Лум

Глава 1

Капли барабанили по крыше. Грибной запах проникал в форточку и заползал в Сашкины ноздри. Он стоял, уткнувшись носом в запылённое стекло, и разглядывал мокрую улицу.

Отряды туч, налетевших с юга, бежали над деревней Никифоровская с раннего утра. Гулять хотелось до жути.

— Чо, Сашок, сильно дожжь молотит?

Дедушка похлопал по спине замечтавшегося мальчика и пошел на кухню. Вскоре оттуда раздалось «доброе утро» и «слава Богу, проснулся». Тихий говорок бабули, хлопочущей на кухне, перемежался односложными ответами и шумными зевками деда.

Сашка вбежал к ним и схватил со стола печенье, но был пойман, Деда обхватил его огромными ручищами с длинными пальцами, усадив напротив. Бабушка уже держала кружку молока наготове.

— Пей, Сашк!

Вкусно. Сашка вытер губы рукавом и, ловко соскочив со скамейки, умчался в коридор. Было слышно, как он тормозит на повороте, утягивая за собой старый палас. Глухой удар в стену. Не больно. Только ойкнул. Не зря он вчера ночью лёг спать одетым, чтобы утром «родиться» в рубашке.

Сашка услышал пение птиц. Будто рядом, будто бы изнутри дома поют, да так переливчато… Выглянул. Никого. Решился выйти, осторожно ступая по скрипучим половицам, но одна вдруг взвизгнула обиженным поросёнком и выдала его.

— Сашк, к тебе, что ли?

Дед, прихрамывая то ли из-за погоды, то ли по привычке, побрёл открывать.

Сашку осенило: птицы пели в дверном звонке. У них дома другой звук: дин-дон-н-н! Как родители приедут, он им загадает загадку про птиц, которые в доме поют, но их там нет. Они любят загадки.

В дверях стоял мокрый Лёха.

— Эхе-хе! — залился смехом Сашок, — Ты чего мокрый такой? Стой, не заходи за порог, капай там пока! Ха-ха!

Лёха скорчил недовольную рожу, а потом тихо заговорил:

— Дело есть. Секретная информация, — и подмигнул деду.

Дед подмигнул в ответ и кивнул ему, а потом, приложив руку к голове на манер воинского приветствия, попятился задом в комнату. Уверившись, что они остались одни, Сашка нетерпеливо вскинул руки:

— Ну, говори, что такое?

Лёха вдохновенно затараторил. Он нашёл в лесу озеро. Рядом. Ну, как рядом… на карте близко. Идти посуху, пожалуй, далеко. А водой идти не на чем. Нужно искать надувную лодку, и Лёха видал такую у соседей.

Осторожный Сашок заинтересовался. Он выспросил все подробности по второму кругу и принялся предлагать варианты: как добраться, что с собой взять.

— Лёх, пойдём во всём зелёном. Будем как хаки!

— Как кто?

— Ну такие, невидимые в лесу.

— А-а! Лады.

Побежали спросить у бабушки погоду, она всегда знает. Оказалось, ночью дождь совсем закончится, после будет сухо и хорошенько продует. Ветер унесет неглубокие лужи, можно будет гулять. Ребята узнали, что хотели.

Договорились встретиться завтра днём на великах. Плыть на оранжевой лодке соседей опасно, да и не выйдет. Маскировки — ноль. Да и по болоту не поплывешь, разве только утопнешь.

***

Анатолий Исаевич, спрятавший однажды молодость под бороду и очки, встряхнул газету. Поднялось облако серой пыли. Закашлялся, отбежал на время. Спустя минуту вернулся, принявшись читать. Вошёл второй учёный, безбородый, но с кольцом в левом ухе.

— О! Видал, что пишут?

Фёдор Тимофеевич в ответ неопределённо махнул рукой. Анатолий Исаевич в недоумении коснулся бороды и продолжил:

— Кран манипулятора упал на дом, разрушив часть стены. Спасатели и пожарные оцепили место происшествия, усеянное крупными купюрами, выпавшими из образовавшейся дыры.

— Обалдеть! Крановщику повезло! А ты где вообще эту газету взял?

— Да здесь, на полу валялась.

— Вот надо оно тебе? Вдруг заразная?

— Да нет, отчего же? — и подозрительно закашлялся.

Фёдору Тимофеевичу позвонили. Он внимательно слушал, попеременно кивая и отвечая «да». Поблагодарил, попрощался.

— Толя, сворачиваемся. Нам нужно ехать в академию.

— Газету возьму?

— Да кому она кроме тебя… конечно, только пыль ещё раз стряхни, будь добр.

Учёные сели в Ниву, покрытую шагреневой краской цвета «рептилия», и загудели по направлению к центру города.

В академии их уже ждал начальник, профессор Квадратный. Он пожал руки коллегам, предложил выпить воды с дороги и, указав на стулья, принялся объяснять. Выходило, что по данным объективного контроля академической спутниковой группировки практически высохло крупное болото близ озера Лум. Проезд туда по-прежнему есть лишь условно, но появилась возможность пешего передвижения там, где раньше даже болотные роботы тонули от зелёной тоски. Что-то непонятное обнаружено на снимках. Следующие фото профессор получит лишь спустя два дня, ждать нечего, потому уже сегодня нужно съездить на место и проверить. Квадратный встал, чтобы проводить своих сотрудников, напутствуя их фразой в духе русского криминального сериала:

— Как говорится, собираемся, у нас в болоте объект! Возможно, артефакт. По ладьям!

По пути Анатолий Исаевич развлекал Фёдора Тимофеевича новостями десятилетней давности с пожелтевших страниц газеты «Важский край». Проезжая последнюю деревню на пути к озеру, решили зайти в сельский магазин.

Зазвенел дверной колокольчик. Увидав приличного вида горожан, продавщица с алыми губами и причёской певицы Шакиры (плакат за спиной не давал усомниться) на всякий случай вежливо поприветствовала их:

— Хлеб-соль, мальчики! Что желаете?

Мальчики. Анатолий Исаевич удивлённо потрогал бороду, поправил очки. Всё на месте. Фёдор Тимофеевич, как старший научной группы, взялся ответить за двоих:

— Пожалуй, хлеб. У вас есть щелочная минералка?

— Хлеб держите. Щелочную не знаю, есть в бутылках. Полторашка «Липецкой» подойдёт?

— М… две, пожалуйста. И вот этот творог.

Анатолий Исаевич развернул сложенный треугольником пакет из «Пятёрочки». А Фёдор Тимофеевич стал загружать в него покупки. Продавщица заинтересовалась:.

— Куда путь держите?

— На болота мы. В сторону Лума.

— На болота? Вы бы туда не ездили. Говорят, люди там пропадали. Лучше на озеро.

Учёные переглянулись. Теперь Анатолий Исаевич взял слово:

— Я в газете читал, там живет водоплавающее чудище.

Фёдор Тимофеевич поправил его:

— По-научному называется болототонущее.

— Ну, или так. В общем, надеемся его там встретить.

Продавщица внимательно посмотрела на мужчин: похоже, они с ней шутят. Скептически фыркнула. Анатолий Исаевич продолжил:

— С длинной шеей.

— Вы думаете, я о лох-несском чудовище не слышала? Нет у нас такого. Другие болота у Лума. Не надо вам туда.

— Спасибо за совет! До свидания!

Учёные было двинулись к выходу, как споткнулись о суровый зов продавщицы:

— А оплати-ить?!

Фёдор Тимофеевич, смутившись, расплатился. Выходя, его коллега улыбнулся и печально произнёс: «Творограбление не удалось».

— А она ничего, — кольцо у Фёдора Тимофеевича было только в ухе.

— Да. Но не соображает ничего.

— Почему же? В деньгах кое-что смыслит.

Продавщица недоумённо смотрела вслед мужчинам. Правильно, что знакомиться не стала. Что с этих городских чудиков взять-то? Идут на болото с творогом и минералкой.

***

Колёса снова увязли. Пацаны поняли, что дальше велики не проедут. Связали их гибкими велозамками вместе и примостили к осине. Лёха открутил переднее колесо своего велосипеда, обстучал его от грязи о дерево и понес с собой. А чё? Шоб не украли.

Шли только по самому твердому и сухому, тыкая палками во всё подозрительное. От болот несло тяжелым запахом гниющей травы, но было светло и потому не очень-то страшно.

— Куда дальше? — Сашка воткнул палку в мягкую почву рядом с тропинкой и подбоченился.

— Видишь вон ту сосну, выше всех деревьев которая? Это ориентир. За ней озеро.

Ребята прошли болотистый участок и приблизились к границе леса. Вдруг что-то плеснуло за спиной. Они тотчас обернулись, присев к земле как разведчики. Лёха что-то заметил. Там, где они только что шли, виднелись свежие следы. Сашок предположил, что это отпечатки их же ног, но Лёха не нашёл сходства. Тот, кто оставил следы, двигался поперёк тропинки. Они были как отпечатки ладони, разве что меж пальцев почти не было пространства. Может, там у него перепонки?

Вдруг Сашка рукой притянул друга к земле, тыча пальцем в сторону болот. Зашептал, мол, движется там что-то страшное. Редкая растительность действительно покачивалась на взбаламученной воде. И вот опять! Будто бы пузырь воздуха всплыл на поверхность. Это как если бы кто-то большой выдохнул там, под водой.

Зябко как-то стало. Ребята затихарились. Вдруг Лёха ударил себя по лбу:

— Я знаю, что это!

— Что?

— Это развали́н!

— Это что ещё такое?

— Существо, что тут живёт! Ну, так написано было. Я тебе потом покажу.

— Где написано, что ты мелешь? Это как домовой, что ли?

— Типа!

— Оно не опасно?

— Только для домов и сараев! Оно их ломает по ночам, а утром прячется. Люди приходят, и никаких следов, будто бы так и было. Но всё уже развалено.

— Страсть!

— А то!

Справа, со стороны озера, раздалось далёкое рычание. Это уже слишком! Ребята принялись отступать, пригнувшись к земле. Лёха чуть не уронил в болото колесо от велосипеда, которое всё таскал с собой. Насилу вытащили, утопив палку Сашка. Через минуту они уже бежали к великам по лесной тропинке. Рычание то затихало, то переходило в рёв, постепенно настигая ребят. Кровь стучала в висках, слюна во рту стала вязкой, но пацаны сумели добраться до велосипедов. Обессиленные, непослушными пальцами они стали спешно отвязывать замки, испуганно озираясь. Лёха всё возился с колесом, шумел. Сашок решил ему помочь, присев рядом, как вдруг их кто-то окликнул.

— Кто такие? Что делаете?

Ребята от неожиданности аж сели. Лёха было уже стартанул гепардом, да споткнулся о корень и растянулся на земле.

— Эй, постой! — бородатый мужчина в очках развел руками, — Куда бежишь? Почини сначала велик, на нём ловчее драпать.

Сашка, до того замерший ледяной глыбой, будто вспомнил как дышать.

— Как звать? Как сюда попали?

— Я Саша, это Лёша, мы из Никифоровской. Мы велик чиним.

— Вот вас, пацаны, занесло в глухомань! Говорите честно, заблудились?

— М-м-мы… мы тут так, гуляем.

— А родители знают, что вы здесь гуляете?

— Н-н-нет. Мы тут всего на десять минут, мы уже собираемся.

Фёдор Тимофеевич не поверил. Крякнув, сел на корточки и взялся чинить велик. Веткой очистил от налипшей грязи покрышку, совместил колесную ось с выемкой велосипедной вилки и как следует закрутил гайку пальцами, напоследок с силой прижав рычаг эксцентрика.

— Вот так хорошо! Как говорится, сделаем велик великим снова!

Завязался разговор. Ребята рассказали, что обходили болота и, кажется, видели какое-то чудище. Скорее всего, развали́на. Учёные не стали смеяться над их выдумками, а вместо этого решили подвезти их в Никифоровскую: оставлять детей одних за двадцать километров от дома на болотах... непозволительный риск. Фёдор Тимофеевич переглянулся с коллегой и предложил:

— Нам сначала нужно доехать до места, а потом мы вас вывезем обратно. Можете остаться и подождать здесь, — мальчики дружно замотали головами. — Или ехать с нами.

Пацаны кивали, всем видом показывая, что оставаться где-то рядом с бродячими чудищами нет ни одной причины.

— Так, ещё раз, как кого звать?

— Сашка.

— Лёха.

— Меня зовут Фёдор, можете звать меня просто Фёдор. А это дядя Анатолий. Мы возьмём вас с собой только если вы прослушаете и запомните инструктаж о правилах поведения на болоте. Идёт?

Дети, конечно, согласились.

— Во-первых, берите одежду теплее, чем если бы вы пошли в лес. Болота холодные.

— Было такое! Потом мы побежали и жарко стало.

— Одежда резервная у нас есть, дадим. Во-вторых, внимательно запоминайте ориентиры: и одиночные, как высокая одиноко стоящая сосна, и все протяжённые вроде дорог, линий электропередач, рек. Особенно хорошо будет сверяться с компасом: вы идете на север, а ориентир находится на юго-востоке. Ну а ночью есть звёзды.

— У нас компаса нет, а ночью страшно!

— И холодно без теплой одежды, которая была во-первых. В-третьих, берите с собой кусочки яркой ткани. Когда вокруг не на что ориентироваться, вяжите их на ветки деревьев, чтобы видеть свой путь. Стоя у одного лоскутка, вы должны видеть следующий. Так не заплутаете. Обратно пойдете — всё нужно отвязать, чтобы других не путать.

— У нас такого нет… мы сегодня хаки.

— Ага, зелёные человечки. А надо в лес надевать яркую одежду: и друг друга видно, и с вертолета заметней. В-четвёртых, заранее посмотрите карту топких мест. Хоть летом они и мелеют, лучше идти в обход. По карте длиннее, зато по часам скорее.

— Мы сами на болота больше не пойдём.

— И правильно. В незнакомом месте лучше быть с проводником. В-пятых, заранее проверьте свой навигатор. Он может работать черти как. Или карты в нем могут оказаться старыми. И заряд батареи стопроцентный вам нужен.

— У нас только в деревне ловит, и то прыгать надо.

— А есть особые телефоны с длинной антенной, как рации. Они простые, тяжелые, но лучше работают. Ну и, конечно, если заблудились, вызывайте спасателей. Только потом не бродите зигзагами: если приняли решение двигаться, то идите прямо. Не сбивайтесь в сторону. Кстати, если идешь без ориентира, почти наверняка пойдёшь кругом и вернешься назад: одна нога шагает обычно чуть дальше, загребая в сторону. Несколько тысяч таких шагов, и ты прошел по кругу. Всё понятно?

— Э-э-э…

— Что непонятно?

— Всё понятно! Будем ходить за вами след в след, ничего не делать, дома переоденемся и зарядим телефоны.

Группа выдвинулась. Пошли широким взрослым шагом к машине, стоящей в тени деревьев неподалёку. Взревев, зелёная Нива потянула их к озеру Лум, похрустывая коробкой передачей и рыча на высоких оборотах, то накреняясь в сторону, то спускаясь и поднимаясь на горку, а то ладьёю вплывая в неглубокую воду.

Дорога становилась всё опаснее. Фёдор Тимофеевич сверился со снимком, переданным профессором Квадратным. До объекта оставалось примерно двести метров узких тропок непросохшей земли, с которой отступило зловонное болото. Решено было оставить машину на сухом островке. Анатолий Исаевич открыл багажник и бросил ребятам два светло-зелёных свёртка: «Обувайте».

Мальчики развязали тесьму и обнаружили по паре огромных высоких сапог слоновьего размера, но поразительно лёгких. Нога входила в них прямо с обувью и сильно болталась внутри, а сами сапоги были мальчикам по грудь. Анатолий Исаевич подвернул голенища до удобной высоты, обмотав и затянув их тесьмой по всей длине голени. Сапоги по-прежнему оставались чудовищно великими ребятам, но уже не болтались. Можно было бодро шлёпать по болотам!

Обув детей в бахилы общевойскового защитного комплекта, сами учёные облачились в болотные сапоги. Пошли. Фёдор Тимофеевич возглавлял группу, за ним шёл Лёха, следом Сашка, и замыкал Анатолий Исаевич.

Мальчики старались ступать осторожно, но приходилось идти торопливо, чтобы успевать за большими шагами Фёдора и дяди Анатолия. Они вслушивались в шорохи леса и шуршание ветра на болоте, водя носами по сторонам. Вдруг Лёха остановился и Сашка чуть не налетел на него. Анатолий Исаевич удивился:

— Что стряслось? Сапоги жмут?

— Н-н-нет… кажется, что-то нырнуло в болото. Честно! Я правда видел.

Фёдор Тимофеевич поинтересовался, наклонив вбок голову:

— И что же это было?

— Развали́н! Он живёт на болотах и ломает дома!

Учёные переглянулись, выдержав многозначительную паузу. Потом закивали друг другу, будто бы соглашаясь открыть мальчикам тайну. Потом перевели взгляд на Лёшу и от души засмеялись. Отдышавшись, Федор Тимофеевич пояснил сконфуженным ребятам:

— Дружок, а ты талантливый сказочник! Почти как дядя Анатолий. Но на самом деле таких существ здесь никто никогда не встречал. Так что выше нос, гардемарины! А ты, Толя, внимательнее вокруг смотри. У меня дома рыбки, я хочу их увидеть сегодня вечером.

Группа двинулась дальше. Сашка так и знал, что развали́нов не бывает. Но больно убедительно Лёха говорил! В конце-концов, он же лучше знает окрестности деревни, как не поверить? Из рассуждений Сашка вывел странный новый звук. Похоже на шелест крыльев. Будто стрекоза пролетела! Сашок похлопал по плечу Лёху, ткнул пальцем себе в ухо, мол, ничего не слышишь? Тот вслушался, но через пару шагов замотал головой.

Через минуту чваканье их шагов куда-то исчезло. Фёдор Тимофеевич замедлился, внимательно глядя под ноги. Сделал знак рукой, остановив остальных. Прошагав чуть вперёд, топнул. И, расплывшись в улыбке, стал прыгать на месте.

— Ста-ра-я каменная дорога! Толя, мы нашли её!

Ученые сделали пометки на своих картах и двинулись по твердому пути. Дорога вела в очень, очень густую чащу. Сложно было понять, как соотносится слово «пройти» со стеной стволов всех калибров, переплетённых, ощерившихся сухими ветками и иглами кустов.

Фёдор Тимофеевич решительно двинулся к непроглядному лесу. Отодвинул ногой куст, развёл наклонившиеся стволы молодых деревьев, попробовал протиснуться, и… стоило ему только ступить за внешний круг зарослей, как воздух помутнел. Шаг в ватном облаке, ещё шаг, и он вскрикнул. Анатолий Исаевич поспешил на помощь, но коллега высунул ему навстречу руку с поднятым большим пальцем. Затем его рука начертила круг в воздухе, как бы вписав в фигуру всю группу, и позвала идти за собой.

Лёха забрался внутрь и ахнул. Никогда он ещё такого не видал! И хорошо, что Сашка тоже это увидел, ведь ни в жисть теперь не поверил бы! А вот и он.

— Что это, Лёх?

— Без понятия вообще.

Взору группы открылись руины неизвестного доселе города. Густая зеленая растительность покрывала его стены и крыши, погруженные в воду.

— Судя по виду, этому зданию три тысячи миллиардов триллиардов лет, — Анатолий Исаевич поразился видом руин некогда величественного здания, достал телефон и принялся снимать. Дети тоже было хотели, но взрослые категорически запретили. Если хочешь вернуться домой целым и невредимым, то будь добр слушаться. Эх.

Ученые внимательно обследовали местность. Получалось, что каменные строения посреди болота окружены неясной субстанцией, скрывающей их от любопытных взглядов. И даже снимки чувствительных объективов космических систем слежения не смогут полностью различить детали ландшафта. Анатолий Исаевич рассматривал распечатанный спутниковый снимок и набрасывал на него полупрозрачным маркером контуры зданий, дорог. Фёдор Тимофеевич снимал на видео и делал фотографии флоры. Похоже было, что здешний мир, скрытый густой чащей и пеленой тумана, пришёл из климата настолько более южного, что в наших землях такого места не сыскать. Нужно было всё зафиксировать, чтобы специалисты смогли сделать верные выводы. Космическая съемка здесь действительно почти ничего не даст, прав был профессор Квадратный.

Дети осторожно бродили по мощёным дорожкам, которые расчерчивали пространство между зданиями. Всё остальное пространство было скрыто водой, но не болотной, а гораздо более прозрачной. Пить не решились: никто не хотел становиться козлёночком.

— Лёх, а там под водой тоже здания?

— Слушай, и правда может быть… вдруг это только последние этажи?

Фёдор Тимофеевич отметил ценную мысль, зародившуюся в детской голове. На всякий случай, чтобы фантазия ребят ещё больше не разыгралась, он проинструктировал их: ничего не трогать, ничего не брать, не пить, не есть, держаться между взрослыми. Ребята печально вздохнули. А что делать?

Закончив работу, учёные повели группу в обратный путь. Дорога пошла быстрее, и еще засветло все вернулись. Мальчики попрощались с дядей Анатолием и Фёдором на окраине деревни.

***

В кабинете Квадратного ощущалось возбуждение и восторг. Демонстрация фотографий и видео то и дело прерывалась охами и репликами восхищенных сотрудников академии. Для Архангельской области такая находка — настоящий археологический прорыв! Все газеты страны, а то и мира напишут о ней. А ведь слово еще не брали ботаники и климатологи. Профессор поручил героям дня завтра же приступить к составлению отчёта.

Анатолий Исаевич пришёл на работу на час раньше. В коридоре он столкнулся с Фёдором Тимофеевичем:

— Спал?

— Не хотелось. Только под утро вырубило.

— Я всё думал: как?

— И я. Давай чайку в кабинете заварим и примемся за отчёт.

Открыв дверь, Фёдор Тимофеевич повесил лёгкую куртку на вешалку. Анатолий Исаевич так и остался стоять в дверях. В его кресле сидел человек в темном костюме, отливающем синевой.

— А я уже заварил чаю, товарищи. Угощайтесь, ещё горячий, — после паузы незнакомец продолжил. — Вы, наверное, горите желанием узнать, кто я и зачем здесь? Давайте знакомиться.

Человека звали Василий, и работал он в управлении по особо важным делам местного ФСБ. Изредка сотрудники академии пересекались со «службистами», но то были контакты на уровне руководителей или хотя бы профессуры. То, что он явился прямо в кабинет рядовых сотрудников, означало чрезвычайную важность дела.

— С Квадратным я ещё не общался, это позже. Мне нужны все материалы дела. То есть, вашего отчёта.

— А откуда у вас информация о…

— Скажем, мне это стрекозы напели.

— Стрекозы?

— Они самые. Пожалуйста, сдайте мне телефоны и бумажные документы для копирования данных. Просто сдайте, некогда объяснять. С руководителем академии я вопрос уже уладил. Вернём всё до обеда ближайшей почтовой собакой.

Фёдор Тимофеевич нахмурился. Наверное, Василий любит шутить. Они с Анатолием Исаевичем отдали всё затребованное, сотрудник ФСБ попрощался и отчалил. Учёные ошалело стояли, всматриваясь в захлопнувшуюся дверь, а потом молча сели пить чай.

Пацаны в это время сидели у Сашки на кухне. Бабушка вынесла им горячие блины, баночку сметаны и мёд. Они положили себе на блюдца по блину, надкусили для вида и отложили.

Лёха достал из кармана очень странный камень. Острые края соседствовали с идеально круглыми гранями, прямоугольная форма на свету превращалась в сложную. Внутри будто бы действовал механизм с тысячью деталей, части которого то и дело приходили в движения, меняя форму и расположение внутренностей камня. А еще он всегда оставался холодным как брикет масла, только что вынутый из холодильника. Сашка покрутил странный камень в руках и вернул другу.

— Ну и что теперь с этим делать, Лёх?

— Домой в Орёл увезу! Спрячу в тайнике под гаражом. Никто не узнает.

Вошла бабушка со стопкой горячих блинов. Мальчики со второй световой скоростью схватили по блину, облизывая замаслившиеся сладкие пальцы.

***

Профессор Квадратный, заложив ногу за ногу, продолжал:

— И мы не знаем, бывало ли такое прежде. Знаете ли, архивы академий децентрализованы. В Архангельской области подобного не видывали, нет. Интерес к болотам у нас был сугубо топографический, но когда нам неожиданно выдали доступ к данным секретных космических спутников, я почуял скорое пополнение списка наших задач и обязанностей. По всему выходит, что теперь мы — глаза, уши и руки других служб, знающих всю правду.

— А что же вы сами думаете?

— Анатолий Исаевич, друг мой. Я думаю, что не нашего ума это дело. Чрезвычайно интересное и невероятное. Вот только вчера мы с вами в узком кругу предполагали, что грядёт сенсация в научном мире. А сегодня под подпиской о неразглашении можем обсуждать лишь какие-то околонаучные крохи.

— Но как перестать думать о том, что тебе уже известно? Неужели… нам запретили посещать объект?

— Не запретили. Но сейчас там наверняка орудуют конторские ребята.

— А если я хочу знать больше? — учёный всё не унимался.

— Двери кадрового отдела конторы открыты для вас, Толя. Хотя лично я бы приберёг ваш острый ум для целей академии. Поверьте, скоро будет много интересного. Нет-нет, рассказать не могу. Но вы же понимаете, что я обменял добытые вами данные на что-то не менее стоящее?

Фёдор Тимофеевич, с интересом слушавший беседу, широко улыбнулся.

В ту же самую секунду фээсбэшник щёлкнул замком двери личного кабинета и устало сел в кресло. Закрыл глаза, просидев так несколько секунд. Потом полез в правый внутренний карман куртки, выудив из него малюсенький перочинный нож. Улыбнулся и произнёс: «Фиделя, капитализм ушёл». Как по кодовой фразе ножик стал перестраиваться: завертелись доселе скрытые механизмы, тихонько зашуршал микродвигатель, вылезли и тотчас затрепетали малые крылья.

— То, что должно быть тайной, ею и останется. А уж мы с тобой, стрекозочка, о порталах в параллельные миры позаботимся.