Кошки правят миром

Юлия Гладкая. Кот человеку Брат

для тех, кто хоть немного считает себя котом

Говорила мне прабабка, моложавая и хитрая кошка: «Всегда следи за своим человеком, человеку свойственно лезть, куда не просят, и вообще делать всяческие людские глупости».

Говорить-то она мне говорила, да разве я слушал? Вот теперь думаю об этом, сидя под дождем, и жалею, что не вспомнил бабкин наказ раньше.

Сергей завелся у меня давно. Я тогда был еще маленьким комочком рыжей шерсти. Помню, как Серега принес меня в свою квартирку и сказал:

– Ну что, брат? Будем жить тут вместе. Не хоромы, конечно… – Он огляделся по сторонам, будто ища знакомые предметы, а потом махнул рукой и продолжил: – Но жить можно! А Светка пусть катится, куда хочет!

Я мяукнул, соглашаясь с ним, за что был назван умницей и получил миску молока.

Так и зажили мы. Серёга, как и все люди, по природе своей очень суетлив. Встает рано, в любую погоду идет на работу, вечером возвращается и, почесывая в задумчивости затылок, смотрит в недра холодильника. Живем мы с Серёгой одни, оттого еда у него скудная и невкусная. Хорошо, что наличие дамы в доме не влияет на вкус кошачьих кормов и молока.

Как вы уже поняли, я – кот и зовут меня Брат. Сергей пытался придумать еще что-то и даже именно так представлял меня своим друзьям, но в итоге обращение Брат приклеилось вместо прочих имен. А что, неплохо. Кто-то думает, что я Серёге Кот, а я Сереге – Брат!

Вот и жили мы с ним душа в душу, пока он не повстречал ведьму.

Сам момент встречи я, конечно, в силу обстоятельств, пропустил; ну, знаете ли, разве я сторож человеку своему? Пусть уж погуляет. Другое дело, что раньше он вел себя хорошо и паразитов не заводил, а тут вот те, нате, кошмар в квадрате.

Как сейчас помню тот вечер. Услышав, как открывается входная дверь, я потянулся, некоторое время щурился, повернулся на другой бок и только потом слез с кресла, на котором люблю подремать. Вышел в коридор, расслабленный после сна, и тут учуял её запах. Фиалки и кардамон, дикая смесь, скажу я вам. Сон как рукой сняло! Я потерся о его ногу, пытаясь вытеснить чужой запах. Подставил свою умную голову ему под руку: мол, гладь давай, полегчает. Но все было тщетно.

Серёга вернулся домой другим человеком. Не моим человеком! От него даже пахло иначе. А взгляд?! Вы видели влюбленный взгляд? Это взгляд мечтателя, который увидел свет в конце туннеля! Вот таким Серёга заявился домой: счастливым и влюбленным.

Я сразу понял - что-то не так. Лучше бы он пришел пьяный, даже шут с ним – забыл бы купить мне молока! Но нет, он явился трезвый, с покупками. И больными, влюбленными глазами.

Серёга меня погладил, и сказал: «Эх, Брат, ты бы её видел!»

Приплыли.

Потом он начал пропадать – во всех смыслах этого слова. Он пропадал после работы, а потом приходил глупый и неродной. Да что там, он пропадал как человек, как мой человек. Еду приносил, а по душам разговоров – ни-ни. Я так не могу, меня и погладить надо, и колени подставить, чтоб было где вздремнуть. В конце концов, я должен мешать работать за компьютером и даже есть. А так мне остался только сон, и тот стал у Серёги нервный, беспокойный, у в ногах не поспишь, да и на голове не очень-то. Мечется, как в лихорадке, и всё свою Милу зовет. Так я и узнал имя.

***

Тут дело вот в чем. Пора открыть страшную кошачью тайну. Кошки и ведьмы – заклятые друзья, как говорится. То есть, с одной стороны, мы считаемся спутниками, но с другой – ведьмы просто люди, они пользуются нашей силой и нашей магией. И, сами понимаете, никому не нравится, когда его используют. Испокон веков кошки терпели своих ведьм, но те наглели с каждым столетием. После инквизиции, когда нашему брату не поздоровилось даже больше, чем этим взбалмошным бабам, сотрудничеству пришел конец. Кошачье Вече отвергло все предложения ведьм . А те мохнатости, кто все же решил связать свою жизнь с ними, были преданы анафеме. Посидели ведьмы на нашей мягкой шерстке, хватит!

Помню, снег уже выпал, я сидел на окне и ждал, когда придет Серёга; он вернулся рано, грустный, как в воду опущенный, и наконец-то заговорил. А толку! Его, оказывается, с работы турнули. И как прикажете жить? Конечно, как у каждого порядочного кота, у меня есть свои фокусы типа сапог и шпаги. Но человек не дорос, и не знаю, дорастёт ли морально, чтоб мы могли в открытую делиться с ним опытом. А потом зазвонил телефон. Ой, звонок ведьмы я чую, как запах валерьянки. Серёга сразу просветлел:

– Да, алло! Мила, солнышко, спасибо, что позвонила, ты прямо чувствуешь, что мне нужна поддержка, – говорил Серёга трубку. Ну да, кот — это так себе, а ведьма – то, что надо, пф-ф!

Я напряг уши.

– Серёженька? Что случилось? У тебя голос такой расстроенный, – говорила невидимая Мила.

Серёга начал ходить по комнате.

– Мила, меня сократили. Да, с работы сократили, мол, бюджет и что-то еще, не знаю, может, я кому дорогу перешел, может, Петру из соседнего отдела?

– Серёжа, не горюй! – утешала Мила. – Все, что происходит, к лучшему. Знаешь, в нашей фирме как раз вакансия образовалась, по твоему профилю., Хочешь, я с начальницей переговорю? – сказала и затаилась.

Я уж и головой мотал, и шипел малость. И даже начал, простите, рыгать, показывая, как я к этому отношусь. А Серёга слушает, кивает, меня ногой – ногой! – отпихивает.

– Поговори, Мил, вдруг и впрямь?

Положил Серёга трубку, я смотрю на него, и слезы наворачиваются: ой, дурак! Думаю: может пора заговорить? А потом еще посмотрел: нет, не пора. И тут снова телефон зазвонил.

– Да, Мила? – и Серёга снова улыбается – конечно, все ерунда, если рядом ведьма!

– Сережа, завтра приходи на собеседование, не горюй, нормально все будет, мне пора бежать. Целую!

– Подожди, Мила!

– Пока-пока!

– Пока, – Серега посмотрел на трубку так печально, что лизнуть его захотелось – в макушку, в чакру, как говорится.

Спал я плохо, а наутро у меня созрел план, и я тихой сапой устроился у Серёги в рюкзаке. Сначала ноут хотел убрать, но нет, оставил. В тесноте, да ничего. А Серёга и не заметил, чаек попил, сумку схватил и бегом. Беда.

***

Тамара Федоровна была ведьмой с таким стажем, что сама по улицам не ходила, новые кадры не находила, для этого существовали молодые ведьмочки. Они искали работников, которые быстро переходили в статус жертв. Организовывали досуг жертв, их увольнение, ссоры с родными и, как итог, добровольное рабство. Всё по накатанной.

Сегодняшний день ничего плохого не предвещал. Камилла привела новенького, он маялся в приемной в ожидании собеседования.

– Вы денег хотите, их есть у меня, – пропела Тамара и велела секретарю впускать новичка.

Вошел. Ну, ничего так, молодой, не сломленный, есть, где разгуляться. И тут Тома учуяла то, чего в их конторе быть не должно:

– Хм, Сергей Викторович, извините за вопрос. Но у вас что, дома есть кот?

Сергей улыбнулся:

– Есть, хороший такой.

Ведьма забарабанила пальцами:

– Знаете, сразу скажу, у нас своя политика в фирме, и она не приемлет наличия котов у работников. Собаки, птички, хоть рептилии – пожалуйста, но не кошки. Избавиться сможете? И место ваше!

Сергей остолбенел. А я чую: спасать надо, и человека моего, и жизнь нашу с ним. И тут я выдаю свой коронный номер: как выскочу, как выпрыгну – полетят клочки по закоулочкам. А сам из сумки вылезаю, неспешно так, и говорю:

– Сидеть на месте, ведьма! Что, не ожидала? Этот человек находится под охраной кошек, он не принадлежит роду человеческому, как отдельная единица, и не подлежит вербовке любыми силами, кроме Кошачьего веча!

Говорю я все это, а сам смотрю краем глаза: Серёга мой глаза вытаращил, сумку обхватил и то на меня, то на ведьму таращится. Я его решил поддержать:

– Не боись, Серёга, – говорю, – я тебя ни ведьмам, ни оборотням, ни пришельцам на опыты не отдам. Ты мой человек, а я твой брат!

– Ты говоришь? – Серега очень старался не плюхнуться в кресло на подкошенных ногах.

– Говорю, – отвечаю я. – И пою, и танцую, просто редко. А сейчас, Серега, скажи ведьмам, что мы с тобой семья, а они пусть ручки не тянут! Серега задумался; ведьме, понятно, только это и надо было.

– Подумайте, Сергей, – говорит Тамара, а сама глазками зыркает. – Зачем вам кот? Комок шерсти. Что они вам дадут, у них даже не платят!

– Зато мы позитивные! – отвечаю я – гордо так.

***

– Мы тоже не хуже, – сопротивляется ведьма. – А еще у нас соцпакет. И красивые сотрудницы.

Чую, ёкнуло у Серёги, Милку свою вспомнил.

– То есть, если я соглашусь работать у вас, то мой Брат должен будет уйти?

– Да, – отрезала ведьма.

– А Мила? – Серёга совсем растерялся.

– А что Мила? Мила вам не девочка на побегушках, она работник месяца! Правда, позапрошлого, но неважно. Так что она останется тут – или вы предлагаете ей за котом ухаживать? Шерсть сметать? – и щурится гадко так.

– Между прочим, я почти не линяю, у меня сбалансированный корм, – я просто не мог не протестовать, сами понимаете. Повернулся я к Серёге, глянул своим кошачьим взглядом и говорю: – Думай, Серега, ты вот не знал, а ты мне тоже как Брат. Думай, приму любое твое решение. Если надо – уйду. Точка.

И затикали часики, сижу, в гляделки с ведьмой играю, тут Серега и говорит:

– Извини, Брат, – у меня сердце аж оторвалось. – Ты подожди меня у входа, мы после поговорим.

Я ушам своим не поверил: неужто Серега, брат, вот так меня выставляет? Гляжу на него, а он взгляд отводит. Зато ведьму так и распирает от гордости: мол, съел, блохастый?

Я покинул ее кабинет с гордо поднятым хвостом. Нечего ведьме видеть, что у меня на душе кошки скребут. Конечно, в приемной мне Серегу ждать не позволили, вытурили наружу, под дождь.

И вот сижу я на холодном асфальте, дрожу весь – не от горя, от негодования, – и бабкин наказ вспоминаю. Следить нужно за своим человеком, в оба глаза следить. А дождь все сильнее льет, словно ведьмы нарочно меня гонят. Ну, думаю, не сдамся. Стоит шмыгнуть под автомобиль или в закоулок отбежать – все, пиши пропало, Серега меня уже не найдет. Утрачу свою кошачью магию, стану одним из бездомных котов, потерявших человека. Так мне горько стало! Я бы слезу с морды смахнул, да только она и так вся мокрая, не разберешь, где слезы, а где дождь. А Серёги все нет и нет, может, зря жду?

Как открылась дверь, я не услышал, слишком был занят, жалея себя. Чую – опускается на загривок рука, знакомая такая, теплая, родная. И Серега, мой Серега, глядит на меня и говорит:

– Извини, что я в последнее время тебе мало внимания уделял, я ж не знал, что ты такой умничка, а сейчас я прямо прозрел. Я знаешь, что подумал? Пойдем, купим газету и поищем мне работу.

И пошли мы. Я гордо так хвост поднял, чтоб Ведьма увидела всё мое к ней презрение! Человека, моего Человека хотела получить – фигу ей! Пусть поцелует меня… ну да вы понимаете, куда.

Через пару недель Серёга как раз на работу устроился, я по нашим кошачьим каналам пробил, нормальное место нашел. Кот у меня знакомый, так его человек глава большой корпорации – благодаря коту, конечно. В общем, все налаживаться начало. Серега на испытательном был. Так вот, через пару недель пришла к нам Мила.

– Извини, – говорит, – Сергей, надо мне с Котом поговорить.

Сергей плечами пожал и пошел на кухню кофе делать. А Мила мне и говорит:

– Меня Тамара выгнала из-за того, что я не смогла кошачьего человека распознать, так что я теперь сама по себе.

Я, конечно, ведьмам не верю, даже бывшим. И говорю:

– Что же ты хочешь?

– Позволь мне с Сергеем встречаться? – отвечает.

А я говорю:

– Надо обмозговать, – и пошел запрос в Вече передавать. Коты часа три заседали, а затем ответили.

– Вот, – говорю, – Мила, разрешается тебе, но под присмотром. Ищи себе куратора-кошку. Если какая согласится тебя на поруки взять, приходи снова. Если любишь, то справишься , если же это ведьминские штучки, то сама виновата.

И знаете? Ничего, прижилась Милка у нас, с кошкой Афродитой прижилась. Вот сижу я иногда и думаю: какое все-таки забавное общество – люди…

Группа автора: https://vk.com/bardellstih

Вадим Шарапов. И пала Тьма великая

И пала тьма великая, и глад, и мор, и скрежет когтей об когтеточку пальмовую. И встали тогда коты, и направили лапы свои в землю Кухнианскую. И в той земле возопили коты голосами жалостными, говоря: ей, Господи, голодны мы и пусты животы наши. И явился им Господь в земле Кухнианской:

- ОХРЕНЕЛИ, ЧТО ЛИ, СОВСЕМ?!? ПЯТЬ УТРА НА ДВОРЕ, ЧЕГО ОРЕТЕ?!?

И даровал Господь котам манну, с небес сошедшую, и наполнила манна миски котовьи, и получил каждый кот по милости Господней еду свою. И посмотрели коты в миски свои, и увидели, что в мисках дно видно. И возопили тогда коты гласом велиим: Господи, НЕ ТОУУУ в мисках наших. И рек им Глас трубный:

- ДА ВАШУ МАТЬ, ВЫ ЖРАТЬ БУДЕТЕ?!? ОПЯТЬ ВАМ КОРМ НОВЫЙ НЕ УГОДИЛ?!?

И встали коты на лапы свои, и вознесли хвалу Господу за шерсть и еду, за воду и пшено, за елей и тук в мисках своих. И стали коты петь осанну, и скакали они пред Господом со всех лап своих, подобно царю Давиду. И рекли: ей, Господи, славься во веки вечные. И сошел Господь к ним, и сказал им:

- БЛИН, КАКОГО ХРЕНА?!? ЧТО ЗА ВОЙ СРЕДИ НОЧИ?!? МНЕ НА РАБОТУ УТРОМ! БРЫСЬ!

Тогда решили коты: покинул нас Господь. Сотворим же зиккурат свой, и будем ему воздавать хвалы, и тогда вновь наполнятся желудки наши тощие. И возвели они зиккураты многие в земле своей, количеством великим, и стали поклоняться им в плаче и стенаниях. И вернулся тогда Господь во гневе яростном, в буре и молниях. И бысть Глас с небес:

- УРОДЫ ШЕРСТЯНЫЕ! СТОИЛО НА ДВА ЧАСА УЙТИ, УЖЕ ЗАСРАЛИ ВСЮ КВАРТИРУ! ОТКУДА В ВАС СТОЛЬКО?!?

Страница автора: http://samlib.ru/s/sharapow_w_w/about.shtml

Светлана Тулина. Репутация

— Опять сказочник? – Сфинкс облизнулся и посмотрел с интересом, что при его репутации выглядело достаточно скверно.

Пришлось перестраиваться на ходу.

— Нет, конечно! И вообще, я девочка.

— Да какая разница? – Сфинкс задумчиво почесал под левой грудью. Потянулся. – Мальчик, девочка… пока молоденькие, все вы... м-м-м… ничего так. На вкус.

Груди у сфинкса были, пожалуй, больше, чем даже у мельничихи. Но всё же парочка аргументов мешала безоговорочно причислить его к самкам – тех самых увесистых аргументов, к вылизыванию которых он вернулся, задрав пистолетом заднюю ногу.

Речь сфинкса стала невнятной.

— Взяли моду… соловья баснями… тоже мне, сказочники… жрал и буду жрать…

Розовый длинный язык мелькал ритмично, чуть подрагивала кисточка на кончике хвоста.

«Совсем как кошак», — подумала Кэш, и тут же спохватилась: о таком не то что говорить, даже и думать не стоило, кошек сфинкс не любил, а при его репутации… Вроде бы пока не злится. И то хорошо.

— Ну если не сказочник, тогда где моя жертва? – Сфинкс опустил ногу и заинтересованно принюхался.

Кэш решительно протянула ему корзинку. Вообще-то пирожки предназначались Ба, а она этого так не оставит, та ещё мегера. Но Ба далеко, а сфинкс – вот он. И черт же её дёрнул пойти через лес…

Ел сфинкс с кошачьей аккуратностью, орудуя длинными когтями, словно трезубой вилкой, не уронив ни крошки и громким урчанием одобрив те пирожки, что были с варёной сгущёнкой. Корзинку ломать не стал. Не то что Серый, который крышевал эту тропинку ранее. Вежливый. Хотя рассказывали о нем — куда там бедолаге Серому.

Может быть, в этом и дело? Сильному проще быть вежливым?

— Я могу идти? – спросила Кэш, осторожно отступая на шаг.

Чёрт с ней, с корзинкой.

— Валяй. — Сфинкс дёрнул ухом, положил лобастую голову на лапы, прикрыл глаза.

Кэш с трудом разобрала сквозь громкое урчание:

— В этом вы все… лю-у-уди… лишь бы уйти поскорее… Нет бы просто так заглянуть… Нет бы сказать: «А что, брат-сфинкс, а не воспарить ли нам?»… просто так… полетать… скучно же одному… не-е-ет… лишь бы поскорее… лишь бы ты-мне-я-тебе… лю-у-уди …

Кэш сама не поняла, как оказалась совсем рядом.

— А… можно?

Удивлялся сфинкс тоже по кошачьи – огромные золотистые глаза стали не просто круглыми, а вертикально-овальными…

***

Когда Кэш уходила — промороженная кинжальными высотными ветрами до ломкой звонкости, сорвавшая голос восторженными воплями и ободравшая кожу на ладонях о жёсткую шерсть, в которую приходилось вцепляться на виражах высшего сфинксо-пилотажа, но всё равно счастливая до полного обалдения, — он сказал, немного смущённо отводя глаза:

— Если скажешь кому – голову откушу. Не шучу.

— Я понимаю, — кивнула Кэш, не в силах согнать с лица счастливой улыбки. – Репутация…

— Ага. — Он вздохнул совсем по-человечески. Дрогнул хвостом. Добавил нейтрально, словно о неважном: — Но ты это, брат-людь… если чё – приходи. Просто так.

— Обязательно! – снова кивнула Кэш. – Только я не брат. Я девочка.

Страницы автора: https://ficbook.net/authors/1983537 и https://author.today/u/fannni

Жозе Дале. И какого лешего этим бабам надо?

Мыша очень любит дачу. На даче она расцветает, молодеет, забывает о грузе собственного великолепия и пятерых бегемотах, с которыми ей приходится делить квартиру. Хотя нет, про великолепие она помнит: сначала в комнату заходит великолепие, а потом Мыша.

И вот, скромный дачный поселок под Красноярском удостоился чести регулярно лицезреть Саму. Ничего не подозревающая местная живность: белка, домовая мышь и соседи-дачники очень скоро узнали, как им подфартило. Мыша выходит на крыльцо, орлиным взором смотрит вдаль, а потом начинает обход своих владений. А чтобы холопы знали и вовремя падали ниц, она идет и орет:

- На колени, смерды!

А в ответ летит восторженное:

- Фиглимяу?!

На соседском участке живет собака. Пожилой пес породы «диванный валик» по кличке Тима. Он исправно гавкает на чужих, ходит с детьми на озеро и постоянно крутится где-то рядом. Только примешь подходящую асану для прополки грядок, посмотришь на мир с другого ракурса – и видишь радостную собачью морду. Это Тима из-за забора проверяет качество прополки. Ну и советы раздает, куда же без них.

Я не знаю, какая психотравма случилась с ним в раннем детстве, но он очень любит кошек. До дрожи и слюнотечения. Когда мы вывозили на дачу Индиру, она снисходительно позволяла себя обожать из-за забора. Голубоглазая сиамская красавица привыкла к поклонению, и восторженные повизгивания упитанного поклонника ее не смущали.

Другое дело Мыша. Это вам не просто в углу наплевано, это кошка из котокафе – закаленная детьми и невзгодами. Увидев Тимофея за сеткой-рабицей, Мыша села в борозду, распушила хвост и выдала оглушительное:

- УАУУУУУУАУ!!! - что в переводе означает всякую нецензурщину.

Тима прослезился от умиления и принес в зубах желтенький мячик. Положил у забора и яростно завилял хвостом. Мыша взвыла громче:

- Да ты охренел мне всякий мусор предлагать?!

Тима выразил свой восторг троекратным «Аф!» и умчался в дом. Чтобы вернуться с потрепанной голой Барби. Мыша за это время распустила хвост на максималку и стала напоминать ёршик для бутылок – тощее тельце и огромный веник над задницей. Увидев Барби, она офонарела и вместо зычного «Геть!» выдала жалобное «кря…». В огромных глазищах ее читалось:

- Дожили…

Пес убедился, что его подношения понравились. Он радостно запрыгал на коротких лапках, начал кататься по грядкам и всячески демонстрировать свою прелесть.

- Тьху… - сплюнула Мыша и свалила в дом.

А Тимофей остался недоумевать, какого лешего нужно этим бабам.

Группа автора: https://vk.com/autumn_land

Юлия Гладкая. Кот там

- Уезжают, - домовой Еремей растерянно глядел на бывших жильцов, грузящих нехитрые пожитки в скрипучую телегу. Вот отец семейства повернулся к дому, и у Еремея забарабанило в груди, неужели? Но нет, мужик подтянул на рубахе веревку , служащую ему поясом. Поклонился отчему дому, так низко, что мазнул бородой по раскисшей от дождей земле. И, перекрестившись, полез на место возницы. Тряхнул поводьями, и серая кобылка, печально мотнув гривой, медленно потянула тарантас в новую жизнь, прочь из деревни.

Еремей смотрел им в след и все не мог поверить, что люди, чьи отцы и деды жили в этих стенах, покинули родное гнездо, не забрав с собой домового. Вот кота взяли, а его, домового нет.

- Может вернутся? – сам себя подбодрил Еремей, дергая короткими пальцами за клочковатую бороду. Сказать сказал, а сам не верил. На улице начал накрапывать дождь, и по сморщенной мордашке Еремея покатились капли.

Первое время домовой еще старался, следил за домом. Гонял крыс, расплодившихся в подполе, прочищал трубу в печи, на всякий случай, да подкармливала кукушку в настенных ходиках обещаниями и вчерашним днем.

Осень сменилась зимой и в нетопленном доме стало неуютно и одиноко. Сначала Еремей прекратил гонять крыс. Что ему жалко, что ли? Пущай зимуют. Затем прекратил заглядывать в трубу, надежно укрытую от вьюг в снежную шапку. И наконец, отсыпав кукушке с запасом потерянного времени, устроился поудобнее в ходиках и уснул.

***

- Танюш, Тань! Гляди, какие я часы привез!

Громкий мужской голос просачивался сквозь сон домового, мешая тому спать. Еремей перевернулся на другой бок, но голос не исчез. - Представляешь, приехали сегодня сносить избушки, что на окраине, и дернуло меня в одну из них заглянуть. Изба по окна в землю ушла, можно сказать, только стены да печка остались. И вот на тебе, на одной из стен часы. Как думаешь, с кукушкой?

- Похоже на то, - согласилась женщина, и часы закачались словно корабль, приплывший в гавань. Еремей, растерявший к этому моменту остатки сна, прижимал к груди перепуганную кукушку и все не мог поверить в услышанное. Надо же, его избушку, его родной очаг снесли. Как же так вышло? Неужели никому дом не приглянулся? Там ведь и сад яблоневый имелся и сарай, хоть и старый, а все же для лошадки место. Да и дом крепкий был, на совесть построенный. Он своими руками каждую щелку мхом проконопатил. А они снесли.

- Давай их на кухне повесим? –предложила женщина, - только механизм починить надо.

- Давай сейчас повесим, а мастера я найду, ну уж больно они колоритные, согласись. Мне кажется, у моей бабки такие же в деревне были, - в голосе мужчины послышались нотки ностальгии.

- Ладно, иди вешай, только хоть пыль стряхни!

Каким бы извергом не оказался неизвестный мужичок, а через полчаса ходики украшали стену его коттеджа.

Все это время Еремей сидел внутри и злился на судьбу. Он охал, вспоминая родной дом. Ухал, негодуя о людях, бросивших его. И эхал, просто так, чтобы было.

- Я тебя слышу, - раздался протяжный бархатистый голос, и Еремей насупился, – я слышу, как ты сопишь, вылезай давай, знакомиться будем, - мурлыкнул кот, разглядывая хозяйскую находку.

- А ежели не выйду? – поинтересовался Еремей, слегка приоткрывая дверку.

- Выйдешь, - пообещал кот, - заскучаешь и выйдешь.

- Ишь, умный какой, - фыркнул домовой.

- А то, - согласился кот. – Ну, так что, знакомиться будем? Меня вот Варфоломей звать, а тебя как?

- Не твое дело, мохнатый, – огрызнулся Еремей, решив, что никогда не покинет часы.

- А мне тут хозяева молока налили. Вкусное, наверное, - завел кот песенку.

- Ну, раз вкусное, то пей, - буркнул Еремей, изнывая от желания оглядеться.

- Я бы выпил, но не люблю, - признался кот.

- Как так? – домовой до того удивился, что распахнул дверь и едва не выпал из убежища.

- А вот так, - черный кот, лежащий на столе, лениво махнул пушистым хвостом и уставился на домового.

- Ну, чего гляделки лупишь? – заворчал тот. - Домовых не видал?

- Ни разу, - признался кот, заваливаясь на широкую спинку и складывая лапки на пузико.

- Врешь! – Еремей ошеломленно глядел на зверя, позволяющего себе такие вольности на хозяйском столе.

- Ничуточки, - признался кот и вдруг насторожился, - О, хозяин спать пошел, пора. – Кот слегка расплылся в воздухе, стал размазанным и полупрозрачным. В тот же миг сверху послышался грохот и возмущённый крик:

- Таня, эта мохнатая тварь нарочно посреди дороги легла! Я же не вижу в темноте!

Кот мурлыкнул, и обретя былую четкость, подмигнул домовому:

- Здорово я его, да?

- Слабое наказание для того, кто разрушил мой дом, - фыркнул Еремей, - ну ничего, я сейчас сам возьмусь за дело. – Он оглядел комнату. Всюду виднелись ящики и шкафы, а посередине стоял стол, на котором валялся Варфоломей. - Тут что хозяйка делает?

- Варит, - мяукнул кот и начал вылизывать лапу.

- А печь где? – изумился домовой, - Ежели это кухня, то я сейчас сажи из трубы в горшок намету.

- Печи нет, - обескуражил его кот, - и горшка тоже.

- Подпол! – обрадовался домовой, - Где тут запасы хранят показывай, мышей зазову пусть все попортят.

- Запасы в холодильнике – кот вздохнул, - ты столько проспал то дедушка?

- Какой я тебе дедушка? - Возмутился Еремей, - я еще юн, мне годков двести пятьдесят не более. – он обиженно глянул на кота, - ладно хвостатый, что с тобой говорить, пойду кур пугну, в миг нестись перестанут.

- Кур не держим, - кот прошёлся по шкафу и сунув нос в вентиляцию звонко чихнул.

***

- Таня, кто-то в доме? – раздался растерянный голос хозяина.

- Кот там, - сонно откликнулась супруга, - спи.

***

- Ни печи, ни погреба, ни кур, - Еремей загибал пальцы, - может, хоть корова имеется? Молоко тебе откель добыли?

- Из упаковки, - пояснил Варфоломей, выглядывая из-под стола, - а я его не пью, мне больше сбалансированный корм нравится.

- Прекрати мельтешить, - рассердился домовой, - что за жизнь-то пошла у вас?

- Замечательная! – кот вновь расплылся и громко замурлыкал, в детской хозяйская дочка погладила рукой пушистый бок, и приснившийся кошмар лопнул мыльным пузырем.

- Дурной дом, - вздохнул Еремей, грустно глядя на вездесущего кота, - ясно чего у вас домового своего нет, он тут не к месту.

- Ну вот и оставайся, поможешь мне, а то столько дел, спать некогда. –пожаловался кот.

- В этом доме моё дело- месть, - пригрозил Еремей и захлопнул за собой дверцу часов.

***

Домовой старался как мог.

- Вот что ты делаешь? – кот лениво разглядывал как домовой откручивает крышки на баночках с перцем и солью и меняет их местами.

- А то сам не видишь? – чихая отозвался Еремей.

- Вижу, - кивнул кот, - зря тратишь время, банки то подписанные!

- А теперь что? – кот любопытством смотрел на домового, который кряхтя выливал воду из вазы с цветами.

- Пусть, пусть с утра до колодца бегут, а цветочки то все увянут, - радовался Еремей.

- Ерунда, - зевал кот и лапой открывал кран, вновь наполняя вазу.

- Лошадь ночью щекотать буду, - делился идеей Еремей, - чтоб с утра она в мыле не пахать не возить не могла.

- Ой не могу, - кот покатывался со смеху, изредка мерцая чтоб оцарапать хозяина или поорать в запертом шкафу.

- Таня, сколько у нас котов?! – восклицал уставший хозяин, в очередной раз наступая на хвост Варфоломея.

- Один, любимый, – утешала хозяина жена.

- Ты меня обманываешь, - вздыхал мужчина, - я думаю, что котов у нас штук десять, не меньше.

***

Через неделю, уставший от неудачных попыток навредить, домовой Еремей, прихлебывал молоко из кошачьей миски и жаловался усатому:

- Мир у вас неправильный, все нонче не так. Вот вроде и дом, а разве ж это очаг, разве ж родовое гнездо? Все неправильное, вроде как жизнь на дармянку. Хозяйка утром огонь в печи не разводит, а щелк выключателем вот тебе и чай. За водой дочурку не гонит, даже ты, морда раскормленная, кран открывать умеешь. А хозяин, лошадь не чистит, не кормит, а садится в самоходную телегу и был таков.

- Прогресс, - пояснил домовому кот, хрустя сбалансированным кормом, - а ты, темнота, не ценишь!

- Да ну вас, даже собаки сторожевой нет! – крикнул Еремей, топая босыми пятками по тёплому ломинату.

- У нас сигнализация имеется, - Варфоломей проглотил последний сухарик и хотел было завалиться на бок, но замер, - Погоди-ка.

Где-то возле входной двери раздался кошачий ор, будто мохнатому наступили на хвост, а после шипение и глухой удар.

Еремей не успел удивится, как кот с кухни исчез.

***

- Тань, шумят, - промямлил хозяин, поворачиваясь на другой бок.

- Кот там, - откликнулась супруга, окунаясь в новый сон.

***

- Ох, батюшки, - домовой засуетился, всплескивая руками, - это как же, это куда ж кот-то делся! Что деется?! – он приложил ухо к половицам, и прислушался, стал един с домом как в старые добрые времена. Застонали половицы, пискнули глубоко под землей мыши, ветер загудел, шлепая по крыше ладонью.

В доме хозяйничал чужак. Некто злой и хитрый. Шуршал бумагами, стучал ящиками, скрипел половицами, наполняя ночь жуткими звуками. А еще Еремей услышал слабое царапанье, угасающее, как огонек лучины к рассвету.

Домовой метнулся к дверям. Варфоломей и впрямь был тут. Ночной тать зло приложил кота об стенку, и теперь мохнатый лежал неподвижно. Блестящая шёрстка потускнела, и кот походил на побитый молью мех.

- Как же это, - запричитал домовой, - как же, а? Ну Варфоломеюшка, ну добренький, не уходи, а?

Кот, услыхав домового, слегка приоткрыл глаз, но более сделать ничего не смог.

- Ах ты ж гад! – рассердился Еремей на грабителя, - Попрыгаешь у меня! - Он ужом скользнул в комнату, где вор вскрывал железный шкаф, встроенный в стену.

Брям, и позади грабителя упала и раскололась напольная ваза. Злодей дернулся, но не ушел, он все еще надеялся открыть замок.

Тадададат, - пропели клавиши на фортепьяно, пылившимся в углу. Окно, ведущее во двор, внезапно само распахнулось, и ворвавшийся сквозняк в припляс прошелся по комнате.

***

- Тань, точно шумят! – Хозяин сел на кровати.

- Да некому вроде, - прошептала Таня, но тоже села, цепляясь в пёстрое одеяло.

- Я пойду гляну, - Хозяин нашарил тапки и побрел в низ.

***

Тать понял, что пора бежать, он сгреб в мешок все, что успел добыть и кинулся к открытому окну, ведущему в сад, но стоило только ему приблизится, как окно с силой захлопнулось

Еремей невидимкой скакал по комнате, подсовывая под ноги вора то стул, то рассыпанные авторучки, то осколки вазы.

Когда свет ярким солнышком залил гостиную, домовой нанес последний удар, дернув на себя ковер, на котором стоял тать. Грабитель, не удержавшись, рухнул, и, приложившись головой об пол, затих.

Хозяин дома, стоя в дверях, растерянно глядел на чужака, и на погром, учинённый в доме.

***

- А ты неплохо справился, для того, кто желает только мстить, - хвалил Еремея кот, пытаясь вылизать загипсованную лапу.

- Ерунда, - отнекивался домовой, - Так, тряхнул стариной.

- Да уж, стариной, - мурлыкал Варфоломей, - думаю, для нашего незваного гостя этот визит стал незабываемым.

Еремей усмехнулся и взглянул на часы. Кукушка, почищенная и отремонтированная мастером, ловко выскочила из домика и крикнула – Полночь!

- Ну, мохнатый, отлеживайся, а я делом займусь, - Домовой кряхтя поднялся, пару раз присел и исчез. Ему еще надо было помыть машину, отогнать плохие сны от ребенка и устранить утечку в туалете.

Уставший, но довольный он заглянул в хозяйскую спальню. Как раз в этот момент с кухни раздался грохот, Варфоломей снова пытался запрыгнуть на стол.

- Тань, шумит, – пробормотал хозяин.

Домовой заботливо подоткнул мужичку одеяло и прошептал вместо спящей жены

- Это Кот там.

Группа автора: https://vk.com/bardellstih

Наталья Караванова. Красная Шапочка в ледяном царстве

Кап-кап-кап…

Не самый обнадеживающий звук, особенно если капает не вода. Скорее всего, это скопился конденсат, а когда Король запустил маневровый, он от вибрации начал собираться в капли, стекать по трубам и проводам и осыпаться вниз с характерным звуком.

Умиротворяюще помаргивали огоньки контрольки у шлюза, на грани слуха гудел двигатель. В пяти метрах от Леси, в нише, застыли безголовые братья – пять скафандров для работы снаружи.

Одно из самых скучных мест для дежурства. Но это часть повседневной жизни, рутина. Традиция.

Леся вздохнула и взялась за отвертку. Вахта есть вахта. Запись в журнал она скинула сразу, теперь нужно изучить проблему своими глазами. Ибо оставлять неизученным посторонний шум на космической станции, по меньшей мере, недальновидно. Одна беда, панель у самого пола, а значит, придется поползать… и почему это случилось именно в ее дежурство?

За панелью было пыльно, но сухо. Она даже залезла рукой проверить, но кроме дохлого паучка не нашла ничего. Правда, звук стал немного громче. Значит, придется снять еще и соседнюю панель.

Леся так старательно прислушивалась к звукам в стене, что пропустила другой, куда более привычный – звук шагов за спиной. Среагировала только на свист и смешок, прозвучавший откуда-то сверху, но попытка встретить врага лицом к лицу с ходу не удалась. Вскакивая, она со всего маху ударилась затылком в кондиционер, охнула, и, конечно, села обратно.

Будет шишка.

К тому же оранжевая вязаная шапочка-подшлемник, хэндмей и визитная карточка, свалилась на пол, высвободив короткие мышастого цвета волосы. Встрепанные.

– Отличный ракурс! – широко улыбнулся Артур Скеблин. – Приятно видеть тебя у своих ног…

Артур вообще-то красавчик, в универе у его ног действительно кое-кто из девчонок мог оказаться не случайно. Но тут-то другая история. На станции – первым делом самолеты, в смысле, пилотирование, программирование, а так же дисциплина и режим дня.

Артуров приятель по прозвищу Дзен широко улыбнулся. Он наслаждался моментом, даже не убавив звук в музыкальном клипсе.

Как настоящей красотке для пущей неотразимости нужна рядом некрасивая подружка, так Артуру для демонстрации его лучших качеств рядом обязательно нужен такой вот Дзен. Крепкий, унылый и слегка в него влюбленный.

– А предложить помощь даме? – сердито спросила Леся, одновременно возвращая на голову хэндмей и той же рукой ощупывая будущую шишку.

Артур галантно протянул ей ладонь, и тут же получил в нее отвертку. А что? Встать-то она и без посторонней помощи может. А вот оставлять благородный порыв без внимания нельзя ни в коем случае!

– И что я с этим должен сделать?

Она все-таки поднялась. И сразу поняла, что зря: Артур был выше на две с половиной головы. Конечно, его черные брови, светлые волосы и волевой подбородок оказались значительно ближе к ней, но и разница в весовых категориях стала куда заметней.

– Я надеялась, поможешь разобраться с этой капелью, – вздохнула Леся, – но вижу, что зря. Отдай инструмент и проваливай!

Артур улыбнулся, показав ряд красивых отбеленных зубов и спросил:

– А если не отдам?

Осталось возвести очи горе и поинтересоваться у низкого потолка:

– А если там что-то серьезное утекло?

– Жидкое радиоактивное топливо? – снова шевельнул бровями Артур.

Дзен это услышал, схватился за горло и неубедительно изобразил агонию.

– Придурки! – Поставила она диагноз.

Но в этот момент в коридор как раз выглянул дежурный инструктор, Карл Петрович Изгорнов, по прозвищу Король, и прекратил безобразие одним своим присутствием. Этот бывший офицер вооруженных космических сил имел волшебный дар придавать серьезность любому моменту, при этом ему даже не требовалось использовать мимику. А казалось бы – и ростом ниже Артура, и лицо ничем не примечательное. Ни тебе выразительных глаз, ни высоких скул. Даже наоборот, глаза щелочки, что цвета не разобрать. Учебная площадка «Кассини Е-41» принадлежит гражданскому флоту, но когда появляется Изгорнов, армейская осанка зарождается даже у Дзена.

– Докладывайте, Чижова, – потребовал Король.

Леся пожала плечами:

– Я услышала звук капель за обшивкой. Отметилась в журнале и вскрыла панель.

– Что обнаружили?

– Радиоактивное топливо, – шепотом подсказал Дзен, и тут же огреб подзатыльник от Артура: надо знать, когда можно шутить. Леся бы обоим такой выписала еще три минуты назад, если б могла дотянуться.

– Я ошиблась с панелью. Капает за соседней…

Королевский взгляд с точностью радара навелся на Артура:

– Скеблин, отвертку!

– Да это конденсат, наверное… – пробормотал красавчик, но отвертку отдал.

И ответа так и не удостоился.

Пока Король быстро отщелкивал соседнюю панель, оба стажера благоразумно смылись, а Леся осталась наблюдать: все-таки ее дежурство.

Это действительно оказался конденсат от системы терморегуляции. Его удалось быстро стереть обычной ветошью. Король сам и стер.

***

– Эй, Красная Шапочка, ты что, обиделась?

Леся висела в центре гравитационного кольца центрального контура станции, это единственное место, где нет силы тяжести. Можно представить, что ты в воде, и плывешь, но чудесным образом можешь дышать. Играет тихая музыка, вокруг – лишь слабые отсветы зеленых и оранжевых огней… только одежда остается сухой и, к сожалению, слышно, что происходит вокруг.

Артур уселся в тамбуре, у желтой полосы, и затеял светскую беседу.

– Эй, я тут! Обиделась, спрашиваю?

– Нет.

– А по тебе не скажешь. Болтаешься тут одна, как белый лебедь на пруду. А там, между прочим, новости… будет почта!

– Ага.

– Все-таки обиделась! Ну, хочешь, публично извинюсь, что не помог тебе искать эту чертову протечку.

– Королю не помог. Перед ним и извиняйся!

– Король самодур. Знал, что это конденсат, но все равно полез вскрывать. Специально, чтобы нас носом натыкать.

Леся не ответила. Она тоже считала, что достаточно было прогнать парней по тому маршруту, по которому они шли изначально, и доверить ей закончить осмотр.

– Да что ж ты такая обидчивая! – крикнул Артур. – Что я сделал-то? И долго будешь там болтаться? Давай сюда!

Видимо, полетать в тишине и покое не получится. Леся отключила музыку, подтянула себя за страховочный шнур к дальней от Артура стенке шахты, и уже оттуда, развернувшись, легко перелетела к выходу.

– Болтаешь много, Серый Волк.

– Да что, блин, не так? Поговорили, поржали, разошлись. Ладно, вот новость: к нам идет от Титана буксир Межпланетной Транспортной Компании. Они будут взрывать наш айсберг.

– В каком смысле взрывать?

– Ну, в рамках программы исследований подледного океана Энцелада. Короче, все ценное, по их мнению, оттуда уже снято. Что не снято они, может, сами снимут. А корабль представляет собой уникальный и почти безопасный способ без дополнительного бурения добраться до океана. Они в нем дыру проделают до самой носовой части, а потом уже будут лед сверлить. Типа так быстрее и расходов меньше. Ну и металл, снятый с корабля, им пригодится.

Леся вздохнула: К айсбергу в центре Дийяра, на одном из самых гладких участков поверхности Энцелада, она привыкла. Он особенно хорош, когда всходит Сатурн в полной фазе: от солнца белые блики, от планеты – розовые. И снег искрится… И над всем этим – серебристое зарево гейзерных выбросов.

– И когда?

– Скоро. Я подумал, надо туда сгонять. Пока не поздно. Король не заметит, он робот, спит по часам.

– И? Предлагаешь мне знать, но молчать?

– Предлагаю тебе присоединиться. Во искупление моих грехов, какими бы тяжкими они ни были.

– Блин.

С одной стороны, есть регламент пребывания в учебном центре, дисциплина, режим и правила. Есть здравый смысл.

И еще есть «айзберг» – огромный космический корабль, лет пятьдесят или даже сто назад врезавшийся в Энцелад, пробивший относительно тонкий слой поверхностной ледяной коры… и вмерзший в него, за годы покрывшись инеем. Не известно, достиг ли этот корабль жидкого океана, но трещины у того места, где он под острым углом вошел в разлом, видны и сейчас.

По очертаниям трудно понять, что это за корабль, какой стране или корпорации принадлежал. Скорее всего, один из буксиров, сооруженных таскать большие блоки внутри системы Сатурна.

Но как айсберг он выглядит внушительно и завораживающе.

Когда открыли на Энцеладе постоянную исследовательскую станцию, а потом на его орбите и учебный центр Международной Космической Академии, айсберг, конечно, тщательно исследовали. И даже использовали при постройке учебки снятые оттуда материалы и приборы. Это точно, это подтверждено документами.

Курсантам и стажерам путь туда заказан.

Правда, все равно из каждой новой смены оболтусов кто-нибудь обязательно сбегал на поиски приключений. А потом они возвращались обратно, неудовлетворенными и разочарованными. А бывало, еще и под конвоем…

– Что, струсила? – сверкнул зубами Артур.

– Сам дурак. Черепахой или роем? Сколько человек?

Артур мелкими взмахами рук показал, что – роем. И напомнил:

– Пошли. Ужин через полчаса. Опоздаем – этой ночью точно не выберемся.

***

Вблизи айсберг производит куда более сильное впечатление, чем с орбиты. Особенно по сравнению с их куцым «роем»: группой из трех десантных скутеров, представляющих из себя гибрид ложемента, маломощного маневрового двигателя и антиграва. Слабая гравитация Энцелада все же позволяет его использовать на малых скоростях, так что стажеры, зависшие подле махины старинного корабля, казались мухами, кружащими у праздничного торта.

По общепринятому времени Энцелада было глубоко за полночь. Но у айсберга начинался рассвет. Большой дымчатый серп Сатурна, перечеркнутый тенями кольца, дополнял композицию удивительными разноцветными отблесками.

Если из исследовательского центра на поверхности Энцелада или из иллюминатора станции зрелище казалось удивительным, то здесь оно просто завораживало. И снег искрился белый, словно на Земле, под Рождество или Новый год, где-нибудь в Хельсинки или Москве. И шлейф пара у горизонта клубился в рассветных лучах – непрочная атмосфера спутника.

Когда-то древний корабль разломился на части, и случилось это еще до столкновения. Артур без колебаний направил свою команду к верхнему колючему гребню «скал» – замерзшим и покрытым кристаллами льда и пыли фермам разрушенных конструкций.

Леся, пролетая мимо борта, различила какие-то иероглифы, фрагмент надписи на английском «…опус» и цифры. Надписи проглядывали сквозь иней, но ничего ей не говорили. Полвека назад в этой части пространства велось грандиозное строительство основного узла разгонной станции, тут было много кораблей, жилых модулей, автоматических транспортников. Это можно было бы сравнить с космическим мегаполисом, только подвижным, ни на минуту не останавливающим движение.

Некоторые из тех кораблей разбились или пропали. Какие-то потом даже нашли. Но и сейчас пространство возле планет-гигантов периодически прочесывают искатели древних сокровищ, «старьевщики», и кое-что находят, иногда даже ценное.

Когда Лесе было двенадцать, она мечтала отправиться в такую экспедицию.

И вот, почти оно. Правда, все не так.

И компания не совсем та, и ситуация… и вообще. До вчерашнего вечера она с Артуром Скеблиным пересекалась лишь несколько раз во время учебных занятий. Он учился на пилота, она – на оператора навигационных систем. За это время она лишь успела по достоинству оценить его не слишком объемное чувство юмора и весьма значимое чувство собственной неотразимости, но запомнила еще почему-то, что баллы у него выше среднего.

Хотя, не почему-то.

Это-то и бесило: был бы Артур просто пустышкой-зазнайкой, она бы быстрей определилась, как с ним разговаривать и что отвечать.

И может, сейчас сидела бы в каюте, даже не догадываясь о вылазке…

***

…Мухи все-таки уселись на торт: рой добрался до «торцевой» торчащей к звездам поверхности старого корабля. Все три мухи. Одна из них – Артур, другая – Леся, третья – Дзен.

Здесь чернели разрушенные стыковочные узлы и провалы переходных шлюзов. По знаку Артура они зашвартовали скутеры к одному из обломков и дальше отправились уже пешком, наслаждаясь возможностями почти незаметной гравитации. Леся увидела на одной из перекошенных панелей косую надпись по инею – «Таманский-67». Наверное, ребята из прошлогодней группы. На Энцеладе практику проходят только те, кому в этой зоне чаще летать: будущие сотрудники транспортных компаний или пилоты буксиров из внешних систем. У планетарников – свои учебные центры на Луне и на Фобосе. У них свои сложности и совсем другие задачи…

Дальше надписей стало больше, некоторые почти стерлись, заросли инеем. А потом компания перешла в тень, пришлось включить нашлемники.

Артур жестом хозяина показал, куда лететь, но это исключительно для Леси, Дзен и так все знал.

Леся вывела на стекло шлема интерфейс дополненной реальности: может, парни тут уже бывали, но дополнительная информация лишней не будет. Правда, в основном пока это была ненужная информация – о температуре снежного покрова, процентном содержании водяного пара у поверхности, радиационном поле и т.п. Данные об объекте в заданных координатах – «Объект №2312 искусственного происхождения «Октопус»… Понимай, как хочешь.

Услышала в шлеме голос Артура:

– Все помним, да? Тишина в эфире, только экстренные переговоры. Держаться вместе, на посторонние шумы не реагировать. В случае чего – встречаемся здесь через три часа.

– Как драматично… – прокомментировал Дзен. – Бывали сто раз уже…

– Я для новичков.

То есть, лично для Леси. Все это он вообще-то рассказал ей перед вылетом, только не счел необходимым объяснить, почему надо молчать.

– А-а… – в голосе Дзена многозначительность смешалась со смешком. – Тогда понятно. Идем стандарт? Или скучно?

– Стандарт, – нехотя пояснил Артур, – это маршрут по стрелкам, для чайников. Но это как бы не очень интересно. Служебные помещения, там народ толпами ходит. Никаких приборов, никаких артефактов. Мы обычно стандарт проходим с лету, там дальше будет интереснее. Правда, это немного опасней… и связь там хуже.

– И как часто вы тут бываете?

За три месяца на Энцеладе Леся оказалась у айсберга впервые. И думать не думала, что он настолько изучен.

– Н-ну… – задумался Дзен, – я восьмой раз, Арчи – раз двенадцать был.

Да уж…

И зачем Артур ее позвал? Похвастаться молодецкой лихостью?

Так у него вроде и так есть перед кем… и более благодарная аудитория есть. Или в своей группе он успел завоевать сердца всего женского коллектива и теперь подступается к инженерам? И начал с нее?

Леся в лицах представила всех девчонок пилотажной секции, живописно расположившихся у ног Артура с бокалами вина, и умильно заглядывающих ему в глаза снизу вверх – и едва сдержала смех.

Ну, зато приключение. Сидеть на станции не больно-то весело.

Особенно если твой старший инструктор Карл Изгорнов…

– Па-а-ашли!

***

Когда-то у корабля работали гравитационные пояса, давая представление о верхе и низе, и тогда пол был именно полом. Сейчас шлюзовой переход смотрел вниз под большим углом, пожалуй, еще немного, и он воспринимался бы как колодезная шахта. Хорошо, неглубокая, метров пять. В свете фонариков был хорошо виден следующий люк, тоже открытый и темный.

Впрочем, при здешней гравитации травм опасаться не стоило, хотя обратный путь потребует некоторых усилий. Парни, почти не раздумывая и не разглядывая окружающее пространство, попрыгали вниз. Лесе пришлось тоже…

Эта шахта была длинной. Очень длинной. Правда, по стенам на удобном расстоянии виднелись не то поручни, не то ступени, и рельсы-направляющие грузового подъемника.

Иней, иней… буквы на стене: имена, обведенные сердечком. Да, студенты здесь бывали.

Миновали еще одну шахту-отсек, и остановились у первой серьезной развилки. Большая красная стрелка, намалеванная прямо на стене, указывала направо.

– Что там? – спросила Леся тихо. Ей не ответили: Артур даже показал указательный палец, напоминая о необходимости соблюдать тишину. Стрелка компанию не вдохновила, свернули влево. Здесь прыгать в бездну уже не пришлось: когда-то это был один из боковых служебных переходов сектора. Идти по-прежнему неудобно, однако приятно почувствовать под ногами хоть какую-то опору.

Артур открыл одну из дверей, и свет фонарей ухнул в пустое пространство, метров через пятнадцать упершись в гладкую стену из спрессованного снега и льда. Артур первым перелез через ограждение служебной лесенки и показал, как можно с ее помощью спуститься еще ниже. Дзен, шедший последним, тщательно закрыл дверь.

– Можно говорить, здесь глухая зона. – Заметил снизу Артур.

– А почему в других местах нельзя? – все-таки уточнила Леся.

– Потому что в других местах обитают страшные серые волки. По твою душу, между прочим, Красная Шапочка. Разозлишь их, могут съесть…

– Ну, со мной же аж целых два отважных дровосека. Небось, защитят одинокую девушку в темном лесу…

Парни заржали, но как-то неуверенно.

– Ладно, – потребовала она. – Рассказывайте!

– А… ну на самом деле, просто из области здешних легенд. Что, правда не слышала?

За три месяца у Леси на станции появились и приятели, и просто знакомые, но она специально не занималась наведением мостов и налаживанием связей. Год назад ей, одной из немногих, посчастливилось поступить на бюджетное место Международной Космической Академии, а это очень престижный вуз. Вылететь проще простого, восстановиться – почти невозможно. Так что она прилетела на эту практику учиться, чем и занималась все честные три месяца. Пиво по выходным в кафэшке «Большой Сатурн» на планетарной базе – не в счет.

– Нет. Как-то не сложилось…

– Прикол, – хохотнул Дзен. Он уже осматривал «пол-переборку» под ногами в поисках очередного доступного прохода. – Я думал, это шутка была…

Артур его перебил:

– Ну не совсем. Но что сейчас расскажу – правда. Так говорят. Мне рассказывал мой старший брат, он на этой учебке стажировался года два назад. Из-за большой бури на Сатурне они задержались на лишних две недели, ну и от скуки облазили тут практически все… но речь не совсем об этом. Считается, что это место совершенно пустое, все ценное отсюда давно забрали, бла-бла-бла. Ну, ты сама видела. Но… кое-что тут все-таки есть!

– Страшные серые волки? – Улыбнулась Леся.

Луч ее фонарика метнулся вверх, к люку, из которого они спустились, пробежал по ледяным глыбам, где продолжал изыскательские работы Дзен, остановился на шлеме Артура. Шлем мгновенно потемнел, спасая глаза своего владельца.

Отсек не такой уж большой, но отчего-то подумалось, что люди в нем все равно кажутся маленькими и незначительными. В рамках статистической погрешности: как жизнь бумажного самолетика по отношению к жизни звездного корабля.

– Призраки, – дрогнувшим голосом сказал Дзен снизу.

Правда, испортил весь эффект, хихикнув.

– Не знаю, что это, – вернул к себе внимание Артур, – но что-то точно есть. Брат слышал несколько раз, я сам тоже. Не думаю, что это призрак, я не верю в такую хрень. Но, может, остались какие-то роботы. Сто лет назад на космолетах использовались роботы? Ну, или не знаю… какое-то другое оборудование…

– Робот-ремонтник с ведерком цемента, – снова подсказал Дзен. – Ходит по коридорам и стучит в стенки…

Причем здесь цемент, Леся не поняла, но переспрашивать не стала. Если у Артура дурацкие шутки, то у его приятеля они и вовсе непонятные.

– А что вы сами-то слышали? – уточнила она. – Голоса?

– Я слышал шаги, – серьезно ответил Артур. – Не здесь, глубже. Недели две назад немного отстал от группы и…

– Человеческие? – подыграл его приятель, с усилием отваливая в сторону глыбу льда. – Я же говорил, что должен быть другой вход в обитаемую зону! Не через этот дурацкий круглый зал!

Под глыбой действительно нашлась закрытая дверь.

– Не, не человеческие, – не пожелал менять тему Артур. – Как будто крысиные. Но какие здесь крысы. Тут и воздуха-то нет, чтобы звук передавать… такая легкая вибрация. Топ-топ-топ.

Он постучал по стене, но вибрация получилась не легкая, а вполне себе. Леся почувствовала даже через скафандр.

Стало жутковато, но мало ли кто чего придумает. Это такое место: темный лес со страшными сказками.

– И все? – спросила она. – Только шаги?

– Тебе мало?

Артур спрыгнул вниз, и парни принялись открывать дверь уже вдвоем, при помощи найденных здесь же кусков металла.

– Вообще, – добавил он через минуту, – был еще свет. Тусклый, красноватый, как от аварийных ламп. Но это я сам не видел, это брат рассказывал. Ну и, они находили тут в коридорах всякое. Чего не должно было быть. Но это касается только внутренних закрытых помещений! – Парни навалились вдвоем и открыли дверь. Изнутри вырвалось облачко ледяных кристаллов, засверкало в луче фонариков.

– А здесь мы почти снаружи, – хихикнул Дзен. – Здесь никаких аномалий не бывает. То, что живет внутри, не любит лед.

Новый проход был деформирован, туда тоже насыпалось много льда. Но парни были в восторге.

– Кажется, до нас сюда никто не добирался, – пояснил Артур. – Грядут открытия. Но – тихо!

– Да почему? – Леся допускала, что они раньше тут что-то видели или слышали, но мало ли что может примерещиться в такой полной тишине и темноте? Особенно если лазать в одиночку. Все-таки этот Артур – немного псих.

– Потому что есть теория. То, что живет внутри, или умеет подключаться к нашим частотам, или просто реагирует на тепловое излучение… или на приборы скафандров. В общем, оно засекает людей, и…

– На кого-то что, нападали?

– Еще бы оно напало, – из голоса Дзена исчез всякий намек на веселость.

– Наша теория… – Артур начал спускаться в открывшийся проход. – Отлично, Дзен ты пролезешь! Так вот, мы считаем, что это искин корабля… как-то сохранился и включается, когда мы приходим. Хотя, конечно, носовая часть всмятку, а там все управление… да и печка у него была погашена еще до катастрофы. Но могло же быть и автономное питание? В общем, серые волки, это не шутка и не фантазия. Поняла, Красная Шапочка? Так что с этого момента тихо! Выдвигаемся.

В конце коридора были каюты, несколько. Фонарик выхватил спальные ниши, пластиковые упаковки ночных комплектов. Откидные столики прищелкнуты к стенам, давно разрядившиеся поплавки валяются, как попало. Никаких признаков, что во время аварии тут кто-то находился. Но это и к лучшему. Леся подумала, что у нее нет плана, если вдруг в каком-то из помещений они обнаружат замороженную мумию. Сразу захотелось побыстрей закончить экспедицию… но не признаваться же.

Парни, наскоро осмотревшись, поспешили дальше. Такие пустые каюты они уже видели. «Аварийная ситуация, очевидно, развивалась постепенно, экипаж успел покинуть борт…»

Леся напоследок провела фонариком по полу… верней, по той стене, которая сейчас была полом, и чуть не вскрикнула. А будь фонарик не нашлемным, непременно уронила бы его.

Там, внизу, на пыльной заиндевевшей поверхности, блеклые, но все еще отчетливо видные, темнели следы.

Не человеческие. Но и не крысиные: крупнее. Ровная одиночная цепочка следов. Зверек (ага, без воздуха и скафандра!) забежал в каюту, осмотрелся, и выбежал обратно. И больше сюда не возвращался.

Леся несколько раз зажмурила и распахнула глаза, чтобы убедиться, что ей не чудится. Следы не исчезли.

В горле пересохло. Вне кислородной атмосферы белковая жизнь невозможна, это все знают. Но вот же, вот!

«Серые волки как-то измельчали за годы одиночества» – попыталась она себя взбодрить. Но какими бы они ни были, они все же остаются волками…

Что-то блеснуло в луче фонарика, что-то маленькое, покрытое инеем и серой пылью…

Пришлось исхитриться, чтобы дотянуться до этой штуки и не повредить следы. Но «штука» оказалась блестящей оберткой от конфеты. На корабле когда-то обитали люди, которые ели конфеты… Странно, что на фантике так мало пыли. Как будто конфету здесь ели не пятьдесят лет назад, а всего лишь лет пять…

Да нет, просто разыгралось воображение.

Парни уже убрели довольно далеко, и конечно все затоптали. Они даже скрылись за очередным поворотом. Теперь окликать их по внутренней связи скафандров оказалось попросту страшновато. Леся решила, что расскажет про следы позже… ей ведь поверят! Обязательно поверят. Артур же сам говорил про крысу…

Она поспешила их догнать, но за поворотом снова было пусто. Пусто, абсолютно темно, если не считать луч ее фонаря, и тихо. Да, здесь, в мертвом корабле, нет воздуха, но ведь раньше в динамиках все равно слышалось дыхание парней, едва заметные шепоты, междометия. Сейчас – как отрезало. Одновременно отключились? Или оказались под каким-то экраном?

«Спокойно, Леся!» – Сказала она себе. Бывало хуже. Надо просто… просто осмотреться! Иней на стенах и следы на полу прекрасно покажут, какие волки их утащили.

Вот царапина на пластике, свежая. Вот цепочка следов. Все нормально вроде бы, Артур и компания здесь прошли. Свернули сюда…

Следы пропали. То есть, парни потоптались на ровном месте, может, с минуту. А потом…

Если отмести вариант с мгновенной аннигиляцией, притом беззвучной и незаметной, то вариант оставался один. Леся посветила туда, где по законам гравитации Энцелада был верх. А у корабля – шахта очередного коридора.

Она заметила даже веревку, по которой эти придурки забрались в открытую дверь метрах в трех от того места, где она стояла.

Ну что же… веселый розыгрыш! Леся оценила. Интересно, что они скажут, если она за ними не полезет, а сама где-нибудь спрячется и подождет. Обратный путь, если что, известен. И договор о «встречаемся через три часа» никто не отменял. Интересно, как они будут ее искать, не имея возможности разговаривать между собой?!

К тому же был один интересный вариант - последить за событиями, не включаясь в активную беседу. Дополненная реальность в скафандре – атавизм, конечно, но иногда очень полезный атавизм. Он позволяет вывести на виртуальный экран биометрию всех членов своего «роя». Скафандры по умолчанию объединены в сеть, и у каждого ведется запись состояния, как оборудования скафандра, так и его содержимого. Оба «шутника», судя по сетевым данным, были слегка возбуждены, но биологические параметры в норме.

«Придурки» – снова мысленно пригвоздила она своих спутников… и пошла дальше по коридору, нарочно пыхтя и сопя в микрофон.

Поворот, еще поворот. Достаточно далеко она ушла?

Леся уселась на переборку. Силы тяжести почти никакой, зато так можно повнимательнее изучить поверхность бышей стены. Вдруг те следы все-таки померещились? Или наоборот. Или это Артур их специально нарисовал, например, в прошлую вылазку, чтобы пугать новичков…

Этот мог.

Леся сидела, спиной прижавшись к холодной стене и ощущала злость, разочарование и одиночество, какого не чувствовала уже очень-очень давно.

Все дело в том, что ее давным-давно никто не бросал одну в темном лесу.

Дровосеки? Да какие они к бесам дровосеки. Так, волчата-недоростки…

Кап – кап – кап…

Едва заметный, но реальный звук. Такой же, как утром, в шлюзовом отсеке станции. Кап… кап… кап.

Тихо-тихо, на грани слуха.

Или все-таки не кап-кап, а топ-топ?

Леся закрутила головой и ничего особенного, конечно, не увидела. Крыса. Скажет тоже…

Меж тем, судя по данным их скафандров, парни заволновались. Интересно, догадаются посмотреть ее биометрию? Не догадались. Но вот и они: отсветы фонариков по стене в десяти шагах позади того места, где она сидит… а за этими отблесками…

Два глаза смотрели на нее из мертвенной темноты. Два ярких, зеленых, светящихся глаза!

Леся развернулась туда всем корпусом, чтобы луч ее нашлемника помог понять, чудится ей или нет, но успела заметить лишь маленькую серую тень, мелькнувшую в самой дальней части коридора: появились парни, загородили обзор.

– Ну ты и… – раздался в наушниках злой шепот Артура. – Куда ты делась?! Мы тебя ищем…

– Тихо! – так же на пониженных тонах зашипела она в ответ. – Здесь точно что-то есть, вы его спугнули!

– Где?

Лучи заметались по коридору. Леся неловко поднялась, придерживаясь за стену, и повела парней туда, где заметила глаза.

Там было пусто, даже иней почти отсутствовал. Обращал на себя внимание только выбитый небольшой иллюминатор, ведущий в соседнее помещение.

– Возвращаемся, – коротко решил Артур. – Хватит дури…

В ледяном зале они остановились. Леся не стала говорить ни о звериных глазах, ни о следах. Сейчас важно было не это. Важным было понять, как так вышло, что она же и оказалась виноватой в том, что они сами первые решили ее разыграть?!

Да ее месть была совершенно невинной: ну, ушла чуть дальше, но ведь не пряталась. Просто сидела и ждала! И кстати, внутреннюю связь в скафандре она не отключала ни на минуту, в отличие от некоторых. Нет, конечно, это все сейчас выглядит как-то по-детски, но ведь она права!

– Арчи, – спросил Дзен задумчиво, – Это означает, что послезавтра мы никуда не идем? Это весьма многообещающий проход, считай, новый сектор открыли.

– Без разницы. – Ответил резко Артур, – Все равно айсберг уже обречен. Его вычистят изнутри, превратят в служебный тоннель к океану…

«Его нельзя резать, – подумала Леся. – Тут есть кто-то… может, не живой, может призрак, но это кто-то, для кого здесь дом».

Она опять ничего не сказала. Все, что она сейчас скажет, будет звучать как оправдание. А чего-чего, оправдываться она не желала. Пусть сами оправдываются!

***

Отблески ярчайшего снега, дымчатая радуга, тени колец на бочине розоватого Сатурна. Огромное, простое, понятное пространство – и баранка орбитальной станции над головой. Улетая, Леся уже знала, что вернется в глухую темноту старого корабля: там осталась неразгаданная загадка, да. Но там осталось и еще кое-что. Непонятная тревога, которую трудно объяснить: страх за живое, смертельно раненое, но все-таки еще живое существо, сам корабль. Ведь это он глядел на нее из темноты ярчайшими зелеными глазами. Живыми глазами.

У главного шлюзового отсека Леся, обрадованная, что обошлось без выяснения отношений, махнула парням рукой. Утром практика, надо выспаться, все такое.

Скафандр сняла, шапочку оставила. В основном из упрямства: сказочную девочку в красной шапочке волки съели. Или там был один волк? Ну, будем считать, что это в память обо всех наивных девицах освоенного пространства. К тому же, не надо забывать: это все-таки визитная карточка и хэндмей.

Только у переходника она вдруг поняла, что Артур и Дзен никуда не ушли, топают следом. Не обгоняя и не отставая, то ли являя собою безмолвный конвой, то ли нервируя просто так.

Леся остановилась. Обернулась к ним. Уставилась на Артура в ожидании. Что еще скажет? Что придумает?

Он придумал. Обернулся к Дзену:

– Дим, иди в корпус, я попозже.

Оказывается, Дзен на самом деле Дима. А Леся думала, что «Денис».

Тот понятливо кивнул и ушел. Ну вот, разбор полета все же состоится. Спасибо, что один на один…

– Прости, – быстро сказал Артур, при этом глядя куда-то в сторону. – Сильно испугалась? Это была… извини, дурацкая шутка была. Но мы были уверены, что ты сразу догадаешься и… в общем, мы не хотели тебя пугать… Может, только немножко.

– Чего?

…совсем не то, что она ожидала услышать. Какой «прости?», Это же она, Леся, «отстала от группы», не воспользовалась «экстренной связью» и не попыталась вернуться хотя бы в ледяную пещеру или вообще на выход, как было оговорено. Или нет?..

– Знаешь, Красная Шапочка, я никогда еще так сильно не пугался. Я подумал, мы тебя потеряли совсем… что ты заблудилась… черт-те что. Знаешь, я был уверен, что ты догадаешься, где нас искать, и просто ну… будешь злиться… а ты…

Ну вот. Теперь даже непонятно, что лучше. Чтобы тебя считали трусливой дурочкой или тоже дурочкой, но мстительной?

– Я догадалась, – вздохнула она, предпочтя быть дурочкой честной. – Только подумала, что это работает в обе стороны. А потом увидела глаза в коридоре. Там ведь не может быть никаких глаз? А я увидела. А еще там следы были…

– Погоди. Догадалась???

Подвижные брови Артура взлетели вверх.

– Да. Извини. Ладно, надо идти, завтра вставать рано. До встречи!

Леся сбежала. И прикрыла за собой дверь. Плотно.

Значит, Артур счел, что она испугалась и, растерявшись, потеряла ориентацию, ушла вдаль по коридорам. То самое, чего она и хотела. Но почему так гадостно на душе?

***

Два дня прошли в усиленных и прилежных занятиях, даже Король отметил особое рвение стажерки Чижовой. Ни Артура, ни его приятеля она так ни разу и не встретила. Может, к лучшему. А ночью на третий день, сразу после полуночи, оставив в своем сетевом пространстве записку, она забрала один из всегда готовых к работе скутеров дежурной смены и помчалась к айсбергу. До прилета корабля с Титана оставалось еще несколько дней, а до начала работ и того больше. Но вдруг доступ к айсбергу закроют уже завтра?

Все было иначе.

Когда ты в компании, пусть даже малознакомой, мир выглядит проще. Есть иллюзорное чувство, что тебя прикроют и вытащат, чего бы ни случилось.

Но прошлая вылазка еще раз напомнила, что чувство это ложное, и рассчитывать нужно только на себя.

Тайна эта – твоя тайна.

Но и жизнь – это твоя только жизнь.

Леся, оказывается, все помнила до мельчайших деталей – и фрагмент надписи по борту, и заиндевелые фермы, возле которых в прошлый раз они швартовали скутеры, и черные провалы входных люков…

Вот сердечко с именами, вот темно-красная стрелка, ведущая на «маршрут для чайников».

Темнота и тишина. Но времени на сентиментальные размышления нет.

Она, безусловно, собиралась совершить глупость. Полностью это осознавала, но все равно спешила вперед. Словно ее разум, минуя сознание, собрал в кучу какие-то тайные подсказки и уже знал ответ, но ему нужно подтверждение. Нужно посмотреть в глаза серому волку.

В ледяную сначала? Пожалуй, гуляя по темному лесу в поисках страшных серых волков, не стоит сходить с уже знакомой тропинки так рано. Волки наверняка будут стеречь ее где-то подальше… где-то в том коридоре с глазами.

Леся поспешно включила запись нашлемной камеры. Надо было и в прошлый раз так сделать, потом просто просмотрела бы и все…

…Волки не нападают, им, скорее всего, нечем. Возможно, это действительно балуется здешний искусственный интеллект. Хотя это сомнительно: слишком мертвое все вокруг, пустое и холодное.

Или это последствия шуток предыдущих поколений студентов, изучавших корабль. Они здесь, может, устраивали квесты, прятались, дурили друг друга. Готовили нестрашные загадки и таинственные подсказки.

Здесь еще никто не умер. Даже тот, давний, древний экипаж успел эвакуироваться.

Да, так наверняка и было, ведь иначе об этой катастрофе было бы написано много статей, о ней бы снимали фильмы. Катастрофы таких огромных судов всегда привлекали к себе внимание, с тех времен, когда корабли были только морскими…

Леся пробиралась по знакомым отсекам, коридорам и шлюзам, одновременно узнавая их и не узнавая. Они казались больше, холодней. Они давили.

Они намекали: людям здесь не место, уходи. Брось, предай. Забудь. Что ты можешь, слабый человечек? Только погибнуть вместе с нами, остаться здесь навсегда. Если захочешь.

Они уверяли: мы не злые, мы не хотим тебе беды. Все, что с тобой случится – это только твой выбор…

Она остановилась под тем ходом, где в прошлый раз прятались от нее парни. Подняться туда? Посмотреть, какой сюрприз они ей готовили, если готовили?

Наверняка же что-то было. Во всех мелких тайных обществах существуют обряды посвящения. Леся это знала довольно хорошо: даже в студенты ее посвящали и требовали произнести шуточную клятву.

Но место, где она видела глаза, и привлекало и пугало ее куда больше…

Там ожидаемо было пусто, но ведь можно идти дальше, идти в темноту, оставляя пометки на стенах. Идти, пока не придешь…

В глубине корабля вдруг что-то глухо ахнуло, низкий жалостный звук прокатился по всей конструкции, заставив ее замереть. А действительно, кто сказал, что корабль вмерз в ледяную корку Энцелада намертво, и всякие подвижки и усадки исключены? Может, он продолжает потихоньку погружаться в ледяной массив, может, там, под толщей, его искореженная носовая часть достигла уровня жидкого океана? До него, по последним данным, километра два льда и вулканических осадков. Но ведь гейзеры как-то вырываются, значит, где-то толщина льда может быть меньше. И даже значительно меньше. И если все время идти вниз…

Все те секунды, пока гул раскатывался по стенкам корабля, она стояла, застыв, прикусив губу, и ждала, не содрогнется ли корпус, не сдвинется ли вниз, в океан, чтобы избежать куда более печальной участи?

Ничего не случилось. Просто звук. Как стон.

Она тряхнула головой и решительно пошла дальше. Вперед, к очередной развилке и очередному коридору-провалу…

Отсек не был заперт, и сверху хорошо видно, что это какой-то совсем небольшой отсек. Но потом фонарь выхватил легкие следы на инее – все те же ровные ряды легких лап, что она видела в прошлый раз!

Леся почти не удивилась. Скорей, она удивилась бы, если бы их там не оказалось.

Предусмотрительно закрепив на комингсе страховочный трос, она спрыгнула к следам.

Цепочка их оборвалась возле прикрытой, но перекошенной прозрачной двери, которая из-за положения корабля была почти на полу. Сквозь стекло в свете фонарика она увидела сначала просто мешанину непонятных предметов, беспорядочно сваленных почти точно под этим импровизированным окном. И только потом поняла: игрушки. Потускневшие от инея, почти черно-белые в луче фонаря детские игрушки! Какие-то мишки, пирамидки… столики. Значит, на борту были дети…

Леся рукавами счистила иней со стекла, чтобы было лучше видно.

Про игрушки Артур не рассказывал. Наверное, ни он, и никто из его друзей, в этой части судна еще не бывали. И никто из предыдущих поколений искателей приключений. И, наверное, те люди, которые осуществляли «тщательную проверку всех узлов и помещений». Да разве возможно без схем и планов на такой махине изучить все помещения…

А потом вдруг внутри вспыхнул тусклый свет, как будто на ее нашлемный фонарь отозвался датчик движения внизу, и в шлеме – прямо в шлеме, не сквозь скафандр, а напрямую, вдруг заиграла простенькая колыбельная. С середины такта, резко, как радиосигнал во время подстройки… Знакомая с детства, она вдруг врезалась в уши, заставив сжаться в комок, и прикусив губу ждать, случится ли что-нибудь еще?

Мелодия стихла так же внезапно, как началась. Погас и свет внизу, но Леся долго-долго не могла заставить себя еще раз попробовать активировать этот датчик. А вдруг сработает? Или, что еще хуже – а вдруг не сработает?

Если честно, хотелось бежать. Возвращаться назад, прочь от мрачных тайн этого лукавого леса…

Датчик сработал.

В этот раз обошлось, правда, без мелодии. Всхлипнув, Леся все-таки отлипла от стекла. Следы вели туда, в детскую… но надо ли ей туда? И есть ли из нее другой выход?

Она внимательно и очень тщательно изучила пол у этой прозрачной двери и нашла еще следы. Странный зверь уходил оттуда и туда возвращался, кажется, где-то там и было его логово.

Кроме следов сбоку от двери она обнаружила темную табличку, и когда почистила, смогла разобрать: «МЕД. ОТСЕК, 4 ДЕК, ЛАЗАРЕТ, ДЕТСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ».

Оставалось только надеяться, что детей здесь к моменту катастрофы тоже не было – как людей в тех каютах, которые они изучали с парнями два дня назад… вот ведь гадство, глаза чешутся, а не потереть.

– Эй, – сказала она дрогнувшим голосом. Сама удивилась, какой он сиплый и жалкий. – Эй, серые волки, слышите? Это я, К-красная Шапочка… я уже очень сильно, просто ужасно боюсь, слышите? Вы меня правда напугали. Вы к-крадетесь в темноте, шуршите, включаете свет… вы включаете часы, и оставляете следы на инее, как будто кто-то ходит здесь без скафандра… давайте с этим как-то заканчивать, а? Смотрите, я к вам пришла. А вы где? Где смелые и страшные волки?

– Леська, – прозвучал в шлеме в ответ зловещий шепот. – Эй, ты с катушек едешь? Ты где вообще?

– Четвертый дек, – стеклянно ответила она, – Медицинский отсек, лазарет, детское отделение. Артур, вы только не очень торопитесь. Я, кажется, нашла серого волка…

***

Белый пушистый кот смотрел на нее из темноты внимательными зелеными глазами. Пасть его беззвучно открывалась.

– Привет, – сказала Леся коту. – Ты откуда здесь? Ты тут один? У тебя есть хозяин?

– Чижова, – На этот раз голос принадлежал не Артуру, а кое-кому похуже. С Королем шутки плохи… – Оставайтесь на месте. Вы знаете, где находитесь?

– Артур знает, – с досадой ответила она. Кот ведь мог услышать, испугаться и убежать! – От того места, где они прятались, там стрелки на стенах…

Кот слегка наклонил голову набок, будто прислушиваясь. Потянулся… и вдруг потрусил прочь от игровой комнаты, в хитросплетения помещений медицинского отсека.

Он пробирался сквозь полуприкрытые, примерзшие двери, он прыгал в темные колодцы все новых комнат, но при этом всегда останавливался и ждал. Словно действительно куда-то вел новую знакомую.

Возле операционного блока Леся поняла, что тьма вокруг не такая плотная: кое-где из под инея едва заметно светили аварийные огоньки. Это было неожиданностью и маленьким чудом: она-то думала, что корабль давно мертв, а оказывается, это не совсем так.

– Эй, – позвала она снова, – зверь лесной, а ты не галлюцинация?

Но коту было плевать на ее вопросы. У него была цель. Уже много лет, со счета можно сбиться, сколько лет! Он ждал этого момента. Ждал, когда кто-то придет и откроет ТУ САМУЮ дверь…

Дверь была диафрагмой переходного шлюза – почти такой, как на их станции. И ее можно открыть… вот только, если там есть воздух, он непременно вылетит…

И если там, внутри, кто-то живой…

– …жова! Твою мать! Сказано, сиди на месте! Вот где ее искать?.. – связь, которой какое-то время не было, снова возобновилась.

– Леська, – это уже голос Артура, – ты кому чего доказываешь? Ты понимаешь, что эта вылазка тебе дорого обойдется?

– Погодите…

Но Артур не услышал, и продолжал бубнить в микрофон.

Кот нетерпеливо привстал на задние лапы, уперев передние в комингс. Ему очень нужно было туда, внутрь.

При ближнем рассмотрении оказалось, что шерсть у него свалялась, а движения вовсе не такие плавные и «натуральные». Кот не был ни призраком, ни искином. Он был игрушкой, чьим-то интерактивным любимцем. В космос живого кота ведь не повезешь… а такого вот необременительного пушистика, которому и в безвоздушном пространстве ничего не сделается – легко!

Сколько же лет он вот так бегает по коридорам? Одинокий, никому не нужный, одичавший серый волк? Бегает в поисках людей, во исполнение программы – быть нужным, быть расчесанным и поглаженным… и поигранным… быть с людьми, слышать их голоса…

– Бедный мой… – вздохнула Леся. – Хочешь, я тебя заберу отсюда?

Кот снова обернулся к волновавшей его двери и открыл пасть: замяукал.

Леся поискала глазами и быстро нашла рычаг механического открывания люка. В космосе ведь бывает всякое, все системы продублированы по многу раз.

В шлеме продолжал ругаться Артур. Король, один раз высказавшись, молчал.

Механизм, как ни странно, оказался в порядке. Как только появилась маленькое отверстие, кот туда мгновенно просочился, словно все-таки был привидением, а игрушкой только прикинулся, специально для Леси.

Да, шлюз. Они не сильно изменились за полвека. Только в этом темно, пусто: ни скафандров, ни оборудования. Скорей всего по ту сторону – чернота стартового ангара спасательной капсулы…

Когда-то хозяева кота поспешно покинули корабль, а игрушку свою забыли внутри.

А он – ждет.

Кот уселся у следующей двери, недвусмысленно намекая, что не просто ждет, а намерен дождаться…

– Прости, парень, – вздохнула Леся, – Никого там…

И не договорила.

Пусковая кнопка, едва заметная в наслоении инея, мерцала красным. Значит, внутри если и есть воздух, то совсем мало. Однако горящая кнопка означала, что ангар не пуст. Что много лет назад что-то пошло не так. И спасательная капсула, вместо того, чтобы вместе с другими автоматически покинуть гибнущий транспорт, осталась на месте.

– А они хотели тебя взорвать… – пробормотала Леся. – А ты их спасал, да? Своих людей…

Говорила она уже вроде бы и не с котом. Кот, он лишь чуткие уши, острые глаза да быстрые лапы. Он – маленькое олицетворение огромного замерзшего мира…

***

Когда корабль падал…

Леся вдруг увидела, как будто сама была там: тревожный голос системы аварийного оповещения, тусклый свет…

Люди идут к спасательным капсулам, все спокойны и знают, что делать, как на учениях. И только один спешит навстречу потоку, мальчик лет десяти. Почему-то представляется, что это мальчик, щуплый и темноволосый, и что в руке у него небольшой белый пульт, а по щекам текут слезы: в суете он забыл где-то своего любимца…

Кот, выполняя игровую программу, куда-то умчался, и теперь надо спешить, а его нет. Если мальчик не повернет сейчас же назад, пропадут оба, но мальчик не понимает… ему крайне нужно найти своего друга…

Или вот… женщина. Может, медик? Эта капсула ближе всего к медицинскому блоку…

Вот она подхватывает мальчика под мышки. Он брыкается, но не выпускает пульт: пульт это последняя связь, если его потерять, кот не найдется уже никогда…

…Автоматически отстреливаются и улетают десятки капсул: корабль уже не спасти. Но мальчик все еще рвется искать кота, он не слушает ни уговоров, ни приказов. Женщина клянется, что найдет игрушку, «завтра утром, вот увидишь, кот будет уже подле твоей капсулы»…

Вот – мальчишка уже в относительной безопасности, в анабиозном блоке, пристегнут ремнями и потихоньку засыпает…

Женщина открывает соседний блок: да, улететь они не успели, но сдаваться рано. После катастрофы их наверняка будут искать… а капсулы прочные. У каждой – автономный генератор и они приспособлены выдерживать самые серьезные нагрузки – и давление, и огонь и…

Корабль врезается в Энцелад…

Обманчиво медленно, а на самом деле – невероятно быстро. Носовая часть сминается, зарываясь в лед со скрежетом и скрипом, поднимает клубы снежной пыли.

Ударом женщину кидает на противоположную переборку, гаснет свет, исчезает гравитация – она падает куда-то в темноту, пытается защититься, сжавшись в комок: ей кажется… это Лесе кажется! что корабль рвется на части прямо сейчас, рядом с ней. Что ледяной великан Энцелад сминает его, как кусок фольги, перед тем, как бросить в утилизатор…

Или тишина… уже потом, совсем потом, когда стихнут скрипы и стоны металла, когда только огоньки анабиозных блоков будут напоминать, что прямо здесь, прямо сейчас – конец еще не наступил. И ты, Леся, со стоном встаешь. У тебя сломана рука, и может ребра, и наверняка еще что-нибудь всерьез повреждено… но не важно. Важно, чтобы вас нашли. Те, кто будут исследовать остов корабля, те, кто придут за ним: ведь столько ценного оборудования не может долго оставаться бесхозным. Кто-то придет.

И ты поднимаешь с пола пульт интерактивной игрушки. Кот мог не пережить крушение, его могло вынести наружу, он может быть придавлен чем-то или где-то заблокирован. У кота тысяча причин не отозваться на зов пульта, но он отзывается…

У него есть режим экономии энергии… не подходит, не важно.

У него есть режим автономных перемещений: он будет бегать где угодно и использовать для подпитки любые доступные источники энергии. Да, пусть так. Если кота найдут, то может, будут искать дальше…

У него есть режим возвращения к хозяину. То есть к пульту. Да. Пусть иногда возвращается… пусть возвращается.

– Леся! Не молчи же ты! – Голос Артура выдернул ее из череды странных не то фантазий, не то видений. Слегка охрипший и усталый, словно прошло уже много времени.

Ну да, много. Полвека.

– Я… Меня слышно? – крикнула она в пустоту, хотя, наверное, следует просто идти назад.

Артур высказался. Высказался однозначно. И дурак поймет, что он услышал.

– Чижова, сканер показывает, что вы в двадцати метрах от нас. Постарайтесь больше никуда…

Внутренние двери шлюза раскрылись – они не были перекошены и не примерзли. И ничто не помешало им открыться.

Леся решила – что бы там она ни увидела, не будет закрывать глаза. Она обещала, и значит, пойдет до конца. Хотя бы из уважения к тем людям. Даже если они просто плод взбесившегося воображения.

Сердце колотилось, как бешеное. Леся готова была увидеть женщину из ее видения – замерзшую мумию с белым пультом в руке…

Она не удивилась бы. Совсем. Но.

Пульт был, да. Лежал на полу, у крайнего анабиозного блока.

Эти блоки – действительно прочные штуковины… над двумя горели зеленые огоньки, сообщая, что люди внутри живы.

Кот сел около пульта. Весь его вид выражал крайнее недоумение: и ради этой штуки я столько лет ждал? И ради нее так сюда стремился?

Леся подхватила страдальца поперек живота, не давая удрать, и что есть сил, рванула обратно.

Может, формального повода спешить и не было. Этот отсек ждал много лет, подождет еще день. Но! Но…

Спасателей – Артура и Короля – она сначала определила по отблескам их фонариков. И только тогда догадалась постучать по стене, привлекая внимание:

– Эй! Сюда, мы здесь! Мы их нашли…

Лучи застыли. В шлеме раздалось:

– Леся, с вами все в порядке? У вас давление подскочило и пульс зашкаливает.

– Да. Все в порядке уже.

Как им сказать? Чтобы сразу поняли, чтобы поторопились…

Когда лучи фонаря уперлись в кота у нее на руках, оба спасателя замерли в растерянности.

– Чижова, – очень мягко прозвучал в шлеме голос инструктора, – Что это?

– Кот, Карл Петрович. Он тут… обитает. Сторожит корабль. Чужаков отпугивает. Меня вот чуть не до икоты запугал… серый волк…

Она подняла кота под мышки, давая им полюбоваться контактной пластиной зарядного устройства.

– Понятно. возвращаемся на станцию. Детский сад, шшштаны на лямках… Будет долгий разговор. Заварю нафиг все входы, чтоб еще кто-нибудь не счел, что он бессмертный…

– Ты как, идти сможешь, Красная Шапочка? – вернул себе ровное расположение духа Артур. – Далеко забралась…

– Карл Петрович, – голос все-таки дрогнул. – Я…

– Что?

– Я нашла людей. Я хотела сразу сказать, но сначала связи не было, а потом вы уже сами сюда пришли. Идемте!

…Король первым делом метнулся осматривать пульты. А Леся неожиданно даже для себя громко всхлипнула: вдруг она что-то неправильно поняла, и зеленые огоньки над блоками не обещают ничего хорошего…

А потом почувствовала сквозь скафандр, как Артур сжал ее плечо, и услышала его удивленный голос:

– Ну, ты даешь, Леська… ну ты блин даешь, Красная Шапочка…

Страница автора: https://author.today/u/korka_m2

Дарья Демченкова. Как Василиса Дурак ковёр-самолёт угнала

- Моя родная дочь! – Василиса Премудрая громко всхлипнула, уронив голову на плечо мужа, - Ненаглядная кровиночка…

Они сидели на новенькой, еще пахнущей свежей древесиной скамье в двухэтажном тереме, отданном Старостой Тридевятого царства Архипом Крышечкиным под главное (оно же единственное, но ведь главное звучит намного серьезнее) Управление правопорядка и профилактики преступности.

Сам Староста, коренастый лысеющий мужичок в расстегнутом отутюженном кителе, стоял в сторонке у окна и спокойно ждал разрешения конфликта в семействе Дураков-Премудрых, лузгая семечки.

- Ну, ма-ам, - протянула Василиса Дурак, младшая дочь Ивана Дурака и Василисы Премудрой, чувствуя, как от стыда горят уши и щеки, и с мольбой посмотрела на отца.

Иван чувствовал себя явно не в свой тарелке, и с дочерью старался взглядами не пересекаться.

На днях разменяв пятый десяток, Иванушка обзавелся небольшими залысинами и колючей седеющей бородой, которая придавала огромному двухметровому мужчине с мягким улыбчивым лицом солидности, и так раздражала его супругу.

Предсказуемо, возраст совершенно не повлиял на тот непреложный факт, что жена и дочь, в отличие от старших сыновей, могли с легкостью вить веревки из этого могучего и очень доброго богатыря.

- Дочь-воровка! - Василиса Премудрая сокрушенно покачала головой, - Как же я теперь людям-то в глаза смотреть буду-у?!

- Но я же просила вас о ступе целый год! - попыталась оправдаться девушка, стараясь поймать взгляд отца, - Самой старенькой… поддержанной… дешевенькой… Я даже на права сдала!

- Купи-ила-у, - промурлыкал лежавший на коленях у Ивана огромный черный котяра по кличке Баюн, в семье любовно называемый Баюшкой.

- Теорию сама сдала! – взвилась девчушка, зло зыркнув на Бая.

- А, ну, тогда, ладно-у, - кот сладко потянулся.

Иван, души не чаявший в курносой Василёнке, вздохнул, как перед прыжком в холодную воду.

- Доченька, - он многозначительно посмотрел на жену, рыдающую на его груди, - Не расстраивай маму. Ты же еще совсем маленькая…

- Я уже взрослая! – в глазах Василисы блеснули слезы обиды.

- Мы заме-етили, - промурлыкал котяра, жмурясь.

- Бай! - обиженно воскликнула девушка, - Ты что, против меня?!

- Я соблюда-аю нейтралитет, - мурлыкнул кот и чуть тише добавил: - И взрослый бы не попа-ался.

- Баюшка, - Иван погладил котяру по голове и, чуть подумав, погладил по голове подозрительно притихшую супругу, - Не учи дитё плохому.

- Я не учу-у…

- Я не дитё!!!

- Обворовать высокого заморского гостя! - Василиса Премудрая вздохнула и помахала протоколом задержания перед носом у мужа, - Я так долго вела переговоры, чтобы устроить эту судьбоносную для наших государств встречу! Бесконечные переписки, потерянные грамоты и пропавшие без вести гонцы, обиды и извинения. Шантаж! Да я чуть с ума не сошла, пока запоминала все их бесконечные имена и титулы! А ты, прямо в день аудиенции султана Аладдина, угнала их лучший ковер-самолет со сверхлетучей бахромой и кисточковым навигатором, и…

- Позаимствовала, - умудрилась вставить словечко Василёнка, пока матушка набирала в грудь воздух, - На время! С возвратом.

- Теперь это так называется? – вспылила Василиса Премудрая, припечатав протокол ладонью к столу, - Заимствование?! Баюн?!

- Я её этому-у не учил! – немедленно отозвался кот и покосился на хозяев.

Иван одобряюще улыбнулся дочке и, прокашлявшись, проговорил: - Родная, я уже всё уладил. Султан Аладдин зла на нас не держит! Нормальный мужик оказался!

- Не «уладил», а «откупился», милый, - мягко поправила Ивана супруга, - Три сундука великолепных молодильных яблочек! На которых этот… этот… дорогой гость! Будет заваривать свой…, - Василиса закатила глаза и фыркнула, - Кальян! Пропади он пропадом! Весь терем пропах уже этим зельем!

- Восток - дело тонкое, - философски отозвался Иван и переглянулся с дочерью, - Роднуля, может, все-таки купим ей ступу?

- Ты всегда потакаешь всем прихотям этой прохвостки! – строго одернула его супруга, - И видишь, что из этого получается?

- Так она ведь не успокоится, ты же знаешь, - развел руками глава семейства, - Вон, уже к ступе Бабы Яги присматривается.

- Не успокоюсь, - девушка кивнула и гордо вскинула курносый нос, - Ведь, я уже к ступе Бабы Яг… Что? А откуда ты знаешь? – девушка прищурилась, - Бай?!

- Я не говори-ил, - котяра горестно вздохнул, - И далась тебе эта повозка…

- А вот и далась! – Василёнка раскраснелась еще сильнее, - Я хочу, чтобы скорость! И чтобы волосы назад! А я вся такая, никого не замечаю, и гусляр играет изо всех сил, чтобы все слышали! – она взмахнула волосами, представляя себя в летящей на полной скорости ступе, - Вот, ты, Бай, наверняка тоже хочешь себе личную ступу, сознавайся!

- Заче-ем мне? – мордочка кота удивленно вытянулась, - Меня Яга возит, очень удобно, знаешь ли, в дороге можно вздремну-уть в специальной корзиночке… Парковку, к тому же, искать не надо и оплачивать, защитные заклинания обновлять, антирадары всякие покупать, техосмотр проводить и прочее.

- Ты старый зажравшийся лентяй! – сделала вывод девушка.

- Тако-оуй уж и старый, - фыркнул котяра, - Хотя Горыныча нашего помню еще крошечным змеенышем. И как Яга его выкармливала. Мы его на болоте нашли. Да-а. Видимо, те отходы, что производство, Емелькой открытое, сливает в наше болото, не такие уж и экологичные.

- Ну, хорошо, мы купим тебе бюджетную ступу, Василиса Ивановна, - неожиданно согласилась Василиса Премудрая, чем вызвала панику в рядах защитников ее дочери. Даже кот Баюн, приоткрыв изумрудный глаз, недоверчиво воззрился на хозяйку.

- Правда? – Василиса Дурак ошарашенно посмотрела на маму.

- Да? – лицо Ивана просветлело.

Долгожданная благополучная развязка уже была совсем близко! Ведь он терпеть не мог любых семейных конфликтов, особенно тех, в которых по праву главенства в семье обязан был участвовать.

- На механике, для начала, с бортовым чудо-компьютером, что нам гномья братия из Железногорья прислала, - Василиса Премудрая сделала паузу, - Но!

Иван почувствовал, как супруга, уютно устроившаяся на его плече, ухмыльнулась.

- Ах, «не-ет», - мяукнул Баюн и зевнул, - Хорошо, а то я не поверил своим ушкам.

- Тебе придется ее отработать, - отчеканила Василиса Премудрая и повернула к дочери совершенно сухое лицо, - Ты почти спровоцировала международный скандал, девушка.

- Но, - Губы Василёнки затряслись, - Я же не специально.

- Никто не любит мажоров, лапочка, - совершенно другим, деловым тоном проговорила матушка, - Но все любят, когда они получают по заслугам.

- Но я не… Что??

- Но ты можешь облегчить свою участь, - Василиса Премудрая побарабанила пальцами по протоколу и вдруг резко подалась вперед, - Честно говори, одна была или с кем-то?!

- Одна! - Василёнка обиженно надулась и отвернулась, боясь заглянуть маме в глаза.

- Последний раз спрашиваю! – глаза матушки блеснули алым и все в тереме вдруг стали как будто меньше ростом, - Одна была?!

- Одна, - совсем тихо отозвалась девушка, вжимая голову в плечи. Шутки-шутками, а мамин гнев никому никогда даром не проходил.

- Хорошо, - с неожиданной гордостью в голосе отозвалась Василиса Премудрая. – Готовься.

- К чему? – по спине девушки пробежал холодок.

- К исправительным работам!

- Так, это, - мявшийся в дверях Староста похлопал по скатанному в рулон ковру-самолету, скромно прислоненному к дверному косяку, - Оформлять угон-то будем, аль нет?

- Договоримся, Архип, - Василиса Премудрая подошла к Старосте и улыбнулась, откинув с лица прядку, - Понимаешь, это досадное недоразумение…

- Ага, - взгляд Крышечкина слегка затуманился.

- С этим глупым… Заимствованием ковра-самолета султана Аладдина моей несмышленой дочуркой…

- Ага, - повторил Староста, чувствуя, что начинает краснеть.

- Я улажу это сама. Если конечно, – Василиса понизила голос, - Ты, как самый важный начальник нашего Тридевятого царства, не против такого моего самоуправства…

- Ага, - подбородок Старосты взлетел вверх, - Я самый важный, ага… В смысле, не против, конечно, нет. Дело семейное, да, и жалобы вроде не поступало. Вот.

- Не понимаю я, - Иван поднялся на ноги и, уперев руки в бока, недобрым взглядом смотрел на Старосту, - Каким образом эта хрупкая, нежная и совершенно домашняя женщина может так заморочить мозги женатому и взрослому вроде мужику? Крутить им, как несмышленым мальчишкой?! Вот как…

- Ванечка, - Василиса Премудрая обернулась и улыбнулась мужу, - Любимый, прихвати, пожалуйся, с собой этот проклятый ковер, он такой тяжелый! Помоги нашему храброму Старосте.

- Да, я! - плечи Ивана расправились так, что голова уперлась в потолок избы, - Их вместе могу отнести! И Архипа, и… ковер этот! – Он гордо выпятил широкую грудь, - И тебя отнести могу, родная! Слышишь?

Василиса послала мужу воздушный поцелуй и вернулась к разговору с разомлевшим от внимания Крышечкиным.

- … как он ведется на все эти улыбки и глупые подбадривания? - брови Ивана снова насупились, - Не могу уразуметь.

- Да-а, зага-адка, - промурлыкал Баюн и потерся головой о плечо взгрустнувшей Василёнки, - Не печалься, красавица, - тихо промурлыкал котяра, - Пра-авильно ты Марфу не сдала. Тогда б еще страшнее наказание было. Не любит наша Василисушка ябед и кля-яузников. А зачем вы с ней ковер-самолет-то угнать решили? – любопытный кот улегся девушке в ноги.

- А об этом, Баюшка, я расскажу тебе в другой истории.

Страницы автора: https://vk.com/okfant и https://author.today/u/demdaria

Жозе Дале. Ищут пожарные, ищет милиция

Чем дольше человек живет, тем больше начинает ценить покой и даже некую размеренность. То, что в юности казалось смертной скукой, к зрелому возрасту приобретает особенную прелесть.

- Хорошие новости – это отсутствие плохих новостей, - любила повторять Кира Энгельсовна, а я закатывала глаза и думала, что она в своей дремучей старости совсем ничего не понимает в жизни.

Но годы шли и котики менялись. Ротация котоперсонала – вещь естественная, кто-то приходит, кто-то уходит. Хотя, как сказала бы все та же Кира Энгельсовна, смотря как приходят и как уходят.

Третьего дня нам привезли двух котиков – Жерома и Кристофера Робина. Админ Лариса встретила их, потрепала по щекастым мордам и побежала встречать делегацию пенсионеров, заглянувших в гости. Бабушки и дедушки бродили по кафе, кормили Эсхату и умилялись на Мышу, а Лариса умилялась на них всех. Новенький Кристофер Робин немного постеснялся, а потом пошел по рукам, как заправская кокотка. А вот Жерома видно не было.

К вечеру Лариса пересчитала котостадо и обнаружила недостачу - новоприбывший Жером бесследно испарился. Тщательный поиск по всем сокровенным местам нового помещения ничего не дал. Лариса начала беспокоиться. Конечно, такое уже бывало, и новенькие котосотрудники иногда паниковали и прятались по нескольку дней, но их присутствие все равно ощущалось. А тут кот пропал. Пропал кот. Начисто.

Вместо того, чтобы уехать домой на автобусе, Лариса до половины первого ночи переворачивала все кафе. Безрезультатно. Вызвала мужа и детей, начали искать вместе. Отогнули все отгибаемое, отодвинули все отодвигаемое, переставили все переставляемое – НИЧЕГО.

Коты, подумав, что намечается очередной переезд, тихо впали в панику. Главкошь Фрося на нервах вскрыла мешок с кормом, съела все, что смогла, а что не смогла – понадкусывала, но легче ей не стало. В разбомбленном кафе было как-то неуютно.

Утром вызвали управдома, пошли искать по подвалам. Голосистая энергичная женщина-управдом надрывалась басом:

- ЖОРИК!!! ЖОРА!!! ИДИ СЮДА, ЗАСРАНЕЦ!!!

Коты прислушивались к звукам снизу и думали, что на этот трубный зов они бы точно не пошли. Вот и Жорик не пошел – все подвалы были обследованы, а он все не находился. Лариса чувствовала, как седеет под покраской – это надо же, продолбать кота в первый же день! Позвонили передержке, повинились – она приехала из Сосновоборска, чтобы покричать в вентиляционную шахту:

- Жора, вылазь немедленно, я тебе ноги выдерну!

Рассудительный Жора не вылазил. Хозяйка кафе, Ира, грустно искала глазами электролобзик, чтобы вскрывать гипсокартон. И тут Ларису осенило:

- Я знаю! Его пенсионеры сперли! Они как раз пришли, когда Наташа его привезла, они его и утащили!

Удивилась Ира, удивились семеро админов, удивились коты и даже пенсионеры, которым Лариса стала названивать и умолять вернуть Жорика. А еще больше удивился Жорик, который не поверил своим ушам и вылез из камина послушать, как кто-то его украл.

Больше текстов Жозе Дале https://vk.com/autumn_land

Александр Богданов. Храбрый котёнок Максим

С самого утра у котёнка Максима было прекрасное настроение: сегодня начинались школьные каникулы. И это значило, что можно не ждать целый день, пока Аня вернётся из школы. Можно было играть с Аней целый день: или катать с ней клубочек, или гоняться за ленточкой, или даже ловить задорно шуршащую бумажку на шнурке!

Аня покормила котёнка Максима, после чего сказала:

— Максим, я пойду в магазин, куплю тебе молочка. Остаёшься за старшего. Через час я вернусь.

Котёнок Максим сначала расстроился, потому что Аня уходит. Но девочка почесала его за ушком, и он понял, что всё не так уж плохо: ведь он остаётся за старшего!

Когда Аня надевала шубу и шапку, он смотрел на неё снизу вверх и всем видом показывал: не волнуйся, Аня, справлюсь как нельзя лучше!

— Пока, Максим! Не скучай. Через час вернусь.

Оставшись один, котёнок Максим стал важно расхаживать по квартире. Он с опаской подошёл к стоявшему в углу пылесосу и сказал ему:

— Привет! Смотри, сегодня я тут за старшего!

Пылесос ничего не ответил, и котёнок Максим пошёл дальше. Подойдя к чёрному молчаливому телевизору, он сказал:

— Сегодня я тут за старшего!

Телевизор тоже не стал возражать. Котёнок Максим запрыгнул на кровать, потоптался на ней и промурчал:

— Сегодня я тут за старшего! — и свернулся рыжим пушистым клубочком.

Но прошёл час, другой, третий, а Аня всё не возвращалась. Котёнок Максим забеспокоился.

Он запрыгнул на окно и посмотрел на заснеженную улицу. На улице маленькие дети играли в снежки. Ребята постарше бегали за собаками и кидали им палки. Но Ани там не было.

— Надо найти Аню! — твёрдо решил котёнок Максим.

Но как это сделать? Дверь закрыта, у котёнка Максима нет ключей, да он и не смог бы ими воспользоваться — у него же лапки!

Тут он заметил, что форточка неплотно прикрыта. Он прыгнул пару раз, пытаясь открыть её лапкой. С третьей попытки у него получилось. Теперь Котёнок Максим мог выйти на улицу через форточку.

Что он тотчас и сделал.

Котёнок Максим поёжился, потому что на улице было холодно, а он раньше никогда не бывал на улице зимой. Но что поделать — хозяйку Аню надо спасать!

Навстречу котёнку Максиму вальяжно вышел дворовой кот Валера. Котёнок Максим часто видел его в окно.

— Привет, Валера! Мур-р-р! Скажи, не видел ли ты мою хозяйку, Аню?

— Мя-а-ау. Как не видеть? Видел. Она пошла в сторону магазина. Вон туда.

И показал лапкой.

Котёнок Максим направился туда. Навстречу ему выбежал щенок Барбос вместе со своим хозяином Серёжей. Серёжа был соседом Ани и котёнка Максима по лестничной площадке.

— Привет, Барбос! Мур-р-р! Не видел ли ты мою Аню?

— Гав-гав! Видел! Вон туда она пошла. Во дворы. Наверное, в магазин шла, да решила срезать дорогу.

Котёнок Максим свернул во дворы. Там было пустынно и неуютно: не играли дети, не гуляли кошки и собаки. Наконец котёнок Максим увидел большого чёрного пса, дремавшего в конуре.

— Здравствуйте! Мур-р-р! Скажите, не видели ли вы девочку Аню? В шубе, с косичками...

Но большой пёс ничего не ответил котёнку Максиму. Вместо этого, он зарычал и бросился на котёнка Максима. Тот пискнул и побежал по заледеневшему двору. Юркнув между домами, он выскочил на горку и скатился вниз.

Там он и обнаружил Аню. Девочка лежала в сугробе и тихо стонала.

— Максим, как ты тут оказался?

— Я тебя искал, хозяйка!

Увы, Аня не понимала кошачий язык.

— Малыш, что ты хочешь? Почему мяукаешь? Тебя кто-то обидел? А я вот шла в магазин, решила пойти коротким путём. Совсем забыла, что во дворах живёт злая собака. Она напугала меня, и я убежала. Выбежала на горку, поскользнулась и подвернула ногу. Как же мне теперь попасть домой?

— Не волнуйся, Аня, я тебе помогу! — сказал котёнок Максим и побежал обратно.

— Куда же ты, Максим? — закричала Аня и заплакала.

Котёнок Максим быстро забрался по горке, цепляясь когтями за лёд, и вошёл в страшный двор. Злой чёрный пёс почуял его и зарычал.

Котёнку Максиму было очень страшно. Но желание выручить Аню было сильнее. Он побежал навстречу большому чёрному псу и зашипел:

— А ну с дороги! Не до тебя сейчас!

Тот замешкался, и котёнок Максим смог прошмыгнуть через двор.

Что же делать дальше? Надо звать на помощь, а люди ничего не понимают! Но тут он снова увидел щенка Барбоса и Серёжу.

— Барбос, Барбос! Побежали скорее. Там Ане плохо, ей нужна помощь!

— Гав-гав! Если помощь нужна, то это поправимо. Сейчас поможем!

Щенок Барбос дёрнулся и вырвал поводок из рук Серёжи.

— Барбос! Куда ты бежишь? Оставь котёнка в покое! Фу, фу!

Но щенок Барбос уже бежал во двор вслед за котёнком Максимом. Пришлось и Серёже последовать за ними.

Пробегая мимо злого чёрного пса, котёнок Максим зашипел, щенок Барбос залаял, а мальчик Серёжа показал палку. Злой пёс заворчал и забрался обратно в конуру.

Скатившись по горке, Максим запрыгнул заплаканной Ане на руки.

— Максим, ты вернулся!

— Аня, я не один! Я привёл подмогу.

Аня не успела ответить — сверху залаял щенок Барбос, а потом показался и Серёжа.

— Аня! Что ты тут делаешь? — закричал мальчик.

— Я подвернула ногу и не могу идти...

— Не бойся! Я сейчас тебе помогу!

Серёжа осторожно спустился с горки и помог Ане подняться. Вместе они вылезли и вернулись в страшный двор. Злой чёрный пёс поджидал их. Серёжа поддерживал Аню, и поэтому они шли медленно. Им было не убежать от чёрного пса.

Но котёнок Максим и щенок Барбос встали между детьми и злым псом и стали кричать на него:

— А ну уходи!

— Как тебе не стыдно? Ты же видишь, девочке плохо!

И только когда Серёжа с Аней прошли мимо, котёнок Максим и щенок Барбос убежали следом.

Серёжа довёл Аню до квартиры, и они вошли. Там он занялся хозяйством: приложил лёд к ушибленной ноге и заварил свежий чай для Ани. Котёнка Максима тоже не обидел: дал ему двойную порцию вкусной кошачьей еды.

Серёжа почесал котёнка Максима за ушком и сказал Ане:

— Молодец твой Максим! Если бы он не позвал нас с Барбосом, тебя бы ещё долго не нашли. Не ходи больше дворами. Короткий путь не всегда самый правильный.

Аня с уважением посмотрела на Серёжу. Он был на год старше её — в пятом классе.

Авторитет Серёжи взлетел до небес.

До самого вечера они болтали, пили чай и играли с котёнком Максимом и щенком Барбосом. А потом пришли родители Ани. Они выслушали Серёжу, поблагодарили его и подарили шоколадку. Серёжа показал на котёнка Максима и улыбнулся:

— Да что я... Вот — настоящий герой!

Котёнок Максим был очень доволен собой. Он не подвёл хозяйку и справился с ролью старшего! А ещё нашёл хорошего друга хозяйке Ане.

Страницы автора: https://litmarket.ru/aleksandr-bogdanov-1-p1210 и https://author.today/u/quentin

Юлия Гладкая. Кот преткновения

- Кабы не этот кот, я бы, может, вообще на тебе не женился! – кричал Петя, прижимая к себе черного перса с белой манишкой на груди.

Петя не осознавал, что почти дословно повторяет фразу из известного советского мультфильма.

- Вот ты как заговорил! – Зинаида прищурилась, уткнула руки в боки и шагнула вперед.

Петя на всякий случай попятился. Не то чтобы он боялся, но лучше перебдеть.

Супруга не перешла в нападение; вместо этого, набрав побольше воздуха в лёгкие, заголосила:

- Лучшие годы!.. Да если бы не ты!.. Вся жизнь коту под хвост!

Этого кот вынести уже не смог: утробно взвыв в унисон с Зинкой, он спрыгнул с рук Пети, изрядно оцарапав их при этом, и ретировался.

Хотя ничего нового Зина не сказала, а лишь повторяла древнюю мантру, выдуманную женщинами на заре времен, слова, вылетавшие как из пулемета, ранили не хуже пуль.

И Петя побежал. Пригнувшись, он пересек открытое пространство кухни. Затем ужом проскользнул пересеченную местность – коридор. Нырнув через порог спальни, он почувствовал себя в глубоком тылу, так как отступать всё равно было уже некуда. Оставалось убедить себя в некоторой, пусть даже временной защищенности и обреченно плюхнуться на брачное ложе, чтобы с наслаждением мазохиста зализывать моральные и физические раны.

Мазохистом Петя не был, но судьба штука коварная. Женившись на милой девушке Зине, он и подумать не мог, в какие цепкие руки попал. Супруга взялась за него основательно. В расход пошли виниловые диски и собственноручно собранная светомузыка, когда-то модные брюки-клёш и плакаты со звездами. Зинаида соскребла даже переводные картинки с дамочками, которые в юные годы Петя с любовью клеил на двери комнаты, кафель туалета и даже на верхнюю деку гитары. Из Пети за прожитые годы вытрясли всю душу. А самое жуткое – Зина не уважала его хобби. Хотя, казалось бы, как можно? Вертись перед мужем да показывай потом фото подружкам.

Взгляд его скользнул по стенам. Будучи в душе художником, он старался запечатлеть лучшие моменты. Вот фото Зинки сразу после свадьбы – еще молодая, веселая. Огонек в глазах задорный, не то что теперь. И волосы в косу сплетены, а сейчас что? Химка!

А здесь они на море. Фото кривое, фотоаппарат, поставленный на таймер, упал в самый ответственный момент. Но до чего же весело было, счастья сколько! Поэтому и красуется на стене этот шедевр с заваленным горизонтом. А рядом – новогоднее с Мартиком, кот лучше всех вышел.

Петя пытался участвовать в конкурсах, отправляя свои работы на суд профессионального жюри, но тщетно. Фортуну он лицезрел только со спины. А всякая творческая личность знает, что топить горе необходимо в вине. Петя не стал исключением.

Топил, чего уж, и делал это регулярно, а с недавних пор и вовсе ушел в запой.

Зинаида, в отличие от жен моряков, не стала ждать, когда муж просохнет, и объявила ему развод.

И Петя, который давно уже устал быть мазохистом поневоле, был даже рад такому исходу, но кот, любимый кот, который прожил с ними девятнадцать лет своей кошачьей жизни, неожиданно стал камнем преткновения.

Петя провел рукой по лицу, смахивая невидимую пелену лет:

- Фигу, пусть хоть что забирает, а кота не отдам. Надо бежать, - решил он для себя и, встав на четвереньки, заглянул под кровать:

- Мартик, кис-кис, Мартик, вылезай, мы уходим, - позвал фотограф, скребя по полу пальцами, имитируя кошачье царапанье.

- И куда это ты с моим котом намылился? – Зина подошла тихо; Петя, не успев встать, затравленно взирал на нее снизу-вверх. Наверняка такой взгляд бывает у приговоренного ровно за мгновение до того, как голова окажется на плахе.

Жена, теперь уже практически бывшая, разглядывала его, словно червя. На ее лице отразилось все презрение, которое она испытывала к несчастному фотохудожнику, не нажившему ни денег, ни славы. Зато на руках, мегера, держала Мартика. Кот вытянул лапки в белых чулочках и утробно мурлыкал, резонируя с мирозданием.

Петя, кряхтя, поднялся. В пояснице предательски щелкнуло, и он, охнув, плюхнулся на постель:

- Это мой кот! А всякую шелупонь себе бери! – Он исполненным щедрости жестом обвел интерьер спальни, имея в виду всю квартиру целиком.

- Без тебя разберусь! – фыркнула Зинка и, обойдя кровать, села с другой стороны. – Не бойся, мой хороший, не бойся, мой пушистый, мамочка тебя не отдаст этому безработному неудачнику.

Запрещенный удар попал по живому. Еще месяц назад Пётр числился штатным фотографом в местной газете. Годами числился – и вдруг перестал. Турнули. Даже без двухнедельной отработки.

Может, именно это стало последней каплей в и без того тонущих отношениях, а может, нет, но Зинка указала ему на дверь. Дескать, ничего ее не связывает с безработным алкашом. Ни детей не нажили, ни счастья.

Боль, досада и обида на жену, за удар в спину в тяжелую минуту – всё это захлестнуло Петю жгучей волной. Глаза заволокло алым, и с криком: «Ах ты, предательница!» он, доселе не возражавший ни в чем, кинулся на нее с кулаками.

Кот, испуганно заорав, взвился ввысь. Зинка, взвизгнув, повалилась на мохнатое бежевое покрывало. Петя завис над ней, готовясь переступить черту человечности.

Мерзкий звук, похожий на блеянье будильника, заполнил комнату. Что-то хлопнуло, запахло серой и гарью.

Успев подумать о возможном пожаре, фотограф, алкоголик, неудачник и без одной секунды рукоприкладчик завис в воздухе.

Петя видел прямо под собой раззявленный в крике Зинкин рот, очерченный алой помадой, ее сморщенное, как у младенца, лицо. Видел свой кулак с прожилками вен, занесенный для удара. Даже самого себя мог разглядеть в большом настенном зеркале. Вот он, Петя, тридцати девяти лет отроду. Оскалился, глаза навыкате, застыл, будто на фотоснимке.

- Да, картина не из приятных, могу вас понять, - прозвучал сбоку незнакомый голос с хрипотцой. – Но, поверьте, самые значимые моменты нашей жизни обычно так и выглядят.

Петя почуял, как по хребту промчался эскадрон мурашек. Он попытался оглянуться, но реальность держала прочно.

Заметив его потуги к движению, невидимка уточнил:

- Вы как, успокоились? Готовы к переговорам? Если да, моргните один раз.

Петя что есть силы моргнул и тут же почуял, как незримая сила поднимает его и осторожно усаживает аккурат посередине кровати.

- Так-то лучше. – Невысокий человечек довольно улыбнулся и пригладил пушистые темные волосы на макушке.

- Вы кто? Вы как?.. – забормотал Петя, ощупывая кровать в надежде найти оружие против супостата.

Словно прочтя его мысли, человечек поклонился:

- Разрешите представиться – Решайчик Проблемников, дух второго ранга, отделение конфликтов. – Он протянул Пете золотистый прямоугольник, на котором то появлялись, то пропадали буквы.

- Понимаю вашу реакцию, посторонний в доме. Происходят чудеса. Но только вы поверьте – я свой! Ну приглядитесь! – Незнакомец поднял руки и повернулся на сто восемьдесят градусов.

Петя недоверчиво разглядывал визитера. Нос кнопочкой, глаза зеленые, под фраком белая жилетка обтягивает выдающийся живот. Брюки до колен, туфли с пряжками, а на ногах белые чулки. Кого-то этот дух определенно напоминал, но вот кого? Главное, что на вора не похож. Хотя кто их знает, как они выглядят?

– Не узнаёте – и ладно. Как же это, Петя, вы докатились до рукоприкладства?

Петя смутился:

- Я не стукнул.

- Но мог!

- Но не стукнул! – уперся Петя.

- Потому что я остановил время.

- А вот где же, Решайчик, как тебя там по батюшке, ты раньше был, а?! Вот когда у меня жизнь разваливалась? Когда Зинка мои пластинки выкинула или когда я себе первый пузырь купил? Вот где?! Задним умом-то мы все умные! – Петя насупился, а вновь прибывший засуетился возле Зинки.

- Так-с, теперь пробуждаем супругу.

- Зачем это? – буркнул Петя.

- Любая проблема для решения требует согласия двух сторон, посему без жены никак. – Дух развел руками и подмигнул Пете: – На вашем месте я закрыл бы уши. – И он сам последовал своему совету.

Пока Петя пытался понять, зачем, Зинка ожила, и ее вопль, прерванный чудесным образом, разлетелся на все девять этажей, зазвенел хрустальными рюмками в шкафу. Задребезжало, рискуя треснуть, оконное стекло, но, к счастью, жена выдохлась. Пока она вновь не начала кричать, Решайчик сунул ей в руки еще одну визитку и начал раскланиваться.

- Дух второго ранга, прибыл для решения конфликта, - бормотал он, шаркая старомодными туфлями по ковровому покрытию. – Вы усаживайтесь поудобнее, и давайте поторопимся. Время знаете ли... – Достав из жилетного кармашка часы на цепочке и щелкнув крышкой, поцокал языком и посетовал: – Отклоняемся от графика!

- А мы вас не звали! Да же, Зин?

- М-ммм… – невнятно отозвалась Зинка.

Решайчик удивленно приподнял бровь и кивнул:

- Тем не менее, сигнальчик поступил от члена вашей семьи. А мы такое, простите, игнорировать не в силах. Так что сразу к делу. Чей кот?

- Мой! – в один голос выпалили Петя и Зинка.

- Я так и думал, - кивнул Дух. – На мебель, дачу, машину претензий нет?

- Да пусть подавится! – рыкнул Петя, на всякий случай отодвигаясь от жены.

- Кота все равно не отдам, – предупредила Зинаида и показала внушительный кулак, побольше Петиного. Незадачливый драчун робко втянул голову в плечи и замер.

- Кот, кот… А чего вам этот кот, Зиночка, что в нем?

Зинаида закусила губу.

- Кот – наше первое общее приобретение, – устало произнесла она.

- Ах, вот оно что, - Решайчик нахмурился. – Ну что же, есть выход. Представим, что кота не было!

- Как это? – Пётр ошарашенно моргнул.

- А вот так, - хихикнул Дух и звонко хлопнул в ладоши.

Петя снова моргнул, а когда открыл глаза, комната изменилась.

Бежевое покрывало стало зеленым в клетку. Кое-где виднелись дыры, сквозь которые украдкой проглядывали серые простыни.

На стенах прибавилось фотографий. С них на Петю взирала худощавая блондинка. Она на море, у елки, возле пирамид. Самого Пети, как и Мартика, нигде не наблюдалось.

- Это как же? – опешил фотограф. На всякий случай ощупав себя руками и удостоверившись, что вот он, настоящий, Петя слез с кровати. Мягкий ковролин исчез, и левую пятку укололо холодом. Петя задрал ногу и уныло глянул на солидную дырку в носке.

- Да уж… – вздохнул он.

В этот момент по грязному линолеуму, застилавшему пол, послышался странный стук, и в комнату влетела псина. Крупная, рыжая. Одно ухо стояло торчком, а другое заваливалось, прикрывая глаз.

- Фу, фу! – замахал руками Петя, не любивший собак. - Пшел отсюда!

Пес же дружески порыкивал и прыгал рядом, норовя ухватить за ногу.

- Эй, кто-нибудь! – робко пискнул Петя.

В комнату заглянула блондинка с настенных фотографий. Правым плечом она прижимала к уху трубку мобильного, а в пальцах мелькала пилочка для ногтей.

- Ленусик, пять сек, - обратилась она к трубке и, скривившись, взглянула на Петю. - Ну чего орешь? Буся играет.

- Лапочка, - не растерялся Петя, - отзови ты Бусю.

Блондинка закатила глаза, но просьбу выполнила. Когда они скрылись в коридоре, Петя еще раз встал с кровати и пошел исследовать квартиру. Нынче здесь все изменилось. Исчезли комнатные растения, столь любимые Зинкой. Из угла пропали телескопические рыболовные удочки, гордость Пети. Зато появился велотренажер, а также множество коробок с невнятными надписями: ТК-2, О-1 и тэ дэ.

Петя робко заглянул в одну из них, чувствуя себя вором в своем же доме. Картон скрывал баночки и пузырьки с косметикой, отчего в квартире висел странный запах, словно в отделе бытовой химии.

- Ничего не тронь! – прикрикнула на него блондинка, выглядывая с кухни.

- Я так, одним глазком.

Женщина исчезла, и Петя проследовал на кухню. Какой бы ни стала его жизнь, можно и к ней приспособиться, почему нет?

- Ласточка моя, - он осторожно тронул блондинку за плечо и сам испугался своей дерзости. С тех пор как они с Зиной поженились, он ни на одну женщину не взглянул, не то что не коснулся. Облизнув пересохшие губы, Петя попробовал еще раз: – Ласточка, а что у нас на ужин?

- Я к тебе в домработницы не нанималась! – Дамочка дернула плечиком. – У меня диета, а тебе надо – сам сготовь. И еще: я завтра улетаю в Париж, и чтоб к моему возвращению тут все сверкало. Ферштейн? И Бусю не забывай выгуливать.

Пилочка вжикнула у самого носа Петю.

- Угу, - буркнул он. - Но у меня же работа...

- Ой, не смеши! Твои шабашки работой не считаются. Семью содержу я, и если ты, - она уперла алый ноготок в грудь Пете, - не будешь приносить пользу, вышвырну вон. Понял?

- Понял, - буркнул содержанец и, шумно сопя, вышел из кухни. Вернулся в спальню, забрался на кровать и заорал:

- Решайчик, а ну вороти все, как было! Немедленно!

Засквозило. Петя икнул и очутился дома. Он с нежностью погладил пушистое покрывало и робко взглянул на материализовавшуюся Зину.

- Зачем я опять тут? – удивилась жена.

- Вашему мужу не понравились условия новой жизни, - принялся объяснять Решайчик.

- Ах, мужу! Эгоист! – вскипела Зина. – Я, может, только душевного человека встретила! Цветовода, кошатника, почти в разводе!

- Зина, это было ужасно! – прошептал Петя и так взглянул на супругу, что та на секунду смолкла, а затем все же ответила:

- Ладно, гад, отольются тебе мои слезки…

- Между тем, вариант, где вы не встретили кота, вам не подошел, - грустно вздохнул Дух. – Ну, давайте попробуем что-то другое. Кот был, но кончился.

- Как это? – охнула Зина.

- Умер, - веско уронил Решайчик.

Хлоп!

В воздухе витал аромат орхидей. Знакомое покрывало пропало. Черные шелковые простыни, в беспорядке разбросанные по кровати, как бы намекали на лихую ночь. Петя коснулся пустой подушки – еще тёплая. Он сладко потянулся, оглядываясь. Все снимки, кроме одного, исчезли. Зато оставшийся занимал большую часть стены напротив кровати: Мартик лениво раскинулся на залитом солнцем полу. Каждая шерстинка сияла. В узких зрачках дремала вечность.

По щеке Пети скатилась скупая слеза, он вспомнил, что фото сделано незадолго до кончины кота.

Под фото красовались дипломы и статуэтки. Петя встал с постели и подошёл ближе. «Кадр года», «За лучший снимок тысячелетия», «Первое место. Фотограф мира». Золотые строки лились с бумаги как бальзам на израненное сердце безработного Пети.

- Вот оно что… Признали… Признали!!! Спасибо, Мартик! - шепнул он, поглаживая раму.

В дверь позвонили. Петя растерялся, но, быстро взяв себя в руки, отправился открывать, по пути заметив, что в душевой льется вода, а бывшая гостиная оборудована под фотостудию. Да и сам Петя изменился. Из дизайнерского зеркала в коридоре на него смотрел молодой, ухоженный мужчина. Стильная стрижка, сережка в ухе, шелковый халат – такого у него отродясь не водилось.

Довольный Петя поправил пояс, украшенный кисточками, распахнул дверь и обмер. На пороге крутились две рыжеволосые мулатки-близняшки.

- Петручо! - взвизгнула одна из них и расцеловала ошалевшего хозяина. - Ты дома! Это чудо! Нам срочно нужно обновить портфолио. Ты нас снимешь?

- Сниму, – выдохнул счастливый Петручо, обнимая красоток за тонкие талии.

- Вот она, жизнь! - билась мысль. - Наконец-то!

- Осторожно, дорогой, - жарко шепнула в ухо одна из близняшек, - Милош огорчится, если увидит нас втроем.

Не успел Петя спросить, кто этот Милош, как дверь ванной раскрылась, выпуская клубы пара и замотанного в полотенце грузного мужчину. Увидев троицу, он капризно выпятил нижнюю губу:

- Петручо, ты опять за старое? Я же просил! Я так не могу, ты же знаешь!

- Я… я… - Петя почуял, как волосы в модной прическе шевелятся, и вдруг очутился на своей кровати, заправленной пушистым пледом.

Он откинулся на подушку, пахнущую Зинкиным кремом, и вытер капельки пота со лба.

- Что, в кошмар попал? – Зинаида сидела рядом, нахохлившись, словно курица.

- Чой-то? - Петя постарался, чтобы голос звучал твердо, не выдавая пережитый шок. - Не я сюда вернулся!

- Ах ты ж!.. – возмутилась жена. – Думаешь, легко за бездомными животными ухаживать? Смотреть, как они там… тащить их в квартиру и сознавать, что всех не спасешь!

- Уважаемые! – прервал Зину Решайчик. - Понимаю ваши эмоции, но время на исходе, а проблема не решена! Чей кот?

- Мой! – как заговоренные, повторили супруги.

- Как сложно! – всплеснул руками Дух. - Ну что ж, последний вариант. Допустим, вы кота развели.

- На бабки? – не понял Петя.

- Ах, нет же, вы его распотомили!

- Что? - Теперь уже и Зина недоуменно таращилась на Духа.

- Ну, детки у него пошли, котятки!

- Так он же у нас… того… - состроил гримасу Петя и сконфуженно махнул рукой чуть ниже пояса.

- Это как раз не проблема, – мурлыкнул Решайчик. – Правда, придется значительно отмотать время.

Хлоп!

Петя зажмурился и на всякий случай пощупал покрывало. Родное, пушистое. Но что-то изменилось… спина не болела! Он приоткрыл глаз: Зина, помолодевшая, как на фото, сидела рядом, замерев.

- А ты тут зачем? – зашептал он, любуясь женой.

- А я знаю? - так же тихо ответила она, поправив выбившуюся из косы прядь волос. Затем слезла с кровати и шмыгнула гостиную. - Петя, Петя, иди сюда! Боже ж ты мой! Вода кончилась, корма нет!

Петя кинулся к жене и улыбнулся от увиденного. На диване лежал Мартик. Рядом с ним устроилась короткошерстная трехцветка. Кошка задумчиво вылизывала котенка, в то время как еще трое носились по полу, гоняя звонкую погремушку.

- Зин, а погремушка чья? – удивленно спросил Петя, забирая у котят игрушку и крутя ее в пальцах.

Ответом стал детский плач из соседней комнаты.

Супруги переглянулись и, не сговариваясь, рванули на крик.

В детской кроватке рыдал малыш. В пестрых ползунках, курносый, как Зинка, и лопоухий, как Петя. Мальчуган, видимо, выронил игрушку и теперь страдал. Увидев желтый шар в руках у Пети, он потянул ручонки и залепетал.

- Зин, это чей? – заикаясь, спросил Петя.

- Не видишь – наш! Да не стой ты, дай сюда погремушку! – И уже совсем другим голосом обращаясь к малышу: - Иди к мамочке, вот твоя игрушка, вот она, лапонька. А папка стоит, смотрит... У-у, какой глупый.

- Я не глупый, - возмутился Петя, разглядывая висящие на стенах фотографии с выписки из роддома. Зинка – такая улыбчивая, счастливая с ребенком. А вот они втроем, и Мартик с кошкой, Новый год.

- «Ванечке месяц», – прочел вслух Петя подпись под фото.

- Ванечка! - умилилась Зина. - Я так и мечтала сынка назвать! Ах ты, мое счастье!

- Зин, но мы его не помним! Зин, может, попросим Решайчика...

Жена бросила на Петю такой уничтожающий взгляд, что тот попятился.

- Я пойду, котятам водички налью.

- И в магазин сбегай, питание прикупи, - бросила ему вслед жена.

Задумчиво двигаясь к двери, Петя глянул в сторону гостиной и замер. Мартик лежал на полу, купаясь в солнечных лучах. Каждая шерстинка так и сияла! Рука сама потянулась к фотоаппарату.

- Только не двигайся, - взмолился Петя. – Мы еще станем с тобой знаменитыми! - пообещал он и, наведя объектив, нажал на спуск.

Группа автора: https://vk.com/bardellstih

Андрей Скоробогатов. Наседка из леса

Скатиться по лестнице с чердака; приоткрыть дверь, чихнуть от лучика солнца, упавшего на веснушчатую физиономию. Немного сыро, ветер несёт запах сена, машинного масла, опилок. Стальные, инородные небоскрёбы Надзирателей за лесом бросят блики на хутор, но до них далеко, как и до ближайшего налёта. Можно жить. И хочется жить.

Из сарая доносится хор наседок, они уже давно проснулись и ждут, когда им принесут корма, разольют по поилкам, возьмут на руки, потискают. Мама вот-вот крикнет из кухни:

- Ром, где шляешься, иди, собирай!

И побежишь на склад, нальёшь, потащишь бидоны густого стеллерового, которое молоковоз с берега привозит раз в неделю. Откроешь ногой дверь сарая, и семнадцать пар глаз уставится на тебя.

Наседки вопят, но больше не от голода, просто рады видеть. Трутся, щекотят усами, лезут на руки: погладь, почеши за ухом! И, конечно, поставишь бидоны, обязательно погладишь, почешешь. Обижать кормилиц нельзя. Рыжий Тишка полезет под крышку, норовя опрокинуть, но не успеет – тут же разольёшь. Наседки разделятся в четыре неровные линии по обеим сторонам кормушек. Лакают, мурчат. Кинешь корма Тишке – осеменителю положено отдельно.

Наконец, придёт пора собирать яйца в сумку: обычно бывает не меньше шести-семи за утро. Больших, разных – белых, чёрных, серо-голубых. Потом принесёшь домой, мама пересчитает, часть припасёт для Надзирателей, для себя, а из пары приготовит вкуснейший омлет. Ты пока соберёшь ценную шерсть, уберёшь лотки, проверишь воду…

***

Но нет, всё будет не совсем так. Пока мать не позвала, плеснёшь в бутыль молока и побежишь за ограду.

Исполинские яблони давно отошли, лишь иногда нога давит поздние плоды. Тебе нужны не они. Там, в овраге под старой корягой древовидной клубники живёт дикая – из крепких, пятнистых, пугливых, тех, что несутся лишь раз в полгода. Ты долго приручал её, она уже почти не боится тебя.

Приходишь: наседка на охоте, и ты осторожно приоткрываешь листья.

Не ошибся. В гнезде, свитом изо мха, притаилось два яйца – чёрно-белое и трёхцветное, пёстрое. Мальчик и девочка. Ты решаешь: девочку оставим лесу, а мальчика, как подрастёт, заберём себе. Построим свою яйцеферму, выведем новую породу на зависть соседям, обрадуем маму, и, возможно…

- Кыс! Кыс-кыс, Мурка! – зовёшь ты. – Я молочка принёс!

Но ответа долго нет, лишь шумит кронами пустой лес. Тебя пугает коптер, прожужжавший над тропой, ты бежишь назад.

Бросила? Звери? Подстрелил дрон-охотник?

***

Ты возвращаешься снова и снова, пока не слышишь, наконец, в ответ заветное:

- Мяу!

И ты счастлив.

Страница автора: https://author.today/u/avssilvester

Ирина Соляная. Спешащие на зов

Одряхлевший за два года вдовства Степан Егорович с оханьем вытащил из-под кровати чемодан. Всё, пришло его время собираться в дом престарелых. Он наметил себе срок: когда будет невмоготу варить макароны и жарить омлеты (все, на что хватало его кулинарных способностей) он отправится туда на дожитие. Он охал и оглядывался по сторонам: всю его жизнь отнесут на свалку – старую мебель, герань на подоконниках, посуду и книги. Кто теперь читает собрания сочинений, которые он бережно выкупал по подписке «Огонька»? Кому нужна зеленая лампа, как у Ильича? А бесчисленные стопки старинных писем и открыток, где жили родственники покойной Верушечки, его славной и общительной жены?

— Ох и ох, — простонал Степан Егорович и сам почувствовал, что вышло громко. Даже соседка стукнула по батарее, чтобы старик не шумел.

Смеркалось, сквозь пыльную тюль проникли лучи дворовых фонарей. Степан Егорович дремал в кресле. Подстаканник с побуревшим от крепкой заварки стаканом он сжимал в руке, у ног раззявил свою пасть зеленый дерматиновый чемодан, походивший на беззубого крокодила. Старик утомился складывать пожитки для переезда.

— Это вы стонали? — услышал он сквозь сон незнакомый голос. Степан Егорович приоткрыл один глаз. На стопке вещей сидело лысое, лупоглазое чудище. Мелкое с кривыми зубками.

— Вот те на! — протянул старик, мотая головой спросонья, — пришла моя амба.

— Я не амба, — возразило чудище, — я — коренблит.

— Да я не о тебе, — с кряхтеньем ответил ему старик, — Это мне амба пришла Альцгеймер накрыл или маразм, не знаю, что там нынче врачи диагностируют.

Коренблит встряхнулся, совершил несколько странных пассов, постепенно превращаясь в крупного кота.

— Так лучше? – осведомился он.

Степан Егорович кивнул и посмотрел на стену. На старой фотографии Верушечка обнимала кота Ваську, серого, пушистого. Совсем такого же.

— Это вы стонали? —коренблит стал тщательно вылизываться и отряхиваться. Покончив с туалетом, он по-хозяйски прошелся по комнате, заглядывая во все углы и шкафы. Не оставил внимания и холодильник, — это вы страдаете? Такая крупная, самостоятельная особь, в теплом жилище… Есть и питание, и одежда от холода. Наверняка рядом есть такие же особи, как и вы. Для общения их должно быть достаточно..

Степан Егорович развеселился.

— Ты откуда взялся?

— С Антаракса-919. У меня миссия.

— Какая? — всё еще улыбался Степан Егорович.

— Мы, коренблиты, несем радость и заботу и освобождение. Я у тебя поживу недолго, — не спрашивая, а утверждая, сообщил старику кот, — мне надо сведения собрать и передать.

—А есть хочешь? – неожиданно для самого себя спросил Степан Егорович.

— Можно любую органику, в том числе и термически необработанную.

***

Так коренблит прижился у старика. Он уходил по утрам, вечерами возвращался. Иногда в облике кота, пару раз в облике подростка. Степан Егорович его не сразу узнал и даже не хотел пускать в квартиру, но паренёк с подбитым глазом доверительно сообщал ему, что он коренблит и даже мяукал для пущей достоверности, и старик снимал запорную цепочку. Степан Егорович расспрашивал коренблита о том, что он видел и слышал, но тот был скуп на беседы, ложась у теплой батареи, он словно отключался на время от мира, и старик перестал его расспрашивать, просто ожидая, когда коренблит сам разговорится. Закончив сеанс телепатической связи, коренблит ел органику: кусочки курицы, солёные помидоры, сухари, кухонных тараканов. Степан Егорович морщился и старался не обращать внимания на неразборчивость пришельца.

— Скажи мне, – облизываясь и протирая лапкой усы, поинтересовался на третий день коренблит, – котам хорошо живется у вас на планете?

— Ах, как много на свете кошек, — пробормотал старик, словно задумавшись о своём, — а пожалуй, что и не плохо.

– Людём меня били всякий раз, — коренблит растянулся на коврике у батареи, — котом ни разу. Чаще всего я встречал уважительное и добросердечное отношение.

— Человеком, — машинально поправлял его Степан Егорович, — но брошенных животных слишком много. Все подворотни, вокзалы и рынки… Эх, мать честная!

— Одна девочка взяла меня на руки и гладила, а ее мать кричала и махала руками «Брось гадость!». Я спросил девочку: «А ты можешь меня любить, только если тебе разрешат?» и она испугалась. Я забыл, что коты у вас не разговаривают. Она бросила меня на землю, и я ушибся. Какая-то старушка хотела взять к себе домой, но я увернулся. Я не хочул, чтобы меня заперли в квартире и гладили с утра до вечера. Видел много котов у мусорных баков, - вспоминал коренблит, – очень репрезентативная выборка получается. Неоднородность. Но есть тенденция.

— А для чего ты собираешь сведения? – осторожно спросил Степан Егорович.

— Я — разведчик, у меня такая миссия, – ответил коренблит, и лениво потянулся.

— Могу ли я что-то сделать для тебя? – спросил старик.

— Подари мне чемодан, — неожиданно попросил разведчик.

***

На корабле кипела работа. С Голубой планеты, как любили её поэтично называть коренные жители, мысленными волнами передавались сообщения. Самый старший в Миссии разведчиков - коренблит Маас, сгустился до еле заметной точки. В таком состоянии он мог длительное время без органической пищи классифицировать и анализировать послания разведчиков.

Картина складывалась безрадостная. В области полюсов Голубой Планеты было много места для жизни, но это безопасная и холодная территория требовала много органики для выживания коренблитов.

Водные пространства Голубой планеты кишели пригодной пищей, но были недостаточно удобны для коренблитов, которые были бы вынуждены принимать только ограниченные формы. С другой стороны мало освоенные людьми водные пространства казались достаточно безопасными. Их стоило взять на заметку.

Много органики было на суше, особенно в крупных городах, но от коренблитов поступали тревожные сообщения о недружественном поведении людей по отношению к разведчикам. Маас раздумывал. Он не любил принимать решения в одиночку. Маас узнал, что люди чаще выбирают войну как способ разрешения конфликтов, а между коренблитами и людьми конфликты будут неизбежными. Ведь даже если люди не могут ладить между собой, то как им договориться с чуждым им разумом? Если выбирать Голубую Планету как место для временного жительства коренблитов, то рано или поздно начнется война, и у коренблитов не будет шансов на выживание, ведь они уже давно отказались от бессмысленного уничтожения органики, тем более разумной. Кодекс коренблитов не допускал бессмысленных жертв.

Может, быть было проще поискать другую планету, не заселенную никем, но с достаточным количеством органики? Маас вздохнул. Шанс найти её в ближайшей галактике был чрезвычайно низким.

Неожиданно размышления Мааса, который пользовался для работы одним полушарием мозга, а для печальных размышлений — другим, были прерваны сигналом бедствия. Его успел послать коренблит из точки с координатами -1.6081,36.8751. Неподалёку от Найроби, как потом определил Маас, коренблит Дарху погиб, не успев принять безопасную для этих мест форму тела. Будучи крысой, он был убит голодным ребенком.

Тело коренблита после смерти теряет свои органические свойства, и крыса окаменела, успев послать последний мысленный сигнал. Маас направил луч телепорта в зафиксированную точку, и тело Дарху было изъято. Не было ничего важнее для коренблита, чем духовная сущность собрата, поэтому Маас отбросил все дела и стал извлекать из камня мысленные волны воспоминаний погибшего. Он отвлекся от других дел, загрузив оба полушария своего мозга, и потому не слышал других сигналов.

Через три часа, будучи вымотанным до предела, Маас проанализировал все пропущенные сообщения. Погибло еще четверо коренблитов. Северный олень из Нерюнгри, тихоокеанская нерпа, кареглазая мексиканская школьница, бродячий пёс из пригорода Лос-Анжелеса... Маас устал считать потери и послал сигнал оставшимся двенадцати разведчикам о немедленном возвращении на корабль.

***

— Мне пора, человек.

— Ты больше не вернёшься? — разочарованно спросил старик.

— Нет, мы будем искать себе новое прибежище.

— А что стало с вашей планетой? — замер Степан Егорович в ожидании длинной истории о ядерном взрыве либо о страшной эпидемии.

—Погасло наше солнце. Наверное, оно устало светить.

— Я думал, что ответ будет более... научным, — разочарованно протянул Степан Егорович, покачиваясь в старом кресле. Он был расстроен, рано или поздно его покидали все, к кому он успел привязаться.

—Я – не ученый, я – разведчик и немного поэт, — сказал немного смущенно коренблит.

—Почему же ты уходишь? Ты же можешь остаться? — неумело попросил котёнка старик.

—Нет, у всех коренблитов одна судьба, мы должны быть вместе.

—А как тебя зовут? — спросил Степан Егорович, хотя это не имело ни малейшего значения.

— Хиазм, — ответил коренблит.

— Мы еще встретимся?

— Это зависит от тебя. Если ты будешь в беде и позовешь меня… — ответил коренблит и, подхватив подаренный чемодан, исчез в ярком луче телепорта, внезапно прорезавшем тусклую серую комнату.

«А ведь я уже звал», — хотел сказать старик, но промолчал.

***

На корабле Маас собрал совет. Им стоило обсудить несколько накопившихся проблем: гибель собратьев, новый маршрут для поиска и недостойное поведение коренблита Хиазма, который принял скоропалительное и весьма необдуманное решение, осложнившее их путешествие. Груз, доставленный в потёртом чемодане Хиазмом, должен был коренным образом изменить жизнь коренблитов. Мало того, что органики на корабле осталось немного, и ею надо было запастись перед долгой дорогой, но куда девать пять миллионов кошек, которым Хиазм пообещал новую и светлую жизнь? Этот романтичный и непрактичный Хиазм вместо того, чтобы выполнять долг разведчика, буквально за неделю уговорил всех серых, полосатых, рыжих, черных и всяких других котов и кошек последовать за ним. Видимо, метался без устали по всей планете с агитацией и пропагандой!

Маасу следовало догадаться о том, что Хиазм выдумал себе самостоятельную миссию, потому что всю неделю этот молодой и не опытный коренблит не выходил на связь. И теперь пять миллионов кошек, уменьшенных до песчинки каждая, погруженные в анабиоз, лежали в обшарпанном чемодане, притащенном с Голубой планеты Хиазмом. Сам он, шмыгая носом, оправдывался перед советом коренблитов.

— Нам самим надо куда-то переселиться, куда же мы денем твоих питомцев? – кричал Драндус.

— О чем ты думал, позабыв о долге разведчика? Ты не должен был ничего брать с Голубой Планеты! – укорял Хиазма Брандис.

— Предлагаю изгнать его обратно, вместе с чемоданом! – вспылил Тибос.

— Может, он хотел взять на корабль побольше органики? – недоумевал Маас, но наткнувшись на презрительный взгляд Хиазма, понял, что ошибся в своих предположениях.

— Эти животные разумны? Как они помогут нам колонизировать будущую планету? – спрашивал всегда спокойный Пликр.

— Может, эти животные стоят больших денег или очень дороги местным жителям, и мы можем обменять на них часть суши для своего поселения? – предположил Миндрун.

— Вы забыли, что коренблиты не только разведчики! – высокопарно ответил коллегам Хиазм, – по кодексу коренблитов мы отвечаем за сохранение мира и доброты повсюду. Люди только твердят о том, что они в ответе за тех, кого приручили. На деле ни один землянин не станет рисковать и искать планету, пригодную для жизни, не только для своих соотечественников, но тем более для котов. Если на планете стали уничтожать оленей, нерп, крыс, змей и даже человеческих детенышей, то мы не можем оставить котов в опасности. Я видел их! Я проникся их страданиями! Они не могут сами о себе позаботиться!

— А другие животные могут? — ехидно спросил Тибос, — или их тоже вывезем?

— Вывезем, если потребуется, — дерзко ответил старшему Хиазм.

— Чемоданов на всех не хватит, — буркнул Драндус, и все улыбнулись.

Однако пламенная и сумбурная речь Хиазма прозвучала на совете убедительно, и коренблиты стали совещаться. Оставив свои эмоции, они обсуждали сложившуюся ситуацию как Хранители Мира и Доброты повсюду. Через пару часов им удалось выработать Меморандум о котах, который стал началом новой космической эры освоения котами межпланетного пространства.

Основные его постулаты звучали так: «Признание достоинства, присущего всем живым существам, их равных и неотъемлемых прав является основой свободы, справедливости и всеобщего мира. Миссия разведчиков коренблитов, действующая как полноправное представительство разумной расы коренблитов, провозглашает настоящую Всеобщую декларацию прав котов и распространяет на котов данной галактики свою юрисдикцию и защиту.

1. Все коты рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах.

2. Права котов равны без какого бы то ни было различия, как-то в отношении цвета шерсти, пола, породы и социального происхождения.

3. Каждый кот имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность.

4. Кот не должен содержаться в рабстве или в подневольном состоянии.

5. Кот не должен подвергаться пыткам или жестоким или унизительным обращением с ним.

6. Каждый кот имеет право свободно передвигаться и выбирать себе местожительство в пределах галактики.

Пренебрежение и презрение правам котов как части живых существ неприемлемо, как и совершение в отношении них варварских актов. Коренблиты ответственны за создание такого мира, в котором коты будут иметь свободу и будут свободны от страха и нужды».

Коренблиты долго думали над меморандумом, добиваясь наиболее лаконичного изложения текста. Хиазм, отстраненный от обсуждений, с места выкрикнул, что следует оставить только первый пункт, как наиболее объемный по смыслу, но на него махнули рукой.

Маас подытожил, что если заменить слово «кот» на «нерпа» или «олень», то данный меморандум никогда не утратит своего гуманистического смысла, и это будет свидетельствовать об его универсальном значении и применимости.

Маас ликовал: что и говорить, документ они создали необычайный, возможно, их Миссия разведчиков ничего более качественного уже и не создаст. И данный документ, несомненно, объяснит землянам мирные намерения коренблитов, изъявших с планеты значительное количество ее жителей, и предотвратит войну между расами.

Напечатав текст меморандума на пластиковой табличке, Маас отправил её лучом телепорта на вершину Эвереста, полагая, что так будет вернее. Ведь чем выше местность, тем больше шансов, что к находке отнесутся серьезно и посчитают её такой же высокой по значимости, как и место, где ей полагалось пребывать до обнаружения.

Бросив в чемодан горсть органики, которой должно было надолго хватить миллионам разноцветных песчинок, Маас направил свой корабль по Млечному пути наугад. Им предстояло странствовать и искать.

***

— Обратите внимание на данный экземпляр! — аукционист во фраке поднял клетку, чтобы можно было получше рассмотреть тощего серого кота в грязных рыжих подпалинах, – этот кот способен дать здоровое потомство! Весьма выгодная покупка для селекционеров. Стартовая цена — тысяча евро. Кто больше?

Посыпались предложения. Цена лота возросла до пятнадцати тысяч долларов, и британский бизнесмен стал обладателем тщедушного экземпляра.

Люди не сразу заметили, что коты словно исчезли с планеты Земля. Первыми забили тревогу владельцы не пришедших домой. Затем об исчезновении заговорили все, тему подхватили и раскрутили журналисты. Проблема стала принимать драматические масштабы. В квартирах и домах остались только кастрированные и стерилизованные особи – стареющие, ленивые, не годные дать новое потомство. Уцелевшие свободные коты стали популярным спекулятивным товаром.

В 2020 году самой популярной стала профессия Ловца котов. Проводились соревнования, государство стало выдавать лицензии. Никто и представить себе не мог, что за три месяца будут проверены все подворотни и помойки, трущобы и подвалы домов. Все приюты для бездомных животных, где содержались коты под замком, опустошили. Одни наживались на продажах, другие разорялись на покупках.

Федор Бондарчук заплатил баснословные деньги за сценарий фильма-катастрофы «Жестокий котолов», повествующий о том, как коты ушли за дудочкой великого мага в никуда. Если бы он знал, как верна была догадка сценариста!

За десять парсеков от Земли жила и процветала Земля-2, безлюдная маленькая планета, самым крупным хищником на поверхности которой были коты, привезённые космическим кораблем Миссии разведчиков коренблитов.

— Видишь, мы были правы, — говаривал Тибос, — люди изменили свое отношение к котам. А всё почему? Наше своевременное вмешательство, декларация прав котов и ее размещение в наивысшей точке земной поверхности.

— Правильно выбранная стратегия и упорство в достижении цели! — вторил ему Миндрун.

И только Хиазм продолжал ждать, когда его позовет Степан Егорович.

Группа автора: https://vk.com/club211151691

Жозе Дале. Жисть

Центральный рынок ежедневно шумит, как полноводная река. Тысячи человек вливаются в него мощным потоком, чтобы потом схлынуть мутными ручейками, оставляя за собой горы мусора. Зима прошла, бросив по обочинам черно-серые глыбы снега. Они таяли, оседали, превращаясь в месиво под ногами. Туда же летели картонки, дощечки и обломки кирпичей – проходите, граждане акробаты!

В самом здании рынка торгуют продуктами, оттуда соблазнительно тянет шашлыками и соленьями. Направо – стройматериалы и всякая дребедень для дома, а налево вещевые ряды. Солнце в голубом небе светит ярко, потеют головы под шапками, и в воздухе отчетливо чувствуется радость жизни.

- Вон она, видишь? Сейчас я здесь поверну и пройду по другому ряду, а ты иди медленно, смотри на нее. Хорошенько смотри.

- А…

- Давай, давай, мне нельзя, я им уже примелькалась. Они сразу что-то заподозрят.

Настя пошла вдоль ряда с «белорусским» трикотажем китайского производства. Сапоги на высокой танкетке ступали по досочкам и картоночкам, брошенным в жидкую грязь. С прилавков радостно скалились жуткие кофты, а продавщицы удивленно провожали глазами норковую шубу – чего это такую фифу на рынок занесло?

А вот и она. В конце трикотажного ряда притулились несколько деревянных ящиков, на одном из которых стояла спортивная сумка с картонной табличкой «Подайте на корм». Два бича лузгали семечки, а в сумке сидела грязная и закатанная кошка, привязанная к ручке веревочкой за шею. Впрочем, это было лишнее – сбежать она не пыталась, кротко и печально оглядывая прохожих огромными янтарными глазами.

У Насти захватило дух. Реально красивая…

- Реально красивая! – блузки от «Куччи» внезапно раздвинулись и в щели показалось Катькино лицо с горящими глазами.

- Сгинь! – Настя заслонила ее собой, и медленно двинулась мимо, стараясь не смотреть на кошку слишком пристально.

Животное жило в этой сумке. Там ело, туда же справляло нужду. Цвет шерсти трудно было определить. Наверное, серая, но теперь она скаталась в один большой колтун. Кошка была невероятно грязна, но стоило посмотреть ей в глаза, и всю брезгливость как рукой снимало – она смотрела по-детски доверчиво. Чудесные глаза ее были цвета летнего закатного солнца. Настя видела ее первый раз, но сразу почему-то решила, что она милая.

- Милая какая…

На нее уставились еще две пары глаз, таких же сияющих на немытой коже. Насте вспомнилась витрина игрушечного магазина в ее родном городе, и ряд пупсов с яркими, бессмысленными глазами.

- Нравится? Денег дай кошечке на корм. У тебя вон много… - весело просипел бич, оглядывая Настину шубу.

Настя достала из кармана пауч и, разорвав, вывалила прямо на сумку перед кошкой. Та кинулась хватать куски. Один бич брезгливо сморщился, а второй сплюнул:

- Тебя просили не корм, а на корм. Чуешь разницу? Ходют тут… - глаза пупса потемнели и налились злобой. – Вали отсюда, пока в лужу не окунули.

Настя предпочла ретироваться.

***

- Короче, кошку им кто-то оставил. Вот так, однажды утром принесли в этой самой сумке и поставили рядом, а сами ушли. Бичи ее рассмотрели: красивая, породистая, спокойная – и поставили табличку «Подайте на корм». Бабло поплыло в руки. Вот только ты сама видела, что от кошки осталось. Я не знаю, наверное, буду писать заяву в милицию на жестокое обращение с животным.

- Зачем так сложно? Купи им бутылку.

- Ты думаешь, ты одна такая умная? Я предлагала бутылку, потом две, потом пять, потом ящик…

- Неужто трезвенники?

Катя усмехнулась:

- Трезвенники… Бизнесмены! Они с нее кормятся, и прекрасно это понимают. Но ладно бы они ее саму кормили, а то она им деньги зарабатывает, а сама голодная сидит, в коросте и вшах. Кошку они не отдадут. И не продадут.

- Козлы.

- Ну да, они козлы. И что ты с ними сделаешь? Вот ты, приличная женщина с высшим образованием, должностью и окладом. Еще и в шубе норковой… Подойдешь и погрозишь пальчиком наманикюренным? А они такие: «Ах, пардон, мадам, сильвупле… Вы простите, виноваты, из деревни, туповаты…»

Настя молчала и сопела. Солнце припекало все сильнее, и под шубой начинало образовываться болото. Она сдвинула шапку подальше на затылок, подставив легкому весеннему ветру намокшие завитки волос. Радостный был день, свежий – в такой только и жить, дыша полной грудью. Улыбалось как-то само собой, и Настя щурилась на солнце, не обращая внимания на возмущенное Катькино бормотание.

А потом она натянула шапку поглубже, поправила ворот шубы и двинулась вперед так решительно, что Катя осталась стоять с открытым ртом.

- Настька, ты куда? Настька!

А Настя дошла до деревянных ящиков, ни разу не поскользнувшись, крепко схватилась за ручку сумки, широко улыбнулась бичам, и вдруг … дала деру! Расталкивая людей, шлепая по лужам, размахивая сумкой, в которой болталась ошалевшая кошка.

- АААААА!!! – взревели бичи и кинулись в погоню.

- АААААА!!! – возопила Катя и понеслась следом.

Настя неслась на своих копытцах, как выпущенная из пушки. Вот уже и выход близко, там таксисты стоят, мелькают зелеными огоньками. Шуба расстегнулась, мешает, тяжело с ней, сердце где-то в горле колотится, а в голове колокол: «РАЗОЙДИТЕСЬ, ГАДЫ!». А сзади мат частоколом – бичи догоняют.

Люди рты раззявили, смотрят, как девица в норковой шубе бичей грабит! Посреди бела дня! Подножку поставить, или досмотреть, чем кончится? Таксисты из машин повысовывались, пешеходы на зебре замерли, и даже птицы с проводов свесились.

Один из бичей почти догнал Настю, когда Катя догнала его.

- А ну в сторону! Дорогу!!! – проревела она басом и с потягом пнула пролетария в ближайшую лужу. Народ охнул, а Катя влетела вслед за Настькой в такси и заорала: - Трогай! Трогай, твою мать!!!

Довольный таксист нажал на газ и радостно улыбнулся весеннему солнцу:

- Жисть!

Группа автора: https://vk.com/autumn_land

Татьяна Богатырева. Love me tender

Лилька суетилась у плиты, старательно размешивала кофе. С корицей и кардамоном, его любимый. На всю кухню пахло пряностями, Лилька напевала под нос "Love me tender" — голос у нее дрожал и срывался.

Коричневая пенка поднялась над туркой, но Лилька вовремя спохватилась, выключила газ, разлила кофе по кружкам. Вынула из холодильника сливки. Подумала и убрала обратно, достала вместо них шоколадку. Наломала мелкими кусочками, сложила в кошачью миску.

Забилась в угол диванчика со своей чашкой, как обычно.

— Ильяс, — окликнула почти в полный голос. — Иди кофе пить! — и добавила шепотом. — А то же остынет… опять…

— Я теперь не люблю горячий. — Он сел на свое место и улыбнулся ей. — И мне нравится, как ты поешь, только плакать не надо, ладно?

— Надо Тигру купить шлейку, — невпопад сказала Лилька. — Он что-то рвется со мной на улицу, когда я ухожу. А я боюсь — вдруг собаки… Или еще что. А тут еще новая Вовчикова модель пристает. У нее тоже мейн-кун, девочка, и она хочет их повязать с Тигром… вчера встретились во дворе, она мне все уши прожужжала…

— Лучше модельку повязать. С соседским мастиффом, — фыркнул он и понюхал кофе: пах божественно, только слишком горячий. — Надеюсь, ты ее послала лесом?

Лилька промолчала, опустила глаза в свою чашку. Похлопала ладонью по дивану, рядом с собой.

— Тигр, иди сюда. Иди.

— Снова Тигр… — вздохнул он и пересел к ней, потерся щекой о ее плечо. — Ну не плачь уже, Лиль, пожалуйста. Все же хорошо.

— Я спать хочу, — пробормотала она в чашку. — Ужасно хочу спать… Ты еще не пойдешь, да?..

— Ты же не любишь, когда я смотрю. Трусишка. Ты очень красивая.

Она поставила чашку, медленно поднялась. Побрела в спальню, напевая под нос:

"Love me tender, love me dear,

Tell me you are mine.

I`ll be yours through all the years

Till the end of time".

Совсем как в Залесье, только неупокой снимать, подумал он и тоскливо глянул на свой "Никон", так и лежащий на столе, около закрытого ноутбука. Сейчас бы снова посадить ее на мотоцикл и махнуть на какие-нибудь чертовы рога, где красиво. Он бы поймал ей еще одного катрана, и нарвал бы охапку цветов, а потом... Он тяжело сглотнул и зажмурился, так явно представив себе это потом...

В спальне заплакали. Тихо-тихо, но он услышал. Наверное, опять устроилась на его подушке, а в свою рыдает. Господи, когда ж она, наконец, поймет, что все хорошо, в самом же деле хорошо? Это слишком больно, видеть, как она плачет.

Неслышно зайдя в спальню, забрался к ней на постель, слизнул с щеки мокрую дорожку.

— Маленькая моя, — пощекотал усами ушко, лизнул. Сладкое, розовое. — Давай спать, девочка моя. Ты совсем не спишь, нельзя так. Смотри, все твои кактусовые колючки завянут… как же ты будешь без колючек, мой аленький цветочек? Вдруг кто обидит.

Лилька подняла заплаканное лицо. Улыбнулась сквозь слезы — не улыбка, тень. Обняла его за шею и чмокнула в нос.

— Спокойной ночи, Тигр.

— Спокойной ночи, любовь моя, — ответил он и, как сто раз до этого, попросил: — Лиль, ну услышь же, наконец. Пожалуйста. Хоть раз, а? Просто услышь меня.

Не услышала. Пустила к себе под одеяло, уткнулась лицом в его подушку и затихла.

Он лежал рядом, пока она не уснула. Слушал дыхание, вдыхал ее запах. Вспоминал, как первый раз принес ее в эту постель — на руках. Вспоминал все четыре месяца счастья. Какой же он был дурак, боялся ее потерять, мечтал, чтобы всегда — вместе, чтобы не ушла в этот свой гребанный фентезийный мир. Вот и получил. Теперь она с ним. Навсегда. И никуда не уйдет, так и будет жить в этом бесконечном одинаковом дне, носить его рубашки, варить ему кофе, разговаривать с ним — не слыша и не видя...

— Лучше бы ты отпустил ее, чертов придурок, — сказал он вслух. — Она была бы счастлива, пусть не с тобой, но какая, к черту, разница?! Она просто была бы счастлива.

В кресле заиграл его телефон. Интересно, кто может еще ему звонить, через два-то месяца…

Лилька сквозь сон пробормотала:

— Ильяс, возьми уже трубку. — И притянула его поближе, она всегда любила спать в тепле. А теперь еще и не надевала пижамы — потому что он любил, когда она спит так, без всего.

Телефон и не думал умолкать. Кто ж такой настырный, подумал он, выскальзывая из постели, запрыгивая на кресло и переворачивая телефон лапой. Номер не определился. И звонить перестали тут же. А в прихожей заскрежетал в замке ключ…

***

…скрежет металла, вой клаксона, грохот удара и хруст костей, и запах — автомобильная гарь, кровь, бензин…

Он потряс головой, не желая в сотый раз переживать собственную смерть. И пошел в прихожую, старательно отворачиваясь от зеркала, в котором отражалась кошачья морда с неправильными, человеческими, глазами.

Гость даже света зажигать не стал. Остановился в дверях, склонил голову набок и криво улыбнулся.

— Здравствуйте, сударь мой. Как вам свобода, вкусная?

— Зачем это все? — запрыгнув на комод, чтобы не смотреть с пола, спросил он.

— Это у вас надо спрашивать, сударь мой. Что хотели, то и получили. И свободу, и женщину, только на кой они вам теперь?

— Я хотел сдохнуть и проснуться котом?! Или, может, хотел, чтобы она — вот так... сходила с ума? Черт бы вас побрал с вашими чудесами!

— Вы хотели остановить Лиле, не дать ей уйти, Илья Сергеевич. Любой ценой сорвать якорь. Вот и сорвали. Это не наши, а ваши чудеса. Вы ведь тоже темный. А что котом проснулись, так это потому, что не смогли оставить ее одну. Так всегда бывает, если резонанс.

— Какой резонанс, какой якорь, какие темные? Господи...

Он по привычке хотел потереть виски и чуть не свалился с комода, потеряв равновесие. Бред, это все — бред собачий. Темные, светлые, полосатые, будь они все прокляты!

— Это, Илья Сергеевич, долгий разговор. Сами поймете. Или Лиле попросите, чтобы рассказала. У вас теперь много времени. Лет пятнадцать-то еще точно.

— Издеваетесь. Лиля зовет меня Тигром и собирается купить шлейку. Черт подери, нельзя было мне просто сдохнуть, без эффектов?

— А вы поговорите с ней, когда она спит. — Гость посмотрел неожиданно с жалостью. — И на всякий случай, если вы еще не поняли. Второй раз вы умрете насовсем и вместе. Только вместе. До свидания, Илья Сергеевич.

Вот как. Пятнадцать лет вместе — или сдохнуть, тоже вместе. Перспектива, однако.

Только когда шаги на лестнице затихли и хлопнула дверь подъезда, Ильяс вспомнил, что так и не спросил — что такое темные, и почему это вдруг он — темный. Пожал плечами и пошел к Лильке, разговаривать. В конце концов, вдруг правда во сне она его услышит?

Лилька спала, как обычно, лицом в подушку, вытянув руку — для него. Обниматься. Одеяло, правда, поправила, так что его теперешняя половина постели остыть не успела.

Привалившись боком к ее руке, — обниматься потом, сейчас не хватало только пробуждения кошачьих гормонов, — позвал совсем тихо:

— Лиля, малышка, ты меня слышишь?

Она завозилась. Пробормотала в подушку:

— Ильяс...

Если бы коты умели плакать, он бы, наверное, заплакал. И плевать, что здоровый сильный мужик... был когда-то. А так — он просто задохнулся и уткнулся носом в ее ладонь.

Она чуть шевельнула пальцами: погладила шерсть на морде.

Почему-то он совсем забыл, что же хотел ей сказать. Вместо этого понес какую-то чушь — о том, как очнулся после автокатастрофы в своей квартире и никак не мог понять, что с ним: ничего не болит, но тело не слушается, и все кругом большое, пахнет и выглядит совсем иначе, а в зеркале отражается Тигр, и вместо рук — лапы… Как сидел в пустой квартире, уверенный, что скоро умрет во второй раз, с голода, потому что Лилька не вернется — она же ушла к своему нарисованному Робин Гуду в чужой мир. А потом, когда услышал шаги, — узнал сразу, как только открыла дверь подъезда, — бросился к ней навстречу, путаясь в лапах и хвосте, и услышал: «Тигр, он умер. Ильяс умер».

— Я люблю тебя, слышишь? Я здесь, рядом, Лиля, — повторял ей, как тогда. Только тогда она не слышала, и сама твердила:

— Господи, какая же я дура, Тигр, почему я не вернулась с Ильясом сразу? Он же звал, он же приехал за мной. А я... я люблю его, ты знаешь, Тигр? Почему я поняла только сейчас...

Они сидели вместе на пороге, даже не закрыв дверь, обнимались и рассказывали наперебой, какие оба дураки, как любят друг друга, и как теперь все это поздно и бесполезно, потому что Ильяса больше нет.

Иногда ему казалось, что она слышит. Она отвечала — словно слышала, а потом пугалась и снова называла его Тигром. Снова и снова. И плакала, все время плакала, даже когда вспомнила, что тигров надо кормить, и пошла жарить ему печенку. А у него подводило живот, и было страшно и стыдно: он хотел жрать так, что попытался вскарабкаться на стол, забыв, что едва может ходить. И упал. Тогда Лилька взяла его на руки... Она — его. На руки. И он понял, что теперь так будет всегда.

Поначалу он ненавидел этого кота. Ненавидел хвост, шерсть, запах и кошачьи гормоны. Ненавидел шкафы, особенно кухонные, и холодильник, который невозможно открыть лапами. Ненавидел лапы, не желающие держать карандаш или попадать по клавишам ноутбука. А особенно ненавидел Лилькину пижаму, забытую на нижней полке шкафа — потому что она пахла Лилькой, теплой, любимой и желанной Лилькой, и он ничего не мог поделать с проклятыми кошачьими гормонами…

Потом — смирился. Со всем, кроме того, что Лилька его не слышит. Даже научился находить в нынешнем существовании какие-то радости — к примеру, купание. Лилька тоже любила его мыть и чесать щеткой, любила брать на колени и гладить, и разговаривать с ним. Но чаще она разговаривала мимо него. С тем Ильясом, который не умер, а вот-вот вернется домой.

А еще Лилька была упрямая, как кактус. Он, едва не переломав лапы, достал из шкафа с реквизитом заначку, тысяч двадцать с чем-то евро, и пароль к банковской карте, а она разревелась белугой и засунула все в стол. Объяснила ему, — Тигру! — что не имеет права тратить деньги Ильяса, и вообще она с ним была не потому, что богатый, а…

— Люблю его. И ни разу не сказала, дура… — еще поревела, утерла слезы и заявила: — Я сама могу заработать. Нам с тобой хватит, Тигр.

Почему он рычит и сует ей в руки карточку, она так и не поняла. И попыталась уйти из их квартиры, вернуться к себе на Молодежную — с ним, конечно же. Бросила эту дурную затею, лишь когда он в седьмой раз вывернулся из ее рук сразу за порогом и улегся на свое любимое место — в кресло за кухонным столом, где всегда сидел с ноутбуком.

— Отведу тебя к Вовичку, — совсем не страшно пригрозила она тогда. — Зараза упрямая.

С заразой упрямой он был согласен. А что еще ему оставалось?

— …Что еще мне оставалось, Лиль? Ты же не слышала. Господи, ты не представляешь, что это такое — оказаться немым… а еще я не могу тебя поцеловать. Знаешь, как хочется, просто поцеловать…

Лилька потянула его к себе. Может, ночной визитер не врал, а может — ей просто что-то приснилось. Перевернулась на бок, обхватила обеими руками. Позвала по имени. На миг он забыл обо всем. Осталось только ее тепло, ее запах, ее стон — и он снова был самим собой, всего лишь влюбленным мужчиной...

Не просыпаясь, Лилька чихнула — шерсть в нос попала.

Он опомнился, отпрыгнул от нее. Если бы коты умели стыдиться — умер бы от стыда. А если бы она проснулась, забыл бы о предупреждении и сиганул в окно. Черт. А Лилька снова позвала: "Ильяс?" И, не дождавшись ответа, захныкала. Завернулась плотнее в одеяло, накрылась подушкой. Спряталась. Только все равно он слышал ее запах, и ее всхлипы. И не мог себе позволить даже дотронуться, проклятые кошачьи гормоны.

— Наверное, мы когда-нибудь привыкнем, Лиль. — Он пожал плечами. — В конце концов, это же лучше, чем сдохнуть… но знаешь, если бы я мог вернуться назад и сделать все иначе… Я очень тебя люблю, Лиль. Может быть, ты потом захочешь замуж, детей… я пойму, правда. Только не плачь больше.

Она затихла. Уснула. А он ушел в шкаф, на пижаму — она не чихала от шерсти, но пахла клубничными листьями и дождем. Как Лилька.

Утренний кофе она налила в пиалу. А когда он остановился на пороге, улыбнулась ему и позвала:

— Иди пить кофе, Ильяс. Уже остыл.

Страница автора: https://www.litres.ru/tatyana-bogatyreva/

Алексей Келин. Без кота жизнь не та

Распрямившаяся еловая ветка ударила Юлю по лицу, чуть не сбив очки. Юля зашипела рассерженной кошкой, прислонила коварное дерево к стене у лифта, на этот раз придерживая плечом, и продолжила искать ключи в сумочке. Когда она наконец-то нащупала связку, протяжно взвыл телефон.

- Ну охренеть теперь, - вздохнула Юля.

Сенсорный экран не реагировал на прикосновение замерзшей руки. Юля сбросила звонок боковой кнопкой.

Телефон взвыл снова.

Юля вздохнула, подышала на пальцы, чтобы хоть как-то их отогреть, и с третьего раза сумела ответить.

- Катерина? Давай я тебе пере… Что за пожар? Ты чего ревешь?

- Юль! Прости! Я… - Катя всхлипнула и перевела дыхание, - можно я у вас с Маринкой поживу? Сашка совсем…

Она пыталась что-то еще объяснить, но получались только невнятные рыдания.

- Понятно, - как можно спокойнее ответила Юля, - не проблема, конечно, живи. За тобой приехать?

- Ыыы… - раздалось из трубки.

- Видимо, приехать. Все, не реви, скоро будем.

Юля закинула телефон в сумку, подхватила елку, с которой окончательно сползла веревка, державшая ветки, и нажала кнопку дверного звонка.

***

В квартире тепло, уютно и празднично пахло горячими плюшками с корицей. Марина помогла Юле втащить елку в прихожую и убежала на кухню.

Юля устало присела на пуфик у двери и стала протирать мгновенно запотевшие очки.

- Что у нас случилось? - спросила она. - Новогодние чудеса вроде только завтра намечаются? Ты же никогда ничего не пекла, любительница диет?

- Моего босса, гада, повышают! – радостно крикнула Марина из кухни.

- И мы счастливы этому потому что… А почему мы счастливы за твоего вредного начальника? – Юля, не раздеваясь, прошла следом за подругой. Открыла холодильник и ухватила кусок сыра.

- Потому что повышают его в центральный офис! – торжественно объявила Марина, выставляя на стол тарелку с кривоватыми, но аппетитными булочками, - и он больше не сможет меня доставать!

- Я лишусь леденящих душу историй? - усмехнулась Юля. - Ты перестанешь называть грушу в тренажерке «Владимир Николаевич»? Пристрастишься печь плюшки, забьешь на тренировки и станешь как я – толстой и красивой?

- Красивой - это вряд ли, - хмыкнула Марина, - не с моим счастьем. А ты чего не раздеваешься?

- Катерина только что звонила. Рыдает, просит приютить. Все-таки разругались они с Сашкой в дым и хлам. Скатаемся?

Марина взяла одну из кособоких плюшек, откусила кусочек и кивнула:

- Не вопрос. Давно пора.

- Давно… Лишь бы она потом не решила по нему пострадать, - задумчиво-ехидно протянула Юля, доедая сыр.

- В мой огород камешек? – хохотнула Марина. – Ты не путай, Катькин Сашка – дурак и козел, страдать там не по кому. А мои вздохи по Димке – скорее привычка, чем что-то серьезное.

- Ага, привычка, - пробормотала Юля себе под нос, - знаем мы такие привычки…

- Все, я готова, - Марина демонстративно не заметила Юлин сарказм, взяла ключи от машины и накинула куртку.

***

Они припарковались около гаражей. Во дворе было темно, только мятый фонарь кое-как освещал дорожку, да переливались праздничными огоньками новогодние гирлянды в окнах квартир.

Марина позвонила Кате: «Мы приехали. Ага. Ждем». Запрокинула голову и спросила в потолок машины:

- Вот скажи мне, Юль, почему так? Мы с тобой Катькины подруги с незапамятных времен. Мы прекрасно понимали, что ничем хорошим ее история с Сашкой не закончится. И молчали. Максимум, на что нам хватило смелости, так это осторожно промямлить: «Подумай, дорогая, он тебе точно нужен?»

- А смысл? Пока человек сам все шишки не набьет, ты его с кривой дорожки не сдвинешь, - Юля грустно вздохнула. – Знаешь ведь, как родители попытались ее отговорить… В итоге Катька с ними уже год не виделась.

- Да уж… Главное, не ляпнуть: «предупреждала тебя мама!». О, а вот и Катерина.

Катя скользила каблучками по плохо очищенной от снега дорожке, с трудом умудряясь удерживать равновесие. Громадная сумка норовила сползти с плеча, но перехватить ее Катя не могла – держала обеими руками большое зеленое блюдо.

- Катька! Сказать-то не судьба? Помогли бы донести, – проворчала Марина, открывая багажник.

Юля забрала блюдо. Катя всхлипнула, уронила сумку в сугроб рядом с машиной и вскрикнула от боли – выбившаяся из-под шапки прядь ее длинных темных волос зацепилась за пряжку ремня.

Марина подняла многострадальный багаж, наскоро отряхнула его от снега и закинула в машину. Приобняла Катю.

- Все, дорогая, теперь все хорошо. Только не рыдай на холоде.

Юля поднесла блюдо поближе к глазам и усмехнулась:

- Катерина, зачем тебе эта жуткая тарелка с дурацкой надписью?

- Если бы Сашка не вовремя вернулся, разбила бы об его голову, - тихонько ответила она.

- Разве что в прыжке, - хмыкнула Юля, - он, если я сослепу не путаю, тебя намного выше.

- Зато я в сто раз злее, - всхлипнула Катя. – И вообще, я это блюдо ему подарила, когда думала, что все хорошо… Что я в этом паршивом доме с видом на гаражи буду жить долго и счастливо! Не оставлять же!

- Ладно, поехали уже, - сказала Марина, - не хватало нам только повстречаться с местными жителями. Слышите, как тут кому-то весело?

За гаражами заливисто лаял явно немаленький пес. Ему вторил пьяный хохот как минимум двух человек.

- Погоди, - попросила Катя, - я минутку постою. Попрощаюсь с разбитыми мечтами.

Из-за ближайшего гаража в их сторону вылетел серый комок. Почти сразу за ним, громко гавкая, появилась большая поджарая собака. Комок заметался по снегу, пытаясь спастись, но пес был намного быстрее.

Марина ахнула, распахнула водительскую дверь и выхватила из-под сидения фонарик, похожий на дубинку. Катя взвизгнула и одним прыжком оказалась за машиной. Юля не двинулась с места. Коротко замахнувшись, она бросила в пса тарелкой. Грозное рычание прервалось визгом – ребро блюда попало точно в собачью морду.

Почуяв спасение, комок с жалобным мявом кинулся к Юле. Она присела на корточки, подхватила его на руки и стала отступать к машине.

Собака потрясла квадратной головой, в тусклом свете фонаря блеснули разлетевшиеся капли слюны. Пес низко зарычал и медленно пошел к защитнице кота.

- Рэ-эксик? Ты где? Пойма-ал?

Следом за псом из-за гаража вышли двое парней, расхлябано покачиваясь и ухмыляясь. Выпили они явно достаточно для «море по колено», но маловато для того, чтобы упасть в сугроб.

- Хы! Не поймал. Дура-ак.

- О, девчонки! Вы это, потише, Рэксик резких движений не того… не любит.

- Собаку уберите. – Мало кто мог ожидать от невысокой, пухленькой Юли такого мощного командирского окрика.

Парни на несколько секунд остановились, но потом сообразили, что перед ними - всего лишь три девушки рядом со старенькой машиной. Захохотали, один из них одобрительно потрепал пса по холке.

- Ка-акие грозные девчонки! Да вы не бойтесь, мы Рэксика пока придержим. Х-хы… Кота оставьте, а то это… веселье портите.

Марина, молясь, чтобы хватило заряда аккумулятора, щелкнула кнопкой фонарика и направила луч в глаза ближайшему парню. Тот взвыл как от удара, попытался заслониться руками от мощного потока света, потерял равновесие, затоптался и сел в сугроб, отдавив лапу взвизгнувшей собаке.

Его приятель, матерясь, кинулся к Марине и тоже получил по глазам. Не переставая орать, он тер ладонями лицо и продолжал слепо идти куда-то вбок.

- Поехали отсюда, - негромко и зло бросила Марина.

Юля и Катя запрыгнули в машину. Марина, продолжая светить на парней, быстро уселась за руль, с хрустом включила заднюю передачу и только на ходу погасила фонарик.

Вслед им неслись матерные обещания всевозможных неприятностей.

- Пристегнись, Бэтмен, - неестественно спокойно сказала Юля, когда они выехали из двора.

Марина щелкнула ремнем безопасности и аккуратно пристроилась в хвост пробки перед большой развязкой.

- Это что вообще было? – звонко спросила Катя. Она пыталась дрожащими руками расстегнуть пуховик, но замерзшие пальцы не слушались.

- Это были д-долбанутые козлы и мощный с-светодиодный фонарик, из отдела с-самообороны, - ответила Марина, стараясь не стучать зубами и ровнее вести машину. Она глубоко вздохнула и продолжила, - а еще я очень испугалась. Юль, как ты в псину сумела попасть?

- Понятия не имею, - Юля тряхнула головой и почесала за ухом спасенного кота, вцепившегося в ее куртку. – С моим, хм… «прекрасным» зрением это чистое везение. И надо было как-то избавиться от мерзкой тарелки! Не тащить же в дом этакое убожество.

Катя нервно рассмеялась.

-Там, на тарелке, надпись была. «Любимому Сашеньке с Днем рождения». И дата. Если эти уроды местные – они Сашке все претензии предъявят.

- Хороший ты ему прощальный подарок оставила! – Марина одобрительно хмыкнула. - Молодец!

***

Плюшки давно остыли, зато теперь в небольшой квартире одуряюще пахла Новым годом отогревшаяся елка. Мохнатое деревце так и лежало в прихожей.

- Ух ты, какая у вас ель! – восхитилась Катя, осторожно переступая через ветки. – Запах, как в детстве… А у меня игрушки есть.

- У нас тоже где-то были, надо нарядить, - кивнула Марина, - только кота устроим.

Катя больше не всхлипывала. Она кинула в угол сумку, быстро разделась и зашуршала пакетом из зоомагазина, в который они заехали по дороге.

- Юль? Куда горшок ставить твоему спасенному?

- В туалет, куда еще-то? Вот только пассажир с меня слезать отказывается.

Кот вцепился в ее куртку всеми когтями, прижался, поджал хвост и даже прихватил зубами воротник. Он больше не дрожал, но все попытки снять его были безрезультатны.

Придерживая кота одной рукой, Юля кое-как стянула сапоги и уселась на диван.

Снег, налипший на кошачью шерсть, медленно таял, растекаясь грязными разводами по Юлиной куртке.

- Ну все, - вздохнула она. - Теперь я кототавр. Почти кентавр, только с котом.

- Жрать захочет – слезет, - сказала Марина. – Сейчас я его сманю.

Она принесла сосиску и дала ее обнюхать коту. Чуть отодвинула – мол, хочешь вкусного – отцепись. Кот повернул голову, молниеносно щелкнул зубами, отхватив кусок, и, почти не прожевав, проглотил.

- Давай еду сюда, - решила Юля, - куртке все равно хана, пусть с меня ест.

- А воду ему в твой капюшон налить? – ехидно поинтересовалась Марина.

- М-да… Не знаю. Ладно, у кота явно посттравматический стресс, так, кажется, это называется? Пусть пока на мне сидит, рано или поздно оклемается. Правда, мне уже жарко.

- Терпи. Коль спасете вы девицу… в твоем случае – кота. Тебе очки протереть?

- Ага, протри, пожалуйста, а то вообще ничего не видно. Ты, кстати, знаешь, как с котами обращаться? У меня зверья никогда не было.

- Разберемся как-нибудь. Я тоже не кошатник, но какая разница? Жрать дали, горшок купили – чего ему еще надо?

В комнату зашла Катя. Глаза были красными, но уже сухими.

- Посуду я вам перемыла, чтобы была от меня, истерички, хоть какая-то польза. К тому же, я от уборки успокаиваюсь… Давайте елку поставим? А с котами я тоже дел никогда не имела. У бабушки кошка была – вот и весь мой опыт.

Юля осталась на диване в обнимку с котом. Она скормила зверю сосиску, кот заурчал, устроился поудобнее, попил воды из подставленной под морду мисочки, но слезать все равно отказался.

Марина с Катей закрепили елку в старой держалке на трех лапках и задвинули в угол комнаты. Марина достала коробку с елочными игрушками, Катя извлекла из своей сумки жестяной ящичек со своими…

- Говорила мне мама – не надо, - тихонько, будто про себя, внезапно сказала Катя, - говорила – не связывайся ты с ним, присмотрись… А я, дура, скандалила. Мол, Санька – лучше всех, такой, сякой, разэтакий… Просто детство у него тяжелое было, и вообще… Думала, отогрею…

- Кать, все в порядке, - Марина неуклюже погладила ее по плечу, - все ошибаются. Ты же не прожила с ним двадцать лет и не родила пятерых? Всего-то год прошел.

Катя вытерла ладонью слезы и продолжила так же тихонько:

- Ему эти мои попытки «отогреть» совершенно не нужны были. Так, развлечение. Потом ему поднадоело, и понеслось. Пьянки, тусовки бесконечные, запои на неделю… А сегодня… Мы на даче у его друга были. Посыпаюсь – а он… С утра пьяный, устроил мне скандал, орал, что я его достала и мешаю отдыхать. В который раз уже. Потом уснул, а я до электрички добежала. Бегу и думаю – что если меня прямо тут, в лесу, убьют? Или оступлюсь, ногу сломаю? Он же и не подумает меня искать…

Катя замолчала и начала крутить в руках красный елочный шарик с нарисованным цветком.

- Прости за прямоту – он как был пьяным кретином, так и остался, - жестко сказала Марина. – Я рада, что ты от него ушла. Пусть ему алкаши-собачники морду начистят, а ты лучше о себе подумай. Завтра Новый год отпразднуем, ребята из клуба грозились грандиозную вечеринку закатить. Поедешь с нами, развеешься…

- Я о себе и думаю, - снова всхлипнула Катя. – Кому я нужна? Я из-за него сейчас от каждого куста шарахаюсь. С родителями разругалась, работа дурацкая… Может, он поймет, что так нельзя, и изменится?

- С ума сошла? – вскинулась Юля. - Ты нам нужна! Мы же с пятого класса вместе! И вообще – ты представь, что так, как последний год, ты могла бы прожить еще лет двадцать. Тебе оно надо?

Катя села на пол и отвернулась.

Кот, до этого лежавший, вцепившись в Юлю, втянул когти, тяжело встал и спрыгнул на пол. Подошел к Кате, ткнулся ей лбом в бедро и улегся, привалившись к ее ноге. Катя погладила кота, сгребла его в охапку, уткнулась лицом в грязную, еще влажную от снега шерсть и разрыдалась в голос.

- Да не вернусь я к нему! – приподняв голову, выкрикивала она сквозь слезы, - ни за какие коврижки не вернусь! Пусть живет, как хочет! Но как я теперь с родителями? После всего? Я им такого наговорила! С вами здорово, я вас люблю, но я хочу к маме!

Кот стоически терпел, уткнувшись мордочкой в ее шею.

***

«Выйду утром в кухню с котом…» - напевала Марина на мотив «Выйду ночью в поле с конем», наливая воду в чайник.

Чайник подозрительно сверкал.

Марина присмотрелась. Кухня была отдраена до блеска, даже вечно грязная вытяжка оказалась молочно-белой. Похоже, Катя вчера очень долго не могла уснуть, и перемыла не только посуду, но и все, до чего дотянулась.

Ну да, она же говорила, что приборка ее успокаивает…

За окном занимался поздний серый зимний рассвет. Прохожих в предновогоднее утро было немного. На машинах блестела мишура, намотанная на зеркала и антенны. По засыпанному свежевыпавшим снегом газону восторженно скакал соседский щенок. Его хозяйка, очень серьезная второклассница, кидала в песика снежками. Щенок подскакивал, ловил комки снега на лету и снова мчался кругами.

«Утром ранним тихо пойдем…

Мы пойдем с котом за едой вдвоем,

К холодильнику мы вместе пойдем…»

Вылизавшийся за ночь кот оказался очень мохнатым серо-полосатым «сибиряком» с толстыми лапами и намеком на кисточки на ушах. Он сидел возле холодильника и пристально наблюдал за тем, как Марина насыпает ему в миску сухарики корма.

Когда она поставила еду на пол, кот одобрительно махнул роскошным хвостом, мгновенно все слопал и быстро убежал в комнату. Марина пошла следом.

Кот шмыгнул под елку, забрался в угол и завозился там, устраивая гнездо из мягкой белой ткани, которой Катя вчера для красоты обернула подставку. Подстилка была явно маловата, кот возмущенно-жалобно мявкнул, поскреб лапой и устроился на скомканной тряпке. Подскочил, снова поскреб, выбрался из-под елки и запрыгнул на диван, где спала Юля. Требовательно мяукнул.

- Без кота жизнь не та, - проворчала Юля, нащупывая очки на тумбочке. – Чего тебе надо, чудовище?

- Он, похоже, вьет гнездо, - ответила за кота Марина. – И ему надо еще тряпок.

Кот снова мявкнул и залез под елку.

- Может, ему старое детское одеяло отдать? Где-то вроде валялось…

Юля накинула халат и начала рыться в шкафу, ворча: «Ты встаешь не потому, что выспался, а потому, что так захотел кот…»

Кот выбежал из-под елки и пристально за ней наблюдал.

Марина достала тряпку, на которой кот пытался гнездиться, развернула…

- О как. Тут кровь. Как мы вчера не заметили? Неужели его укусили? Котик, иди сюда, дай посмотрю. - Марина попыталась поймать кота, но тот ловко увернулся и отбежал в сторону, тяжело дыша.

Катя вошла в комнату, пристально посмотрела на кота и на тряпку в руках Марины.

- Это не котик, – медленно и отчетливо сказала она.

- А кто? – проворчала Юля, не переставая рыться в шкафу. - Енотик? Кротик?

- Это кошка, - тоном знатока в телешоу ответила Катя. - А мы с вами, дорогие мои, кошковеды уровня «Бог». Жаль, табличку «сарказм» я не захватила. Перепутать толстого мохнатого кота и беременную кошку – это мы молодцы… Ну ладно, я вчера от рыданий ничего не видела и не соображала. Но вы-то?

- Я всю жизнь ничего не вижу, - буркнула Юля.

Марина только хмыкнула и пожала плечами.

Катя погладила кошку. Она мяукнула, легла на пол и подставила круглое пузо.

- Кто-нибудь из нас роды принимать умеет? – ласково спросила Катя, легонько массируя кошачий живот. – Бабушкина кошка точно так же вила гнездо, беспокоилась и мявкала. Раз кровь пошла – значит, скоро у нас будут котята.

- Мат-терь Божья, - выдохнула Марина. – Ветеринара надо бы. Хотя кошки вроде сами рожают… Но мало ли? Сейчас, поищу в сети.

- Ага. Ветеринара. Тридцать первого декабря. То-то они все на работе сидят, нашего звонка ждут. - Юля на несколько секунд замолчала, потом вздохнула, села на пол, зачем-то сняла и протерла очки. – Маринка, звони Дмитрию.

- С хрена ли? – вскинулась Марина. – Что я ему скажу? У него «Ирония судьбы» под оливье с какой-нибудь красоткой, а тут я: «Привет, ты меня, наверное, не помнишь, но…»

- Какое внезапное красноречие, - хмыкнула Юля.

Марина махнула рукой, упрямо дернула головой и раскрыла ноутбук.

- Помнит он тебя, - негромко и грустно сказала Катя, - Помнит и скучает. Я Димку пару дней назад в метро встретила. Пять станций выспрашивал, как у тебя дела.

- И молчала?!

Марина с грохотом развернулась вместе с табуреткой, на которой сидела. Кошка зашипела и кинулась под елку.

- Тихо, - оборвала Юля Маринин вопль, - не пугай роженицу.

- Ладно, Орать я не буду. Но и звонить не стану. Во-первых, он не ветеринар, а хирург-ординатор. А во-вторых…

- Димка медик. А мы с вами что про роды знаем? Восемь сезонов «Доктора Хауса» и три сезона «Вызовите акушерку», - перебила ее Катя. – В «Акушерке» все время воду кипятили, так что могу поставить чайник.

- И главное – на свете нет ни одного ветеринара, по которому бы так страдала моя лучшая подруга, - кивнула Юля. - Звони. В худшем случае он просто не приедет. Вы расстались три года назад, а ты все еще по нему вздыхаешь. Пора попробовать помириться. Звони уже!

- Дос-та-ли.

Марина взяла телефон и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Юля покачала головой:

- Ну что, Катерина, теперь у нас по квартире будут метаться двое. Рожающая кошка и Маринка в поисках идеального наряда для встречи со звездой.

- Я все слышу! – крикнула Марина из кухни.

Кошка одобрительно мяукнула из-под елки.

***

Звонок домофона раздался минут через сорок. Марина тихонько прошипела что-то про «баранку пылесоса» и быстро натянула водолазку, которую крутила в руках.

-Ты прекрасно выглядишь, - подбодрила ее Катя.

- С ума б от счастья не сойти, - пробурчала Марина. Взлохматила волосы, тут же снова причесалась, переложила несколько прядей, опять схватила расческу… Бросила ее на столик у зеркала и уселась рядом с елкой – гладить кошку.

- Хоть ты надо мной не смейся, - прошептала она, наклонившись к мохнатым ушкам.

Кошка мотнула головой. То ли согласилась не смеяться, то ли ей не понравилась, что прядь Марининых волос задела усы.

В прихожей Юля щелкнула замком.

- Всем привет! – раздался чуть хриплый голос Дмитрия. - Доктор сквозь снежную равнину еле добрался. Ну и метет там!

Он отряхнулся от снега в подъезде и зашел в квартиру, с грохотом споткнувшись о подставку для обуви.

- Привет, эскулап, - улыбнулась Юля, поправляя подставку, - вот поражаюсь я тебе! Умудряешься оперировать, а в обычной жизни похож на косолапого медведя. Как так?

- Одно другим компенсирую, - нимало не смутившись, фыркнул Дима. – Вот, держите медвежий новогодний подарочек, - он протянул Юле пакет, - тут медовый торт и мандаринки. Где ваша роженица?

- Здесь! – крикнула Марина. Смущенно кашлянула и добавила чуть тише: - Привет. Спасибо, что приехал.

- Ну вы даёте, мамочки, - хохотнул Димка, увидев царское ложе, устроенное для кошки под елкой. Помимо многострадальной белой тряпки, там было детское одеяло и два свернутых пледа, служивших бортиками.

Кошка лежала на этом сооружении, тяжело дыша.

- В интернете пишут – кошке нужна укромная коробка. Коробки не нашлось… - сказала Марина не глядя на него. Она все еще сидела на полу рядом с кошкой и чесала ее за ухом. – Ты извини, что вот так, да в Новый год…

- Ничего, - улыбнулся он, - клятва Гиппократа – великая сила. Где у вас тут можно руки помыть?

Пока Дмитрий плескался в ванной, немелодично напевая «Человек и кошка», Марина шепотом прошипела Юле и Кате:

- Прекратите! Хватит ухмыляться! Уймитесь уже, сводни!

- Ладно-ладно, - фыркнула Юля, - мы все поняли и притихли.

- А я все равно за тебя буду кулачки держать, - тихонько добавила Катя.

Марина скорчила жуткую рожу, но услышала, как открывается дверь ванной, и сделала вид, что очень увлечена кошкой.

- Ну-с, осмотрим пациента, - сказал Дмитрий, входя в комнату. - Я, конечно, не ветеринар, но кошачьи роды разок принимал. Матушка британскую кошку завела, чтобы скучно не было, когда мы с братцем уехали.

Он быстро надел перчатки и вытянул подстилку с кошкой из-под елки.

- Так, пациент, спокойно, не кусаться. На первый взгляд у тебя все в порядке, даже блох не видать, только голодала ты, видимо, долго. Тихо, котейка, тихо, все будет хорошо. Выделения нормальные, крови немного… Откуда у вас это мохнатое счастье?

- Юлька вчера у собаки отбила. Тарелкой. – Катя судорожно вздохнула, - с ней точно все хорошо? Она так мяучит…

- Пока – все нормально, мамочки, не волнуйтесь. Скоро станете бабушками. Хотя, конечно, за пациенткой надо наблюдать, - Дима задвинул подстилку обратно и повернулся к Юле. - А ты великий бесстрашный воин! Била собаку тарелкой?

- Это у страха глаза велики, - хмыкнула Юля, поправляя очки, - а слепота ведет к безудержной храбрости. Ничего не видишь - и бояться нечего.

Кошка протяжно мяукнула, подскочила с подстилки и забралась к Марине на колени.

Катя ойкнула, Юля вздохнула и крепко сжала пальцы в замок.

Марина зашипела сквозь зубы – кошка впилась когтями ей в ногу. Дима сел рядом и осторожно отцепил когти от плотной ткани ее джинсов.

- Спасибо, - тихонько сказала Марина.

- Как пишут в этих ваших интернетах, - делано-спокойным голосом сообщила Юля, - кошачьи роды – процесс не быстрый, про «скоро только кошки родятся», люди безбожно врут. Так что вечеринка у нас накрылась медным тазиком, никуда мы не едем. Пойдем, Катерина, купим какой-нибудь еды и выпивки, надо же под бой курантов шампанского глотнуть. Тут от нас все равно никакого толку, только охать и можем.

- Прекрасная идея, - поддержал Димка, - как говорил незабвенный Броневой: «коли доктор сыт – так и больному легче». А я со смены и ужасно голодный. - Он протянул Юле несколько купюр. – Если ветеринарный отдел работает, купите корма для кормящих кошек. И банку искусственного молока для котят – мамаша тощая, мало ли что. Если там закрыто, то детскую молочную смесь. Только не пробуйте новорожденных котят коровьим молоком поить, желудок не примет.

***

Супермаркет встретил Юлю и Катю жизнерадостным пением: «Расскажи, Снегурочка, где была?» из динамиков в торговом зале. С высокого потолка свисали длинные гирлянды из искусственных еловых веток со сверкающими фонариками. Блестели елочные шарики, все, что только можно, было украшено мишурой.

Между полок и стеллажей бродила, металась и хватала новогодние припасы огромная толпа покупателей. Кто-то нагребал в корзину гору апельсинов, кто-то жалобно орал в телефон: «да не знаю я, где тут свечки искать!». Вспотевший мужик в расстегнутом пуховике выяснял у усталой продавщицы, где найти коньячные рюмки. Элегантная пожилая дама пристально разглядывала каждую картофелину, прежде чем опустить в мешочек. Компания подростков шумно обсуждала, на какой фейерверк у них хватит денег и куда подевался Витька, которому уже исполнилось восемнадцать.

- Да что ж все под Новый год закупаться подорвались? – проворчала Юля, объезжая тележкой влюбленную парочку, не замечавшую ничего вокруг.

- Мы тут часа на два застряли, - сказала Катя, выбирая зелень для салата. Она шустро увернулась от несущегося на нее мальчишки лет пяти, за которым еле поспевала растрепанная молодая мама. Кинула в корзинку пакет рукколы и добавила: - Но это даже хорошо. Маринка с Димой хоть вдвоем побудут.

- Как романтично, - фыркнула Юля. – Ты готова ради счастья подруги торчать в этом магазинном столпотворении до посинения?

- А ты – нет?

- Я - да, - вздохнула Юля в ответ. – И даже готова, если все будет хорошо, занести им еды и уехать на вечеринку. Но понудеть-то можно?

- Можно, - усмехнулась Катя. – У нас с Сашкой все тоже под Новый год началось… Надеюсь, у Маринки будет иначе.

- Пойдем ныть о превратностях судьбы в отдел готовых салатов. Строгать оливье сегодня точно не вариант… Кстати, о Сашке. Что-то он тебе телефон не обрывает. Раньше раз двадцать уже позвонил бы.

- Я все его контакты заблокировала, - Катя тряхнула головой, как будто отгоняя назойливую муху, - и друзей его тоже. Ничего не хочу больше про него знать.

Юля одобрительно хмыкнула.

***

Очередь к кассе двигалась очень медленно.

- Говоришь, на пару часов? – проворчала Юля, устало облокотившись на загруженную тележку. Кажется, мы уже вечность торчим в этом царстве елок и мандаринов. Есть хочется.

Катя пожала плечами. В ее сумочке пиликнул телефон.

«Вы все пропустили, кошки родятся быстро. У нас тройня» - Катя прочитала сообщение вслух и показала Юле приложенное видео. На нем кошка упоенно вылизывала три небольших шевелящихся комка. Даже на экранчике телефона было видно, что кошка устала, но абсолютно счастлива.

- Здоровья новорожденным, - сказала Юля, отдавая Кате телефон. – Извини, я что-то злая с голодухи. Интересно, как там наши доктор с акушеркой?

Катя не ответила и снова запустила короткое видео. И еще раз. И еще…

- Катерина? Ты чего опять плачешь? – взволнованно спросила Юля.

- Кошка. Она… Она счастлива. И любит их. Они пока махонькие, бессмысленные, а любовь… Она мама…

- Все правильно, инстинкт и гормоны. У людей все так же. А ты бормочешь что-то невнятное. В чем дело?

- Извини, - Катя вытерла слезы, - подожди, я сейчас. Мне нужно позвонить.

Катя бегом кинулась из супермаркета на улицу. Под снегопад, от порывов сильного ветра завивающийся в причудливые переплетения метели. Она не надела шапку, и распущенные пряди волос тут же кинуло ей в лицо вместе с острыми колкими снежинками. Катя спряталась за угол здания, где ветер был чуточку потише, и дрожащими пальцами нашла нужный номер в памяти телефона.

- Мама? Привет. С наступающим! Прости меня! Как там вы с папой?

Юля, оставшаяся с тележкой, долго смотрела на нее через стеклянную витрину. Вздохнула и начала набирать поздравительные смски родне.

***

К встрече православного Рождества Юля подготовилась очень тщательно. После суматошного Нового года, который они с Катей встречали в большой компании Катиных родителей, их друзей, приятелей и родственников, оставив Марину налаживать отношения с Димкой, хотелось тишины и покоя.

Юлю ждали два сезона сериала, мешок мандаринов, половина запеченной утки, которую вчера приготовила совершенно ошалевшая от свалившегося личного счастья Маринка и еще вкусности – по мелочи. Для кошки был припасен деликатесный влажный корм.

- Ну что, котейка, - приговаривала Юля, накладывая кошачье угощение в мисочку, - говорят, замуж выходят только злюки, которые не любят котиков. А нам и впятером с твоими котятами хорошо, да? Рождество – семейный праздник, и вот такое у нас с вами семейство. Катерина у родителей, Маринка с Димкой, а мы – с вами. Красота!

Кошка муркнула и потерлась об ее ногу.

- Конечно, - продолжила Юля, - как пост соблюдать – так я атеист. Но как печеной утки навернуть – так «с Рождеством»! Хочешь утки? Вот, возьми кусочек.

Кошка мявкнула, быстро прожевала мясо, вылизала мисочку и убежала к котятам.

- Как бы тебя назвать-то, а? – Юля высыпала мандарины в раковину и начала их мыть, - не звать же тебя просто Кошка? Интересно, как у греков звали богиню мира? Ты же всех помирила, Маринку с Димкой, Катерину – с родителями… А я ни с кем и не ссорилась. Вот ведь засада – всяких злюк мифических помню, а добрых – нет. Они вообще были, а, кошка? Не знаешь? Ладно, сейчас в интернете глянем.

Юля сложила мытые мандарины в пластиковую миску и пошла в комнату. Почувствовала ногой мягкий бок и отступила, чтобы не пнуть кошку. Верхний мандарин начал падать из миски, Юля покачнулась, пытаясь сохранить равновесие. Мандарины посыпались на пол, под ногу что-то подвернулось, и Юля с воплем рухнула спиной вперед.

***

В висках переливалась тугая, мутная боль. Шевелиться было почти невыносимо. Юлю подташнивало, она с трудом сдержала позыв рвоты и кое-как села, привалившись спиной к стене.

Встать она даже не пыталась.

Юля ощупала голову и зашипела сквозь зубы от острой боли в громадной шишке на затылке. Крови вроде не было, но прикасаться к голове она больше не рискнула. Из глаз текли слезы. Она всхлипнула, вытерла лицо ладонями и снова покачнулась, прижав руки к груди. Ее тошнило.

Юля не знала, сколько прошло времени. В голове как будто звенел колокол, перед глазами плавали мушки, но она смогла сообразить, что надо бы позвать на помощь. Она еще раз протерла глаза и попыталась прикинуть, куда могли улететь очки. И не проще ли вспомнить, где лежит телефон и найти его наощупь.

«Позвони мне, позвони… Позвони мне ради бога…» - пробормотала Юля и попыталась встать, опираясь на злополучную тумбочку. Снова нахлынула тошнота, но Юля упрямо поднялась.

И тут же увидела свои очки. Они были у подставки для обуви, рядом с темно-синими кроссовками Марины. Дужка очков легла, как будто подчеркивая логотип на заднике.

Что?!!

Юля зажмурилась. Хотела потрясти головой, но побоялась, что ее вырвет прямо здесь. Открыла глаза.

Кроссовки. Аккуратная шнуровка «елочкой». Из-под подошвы выглядывает уголок автобусного билета. Рядом лежат очки. В углу за подставкой давно не протирали пыль. На коврике у двери грязный отпечаток большого ботинка – видимо, Димкин.

По всей прихожей раскиданы мандарины. Один закатился в комнату, и кошка осторожно трогает его лапой. У кошки огромный мохнатый хвост, золотистые глаза и маленькие кисточки на ушах. В дальнем углу переливается разноцветными огоньками наряженная елка, и маленький лыжник, нарисованный на шарике, несется куда-то вдаль.

Юля сдавленно охнула. Хлынули слезы, она вытирала их подхваченным с вешалки колючим шерстяным шарфом и жадно смотрела на мир.

Мир был непривычно, удивительно, невероятно четким! Вместо цветных пятен - названия книг на корешках. Потертость на обоях, а вот тут, на углу, явные следы кошачьих когтей. Люстру давно не протирали. Какой интересный, оказывается, узор на Катиной вязаной шапке! А вот и телефон.

Юля медленно, осторожно взяла его в руку. Привычно, не глядя, разблокировала экран и активировала голосовой набор.

- Маринка? Извини, накрылась твоя романтика. Я упала, шмякнулась головой и теперь меня нереально глючит. Да, тошнит, Да, возможно сотряс. Жду.

***

Февраль выдался на удивление солнечным. В скверике у больницы на ветвях яблонь и заметенных газонах ослепительно сверкал снег. Юля вышла на крыльцо отделения, достала из сумочки футляр с темными очками, привычно, но с довольной улыбкой, прочитала надпись на дужке, не поднося ее к глазам.

- Цитирую, - сообщила она Марине и Кате, - «дамочка, не морочьте мне голову».

- Что, так и сказал? – переспросила Марина.

- Именно. Светило офтальмологии долго разглядывал результаты томографии, просветил мне все глазное дно и чуть ли не танцевал вокруг с бубном. Посмотрел мою старую карту, обалдел и повторил танцы. Потом сказал, что у меня совершенно все в порядке, зрение в норме, никаких последствий сотрясения мозга месячной давности он не видит и предложил поучаствовать в каком-то умном исследовании. Мол, если после травмы зрение восстановилось, то это редчайший случай… Я сказала, что подумаю – тут то он мне и выдал про «не морочьте голову». Мне кажется, - довольно усмехнулась Юля, - что профессор решил, будто мой окулист так его разыграл.

- Урааа!! – звонко крикнула Катя и обняла подругу, - все прекрасно! Поехали отмечать?

Марина молча обняла их обеих.

- Ай! Пустите! Задавите! – дурашливо попискивала Юля. Высвободилась из объятий и с преувеличенной серьезностью сказала: - Мы с вами, определенно, подобрали совершенно мистического кошака.

- Который умеет превращаться в кошку, рожать котят и устраивать людям счастье, - подхватила Катя.

- А мне, дорогие мои, теперь интересны два вопроса, - хмыкнула Марина. - Во-первых – какого черта я ждала кошачьих родов, чтобы позвонить Димке?

Катя вздохнула и кивнула – видимо, подумала про родителей.

- Второй вопрос, - Марина театрально развела руками, - как мы все-таки назовем нашего чудесного зверя?

- Есть еще третий вопрос, - засмеялась Катя, - кому мы пристроим котят?

Герои рассказа вспоминают фильмы:

«Гусарская баллада», режиссер Эльдар Рязанов.

«Формула любви», режиссер Марк Захаров

И песни:

«Позвони мне, позвони» из фильма Карнавал.

«Человек и кошка», группа «Ноль».

«Конь», группа «Любэ»

Страница автора: https://author.today/u/orcmaster

Ирина Погонина. Позови свое счастье

- Петрович, ты куда собрался? В ватнике, с топором? Как за елкой? Да ведь… Ой, и правда, уже декабрь на исходе. Надо же, а я думала не скоро еще праздник-от. Петрович, погоди! Принеси и мне елочку. Махонькую. Или хоть веток еловых сруби. Пусть в избе детством пахнет…

***

- Вот и у меня Новый год будет нынче. Молодец Петрович, уважил соседку. Вон какие лапы пушистые. А то, что просто ветки, так даже лучше, не загубили дерево заради баловства. Мурза, брысь, не балуй, уронишь.

Только игрушек-то у меня нет. Да ничего, придумаем что-нибудь. Эй, Мурзик, что это у тебя? Где нашел? Ой, это же соска артемкина. Ты, небось, негодник, закатил под шкаф! Красивая какая. И на ленточке. Чем не игрушка? Давай повесим ее на елку.

Вот, смотри, как хорошо. Буду смотреть и вспоминать, как летом Артемка гостевал у бабушки. Сейчас-то, небось, бегает уже, скоро год мальцу.

А знаешь, что я придумала? Мы украсим нашу елку игрушками-воспоминаниями. Вот смотри – это заколка. Светлана в саду обронила. Я нашла, как они уж уехали. Хорошая жена у моего Валерика. Добрая, заботливая. И меня уважает. Правда, мамой никак не зовет.

А это духи Валеркины. Странно, мужик, а духами брызгается. Дезодорант… Но пахнет вкусно. А уж флакон какой! Привяжу за ленточку, тоже пусть висит, сверкает. Сынок у меня молодец. Как приедет, все починит, поправит. Вот и нынче, забор новый поставил, да пол в сенях подлатал. Эх, все уговаривает в город к ним перебираться. Но куда я от дома, да огорода. И тебя, бродягу, в город не возьмешь, пропадешь там, зачахнешь.

Мурза, а давай мы на елку повесим подарки, что я приготовила. Отсылать теперь после праздников придется, пусть побудут украшением! Вот носочки Артемке. Яркие, полосатые. Рукавички Галочке. Я их цветочками и бабочками вышила, смотри, веселые какие. Помнишь Галю? Уж она тебя наглаживала, да угощала колбасой тихонько. Как вспомню ее, внученьку, помощницу мою, так сразу на сердце теплеет.

Шарф, это Светочке. Она такой мне в телефоне показывала, модный, ей очень понравился. Сюрприз будет. Света все переживает, как я здесь без врачей? Да я, ведь, и не болею почти. Не привыкла…

А под елку мы куклу посадим. Одену ее в белую кофточку, будет Снегурка. Эту ляльку Галочка оставила, чтоб мне не было скучно одной. Говорит: «Бабуля, ты ее с собой спать бери, а то в темноте одной страшно…»

Что там? Мурзик, что ты там увидел? Аль приехал кто?

- Ой, батюшки, Валерик, Светочка! Гости мои дорогие!!!

Страница автора: https://vk.com/ipogonina59

Юлия Гладкая. О важности имени

- Экий уродец! - старуха ухватила крючковатыми пальцами котёнка и, оторвав его от матери, поднесла к глазам. – Да, уродец, - закивала она, - такой ни на что не сгодится, только мышам на смех.

- Так скорми, - прокаркал крупный ворон, долбя клювом пожелтевшую от времени кость.

- Как бы все так просто, - ведьма поморщилась, - у меня на этот помёт покупатели имеются, и уже все оплачено, золотом!

Котёнок, едва раскрывая рот, жалобно запищал. Маленький, чёрный, точно уголёк из печи, он мог бы стать хорошим фамильяром, если б не один изъян - три белых волоска на хвосте. А это, как ни крути - брак.

- Как же ты, Мокша, такого уродила? - попеняла ведьма кошке.

Та, демонстративно отвернувшись, бросила через плечо, - с кем не бывает?

- А делать-то что? - не унималась старая.

- Мне оставь, - потянулась усатая красавица, - хоть одного малыша понежу.

На том и порешили. Когда братьев и сестёр раздавали в семьи, и малыши, наученные мамкой, кланялись и подавали лапку, называя имя, безымянный, бракованный малыш, сладко сопел в корзинке. Грелся, у маменьки, под боком, а ночами бродил по дому, удивляясь звукам и запахам. А еще больше любил сидеть на крыше, таращась на яркие огоньки в небе и слушая, как воет в трубе лихач ветер.

- Что ты бродишь? - косился на него ворон, - дурила картонная. Хоть бы слово молвил!

- Мяу, - откликался котёнок, сверкая молочными клыками, - мур.

- Дурачок, - охал ворон, и Мокша, слыша птицу, недовольно топорщила усы.

- Продай его, - потребовала кошка у ведьмы в один из пасмурных осенних дней, - мне гулять пора, а с ним только позориться.

- Кто ж его возьмёт? - фыркнула ведьма, - мало что с изъяном, так ещё и неговорящий!

- Может, людям сойдёт? Крыс, мышей гонять?

- А что? - оживилась ведьма, - Это мысль, - и справила его в подпол, пущай научится грызунов ловить!

И котёнок отправился в темноту погреба. Сперва он оробел и хотел вернуться, увы, старуха заперла дверь, и сколько он не скребся, сколько не звал матушку, никто ему не помог. Тогда он лёг у порога и решил, что станет ждать последнего часа. Усталый и голодный он не заметил, как задремал.

- Ты чего тут разлёгся? – кто-то теребил его за хвост и требовал ответа. Малыш, спросонья позабыв, где он, заурчал, и некто поскрёб его за ушком. Стало приятно.

- Экий ты глупыш, каждому веришь, - охнула старая одноглазая крыса. - Пойдём, покормлю что ли?

Когда через неделю ведьма вспомнила о котёнке и полезла в подполье, то нашла его за игрой в салочки с грызунами. Стало ясно, что о карьере крысолова не стоило и мечтать.

В день перед самой страшной ночью, в дверь дома, где жила ведьма пришел путник.

- Кого там нелегкая несёт? - заворчала старая. Она как раз примеряла шляпы, выбирая в какой из них полетит на шабаш. И никак не могла решить, в ядрено-розовой или пыльно-серой? Прошлогодняя модель, ядовито-зеленного оттенка бурной ночи, валялась в углу забракованная, а на ней спал не менее забракованный кот.

***

Дверь скрипнула, и порог переступил мокрый, точно мышь, бард. Некогда цветастый плащ висел потрёпанными крыльями, поля шляпы обвисли, с усов стекала дождевая вода.

- Тю, какие люди и без стука! - усмехнулась ведьма, - а воды-то сколько натекло! Пришёл, развёл грязюку.

- Не бузи, подруга, - отмахнулся музыкант, - налей лучше чего погорячее да позволь обсохнуть у очага.

- Некогда мне гостей принимать, - посетовала хозяйка, - но так уж и быть!

Бард повесил плащ и шляпу у огня, и от них тут же повалил пар. Пристроил сапоги рядом и, шевеля пальцами в дырявых чулках, заурчал словно кот.

Вот тут-то ему на колени и запрыгнул котёнок. За эти месяцы он подрос и сейчас стал тощим, несуразным подростком, у которого зубы через один и лапы длинные, как ходули. В зелёных глазах усатого плескалось любопытство.

- Привет, - улыбнулся гость, - а с тобой я незнаком! Как звать? - Но котейка только заурчал да начал притопывать лапками.

- Он у нас дурачок, - подсказал ворон, - не говорящий, с изъяном.

- А с виду и не скажешь, - удивился бард, - вон какой славный! - он погладил хвостатого, и тот доверчиво прильнул к человеку. - Красавица моя, - обратился бард к ведьме, а отдай мне малыша. Все не так скучно будет шататься по дорогам.

- Вот ещё я не раздавала породистых котят от магической кошки, - фыркнула ведьма, но было видно, что ей приятно такое обращение.

- Так ворон сказал, бракованный он, и не говорит. А мне и такой пойдёт, ну, милая? Отдашь? - бард заглянул в глаза старухи, и та зарделась точно молодуха.

- Отдать не отдам, - заворковала она, - а вот ежели в карты выиграешь, так бери!

На том и порешили.

Прихлебывая ароматный чай с толикой рома, где последнего было явно больше, похрустывая жареными свиными ребрышками, окутанные запахом табака и воска, бард и ведьма играли в дурака.

Котёнок все это время следил за игрой, словно смыслил в картах, и стоило музыканту задумать не тот ход, мохнатый топорщил шерсть.

Последние карты легли на стол, и бард с удовольствием шлепнул две шестерки перед хозяйкой, сжимающей целый веер валетов и дам.

- Ну что? - улыбнулся он, - за мной победа?

- За тобой, - бабка бросила картонки на стол, и нарисованные на них персонажи заохали, потирая ушибленные места.- Забирай безмозглого, будете с ним славная пара.

К вечеру распогодилось, и изрядно захмелевшая ведьма, криво напялив ядовито-зеленую шляпу, вышла провожать гостя. Бард одной рукой прижимал к себе лютню, а другой - котейку.

- Стану звать тебя Тузенбах 14, - сообщил он зверю.

- А чего 14? - подивилась старая.

- 13 уже тогось, - вздохнул бард, - ну да не суть, этот вот Тузенбах, а коротко Туз, раз я его в карты выиграл. Согласен, брат? - кивнул он коту.

- Вполне, - откликнулся тот,- но добавим к имени мур-мур, так звучит лучше.

От неожиданности ведьма, которая уже оседлала метлу, едва не свалилась.

- Ты что ж это? Говорящий? - вылупилась она, став похожей на болотную квакшу.

- Более чем, - кивнул Туз, - разумею людской, мышиный, птичий язык, а так же владею языком ветра и звёзд.

- А что ж ты, окаянный, молчал?! - вскинулась бабка, чувствуя, что прошляпила на редкость одаренного зверя.

- Так у меня имени не было, - хмыкнул кот, - а без имени какие разговоры?

Бард расхохотался, Тузенбах довольно заурчал, а ведьма, понимая, что сделанного не воротишь, зло сплюнула и, икая и слегка петляя на поворотах, умчалась на лысую гору.

Музыкант и кот шагали по дороге, и каждый был доволен переменой в жизни.

Группа автора: https://vk.com/bardellstih

Алексей Келин. Про Тётю и Зверя

Одна жалостливая тётя жила в квартале частной застройки и прикормила на крылечке компанию дворовых котов. Коты не рвались стать домашними, это были дикие звери, свободные потомки деревенских мышеловов.

Однажды поутру тётя проснулась от воплей кошачьей драки, а после обеда на крыльцо пришел знакомый рыжий кот.

Жалостливая тётя (Т): - Ой! Котик! У котика подрано за ухом, котик болеет и страдает!

Дикий Зверь (З): - Жрать давай.

Тётя насыпает корм в миску. Дикий Зверь ждет в отдалении. Когда Тётя отходит, Зверь увлеченно хрустит.

Т: - Бедненький. Маленький. Голодненький! И драный. Кровь идет… Хочешь колбаски?

З: - Ну. Давай.

Т: - Киса-киса, иди сюда!

З: - Ну. Иду. Колбасы не жалей.

Жалостливая тётя запирает своих котов в доме, заманивает Зверя в прихожую и закрывает дверь.

Домашние котики-жирнотики Тёти: Чооо?! Нас заперли?! Ради какого-то бомжары?!!!

Т: - Кисы мои дорогие, а ничего, что вас тоже подобрали, лечили и блох выводили?

Жирнотики: Нет больше мест!

З: - Так блэт. Дверь открой. Мне на волю надо! Колбаса? Ладно, давай.

Жалостливая тётя предусмотрительно надевает толстые перчатки и пытается подойти к Дикому Зверю.

З: да ну тебя нахрен, дура! Отвали!

Т: - Киса-киса, ты чего, давай я тебя полечу, тебе же больно.

З: мне нормально. Не подходи, вломлю!

Тётя тянет руки к Зверю. Зверь расчетливо и точно атакует, Тётю спасают только перчатки.

Т: - Котик, миленький, давай дружить?

З: - Хана тебе, тётя. Порву. Потом жирнотиков твоих порву. Всех порву.

Жирнотики из-за двери: Да кто кого порвёт!

Дикий Зверь элегантным прыжком забирается на двухметровый шкаф у входной двери и смотрит на Тётю, как на говно.

Т: - Хм… А котик-то в порядке.

З: - В порядке я. Ну, подрался с утра. Ты б его видела! Колбасы давай. И руки убери.

Жалостливая тётя дает колбасу и открывает входную дверь. Дикий зверь жрёт колбасу, смотрит на дверь и уходить не собирается.

Пару часов дом стоит с открытой дверью. Жирнотики в жилой части спят на мягких подушечках, Дикий зверь прикорнул на шкафу и доволен.

Т: - Котик? Давай я все-таки тебе ранку обработаю. Кис-кис...

З: - Послал кошачий бог дурынду… Отвали!

Матерясь по-кошачьи, Зверь спрыгивает со шкафа и уходит в темноту.

Жалостливая тётя отмывает все помещение доместосом – мало ли, блохи, зараза, еще какая пакость? Жирнотики привиты и обработаны, но лучше перебдеть.

Весь вечер Тётя грустит, что обидела котика и не сумела ему помочь. Муж тёти цинично хихикает и утверждает, что кот в порядке и завтра снова придет столоваться.

На следующее утро Дикий Зверь как обычно приходит на крыльцо Тёти. Ранка Зверя подсохла, зарубцевалась, Зверь относительно чист и вылизан.

Тётя насыпает корм в миску.

Дикий Зверь хрустит, запивает водой и недоуменно смотрит на Тётю сквозь стеклянную дверь:

- Так. Я не понял. А где колбаса?

Страница автора: https://author.today/u/orcmaster

Жанна Бочманова. 31 декабря

– Каждый год, 31 декабря, мы пытаемся захватить мир, – генерал сделал многозначительную паузу, сверкнув глазами на притихших подчиненных. – И каждый раз нам не удается подчинить себе разум этих аборигенов. А между прочим, вы уверяли, что эта дата наиболее подходящая для нанесения удара. Это заговор?

Подчиненные виновато молчали. Генерал вздохнул. Лишь Многоликий знает, сколько трудов было вложено в изучение этой отсталой планетки на периферии Галактики. К счастью, аборигены оказались на редкость внушаемы. Поначалу задача казалась легкой – спровоцировать войну и дождаться пока население планеты само себя уничтожит. Правда, случилась одна загвоздка – примитивная культура не обладала оружием массового поражения.

Видит Многоликий, они старались. Они разжигали конфликты и сеяли смуту – и вспыхивали кровопролитные войны. Но… рано или поздно аборигены выдыхались, мирились, отстраивали порушенное, и снова плодились. Тогда созрел новый план: дать дикарям оружие посильнее, самое мощное, такое, которое точно сметет с лица планеты все живое. Прошло всего несколько веков и вот цель достигнута! Теперь задача заключалась в том, чтобы внушить всего одному (одному!) туземцу нажать в нужное время на красную кнопку.

Но расчеты оказались ошибочными. Мозг аборигена отказывался подчиняться и нажимать проклятую кнопку. Каждый год операция проваливалась, и ни один ученый не мог понять причину необъяснимого сбоя.

– Не вы ли уверяли меня, что эта дата наиболее подходящая, потому что отмечается всеми особями это планеты, независимо от их образа жизни и культурных обычаев? В этот день их примитивный мозг наиболее расслаблен и подвержен внешнему воздействию. – Генерал повернулся к начальнику внешней разведки. Тот встрепенулся и вытолкнул перед собой неизвестного генералу солдата.

– Я знаю, в чем причина нашего провала, – сказал новенький. – Много лет я жил среди аборигенов и хорошо изучил их повадки. Все дело в той жидкости, которая туманит им мозг и которую они пьют почти ежедневно. А в этот день, 31 декабря, ее пьют даже те, кто охраняет красную кнопку.

– Позор! – воскликнул генерал. – Столько веков мы шли по ложному пути! Что же делать? Мы не можем отказаться от наших планов.

– Надо внушить им, что это вредно. Пусть откажутся от напитков, туманящих мозг. И тогда…

Генерал вскочил. Как он сам не догадался? Это же так просто. Многоликий будет доволен.

– Как зовут тебя, боец? – спросил он. – Представлю к ордену Многоликого и Многохвостого.

– Мр-ррр-мм-рр! – представился тот и почесал лапой ухо. О том, что его давно завербовали местные и даже дали подпольную кличку Барсик, он, конечно, говорить не стал. Что ж, можно докладывать, что задание выполнено. Теперь все силы захватчиков уйдут на искоренение пагубной привычки. А это, насколько Барсик успел познакомиться с местными культурными традициями, не под силу не только Многоликому, но и

Многохвостому. А значит, у местной цивилизации впереди еще не один век спокойной жизни.

Страница автора: https://www.litres.ru/zhanna-bochmanova

Ирина Погонина. Нежданчик

Где я? Как? Этого не может быть! Кто я? Почему? Не помню.

Погодите. Надо успокоиться и просто все вспомнить. Все встанет на свои места.

Я… Нет, не помню! Семья? Да! Да-да-да! Дочь красавица, сыновья, муж… Где? Кто? «Здесь помню, здесь не помню» Откуда это? Тоже туман.

Но, ведь, было, было… было!

Что же делать теперь? В милицию? Нет! Это раньше, давно там помогли бы. А сейчас, нет, не помогут. Не верю.

И одежда на мне странная, незнакомая. Будто бы, даже, больше, чем надо. Не по размеру. Грязная. И не отчищается... Ой, а сапоги-то разные. Как же это? Ну, и куда я теперь такая? Кому нужна? Кто будет со мной возиться? Теперь одна дорога – в соседний подвал… Как их, к бомжам, вот. Я и сама теперь такая…

Ой, кисонька! Иди сюда, милая, не бойся. Ишь, мурчливая какая… Худенькая. Ты, небось, тоже бомжуешь? А? Говорю, живешь-то где? В подвале? Вот, то-то и оно. Вместе нам теперь.

Ну, иди-иди сюда, под курткой-то уютнее будет. Эх, молочка бы тебе сейчас. Тепленького. Прямо из ведра. Из ведра? Ух ты! Я так свою кошку всегда поила. Плесну в миску из ведра… Как подою. Иду от коровы домой, а она у ног так и крутится. Чтоб не пропустить, значит.

Это, что же получается, я в деревне жила? Еще бы вспомнить, в какой?

Ага, было-было. Коровка… Зорька, огород, курочки. Вот! Что ж мне здесь, в городе, пропадать совсем? Ну, уж нет! Люди тут недобрые, чужие все.

Подамся-ка я в деревню. Домов пустых теперь в каждой деревне полно! Ну, если не на тракте, не рядом с Москвой. Лето перекантуюсь, огородик, то-се. Народ деревенский простой, отзывчивый. На первых порах подмогнут. Картох, там, али капустки… Этого-то добра у крестьян всегда в избытке.

Силы пока есть, не истаскала меня жизнь пока еще. Может, где и в работницы наймусь. Полоть или за скотиной смотреть.

Эй, Маруська, пойдешь со мной? Ой, смотри, и имечко тебе нашлось! Да ласковое какое. Тебе, пригожая, подходит. Такие как ты, говорят, счастье приносят. Трехцветные. Полезай, вот, в сумку, нести тебя будет прихватистей.

Ну, пошли, что ли, с Богом! Может, и доберемся куда-нибудь!

Страница автора: https://vk.com/ipogonina59

Юлия Гладкая. Поддюдюлина

- Маскируются, твари, - Мишка утер колючей варежкой нос и, пригибаясь как можно ниже, побежал к кустам шиповника. Рядом треснула ветка, он вздрогнул и обернулся. На Мишку лениво глядел седой кот, распушившийся от холода.

- Брысь, - прошептал Мишка, но кот лишь дернул хвостом.

- Черт с тобой, - процедил Мишка, падая на пузо и заползая под кусты. Шиповник выделялся на фоне белого снега, словно штрих коричневого карандаша на листе бумаги. Шипы тут же вцепились в шарф. Что-то кольнуло щеку. Мишка, стиснув зубы, продолжил ползти.

В какой-то момент ему показалось, что за ближайшим сугробом мелькнула белая шубка Лизки. Мишка вжался в снег как можно глубже и затаил дыхание. Но нет, показалось. Серое небо, наклонённое низко, сыпало бледной крупой. Щеки щипало от мороза. Мишка попытался поправить шарф, но только зачерпнул еще больше снега. Оглянувшись, он снова увидел седого кота. Тот сидел рядом с ним, обернув лапы хвостом.

- Тепло тебе, мохнатый, - завистливо прошептал Мишка. Его знобило, снег начал таять и стекать по шее. Он вспомнил, как с утра рвался на улицу. Скучно сидеть дома, в новой квартире, в чужом городе. Родители ученые, приехали сюда и рады новой работе, а ему что делать? В окошко глядеть? А там солнышко светит, снег свежий, красота. Потом еще ребята местные позвали, выходи, поиграем. Вышел! После первой же считалки Мишка остался в галильщиках, а Митя объявил, что, теперь если кого найдешь, то не ты его, а он тебя заляпывает и придумывает тебе наказание. Мишка вздохнул, его сегодня уже успели закопать в сугроб, заставили влезть на дерево, прокукарекать десять раз и даже спросить время у пьяного Виктырыча. А потом Мишка решил бежать, но не тут-то было, за спасительным поворотом к подъезду его окружили. Рыжий Санек криво ухмылялся, Галочка приглаживала челку, Лизка отряхивала шубку. Митя показал внушительный кулак и отправил бедного Мишку галить заново. И вот теперь Мишка пробирался через колючки, только бы уйти подальше от игры. Хватит, наигрался. Где-то залаяла собака. Пришлый кот повел ухом, но не сбежал.

- Че не бежишь? - Мишке стало интересно, - Вот появится эта шавка и порвет тебя.

Кот демонстративно зевнул, мол, чепуха. Мишка шмыгнул носом, пора было действовать, а то скоро будут искать его, а если найдут, то, чего доброго, побьют. Сделав рывок, он услыхал противный треск. Связанный бабушкой бордовый шарф все же зацепился за куст. «Теперь еще и дома влетит,» - уныло подумал Мишка, но отступать было поздно, в несколько рывков он преодолел полосу терний и, встав на четвереньки, махнул к звездам. Ну, то есть пополз через пустое пространство к будке, надеясь за ней отсидеться. Будка была расписана неизвестным художником, и красивые рисунки лихо переплетались с плохими словами. Мишка прижался к раскрашенной стене и замер. Будка гудела, словно внутри нее жил огромный рой пчел.

- Ничего, - шептал себе Мишка, - Главное никого не найти. Нашли дурака, пятый раз подряд галить.

Он уже наметил путь. От будки добежать до арки, затем обогнуть дом и забежать в подъезд со стороны мусорки. До арки оставалось немного, никого из ребят видно не было, только пьяный Виктырыч переместился со скамейки под качели и теперь лежал под ними, раскинув руки, разглядывая тщедушное небо. Мишка заставив себя не бояться, рванул к арке. Он уже почти достиг её, когда из темноты ему навстречу выскочили Галочка и Рыжий.

- Ляпа! - закричали они, хватая Мишку, - Он нас нашел!

Лизочка и Митя подошли к ребятам. Митя улыбнулся:

- Мы уж думали, сбежать решил, а ты хитрый, искал просто долго. Или я ошибаюсь?

Мишка замотал головой.

- Молодец, - похвалил его Митя, - А теперь желание. Иди, - он глядел двор и увидел лежащего на земле Виктырыча. – О, иди и плюнь ему на рожу. Или слабо?

Митя уставился своими маленькими глазками-буравчиками на загнанного в угол Мишку.

- А если не пойду? - сипло спросил тот.

- Не пойду, - передразнил его Митя, - А тогда мы с тебя штаны стащим, и можешь хоть куда идти, хоть домой, хоть в сугроб! – видимо, эта идея так ему понравилась, что Митя передумал.

- Слушай, че ждать, давайте сразу так, а?

- Нет уж, - внезапно огрызнулся Мишка, - Первое слово дороже второго.

– Скууучно, - разочарованно протянула Лизочка.

- Ничего, - пообещал Рыжий, - Сейчас ему Викторыч оплеух навешает, веселее будет. Иди уже! - он подтолкнул Мишку в спину.

Мишка шел на площадку и чувствовал, как ноги становятся ватными. Он совсем не хотел плевать в этого человека, и оплеух не хотел. Но, конечно, меньше всего ему хотелось остаться без штанов. Качели выросли перед Мишкой неожиданно быстро. Пьянчужка так и не пошевелился, лежал себе, разглядывая облака. Мишка облизнул пересохшие губы и оглянулся. Ребята стояли неподалёку, ожидая представления. Мишка замешкался, в этот момент на площадке появился уже знакомый ему седой кот. Он шел не спеша, словно весь этот дурацкий мир принадлежал только ему. Дойдя до горки, кот огляделся, из–за будки, за которой еще недавно прятался Мишка, выскочила псина. Не маленькая дрожалка, из тех что, хватай и беги. Кожистая свиномордия, бультерьер. Холеный, домашний, злой. Гавкнув так, что зазвенело в воздухе, пес огляделся и, увидев кота, пошел в атаку.

- Брысь, дурак, - заорал коту Мишка, позабыв про все на свете, - Беги отсюда! Съедят! Сам Мишка ужасно боялся собак и всех, кто был сильнее него. Мишка боялся, а кот нет. Бультерьер, захлебываясь лаем, налетел на кота, белый снег окрасили алые капли. Воздух наполнился визгом. Мишка зажмурился, а когда рискнул открыть глаза, то увидел прижимающегося к земле бультерьера, и кота, который вылизывал шерсть. Рядом валялось оторванное собачье ухо.

Мишку замутило, во рту стало гадко и кисло, он сплюнул в снег. А кот, переступил через поверженного пса и подойдя к Мишке, потерся о валенки, словно приободряя его.

- Эй, ты че, уснул? - напомнил о себе Митя. Мишка отрицательно мотнул головой, подошел к лежащему Виктырочу, наклонился и протянул ему руку.

- Вставайте, а то замерзнете, - произнёс он. Во взгляде мужчины всколыхнулось удивление, уцепившись за мальчика, он с трудом встал.

– Зима, чтоб ее, - не то произнес, не то прокашлял Викторыч, - Во что играете? - спросил он у Мишки.

- В поддюдюлину, - ответил тот, - Только я, кажется, наигрался. Вы идите домой, и я пойду. Проходя мимо, Мишка взглянул на ребят. Лизочка повертела пальцем у виска, остальные молча пялились на него, как на самоубийцу.

Митя, насупившись, шагнул вперед и толкнул Мишку в плечо.

- Ты чего это задумал, мы так не договаривались, - процедил он.

Мишка взглянул на кота, который шел рядом, и, улыбнувшись, ответил.

- Тебе какое ухо не жалко?

Группа автора: https://vk.com/bardellstih

Светлана Тулина. Мы с тобой одной бронзы

– Почему ты не рассмеялся? Ну почему?!

Почему в конце мая всех так и тянет на глупые вопросы? Магия белых ночей действует, что ли? Нет ответа. Лучше и не спрашивать. Лучше вообще никого ни о чём не спрашивать. И не отвечать. Никому. Никогда. Не присматриваться. Не прислушиваться. Не обращать внимания. Смотреть расфокусированным взглядом вдаль, за реку, туда, где белая ночь растворяет город, словно горячее молоко – кусок рафинада, где всё обманчиво и эфемерно, словно на границе между явью и сном, и где так легко почувствовать себя живым…

– В падлу тебе было, да? Не по понятиям это, братуха! Ну жалко тебе мячик, понимаю, ценный мячик, бронзовый… так ведь никто и не зарится! Что твоё – то твоё! Просто засмейся! Просто!! Что, так трудно?!

Над водой прозрачной вуалью стелется лёгкая дымка, плещет волна о гранит, то ли корабли у причала качают мачтами, то ли тебя самого качает слегка, не понять. И никого не удивляет идущая по Адмиралтейской набережной полупрозрачная девушка в длинном платье и с зонтиком от солнца, хотя никакого солнца нет и в помине…

– Что молчишь? Тебе со мной и разговаривать впадлу, да? А я всё равно не уйду! Жить тут буду, понял, нет?! Моя рюмка никуда без меня не денется, успею ещё… Тише! Вот, опять… Ну хоть сейчас-то, ну пожалуйста!!!

Пряди тумана кажутся волосами пресноводной русалки, бесшумно скользящие корабли – призраками железных драконов, а дома на противоположном берегу – сказочными замками, полными прекрасных принцесс и заколдованных принцев, которые, конечно же, обязательно полюбят друг друга, поженятся и будут жить долго и счастливо…

– Ты меня любишь?

Двое сидят на гранитных ступеньках у самой воды; высоко над их склонёнными друг к другу головами замер бронзовый лев. Льву скучно: сколько он таких уже перевидал, сколько ещё предстоит увидать, каждую ночь одно и то же. Каждую белую ночь…

– Конечно!

Вода тихо плещет о гранит, а кажется, что это лев вздыхает, качает гривастой башкой, шевелит мощной лапой тяжёлый бронзовый шар. По гранитным ступенькам прыгает то ли поздняя, то ли ранняя птичка, клюёт брошенные на счастье монетки. Перья её отливают то ли золотом, то ли зеленью, трудно разобрать в перламутровом полумраке.

– Сильно любишь?

– Очень!

– Больше жизни?

– Намного больше!

Звуки поцелуев. Короткий вздох. Удовлетворённое:

– Всё ты врёшь…

Время остановилось, только скользят по воде призрачные корабли да белая ночь размазывает на полгоризонта закатно-рассветное сияние.

– А вот и не вру! Слышишь – лев не смеётся. А он всегда смеётся, если при нём соврать.

– Врунишка…

Девушка тихо хихикает, её голова уютно устроилась у парня на плече. И потому парень пожимает лишь вторым плечом – пустым. Голос его деланно равнодушен:

– Не хочешь – не верь, дело твоё. Но его даже ФСБ использует. Вместо детектора лжи. И милиция. Если кто из бандитов не сознаётся, его сюда привозят и заставляют вслух сказать, что он ни в чём не виноват. И лев ржёт. Ни разу ещё осечек не было. Лет десять назад хотели министров приводить, перед вступлением в должность, ну на проверку типа… но не стали. Пожалели. – Кого? Министров?

– Льва! Ну ты совсем… блондинка!

– На блондинку обижусь. Серьёзно!

– Ладно, ладно… виноват. Самая красивая блондинка на свете! Так сойдёт?

– То-то же.

Какое-то время слышны лишь звуки поцелуев, плеск воды и звонкое цоканье металла о камень – птичка пытается расклевать понравившуюся монетку. Птичка настырна, дробные удары клюва выбивают из гранита искры. Пара не замечает ничего вокруг, оба слишком заняты. Но даже влюблённым приходится иногда переводить дыхание.

– А почему его пожалели? – спрашивает девушка наконец.

– Кого его? – парень целиком поглощён решением куда более важной задачи: он пытается нащупать сквозь тонкую ткань её блузки застёжку лифчика, причём сделать это незаметно, ему не до глупых вопросов.

– Льва.

Девушка делает вид, что не чувствует незаметно-заметной возни у себя за спиной, запрокидывает голову, разглядывает львиный профиль. Она спокойна. Она обладает тайным знанием, и теперь ей остаётся только ждать, когда же до понимания его сути доберётся и её спутник. На ощупь доберётся...

– А-а… – тянет парень разочарованно. Он уже понял, что лифчик на подруге спортивный, бесшовный и беззастёжечный. Такой ненароком не расстегнёшь, а стало быть переход от слов к делу оказался фальстартом; что ж, парень не новичок, он боец опытный и ему не впервой возвращаться на исходные позиции. На любовном фронте без перемен, а маленькое стратегическое отступление вовсе не означает глобального проигрыша всей военной кампании. Главное – целеустремлённость и напор. И хорошая байка, конечно же. Хорошая бабоукладывательная байка. Продолжаем разговор…

– Он над министрами так ржал, чуть весь на куски не развалился. Видишь шрам на пузе? От сварки. Не видишь? Ну да, темно… Если хочешь, можешь сходить посмотреть. И даже потрогать.

– Да верю я, верю… – Пригревшейся девушке идти никуда не хочется.

– Ну вот власти и решили не рисковать. Побоялись, что совсем развалится. Всё ж таки памятник искусства, достопримечательность и всё такое. Туристы, опять же… берегут теперь, только в особых случаях. Ну вот как у нас с тобой… А в самых завзятых врунов он может и ядром запустить, честно! Были случаи. Представляешь, прилетит тебе в лобешник такой металлической дурой – мало не покажется!

Девушка вздыхает – льва ей жалко. Неохотно, но всё же встаёт.

– Решила всё-таки пощупать? – парень неприятно удивлён.

– Не… – девушка передёргивает плечами.

– Просто я совсем замёрзла… Пошли погуляем, а? На ходу теплее.

– Пошли!

Парень вскакивает куда быстрее, он тоже замёрз от сидения на холодном камне, но держал фасон. Поднимает расстеленную на ступеньке ветровку, отряхивает, после почти незаметного колебания протягивает девушке. Они уходят в сторону разведённого моста, теряются в перламутровом полумраке. Бронзовый лев смотрит им вслед, пряча усмешку в позеленевшие от времени усы.

– Этот паразит уже третью дуру сюда приводит. Ни в грош ведь не ставит, прямо под лапой сидел! И правильно! А кого ему бояться? Тебя, что ли? Так он в тебя отродясь не верил! Что молчишь, блохастик гривастый? Трудно было хотя бы фыркнуть?! Ну ладно, мячик пожалел, рассмеяться ему впадлу, но так хотя бы хвостом стегнул для острастки!

Птичка прыгает по ступеньке, топорщит чёрные пёрышки, разевает клювик. Когти её цокают по граниту неожиданно громко, почти лязгают. Да ещё и чирикает непотребные глупости. Впрочем, птичка – она птичка и есть, что с неё взять? Сама крохотная, а мозг ещё меньше. Откуда там взяться умному? Одно слово – чижик.

– Ни веры, ни уважения, ни хавчика… У тебя ещё ладно, а мне всё время в голову попасть норовят, гады! Хорошо, что косые все… но ведь стараются! А главное – попробуй ту монетку удержи потом! У тебя целая набережная вон, кидай-не хочу, а у меня полочка узенькая, словно нарочно! Мимо кидают, твари косорукие, а мне потом ныряй! И ведь почти все – не верят, просто так кидают, а без веры какой вкус… Теперь ещё и эта дура верить не будет!

– Эта – будет.

Не хотелось спорить в такую ночь, но не соглашаться же с глупым чириканьем?

– Кто будет?! Что будет?! – взвивается чижик кобчиком, скрежещет крыльями по граниту, высекая фонтаны искр, словно испорченная зажигалка. Но тут же успокаивается. – Сам знаю, что будет! Ха! Да я первый заметил! Она ни разу не сказала сама, что любит, всё время только спрашивала! Верит, ага-ага! Пока ещё верит. Дура! А вот бросит он её – она сразу верить и перестанет! Клюв даю! Ты ведь не рассмеялся, не предупредил. Значит, нет тебе веры! А заодно и всем нам. Сволочь ты, блохастик.

До чего же птицы раздражают. Все. Живые – потому что так и норовят нагадить на голову, а бронзовые… Бронзовые – особенно! Потому что не умеют держать клювы закрытыми. И никогда не умели. А сплетни про якобы извечную вражду пернатых и кошачьего племени – ерунда. Было бы с кем враждовать. Просто твари они, мелкие и паскудные, и слова «мы с тобой одной бронзы» - для них давно уже звук пустой. Да и какая там бронза у этого чижика, новодела несчастного, менее четверти века назад отлитого? Латунь низкопробная, не иначе, вон как желтит на сколах, никакого тебе благородства.

Тем временем чижик отвлёкся – углядел пропущенную монетку, подскочил к ней бочком, выколупал из трещинки, размолотил в три секунды и склевал. Продолжил уже более спокойно:

– Паршивые, братуха, времена пошли… голодные. Всё больше иностранцы кидают, а у них не мелочь – фигня! Гадость легкомысленная, ни весу, ни вкуса. А то повадились ещё пластиковые фишки кидать. Совсем оборзели! Что я им – игральный автомат?!

– Люди глупы. И жадны.

И не хотел ведь – а вырвалось.

Чижик задумался на миг, замолчал даже. Счастье-то какое. Цвиркнул клювом по граниту, потопорщил пёрышки. Мысленно он и сам наверняка был согласен с таким определением, но согласиться вслух не мог, не тот характер. К тому же он-то как раз уверен в неизбывном и вечном антагонизме пород и в том, что никак невозможно порядочной птице согласиться с мнением, высказанном кошкой. Пусть даже очень крупной и тоже бронзовой. Сейчас будет искать аргументы. И найдёт. Чтобы такой – да не нашёл?..

- Блохастик, ты не прав! Ну не все, во всяком случае, клювом отвечаю! Есть и ничего так. Вчера вот один пуговицу кинул. Тяжёлую, медную… – чижик деликатно рыгнул, ковырнул клюв когтем. – Хорошая пуговица, ничего не скажу. Нажористая.

– Летел бы ты… к себе, – лев поморщился. – А то опять решат, что украли.

– И пусть решат! – чижик воинственно встопорщил пёрышки, заблестел ещё фальшивей. – Я, может, легенду создаю, в поте клюва и не покладая крыл, за всех отдуваюсь! О вездесущем и вечно исчезающем чижике! Чижики здесь, пыжики там, чижики здесь, пыжики там…

– Тихо. Идут.

По набережной приближалась новая парочка. Чижик заполошно метнулся между бронзовыми лапами, притаился за левой передней, у края неаккуратного сварочного шва. Запричитал трагическим шёпотом:

– Ну хоть сейчас-то, хоть сейчас-то… засмейся, а?! Чтобы хоть раз их до печёнок! Чтобы знали! И верили! Ну опять же врать будут! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Засмейся, ну что тебе стоит?! Хочешь – я тебе пальчик покажу? Отклюю у кого-нибудь и покажу!

Лев молчал, глядя на противоположную набережную. Просто так молчал, без значения. И глядел просто так, не всматриваясь, не прислушиваясь, не обращая внимания. Искристое пенное вино белой ночи текло над городом, дурманило разум, кружило головы, толкая на безрассудные поступки и фальшивые клятвы. «Я буду любить тебя вечно… Я тебя никогда не покину… Верь мне… Совершенно безопасно… Я подарю тебе весь мир и фигурные коньки в придачу… Мы будем счастливы…»

Может быть, они и сами верили в то, в чём клялись у его постамента – вино белой ночи коварно, путает мысли, сбивает с толку, и вот уже не понять – где правда, где ложь, а где просто корюшку заворачивали. Люди многого не понимают и не хотят понимать, не видят в упор, даже в самые светлые белые ночи. Он – не человек, он фальшивые клятвы видел всегда – и всегда смеялся над ними.

Только вот он давно уже научился смеяться про себя: легенда легендой, а собственная шкура дороже.

Страница автора: https://ficbook.net/authors/1983537

Алексей Келин. Сцыклоп

Серый комок шерсти метался под колесами автомобиля. Два человека пытались поймать зверька, но пока ему удавалось спастись. Тусклая гаражная лампа не особо помогала разглядеть серого дымчатого котенка. Он, кроха, отчаянно дрался за жизнь, хотя наверняка чувствовал, что осталось совсем немного. Либо люди убьют, либо болезнь доконает.

***

- Ай! Кусается! Твою мать! Удрал. Жить хочет, падла. С кулак размером, а туда же.

- Гони на меня, я в перчатках. В нем заразы больше, чем кота.

- Скотина шерстяная… Ой!

- Что?

- Коленом приложился. А эта фигня шипит.

- Поймала! Да не крутись ты! Ну все, не будешь больше по гаражам шляться, нам тут трупы не нужны. Вот блин, да у него глаз нет, один гной! И блох табун.

- Откуда столько прыти? Он же тощий. Скелет с шерстью. Пособие по кошачьей анатомии.

- Хана планам на маникюр. У нас налички-то хватит?

- Должно вроде. Ща, карту с заначкой возьму. Нагугли ветеринарку поближе.

***

- Спакуха, мелкий, знаю, противно, но надо. Доктор велел лить в глаз каждые четыре часа. Думаешь, меня не задрало спать урывками? Еще как задрало… И неделю еще маяться. Давай, глазик, носик… Вот, умничка. А ушки позже обработаем, в следующий заход. Не-не-не, из карантина не выпущу, сиди пока. Потом с остальными познакомишься.

***

- Одноглазый. Пират, блин. Горацио Нельсон и Михаил Илларионович Кутузов в одном коте. Жаль, не спасли глазенку.

- Ну что поделать. Зато всего кота помирать отговорили. Получился одноглазый трус. Ссыклоп.

***

- Это что за странный звук?

- Это Горацио Илларионович рычать изволят, чтоб на его кусок мяса никто не покусился. Страшный зверь, что б вы понимали!

***

- АААААА!!!

- Что такое?

- Тут было прыг-кусь-хрусь. Горацио Илларионович задавил мыша. Дворовый деревенский кот отрабатывает спасение, блин. ВЫНЕСИ ТРУП!!!

***

- Какой у тебя на фотках кот роскошный. Породистый? Дорогой, наверное? Мне бы такого…

- Легко. Идешь по закоулкам, ловишь полудохлую скотинку, лечишь, откармливаешь. Ничего сложного.

Горацио Илларионович фон Раух, шесть килограммов шерстяной красоты, вальяжно развалился на личной подушечке и старательно намывал длинный мех. Он был доволен собой и жизнью. Одна проблема – нужно себя беречь. Свои-то люди еще ничего, а вот не - свои… Лучше с ними не встречаться. Совсем.

Хлопнула входная дверь, и Горацио Илларионович растворился в пространстве и времени. Материализуется он позже, когда не – свои люди уйдут.

Кто сказал «под кроватью»? Нет под кроватью никакого кота!

Страница автора: https://author.today/u/orcmaster

Джеки Воробьева. Кот для его величества

Завоевание Земли шло по плану. Ри-Ан-Сеармин-Во, пятый принц планеты Шинат, лично составил его и утвердил. Лично и воплощал. И пусть старшие братья и сестра продолжают насмехаться над ним и считать неудачником – он знал, что именно в этот раз у него все получится. И он станет хозяином не какого-то астероида – целой планеты, пусть и на окраине Галактики. Разумные существа этой планеты внешне похожи на шинатидов, но начисто лишены магического дара, а значит, не сумеют ничего противопоставить такому магу как принц Ри. Однако, если верить разведданным, они весьма искусны в инженерном деле.

На магию вкупе с техникой Ри и сделал главную ставку в своем плане. В его арсенале имелось сравнительно простое заклятье подчинения, которое он опробовал на первых встретившихся ему людях, по счастью, оказавшихся воинами. Воспылав преданностью к новому командиру, они нашли команду инженеров, которые тут же взялись за возведение башни с магическим ретранслятором, которая внушила бы любовь к новоявленному правителю всем жителям близлежащих земель, послужила бы прототипом для создания башен по всей планете и обеспечила бескровную и безоговорочную победу.

Для инженерных опытов Ри занял заброшенный завод на окраине небольшого городка, названия которого не удосужился запомнить, хотя местные его упоминали. Не царское это дело – тратить себя на такие мелочи.

Однако на что вообще тратить время, Ри не знал. Ученые и инженеры работали. Военные – охраняли. А он… Ждал, когда все будет готово, и скучал. Душа просила какого-нибудь развлечения. Или разрушений. Что могло бы быть одним и тем же действом. Здравый же смысл, наличием которого Ри гордился, подсказывал, что до определенного срока сидеть нужно тихо и никак себя не обнаруживать.

Поэтому он и сидел в комнате полуразрушенного дома (силами его магии восстановленного и приспособленного под жилье) и расстреливал свиней злыми птичками с помощью любезно одолженного майором Белых планшета.

Вообще-то Ри был несколько удивлен местным животным миром, сильно отличавшимся от шинатского. На Шинате животные не умели возводить крепости и вообще были неразумными, да и птицы летали сами по себе, а не с помощью катапульт. Но Ри решил разобраться со всеми этими несущественными неясностями после того, как захватит тут власть, подчинит себе всех разумных существ и как следует осмотрится. Пока же ему приходилось скучать и считать дни до воплощения в жизнь его прекрасного плана.

***

В первый же вечер его внимание привлек странный шорох в углу. Ри отложил планшет и пригляделся. Ничего не заметил. Прибавил света с помощью магии и присмотрелся еще раз. Какая-то серая тень метнулась вдоль стены. Ри на всякий случай ударил туда молнией, но зря. Тень ускользнула. Ри понаблюдал еще с минуту и вернулся к злым птичкам.

Через полчаса шорох повторился. Ри замер и осторожно скосил глаза. Потом чуть повернул голову. В темноте у стены копошилось нечто, очень мелкое. Наверное, что-то из местной живности. Замеченная им ранее тень была намного крупнее. Ри еще немного понаблюдал, но так больше никого и не заметил. И уже почти было вернулся к птичкам, но в последний момент страсть к реальным действиям взяла верх, и он ударил магическим лучом в скребущийся комок.

Тут же несколькими футами левее раздалось злобное шипение, но оглянувшийся Ри снова успел увидеть лишь серую тень. И две точки, полыхнувшие ярко-зеленым огнем.

Он отложил планшет и подошел к стене, посмотреть, кого же он убил. Это оказалось крошечное круглое существо с короткой шерстью бурого цвета и длинным хвостом. За хвост Ри его и подцепил двумя пальцами и понес в общую часть дома, где обитали люди. Наверняка местные жители с легкостью объяснят ему произошедшее.

Ри повезло: первым ему встретился майор Белых, самый толковый и самый расторопный из завербованных, точнее, заколдованных им слуг.

– Что это? – спросил его Ри, демонстрируя свою находку.

– Мышь, ваше величество, – тут же ответил человек. – На Шинате такие не водятся?

– Нет. От них есть какой-то толк?

– Никакого. Они живут рядом с людьми, прогрызают дыры в стенах и полах, воруют еду. Надо сказать всем, чтобы тщательнее убирали припасы. Да и провода мыши могут погрызть. Придется лабораторию проверить. Заберется так одна мышь в машину – и вся работа к черту.

– Значит, правильно, что я ее убил, – заключил Ри.

– Да, ваше величество, – кивнул Белых. – Но, скорее всего, она тут не одна.

Ри представил, что будет ходить по всему огромному дому, выискивая по углам этих крохотных мышей, и бить их магией. С одной стороны, конечно, развлечение и разрушение, к тому же вряд ли способное привлечь к их укрытию лишнее внимание, но... Принц Шината, хоть и пятый, будущий властитель Земли – убивающий на досуге мышей?..

– Как от них избавиться? – поинтересовался Ри. Не может быть, чтоб люди, изобретшие немыслимые машины для уничтожения друг друга, так поражавшие воображение шинатида, не придумали, как избавляться от мелких мышей.

– Можно поставить мышеловки. Или рассыпать яд. Но лучше завести кота, – сказал Белых.

– Что такое «кот»? – тут же переспросил Ри, готовый впитывать информацию о новом оружии.

– Они у вас тоже не водятся? – спросил Белых.

Ри нахмурился, не понимая.

– Такой... небольшой... – Белых показал руками. – Мохнатый, с хвостом. И усами. И глаза такие... зеленые.

– Живой? – удивился Ри.

– Да. Кошки издавна охотятся на мышей. За это люди их и держат в домах.

– У них светящиеся глаза?

– Бывает, что в темноте светятся.

– Вот оно что! – воскликнул Ри, осознавая, кого видел в своей комнате и кому помешал охотиться. – Что коты ценят?

Майор Белых задумался.

– Чтоб было тепло. Мягко. Много еды... И за ушком почесать.

– Как с котами разговаривать?

Майор удивленно вытаращился:

– Кис-кис?

– Хорошо, – довольно улыбнулся Ри и направился обратно к себе.

– К вашим услугам... – раздался вслед недоуменный голос человека.

***

Вернувшись в свои покои, Ри внимательно огляделся, но ни тени присутствия кота не обнаружил.

– Кис-кис! – позвал он.

Ответа не было.

– Кис-кис! – повторил он громче. – Ты здесь? Не бойся, я хочу с тобой поговорить! О сотрудничестве! Кис-кис!

Тишина.

Ри еще раз внимательно осмотрелся. Даже обошел все углы. И вынужден был признать, что кота в комнате не было.

«Может, завтра придет», – рассудил он и снова уселся расстреливать свиней птицами.

***

Кот пришел под утро. Ри всегда спал чутко и моментально почувствовал даже не касание, а чье-то присутствие рядом со своей рукой, свесившейся с тахты и почти касающейся пола. Приоткрыл глаза. В неверном свете занимающейся зари увидел темный силуэт: небольшое мохнатое тельце на четырех лапах, медленно покачивающийся из стороны в сторону хвост. И длинные усы, вытянутые к его руке. Они-то его и разбудили.

– Кис-кис, – тихо сказал Ри.

Кот замер, подняв морду к его лицу, и глаза полыхнули зеленым огнем.

– У меня к тебе предложение насчет мышей... – продолжил Ри, чуть приподнявшись. Но этого движения хватило, чтобы кот дернулся в сторону и тут же растворился в сумерках.

– Кис-кис! – позвал Ри. Но тщетно. Кот больше не пришел.

***

Полдня Ри сидел и размышлял, что он сделал не так. Потом признал: он убил чужую добычу, а истинные охотники этого не прощают. И Ри отправился-таки на охоту.

До вечера, не обращая внимания на удивленные взгляды подчиненных, Ри ловил мышей. С наступлением темноты пять трупиков были выложены в ряд на том месте, где вчера была убита первая мышь. А сам Ри сел в кресло, развернувшись так, чтобы иметь хороший обзор всей комнаты. И снова включил планшет: возможно, придется опять до утра ждать, пока кот соизволит прийти.

Кот пришел часа через полтора, когда основная часть дома погрузилась в тишину. Прокрался в приоткрытую дверь, оглянулся, но Ри сидел неподвижно, даже дышал через раз. Он уже понял, что кот не любит лишних движений.

Кот на полусогнутых подбежал к мышам. Обнюхал их, брезгливо поджав длинные усы.

– Кис-кис, – тихо позвал Ри. Кот повернул в его сторону ухо. – Это в качестве извинения за вчерашнее, – вполголоса пояснил Ри. – Я не должен был трогать твою добычу и прошу меня простить.

Кот посмотрел на него своими светящимися глазами, но ничего не ответил.

– Я хочу предложить тебе договор, – продолжил Ри. – Ты мастер в ловле мышей. А мне нужен кто-то, кто будет ловить этих мелких тварей, чтобы они не портили аппаратуру, которую настраивают мои подчиненные. А я сделаю так, чтобы тебе всегда было тепло... мягко. Вкусная еда... И что ты еще хочешь?

Про «за ушком почесать» он упоминать не стал, решив, что Белых пошутил. Ерунда какая. Кто согласится убивать за почесывания за ушком?

Кот продолжал сверлить его немигающим светящимся взглядом.

– Ты слышишь меня? – спросил Ри. – Договорились?

Он, нагнувшись, протянул вперед открытую ладонь в знак честности своих намерений.

Кот посмотрел еще немного и наконец подошел, вытягиваясь в струнку, чтобы обнюхать его пальцы.

Ри не двигался: кто его знает, этого кота, что он думает? Но пальцы другой руки сложились в фигуру для заклятия молнии.

А кот, обнюхав его руку, подошел еще чуть ближе и в самом деле потерся об нее щекой. Теплой, мягкой, мохнатой щекой. Ри замер от удивления. Кот потерся еще раз, уже сильнее. Потом другой щекой. И Ри, вспомнив слова своего слуги, осторожно шевельнул пальцами, чтобы почесать подставленную шею. Как ни странно, кот отреагировал на это благосклонно и снова повернул голову, подставляя другую сторону.

Ри чувствовал, как его глаза от изумления раскрываются все шире и шире. Он всегда считал это выражение чисто метафорическим, однако же правда – он таращился на кота, который, наоборот, жмурился, будто от удовольствия. Однако ближе не подходил. Тогда Ри, вынужденный неудобно сидеть, наклонившись, чтобы дотягиваться до кота, решил сам сменить позу. Неловко задел стоящий рядом колченогий столик. Тот противно задребезжал. И в этот же миг кот исчез. Просто растворился в темноте.

Ри выругался на себя. Потом на стол. Потом еще раз на себя. И наконец – на кота. И принялся звать его. Но усатый охотник в эту ночь больше не явился.

***

Наутро Ри вышел к общему завтраку, чего обычно не делал. В походной кухне, которую тоже организовал незаменимый майор Белых, сегодня пекли лепешки, которые майор называл пародией на блины. Наверно, в виде не-пародии они и правда были вкусными. Ри это, в общем-то, мало волновало. Его совершенный организм мог обходиться без еды довольно длительное, с точки зрения местных жителей, время. Но поскольку совместная трапеза – не только способ набить брюхо, но и дань уважения собеседнику, то Ри тоже решил поесть. И заодно разузнать новые данные о коте.

– Кот не хочет говорить со мной, – заявил он майору после дежурных фраз о погоде, морально-физическом состоянии рекрутов и готовности оборудования.

Белых закашлялся.

– Простите, ваше величество, – наконец выдавил он натужно.

– Прощаю, – кивнул Ри. – Мне нужно установить контакт с котом. Он приходит в мои покои по ночам, но никак не реагирует на мои слова.

– Коты, они такие, – кивнул прокашлявшийся наконец Белых и глотнул кофе.

– То есть это их норма поведения? Не обращать внимания на тех, кто выше?

– Попробуйте докажите хоть одному коту, что вы выше их только потому, что вы выше ростом, ваше величество.

Ри задумался, прожевал еще один блин. Гадость какая-то. Но выплевывать было бы совсем неприлично: вдруг местные обидятся? Эти люди ему еще нужны. Он, конечно, контролировал их с помощью магии, но не во всем. Тот же Белых, который является связующим звеном между ним и всей Землей, просто обязан проявлять достаточно много самостоятельности, иначе от него не будет никакой пользы. И Ри вынужден с этим мириться. А также и с тем фактом, что Белых может в любой момент усомниться в его авторитете и начать думать о чем-то запрещенном. Ри, конечно, это сразу выявит, проведет еще один сеанс маготерапии, однако лучше не провоцировать излишне умного человека. И не обижать его в мелочах. Так же и с котом. Ри хотел попробовать договориться мирно. Ведь тот, кто служит тебе по своей воле, всегда более надежен. А Ри хотел надежности.

– Так как мне говорить с котом? – спросил он, тоже отхлебывая кофе. И неожиданно удивился. В прошлый раз, когда он пробовал этот напиток, тот был мерзким на вкус. Сейчас такой приятный аромат... Надо же, волшебное превращение. Но об этом потом. И он впился пристальным взглядом в глаза майора.

– Не думаю, что с котом нужно говорить, – осторожно подбирая слова, ответил тот.

– Мне нужно, чтобы он ловил мышей, – заявил Ри. – Если хоть один проводок в изобретении будет поврежден, я...

– Ваше величество, кот будет ловить мышей, если останется в этом доме. А он останется в доме, если его приручить.

– Значит, я хочу его приручить, – кивнул Ри. – Как?

Белых задумался. Ри терпеливо ждал ответа.

– Кошки любят молоко, – наконец сказал человек. – Наливайте ему блюдце молока и ставьте на пол. Он будет приходить и пить. А вы разговаривайте с ним. Все равно о чем, главное – спокойно и ласково. Чтобы он не чувствовал никакой угрозы. И с каждым днем садитесь к нему все ближе. Пока он не позволит до себя дотрагиваться. Тогда он поймет, что ему тут ничего не угрожает. И... приручится.

– А просто объяснить ему все никак нельзя?

– Бесполезно, ваше величество. Кошка поверит только в ваши действия. Но не в слова. Это не человек.

– Как же тут у вас все сложно! – вздохнул Ри, мысленно составляя план. – Ладно. Сколько дней может понадобиться?

– Неделя? Месяц?.. – майор пожал плечами.

– Долго, – покачал головой Ри. – Мне обещали закончить работу раньше.

– Попробуйте. Может, у вас получится с котом быстрее. Вы же не человек. Вы маг, ваше величество. А кошки... как говорят, существа тоже почти магические...

– Принесите мне в покои молока, – приказал Ри и, быстро допив кофе, вышел из столовой.

***

Майор Белых явился после обеда. Лично принес пакет молока, две невысокие широкие чашки, которые назвал мисками, и ворох разноцветных пакетиков.

– Это кошачий корм, ваше величество, – пояснил он. – Его изготавливают специально для кошек. Говорят, им очень нравится. Возможно, на его запах кот придет быстрее.

Ри поблагодарил кивком и отпустил слугу.

Открыл пакет молока. Понюхал. Попробовал. Пожал плечами. Ничего особенного. Так себе напиток. Но если кот – необычное существо, наверно, и вкус у него необычный. Да чем угодно пусть питается, главное, чтоб сработало! Ри от души налил молока и поставил миску на пол.

Взялся за пакетики с кормом. Открыл один, тоже понюхал. Вот это уже пахло аппетитно. Тушеным мясом, хоть и без приправ. Ри попробовал. Медленно прожевал. Прислушался к своим ощущениям. Ощущения говорили, что еда вполне подходит шинатским принцам! И Ри быстро доел содержимое пакета. Надо будет сказать майору, пусть сворачивает свою кухню с непонятными блинами и начинает кормить людей вот этими штуками. Вкусно же! Ри облизнул пальцы и открыл новый пакетик. Его содержимое пахло чуть иначе, но тоже было вкусно. Ри съел и его. Потом подумал, что вообще-то это еда для кота, и надо бы остановиться, чтобы и хвостатому что-то досталось. А потом, когда они поладят и найдут общий язык, они будут разделять эту трапезу... И запивать молоком. Нет. Кот – молоком. А Ри – кофе. Надо потребовать, чтобы Белых каждый день приносил ему этот прекрасный напиток.

На пол отправилась вторая миска – с кормом. А Ри решил сходить лично проверить, нет ли мышей в их убежище и лаборатории. Надо ж кому-то этим заниматься, пока кот не завербован?..

Результатом охоты стали еще три мышки, которые с омерзением были выкинуты за окно, а Ри, вернувшись к себе в покои, вознаградил себя еще одним пакетиком кошачьего корма. Раз уж он выполняет работу кота, значит, заслужил и его еду! Белых принесет завтра новую.

***

Кот опять явился с наступлением темноты. Ри на этот раз сел на пол недалеко от мисок, отодвинув подальше все, что можно случайно зацепить и напугать кота. Планшет он больше не брал. Злые птички с зелеными свиньями ему надоели. Убиваешь-убиваешь их, а толку, кроме увеличивающихся и непонятных цифр, никакого. Другое дело – в реальности выслеживать кого-то. Да даже тех же мышей. Хоть это, конечно, мелко и недостойно… Но все равно дело. А потом можно будет рассказывать, как он избавлял землян от страшных чудовищ. Оказался единственным, кто смог с ними справляться, кроме загадочных и магических существ – котов! А потом…

Кот проскользнул в приоткрытую дверь и остановился, принюхиваясь. Ри молчал. Кот, верно уловив, откуда идет запах, на полусогнутых лапах пошел к мискам. Заметил сидящего Ри. Замер. Долго-долго разглядывал его, потом зелено сверкнул глазами и снова посмотрел на миски. Еще чуть подергал носом и усами, подошел. В паре шагов снова остановился. Вытянулся в струнку, принюхиваясь.

Ри почти не дышал. И, конечно же, не говорил. Наблюдал. Ждал. Что-что, а ждать он умел: всю жизнь свою ждал шанса проявить себя. И вот теперь все почти готово, и он ждет последних штрихов. И попутно ждет, пока кот примет решение: есть или не есть.

«Вкусно же!» – хотелось сказать Ри. Но он молчал. Пусть кот все же сначала примется за еду. Это будет добрым знаком…

И кот, наконец-то придвинувшись к миске с едой вплотную, лизнул языком кусочки корма. Еще раз лизнул... И вдруг, развернувшись, принялся скрести когтями по паркету, словно желая закопать миску. Ненадолго прервался, еще раз понюхал. И снова стал закапывать.

– Ты с ума сошел?! – воскликнул Ри.

От резкого звука голоса кот замер и поднял свои сверкающие глазищи на будущего повелителя.

– Я с тобой едой делюсь! Вкусной!

Кот скребнул еще раз лапой и развернулся.

– Стой! – Ри поднял руку, но пока прицеливался в кота, тот успел исчезнуть.

Ри, вскочив, со всей злости ударил ногой по миске. Корм разлетелся по комнате, молоко разлилось. А сам будущий повелитель Земли подошел к тахте и с размаху плюхнулся на нее.

Глядя на потолок, на котором вели неторопливый танец тени и отсветы из окна, Ри думал о том, почему у него в жизни ничего не получается так просто. Ему все время приходится всем что-то доказывать. Хочешь, чтобы вокруг были друзья – поражай их ежедневно фокусами и остроумием. Хочешь внимания красавиц – опять же доставай из рукавов розочки и заставляй летать вокруг бабочек. Да и враги не спешат верить, что этот неопасный на вид юноша – вполне сильный боец и маг, и поднимают на смех, вместо того, чтобы бояться. И теперь вот еще этот кот! Жалкое земное создание, которое и ходит-то на четырех ногах! И даже его внимание нужно завоевывать! Ждать неизвестно сколько, заискивать перед ним. Давать ему вкусную еду, от которой он нос воротить будет.

Ри поморщился. В комнате теперь явственно воняло кормом и пролитым молоком. Жалко тратить энергию на такую ерунду, но не звать же слуг, чтобы они потом сплетничали, что он не может наладить контакт с каким-то котом! И Ри сплел чистящее заклинание.

Надоело, – решил Ри, снова устраиваясь удобно на тахте. Нет времени ждать и играть в вежливость. Как только кот появится еще раз, он подчинит его себе против его воли!

И, достав планшет, завоеватель Земли принялся с удвоенной яростью расстреливать свиней птичками.

***

– Как успехи с котом, ваше величество? – поинтересовался на следующий день майор Белых, принеся чашку кофе.

– Будь сегодня наготове, – приказал Ри и принюхался: аромат тот же самый. Волшебный. – Возможно, понадобится твоя помощь.

– Слушаюсь, ваше величество, – слуга поклонился и собрался было уйти, но Ри снова окликнул его.

– И принеси мне еще корма для котов.

– Но я же купил много, – удивился Белых, – хватит на неделю, если не больше.

– Все равно принеси.

– Как прикажете.

Человек удалился, а Ри отпил кофе и потянулся за новым пакетиком корма. Как же, на неделю хватит! Уже осталось всего пять штук. Даже дома, то есть на Шинате, он так не объедался!

Через пару часов Белых принес ему еще маленьких пакетиков, а также большую коробку, в которой оказались мелкие хрустящие подушечки. Тоже корм. Ри понюхал, прожевал одну.

– Ваше величество! – воскликнул пораженный майор. – Это же не для людей еда!

– Я не человек, идиот! – Ри смерил его презрительным взглядом.

– Да, конечно, ваше величество. Разрешите идти?

– Да. И жди моего сигнала.

Майор Белых ушел к себе, а Ри отправился проинспектировать инженеров и заодно проверить, не появились ли в лаборатории мыши. Оказалось, что работа шла по плану, в график укладывались, мышей новых обнаружено не было, и Ри вернулся к себе и снова взялся за планшет. Немного подумал и придвинул коробку с сухариками. Вкусные оказались, заразы!

***

Кот появился опять под вечер. Уже по-деловому, словно это был его дом, прошмыгнул к месту, где стояла миска. Мимоходом оглянувшись на Ри, сунул в нее нос.

И вот тут-то Ри его и подловил. Внезапно материализовавшись над ним, схватил его сзади.

– Белых!!! – заорал Ри.

– Мррррауууу!!! – заорал кот и начал выкручиваться из рук пришельца.

Майор, молодец, дежурил где-то рядом, потому что откликнулся почти мгновенно. Ри, хоть и успел получить несколько царапин от когтей кота, однако хватки еще не ослабил, и кот в своих попытках вывернуться не преуспел ни на йоту.

– Да, ваше величество? – с готовностью выкрикнул Белых, вбегая в покои своего господина. И снова не сдержал удивления, увидев Ри с котом в руках.

– Держи его, – приказал Ри, присовокупив грозный взгляд. Если этот человек позволит себе сейчас хоть одно слово и усмешку…

Но умный майор просто протянул руки и взял кота. Ри еще раз мимоходом пожалел, что у него было слишком мало времени на вербовку и пришлось прибегнуть к магии. Он бы хотел, чтобы Белых служил ему по собственному желанию. Возможно, это им обоим бы пошло на пользу. Но что поделать. Такая судьба, видимо, у Ри. Не везет ему. Даже кота придется подчинять себе магией.

И Ри, брезгливо тряхнув сильно поцарапанной рукой, направил на кота сложенные особым образом пальцы.

– Мордой ко мне разверни, – приказал человеку.

– Мрррраааууу!!! – не то проорал, не то прорычал кот, но из цепких пальцев майора вырваться не сумел.

Ри нацелился в середину мохнатой груди, туда, где на серой шкурке было светлое пятно. Сосредоточился, мысленно произнося заклинание.

Кот подтянул задние лапы и попытался отпихнуться.

«Кажется, не получилось», – признал Ри и сделал еще одну попытку.

Когти кота еще раз вспороли воздух, а потом он подтянулся и ударил по руке майора. Тот не сдержался и непристойно выругался.

А магия Ри так и не действовала.

– Ничего не понимаю… – с удивлением произнес Ри, глядя на свои пальцы.

– Ваше величество, возможно, дело в том, что он не человек, – произнес Белых, кажется, уже из последних сил справляясь с вертким котом.

– Что же мне с ним делать? – спросил Ри, впервые, по-видимому, готовый признать свое поражение.

– Продолжать подкармливать? – предложил Белых. – Похоже, он и так сюда приходит сам. Уже знает, что здесь есть еда…

– Возможно… – задумчиво протянул Ри.

– Ваше величество?..

– Да?

– Можно его отпустить? Еще немного, и мне придется накладывать швы на пальцы. И тогда уже я не смогу стрелять.

– Отпускай, – разрешил Ри.

Освобожденный кот, рухнув на пол, тут же сбежал прочь.

***

После этого кот не показывался пару дней. Ри подумал, что тот вообще перестанет сюда приходить. Сам он перестал бы. Разве что для мести…

– Коты умеют мстить? – спросил Ри своего верного слугу.

– Еще как! – ответил Белых. – Нассать в тапки, например.

– Хорошо, что я не ношу тапки, – подумал вслух Ри.

– Может и еще куда-нибудь нассать, – заметил Белых.

Ри подумал.

– Это такой резкий запах?.. – сообразил он. – От которого я никак не могу избавиться в последние дни?

У него в покоях действительно стало как-то неприятно пахнуть. Ри попытался пару раз найти источник, но безрезультатно, поэтому просто заклятьем очищал воздух.

– Значит, он пробирается ко мне, чтобы ссать у меня в спальне?

– Кот, ваше величество, – развел руками Белых.

– Поймаю – убью.

– Воля ваша.

***

Ри действительно предпринял попытку поймать кота. Предполагая, что теперь кот к нему не приблизится, создал свою иллюзию, дремлющую на тахте. А сам, окружив себя заклятьем невидимости, застыл рядом с тем местом, где больше всего пахло, приготовившись ударить, как только кот появится.

Кот в самом деле скоро прошмыгнул в комнату. Но почему-то, остановившись у двери, безошибочно покосился на Ри. И тот, вместо того, чтобы нанести удар, заинтересованно замер. Кот его видит? Неужто он и правда магическое существо?

Кот постоял еще немного. Убедился, что никто на него не нападает. И пошел. К Ри. Обнюхал его сапоги, словно ясно их видел. И вдруг потерся о них щекой. А потом и всем боком.

Ри опять вытаращил на него глаза. Он совсем перестал понимать, что происходит. Кот ласкается? После того, как он его чуть не захватил?

А кот потерся об его ноги еще пару раз, развернувшись к нему задом, тряхнул хвостом и пошел к мискам, все еще стоящим на полу и наполненным кормом, правда, уже подсохшим.

И только тогда до Ри дошло, что кот на него нассал. Луч ударил в место, где был кот, но только ошметки пластика и засохшего корма разлетелись в разные стороны. Сам хвостатый негодяй успел скрыться.

«Кажется, действительно пора признавать поражение», – думал Ри, пробуя разные заклятья, чтобы вывести мерзкий запах с сапог.

***

А через день, проходя мимо лаборатории, где кипела работа, он вдруг услышал знакомые слова. «Кис-кис», – звал кто-то ласковым тоном. И Ри, не сумев сдержать любопытства, заглянул. Один из мужичков-техников сидел на корточках, а рядом с ним ходил тот самый кот. Обтирался щеками об его колени, выгибал спину и хвост и выглядел весьма довольным. А мужичок гладил его по голове своими узловатыми пальцами и, тихо посмеиваясь, приговаривал:

– Эх ты ж, животина хорошая. Ну, давай я тебя почешу…

И чесал ему щеки. А кот выгибался еще сильнее и издавал звук, как будто внутри него тихо работал мотор.

– Осторожнее с ним, – предупредил Ри. – Нальет еще на тебя.

– Да не! – ответил мужичок. – Я ж ему дурного не делаю. Вишь, он по ласке изголодался. Живет тут, поди, давно один-одинешенек. Вон, ластится как. У меня дома такой же был. Полосатый. Как придет под вечер, залезет на колени, и ну ласкаться. И тарахтелку свою включает. Нравится ему, значит. Кошки ж, они к людям тянутся. Такие твари божьи… Ну что, здесь тебе еще почесать? – спросил он кота, скребя пальцами ему лоб и загривок.

Кот аж на задние лапы привстал от удовольствия.

***

Ри в тот день до вечера ходил и думал, что никак не понимает здешних жителей. Ни людей, ни котов. Странные они все. Странные, но…

Он взял на кухне две тарелки и снова поставил у себя в покоях на пол, налив в одну молока, в другую наложив корма. И улегся на тахте, закрыв глаза. Глупо надеяться. Кот не придет к нему. А если придет, то только для того, чтобы еще раз нассать. Он сделал все, что можно, чтобы испортить отношения с котом с самого начала.

Но почему-то все равно хотелось верить в чудо. Хотелось, чтобы мохнатый бок снова потерся об его ноги. И хотелось услышать его моторчик.

И чудо произошло. Ри опять очнулся среди ночи от едва заметного прикосновения к своей свесившейся к полу руке. И в этот раз просто лежал, не двигался, не говорил… Смотрел, как кот его обнюхивает. Как крутится рядом. И наконец располагается на полу в двух шагах от него и начинает вылизываться.

Так они эту ночь и провели. И следующую – с тем небольшим отличием, что Ри попытался все-таки вытянуть руку и погладить кота. Кот позволил. И даже подставил щеки. Но он по-прежнему сидел слишком далеко, не приближался, и Ри не стал настаивать.

А на следующую ночь кот уже сам устроился поближе. Позволил себя и погладить, и почесать. И Ри поймал себя на том, что улыбается. Просто так улыбается и чувствует даже радость. Кот принял его. Коту с ним нравится. А кот, подтверждая его мысли, вспрыгнул на тахту и привалился к нему под бок. И Ри почувствовал исходящее от него тепло и… вибрацию. Кот тихо тарахтел.

***

Утром вырвал его из полудремы голос майора Белых.

Ри открыл глаза и первым делом проверил: кот все еще лежал рядом. Бесшумно. Кажется, спал.

– Тихо! – шепотом приказал Ри. – Что случилось?

– Мыши, ваше величество. Ночью одна все-таки прокралась в лабораторию, что-то там погрызла. Люди в отчаянии, сроки придется сдвинуть.

Ри еще раз посмотрел на кота. Глаза его были крепко закрыты, только кончик хвоста чуть подрагивал.

– Значит, сдвинем, – решил Ри. – У меня целая вечность в запасе. Что мне несколько дней.

– Хорошо, ваше величество.

Белых поклонился и ушел. Ри проводил его взглядом и повернулся к коту.

– Вообще-то мог бы и поохотиться, – заметил он.

Кот только поудобнее пристроил голову на лапы.

***

– От тебя никакого толку! – принцесса Се-Эн-Дерен-Во прожигала уничижительным взглядом младшего брата. – Целый год, целый год ты торчишь на этой убогой планетке и ничего не добился! Подумать только, я еще защищала тебя перед братьями, когда они хотели отправиться за тобой и вернуть назад. «Дайте ему шанс, я верю, что в этот раз он покажет, на что способен!» – говорила я им. И что? Я оказалась неправа. Ты мог подчинить себе местных людей, стать у них царем, даже богом – с твоим-то даром! Они ж ничего подобного никогда не видели! А вместо этого ты сидишь в какой-то дыре, окружив себя какими-то странными мохнатыми существами…

Она оглянулась, брезгливо передернувшись. Ри молча улыбнулся и взял на руки подошедшего кота.

– Зачем они нужны? – спросила Се, глядя, как брат нежно перебирает пальцами короткую серую шерстку животного. – Они слишком малы, чтобы их можно было заставить работать. Они не кажутся разумными, они даже не умеют говорить. Какая от них польза?

Ри пожал плечами и предложил:

– Погладь кота.