Ловцы сновидений

Олег

***

Пусти... Пусти... - шептал еле слышный голос, - пусти...

Маленькие бусинки слов мерно капали прямо в голову. Олег вздрогнул и проснулся. Рядом привычно никого не было.

«Снова кошмары», - подумал он. Олег бросил взгляд в окно, там собирались свежие, теплые предрассветные краски, при таком свете самое время рисовать. Тем более в углу, стыдливо повернутая к стене лицом, стояла незаконченная картина. Это утро будет как раз для нее. Художник откинул одеяло, начал вставать с дивана, одной ногой нашаривая теплый тапок. Как вдруг, вместо того чтобы ощутить под ногами холодный пол, Олег стал падать. Толком ещё не проснулся, и совсем не соображал, но падал.

Отчаянные взмахи руками в попытках изменить свое положение, не давали ровным счетом ничего. В этом белом мареве тело Олега не болталось из стороны в сторону, его, скорее будто держал невидимый ветер.

Вокруг не было стен, внизу не было ужасающе быстро приближающегося пола. Со всех сторон было самое настоящее - ничего.

И Олегу стало страшно. В его голове стало стремительно расти ощущение паники, оно плескалось в зрачках животным ужасом, перекрывало дыхание и немилосердно отбирало шансы на возможное выживание. Страх липким ужасом льнул к коже, в ушах набирал обороты стук собственного сердца.

Олегу похолодел от ужаса. Спасительной была только одна мысль – он еще не проснулся. Но он не догадался себя ущипнуть. Лишь твердил себе, как мантру, одно слово – сон, сон, сон. Когда это слово в голове размазалось в одну тонкую нить, Олег начал снова слышать уже знакомый ему шепот.

Шепот подкрадывался аккуратно, легонько касался краешков губ, и в какой-то момент, Олег понял, что сам шепчет – Пусти… пусти... пусти…

Он попытался резко сбросить с себя этот шепот, который залеплял рот разноцветными пятнами и не давал сделать вдох. Олег руками срывал с себя почти осязаемые куски слов и пытался снова поверить, что это сон.

Мужчина краем глаз осмотрел себя - летел он в одежде, в которой спал - застиранные штаны в синюю полоску и футболка с суперменом.

«Хорошо, что не голый. Во снах же люди – голые», - попытался успокоить себя он. Олег никак не мог понять – летит он или неподвижно завис в плотном потоке ветра. К его удивлению, эта мысль немного смогла успокоить.

С каждым мгновением Олег все сильнее ощущал на себе царапающие звуки шепота. Все то же слово, все те же цветные пятна. Они окутывали тяжёлым туманом, казалось, острыми укусами впивались в кожу. Олег не помнил, откуда эти слова. Возможно, где-то в глубине памяти, на самом ее дне и пробегали искры узнавания. Но Олег падал, и ему было не до воспоминаний.

Он не знал, сколько времени он в этом странном пространстве - ветер неустанно трепал волосы, неудобно задирал футболку до подмышек, а рот продолжали залеплять цветные пятна.

Олег представлял, что он в кроличьей норе. И вот-вот падение начнет замедляться, и он увидит кролика. Но нет. Шепот усиливался, сползал в однообразный гул, который давил на голову, игнорировать его становилось сложнее. Ветер заметно стал жестче.

Олег решил, что будет падать всю жизнь.

Вдруг на кончиках пальцев стало расползаться тепло. Олег дёрнул рукой, чтобы посмотреть на них. Ощущение тепла исчезло. Он снова раскинул руки и попытался замереть, насколько это возможно в таком полете.

Постепенно шепот стал тише, ветер - слабее. Тепло стало разливаться по телу Олега, от кисти по руке, в плечо. Казалось, что его даже тянет куда-то. С приходом тепла уходил и страх.

И не успел он понять, что происходит, как вдруг заметил, что больше не падает. Под головой приятно ощущалась подушка, левая нога лежала на смятом одеяле. Олег не спешил открыть глаза. Он боялся, что полет снова повториться. Заворочался, устраиваясь поудобнее, пытаясь проснуться окончательно.

Щелк!

Олег вскинул голову.

«Показалось», - решил он и вдруг вспомнил, как в младших классах, оказавшись висящим на краю крыши гаража, ему было страшно. Одноклассники пытались его держать за руки, но ему было больно, и он от шока мог только шептать – «Пусти! Пусти! Пусти...» – и в какой-то миг, детские руки не выдержали веса Олега в толстой шубе, и он полетел вниз. И именно этот момент – бесконечного, как тогда казалось падения, Олег снова переживал во сне. Летел и думал, что он сейчас умрет.

Детские страхи иногда стираются из воспоминаний, а ощущение полета – осталось внутри. Это был последний раз, когда Олег видел такой сон.

***

Мир, казалось бы, соткан из снов. Радужными облачками они сочились из окон многоэтажки, растворялись в предрассветных сумерках, слегка щекотали нос тем, кто их видел. В этот час снов особенно много. Тея любила касаться их кончиками пальцев в те моменты, когда сны ещё не успели растаять. Сегодня она бесшумной походкой шла вдоль третьего дома по седьмой улице. Или восьмой? Она не помнила названий, только запоминала цифры - первая, десятая, тринадцатая - бесконечные куски бетона и нежность сновидений. Ее цель была дальше, немного вглубь дворов, мимо разрисованной котельной, два поворота... У нее не было навигатора, только чутье, безошибочно ведущее ее к самому важному сну на сегодняшнее утро.

Она уже видела лёгкую рябь из четвертого по счету окна второго этажа. Ага, два чётных числа, к удаче, подумала она. Тея любила такие совпадения. Она готова сама придумывать счастливые сочетания для душевного спокойствия и внутренней лёгкости. Ага, вот, пришла.

Тяжёлый сон художника. Скорее всего, его владелец сейчас беспокойно ворочается в кровати, может быть, даже дёргает ногой, запутанной в одеяле. Рядом с этим сном было немного не по себе. Тея собрала в руки немного силы, прикоснулась к тягучему облаку и исчезла. В тот же миг стало совсем трудно дышать. Окружающее пространство давило на легкие, глаза щипало от шершавого воздуха. Тея срочно кидала крупицы силы в свое тело, чтобы прийти в себя. Перевела дух. Никак не привыкнуть к таким снам. Они яркие, сложные, громоздкие, сразу не сообразишь - быть беде.

Но Тея не новичок. Ей впору водить в сновидения новичков, да дураков нет. Приходится все делать самой. Тея попыталась руками немного разогнать муть сна, но пространство было слишком зыбко. Толика силы ушла из рук и исчезла в пустоте. Сложный случай, придется по-другому. Тея стала создавать вокруг себя сферу из искр силы для своей же безопасности. Хорошо, что на это не нужно много времени! Теперь можно идти. Первые шаги в таком сне подобны ходьбе в толще воды. Пространство огибало ее сферу и понемногу пропускало глубже. Спустя мгновения, Тея увидела фигуру мужчины - он будто падал. Волосы трепал незримый ветер, пижамные штаны забавно надувались, футболка задралась аж до подмышек. Надо спасать. И быстро. Тея подошла ближе, почти касаясь летуна. Она протянула руку к нему, но упёрлась в невидимую стену. Мощный кошмар. Немного силы в руку и Тея стала ещё ближе. Недостаточно! Ещё! Вокруг усиливался ветер, теперь его ощущала на себе и девушка. Художник хаотично махал руками, не открывая глаз.

- Ну, ты сам хоть не мешай, - Тея начала злиться. Ещё силы - ещё немного ближе к спящему. Вдруг Тея услышала тихий шепот.

- Пусти... Пусти... - еле слышный голос шелестел вокруг, - пусти... - маленькие бусинки слов мерно капали прямо в голову. Тея в нетерпении дернула плечом. Ещё силы в руку. Шепот сильнее. Ещё силы. Рука мужчины дернулась и Тея не успела ее схватить. Шепот окутывал с головы до ног, казалось, видны сами слова, летящие от мужчины. Тея глубоко вздохнула, отозвала часть силы от своей сферы.

Рывок! Шепот вонзился острыми иглами в кожу девушки. Стиснув зубы, Тея крепко вцепилась в руку художника. Теперь ее терзала его боль. Но она держалась. За него и за себя. Тея подтягивала к себе мужчину, переливая в него порциями силу.

В какой-то момент, Тея поняла, что ей больше не больно, да и ветер стихает. Ещё рывок и она смогла приблизиться на столько, что двумя руками обняла все ещё летящего человека. И сразу же они оба с грохотом упали в кровать. Тея упала сверху, стукнулась локтем о стену и отлетела на пол. Художник же упал ровно головой на подушку.

«Как тут и было», подумала Тея и улыбнулась. Чуть не охая, она встала сначала на четвереньки, проверила уровень силы - почти не осталось. В голове звенело, а в теле противная слабость. Нужно скорее выбраться из квартиры. Мужчина заворочался, просыпаясь. Тея одним рывком вскочила на ноги, бесшумной тенью просочилась мимо спящего. Комната, коридор, дверь. Теперь сложнее задача. Тея отдышалась. Глубоко вздохнула. И собрав все остатки силы, бросилась всем телом на дверь.

Щелк!

И девушка прошла сквозь преграду. Надсадно дыша, Тея схватилась за грязные перила, чтобы не упасть. Теперь можно спокойно идти обратно, копить силы до следующего Большого Кошмара, который ещё нужно будет найти.

«И обезвредить», подумала Тея и тихо рассмеялась.

Анна

***

- Бом-бом-бом...- отзывалось в ее голове. Будто деревянной палкой стучат по ведру.

- Бом-бом-бом... - звук не приближался, казался даже безопасным. Наверное, стоит взглянуть. Но для начала нужно проснуться. Или она уже не спит?

- Бом-бом-бом...- звук начинал раздражать своей монотонностью.

Анна глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чтобы немного успокоиться.

- Это всего лишь звук. Откуда он - неизвестно. Хочешь проверить - вставай и проверяй, - заворчала она сама на себя.

Анна заворочалась в кровати. Одеяло съехало, и ей никак не удавалось найти правильный край. Ноге без одеяла холодно. Руке под одеялом - жарко.

- Бом-бом-бом...- звук уже начинал выводить из себя.

Анна продолжала бороться с одеялом и никак не могла с ним справиться. Крутила и крутила это несчастное одеяло. Девушке казалось, что она уже бесконечно воюет с собственной кроватью в собственной спальне, слушает этот ужасный стук, и нет этому конца и края. Завтра вставать на работу, долго ехать в метро среди таких же сонных, как и она, людей. Зато потом – любимый кабинет, огромные стопки бумаг и улыбоки коллег. А сейчас – нужно заснуть.

Может, просто лечь и не двигаться? Анна замерла. Прислушалась к ощущениям. Вроде все хорошо. Вот только под головой какая-то неудобная складка и нос, когда вот так лежишь на боку, хуже дышит. Одеяло все равно нужно поправить, а то самый краешек пальцев ног мёрзнет.

И по новой - война с одеялом.

- Бом-бом-бом...

Вдруг Анне стало казаться, что это не ее одеяло. Привычный рисунок с уродскими цветами вдруг из фиолетового стал зелёным.

- Бом-бом-бом...

И вокруг стало все будто в зелёную полоску - стены, шторы, любимый шкаф. Анне стало не по себе. Сбросив одеяло, она уже хотела встать с кровати. Но как только она высунула ногу, ей стало невыносимо жутко. Паника резко накрыла ее, пронзив острой волной от головы до пяток. Анна укутылась в неудобное одеяло с головой. Стало легче.

Вдох, медленный выдох.

- Бом-бом-бом...

Терзаемая сразу и страхом, и любопытством, и раздражением, Анна слушала этот "Бом" и все пыталась понять, что в недрах ее квартиры может издавать такой звук. Может, это окно открылось и бьётся о кастрюлю на кухне?

- Бом-бом-бом...

Нет, не может так быть! Не может ветер играть с окном так долго и так однообразно. Может, это маятник бабушкиных часов? Но он перестал двигаться еще года три назад.

- Бом-бом-бом...

Анна глубже забралась в одеяло. Паника волнами продолжала накатывать, а девушка старалась плотнее закутаться. Казалось, что в этой теплой норе ей ничего не грозит.

- Бом-бом-б...

Звук резко прекратился. Но Анне было слишком страшно, чтобы это заметить. Она думала о том, что снова стала маленькой и прячется от монстров-из-под-кровати. Она даже видела, что ее руки стали меньше и моложе. И мама где-то далеко в соседней комнате, а перехваченное страхом и слезами горло не может ее позвать. Анна очень хотела расплакаться. Как раньше, в детстве, навзрыд. С потоками слез по щекам, до красного хлюпающего носа и опухших глаз.

Крошечные слезинки уже начали собираться на лице, как вдруг поверх одеяла ее обняли чьи-то руки. Даже сквозь толстую ткань девушка чувствовала, какие они горячие и тяжёлые. Паника медленно отступала. Внутри раскручивались спирали напряжения, сменяясь тёплыми волнами упоительного спокойствия.

Анна снова становилась собой. Одеяло лежало, как нужно, подушка совершенно разгладилась и правильно держала плечо. Пальцы ног - не мёрзли.

Глубоко вздохнув, Анна, наконец, проснулась.

Щелк!

Раздалось из коридора. Анна открыла глаза, проморгала зелёный цвет, окинула взглядом привычную комнату и встала с кровати.

Позже, обшарив каждый угол квартиры, она так и не поняла, откуда шел загадочный звук. Нашла много старого хлама в кладовке, до которого никак не доходили руки уже полтора года. В том числе и старый бабушкин зонт, который одно время сильно пугал Анну. Лежал он почему-то в пустом эмалированном ведре, под ворохом зелёной ткани.

- Ерунда какая! - Решила Анна. И ударила сломанным зонтом по ведру.

- Бом-бом-бом…

***

К утру теплее не стало. Тея куталась в длинные полы своего шарфа, пытаясь закрыться от пронизывающего ветра. Солнца не было, а сам рассвет спрятался за хмурыми, низкими тучами. Тея – ловец сновидений. Она умеет чувствовать особые кошмары, из которых спящему тяжело выбраться и вытаскивать людей. Сегодня ей достался участок у реки. Здесь не так много домов, но рядом с водоемами всегда сны ярче и плотнее. Да и выглядит это очень красиво! Мерцающие облачка сновидений отражаются в зеркальной поверхности реки, смешиваются с ветром и, кажется, будто весь парк присыпан блестящей пудрой. Тея позволила себе скупую улыбку.

Она шла вдоль деревьев по набережной. Вокруг стояли узкие высокие дома, из которых приятно шелестели сны. До ловца они почти не долетали, высоко слишком. Да и не эти сны интересовали ловца. Тея чувствовала гудящее эхо нужного сновидения, но никак не могла его найти. Пульсирующие волны расползались в окружающем пространстве, застревая в листьях деревьев и цепляясь за стены домов. Девятый дом слева. Звук сна уже понемногу начинал вибрировать в её теле, причиняя определенное неудобство. Ловец снов ускорила шаг. Одиннадцатый дом. Пульсация усилилась достаточно, значит, Тея подошла уже совсем близко.

Где-то здесь. Чутье тянуло в сторону от парка. Вот он. Большой шар, слегка подрагивающий и, почему-то, с зелеными искрами.

Тея сосредоточилась, чтобы дотянуться до сна. Сновидец спал где-то далеко наверху, и нужно было потратить больше сил, чтобы попасть в сон.

- Поздно пришла, сон в самом разгаре, - успела подумать Тея, секунда и она оказалась в зелёном мареве сна молодой девушки. В виски ловца болью ударил звук, напоминающий удары скалки по кастрюле, Тея обхватила голову руками, чтобы хоть как-то унять дикий гул от сновидения.

Ловец собрала силы в защитную сферу вокруг себя и отдышалась.

Тея хорошо разглядела напуганного сновидца. Маленький дрожащий комок в огромном одеяле почти терялся на фоне кровати. Все пространство комнаты заливал холодный зелёный свет. Будто разлили краску на бумагу - сначала крупные капли замирали на поверхности, а после - впитывались во все предметы разом.

От сна на кровати исходил панический страх. Тее казалось, что это не взрослый человек, а маленькая девочка. Эмоции от нее шли резкими скачками, краями больно задевая ловца. Да ещё и этот надоедливый звук, не прекращающийся ни на минуту. Тея передёрнула плечами.

Ловец, окружённая защитной сферой, стала делать аккуратные шаги к кровати, ногой нащупывая поверхность сна, думая о том, что за тонкой гранью пленки силы человеку нужна помощь.

Тея медленно подходила к спящей. Чем ближе, тем сильнее изгибалась её защитная сфера под пульсацией звука. Больше силы в сферу. Самое важное - дойти до спящего человека.

Чем ближе, тем страшнее. Тея уже готова была дотронуться до комка под одеялом, как вдруг защитная сфера под ударами страха и звука истончилась и начала расползаться у самых ног. Тея стала вязнуть. Быстро свернув остатки сферы, ловец бросает силу в ноги и делает один большой шаг к кровати. Она уже совсем рядом. Голову взрывает этот монотонный «Бом», а страх тонкими пальцами берет за сердце ловца. Тея уже готова сама упасть рядом на эту зелёную кровать и бояться вместе со спящей. Но силы ещё есть, и ловец делает последний шаг. Остатки искр уходят в руки Теи. Ловец опускается рядом с кроватью и обнимает спящую. Сквозь одеяло сначала светится крошечный силуэт ребенка, который потом стремительно начинает расти. Мгновения, и это уже взрослая девушка. Кудрявые волосы топорщатся из-под одеяла, смотрят во все стороны тугими спиралями.

Тея без сил падает возле кровати. Когда они выпали из сновидения, она уже не помнила.

Со злостью отделяет остатки липкого страха от сердца. Эта злость даёт ей силы медленно, на четвереньках, ползти до коридора. Ловцов не должны видеть сновидцы.

Тея позволяет себе немного полежать у входной двери. Крупицы силы плещутся на донышке её глаз. Дышать, дышать. Пора вставать и идти. Тяжело поднимаясь и цепляясь за стену, ловец долгим взглядом упирается в дверь.

Щелк!

Тея кубарем летит через пол подъезда. Лежит, не двигается, дыхание еле заметно. Минута прошла. Вторая. Наконец, она нашла в себе силы встать на ноги и снова сделать шаг, но уже на улицу.

В очередной раз, она благодарила небо, что не видит сновидений.

Йозеф

***

Йозеф снова стоял посреди топи, провалившись одной ногой в тухлую воду. Пальцы ног отчаянно цеплялись за уходивший в самую жижу тапочек. Этот сон всегда начинался так. Йозеф давно привык уже к болоту, к влажному тяжёлому воздуху, который сложно уместить в лёгких, но совершенно не мог привыкнуть к тому, что последует дальше.

Он знал, что его выслеживает Пёс. Огромное, грязно-серого цвета существо было где-то рядом. За все время, пока Йозеф оказывается в этом сне, он мог за долю секунды почуять, когда Пёс появляется.

Мужчина, как и всегда, пытался вытащить левую ступню из плена болота, не упустив тапок. Хоть какая-то обувь, все же!

Чахлые кустики, бледно-зеленая гладь воды, одинокие холмики с хмурыми стебельками. Если бы он был художником, он бы мог закрытыми глазами нарисовать это место. Здесь ничего не менялось много лет подряд.

Внутри грудной клетки на мгновение сжало холодом. Пёс рядом.

Йозеф отчаянно дёрнул ногой, тапочек остался в трясине. Как всегда. Поменять их, что ли? - догнала молодого человека мысль перед тем, как он увидел горящие серебром глаза монстра.

Йозеф побежал.

Он знал, что Пёс его легко догонит. Знал, что это чудовище играет с ним, как кошка с мышью. Но это не злило. Мужчина принимал эту часть сна, лелея надежду, что хоть в этот раз он сможет убежать.

Пёс в два длинных прыжка очутился рядом и огромной лапищей оторвал от штанины кусок ткани, отпрыгнул. Йозеф чувствовал, что ему становится сложно дышать. Ноги то и дело застревали в болотной жиже, бежать становилось труднее. Проснуться бы.

Пёс восторженно завыл и гнал жертву дальше.

Страх, казалось бы давно привычный, взорвал грудную клетку болью. Йозеф мечтал остановиться и дать себе возможность перевести дух. Пёс только этого и ждал. Ещё несколько упрямых шагов.

И мужчина сдался.

Огромная пасть с острыми зубами медленно приближалась к мужчине, как вдруг, раздался резкий щелчок, и пса дёрнуло вбок. Йозеф в ужасе повернулся на звук. И увидел человека. Страх мгновенно сковал сердце. Новый персонаж был намного страшнее Пса.

Невысокий, острый, будто сотканный из кусков силы. Серые глаза смотрели на спящего с усмешкой. Йозеф открыл рот, что бы начать кричать, и в тот момент пес яростно прыгнул на этого человека. Тот, не отшатнувшись, сильно врезал псу по загривку, будто бы кулаком. В другой руке живой змеей свернулся кнут.

Йозеф не мог двинуться с места, так и стоял с открытым ртом, не зная, что будет дальше. Однако в тоже время ему стало немного теплее и будто бы легче дышать. Легкие искры надежды царапали душу. Но охотник – так почему-то подумал Йозеф – неожиданно недобро улыбнулся и замахнулся кнутом. Резкая боль пронзила спящего, заставляя проснуться. Йозеф видел, как на его футболке появляются дыры от крючьев, вплетенных в кожу кнута. Спящий начал кричать и.. проснулся.

Резко вздрогнув, мужчина вскочил с кровати. Грудь ходила ходуном, руки тряслись, лоб был липкий от пота. Реальность странно плыла, но в целом оставалась в рамках привычного. И футболка была цела. Успокоиться получилось лишь через минут сорок, когда пальцы смогли удержать чашку с чаем. Йозеф то и дело трогал пальцами грудную клетку, пытаясь нащупать раны от кнута. Их не было. Да и в зеркале тело было чистым.

...Только в глубине души свилось ощущение потери. Словно что-то важное покинуло Йозефа, чтоб не вернуться. Никогда.

***

Тея двигалась по переулкам, среди скопления огромных высоток. Странное место. Клочки зелени под окнами, между подъездами, детские площадки, воткнутые между зонами парковки, деревьев почти не было. Холодные, тусклые стекла провожали ее безразличными взглядами. Сны, льющиеся из окон разноцветными вихрями, не могли разогнать тоску этого места. Даже приближающаяся весна хмуро обошла стороной эту часть города. Тея шла в сторону пятого узкого белого дома, в его сторону вело чутье, тяжёлым и липким комком сидящее в груди. Ловец торопилась: она уже увидела нужный ей сон и чувствовала дергающиеся клочки страха. Пыльного цвета пузырь с мечущимися в нем тенями. Ещё с десяток шагов и можно начинать.

Лёгкая, почти невесомая, искры силы и...

В нос ловца ударил противный запах болота. Рот сразу залепил тяжёлый, влажный воздух. Ноги будто увязали в трясине. Густой туман мешал разглядеть пространство сна, да и самого сновидца. Тея вокруг создала защитную сферу. Дыхание сразу выровнялось, и ловец смогла сделать несколько шагов вперёд.

И тут она увидела спящего. Грязная футболка, порванные у икры штанина, дерганые движения будто бежит от чего-то. Вокруг сновидца маячила неопрятная тень. Тея аккуратно подошла ближе. Из-за тумана было плохо видно, однако тень напоминала огромную собаку. Ужасный сон. Сновидцы чаще всего убегают от порождений кошмаров. Ноги перестают слушаться, становятся ватными, а надежда постепенно истончается. Если не разбудить вовремя, у спящего может не выдержать сердце. Тея осторожно приблизилась к сновидцу. Сил в этот раз не приходится много тратить. Лёгкий для ловца сон.

А огромный пес, казалось бы, играл. Прыгал на сновидца, принюхивался, отходил, чтобы снова прыгнуть и с торжествующим воем оторвать от одежды спящего ещё кусочек.

Тея добавила немного силы в сферу, чтобы ускорить шаг к сновидцу. Псу скоро надоест возиться с потенциальной едой, и он всерьез возьмется за спящего. Ловец не может этого допустить. Призрачная тень почти нависла над сновидцем. Пасть пса стала открываться, становясь все больше и больше. Казалось, пес хотел поглотить всего спящего разом. Тея еще сделала несколько больших шагов, чтобы успеть до фатального укуса. Сердце колотилось в бешеном ритме, сила стремительно перетекала в руки яркими звездочками. Только бы успеть!.

Вдруг пес неестественно дернулся и ушел вбок. Тея оторопело остановилась. Вокруг пса пространство резко искривилось и потемнело. Пес мотнул головой и бросился на темноту. Через мгновение он еще раз дернулся и призрачной тенью растаял. Тея вздрогнула, медленно увеличила толщину защитной сферы и сделала пару неуверенных шагов в сторону спящего. Она подошла совсем близко, ей оставалось каких-то полметра до руки сновидца, что бы выдернуть его из кошмара. К ее ужасу, спящий вдруг открыл глаза и стал истошно кричать. На его футболке появились дыры, сквозь которые можно было видеть обратную сторону ткани. Тее понадобились доли секунды, чтобы дернуть себя в сторону сновидца и накрыть его собой.

ЩЕЛК!

Тея кубарем летела по грязи. Только остановившись ногами о клумбу из автомобильной покрышки, ловец поняла, что ее выбросило из сна против ее воли. Все тело ломило от неудачного падения, куртка вся была в земле, из носа капала кровь. Тея невольно поежилась. Что стало со сновидцем? Почему она оказалась в этом месте?

Ловец огляделась. Она находилась совсем не там, где входила в сон. Вокруг были обычные пятиэтажки, стандартные дворы с облезлыми качелями. Но самое главное, здесь почти не ощущалось присутствия кошмаров. Нет, не тех, на которые охотятся ловцы, а даже самых простых, про двойки на экзаменах, про опоздания на работу – ничего.

Здесь находилось что-то такое, о чем ловцам знать не следовало, и от этого было сильно не по себе. Ловец кое-как привела себя в порядок и поспешила прочь. Тут ей делать было нечего.

***

Раздражение – первый признак того, что пора выходить на охоту.

Будильник чересчур мерзко пищит. Простыня слишком жесткая. Одеяло – слишком тяжелое. Очень медленно закипает чайник. Окно скрипит. Растворимый кофе отчетливо отдает кислым на языке. Половицы поскрипывают при каждом шаге. Вода из-под крана отдает медью, зубная паста – слишком сладкая. Отражение вызывает подспудное желание разбить зеркало прямым, без замаха, ударом кулака.

В воздухе витают пряные запахи чужих страхов. Сосед сверху боится одиночества, девушка из квартиры напротив – призраков-без-лица, Мария Ивановна из квартиры на первом этаже впадает в истерику при виде цыган… Все не то. Кошмары сверху съедены на второй день после переезда, даже напрягаться не пришлось. Призраки-без-лица пошли в дело месяц назад, когда из-за растяжения пришлось две недели сидеть дома. Цыгане обходят двор и Марию Ивановну десятой дорогой, а сны старушке снятся совсем не о том.

Второй признак голода – обостряются чувства. Цвета ярче, звуки громче, вкусы – острее. Для хищника это нормально, в таком состоянии проще охотится. Удобнее чуять запах страха. А там, где страх – там можно встретить добротный кошмар, который наполнит душу чувством ленивой сытости.

Скоро накатит третий признак – сонливость. Настоящая охота ведется именно там, на тонкой грани между сном и явью. Можно скользить по снам, перескакивая из одного в другой, пока кисейная тропа чужих сновидений не приведет охотника в место, где царит кошмар. Жирный, питательный сгусток чужого страха, одетый в плоть сновидения. Источник липкого пота и разбитости для владельца. Добыча для охотника. Еда для Пожирателя кошмаров.

Улисс облизнулся, допил кофе и присел на продавленный диван. Сонливость и желание задремать обволакивало разум. Кофе, особенно слабый и растворимый, очень способствовал сну. Особенность организма, очень удобная для выбора времени охоты.

Пять утра. Собачья вахта, время самого крепкого сна. Улисс стоял на лиловой траве под малиновым небом и недовольно поморщился. Сны художников охотник недолюбливал. Слишком много образов, сложно ориентироваться. Он размотал кнут и мощным ударом прорвал ткань стартового сна. Края разреза затрепетали на ветру, обнажая Изнанку. Серые струи тумана без вкуса и запаха затрепетали, обвили тело Улисса и втянули его в себя. Сон принялся заращивать нанесенную рану.

Из тумана Изнанки воображение людей создает сны. Воображение, чувства и воля – вот питательная среда, которая превращает ничто в что-то. С воображением у Пожирателей так себе. Зато чувство голода и стальная воля, помноженные на личное могущество, превратили Изнанку в бесконечный серый коридор с миллионами дверей.

Улисс свил кнут и привычным жестом подвесил оружие на пояс. Затем чуть прикрыл глаза и принюхался. Откуда-то потянуло чуть слышно. «Корица, мускат, черный перец,» - прошептал охотник, кивнул сам себе и пошагал на запах.

Времени на Изнанке тоже нет. Зато есть крошечные частички реальности снов, которые просачиваются сквозь двери, придавая коридору охотника подобие жизни. Каждая дверь уникальна. Сейфовые, деревянные, со стеклянными витражами или простыми окошками, украшенные резьбой и обитые кожей. Когда запах пряностей стал почти невыносим, Улисс открыл глаза. С массивной деревянной двери на него смотрели два ярко-алых глаза. Из замочной скважины доносился невнятный шум. За дверью пульсировала свитая в тугие плети сила и пахло пищей. Пожиратель аккуратно повернул ручку и вошел в чужой кошмар.

Ноги проваливались в болото по колено. Зыбкая топь норовила втянуть в себя, поглотить, не давала двигаться. Цепкие травы на дне обхватывали лодыжки, старались лишить опоры. В уши ворвался торжествующий вой. Запахи пряностей ушли. Осталась гниль, сырость и стойкое ощущение безнадежности.

Там и тут разбросаны изломанные кустики, лишенные листьев. Края сна укрыты туманом. Зрение выхватывало в тумане отголоски движения. По болоту бежал человек. Точнее, пытался бежать. А следом за ним, неспешно и неотвратимо, шагала огромная тварь, отдаленно напоминающая собаку.

Острый запах страха ударил в голову Улисса, заставив хищно улыбнуться. Топь, повинуясь силе охотника, стала ровной тропой под его ногами. Гибкое щупальце кнута метнулась к Псу, обвило шею, дернуло на себя. Громадные клыки, готовые сомкнуться на спящем, лязгнули впустую. Сновидец повернул голову к Улиссу, открыл было рот… И в этот момент Пес прыгнул на охотника.

Кошмар должен идти своим чередом. Случайное спасение должно стать собственным призраком. Дать надежду и отнять ее – ломает спящего намного сильнее, чем обычный кошмар. «Силен» - подумал Улисс, отпуская рукоять кнута и шагая вбок. Левая рука привычно нырнула в карман куртки. Матовый металл кастета с хрустом вошел в загривок Пса, не успевшего развернуться. Кнут, не успев упасть в болото, растаял в воздухе, чтоб снова оказаться в правой руке охотника.

Улисс повернулся к сновидцу. Улыбнулся. И наотмашь ударил спящего кнутом, цепляя на крючья, вплетенные в кожу, куски питательного кошмара. Пожираемый с помощью ударов кнута кошмар отчаянно кричал.

Туман начал таять. Скелеты кустиков стали стеклянисто-прозрачными. Исчезло болото, распадаясь на привычные струи Изнанки. Улисс втянул в себя последние трепещущие кусочки плоти кошмара и рывков выбросился из умирающего сна в свое тело.

Падение с дивана вышло неприятным. Затекли ноги. Ныл правый локоть, обещая за ушиб кары небесные и стреляющую боль. Угол рта подергивался в нервном тике. Во рту было кисло.

А под сердцем таял теплый комок новой Силы, обещая пожирателю еще неделю-другую спокойной жизни. Все остальное не имело значения.

Ирина Адольфовна

***

Ирина Адольфовна всегда перед сном расчесывала свои длинные седые волосы и заплетала их в толстую косу. Ежевечерний ритуал успокаивал после длинного дня, наполненного беготней с внуками. Ирина Адольфовна делала больше сотни движений расческой, любуясь на себя в большое зеркало. Ей казалось, что ее пеньюар с плотным кружевом - старинное платье королевы дальней страны, а за дверью из тонкой фанеры ее ждут многочисленные служанки, которых она отпустила всего минуту назад лёгким движением длани. Принц к ней за всю жизнь так и не добрался, дочери появились от двух кратковременных браков со скучными и блеклыми мужчинами, но ждать она не переставала. Может быть, он ворвётся в ее мир уже завтра, во время послеобеденной прогулки в парке?

Ирина Адольфовна любила мечтать.

Она отложила расчёску в сторону, ловкими пальцами заплела косу. Теперь можно ложиться спать.

Ирина Адольфовна по-королевски опустилась на кровать, укрылась стареньким одеялом и закрыла глаза.

Яркий свет резал глаза. Чуть-чуть приподняв веки и пытаясь проморгаться от выступивших слез, Ирина Адольфовна сперва смогла разглядеть только кусочек поляны и пышный куст. Она снова в своем любимом сне. Губы сами собой сложились в улыбку, а в груди стало теплее.

В этот сон было сложно попасть. Однако за немногочисленные визиты, Ирина Адольфовна полюбила это место. Каждый раз получалось найти больше новых деталей, которые она старалась запомнить и нежно сохранить в памяти.

Пока она осматривалась и жадно искала изменения в пространстве сна, к ней начали подходить ее маленькие друзья. Каждого из зверьков она знала по имени. Тони - это оленёнок, Сивилла - это кошка, а маленькая лисичка – Чиффа, маленький кабанчик Джейкоб и красивый павлин. Имя его Ирина Адольфовна никак не могла запомнить. Есть ещё птички, их было много, она их всех звала одинаково - Сьюки. Откуда эти имена, Ирина Адольфовна не знала. Видимо, были, тут до нее.

В своем сне она сидела на траве, наслаждаясь покоем и оглушительным потоком приятных эмоций. Роса сверкала на лепестках крохотных белых цветков, ветер шелестел в ветвях и совсем не пушил ее красивые распущенные волосы.

Ирина Адольфовна была счастлива.

Сивилла уже забралась на руки и нежно мурлыкала. Все было, как всегда. Здесь царила любовь и какое-то особое настроение. Хотелось петь, танцевать и даже немножко плакать от нахлынувших чувств. Ирина Адольфовна хотела остаться в этом сне как можно дольше. Утром, когда она открывала глаза, ей хотелось выть от тоски от острого чувства потери. Силы покидали ее, не хотелось вставать с кровати. Тогда она звонила дочерям и просила дать ей выходной от внуков. Женщину накрывала головная боль, а из рук валилось даже то, что не должно было падать.

Но сейчас Ирина Адольфовна спала, и снова внутри нее щемило радостью сердце.

Тони вскинул голову - что-то привлекло его внимание. Сьюки взмыли вверх на нижние ветки кустов. «Наверное, принц!», - радостно вздрогнув, прошептала Ирина Адольфовна. Она до протестующего мяуканья сжала шерсть Сивиллы и замерла в предвкушении.

В дальнем краю поляны вдруг заволновались деревья. Смутная тень замерла между стволами.

Сердце с удвоенной силой ударило о ребра. Принц. Самый настоящий принц! Размытый силуэт терялся в золотых искорках. Ирина Адольфовна напрягала взгляд. Или не принц?

Тень постепенно становилась чётче. Высокий, худощавый силуэт. Женщина смогла разглядеть белый ореол вокруг головы. Это было невероятное волшебство. Мечты сбывались!

Человек подходил ближе. Проступили из тени темные брюки и кожаная куртка и...

Нет! Не может быть! Это не он!

В тумане образа проступило женское лицо. Острый нос, серые ищущие глаза. Пушистые серо-белые короткие волосы. Женщина разом уменьшилась от нахлынувшего на нее горя. Ирина Адольфовна вдруг ощутила угрозу от этого человека. Слезы сжали горло.

Девушка подошла ближе. К ней сразу начали подходить звери, а Тони сразу потёрся о бок.

Ирина Адольфовна с удивлением смотрела на ставший вдруг мечтательным взгляд девушки.

Чувство тревоги не уходило. Что-то с ней не так, с этой светлоголовой. Атмосфера сна стала колебаться. Пришелица вздернула головой и сделала шаг вперёд. Одна из птичек бережно опустилась на плечо девушки. Та радостно засмеялась. Вдруг светловолосая замерла, вздрогнула и закричала – Это сон!

Ирина Адольфовна решила, что уже пора просыпаться, в носу защипало от подступающих слез. Она отчаянно взмолилась несуществующим богам, чтобы не упускать этот сладкий сон. Зверьки будто чуяли, что Ирина Адольфовна боится нового человека, и старались отвлечь светлоголовую. На руки девушки запрыгнула Сивилла и томно замурлыкала. Девушка радостно обняла кошку - пространство сна успокоилось. Сон был спасён.

К девушке потянулись остальные животные. Бодали головой в ноги, просили их погладить. Девушка плавно опустилась на траву, нежно почесывая животик любопытной Чиффы. В какой-то момент светловолосая стала сонно моргать, звери улеглись вокруг нее, согревая. Девушка сладко зевнула и уснула.

Из груди Ирины Адольфовны вырвался еле слышный вздох. Принц вот-вот должен был появиться. Эта девчонка думала все испортить, но не вышло. С этими мыслями женщина мечтательно прикрыла глаза.

Резкий щелчок заставил вздрогнуть. В пяти метрах от нее стоял он. И это был не принц. Худощавый, острый, будто граненый… от него несло опасностью, как дешёвым одеколоном. От прищуренных глаз повеяло холодом. В правой руке змеей вился кнут. Олененок испуганно поднял голову с бедра спящей девушки. В тот же момент кнут одним ударом разорвал Тони на части. Вокруг все пространство будто вздрогнуло. Ирина Адольфовна начала кричать. Окружающий мир потек грязными пятнами. Молодая девушка, которой была Ирина Адольфовна во сне, враз постарела, а платье резко потеряло цвет и повисло неаккуратными кусками. Сон превратился в кошмар. Зелёная трава пожухла от тяжёлых ботинок пришельца, поляну накрыл тревожный сумрак, звери превратились в сгустки серого тумана. Сила из сна стала хлестать в пространство, не в силах удерживать форму.

Цепкий конец кнута обвил шею Ирины Адольфовны, она руками схватилась за него руками, закричала в лицо мужчине:

- Это мой сон! Мой! Ты не смеешь... - дыхание перехватило. И уже почти на грани сознания, задыхаясь от нехватки воздуха, она упала на землю. В голове прозвучал его спокойный ответ:

- Все сны принадлежат Изнанке, а ты - больше нет. Твой сон может защитить тебя от таких, как эта девица. Но не от меня!

С каждым словом отчаяние и беспомощность врезались крючьями в Ирину Адольфовну. Она отчаянно цеплялясь за крохотные кусочки сна, чувствую, как силы покидают ее. Горло исторгнуло последние хрипы и Ирина Адольфовна потеряла сознание.

Светловолосая за все время так и не пошевелилась, оставаясь лежать посреди выжженного остова сна с едва заметным дыханием.

Пришелец подхватил ее на руки и исчез в бледнеющем мареве кошмара.

Следующим днём, обеспокоенные дочери нашли Ирину Адольфовну у себя в комнате. Старушка умерла во сне с еле заметной улыбкой на губах.

***

Тея не верила в совпадения. Они ее не пугали, но заставляли задумываться над нитями судьбы, которые плотно запутывались в тугие узлы. И не всегда удавалось выбраться и остаться верной своей линии. Ловец снова попала в квадрат, дежурить в котором ей было очень неуютно. В тот раз тут погиб Маркус. Ее Маркус. В память о нем осталась лишь маленькая фигурка древнего китайского божества - подарок к сотому сну. Тея любила держать ее в руках, чувствовать, как фигурка нагревается от рук.

Ловец осторожно шла вдоль семнадцатого дома. Все сны ей казались какими-то тяжёлыми, мрачными. Они грязной кашей стекали из окон и некрасиво расползались в воздухе. Тея ежилась. Она понимала, что это все настроение и чувства, однако, ничего с этим поделать не могла. Ее сегодняшний сон был совсем рядом с тем самым домом, где был сон Маркуса, ловец уже краем глаза видела красный кирпичный бок той пятиэтажки, в которую он тогда зашёл и... Ей было тоскливо вспоминать. Сновидец оказался слишком напуган и утопил Маркуса в своем кошмаре. Сначала остановилось сердце спящего, а затем и ловца, отдавшего всю силу на спасение.

Тея прибавила шаг, старательно отворачивая взгляд от того дома. Быстрее, быстрее! Ловец пыталась контролировать свои эмоции, тряхнула головой, как вдруг осознала, что ей стало теплее и перестало тянуть в груди. Тея от неожиданности споткнулась о торчащий из земли корень и почти упала в зелёную траву. И только тогда поняла, что она влипла в сон - трава слишком зелёная, а отблески от росы слепят глаза. Ловец удивлённо огляделась - раньше она не попадала в само сновидение. Нежное пространство природы, сочные краски буйно растущих цветов и лёгкость внутри - этот сон был очень приятным. Тея двинулась вперёд, стараясь найти спящего. С каждым шагом она будто становилась счастливее. Ловец всматривалась и замечала все больше - в воздухе плыл аромат полевых трав, летали маленькие птички, беззаботно чирикая. Немного кружилась голова от свежести воздуха, которым было невозможно надышаться. Чем дальше шла ловец, тем крепче внутри нее росла уверенность, что ее сильно любят и ждут там, дальше, где-то за искристой речкой с резным деревянным мостиком под белыми перилами. И Тея спешила туда.

Едва она пересекла речку, которая вблизи больше была похожа на ручей, то подумала, что там, буквально в десятке шагов ее цель.

Перед ловцом плавно раздвигались ветки кустов, едва заметная тропками сама ложилась под ноги. И Тея шла.

Вскоре от ощущения счастья внутри ловец стала задыхаться, слезы радости крупными каплями лились по щекам. Ловец почти бежала туда, где, казалось бы, ее очень ждали.

Когда Тея поняла, что у нее не осталось сил от эмоций, среди тоненьких стволов молодого леса она увидела маленькую девочку. Возле нее лежал оленёнок, прыгали белки, кружили мелкие птички, а на руках девочки торжественно сидел большой кот. Сердце ловца дрогнуло от непередаваемой нежности. Она ощутила, что искала эту самую девочку всю свою жизнь. Счастье волшебной волной накрыло с головой. Тея неспешно стала подходить к девочке.

Тут же к ловцу подошёл оленёнок, преданно глядя в глаза, ткнулся головой ей в бедро. Рука сама потянулась погладить детёныша. Шерстка оказалась такой мягкой, что Тея не смогла сдержаться и двумя руками стала чесать оленёнка. Тот счастливо блеял и просил ещё и ещё. Одна премиленькая птичка облюбовала плечо ловца и села на него, царапнув коготками кожу под курткой. Тея весело рассмеялась. Ей давно не было так легко и спокойно - все стало так хорошо, так правильно.

Вот бы Маркус это видел, - вдруг подумала она, и в туже секунду сердце сковала ледяная корка.

- Это сон! - закричала она. Девочка, сидящая рядом на поляне, повернула в сторону ловца голову. У нее были такие прекрасные большие глаза! В них моментально скопились слезы, и ребенок был готов расплакаться. У Теи внутри все сжалось, она хотела подойти к девочке, утешить, но ей на руки прыгнул кот и стал ластиться к ловцу. Тея робко улыбнулась зверьку и обняла его. Кот заурчал в ответ. Тревога уходила из сердца ловца и вновь все внутри радостно вздрагивало. К ней подошёл маленький кабанчик, радостно потерся о ногу. Из-под куста показал мордочку какой-то зверёк, похожий на лисичку, с красивой шкуркой. Он удивлённо смотрел на происходящее, долго не решался показаться весь. Тея отпустила с рук кота и села на колени перед любопытными хитрыми глазами. Лис радостно тявкнул и выбрался из-под веток.

- Святые ловцы! Какой ты красивый! - воскликнула Тея. Лис весело прыгал вокруг ловца, но в руки не торопился.

Как сладко внутри от нежности и восторга! Тея мечтала о таком всю жизнь! Ловец села на траву, смеясь от лёгкости. Ветер мягко шевелил листья деревьев, принося запах трав и воды.

Тея глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Сложно было вместить в себя столько эмоций сразу. Через мгновения ловец стала засыпать.

Она не видела, как рядом с ней пространство сна вдруг исказилось и потемнело. Ей было невдомёк, что в это сновидение вторглась чужая сила.

...

Тея проснулась от зудящей щекотки в макушке. Спрятать голову от этого ощущения ловец не смогла. Да и открыть глаза было невероятно сложно. Силы в теле почти не ощущалось. В голове стремительно проносились события - девочка на поляне, зверьки и то, что она заснула во сне. Последнее заставило тело непроизвольно вздрогнуло. Позади нее послышался шорох. Тея открыла глаза и тут же закрыла. Она испугалась.

Ловец снова открыла глаза - ничего не поменялось. Он сидел на стуле и смотрел на нее острыми почти прозрачными глазами.

- И кто ты такая? - спокойно спросил он. В его голосе не было даже искры интереса.

- Тея, - набравшись храбрости, ответила ловец.

- Меня не это интересует, - сухой, скупой ответ.

Тея глубоко вздохнула и на выдохе медленно произнесла - Ловец третьей Гильдии, четвертая степень посвящения, правое крыло мастеров Сна и Посоха. И седьмая в поколении ловцов за сновидениями.

На лице мужчины ничего не отобразилось. Чуть потемнели глаза и только. Ловец сжалась, собирая крохи силы внутри себя.

- А ты - кто?

- Охотник.

Волна паники хлестнула холодом лёгкие.

- И?

- И ничего, - спокойно ответил он и отвернулся.

Внешне спокойный, он таил в себе огромную силу. Она шелестела в нем, как море в непогоду. И в тоже время, сила не несла угрозы для ловца. Опасности не было. Тогда почему так страшно?

Охотник открыл ноутбук и упёрся взглядом в экран.

Тея не решалась заговорить дальше. Усталость навалилась на нее, прижимая к зелени дивана. Девушка решила, что нужно закрыть глаза на несколько мгновений, чтобы разогнать сонливость. Колючий плед, под которым она лежала, согревал. Тея уснула.

В этот раз ее разбудил сигнал кофеварки. С кухни тонко пахло свежесваренным кофе. Ловец заворочалась, пытаясь не думать о голоде. Сила почти восстановилась. Есть неплохие шансы сбежать от охотника. Стоило о нем подумать - он показался в дверях кухни.

- Много спишь, - сухо сказал он и поставил рядом с ней чашку, - пей.

Тея недоверчиво посмотрела на коричневую чашку. Когда-то она была белая, почему-то подумала ловец.

Кофе она пила редко. Кофе и сны не совместимы. Помедлив немного, Тея взяла кружку.

- Спасибо.

На лице охотника на мгновение мелькнуло удивление. Ловец поспешно уткнулась взглядом в кофе. Мужчина бесшумно прошел мимо нее к столу с ноутбуком. Тея осторожно обернула пледом горячую кружку, сделала осторожный глоток. Обжигающе сладкая волна впилась в ее внутренности, разгоняя сонливость.

Охотник снова сел за ноутбук. В голове носилось тысячи мыслей. Но самая важная – как ей уйти сейчас отсюда. Тея допила кофе, поставила кружку на пол – охотник не обратил на нее внимания. Девушка медленно села на диване, мужчина так и не повернулся. Тея встала, почти не шурша пледом, и аккуратно, так тихо, как только могла, двинулась спиной в сторону коридора, не спуская глаз с головы охотника. Спустя мгновения, девушка уперлась лопатками в дверь из квартиры. Мужчина, как ей показалось, немного напрягся, но так и не поменял позы.

Тея собрала силу, закрыла глаза.

ЩЕЛК!

Ловец выпала с другой стороны двери в пустой коридор. Побег удался. Она подхватила обернутый вокруг себя плед и стремительно побежала по лестнице вниз. На улице оказалось довольно жарко.

Зачем я плед с собой уволокла? - Растерянно подумала девушка. - Ну не возвращаться же!

Она огляделась. И совершенно точно вспомнила, как она уже однажды здесь была. Вокруг были обшарпанные пятиэтажки, стандартные дворы, редкие клумбы из автомобильных покрышек. Кажется на одну такую она уже приземлялась, когда ее вышвырнуло из того странного кошмара. И снов нет. Точно – то самое место. Тея поежилась и, кутаясь в жаркий плед, решительно поспешила прочь из этого места. Ей было до ужаса интересно, кто такой этот охотник. Интересно, встретятся ли они еще раз?

***

Улисс аккуратно закрыл крышку ноутбука. Восемь закрытых форумов. Сотни Пожирателей. И никто ничего не знает о тех, кто обезвреживает кошмары. Улисс был в бешенстве.

Движения скупые, сдержанные. Если дать волю эмоциям, придется покупать новый. Незачем.

Отойти от стола. Сделать пару кругов по комнате. Задуматься, сосредоточиться, вспомнить. Неутоленное любопытство жгло азартом.

Сила, что едва не оставила Улисса без последней трапезы, пахла медом и полынью. Что же, придется идти на запах. В конце концов, никто не может безнаказанно лишать охотника его законной добычи. Улисс присел на диван и прикрыл глаза.

Коридоры Изнанки пропускали сытого Пожирателя намного охотнее, чем обычно. Каждый поглощенный кошмар делает охотника сильнее, наполняет его мощью. Но сейчас Улисса интересовали не острые запахи вкусных кошмаров. У него на уме была добыча поинтереснее.

Любопытство всегда было одной из самых ярких черт характера этого Пожирателя. Каждую загадку, каждый вопрос он воспринимал, как личный вызов.

Откуда-то из глубин Изнанки потянуло медом и полынью. "А вот и ты!" - ухмыльнулся Улисс. Привычно прикрыть глаза. Следовать за путеводной нитью запаха.

Дверь была самой обычной. Старая белая краска, местами осыпавшаяся. Круглая ручка. Мед и полынь были совсем рядом.

Охотник потянулся к ручке и замер. Что-то было не так. Ещё один запах, почти незаметный, забитый запахом добычи.

Пахло гнильцой. Словно кто-то забыл за дверью корзинку с фруктами недели две назад. "Фруктовая гниль," - хмыкнул Улисс. - "А я тебя знаю. Какой удачный день. Вот и свежая сила пригодится."

Дверь не желала открываться. Ни внутрь, ни наружу. Еще один признак. Пожиратель заулыбался и мощным ударом проломил дверное полотно.

Сон был тошнотворно-приторным. Чистое небо. Зеленая трава. Цветочки и бабочки. Россыпь миленьких зверенышей. Девочка-сновидец, в реальности старая тетка. И спящая на траве девушка, рядом с которой вилась какая-то пушистая мелочь.

Улисс прищурился. Приторный сон. Наркотический. И голодный до чужой силы. Сон-Перевертыш. Каждый звереныш на поляне повернул голову к охотнику. Улисс видел их, как часть сна. А вот девчонка на траве... Именно от нее пахло полынью и медом, но уже слабее. Олененок, лежащий рядом, протянул между хозяйкой сна и спящей тонкую нить, по которой струилось искристое золотое сияние.

Кроме кошмаров, есть и другие опасные сны. Например, сны-перевертыши. Сладкие, навевающие расслабленность и безмятежность, они медленно поедают силу сновидца или любого другого гостя сна. Самые сладкие мечты становятся одеждами сна, притупляя бдительность, откачивая саму жизнь на Изнанку. Часто молодые Пожиратели, попадая в такой сон, расслабляются и гибнут, стянутые паутиной собственных мечтаний. А вот охотники поопытнее, полные пожранной силы, битые тварями Изнанки, недоверчивые и злые – добыча сну-перевертышу не по зубам. Для Улисса такие сны всегда пахли фруктами, которые уже тронула гниль. Чуть сладковатый, неприятный запах.

Первый удар кнута перерубил нить. Второй - разорвал олененка пополам. А затем Улисс протянул руку за грань сна и вывернул его в кошмар.

Сновидица закричала, провалившись в свой реальный облик. Трава, пытавшаяся прокусить тяжелые берцы на ногах охотника, рассохлась. Вместо милых зверьков - сгустки серого тумана. Небо приобрело багровый оттенок. Запахло гнилью и безнадежностью..

Плеть вцепилась в шею сновидицы. Девочка, ставшая старухой, захрипела и рванулась к охотнику.

- Это мой сон! Мой! - полукрик-полувой разрезал давящую тишину кошмара. - Ты не смеешь...

Улисс отмахнулся небрежным движением и сновидица упала на землю.

- Все сны принадлежат Изнанке, - спокойно сказал он. - А ты - больше нет. Твой сон может защитить тебя от таких, как эта девица. Но не от меня!

С каждым словом кнут обрастал крючьями. Вжимался в хрупкую плоть, прорастал в нее. Женщина захрипела. Страх, беспомощность и безнадежность рвали ее на части.

Улисс впитывал в себя истинную природу сна. Этот извращенный, вывернутый наизнанку кошмар был наполнен мощью под завязку. Пожалуй, если бы не вчерашняя добыча, охотник мог бы остаться на траве рядом с той девушкой. Давно ему не попадались такие старые, наевшиеся Перевертыши.

Закончив трапезу, пожиратель подхватил девчонку и провалился сквозь теряющий плотность сон.

За его спиной, на высохшей земле, лежала мертвая старая женщина.

Открыв глаза, Улисс опешил. Украденная из кошмара-перевертыша девушка лежала у него на руках. «Значит, они умеют перемещаться сквозь сон», - отметило что-то в голове охотника, пробиваясь сквозь марево сонливости пополам с удивлением.

Теперь бы понять, что с ней делать. Тонкая, остроносая, лицо во сне немного напряжено. Охотник уложил девушку на диван, накрыл пледом и пошел на кухню – требовалось зарядить кофеварку на двух человек. Впервые за последние несколько лет. А потом нежданной гостье придется ответить на несколько вопросов.

Полученные ответы следовало записать. Позже, когда любопытство перестанет забивать голову, можно будет подумать о смысле всего, что рассказала Тэя. Вопросы роились рассерженными осами. Кто такие Ловцы? Что значит «третья Гильдия»? Кто такие «мастера Сна и Посоха»? Знают ли они об Изнанке, как проходят сквозь сны?

Увлеченный записями, охотник краем глаза заметил, как девушка крадется к выходу. И едва успел отодвинуть полог Изнанки на двери, когда Ловец просто просочилась сквозь дверь. Еще одна крупица информации. Сквозь краешек пространства снов, значит? Интересно…

Дверь захлопнулась. Улисс улыбнулся. Он крепко запомнил запах девушки-ловца. После двух удачных охот подряд он ее не упустит. А раз гоняться за лишними крохами силы необходимости нет, можно дать волю своему любопытству.

Ловцы, значит. Пожалуй, это будут интересные пара месяцев.

Пожиратель закрыл глаза и глубоко вдохнул запахи Изнанки. Для начала, надо понять, где эта девушка живет.

Ангелина

Луна слепым глазом смотрела в окно Ангелины. Девушка, не отрываясь, смотрела на нее сквозь стекло. Можно было перевернуться на другой бок и упереться носом в стену, но девушка не могла отвести взгляда. На темном небе, затянутом пеленой пыльного воздуха, среди тускло мерцающих звёзд, холодно сияла Луна. Ангелина почти ощущала ее манящую тоску. Мыслей в голове не было. Лишь Луна плескалась серебристым светом в зрачках.

Закрыть бы глаза. Или моргнуть - скинуть марево с глаз. Но веки оставались неподвижными. Одинокий спутник земли казался девушке единственным источником света в комнате. Где-то на краю памяти можно было вспомнить о крошечном светильнике у двери, который освещал коридор, но сейчас это не имело значения. Были только Луна и Ангелина.

Стало жарко. Между лопатками собрались капельки пота, щекотали кожу. Девушка лежала на подушке, положив под щеку ладони. Вдруг ей показалось, что кроме нее и луны больше никого в мире нет. Острый укол одиночества пронзил грудную клетку и яростным льдом сковал сердце. А может и не было никого никогда? Может она действительно одна? Глухая тоска разбежалась по венам. Слезы перехватили дыхание. Захотелось выть подобно волку, вытягивая тревожную песнь царице ночи. Звуки звенели в голове, но язык был нем.

Луна все смотрела на девушку безразличным светом. Ангелина решила, что нужно перестать смотреть в окно. В тот же момент она поняла, что не может пошевелиться. Сознание взорвалось паникой. Мысли яркими пятнами метались в голове, причиняя почти физическую боль. Смотреть становилось сложно - серебристый свет убивал хрупкие хрусталики глаз. Хотелось плакать. С каждым ударом сердце яд тоски мчался по телу девушки. Закололо кончики пальцев. Стопы стали неприятно влажными. Очень хотелось дёрнуть ногой. Но тело неповиновалось приказам головы.

Одинокая слеза скользнула на нос и быстрой дорожкой докатилась до губ Ангелины, упала на подушку. А Луна все смотрела на девушку, затапливая сознание, и становилась будто больше. В горле набухал противный комок рыданий. Ангелина подумала, что она так и умрет, без возможности моргнуть и стереть влагу с лица. Никто не найдет ее в этой кровати. И лежать она будет так вечно. Какая нелепо одинокая смерть.

Свет бесчувственного куска на небе залил всю комнату. Тени пропали. Но Ангелина этого не видела. Она все так же смотрела в окно остекленевшим взглядом. Луна увеличивалась и уже почти прикоснулась ярким боком к тонким занавескам. А на дне глаз Ангелины вместе с отражением серебристого диска плескалась густая тоска.

Ночное светило тянуло девушку на себя. Ангелина чувствовала, как ее, неподвижную, приподнимает над кроватью. Скоро, совсем скоро, она соединиться с луной и будет также холодно смотреть в темные окна домов. Одна среди всего неба. Одна среди всей жизни.

Сквозь эти мысли с трудом пришло осознание, что ногам стало теплее. Наверное, я умерла, - безразлично подумала девушка. - Вот это и есть тот свет. На фоне окна пробежали золотые искорки. Ангелина видела их, но ей было все равно. Искорки перекинулись на Луну и начали множиться. Совсем скоро их стало так много, что серебро Луны исчезло.

Как только это произошло, девушка моргнула. Неожиданно дернулась нога, будто в нетерпении, а тоска, засевшая в душе, начала таять. На веки Ангелины легла горячая рука. И девушка вздрогнула всем телом и закрыла глаза. Стало необыкновенно тепло и спокойно.

ЩЕЛК! Это луна исчезла, подумала девушка. Она ещё немного полежала и только потом решила открыть глаза. Сквозь плотные шторы сочился яркий солнечный свет. Уже утро. Лето и никакой лунной тоски. Нигде и никогда.

Ангелина сладко потянулась и решительно улыбнулась.

***

Предрассветная мгла пряталась в зарослях кустов и по краям дороги. Влажный, сырой воздух забирался под куртку, от чего тело сразу покрывалось мурашками. А может, это страх лип к коже. Тея дрожала, старалась идти быстрее. Она уже больше месяца не выходила на дежурство - после того странного сна о девочке на поляне и спасение спящего ловца Охотником, Тея была выбита из колеи. А вместе с этим, сила ловца отказывалась отзываться. Страшнее этого была только полная ее утрата.

Хорошо, что ловцы не видят кошмаров.

Третий дом, четвертый поворот - мысленно считала она. Простой и привычный подсчет немного привел в себя. Ее цель - впереди. Страх нужно оставить в прошлом. Десяток шагов правее, через двор, засаженный белыми цветами, обогнуть качели, зайти за угол дома, и цель можно увидеть, всего лишь подняв голову вверх.

Вот он - серебряный шар, висящий из окна третьего этажа. Тея восторженно задержала дыхание - холодная, величественная сфера будто плыла в воздухе, стремясь вверх. Сфера притягивала взгляд, ежесекундно сменяя оттенки серебристого цвета.

Ловец сосредоточилась на силе внутри себя, выдохнула и оказалась внутри сновидения.

Из груди резко вырвался воздух - обычный сон. Тея боялась, что может снова попасть в сон, из которого она не сможет выбраться. Будет ли рядом Охотник, чтобы ее спасти? Нет. Она старалась не думать об этом человеке - ее пугала его таинственная и упругая сила, рядом с которой было сложно дышать.

Тея увидела спящую. Девушка свернулась под одеялом, подложив под щеку ладони. Глаза ее были открыты, а взгляд) был устремлён мимо ловца. Тея обернулась - пусто. Вокруг все было залито серебряным светом. Он был одновременно чужим и прекрасным. Странное зрелище. Ловец ощущала, как будто ее изнутри тянет вверх. Но опасности Тея не чувствовала. Даже защитную сферу делать не стала. Ловец сделала пару небольших шагов вперёд, вытянув руки. Спящая, не отрываясь, продолжала смотреть сквозь ловца в никуда. От ее пустого взгляда становилось неуютно. Похолодало. Руки Теи по-прежнему были тёплыми, а внутри сердце начало гнать по венам лёгкую изморозь. Ловцу вдруг показалось, что это не холод, а обречённое одиночество. И не ее, а спящей. Чем ближе подходила ловец - тем сильнее это ощущалось. Искры силы разгоняли это чувство, но согреться всем телом не удавалось. Спустя мгновения холод начал сковывал движения. Держать руки перед собой становилось труднее. Тело ловца будто леденело и переставало слушаться. Тея понимала, что нужно действовать, но никак не могла сообразить, что ей делать. Идей не было. Глаза замерли в одной точке и будто остекленели. Ловец замерла в шаге от неподвижной спящей. Время словно остановилось в серебряной дымке сна.

Неужели снова? Неужели я снова влипла в сон? - одинокие мысли холодными змеями вились в мыслях ловца.

Нет. Не в этот раз! - злость от бессилия вдруг отозвалась сотнями уколов в кончиках пальцев. Внутри стремительно рос ком слепой ярости, который придал сил. Ловец с трудом заставила себя шевелиться, влив силу в кисти рук. Серебряный холодный свет стал меркнуть, уступая радостному золотистому сиянию. Стало чуточку теплее и этого хватило, что бы Тея, наконец, смогла дотянуться до спящей и прикоснуться к ее открытым векам. Девушка оказалась совсем холодной. Тея добавила еще немного силы, чтобы хоть немного согреть ледяную кожу спящей. Пространство сна вокруг рук стало приобретать золотистый цвет. Под теплыми руками Теи спящая закрыла глаза и вздрогнула.

Сон тут же лопнул, выбросив девушек в реальный мир. Тея упала на колени возле кровати. Она смотрела, как спящая будто в нетерпении дёрнула ногой, шевельнула затекшей рукой и слегка улыбнулась.

Тебя тоже улыбнулась. Она легко встала, дошла до двери, выдохнула.

ЩЕЛК!

От ощущения собственной силы, Тея будто летела. Страх бессилия растаял в утренних лучах солнца. Она все может. Она со всем справится.

Тея и Улисс

****

– Улисс. – Тея.

Ловец сновидений и пожиратель кошмаров стояли напротив друг друга, окружённые огненными вихрями сна. Точнее, кошмара. Стены, сотканные из пламени, жадно тянулись к ловцу, и трусливо отшатывались, стоило пожирателю недовольно посмотреть по сторонам. — Довольно неожиданное место для встречи, — задумчиво проговорила Тея, осматриваясь. — Если я ничего не путаю, обычно ты, эээ, поглощаешь кошмары, а не устраиваешь экскурсии. Улисс хмыкнул. Ловец была одной из немногих смертных на планете, которым было позволено общаться в таком тоне с человеком, буквально способным превратить жизнь любого в кошмарный сон. А затем высосать жизнь и из кошмара, и из его обладателя. — Я тут нашел одно местечко. Сомневаюсь, что ты такое раньше видела. — голос пожирателя звучал, как скрип гвоздя по стеклу. — Не хотелось бы, чтоб ты вошла в такое видение по неосторожности. — Проявление заботы? — хихикнула Тея, вспоминая, с чего началось их знакомство. Улисс вытащил ее из кошмара, как мешок с картошкой. Потом нашел ее в реальности, подверг допросу и дал уйти. Время от времени мрачный охотник на кошмары появлялся в жизни ловца снов, засыпал ее десятком-другим вопросов, внимательно выслушивал ответы и снова исчезал. — Не глупи, Тея. — нахмурился Улисс. — Твое развитие в моих интересах. Пойдем. — Мне надо избавить сновидца от кошмара, ты же знаешь! Улисс глубоко вздохнул. Мол, одни хлопоты от этой женщины. Затем поднял руку, словно примерный ученик и шепотом произнес "Затихни". Пламенные стены съежились, втянулись в пространство сна, превратились в россыпь фонарей, мерцающих гостеприимно и тепло. — Этот кошмар теперь просто сон. — пожиратель сдвинул складку пространства, обнажая Изнанку. — Теперь тебе нечего здесь делать. Пошли. Тея удержала челюсть на месте, но от возмущенного "Чего ты еще о своих умениях мне не сказал?!" удерживаться не стала. И шагнула следом за Улиссом.– Кто ты?

– Ловец сновидений.

– А я – Охотник. Тея в ужасе проснулась. Липкие объятия страха сковывали тело влажными простынями, лишали возможности нормально дышать. Каждую ночь Охотник ловил ее и убивал, снова и снова. Так продолжалось уже несколько месяцев. Их последняя встреча с Охотником на Кошмары, мрачным Улиссом, выкинула Тею на обочину реальности. Тогда он привел ее к самой изнанке снов, показав Истину, и в одно мгновение мир Теи перевернулся.

*

Сила сновидений бушевала на изнанке, щедро омывая своим теплом сердце ловца. Разноцветные блики слепили глаза, воздух пьянил радостью, а грудь была готова разорваться от нахлынувших чувств. Невероятное счастье ворвалось в ловца и покорило. Девушка вырвалась из рук Охотника, бросилась вперёд, кружась в танце вместе с цветным ветром. И смеялась, смеялась, смеялась. Она не слышала строгих предупреждений хмурого Улисса, не давала взять себя за руки. Восторг поглотил ловца с головой и она и подумать не могла уйти отсюда. Когда тело Теи начало терять краски, будто растворяясь, а смех стал почти безумным, Охотник снял с пояса свой хлыст. Резкий щелчок и острая боль пронзила ловца. Хлыст жёстко обвил исчезающую девушку за талию, возвращая в сознание. Тея пришла в бешенство, ярость отразилась в ее глазах темным цветом. Собрав разлитую вокруг силу, ловец бросила ею в Охотника. Улисс увернулся, в ответ выпустив на волю свою личную силу. Серая пелена окутала хрупкую фигуру девушки, отрезав от силы изнанки снов.

* Тея очнулась в своей квартире, лишённая сил и смысла существовать. Сердце разрывалось от тоски по изнанке снов, от разлитой там силы. Тея всей душой ненавидела Улисса, который забрал ее оттуда. Девушка не находила себе места, ее силы исчезли, оставив вместо себя горький привкус отчаяния. Жизнь истончилась, потеряла краски, стала пресной. Последней каплей для ловца стало искреннее сочувствие, которое она находила в глазах друзей. Тея целыми днями лежала в кровати, изучая россыпь трещинок в потолке, старалась ни о чем не думать. И засыпая, девушка снова и снова окуналась в кошмары, из которых так сложно было выбраться. Улисс больше не появлялся.

* Охотник мрачно смотрел на струящееся марево снов ловца, стоя на краю сновидений. Сил у Теи не осталось и почувствовать его присутствие она не могла. Кошмары рвали сознание ловца, утаскивали прочь от реальности, и охотник не собирался помогать. Тея должна была справиться сама.

* Бессилие раздражало и злило, постепенно вытеснив ненависть к Охотнику. Девушка стала заставлять себя вставать с постели, через силу идти на кухню и готовить, затем есть, машинально двигая ложкой. Бессмысленность существования вдруг превратилась в борьбу за саму себя. День за днём становилось легче вставать, еда снова обрела вкус. Тея стала отвечать на звонки друзей, улыбаясь возвращающейся силе. Кошмары постепенно уходили из снов и девушка перестала их бояться.

* – Улисс? – Тея. – Ты пришел, чтобы убить меня? Улисс отрицательно качнул головой, не отрывая взгляд от девушки. Затем снял с груди медальон и передал ловцу. Тея молча приняла его и надела. – Так безопаснее, – сказал Охотник и крепко взял девушку за руку, – пошли. Мерцающая ткань сновидения чуть дернулась под пальцами Улисса и разошлась в стороны. Охотник удовлетворенно кивнул и, ведя Тею за собой, первым шагнул на цветную изнанку снов.

****

Тея боялась открыть глаза. Проходить сквозь грань сна, на саму изнанку, было страшно и невероятно желанно. Девушка закусила губу, чтобы сдержать эмоции. Крепкая рука Охотника сжимала ее маленькую ладошку, придавая уверенности. Улисс едва слышно выдохнул, – Можешь открыть глаза, – и чуть сильнее сжал ладонь ловца. Тея приоткрыла глаза – бесконечное марево силы, пьянившее ее и пленившее, в этот раз лишь радостно приветствовало, узнавая. – Это твой медальон? Охотник коротко кивнул, ведя Тею дальше. Фиолетовые оттенки силы ластились к ногам, щекотали лодыжки. Теперь ловец могла рассмотреть саму изнанку снов. Защищённая медальоном, приглушающим воздействие силы, девушка вглядывалась в окружающее пространство. Это была огромная поляна среди густого леса. Пики гор на горизонте, пурпурные облака, закрывающие все небо, бледно-лиловые деревья. Многочисленные росчерки черных птиц темнели со всех сторон, они летали над лесом, оставляя голубые полосы в воздухе. Страха не было, изнанка приглашала, тихо нашептывала нежности и обещания. Охотник вел Тею вперёд, к краю леса. Девушка осторожно ступала, стараясь не тронуть тонкие стебли цветов. Вблизи деревья оказались прозрачными, слегка светящимися изнутри. Улисс уверенно шел вперёд, его тяжёлая поступь проминала пространство изнанки, оставляла темно-синие следы. Тея обернулась – позади них лес сомкнул свои объятия, закрыв поляну и прореху между гранями.

*

Охотник неожиданно выпустил руку Теи. Девушка испуганно вздрогнула, обеими руками схватившись за рукав Охотника. И вдруг ощутила, что тот спокоен. Тея внимательно посмотрела в лицо спутника. Плотно сжатые губы, тонкие складки морщин вокруг колючих глаз. На изнанке снов Охотник стал настоящим, живым. Тея робко улыбнулась. – Почему мы здесь? – Пора. Охотник, как всегда, был скуп на слова. Тею же охватило приятное предвкушение, которое стоило всех дней лежания в кровати. Девушке отчаянно захотелось окунутся в новый мир изнанки, понять его, принять эту силу. Улисс внимательно смотрел на ловца, и наконец, проговорил. – Такие, как мы, Охотники, рождаются здесь. Изнанка даёт нам силу, знание. Тут мы оттачиваем навыки, учимся владеть собой. Охотиться на кошмары. Ты будешь Охотником. У Теи перехватило дыхание от важности этих слов. Про Охотников ходили легенды, их боялись, о них лишь слышали. Сильные, несокрушимые, мрачные жнецы кошмаров. – Ты научишь меня быть Охотником? Кивок. – Я стану одной из вас? Кивок. Вокруг Теи завертелся цветной ветер, вихри забирались под кофту, выныривали из рукавов. Девушка засмеялась. Хоть она чувствовала лишь отголоски настоящей силы изнанки, ее сердце переполнялось невероятным счастьем. Спустя краткие мгновения, Тея взяла себя в руки. Теперь у нее начинается совсем иная жизнь. Сны станут ярче, плотнее, страшнее – ее работа теперь настоящие кошмары. – Когда начинаем? – Уже начали. Через лес, в горы. Бывший ловец и Охотник двинулись вперёд, мимо светящихся стволов деревьев, сочной лиловой листвы к острым пикам гор. Их спутниками стали гомон птиц и разноцветный ветер.

****

Улисс и Тея двигались в сторону суровых гор, ни на минуту не прекращая разговоры. Тее хотелось знать все про Охотников. И в первую очередь, как побороть страх перед кошмаром. Улисс стойко держался под натиском вопросов девушки, скупо делясь информацией. Он обещал, что вскоре Тея узнает все сама. Внезапно посредине едва заметной тропы появилась огромная собака. Тея от страха замерла на месте, Охотник же не повел бровью. Собака начала надрывно лаять, припадая к земле, острые зубы, покрытые слюной пугали. Тея немедленно шагнула за Улисса, ища защиты. На что Охотник практически за воротник вытащил Тею вперёд, призывая к действию. Кое-как взяв себя в руки, девушка попыталась собрать силу из окружающего пространства. Цветной ветер затих, стараясь не мешать волшебству. Руки девушки замёрзли - страх сковывал сознание. Собака начала приближаться к Тее, жуткий лай леденил душу. Улисс положил руку на плечо девушки, помогая сосредоточиться. И вот, спустя мгновения, тонкие нити силы превратились в мягкий клубок. Он рос в руках Теи, становясь жёстче. Девушка выдохнула и резко бросила клубок силы в собаку. И произошло странное – достигнув животного, клубок увеличился в размерах, выпустил из себя паутину нитей, которые тот час опутали собаку. Обездвиженный пёс упал на лиловую траву, жалобно скуля. Улисс достал хлыст и коротко взмахнул им. Острый хвост разрубил собаку надвое. – Охотники пожирают кошмары. Это первое правило. Тею трясло от ужаса произошедшего. Остатки собаки уже растаяли в фиолетовой дымке, а дрожь в руках не унималась. Все, что она знала о снах до этого момента рассыпалось в прах. – Я не сдамся! – упрямо сказала Тея, – я смогу! Улисс лишь пожал плечами. Впереди их ждал не один десяток кошмаров и много-много уроков, как стать Охотником.

Попутчик. Дополнительная часть

- И тут выныривает дельфин, клокочет что-то своем, будто зовёт куда-то. А я что, дурак, что ли? Я за ним и поплыл, - вещает мой попутчик. Вагон поезда "Москва - Симферополь" мерно качается, стучат колеса, мимо в окне пролетают просторы родины. Тоскливо ковыряюсь вилкой в вареной картошке, заботливо предложенной Виктором, по крайней мере, он так себя назвал. Несёт какую-то чушь, и вроде слушать не хочется, а других дел нет.

- Так и доплыл до берега. Да, вот. - Виктор таинственно замолкает, смотрит на меня выжидательно. Потом, словно осознав, что я ему не отвечу, продолжает.

- Думаешь, вру? - Пытается он втянуть меня в разговор, - вижу, что все равно тебе, а слушаешь, только чтоб скуку разогнать. Давай расскажу тогда о городе, который сводит с ума своих жителей? Интересно? - собеседник смотрит на меня исподлобья, ожидая реакции. Хмыкает.

- Тогда, может, о снах? - сказав это, Виктор словно застывает. Будто знает, что попал в точку. В жирную красную точку в моем сердце.

- В моем краю ходят слухи о некоем Охотнике. Говорят, что он проникает в кошмары спящих и поедает сны. - С каждым словом, Виктор говорил все тише и тише, заставляя меня напрягать слух.

- Немногим он попадался на глаза. Кто-то говорит, что он невысок и крайне худ. Другие добавляют, что он невероятно силен. Говорят, он носит с собой кнут. Страшный человек этот Охотник. Если и встретишь его - заберёт он всю сущность сна, и сколько бы ты не желал увидеть вновь сновидение - не будет этого никогда. - Закончил речь Виктор и хитро на меня посмотрел.

И вдруг рассмеялся противным скрипучим смехом.

- Поверил? Да? Ну ты даёшь! - мой собеседник ударил ладонью о свое колено, окончательно развеселившись. Потом он резко оборвал свой смех и абсолютно серьезно посмотрел на меня. Взгляд его впился в мое лицо, словно желая проникнуть в душу. Я невольно дёрнул плечом, сам себе удивляясь. Тем временем, Виктор неожиданно не своим голосом процитировал известные мне строки:

- "Прекрасен тот сон, что золотом льется из окна многоэтажки. Смотришь на него - и словно в душе расцветает розовый куст. Нежный, трепетный и ароматный. Сказочное сновидение ловца, впервые познавшего свою силу..." - Виктор закашлял, словно подавился воздухом и продолжил.

- Как я тебя разыграл парень! Вот смеху-то! Пойду ещё чая попрошу, а может, перепадёт чего по-крепче!

Виктор, смеясь, поднялся из-за стола, неловко переставляя ноги в узком пространстве купе, и вышел. Я остался сидеть в одиночестве.

Больше Виктор не вернулся. Растаял, как сон, видимо. А может, он мне и вовсе приснился. Я не стал даже думать о нем, об этом странном попутчике.

Потому что я ехал на юг искать новых ловцов кошмаров и молил всех наших богов никогда в жизни не попасться на глаза Охотнику.