Крохи праха

Филология

Крики затихли, дым немного развеялся. Старшой полюбовался звёздным небом между кронами деревьев, потом перевёл взгляд на землю.

— Вот что такое «выгорание»! — поучительно сказал он обугленным останкам. — А то сами не знают, о чём говорят! Кто там у нас дальше?

— Блогерша, — отозвался Мелкий, закидывая в багажник канистру и цепь. — Пишет, что некий Вадик разбил ей сердце.

Из леса выезжали в тишине. На трассе водитель немного расслабился и гордо сообщил пассажиру:

— Слышал, как нас в новостях окрестили? «Братья Буквальные!» Мы с тобой историю пишем, братан!

Старшой молча улыбнулся. Он снял колпачок с маркера и начал выводить на остро заточенной деревяшке имя Вадика.

Скульптор

Понял, что сплю. Обожаю это ощущение! Теперь игра пойдёт по моим правилам!

Прикасаюсь к щеке спящей рядом жены. Даже во сне от неё нет покоя… Кожа тёплая и податливая как пластилин. Начинаю двумя руками лепить из её лица образ любимой женщины. Другой нос, другие скулы и губы. Жаль, что нельзя поменять цвет глаз под сомкнутыми веками. И волосы… Совсем не такие, как мне хотелось бы…

К чёрту! Она никогда не станет ЕЮ, даже во сне!

Пальцы резко перемешивают тёплый пластилин в бесформенную кашу.

Просыпаюсь от истошного крика. Постель и мои руки перепачканы. На полу стонет супруга, закрывая ладонями окровавленное лицо…

Все разом

— Думаешь, ты лучше меня? Пить бросил и другим человеком стал?!

Пьяная женщина с хрустом размазала таракана ладонью по липкой столешнице. Потом сжала кулак и потрясла им в душное пространство грязной кухни:

— Вот ты у меня где, Виталя! Живёшь в моей хате на мою пенсию. Зависишь от меня полностью…

Виталий молча и с улыбкой продолжал ковыряться в кладовке. Так приятно было ощущать забытую твёрдость в руках и ясность в мыслях. А ведь поначалу не верил. Думал, сектанты какие-то. Мужчина сделал глубокий вдох.

«Правильно говорит Учитель: нужно победить все зависимости разом. Иначе бессмысленно. Иначе — обратно».

Виталий зарядил ружьё и вернулся на кухню.

Повод

Света поправила воротник рубашки мужа, с тревогой посмотрела в глаза:

— Пожалуйста, будь сегодня осторожнее!

Игорь усмехнулся и покачал головой:

— Подумаешь, пятница, тринадцатое… Обычный день. Я же не суеверный!

Через пару минут его затылок появился в перекрестии оптического прицела. Солнечное утро давало отличный обзор улицы перед домом.

— Ты-то не суеверный, — прошептала Света, поглаживая спусковой крючок. — А психам дай только повод!

Прицел резко метнулся влево. Приглушённый выстрел спугнул стайку голубей с крыши над балконом. Тип в чёрном плаще и маске, напоминающей череп, сполз по стенке, не успев выйти из-за угла за спиной Игоря. Длинный нож выпал из мёртвой руки, звякнув об асфальт.

Всё дело в тыкве

«… запретить выращивание, импорт и продажу тыквы».

Сообщение отправилось, на экране всплыл ответ:

«Хотели же просто переименовать Хэллоуин?»

Иван Иванович нахмурился и напечатал:

«Запретить!»

Он сунул айфон в портфель и вышел из кабинета. На парковке возле его «Лексуса» мочился пьяница. Иван Иванович подкрался сзади, схватил паршивца за воротник. Мужик с перепугу замахал руками. Бутылка врезалась в темя автовладельца, раскалывая голову на куски. Странный оранжевый фарш вывалился на дорогой костюм. Тело осело на асфальт.

Роняя недопитый кофе, подбежал водитель, тряхнул ошарашенного убийцу:

— Проваливай!

У выхода с парковки пьяница обернулся. Водитель достал из багажника здоровенную тыкву и начал прикручивать к шее начальника.

Почти уже моя

В курилке Вадим снова жаловался на жену. Книги совсем заморочили ей голову. Героиня словно списана с неё. Во всём, кроме успешности. И чтобы добиться таких же успехов, Ленка теперь всё за ней повторяет. Наделала татуировок, покрасила стены квартиры в чёрный, сварила суп из попугая… Чуть не принесла в жертву кота… Зачем-то купила арбалет… Ох, найти бы этого чёртова писателя!

Я проводил Вадима сочувствующим взглядом. Хороший парень, но глупый и приземлённый. Изначально не пара своей шикарной жене. Елена восхитительна! И почти уже моя.

Я вернулся за компьютер и начал печатать:

«Арбалет — отличная штука! Сегодня я, наконец, избавилась от своего никчёмного мужа…»

Сквозь помехи

Старый видик подключается без проблем. Пробую вернуть ощущение детства. Крутые боевики, забавные комедии, одноголосый перевод… Смахиваю пыль с ящика, роюсь в забытых названиях. Одна кассета без наклеек. «Для взрослых»?

Изображение нечёткое. За густыми помехами — комната, уродливая тварь мечется в поисках выхода. Какой-то ужастик? Тварь подползает и пялится с экрана, открывая беззубую пасть. Противно. Щёлкаю пультом.

Чувствую запах дыма. Дверь комнаты не открывается. Что за чёрт… Кидаюсь к окну. Тоже заклинило! Из-за сильной метели ничего не видно. Барабаню в стекло руками, зову на помощь.

Из снежной пелены появляется огромная жуткая голова. Существо смотрит на меня с отвращением, поднимает лапу.

Щёлкает пультом…

По тонкому льду

Заведующий психиатрией отложил отчёт и уставился на доктора:

— Ваше мнение?

Доктор помялся.

— Фантасты допускают путешествия во времени. А если пациент не перемещался… Был же Вольф Мессинг. В Болгарии, говорят, живёт некая женщина…

— По тонкому льду ходите, товарищ!

Заведующий подошёл к окну, словно проверяя, не стоит ли снаружи чёрный фургон.

— «Пророчества» пациента опасны. Какое «СНГ», какой капитализм?! А про двадцатые годы чего наплёл! Пандемия? При современном развитии медицины? Про войну — вообще ни в какие рамки…

— Назначаем лечение?

— И самое радикальное!

Перед выходом доктор протянул руководителю бумажку:

— Это про 2025 год. Не решился включить в историю болезни.

Прочитав пару строчек, заведующий оцепенел.

Так будет всегда

На языке Древних Её имя звучит так, словно все они разом презрительно скривились и выплюнули: «Н’Ёх!» Только мне известно, насколько Она опасна для всего сущего. И я снова Ей помешаю.

Долгая подготовка, скрытное наблюдение, максимальная концентрация ради единственного удара. Сейчас!

Мягкий стук, звон стекла, мерцание света… Яростный вопль, недоступный человеческому уху… Не в мою смену, тварь! Так было и так будет всегда! Она вырывается из поверженного тела и, злобно оскалившись на прощание, вылетает в форточку. До следующей зимы…

На душе лёгкая эйфория и пустота. Босыми ступнями ощущаю хвою, не успевшую набрать смертельного яда. Ушами слышу крик спасённого человечества.

— Барсик, скотина!

Работа

Привычное серое утро. Жду зелёного сигнала у перекрёстка. Вздрагиваю, когда в мою руку ложатся чьи-то сухие прохладные пальцы:

— Сынок, помоги.

Вздыхаю и улыбаюсь. Неспешно пересекаем с бабушкой замерший поток машин. На другой стороне она улыбается и ласково гладит меня по щеке. Приговаривает на забавном диалекте:

— Хароша…

Это я-то хороший? Смотрю вслед старушке, растворяющейся в множестве серых спин. И вдруг понимаю, что пешеходный светофор всё время горел красным. Оборачиваюсь на неподвижные автомобили, трогаю пальцем застывшую в воздухе муху. Ощущаю в руке фантомное весло, под ногами — древесину невидимой лодки. Разглаживаю складки иллюзорного плаща.

Не хороший.

Не плохой.

Просто выполняю свою работу.

Хароша…

Дачное

Я третий день не мог найти Пашку. Он не брал трубку. Соседи сказали, на дачу уехал. Наплели, что он связался с сектантами. Мол, ходили к нему какие-то бритоголовые… Глупости! Пашка на такое не поведётся!

Не найдя никого на даче, я посидел на крыльце, наслаждаясь весенним солнцем и ароматами цветущего сада. Даже задремал.

Вернулся домой. У подъезда столкнулся с незнакомым парнем. Его улыбка блеснула под стать бледной лысине:

— С посвящением!

Отмахнувшись от психа, я поднялся к себе. В прихожей, снимая кепку, неожиданно ощутил ладонью гладкую кожу головы. Не понимая, что происходит, я включил свет. Из зеркала на меня смотрел лысый Пашка.

***

(В соавторстве с Алексеем Суязовым https://author.today/u/suyazovaleksei)

Три цифры

Семён поправил гарнитуру и продолжил, стараясь не выдавать волнения:

— Теперь продиктуйте мне.

Старушка на другом конце линии замялась:

— Вы точно не мошенники?

— Конечно, нет!

После небольшой паузы бабушка назвала цифры:

— Восемь, ноль, восемь…

Парень ввёл код в программу и чуть не присвистнул. На счету пенсионерки оказалась красивая сумма: шестьсот шестьдесят шесть тысяч! Он словно обманул самого Дьявола!

— Теперь ваши денежки в безопасности! — весело кинул Сёма в микрофон.

— Спасибо, что не обманул, сынок! — отозвалась старушка. И неожиданно добавила изменившимся ледяным голосом, — Меня не обманешь…

Сёма нервно сглотнул и покосился на часы. Цифры сменились на восемь минут девятого, и его сердце остановилось.

Не благодари

Лера проснулась от шороха с кухни — кошка рылась в лотке.

Девушка закрыла глаза, пытаясь вернуться в приятный сон. Шорох не прекращался, становился всё более навязчивым.

Разозлившись, Лера скинула одеяло, нашарила тапочки, наощупь вышла из спальни. На кухне с трудом разлепила веки, не зажигая свет. В полумраке виднелся кошачий туалет с разбросанным вокруг наполнителем. Заметив движение за окном, Лера обернулась и увидела свою кошку, которая просилась в дом со двора.

Что?!

В спальне оглушительно загремело. Перепуганная девушка прокралась обратно, заглянула в дверь. Часть потолка рухнула на кровать. Если бы Лера не пошла на кухню…

В ухе раздался жутковатый шёпот: «Не благодари».

Честная сделка

Объявление висело уже полгода, и Дима совсем отчаялся. Хотя изначально не верил. Но сегодня неожиданно написала женщина. Долго сбивала цену, представлялась многодетной мамочкой и инвалидом всех групп. Дима был непреклонен. Договорились на семь.

Вечером в дверь постучали. На пороге стоял солидный мужчина в костюме, с портфелем.

— Молодец, что не торгуешься, — сказал он вместо приветствия.

Немного помявшись, Дима протянул договор. Мужчина пробежал его глазами, до бурого пятнышка внизу, улыбнулся. Всучил какую-то флешку и удалился.

— А как же миллион? — не успел спросить Дима. — На дворе две тысячи девятый, а я повёлся…

Он злобно швырнул и растоптал флешку со странной надписью маркером: «Bitcoin».

Отпуск

Роберт остался доволен. Отпуск на дне моря, вдали от людей, суеты и связи. Только древние руины, красивые водоросли и причудливые морские обитатели. Батискаф — чудо инженерной мысли! Ресурсов хватило ровно на месяц.

Щёлкнул переключатель, сфера начала медленное всплытие.

Время тянулось медленно. Пора бы уже появиться связи. Приборы показывали поверхность, но сквозь прозрачный потолок продолжала виднеться тёмная толща воды. Здесь же мелководье!

Роберт успел запаниковать, когда водная гладь расступилась, открывая ясное голубое небо. Мужчина прилип к боковым иллюминаторам. Побережье, небоскрёбы туристического рая, огромный вулкан — ничего не было. Что произошло за этот месяц?!

Глядя на бескрайнюю водную гладь вокруг, Роберт почувствовал нестерпимую жажду…

Пора

Толя очнулся в коридоре ветклиники. Тело и голова отваливались. Он попытался вспомнить, как и зачем сюда попал. Отчим Иван Петрович запрещал заводить животных.

— Я за кем? — спросил Толя.

— Вызовут, — улыбнулась старушка с тощей слепой кошкой на руках.

— Усыплять? — посочувствовал парень.

— Пора ей, — прослезилась хозяйка. — Столько бед моих на себя взяла, милая…

От услышанного и увиденного Толе стало не по себе. Кроме банальной живности многие привезли рептилий, обезьян, страуса и даже козу. Все в жутком состоянии, в отличие от хозяев.

Толю снова скрутила резкая боль.

Из кабинета выглянул доктор:

— Анатолий! Совсем тяжко? Значит, Иван Петрович скоро поправится… Кхм. Заходи. Пора тебе.

Переезд

— Мам, в картине смеются…

— Спи! Это соседи за стеной.

Мама поправила одеяло, поцеловала сына в лоб и пошла к выходу, незаметно покосившись на полотно: райский уголок — одинокий домик у озера, парочка в обнимку и мальчик, играющий с собакой. Вычурная резная рама. Чёрт знает какая по счёту…

Женщина скривилась, словно от боли, вышла в тёмный, затянутый паутиной коридор. Едва не споткнулась о пёсий череп. Открыла трухлявую дверь, зашла в пахнущую плесенью спальню. Муж поднял бледное лицо, отложил резец.

— Теперь получится!

На новой раме в его руках орнаменты рун красиво сплетались с дорожками крови.

Жена заплакала от счастья, предвкушая такой долгожданный переезд.

Счастливчик

Матвей накрыл здоровенного паука на стене кружкой. Он их панически боялся, но старался не убивать, а выносить из квартиры.

В подъезде торчал чудаковатый старик, которого называли Счастливчиком.

Он протянул руку:

— Можно?

Парень брезгливо вытряхнул паука в ладонь соседа.

— Они счастье приносят, — улыбнулся старик, сунул добычу в рот и жестом поманил к своей двери. Матвея едва не вырвало, но любопытство взяло верх.

В квартире было темно. Счастливчик внезапно схватил гостя за руку и затащил внутрь. Что-то выплюнул и быстро вернулся в коридор, хлопнув дверью. Парень выругался и нашарил выключатель. Квартира была совершенно пустой. За исключением пауков, покрывавших живым ковром все поверхности…

Ковёр с мультиками

— Хочу спать у дедушки! — капризничала Маринка. — У него ковёр с мультиками!

Мама улыбнулась. Ей и самой в детстве нравились узоры, похожие в темноте на животных. Детская фантазия заставляла их двигаться по ковру и даже что-то нашёптывать. Да и с дедушкиного самоубийства прошло уже много лет. Мама кивнула:

— Хватай мишку. Я принесу постель.

Когда в доме все уснули, Маринка продолжала любоваться танцем двух страшноватых цапель на ковре. В каждый приезд они шептали девочке, что нужно сделать.

Птицы повернули уродливые головы и одновременно сказали: «Пора!»

Маринка вытащила из плюшевого медведя кухонный нож. Слезла с кровати и на цыпочках пошла к спальне родителей…

Клоунада

Дэн с детства не понимал, почему многие боятся клоунов. Суеверие? Насмешка поп-культуры? Эффект «зловещей долины»? Знакомый говорил, что в клоунах есть что-то дьявольское. Где-то глубоко внутри.

В поисках ответов Дэн часто приходил на ярмарки и выступления разъездных цирков. Вот и вчера пришёл. Снова всё оказалось напрасно!

Мужчина остановил машину у мусорки, вышел и открыл багажник. Осмотрелся. С трудом вытащил и засунул в контейнер тяжёлый бесформенный мешок. Чёрный полиэтилен порвался, вывалилась рука в белоснежной перчатке. Её пальцы мёртвой хваткой сжимали красный клоунский нос. Из пакета потекла тонкая багровая струйка. Дэн разочарованно покачал головой: в этом, вчерашнем, тоже не оказалось ничего дьявольского.

Никому

Модель на экране закончила танец для очередного состоятельного зрителя и послала воздушный поцелуй. Марк сделал глубокий вдох. Напечатал дрожащими пальцами в чат: «Выполнишь мою просьбу?»

— Забавный ты, Маркуша, — улыбнулась девушка в кадре, одеваясь. — Зря я тебе адрес сказала.

«Я заплатил!»

— Ну не люблю я шоколад! За подарок спасибо, конечно…

Булькнуло сообщение. Модель взяла телефон. Её глаза округлились:

— Марк! Чокнутый! Реально столько перевёл?! Ладно, раз тебя такое заводит…

Вебкамщица достала коробку сердечком. Развязала алый бант, сняла крышку. Вздохнула и сексуально откусила конфету…

Скоро тело в кадре перестало дёргаться.

Любил!

Терпел.

Устал…

Как там у классика? «Так не доставайся ж ты никому!»

Очищение

— Вам бы скважину, — заявил бородатый, подтягивая болотные сапоги.

Он ещё раз недоверчиво подёргал верёвку.

— На мой век колодца хватит, — отмахнулась бабка. — Только почисти.

— Почищу, куда я денусь? — усмехнулся работяга и начал спускаться в замшелый сруб, звякая ведром и лопаткой.

— Верно, — прошептала старуха.

Она выждала минуту и рубанула верёвку ножом. Захлопнула крышку, заглушая крики. Подбежали двое мужиков, положили сверху здоровенный камень.

Через пару недель весь хутор проснулся, словно от резкого толчка. Значит, Те, Что Внизу, приняли! Старуха вышла на крыльцо. Колодец был открыт. Скрипя воротом, она набрала ведро, с трудом затащила на лавку. Зачерпнула ковшиком и стала пить чистую студёную воду.

Фотоохота

Мальчик осторожно раздвинул высокую траву и радостно прошептал:

— Пап, а вот такой у нас ещё нет!

Отец мысленно пролистал страницы фотоальбома и с улыбкой кивнул:

— Точно! Красивая. Ишь, как порхает… Не спугни.

— Может, в этот раз заберём с собой?

— Нет, только сфотографируем. Пусть и другие любуются.

Сын немного расстроился, но потом снова повеселел:

— Такая блестящая… Это монарх?

Отец пожал плечами:

— Не знаю. Пусть будет монарх. Готов? На счёт три. Раз…

Он покрутил объектив фотокамеры, надеясь, что блики от речной воды не испортят кадр.

— Два…

С улыбкой посмотрел на сына, который тщательно выцеливал через оптику винтовки одинокую девушку в золотистом купальнике.

Дурацкий красный плащ

— Мам, уже ночь. И гроза надвигается. Может, завтра отнесу?

Мать разгладила дрожащими ладонями фартук, изо всех сил стараясь выглядеть строгой:

— Нет! Бабушка очень больна. Завтра может быть поздно. Не сворачивай с тропинки, и всё будет хорошо.

Девочка вздохнула, взяла корзинку, напялила дурацкий красный плащ с капюшоном и открыла дверь в темноту. На секунду замерла, освещённая вспышкой молнии. Шагнула через порог…

Женщина подскочила, захлопнула дверь и двинула тяжёлый засов, не обращая внимания на яростные удары и рёв снаружи. Она сползла на пол и разрыдалась. Всё кончено. Тварь слишком вжилась в роль её покойной дочери. Теперь она не сможет вернуться без приглашения.

Слизни

— Петровна, глянь! Чёртовы слизни капусту жрут!

— Ой, Галя, молчи! У меня клубнику — начисто! Напасть с этими слизями!

— Когда уже вас сожрут?! — крикнул в окно Максим, которого диалоги соседок опять разбудили спозаранку.

— Юноша, лучше б скосили свои заросли! — огрызулась Петровна. — У Тихона Палыча участок был в идеальном порядке!

— Не ваше дело! — Максим злобно хлопнул окном и повалился обратно на диван.

Ночью он вышел из дома и пошёл к забору, путаясь в высоченной траве. У заросших ворот наклонился, раздвинул бурьян и улыбнулся:

— Почти доели. И запаха нет. Пойдёмте, соседкина капуста заждалась.

Парень начал собирать в банку здоровенных слизней с останков Тихона Палыча.

Телефобия

— Опять отказ?

Вася молча кивнул, глядя в монитор. Люда скрестила руки на груди:

— Снова не брал трубку?

— Пусть пишут.

— Задолбал! — взорвалась супруга. — «Звонков боюсь, но лечиться не буду!»

— Я не болен, — процедил муж, прикрывая глаза.

— Ты работу никогда не найдёшь!

Люда вышла из спальни, хлопнув дверью. Вася устало потёр лицо. Телефон рядом с ноутом завибрировал. Очередной кадровик? Ладно, будь что будет… Вася коснулся экрана дрожащим пальцем:

— Алло…

Он так и не понял, что именно стало командой. Голос собеседницы? Какое-то слово? Помехи на линии? Людмила, курившая на балконе, поняла ещё меньше. Лишь отчаянно закричала, провожая взглядом супруга, шагнувшего из окна спальни.

Обрастёт

Валерка уселся на бревно у костра и угрюмо уставился на огонь. Мама подошла сзади и положила руки на плечи мальчику:

— А ты чего не спишь?

— Данька опять в палатке навонял!

— Он твой младший брат. Придётся потерпеть.

— Сколько ещё терпеть?! — обиженно воскликнул Валерка. — Заберите его к себе!

Мама наклонилась и поцеловала сына в макушку:

— Ты же знаешь, папа ещё не готов. Пойдём, проветрим у вас.

В душной темноте палатки фонарик высветил детский череп, покрытый остатками плоти. Он разинул рот и зашевелился на подушке.

— Зачем вы вообще его откопали! — буркнул Валерка.

— Обрастёт, — уверенно ответила мама. — И папа обрастёт. Ты за неделю оброс.

Мой 2007

Шмелинский щёлкнул по ярлыку «Мой 2007». На экране появилась улица. Персонаж игры побежал по ней, огибая прохожих.

— Охренеть, Дим! Студенты весь город смоделировали! Это же двор моего детства!

Дмитрий Аркадиевич кивнул:

— Точно! Вон тот болванчик на тебя молодого похож. Жаль, тут пострелять нельзя.

Шмелинский хитро прищурился:

— Это же движок GTA…

Он набрал чит-код на добавление оружия, годами хранившийся в голове. Прицелился в своего «двойника» на экране.

БАХ!!!

Дмитрий Аркадиевич тряхнул головой. Почему-то звенело в ушах. Он сидел в пустом деканате, пытаясь вспомнить, зачем пришёл сюда и запустил симуляцию. На экране был знакомый дворик, где много лет назад застрелили молодого преподавателя.

Шумные соседи

Семён вернулся в свою квартиру вымотанный и злой. Очень хотелось хлопнуть дверью, хотя остальные соседи этого не заслужили. Они тоже страдали от придурков из девятнадцатой. Но только Семён ходил разбираться, потому что шумели прямо за стеной его комнаты.

Тишина длилась недолго. Теперь вместо музыки начались пьяные разговоры и смех. Неужели придётся вызвать?

Семён избегал этого как мог. Не хотел быть «стукачом» или расплачиваться за ложный вызов. Но терпение лопнуло, когда за стеной начали бить посуду. Он встал с постели и выгнал кота на кухню. Завернул ковёр, оголяя старые доски с выцветшими бурыми знаками. Встал на колени и начал читать заклинание.

Это не я

(конкурсная версия из 33 слов)

Доктор опустил дефибриллятор:

— Третий за месяц…

— Домовой душит! — заявила санитарка. — Больница — бывший дворянский дом. Домовой остался, мается.

Доктор отмахнулся и вышел.

— Это же не я! — обиженно прошипели из-под кровати.

— Знаю, — загадочно улыбнулась санитарка.

***

(100 слов)

Доктор отложил дефибриллятор, посмотрел на часы. Угрюмо покачал головой:

— Третий за месяц! И тоже ведь на поправку шёл. У нас «ангел смерти» завёлся, что ли?

Медсестра вздохнула и записала время.

— Домовой это! — заявила санитарка баба Глаша. — Тут до революции дом богатый был. Потом больницу сделали. А домовой остался, мается. Вот и душит. А хворому много ли надо?

Доктор устало закатил глаза. Все, кроме санитарки, вышли из палаты.

Баба Глаша глянула в тёмный угол, откуда злобно сверкнули два красных уголька. «Чего на меня валишь? — прозвучало в её голове, — Это же не я их!»

— Знаю, — загадочно улыбнулась санитарка. — Мне ли не знать.

***

(другая версия)

Доктор отложил дефибриллятор и констатировал время смерти. Дождался, пока санитары увезут накрытое простынёй тело, и угрюмо покачал головой:

— Третий за месяц! Тоже выздоравливал. У нас «ангел смерти» завёлся?

— Тут до революции помещик жил, — отозвалась санитарка баба Глаша. — Потом больницу сделали. А домовой остался. Век уже мается, душит всех без разбору. А хворым много ли надо?

— Домовой? Старичок с бородой? — усмехнулся доктор, устало махнул рукой и вышел.

— Кому старичок, а кому и нет, — прошептала санитарка.

Она погасила свет в палате, резко скрючилась, словно в припадке. Сжалась в маленькое меховое нечто, укатившееся под раздолбанный плинтус в тёмном углу, где когда-то была печь…