Кот в красных сапогах

Глава 1

Я мирно переходил через дорогу, как вдруг откуда ни возьмись вылетел этот спорткар, цвета детской неожиданности. Я метнулся вперед, и он, тот который сидел в этом каре, довернул руль. Кинулся назад и тут я попал. Этот гад сбил меня, причем специально. Само собой моя маленькая серая тушка обыкновенного котейки отправилась прямиком в котейный рай.

***

Очнулся все в том же виде: я все еще был котом породы мейн-кун. Ничего не болело и я встал на четыре лапы. Но все же что-то было не так. Мои передние лапы стали похожи на человеческие руки, и я вроде бы стал побольше размером.

– Что за чертовщина, – произнес я на человеческом языке и очень этому удивился.

Логика подсказывала, что не просто так передние лапы стали руками и я попробовал стоять только на двух лапах. У меня не только получилось, но еще и понравилось.

Оглядевшись, я понял, что нахожусь в не очень густом лесу на опушке большой поляны. А метрах в ста от меня, в самом ее центре, стоит избушка. Самая что ни на есть обыкновенная. Прикинув варианты, я подумал, что избушка – это люди, а люди к котам хорошо относятся. Так чем чёрт не шутит, может найду там нового хозяина или хозяйку.

Солнце светило мне в спину, приятно согревая, когда я шел к избушке на задних лапах. Идти было несколько непривычно, но я старался и вскоре добрел до невысокого деревянного крылечка, сделанного из толстых грубых досок. Я поднялся по ступенькам и потрогал ручку двери, и она гостеприимно отворилась. Потом крикнул куда-то в пустоту избушки:

– Эгей, хозяева! – и подождал минуту, но ответ так и не пришел.

Поняв, что избушка-то пустая, я и вошел. Изба состояла из одной просторной комнаты, но тут было все необходимое для жизни: кровать, слишком большая для меня; стол, оказавшийся немного высоковатым; два трехногих табурета, тоже слишком высоких, а потому неудобных.

Возле входа находилась печь, а рядом вдоль стены – кухня. Немного подумав, я решил занять избу до тех пор, пока хозяева не объявятся. Осмотревшись, более тщательно, обнаружил шикарные красные сапоги из чего-то мягкого, наверное, из замши. Рядом с ними на вешалке висела кольчуга мелкого плетения и круглый шлем, шпага и синий плащ.

Недолго думая, я все это надел на себя, и оно пришлось мне в пору. Вот только кольчуга и шлем показались странными. Я рассмотрел их получше и понял, что они алюминиевые. Но все лучше, чем ничего. Рядом висел широкий кожаный пояс и старинный длинноствольный кремниевый пистолет. Я надел под плащ перевязь и пояс, и засунул за него пистолет. Заглянув на полку для головных уборов, я обнаружил кошелек с надписью: «Этот кошелек не бывает пустым». Из любопытства я открыл его и обнаружил там золотой, и подвесил кошелек к поясу. Тут что-то зашуршало в кошельке и я, сунув туда руку, обнаружил еще один золотой. Хотел взять и его, но он никак не давался в руки, все время выскальзывая между пальцами. И тут до меня дошло: пока не потрачу первый золотой, второй я взять не смогу. Больше ничего стоящего я не нашел.

Пока возился с находками за окном стемнело. Я вышел и закрыл ставни. Через какое-то время на улице послышались шорохи. Потом в дверь постучали, и чей-то грубый голос с незнакомым акцентом спросил:

– Кто, кто в теремочке живет? Кто, кто в невысоком живет?

Голос показался подозрительным, и я решил не отвечать. При этом на пистолете я приметил медную табличку. Шрифт был мелкий, но все же прочел: «пистолет самозарядный, время между выстрелами двадцать секунд. Количество зарядов бесконечное».

– Вот это вещь! – непроизвольно вырвалось у меня.

Тем временем в дверь постучали чем-то тяжелым:

– Эй, ты, там! – голос был другим, моложе и противнее, с каким-то странным акцентом, будто говоривший делал это не на родном языке. – Все равно мы тебя достанем, век в избушке сидеть невозможно.

Я понял, что на крыльце их как минимум двое.

– Хоть скажи, как звать, чтоб я помянул тебя, когда буду косточки обгладывать, – вновь прозвучал первый голос.

Не знаю, что меня подтолкнуло, но я вдруг выкрикнул:

– Меня зовут Мур… – и осекся, но тут же набрал воздуха и продолжил: – Мурза меня звать! И я, великий воин, объявляю вам войну. Всех вас ждет смерть от моей руки, – вскинул пистолет и выстрелил прямо через дверь.

Раздался истошный вопль и ругательства на непонятном языке, в котором я предположил гоблинский. Потом первый голос сказал:

– Кажется, ты его укокошил, теперь мы тебя не просто зарежем... – И я увидел, как в отверстие от пули смотрит чей-то глаз.

Я молча ждал, мысленно отсчитывая секунды, ожидая, когда перезарядится пистолет. И не вскидывая его на уровень лица, прямо от пояса, выстрелил в область первой дырки. Вторая пуля попала в дверь в пяти сантиметрах ниже первой. И мой оппонент охнул, и глаз исчез.

Знать не просто так все это нашлось в избушке. Меня здесь ждали, вот почему все пришлось впору. Так или иначе, а ночь оказалась долгой. В дверь не раз лупили чем-то тяжелым, и я не раз стрелял сквозь нее и слушал вопли с той стороны. Но взошло солнце, и я, прислушавшись к внешней обстановке, приоткрыл дверь и высунулся.

Поляна оказалась пустой. Мысленно прикинув варианты, я понял, что убитых ночные гости унесли с собой. Ясное дело – хоронить будут. Постояв на крыльце минут пять, я хорошенько обдумал ситуацию.

Конечно, очень заманчиво убить десяток гоблинов, но, скорее всего, их целое племя. Может так статься, что они убьют меня, а после зажарят и сожрут, как обещал тот гоблин ночью. Кажется, вон та утоптанная полоса – это дорога, хотя она скорее тропа, но куда-то же она ведет?

Собирать мне было нечего, и я просто пошел по этой тропе. Едва я покинул поляну, как очутился на перекрестке, где наткнулся на полосатый столб с тремя указателями: стрелка, смотревшая по ходу моего движения, гласила «Город Драконвил, два дня»; налево – «Поселок, четверть дня»; направо – «Лагерь гоблинов, пять минут». Последняя надпись придала мне сил и энтузиазма, и я зашагал прямо.

***

Через два дня я входил на окраину Драконвиля. Городок был так себе – заштатный, хорошо, хоть на главной улице имелась мостовая. Правда от этого идти было тяжело: ноги спотыкались и разъезжались на этом проклятом булыжнике. Справа и слева тянулись богатые, по местным меркам, двухэтажные дома с лавками в первых этажах.

Я твердо решил доложить какому-либо местному начальству о гоблинах, нападающих на мирных прохожих. Ведь надо что-то делать с этой бедой. Там, где-то поселок, а в нем же люди живут. А потому внимательно читал вывески на зданиях. Но там были всякие магазинчики, мастерские и лавки алхимиков.

На одном оказалась вывеска, и после всех названий значилось: «добро пожаловать». Ну я и зашел. За прилавком стояла женщина под сорок, красивая до невозможности. Я поприветствовал ее, и она, всплеснув руками, воскликнула:

– Привет, ты откуда такой взялся? Я думала, коты в сапогах бывают только в сказке?!

– Значит, мы в сказке, – ответил я.

– Есть хочешь? А то я тебя накормлю.

– Хочу, я два дня не ел.

Она метнулась куда-то вглубь здания и тотчас вынесла поднос, уставленный плошками с едой.

– Садись вон за тот столик, – и хозяйка выставила борщ, кашу и миску с мясом на столик.

Конечно, я хышник и люблю мясо, но когда кишка кишке кукиш кажет, то рад любой еде. И я умял все, после поблагодарил ее и приготовился отдать золотой. Но она вдруг предложила остаться.

– Будешь мне помогать, а заодно учиться. Через пять лет станешь отличным подмастерьем, а через десять настоящим алхимиком. Лишней комнаты у меня нет, но зато есть просторный чулан, даже с маленьким окошком.

– Тут такое дело, я собирался попасть к местному начальству и доложить, что в лесу, в двух днях пути, гоблины безобразничают. Надобно туда солдат послать.

– Э… Опоздал ты милый с докладом. Они там уж почитай лет десять озоруют и всем на это накашлять. Княжеские обозы по-любому под охраной ходят и их не трогают, а простые люди всяк как может выкручивается.

Я сел, почесал затылок и… согласился. Как-то не захотелось оказаться белой вороной среди местных жителей.