то, что он не хочет разделить это несчастное одиночество и даже свет солнца, достигнувший его кожи, когда он прошел сквозь весь лес, не смог согреть его заледенелого сердца.

Работа шла плохо, все буквально валилось из рук, а из каждого цветочного горшка так и доносилась мольба о помощи, но юноша упорствовал, повторяя про себя единственно четкую фразу «Я не приду к тебе», но в ответ всегда раздавался лишь смех.

Путь домой не принес облегчения, уже уставший организм желал отдохнуть на скамье, особенно близко расположенной к повороту на поляну. Но юноша прошел дальше, услышав слегка разочарованный печальный вздох. Но голоса так и не прекратили преследовать его.

Изо дня в день, прожитый день повторялся, становился хуже, словно сам сценарий, проходящий множество раз по кругу, становится мятым, использованным и явно стареющим на вид, таким же становился и сам юноша. Он таял буквально на глазах, но никто словно не замечал этого. Никто, кроме цветка, что преследовал его повсюду, убеждаясь в падении уверенности этого юноши. И на седьмой день он не выдержал…

Признав, что сопротивляться он боле не может, да и бесполезно сие деяние, сдаваясь, он произнес: «Я приду к тебе». И в тот же миг, как пал его дух, с плеч его будто исчез огромный груз, легкость, наполнившее его тело, напомнила обо всех бессонных ночах. В этот момент он рухнул лицом вниз на пороге собственной квартиры, успев лишь закрыть за собой дверь.

— Приходи скорее, иначе мне будет одиноко, — услышал он, прежде чем его голова коснулась пола, а туман сна окончательно заполнил его сознание.

Вслед за этим раздался вздох скорби, произнесенный эхом множества голосов. А в с следующее мгновение неведомая магия укутала его в спокойный сон без сновидений…

На утро, несмотря на то, что солнце уже нещадно палило в окно, он не чувствовал себя отдохнувшим, но дышалось уже значительно легче. Продолжая свои обычные дела, и даже понадеявшись, что ему удастся избежать незавидной, но неизвестной ему участи, он хотел было пройти мимо поворота к поляне, когда он совершал свой обычный путь, но до него сквозь шорох листвы донеслось одно единственное слово: «Обещание».

На секунду закрыл ладонями лицо, будто прячась от всего и отрицая происходящее, но он знал, понимал, что пока не пройдет через это, Голос не оставит его.

И, повернувшись к деревьям, он пошел знакомой тропой, так и не замеченный никем из множества других людей, бродивших, игравших и бездельно слоняющихся по Теневой Аллее.

Выйдя на залитую солнцем поляну, знакомый проклятый голос прошептал:

— Ты пришел… Я так рада. Присядь рядом…

— Откуда удивление в твоем голосе? — синяки под глазами очень сильно старили юноши, не говоря уже о том, что сам он чувствовал себя без сил вообще.

— А вдруг ты бы упорствовал до конца и предпочел бы смерть моей скромной компании? — ехидство так и сквозило в каждой фразе.

— Смерть? — смешок раздался с потрескавшихся губ, — мне кажется, ты бы меня и оттуда достала, даже не дав умереть и упокоиться с миром.

— Недурственное замечание, юноша, весьма, — лишь каплю почтения можно было услышать в словах Цветка.

— Чего ты хочешь? — обессилено спросил юноша, частично жалея, что пришел, частично облегченно выдыхая, радуясь пропавшим голосам.

— Развей мою скорбь, поговори со мной, — с радостью распевно проговорил Голос, словно так и ждал подобного вопроса, — но сначала присядь рядом.

— О чем с тобой говорить, проклятый цветок? — спросил юноша, присаживаясь под деревом, которое выглядело особенно уютным.

— Обо всем на свете, — ответил Голос, — мы успеем поговорить обо всем на свете, добро пожаловать в мой лес.

— Что ты задума-а-а-ал? — спросил он зевая. Магия сна возвращалась.

— Все уже свершилось, — услышал юноша, когда его глаза закрылись. В тот же момент он почувствовал, что его тело поднялось на ноги и, перейдя к середине поляны, легло на спину.

— Теперь ты будешь питать меня силами… Как же ты силен… Обычно людям не удавалось уйти от меня, — и если ранее ехидные нотки пробивались сквозь очаровательный голос цветка, то сейчас это было наоборот. Сплошное ехидство, но уже было ясно, что ни грамма фальши нет в этом голосе или его словах.

Юноша смог раскрыть глаза и повернуть голову. То, что он увидел, ужаснуло его. Он видел множество людей, лежащих на поляне. Тела их уже давно исчезли, но их души, вечно живые, постепенно истончались, но они продолжали пульсировать, отдавая свою жизнь и силу.

— Так вот они какие, те «ведра с холодной водой», — горько усмехнулся юноша.

— Мы защищали-защищали, мы предупреждали тебя, — зашептали души.

— Никто не предупреждал меня, — сказал юноша, — вы все трусы, потому и сдались сразу…

Вновь раздался вздох скорби.

— Благоговейная тишина, — сказал он, чувствуя, как жизнь капля за каплей покидает его, — наконец-то тишина, — прошептал он и закрыл глаза… навсегда…

Этим летом Голос больше никого не потревожил.

А на следующий год цветок распустился вновь. Наполненный новыми силами, он стал еще прекраснее. Прекрасный цветок. Волшебный цветок, вечно молящий о спасении…