Лудо Жёпович

Глава 1

Хреновые дела мои занесли меня на эту засранную планетку, кажется, очень знакомую. Ну да, я же на похожей родился. И по весне здесь лирично пахнет какими-то прям родными гòвнами. От наследного принца Хаоса это звучит пикантно, не правда ли? Давайте вместе закроем глаза и насладимся прущими полями этого мира, м-м, где только Папаня не порезвился в свое время…

Я пронесся над распаханной холмистой местностью, в полете обретая человеческий облик. Хотел напитать его апрельской свежестью, но с ней как-то не сложилось, вот и облик получился с большего кривоватый. И я рано достал глаз плохо сформированной рукой, чтобы скорей-скорей осмотреть свою тощую долговязую фигуру. Можно же было не делать все одновременно, хотя бы не лететь при этом…

В общем, левый глаз я уронил куда-то в проносившуюся внизу коричневую землю с голубым трактором. Стал растить другой. А поскольку для осмотра тела я уже переключил зрение из точки сборки на глаза, оставшийся далеко позади мой бывший левый – бешено вращающийся в воздухе! – пришлось отсечь отдельно.

Кувыркаясь, я влетел в хвойную рощу, принял удары тысяч веток и влупился в толстый ствол дерева. Низвержение ругающегося тела реально мог наблюдать разве что какой-нибудь ведмедь с биноклем. Или местный грибник, что тоже до фени.

Я очнулся на мягкой лесной подстилке после полной регенерации – и решил, что нормально прибыл. Если за мной следил кто-то из нашей семейки, точно подумал, что я намеренно выставляю себя дурачком. Значит, что-то замыслил, ишь, проклятый Лудо…

А уж я замыслил.

Поднявшись, я повесил в воздухе зеркало. Облик вполне обычного типка с хитрым остреньким лицом, глазами навыкате, ха-ха, разными, поздний левый получился будто на размер меньше… Но некогда шлифовать, для начала приемлемо, а делов невпроворот.

Я обострил родственное чувство, но при его помощи ничего сходу не нашлось. Странно. Тогда менее важный поиск – я стал просто слушать колебания воздуха, чтобы хоть понять, в каком направлении двигаться к ближайшему городу.

Во взгляде моем что-то навязчиво троило, мешало, лезла черная подложка, и до меня вдруг дошло, что это не из-за глаза-недоростка. Это мой бывший левый полностью не отключился. Перенеся на него внимание, я укрепил эту остававшуюся тонким волоском связь, сделал ее полноценной. Не пожалел немного энергии – штука должна получиться полезная – дал на бывший левый хороший такой левитирующий импульс.

Глаз взлетел над полем вдалеке от меня, и я ощутил, как воздух мигом высушил и снес с него всю налипшую грязь. Я смог осмотреться с высоты. Ближайший город оказался совсем небольшим, но польза его была хотя бы в том, что я посмотрел, как здесь люди одеваются. И – важный момент – какие деньги с собой носят. То, что я случайно и без долгих поисков увидел, как мужчина медленно пересчитывает на улице стопку денег, было удачей и хорошим знаком.

На мне уже сформировалось мягкое и приятное белье, поверх него – толстовка с капюшоном, спортивные брюки и кожаные туфли. Голову покрыли короткие русые волосы, а их – шапка с отворотом. Получился прям местный.

Одевание прошло фоном, пока я вкачивал энергию в свой поисковый глаз, ставший заодно радаром. Нужная сигнатура дрожала где-то на грани ощущаемости, почти не вылавливаясь из фона. А может, тварина такая, вообще не существовала.

С миром я не ошибся, Папаня здесь гостил. А позже этот мир никто из семейки не посещал. Я же не наобум сюда ввалился.

Взять и поискать в ящике рядом со своей фишкой я не мог. Даже если бы в моих правилах было заглядывать по всякому случаю в ящик, как делают некоторые. Однако – там есть только те фигуры, которые уже введены в Игру.

Летучий левый глаз описывал над местностью все расширяющиеся круги. И наконец – нашлось. Другое ощущение, не совсем верная сигнатурка, как бы размытая. Совсем слабенький потомок Папани, ага, уже не наше поколение. Не сын, не дочь, а внучара.

Для моих целей – может подойти, но это хуже, писят на писят, надо проверить. Ибо мне критичен тот момент, что потомки правителя Хаоса, прозябающие в безвестности на своих однотипных планетках, обычно по жизни те еще лохи неприспособленные. Такое правило, так космической черноты семейная наша кровь отзывается на обыденность. Успешная карьера у таких людей не предусмотрена мирозданием.

Папанина сигнатурка оказалась подальше от меня, а ее город оказался побольше. Летучий левый подметил и стелу с названием на въезде. Пешком я вышел из рощи на дорогу и призвал к себе глаз, чтоб он отдохнул в кармане толстовки. Затем остановил какое-то авто, попросил водителя отвезти меня в этот самый Чинск, где у меня родственный интерес.

Деньги решили вопрос настолько легко, что даже неинтересно рассказывать, с каким ветерком я добрался. Из игравшей в салоне музыки запомнилась песня «Бодрячком» некоего Сявы – текст поверг меня в раздумья о том, что у людей часто те же замысловатые разборки, что и в Игре, только меньшего масштаба.

В здании, у которого я отпустил машину, искомая Папанина сигнатурка, как выяснилось, работала. Это было казино «Три орешка», и на вывеске, помимо белки, мигали подсветкой зеленые орехи внутри желтых скорлупок.

Жаль, мне было не до развлечений. А то бы я туда отправился лично. Но это пошло бы вразрез с моими целями на планетке, привело бы к жуткой трате времени… В общем, я себя знаю. Сдержался и послал на разведку глаз, сделав его невидимым (он проник через приоткрытое окно с непрозрачным стеклом). Сам же стал прохаживаться в сквере неподалеку.

В игровом зале не было клиентов, что в середине дня ничуть не удивило. Смена из четверых крупье – трех девушек и одного парня – отрабатывала техники. Видимо, парой старших крупье проводилось натаскивание новичков. Сначала парень мешал и раздавал карты, потом то же самое делала его коллега. Получалось у них примерно одинаково – не блестяще. Затем перешли к столу с рулеткой, тоже начали с парня – старшие крупье делали замысловатые ставки на поле, а он, надо полагать, отвечал на вопросы, запускал шарик, сгребал фишки…

Продолжалось это долго. У меня не было желания слышать происходящее, и я не пытался придать глазу такое свойство. Под это его потребовалось бы переделывать, да и не только под это. Летучий левый уже был заточен под вглядывание вдаль, а вблизи он видел мутно. Я разместил его в дальнем от рулетки углу помещения, оттуда обзор был более-менее.

На бейдже у девушки-новичка, которая вскоре сменила взмокшего парня, я увидел крупно написанное «ОЛЬГА». «ОЛЬГА» показалась мне старше по возрасту, чем две ее начальницы, но их команды она выполняла. Раз за разом она запускала шарик по бортику рулетки, раз за разом…

Я же решил заранее подготовиться к реализации моей затеи.

Можно было использовать специальную старинную бутылку, как для меня делал Папаня, и чтоб с толстенной печатью, которую следовало бы сломать необратимо и трагически… Ох я тогда и забалдел от спецэффектов, Папаня работал по высшему разряду, приятно вспомнить…

Можно было взять какой-то другой антиквариат в качестве реквизита – древнюю лампу, амулет с большим полудрагоценным камнем, скипетр, меч, шкаф, чайник, книгу, гребень… Да что угодно. Но я решил придерживаться минимализма – семейный ящик ведь всегда рядом. Упаковаться в него – да легче легкого. Выглядит он внушительно, а что еще нужно?

Я ж не Папаня – не стремлюсь обаять все и вся, я практичен. И еще я очень устал после всего, что сотворил не так давно, и в этом мире мне вот еще фокусами сыпать не хватало.

Я поставил ящик на скамейку в сквере, невидимым его делать не стал. Я-то при нем, уж не сопрут. Осмотрелся – народу в сквере не было, только один мужичок с собакой гулял вдаль. Убедившись, что собачник не оборачивается, я отпер ящик и решительно в него нырнул. Разумеется, крышка сразу закрылась. У ящика есть это свойство – когда угодно можно зайти и посмотреть на текущую доску воочию.

Не преминул и посмотреть.

Доска была совсем небольшой, выглядела как круглая полянка, поросшая травой, а в середине стояла одиноко моя текущая фишка – фигурка, покрытая бело-оранжевыми мраморными узорами. Она ничего не изображала, просто условная вертикальная фигура без лица. Я давно перестал украшать фишки, оставляю только обязательные идентификационные цвета и узоры. Так я даю меньше информации другим игрокам, так со мной даже страшнее связываться.

Возле бело-оранжевой фигурки на полянке просматривалась еле заметная тропинка. Одна, оно и понятно – на эту доску из игроков когда-то забредал только мой лучезарный породитель, столкновений тут не было. Бедненько и чистенько.

Вокруг не просматривалось ровным счетом нифига, мягкий свет и пустота, вполне ожидаемо. Из нашего семейства меня, скорее всего, пас Дядюшка, а он не идиот, чтобы палиться и играть действиями, которые можно увидеть с этой маленькой доски. Не говоря о том, чтобы выдвигаться на одну со мной доску. Это было бы прямое столкновение, чего у нас с ним давненько не случалось. Так-то мы с Дядюшкой постоянно бьемся, но – опосредованно.

Я погулял по полянке, но только убедился, что она всюду одинаковая. Ниоткуда нельзя втихаря заглянуть на соседние пространства. Такое здесь преломление измерений – и оно не означает ничего, саму полянку может быть видно со всех граничащих с ней досок.

Чуйка сигналила, что где-то рядом стоит, пяля на меня зенки, кто-то из моих дражайших соигроков. Было бы это фигово, если бы я не играл показушную схему – именно что с расчетом, что мои соперники ее увидят. Я остался доволен.

Тем временем вне ящика прошел час. Мой летучий левый в зале казино расфокусировался до размытых пятен, а там же что-то происходило. Я взбодрил глаз импульсом и перенес на него внимание.

В казино в полную силу (для меня без звука) разыгрывался ответ на вопрос, годится ли внучка Папани в крупье. Доведенная до слезной истерики «ОЛЬГА» – родственную сигнатурку я ощущал именно в ней – с покрасневшим лицом орала на своих начальниц-мучительниц и размахивала руками.

Прелестно, мне такое подходит. Впрочем, я понял, что это стопроцентное попадание, уже когда увидел, что моя родственница вынуждена на этой работе унизительно подчиняться каким-то соплюхам, будучи заметно старше. Такой себе жизненный успех – пойти стажироваться на крупье примерно в тридцать пять человеческих годиков.

Все эти сопли пузырями быстро закончились, «ОЛЬГА» скрылась в подсобке, хлопнув дверью. Ради безопасности летучего левого я не стал за ней следить. Я отозвал глаз на улицу тем же путем, которым он попал в здание – через поставленное в режим проветривания окно в соседнем зале. Зале, между прочим, с баром и бильярдом – и шары там катали настоящие пьяные посетители, а не сотрудники. Уж я бы их в пыль раскатал, если б не занят был…

«ОЛЬГА» вышла буквально через пару минут. Без красной жилетки крупье, но я узнал ее по попытке хлопнуть дверью на выходе, а также по повторной попытке – уже после того, как стало ясно, что механизм-доводчик гасит удар. А потом уже по ощущению Папаниной сигнатурки.

Среднего роста, с осветленными волосами до плеч, в дутой курточке и темных джинсах, она устремила шлепки прочь, совсем не в сторону сквера. Летняя резиновая обувь на ней, вероятно, осталась по психическому недосмотру – не переобулась.

Летучий мой глаз рванул за объектом. Чтобы перенаправить Папанину внучару в сквер, если она вдруг пойдет не тем путем, у меня был предусмотрен трюк с таинственно зовущим потусторонним голосом, эдаким манящим шепотком…

Да, пошлятина, да, в лоб работаю, перед Папаней будет стыдно… Но до того Папани еще добраться надо. А для этого придется и дальше выполнять план по пунктику.

Невидимый левый полетел рядом с девушкой, вибрируя ей то в одно, то в другое ухо, чтобы для начала хотя бы привлечь внимание. Но оказалось, что в ушах у нее затычки и громко играет музыка. Оно бы и ничего, подсуну ей ящик в другое время и в другом месте, могу хоть до опупения подсовывать, пока не клюнет…

Но насколько же хороший момент я упущу – отчаянье и недавние слезы, еще живая злость, эмоциональная яма, в которую «ОЛЬГА» как раз рушится… Как, скажите, как не подать ей родственную руку? Ох мне и зачлось бы, начал бы восстановление кармы с мощного всплеска…

Мотивированный этой мыслью, я не пожалел своего летающего трудягу. Разогнал глаз как следует – и ударил им, будто мячиком, внучаре между лопаток. Куртка смягчила удар, и глаз я не потерял. Но передаваемая им картина на время перестала быть сколько-нибудь внятной, и я не понимал, какого эффекта достиг.

Через минуту я снова смог видеть летучим левым.

«ОЛЬГА» стояла на перекрестке у светофора, она не плакала, но лицо у нее было, что называется, опрокинутое. Невидимый и необъяснимый удар ухудшил ее состояние, она шептала что-то одними губами в трагическом трансе. Я сфокусировал взгляд на губах и смог по ним читать. Слова складывались невеселые: «бессмысленно», «сдохну», «только смерть»… Набор в этом духе, плюс довороты – зачем только родилась, ничего не нужно, проклятый этот мир…

Я подвел глаз поближе, повесил на уровне ее лица – и сделал видимым для внучары.

Она открыла рот. Потом ее губы сложились в вопрос – я не смог его понять, хоть она и повторила. Что-то про смерть, смерть ли это… Подбородок у нее начал дрожать так, что стало не до чтения по губам.

Как человеку я ей посочувствовал. Вид глаза должен уже быть не особо воодушевляющим – и красный, и обветренный, наверняка потрескавшийся… Не было времени его подлечить, чтоб выглядел получше. Или распланировать красивое шоу…

Я покачал левым в воздухе – надеюсь, успокоительно. Отвел его на пару метров и вернулся, чтобы было понятно, что надо идти за глазом. Она пошла.

Я, на самом деле, слабо отслеживал, что там с ее реакцией – слишком тонкая ниточка восприятия тянулась от меня к глазу. Но мне показалось, что «ОЛЬГА» оживилась. Что-то спрашивала у глаза еще… Да он глухой, блядь, успокойся…

Наконец она оказалась у лавочки, перед ящиком. Прикоснулась к его черной верхней грани, посмотрела по сторонам. Похоже, размышляла, стоит ли нести домой эту шкатулку-переросток.

Надо было сделать его не таким внушительным, пока я был снаружи. Размеры ящика вариативны. Когда им не пользуешься, он типа исчезает, поэтому я никогда не заморачивался над тем, каким он предстанет.

Вдобавок мне и самому перестала нравиться идея знакомиться с внучарой в сквере, пока она стоит и синеет ногами в пляжных шлепках. Но и тянуть было глупо. Поэтому, когда «ОЛЬГА» снова прикоснулась к поверхности, только прикоснулась, я откинул крышку и явился.

При этом действии нет какого-то длящегося во времени процесса вылезания изнутри – я вынырнул из глубин совсем без задержки. «ОЛЬГА» вскрикнула от неожиданности, хоть выглядел я уж точно получше моего отдельно знакомящегося с людьми третьего глаза. Кстати – его я незаметно впустил в карман толстовки.

– Спасибо, что освободила меня, смертная, – вежливо сказал я, – и привет.

– Добрый день, – прошептала «ОЛЬГА».

– Как дела?

– Нормально…

– Что-то не похоже. Выше нос, все теперь будет чики-поки. Я так долго был в заточении, но посмотри на меня – явился сразу нормально обутый по погоде.

Она громко сглотнула, завращала глазами, кажется, собиралась хлопнуться в обморок, но я был начеку. Я на пару секунд повесил в воздухе у нее под носом флакон с нашатырем, и внучара смачно его вдохнула. Отпрянула, закашлялась и вдруг затараторила:

– Сатана, прости меня, я напрасно призвала тебя своими проклятьями роду человеческому, я не хотела! Это у меня так жизнь сложилась, точнее не сложилась, но я забираю обратно все свои черные слова, я отказываюсь от своих проклятий, я… Пожалуйста, я не хотела так уж богохульствовать… Очень люблю Иисуса…

Я задумчиво покивал. Да, пока она это говорила, я понял, почему надо было делать доброе красивое шоу, а не жутким глазом махать, выбрав для того совершенно провальный момент.

С другой стороны – у меня для нее хорошие новости. Но надо их грамотно преподнести.

– Да норм, – сказал я. – Забей на те проклятья, хотя и не стоило бы, по большому счету. Знаешь, кармический ресурс – важнецкая штука, особенно в нашем деле.

– В каком… деле?

– В хорошем, – сказал я, – вот в таком.

На ногах у нее появились толстые шерстяные гетры, а ее шлепки я преобразовал в мягкие кожаные туфли на среднем каблуке.

– Извини, что без спроса, – сказал я, – но это было ужасно.

– Спасибо… Да я просто… Мне недалеко идти, и я тут повздорила на работе… на бывшей… еще одной.

Она смотрела на туфли в ужасе, тяжело дыша.

– Что предложить? – спросил я. – Какое успокоительное? Может, еще раз нашатырь?

– Не надо ничего. Если я что-то от вас приму… получится, что я уже пропала? Ну, душой? Может быть… вы меня простите за такие слова… мне не следовало бы принимать даже это? Я повторяю, что я без этого не умру, мне тут недалеко идти…

Я вздохнул. Рациональное зерно-то в этом имелось, причем размером с арбуз. Она заняла совершенно правильную позицию с точки зрения сохранения себя, четко обозначив, что она меня о помощи не просила. Такая умница с порога, аж противно.

Но мои планы чуть иные.

– Это подарок, – сообщил я. – На долгую память. Ничего не надо взамен, абсолютно ничего, можешь носить безбоязненно. Мне просто захотелось тебя утеплить.

У меня появилось легкое ощущение, что кармический ресурс мой воспрял. Ага, потихоньку отзывается. Надо же, и правда – еще ничего не сделал, а уже ощущаю эффект.

– Вы точно не Сатана? – спросила «ОЛЬГА».

Я вздохнул повторно. Ах ты ж Папанина кровь, вот же каверзный вопрос-то. По сравнению с тем, что я недавно провернул в Игре, их локальный образ Сатаны наверняка будет выглядеть как описание черного котенка с розовым носиком, немножко сердитого. Но могли слепить себе страшилище и с кого-то вроде меня или Дядюшки.

– Вы так долго думаете…

«Ну как тебе сказать, я думаю, как мне быть с тобой чуток честным, но чтобы ты при этом сохранила рассудок», – подготовил я ответ в голове, но он мне не понравился.

Пугать не надо. Ей про себя еще кое-чего предстоит узнать. Только не сразу – не раньше, чем случится основная часть.

Поэтому я ответил:

– Да просто я – принц Хаоса.

– И это значит, что…

– Если найдется какой-то местный Сатана – подарю тебе гетры из его шерсти и туфли из его кожи.

– Ой…

– Можешь называть меня Лудо. И обращайся на «ты».

– Виктория, – сказала «ОЛЬГА». – А что теперь делать?

– У тебя есть проблемы, Виктория? Я мог бы их устранить.

– Как-то это… Для твоих масштабов, Лудо… мелко, наверное, в моих проблемах разбираться.

Смотрела она на меня с сомнением, особенно на мой прикид. Что поделать, если я в таком виде сюда добирался.

– Даже если я испытываю столь же огромное чувство благодарности, как мои масштабы?

– Я не совсем понимаю, за что. Я потрогала какой-то сундук – появился ты, великий Лудо, а сундук исчез…

– Так ты избранная, Виктория, только ты могла потрогать, гм… – Я чуть запнулся. – Надавить в правильном месте – и таким нехитрым образом вскрыть, чтоб извлечь меня из заточения. Только ты, ведь в тебе совершенно особая кровь. А ящик не исчез – вещь полезная, незачем выбрасывать.

Я указал рукой на ящик, по моему запросу явившийся на лавочке. Только я сделал его немного меньше, чтобы внучаре самой было проще поверить в ту детскую хитрость, которую она задумала.

– Но как ты мог находиться в этом сундуке? Я хочу сказать… Ты довольно высокого роста, а там высота сантиметров тридцать вместе с крышкой. Мне уже кажется, что все это мне почудилось, был очень плохой день, у меня совсем нервы сдали… Я хочу сказать, как это выглядит… как будто стоял какой-то, действительно, обычный черный ящик на скамейке, а я проходила мимо, а ты просто неожиданно подошел. И стал рассказывать, что ты могучий повелитель Хаоса и разрыватель Сатаны на гетры…

Вот не знает внучара, в какой момент остановиться. Сама же привязала ассоциацию с Сатаной и обувью, сама мельком посмотрела на свои новые туфли – совсем как будто без палева, а ножки-то в тепле…

Но я спокойно выслушал всю хероту, что она городила, и дружелюбно произнес:

– Да я покажу, смотри внимательно. Я открою крышку – меня сразу туда засосет. Только будь рядом, пожалуйста, чтобы ты могла потом отпереть и вызволить меня.

Летучий левый в кармане хорошо регенерировал и подпитался энергией, я сделал его невидимым и оставил снаружи.

Еще я придал подаренным туфлям, пока они были у меня в прямой видимости, букет простых и полезных свойств – минимальное скороходство, снятие усталости, поддержание идеальной для ног температуры, также и повышенную прочность, бонусом на всякий – устойчивость к огню и химикатам. Чтобы уж нестыдный подарочек-то был, а лучшая обувка на этой планетке, хе-хе.

Сам я нырнул внутрь ящика, в совсем другое пространство (где ничего не изменилось, меня встретила та же полянка с одной моей фишкой).

Виктория, больше известная мне как «ОЛЬГА», неподвижно стояла с минуту, будто не веря, что у нее получилось все отыграть. Ящик не открывался, я не появлялся, вообще ничего не происходило. Страшный глаз она, опять же, совсем забыла, может быть, вычеркнула уже из памяти…

Поднялся ветер, она поежилась и стала воровато пятиться с места событий, отступать по шажку. Потом резко развернулась и решительно зашагала прочь. Оглянулась раз – ящик стоял себе и стоял. Отошла подальше, снова оглянулась – никакого движения в сквере.

Ай, удобно, наверное, ей было идти – да почти лететь – в лучшей в мире обуви! Но – если она хотела что-то забыть, будто не было, так надо же было разуться на месте и бежать домой босиком.

Я же сказал ртом словами вслух: это подарок на долгую память! Внучара прошаренная, кто спорит, но необстрелянная – учить и учить.

Летучим глазом я отследил ее до панельной многоэтажки. Разместил своего невидимого наблюдателя на соседнем доме, на карнизе одного из средних этажей – так, чтобы он видел подъезд внучары – да и снизил внимание до минимального.

Хорошо и даже отлично, этап знакомства прошел более чем красиво. Не так уж перед Папаней и стыдно будет…

Свободного времени теперь достаточно, надо дать настояться напитку, заваренному в душе моей новой родственницы. Пройдут часы или даже дни…

Я вылез из ящика, убрал его, чтоб он в сквере не маячил, и пошел в «Три орешка» играть в бильярд.

*

Ну да, как будто мне основной Игры мало… Такой уж я. В основную меня ввел Папаня, я был тогда обычным пареньком с обычными проблемами, а он красивенно прикинулся джинном из бутылки. Исполнял мои хотелки, дружил со мной – мы с ним, можно сказать, сроднились… И до такой степени, что он открыл мне, что он и есть мой отец, без балды, на самом деле. И если я хочу действительно лучшую жизнь за пределами своего мира, в любых мирах, с любыми возможностями… то он смиренно мне рекомендует на правах отца и лучшего друга – ввести в Игру мою наследную по отношению к нему фишку. Таким образом заявив права на престол Хаоса.

Ну, с тех пор я немало говна поел, скажу я вам без лишней скромности. В большой семье хлебало всегда чем-то занято… Однако – я знал правителя Хаоса как весельчака и сибарита, такое из его тьмы детей мало кому выпало.

И я понимаю, я в полной мере осознаю, что эта все-все-вселенская скотина меня с порога использовала как насос для кармы и одновременно прикрытие добычи кармы, как раз вот на этапе долгого и веселого джиннинга. Но это был великолепный мастер-класс, искусство внутри Игры, как обижаться-то на Папаню моего родного? Да никак.

Работа джинном, исполнителем желаний, магическим компаньоном у лоха – удивительная вещь. Именно для восстановления похеренного кармического ресурса, без нормального уровня которого в Игре нечего ловить. Обычно карма прибывает медленно, особенно, если какое-то серьезное злодейство перед этим совершил и пытаешься загладить – не идет, не льется, проще камню вспотеть.

Только не при джиннинге в каком-нибудь отсталом мире, тут вдруг будто напрямую к чистому и бескрайнему кармахранилищу подсосался. Можно наполниться так, что хватит на страшные большие дела. Или восстановиться после предшествовавших дел, пока все думают, что ты из Игры выпал и медленно лечишься через трубочку однопроцентным бульончиком в грустном отдалении от общего серпентария-паукария. При этом на самом деле ты быстро нажираешься сил, хапая в три экскаваторных пасти сверхконцентрированное мегамясо.

Это дико ценный секрет, Папаня в свое время выторговал его у Первой Бездны, сделав для нее взамен что-то офигенно ужасное. Есть несекретные методы по карме, но обычно сложнее – и про них знает многовато родичей.

А этот даже если рассказать кому-то – не поверят и заподозрят ловушку. Слишком большой дисбаланс. Делать настолько мало, чтобы получать настолько много? Ну не, ну как?

Сам бы не поверил. Но эффект уже превосходит мои смелые мечты. Какие-то, понимаете, гетры ей подарил… и туфли, пусть и немного волшебные… И всего за несколько часов, пока я увлеченно катал шары в лузы, мой кармический долг перестал висеть на мне прежней гирей весом с планету, он уменьшился ощутимо, где-то на десятую часть. Это при масштабах того дерьмища, что я сотворил совсем недавно. Ладно, другой пример.

Из деятельности Папани. Они с Дядюшкой – когда тот еще не был для всех нас просто Дядюшкой, а был Горо, одним из отцовских братьев – на паях устроили бешеное месиво всему своему поколению игроков. Планировали, готовились – и провели тотальную резню в короткие сроки, причем в основном буйствовал Папаня. И, когда они завершили, оба знатно провалились по карме, но Дядюшка провалился меньше. С него и спрос был меньше – у действующего правителя кармические потери всегда больше.

Фактически это означало, что Папаня должен был лишиться престола Хаоса после такой несдержанности. А Дядюшка уже разминал под престол свои многочисленные полужопия, чтоб неумолимо присесть, когда восстановит кармическую просадку.

Но тут Папаня ввел новую фишку, прямо-таки нафаршированную яркими трюками – меня. Дядюшка клюнул и занялся кознями против нового игрока, чуть снизив наращивание карморесурса. Думал, что у него есть фора, что престол на кармане, а вот фишка подозрительно крутая, надо обезопасить от нее жопу-то…

Вскоре стало видно, что Папаня его обогнал, быстрее восстановился – еще и упрочился на своем месте. Вдобавок и позже долго любую фигню творил, не считаясь с расходом кармы. Мне понятно (и больше никому не понятно), где он ее столько заранее нахапал – да вот, пока со мной тусил… А еще я стал у Дядюшки враг номер один с тех пор. Хотя мной Папаня лишь отвлек внимание.

У Папани еще туча детей не в Игре, но круг реальных претендентов сейчас совсем куцый. Всего-то Дядюшка и десяток моих ушлых братьев и сестер, поднаторевших в вышибании других.

Забавно, ко мне реально должно быть приковано внимание, а я тут в казино развлекаюсь. У меня одного прибывает карма из-за всего лишь туфель. При этом мне одному сейчас по игре нет смысла даже заглядывать в ящик.

Также все заинтересованные уверены, что моя цель на этой планетке – поставить рядом с собой на доску новую наследную фишку, какую-нибудь мощную внучару, ха-ха… Все знают, что я побывал у Первой Бездны, а значит – отдал ей чудовищную плату. Взамен получил нечто ценное – можно предположить, что это, например, совет, как использовать наследные фишки в тысячу раз эффективнее, чем остальные.

А то сейчас как? Наследная по отношению ко мне фигура – моя поддержка. Вперед меня к престолу пролезть не может, еще и находится в игровом подчинении, пока меня кто-то из ровни не угандошит. Если угандошит не окончательно, а просто до снятия моей играющей фишки с доски, то я теряю подчинение всех наследных.

Есть еще запасные фишки-дубли, которых тоже можно подпирать наследными, чтобы не терять всю обойму при вылете. Ведь даже серьезных игроков иногда вышибают. Но ввести запаску – непросто и накладно, когда там она еще пригодится… А ставить под нее наследных… Та епта, для этого у играющей фишки наследных должно быть хоть жопой ешь! Не моя история, мне проще обезопасить одну играющую фигуру.

Правил много, пересказывать их бесполезно, как и механически им следовать. Ими нужно дышать.

За все то время, что Папаня был моим джинном, ни в какую шкатулку он не заглядывал проверять, где там другие игроки и есть ли кто рядом. Ящик я впервые увидел, когда он мне его продемонстрировал – прямо перед тем, как ящиков стало два, прямо перед появлением моей первой фигурки в Игре.

На самом деле у всех нас один и тот же ящик, он хераболически существует в гребаной туче мест, а сам торчит в надпространстве, также надпространство, расслоившееся на множество игральных досок, торчит внутри ящика. А где-то притаилось еще и подпространство, возможно, с расслаивающим ножом…

Почти все считают, что Папани в Игре уже нет. И что он в Игру он уже не вернется. Пока еще стоит его красная с белыми жилками фигурка на престоле Хаоса – как обелиск… ибо это лишь дубль. Играющая его фишка вылетела, когда Дядюшка заманил его в некое закрытое от всех море и там утопил. Вернее, технически Папаня тонет до сих пор, будет этим всецело занят, пока не утонет, но утонуть он не может…

Статус-кво с формально занятым, но как бы вакантным престолом Хаоса можно нарушить понятным всем способом – сбить с него Папанину запаску. Но для этого надо кармы и прочих сил такое лютейшее количество, какое мы, семейство, никогда не дадим набрать кому-то из нас. Хотя вот Дядюшка все равно там ближе всех к окончательному результату, и наверняка уже заново размял под престол все полужопия своих многочисленных жоп, которыми он регулярно потчует да лупасит других игроков.

*

Не прошло и суток, как «ОЛЬГА» вышла из своего подъезда. Обутая в кроссовки. Сходила в магазин за продуктами, летучий левый ее сопроводил. Это, значит, было утром дня, последовавшего за нашей встречей. Еще через пару часов она вышла в тех же кроссовках, чтобы посетить парикмахерскую неподалеку, там задержалась часа на два, вернулась в многоэтажку с потемневшими волосами и короткой стрижкой. Вечером внучара спустилась во двор в туфельках (не в подаренных, а на высоком каблуке) и платье – уехала куда-то на такси.

Я уж не стал летучего за машиной гонять, оставил во дворе. Не настолько мне интересны подробности ее жизни – у меня самого-то занятия повеселее.

Наигравшись за ночь в бильярд, я приник к рулетке в другом зале. Работала уже не та смена, скандал в которой я наблюдал без звука, и работала весьма натасканно – видно, на постоянке оставались самые стойкие, не сломавшиеся при обучении.

«ОЛЬГА» вернулась на такси глубокой ночью, точнее, под утро – в четыре после полуночи. С неким мужчинкой и, кажется, оба в полном умате. Глазом-наблюдателем я их прибытие чуть не упустил в свете фонаря во дворе, потому что у меня самого как раз шла замечательная партия в блэкджек. А до того я снова немного катал шары (как я только мог подумать, что в бильярд вообще возможно наиграться!) и собирался покатать после, просто зашел в соседний зал освежиться другой игрой и дать бильярдной публике от себя небольшой отдых.

Мужчинка свалил, когда уже было светло, но народ еще не шастал – я только поэтому его одиноко ушедшего и заметил. Может, в полседьмого, за полтора часа до выхода дневной смены крупье. Я что-то подвис за карточным столом и решил уж доиграть уходящую ночную смену до конца – ребята были мировые. Я им на прощанье оставил крутые чаевые в пределах разумного. Поборол в себе мысль подкинуть в зашитые их кармашки по пачке благодарственных денег, такое им может и боком выйти.

Внучару мой летучий левый в следующий раз приметил только к вечеру – красиво обутую в подаренные туфли. Кажется, и в гетры тоже. Она не выглядела особо счастливой, скорее такой же, какой стояла тогда с черными проклятиями на перекрестке, только с другой прической.

«ОЛЬГА» сомнамбулически побрела в сторону сквера. Двое суток и еще пару часов на дозревание объекта – да, вроде бы немало, но эх и ах – я же только в самый вкус вошел на картах… И планировал потом снова нагрянуть в бильярдный зал… Я попрощался с местными игроками, объяснил им, что мои выходные, увы, кончились, труба зовет, не плачь, Колян, как-нибудь в следующий раз мы с тобой еще засядем в покерец…

Пришел в сквер, разместил ящик на лавке, успел в него нырнуть, а вскоре и «ОЛЬГА» подошла – разумеется, с летучим левым над головой.

Пока она гипнотизировала ящик офонарелым взглядом, я на пустой доске-полянке привел себя в порядок – быстро сбросил одежду вместе с кожей, волосами и ногтями, а то все это слишком заметно прокуренное было. В характерных запахах с внучариной несостоявшейся работы, быть может, она к такому чувствительна… Нарастил все новенькое.

Наконец она решилась потрогать крышку, но вот досада – ничего не произошло. Что? Нет, совсем ничего. Ай-яй-яй, а ведь должно было, да?

Спасибо глазу – я сполна насладился этой сценкой. Как «ОЛЬГА» то тут ящик потрогает, то там, то одним пальцем, то всей рукой до локтя… А ящик стоит себе на месте, зараза, и вообще никак.

Дальше – круче, внучара остервенело трет эту большую черную шкатулку, трет сверху, трет сбоку, пытается сдвинуть, пинает, а ящик тяжеленный почему-то стал, плюс никак не реагирует – с места ни на сантиметр. Крышка, а где у него крышка, мать его, если там даже риски нет, чтоб понять?

Подходят какие-то пожилые с собачками – спрашивают, все ли у девушки нормально – девушка посылает их нахер с их обоссанными псинами!! – потому что у нее ничего, слышите, твари, ничего в этой гребаной жизни не нормально!!!... Сатана, блядь, выходи, говноед кривоглазый!!!

Я так ржал, что мне пришлось тело ремонтировать. Не рассчитал предельную нагрузку по смеху, что-то лопнуло, что-то порвалось… Вот хорошо, что звукам снаружи внутрь дал проницаемость, получилось отменно…

Однако я успокоился, когда заметил, что карме все это промежуточное веселое мероприятие не особо на пользу. Ну да ладно. Зато будет, чем Папаню развеселить когда-то потом.

«ОЛЬГА» чуть стухла, перестала лупить по ящику туфлем, выплюнула разорванный зубами гетр… Стояла, тяжело дыша и вращая глазами, как раненый бык перед гнусным кривлякой-матадором.

И я явился – благодушный, зевающий, заспанный, благоухающий цитрусовым освежителем воздуха для автомобилей, запах которого мне понравился тогда в машине по дороге в Чинск и который мне спонтанно захотелось воспроизвести…

Посмотрел на девушку, подняв удивленно бровь. Пояснил, что я, вообще-то, спал. А то ждал ее ждал – ну и заснул, конечно, уставший. А не хочет ли она разъяснить, куда она пропадала на пятьдесят три с половиной часа? Уж не решила ли она меня совсем оставить?.. А теперь что же, передумала?..

– Хватит, хватит глумиться, – попросила она, но было хорошо видно, что ей стало полегче от нашей новой встречи.

– Я не глумлюсь, Виктория, я все понимаю – тебе надо было сменить прическу, волосы перекрасить, все ради нашего знакомства, так?

– Ну… Я, кстати, не Виктория.

– О, неужели. О, как ты могла меня обмануть.

– Ой, да все ты понимаешь, Сатана! Можно подумать, что сам наивный такой!

– Я, кстати, не Сатана. Я Лудо, принц Хаоса.

– Оля, безработная психичка.

– Привет, Оля. Так какие у тебя проблемы, чем я могу тебе, Оля, помочь?

*

Магический компаньон из меня вышел неплохой, но Папаня со мной работал куда как тоньше. Он подводил меня к нужным желаниям – которые давали ему наибольшую отдачу по карме. Да так подводил, что я до сих пор уверен – и никак не могу себя разубедить – что это я рулил ситуацией и принимал большинство решений в эпохальном нашем дуэте. А он типа только хохмил и хулиганил.

Ограничения я Оле выкатил такие: я, мол, не работаю глобально, я работаю индивидуально. Мне на этой планете всеобщее счастье нафиг не упало, я не буду на него тратить дополнительные силы. Сообщай мне, что нужно именно тебе.

«А все потому, – мог бы добавить я, если бы был до конца откровенен, – что я нарублю все требующиеся мне ресурсы на выполнении твоих небольших хотелок, а заморачивание на всеобщем благе и счастье не входит в секретную схему по набору кармы».

Оля меня как бы поняла, но нашла, как ей показалось, лазейку. Она просто решила, что ей нужно все запросы оформлять как личную хотелку без следов общественного блага. Так появились шедевральные политические подкаты в духе: «Послушай, Лудо, вот мне, лично мне… ужас как не нравится президент кое-какой нашей местной империи. Лично я была бы гораздо счастливее, если бы он захотел вдруг сменить вид деятельности…»

Такое я не отвергал. А зачем. Я рад помочь, щас смотаюсь… Оба-на и готово, что еще?..

Может быть, выглядело так, будто я спецом постоянно выдумываю варианты исполнения похуже и покаверзней, чтобы проучить Папанину внучару, показав, как оно может быть, если вмешиваться во что попало. Ну, децл есть – мне требовалось, чтобы желания не иссякали, а удовлетворение не наступало.

И уж я, конечно, не хренов педагог, но иронию ситуаций выкупаю по самой высокой цене.

Всего за пару этапов мы ушатали баланс сил на планетке от корней до самых кончиков. Оля почему-то была уверена, что я эту развернувшуюся во всем ее мире свистопляску щелчком пальцев верну в исходную точку. Когда оказалось, что даже и не собирался, вот она удивилась... А я ведь предупредил…

Через какое-то время ей финально задолбалось исправлять новыми желаниями косяки предыдущих. Не только в части общественных ее запросов для мира или страны задолбалось, а даже в сокровенном личном плане.

По запросу с многими и многими корректировками я ей такую буйно-страстно-полосатую личную жизнь с разными партнерами устроил, что она потом отказалась почти от какой угодно. Захотела тишины и покоя.

Знаменательный итог исполнения желаний наступил, когда Оля взмолилась, чтобы я или сам выбрал ее участь – так, чтобы было хотя бы не ужасно – или оставил ее, оставил навсегда и стер память о нашем знакомстве. И лучше всего, если я найду щадящий способ замиксовать эти два запроса.

– Могу предложить кое-что иное, – ответил я. – Интереснее, чем оба эти варианта вместе взятые.

На террасе забегаловки под тентом, защищающим от палящего солнца, мы пили сваренный в джезве кофе – я и Оля, которой не очень понравились брачные обычаи этой чужой для нее страны. Но ее участие в подобном было ответом на ее же запрос о спокойной семейной патриархальной жизни, так что я даже не понял, за что она обварила мне лицо кипятком при встрече…

Вру, вру, все я понял – но состроил невозмутимую физиономию из образовавшегося месива на черепе.

Внучара ждала продолжения, глядя на меня взглядом, оценивающим крепость моего лба относительно поданной нам большой медной джезвы. Видимо, ее пока что останавливала свежесть страшных ожоговых пузырей на вареной коже моих щек. А я не стал ускорять регенерацию, чтобы не провоцировать мою визави на повторный выпад.

Хозяин кофейни, смуглый бородач в тюбетейке с кисточкой, обслуживая нас лично, смотрел на меня с ужасом, но не подавал виду. Мы же вели себя как ни в чем не бывало.

– Оля, – сказал я проникновенно, – ты сразу не спросила, а я не знал, будет ли тебе от того большая польза. И я до сих пор не знаю, говорю честно – и уже как друг. Но ты могла бы стать... Знаешь, такой, как я.

– Обваренной?

– Это ты и без меня могла бы с собой сделать, со мной же сделала… Нет, Оль, не шути сейчас. – Я прочувствованно выделил голосом: – Ты могла бы стать такой, как я.

– Что, принцессой Хаоса? – удивилась она.

– Типа того.

– Серьезно? Ты можешь исполнить такое желание… и ты молчал?!..

– Ну, не совсем принцессой, твой титул от меня не зависит… Но – близко к этому. Ты можешь войти в нашу семейную Игру, в которой нахожусь и я…

К моменту, когда происходил этот разговор, я был кармическим исполином с неописуемыми запасами. Давно надо было остановиться и завершить этап плана. Но мне было мало. Самый ценный ресурс во всех мирах вливался в меня без особых усилий. Я не знал пределов, до которых можно было принимать, но ориентировался примерно на те сроки, за которые смог наполниться и не лопнуть Папаня.

– Не будет ли так, – произнесла Оля, четко разделяя слова, – что я попрошу это желание – и просто попаду в сундук? Чтобы потом неведомо сколько ждать, пока меня освободит кто-то… с избранной или какой-то особой кровью?.. Раз уж речь зашла… что это вообще такое – особая кровь?

Мы не углублялись в вопросы того, как она вообще на меня вышла. Ранее она разок спросила, а я отделался трепом, что обстоятельства так сложились, факторы влияния, в том числе звезды и планеты, сявы и бодрячки, так ящик и попал на скамейку судьбы в сквере рядом с казино…

Но теперь я намеренно широко улыбнулся. Лопнул большой пузырь на щеке, и жидкость оттуда попала в мою чашку кофе, которую я немедленно поднял и пригубил, внимательно глядя Оле в глаза. В глубине заведения стошнило хозяина-бородача.

– Вот эта кровь, – сказал я, отставив чашку, – безусловно, особая. Чуть более особая, чем твоя, впрочем, у нас в семье нет строгого ранжирования по старшинству рождения. В разных мирах, где порезвился наш общий плодовитый предок, может отличаться течение времени. Сама для себя прикинь, какая из твоих бабок успешно дала обольстителю из иных миров, сущему душке, когда ему что-то надо. Но это факт. Твой дед, Оля – великий правитель Хаоса. А я твой добрый дядя Лудо… – Тут я невольно сглотнул, потому что у меня самого впечатления от последнего играющего дяди были просто атас. – Ну, что есть, то есть.

– Это… это что – правда? Поклянись!

– Клянусь.

– Ты это без иронии?

– Я же поклялся.

Племянница некоторое время удивленно и одобрительно материлась.

– А вот такой вопрос, – встрепенулась она. – Я же ни капельки не маг… и как это?

– Способности и могущество каждого из нас связаны с игровым статусом и еще некоторыми ресурсами. Мое положение довольно высоко, поэтому я могущественен по меркам почти всех возможных миров. В конце концов, все определяется Игрой… И ящик – важная ее часть.

– Я думала… Что это просто место твоего заточения, и он дорог тебе как память, что ты его всюду таскаешь…

– Не таскаю, он сам таскается, но пользоваться им все время не обязательно, если не хочешь. Блин, ну вот так получилось, что я сформировал у тебя впечатление, что это место заточения…

Ага, Папаня рулит, надо было мне не дурить с «простотой» решений, а скопировать его опыт полностью – использовать отдельную бутылку для джиннинга. Теперь бы не пришлось юлить… Ящик все же не для реквизита существует.

– Так меня там не закроют?

– Кто?

– Ну, вообще.

– Не закроют, это невозможно. Насчет постоянного участия в Игре… Не волнуйся, ты будешь в широких пределах свободна, вдобавок я научу тебя куче обалденных трюков, которыми можно продвигаться в Игре, и о которых не знают наши общие соперники… потому что многие из них я получил напрямую от правителя Хаоса во время такого же обучения.

– Звучит круто.

Она стала смотреть на меня гораздо дружелюбнее. Тут понятно, все мы такие – Оля заинтересовалась, ей уже от меня нужны хотя бы эти вот трюки. Она пока и представить не может, в каких кроваво-сраных ситуациях эти трюки придется применять.

Впрочем, уже не до рефлексий на ее нелегкую будущую долю игрока – пора сделать четкое предложение и получить такое же четкое и однозначное согласие.

– Оля, – сказал я серьезно, – сейчас главный вопрос заключается в том, готова ли ты войти в Игру наследной по отношению ко мне, принцу Хаоса, фигурой. Мы решаем это с тобой прямо здесь и сейчас, мне нужен будет ответ при открытом ящике.

На столе уже стояла эта черная шкатулка – для удобства размещения я не стал делать ее слишком большой. Крышка оказалась откинутой, а внутри крышки лежала, как раз помещаясь по диагонали, вытянутая штука из материала, похожего на мрамор. Но была она светло-желтого цвета с крупными алыми вкраплениями – характерная отныне Олина фактура. И изображала женщину, но очень отдаленно.

Я поднял желтую штуку за голову.

– Это твоя первая игровая фигура, также фишка, – сказал я. – Итак?

– Да, – произнесла племянница.

Вид у нее был собранный, по моему тону она поняла, что тут действительно не шуточный момент. Я не стал требовать повторить полным предложением или типа того, согласие и так было продемонстрировано. Я просто разжал пальцы, отпустив желтую фишку в свободный полет внутрь ящика – и он закрылся. И в следующий миг рядом на столе стояли уже две совершенно одинаковые черные шкатулки.

– Одна твоя, – сказал я.

– А которая?

– Не имеет значения, это один и тот же объект.

*

Древнейших и мощнейших исчадий вечности не так чтобы мало – мало известных нам конкретных имен. Потому что общение с исчадиями обычно разрушает того, кто тут такой общительный.

То, что Папаня смог найти общий язык с Первой Бездной, показывает его подлинное величие. И величайший азарт. Вполне понятно, почему он на вершине Игры.

То, что я пошел не так давно на аналогичный контакт – показывает, что я его самый, пожалуй, близкий к оригиналу сынок. Такой же отбитый.

Ну так кто должен занять престол?

Только не гнидотный Дядюшка, за которым нет и никогда не было подлинной великой мощи всесжигающего азарта. Уж этого я точно не допущу.

Мои устремления, к сожалению, дорого обошлись одному красивому и вполне невинному миру – по договоренности с Первой Бездной я должен был скормить ей густонаселенную планету, и мой выбор… Он был ужасен, но хорошего выбора в такой сделке и не существовало.

Причем ведь не просто скормить – а так, чтобы Первой Бездне понравился тот ужин. Я должен был сперва эту еду приготовить, протомить в волнах запредельной боли, чтобы мир погибал в сжирающей его Бездне, вереща от подлинного ужаса.

Для контроля над процедурой я сам хапнул все те же чувства – да, такое себе. Зато древняя сверхкосмическая тварь смогла сполна насладиться трапезой из драгоценных даров жизни. Судя по скорости наслаждения, закуска для нее была на один зуб, м-да…

Это к вопросу, как я провалился по карме.

Но – я знал, что восстановлюсь и напитаюсь сверх потраченного. Секрет джиннинга Папаня открыл мне, ближайшему наследному игроку, когда уходил в морскую ловушку Дядюшки. Он предполагал, что справится, что наконец-то грохнет своего неотступного братца… Но на случай, если нет, подготовил меня как следует. Продемонстрировал мне подлинный уровень доверия.

Джиннинг по секретной схеме он сам использовал всего раз, это вообще штука одноразовая, но то не точно…

Я не питал, кстати, никаких иллюзий, знал, еще получая эту инфу: если бы Папаня победил Дядюшку, следом он бы хлопнул меня. Такая вот Игра. Слишком могучую штуку он мне доверил.

Достаточную, чтобы теперь войти на доску с престолом и сшибить с него красную фишку-дубль.

*

Входя в центральную игровую доску Хаоса, я дрожал от окутывающей меня мощи. Ее было настолько много, что не утаить. Все, абсолютно все игровые фигуры знали, куда я иду, наблюдали, как я двигаюсь и разрастаюсь, понимали, что сейчас будет.

И Дядюшка, разумеется, меня там ждал. Прекрасно подготовленный, тоже напитанный мощью, всей, какую нашел в своих жутко тайных закромах, а главное – с огромной армией наследных фигур.

Их у него было просто до жопы. До каждой из жоп. А в целом жоп, я, наверное, упоминал, у него испокон было немало.

И вот это стало неприятным сюрпризом: многие наследные фигуры Дядюшки, что в прямом у него подчинении, по искрящейся мощи ему не уступали.

Что, вообще-то, трындец. И в каких только тайных мирах он их пас по эффективным схемам набора кармы (не таким крутым, как джиннинг, но тоже нефиговым)… И какие хреновы столетия эти фигуры там варились…

Что ж, я и приблизительно не в состоянии описать, как пестро и ярко выглядело подготовленное Дядюшкой для боя со мной пространство. Он стянул туда всех. Всех. ВСЕХ.

Престол Хаоса с установленным на нем красным дублем, был, по сути, гораздо дальше от меня теперь, чем когда-либо. Дядюшка выигрывал заочно, без боя.

Пока я готовил единый кулак, он наклепал множество кулаков, общую сумму которых мне оказалось точно не перефигачить.

– Лудо, милый мой, – раздался Дядюшкин гнусный металлический голос у меня в голове, – хороший мой дружочек, а чего это ты пришел? Папкину фишку ломать пришел? А со старшинством что, сорванец? Забыл, что вперед дядюшки ни-ни?

– Я не твой наследный, старый и миллиард раз обосранный Горо, – вежливо ответил я, – не одна из этих разноцветных пиявок у твоих разверстых жоп, фекалодрищущая ты говнолицая поносина.

Кажется, ответил достойно. Дядюшке только и оставалось, что металлически рассмеяться у меня в голове.

– Разворачивай-ка оглобли, – сказал он, подхихикивая, – считать ты сам умеешь, никому из нас сейчас бойня не нужна. Накопленная энергия пригодится мне для попрания мертвой фигуры моего братца и восшествия на престол.

– А я бы от хорошего месилова и не отказался.

– Для тебя оно не будет хорошим, Лудо. Ты сам видишь, что проиграешь. Да, ты здорово придумал покормить Бездну, я понимаю, что она тебе открыла, как накопить карму рывком… Я бы хотел такое знать. Может, как-нибудь потом поделишься по-родственному. Но пока что ничего, я потихонечку и полегонечку сам вот, со своим коллективом… Как-то справился.

– Секрет накопления кармы рывком, – сказал я радостно, – открыл мне мой любимый Папаня. Чтобы я его вызволил из твоей ловушки, если он в ней окажется.

– Очень славненько. Так чего ты тогда здесь-то? Иди по мирам, ищи, где он утонул.

– Не утонул, – поправил я.

– Разницы нет, сейчас собьем с моими его фигуру с престола – и будет конец. И не говори мне ерунды, все мы видели в ящике, как ты сюда шел через все доски напролом. Карму получил – побежал предавать своего Папаню.

– Видели, значит?

– Агась.

– А как тебе моя новая наследная, ты же в этом деле эксперт, да? Ее Оля зовут.

– Не знаю, не обратил вниман…

О. О. О. Тут он всполошился и замолчал, сраный дурак.

– Понимаю твое презрение, – продолжил я, – одна наследная – пыль, что она может… Если, конечно, я не поделился с ней половиной огромной накопленной кармы. Половиной, да. Видишь на мне половину? Вот еще вторая такая есть.

– Этого все равно недостаточно, – ответил Дядюшка уже не столь уверенно.

Впрочем, он прав – недостаточно.

– Ну ты еще кое-что упустил, Горо, – сказал я, – подумай, поскрипи тем старым сухим говном у себя в башке, которое ты ошибочно принимаешь за мозги. Я подожду.

Прошли ослепительные мгновения, и я услышал его голос с нотками ужаса:

– Что ты узнал у Первой Бездны, Лудо?

– А, что я узнал? Некоторую мелочь. Маленькую такую. С наперсток. Стоила ли она большого пожранного мира?.. Может и нет, может и да. Ты сам как думаешь? Я вот когда накачал свою наследную новую фишку силами, я, знаешь, захотел еще отправить ее на море – искупнуться, с Папаней познакомиться…

– Не может быть…

– Не получилось бы, если бы у меня не было точных координат того тайного моря. Еще раз, стоили ли они того, на что я пошел ради их добычи? Мне кажется, мы сейчас все вместе по-семейному это обсудим. Оля?

На другом крае пространства уже сияла золотом и красными огнями фигура воительницы-исполина.

– Привет, дядя Лудо, – сказала она. – Наш предок просто класс… Такой хохотун оказался.

В этот момент вспыхнул престол Хаоса, активированный дубль ожил и обратился в основную игровую фигуру. Над всеми нами возник Папаня.

И его первый удар пришелся Дядюшке прямо по жопе.