Королевство

На пороге

Был ненастный осенний вечер. Капли дождя барабанили по ветхой оконной раме, ветер снаружи завывал тоскливой, брошенной собакой. Надёжно защищённый стенами своего дома, я стоял у окна и смотрел на бушующую за стеклом стихию. Я знал, я ни минуты не сомневался в том, что скоро в моей жизни случится крутой поворот. Все те годы, что я прозябал в ожидании, я верил – есть день, ради которого я живу. И я был уверен, что день этот уже наступил.

Примерно так я хотел бы начать свою историю.

Но не могу, к сожалению.

Правда в том, что на дворе была весна, тот противный её отрезок, когда ещё есть лёд и уже появились лужи – убийственное сочетание, если спросите меня, но из дома выглядит вполне сносно. Вернее из квартиры, и даже не моей, а съёмной.

Но, самое главное – не знал я ничего и не ждал. Сидел перед телевизором, смотрел футбольный матч, хотя теперь даже не помню, кто с кем играл. Из развлечений у меня имелось разве что пиво – и то безалкогольное, невеста строго следила за моей формой. До запланированной свадьбы оставалась всего-то пара недель.

Собственно, именно поэтому мне не хотелось особенно напрягать мозги. До того я то пахал, как проклятый, чтобы скопить на эту чёртову свадьбу, то занимался её организацией. И вот в кои-то веки у меня образовался свободный вечерок.

Кстати, это единственное, в чём я вас не обманул – всё действительно произошло вечером.

Моя ненаглядная уехала на пару дней к семье, так что дома я был один.

Поэтому только я и услышал звонок в дверь. Нет, я не имею в виду домофон. Это был именно дверной звонок, противный, дребезжащий. При мне он никогда не срабатывал, и я думал, что он неисправен. Чинить смысла не было никакого – едва ли кто-то им пользовался чаще, чем в столетие.

Видимо, тот вечер как раз пришёлся на рубеж веков.

Я надеялся, что это мошенники, ну, или на худой конец, развлекающиеся мальчишки. Мы в детстве чем только себя не занимали… Мысль о детстве отозвалась лёгким уколом под рёбрами, но я помотал головой, отбрасывая неуместное чувство ностальгии.

Мошенники или дети, но и те, и другие должны были скоро сдаться и уйти. А мне очень уж не хотелось вставать с дивана.

Однако звон продолжался, а после подкрепился увесистыми тумаками по двери. Конечно, шанс, что мой поздний гость испортит хорошую металлическую дверь был крайне мал, но всё ещё не равен нулю.

Так что я всё же соизволил оторваться от своего увлекательно-пустого времяпрепровождения и отправился в прихожую.

Повернул ключ в замке.

Нажал на ручку.

Открыл дверь.

- Антон!

- Никита?...

Я узнал его сразу, несмотря на то, что мы не виделись уже много лет. Только теперь голову Никиты покрывал неровный ёжик с проседью, он стал тучнее, а на лице его чётко просматривалась сеточка морщин, которая с годами будет всё глубже и глубже.

И ниже меня на полторы головы, как и всегда. Он ещё в детстве меня «шпалой» дразнил. А сам так и не вырос толком.

Мы когда-то были хорошими друзьями. Играли вместе во дворе целые сутки напролёт. И не имели никаких обязательств.

Никита старше меня лет на пять, но никогда не задавался. Напротив, ему будто бы становилось комфортнее в окружении ребят помладше. Он был большой выдумщик, но не знаю, остался ли таким. Никита рассказывал нам о Королевстве – удивительной волшебной стране, где, например, есть город, целиком состоящий из дорог – его роль всегда играл ближайший перекрёсток. Был в этой чудесной стране и рынок, которым заведует мистер Сумкинс – смешное существо с телом из сумок, а, если быть точнее – из наших же портфелей. И вот среди подобных фантазий мы и проводили время.

Потом жизнь развела нас, разные вузы, города. Я слышал о нём… Всякое. Мы все думали, что Никита поступит в какой-нибудь творческий университет, но быть творцом в наше время – сознательно ступить на очень запутанную дорогу. Ему не хватило то ли смелости, то ли ресурсов, то ли времени, а, может, и всего вместе. Никита женился и, кажется, даже обзавёлся то ли сыном, то ли дочерью. Потом… Что-то случилось, какая-то трагедия. Стали поговаривать, что Никита свернул не туда, кто-то вообще упоминал, что он загремел в психушку.

А теперь он стоит на моём пороге. К слову, не в самом пристойном виде - без куртки и каких-либо личных вещей, одежда рваная, один ботинок где-то потерялся, а глаза лихорадочно блестят.

И у меня есть три варианта.

Первый – поверить слухам и позвать на помощь. Мало ли, откуда он сбежал.

Второй – просто захлопнуть дверь.

И третий – впустить и услышать его историю.

Вспоминаю вдруг до боли чётко день нашего знакомства. Моя младшая сестрёнка разбила зеркальце, а я никак не мог её успокоить – сам ещё мелкий был, у нас всего год разница. А Никита подошёл к нам, взял да и собрал из осколков птичий силуэт. По мне, так это было похоже на косолапую курицу, но он заверил мою сестру, что это – зеркальный павлин. И, раз она выпустила его на волю, теперь он всегда будет рядом с ней, пусть и незримо, и примется её оберегать. Смотрю на сестрёнку – а там слёз будто и не бывало.

Я выдыхаю и отхожу в сторону, пропуская нежданного гостя внутрь.

Внутри

- П-привет, - запнулся Никита.

- Привет, - жестом указываю, что он мог бы и пройти.

Никита робко переступил порог и осмотрелся.

- Хорошая квартира, - уважительно кивнул он.

- Съёмная, - отмахнулся я и попробовал пролезть мимо, чтобы закрыть дверь.

Тут и сам Никита, казалось, вспомнил о ней, и сам же резко бросился и захлопнул. Грохот прокатился по всему подъезду, и он даже на секунду съёжился, будто не ожидал такого шума. От тяжеленной. Металлической. Двери.

Ну, допустим.

А вот тянуть её за ручку и всячески проверять, надёжно ли мы укрыты от внешнего мира – это, пожалуй, перебор.

- Эм, не стоит…

- Прости, - Никита наконец-то оставил дверь в покое и прошёл мимо меня дальше, в гостиную. Я последовал за ним. Он принялся беспокойно бегать туда-сюда, теребя пальцы. – Прости, я, правда, понимаю, как это выглядит. Но мне некуда больше идти, а я не могу, понимаешь, не могу дать ему погибнуть, а если они меня найдут, точно…. Понимаешь?

И тут он ни с того, ни с сего, вцепился в меня, схватил за плечи и посмотрел в лицо. У него самого под глазами залегли мешки, и несколько капилляров лопнули, из-за чего левый глаз стал красноватым.

Разумная часть меня уже била во все колокола, оповещая мой скудный внутренний мирок об опасности. Дрожащие руки, дёрганные жесты, ещё и взгляд его жуткий... Ну, скажем, не самый презентабельный образ.

Но я, вроде как, уже «взрослый мальчик». И проблемы надо по-взрослому решать.

- Да ни хрена я не понимаю, - выдохнул я. – Но ты сейчас успокоишься, сядешь и всё объяснишь. Может, чаю налить? Извини, чего-то покрепче нет.

Никита несколько секунд искал что-то на моём лице, но, видимо, не найдя там причин для волнения, отпустил меня и даже улыбнулся.

- Чая будет достаточно, Чешир.

Всего пять букв, а меня холодный пот прошиб. Словно в этом простеньком имени таилось что-то ещё, кроме незамысловатой отсылки. Какая-то сила, природу которой не понимал не я, ни кто-либо ещё, как мне подсказывало нутро.

Почему-то под своим именем попасть в Королевство возможным не представлялось. Нам, мелким, только радоваться оставалось – «Антошей» я был по сто раз на неделе, а вот «Чеширом» - только в особенные часы полной свободы. Имена нам придумывал Никита, и мне очень хотелось получить что-то крутое, особенное. Однако почему мне досталась кличка сказочного кота, я так и не выяснил. Других известных персонажей, даже из той же «Алисы», Никита в Королевство приглашать не спешил.

Сам он вообще был Безымянным. Шутил, что это потому, что он мог безымянный палец отдельно от остальных сгибать. И впрямь мог ведь! А мы как ни силились – никто так и не сумел.

Тем временем, Никита всё-таки уселся на край дивана. Как можно сидеть на самом краю дивана? Серьёзно, это же тот предмет мебели, который располагает к комфорту, почему, ну, почему он…

Ладно, неважно.

Чай, значит. Чай.

- Слушай, а почему «Чешир», всё-таки? – поинтересовался я, возвращаясь из кухни с двумя кружками. Неплохой вопрос для того, чтобы разрядить обстановку. – Я ж вообще на кота не похож был никогда, длинный, худой, а в детстве меня ещё и брили постоянно почти что наголо.

- Зато сейчас тебе выпала возможность отыграться, - фыркнул Никита, пригубив свой чай. Он выразительно указал на мои отпущенные кудряшки и закатил глаза.

Тут у меня немного отлегло от сердца – он стал хоть немного напоминать себя прежнего.

- Захлопнись, – устраиваюсь на табуретке напротив. Ну, вот. Теперь наша встреча почти напоминала посиделки старых приятелей. – Как раз на стрижку записался недавно, моя говорит, что если на свадьбе я буду с этими патлами…

- Ты скоро женишься?

- Через пару недель.

- Поздравляю… Боже, я совершенно не вовремя, прости, - Никита порывался встать, но я осадил его взглядом. Понимания всё ещё не было от слова совсем, но я не мог его просто так теперь отпустить. Не после того, что он сказал.

- Ты сказал, что кто-то может погибнуть. Кто?

- Сколько сейчас? – невпопад спросил Никита, глянув на мои часы.

Я ткнул пальцем, маленький экран приветливо вспыхнул.

- Одиннадцать-одиннадцать, - я даже невольно удивился этой магии чисел.

- Настало время говорить, - заявил Никита звучным, будто немного чужим голосом. Ещё и свет от экрана телевизора, у которого я вырубил звук, но почему-то не выключил, в этот момент упал на его лицо. Я поёжился. – Погибнуть может Королевство.

- Королевство? – по-идиотски переспросил я. – Это ведь твоя выдумка. Почему ты говоришь так, будто…

- Оно настоящее, - развёл руками Никита. Голос его совсем не дрожал теперь, да и жесты стали плавнее. Он верил безусловно в свои слова. Я нервно сглотнул. – Прежде, чем ты пошлёшь меня, прошу, выслушай. Я не задержусь надолго, мне нужно хоть кому-то это рассказать.

Я только и смог, что растерянно кивнуть. И обратиться в слух.

- Когда моя семья переехала, мне было совершенно не с кем играть. Вас, мелюзгу, тогда во двор ещё не выпускали, а мои родители целыми днями пропадали на работе и слишком уставали, чтобы говорить со мной даже по вечерам. Я был предоставлен сам себе. Ну, в пределах нашей улицы, разумеется. Так что я облазал там всё вдоль и поперёк, и добрался до старой водокачки. Полуразрушенная, загадочная… Она напомнила древний замок. Я шагнул внутрь – и очутился в Королевстве.

- Тогда ты его придумал? – не удержался от уточнения я.

- Или оно придумало меня, - хмыкнул Никита. – Я уже не слишком уверен в том, какими словами стоит характеризовать наше знакомство. Важно лишь то, что я пересёк границу. И тут заметил, как трое муравьёв тащили тоненький стебель. Я моргнул – и вот они уже предстали передо мной стражниками в панцирных доспехах. Они пытались установить пограничный столб и жутко спорили. По мне, так всё было идеально, но каждый из них смотрел со своей позиции, поэтому они всё продолжали его двигать. Я убедил их, что мне со стороны виднее, и разрешил их спор. А после спросил, в какой стороне замок. Они и указали.

Я проходил через Лес Тысячелистников и Ножей. Представляешь, там и в самом деле росли ножи на ветвях! Переплывал Масляное море (какие красивые разводы оставляет бензин на лужах), держал путь через Бетонное плато, и в итоге добрался до дворца. Там, на заросшем мхом троне, сидел Безмолвный Король.

Я спросил его: «Ваше величество, почему так пустынно ваше Королевство?»

Безмолвный Король ничего не сказал. Но ответ звенел в каждом камне замка: «Потому что ты пришёл только сейчас, Безымянный рыцарь».

Я сразу понял всё. И стал населять моё Королевство. Поначалу тащил разные штуки, как сорока в гнездо. Нашёл угли и обгорелую деревяшку – вот и заселили Королевство Угольки и Мать угля, стали обогревать эти земли. Моя потрёпанная школьная сумка обратилась в Мистера Сумкинса, владевшего самым крупным (и единственным) рынком. Сверчки пришли сами, собрались в хор и давали концерты каждый вечер.

А потом я понял, что мне достаточно просто увидеть в обыденном скрытое, и тогда оно появится в Королевстве.

Например, сосед наш по утрам в выходные стал сверлить регулярно. И я как представил его, беднягу: молотки вместо рук, дрель – там, где нос должен быть. А ноги – вообще трубы, так что он даже шагу не может ступить тихонько. Так что все его кличут Шумовик.

И рядом живёт Слухач – у него уши больше него самого. И очень нравилось раньше Слухачу про всех секретики выведывать. Но поселился по соседству Шумовик, и пропал покой. Слухач теперь не может слышать ничего, кроме его шума. И, вроде, жалко его, а, будто бы, и польза от Шумовика есть.

Угадай, кого я встретил в Королевстве в тот же день. Эту парочку, ага.

Королевство росло, полнилось. И я подумал… Можно в него привести и других гостей. Вы сами тоже помогали – выдумывали всякое. Почему-то вы частенько воображали всяких разбойников, от которых сами же и защищали Королевство. Ну, это было хорошо – какая же страна обходится без истории?

Но время шло, мы все росли и гостили там всё реже. Старшие классы, мне нужно было заниматься учёбой и собственным будущим, но я оставался единственным, кто хоть изредка заглядывал туда.

И тут на Королевство напала беда, совсем не безобидная и не выдуманная. С запада надвигался серый туман, а под его покровом ехали всадники в серых плащах. Они забирали жителей Королевства и его части, никому не удавалось их остановить. С каждым моим визитом становилось хуже и хуже.

Я спросил у Безмолвного Короля: «Что же мне делать?»

Книги-птицы, сложенные из страниц и свившие себе под крышей замка гнёзда, зашелестели: «Враг ворует веру! Враг вор-рует веру!»

А Король вдруг ответил: «Ты стал случайно смертоносным. Уйди, если не можешь быть».

И я ушёл, совсем не подозревая, что мне доведётся побывать в Королевстве ещё раз спустя много, много лет.

Снаружи

- И что дальше было? – я, похоже, даже дышать забыл. Мой чай уже давно остыл, а футбольный матч закончился, сменившись каким-то нелепым цветастым шоу, всполохи которого я наблюдал на бледном лице моего друга.

- Известно, что, - хмыкнул Никита. – Универ, работа – скучная и пресная, но способная прокормить. Я встретил чудесную девушку, у нас родилась очаровательная дочка. Я пахал, как проклятый, чтобы обеспечить свою семью. Королевство пылилось где-то на задворках сознания, но я о нём совершенно позабыл. Разве положено серьёзному мужчине о таких глупостях размышлять?

Когда моя радость подросла, я вспомнил, как мы с вами играли, подумал даже…. Чёрт его знает, а вдруг удастся её туда провести? Вдруг только с детьми так можно? Почти рассказал ей про пограничников, но тут губы обожгло. Перед глазами сами собой замелькали картинки – дым, пепел и тень от огромного трёхглавого дракона, чёрной рябью ползущая по городам, лесам и замкам.

Я прикусил язык, достал плюшевых мишек и кроликов, дочка обрадовалась, а жизнь потекла дальше, будто ничего и не случалось. Но я знал, понимаешь, я-то знал, что случилось что-то ужасное. Непоправимое. Я сам не заметил, как изменился. Я стал равнодушен, будто глотнул того смертельно серого пепла. И вечно чувствовал какую-то вселенскую усталость. Я старался не думать о том, что увидел, и тратил на это все свои силы.

Одна неделя выдалась особенно паршивой, и вечером пятницы я сказал жене, что не могу поехать за дочкой в садик. Сослался на срочные дела на работе, а сам просто сидел в офисе и растерянно глядел в одну точку.

Вся моя жизнь оказалась снаружи. Внутри – ничего. Пустота.

Я просидел так час, может, два. И отправился домой. Знаешь, что там меня встретило? Пус-то-та, - Никита зашёлся в приступе лающего смеха.

- Они п-просто не успели ещё вернуться? – предположил я севшим голосом.

- Ты ведь всегда был довольно проницательным, - заметил Никита. – И уже всё понял, верно?

- Они просто ещё не успели вернуться, - повторил я ровным тоном.

- Авария.

От одного этого слова комната расцветилась красным. И плевать, что виной тому проклятый ящик. Я нервно сглотнул. У Никиты в глазах перекатывались осколки зеркальца моей младшей сестрёнки. Он провёл на столе пальцем линию. Отсёк черту.

- Какой-то урод, который вздумал надраться уже в шесть вечера, да ещё и сесть за руль, врезался в них. Основной удар пришёлся по жене, как узнал из отчётов медиков, она умерла на месте. За дочку врачи боролись до утра. Я всю ночь просидел в больнице, но, увы, - Никита тяжело вздохнул. – И так на место пустоты пришла боль. Она растеклась смолой вокруг и застыла, так и не превратившись в сверкающий янтарь. И я застыл внутри, пойманный, как муха. Я ничего не мог делать – ни есть, ни плакать, ни даже видеть.

И именно тогда у меня открылись глаза.

Я пришёл в себя посреди пустоши. Лёгкий ветер иногда пробегал по серебристой полыни, а я стоял посреди этого моря. А напротив меня был ты. Точь-в-точь такой, какой ты сейчас. Но я сразу сообразил, что это не совсем ты. Это был Чешир – у него зрачки вытянулись, прям как у кота.

Он сказал мне: «Ты знаешь, что самая грустная сказка – это та, в которой ты сдался?»

А я ответил: «И я по тебе скучал».

Он только улыбнулся и махнул рукой – мол, пойдём. И мы пошли.

Кажется, боль выжгла всё во мне – и страх, и тоску, и всякие барьеры. И теперь я смог наконец-то попасть в Королевство. Оно было точно таким, каким я его видел в последний раз – словно всё покрыл ровный слой пепла, а небо заволокло дымом.

Сперва мы добрались до пограничного столба. Стражников рядом не было, но весь столб облепили криво прибитые указатели. Куда идти, стало совсем непонятно. Я обернулся к Чеширу, но он исчез. Переместился на самую вершину столба и принялся балансировать на одной ноге.

Тут я не выдержал, стал срывать указатели. А Чешир присоединился, мы столб очень скоро очистили. И на нём обнаружилась надпись, указывающая направление. Мы двинулись дальше.

Я обернулся, сам не знаю, зачем. И увидел, как столб истекал кровью. Чешир положил мне ладонь на плечо, но я резко развернулся и сбросил её. Я не хотел смотреть.

По пути мы обнаружили много потухших костров, разожгли каждый из них. Угольки сразу сбежались. Я верил, что делаю что-то полезное, но в глубине души знал – они так истосковались по теплу, что некоторые и не заметят, как сгорят заживо.

Ещё мы снесли появившийся по какому-то недоразумению дом в Городе Дорог. Горожане, застрявшие там, обрадовались и вновь принялись ходить туда-сюда, стирая ноги до костей.

Мистер Сумкинс связался с дурной компанией поставщиков. В сотрудничестве с ними он принялся торговать светом в душу, что в этом сером мирке теперь стало актуально. И теперь половина оставшихся жителей повелись на его предложения и встали в бесконечные очереди, через которые нельзя было пробраться.

Мы надолго там застряли, разоблачая его. Связались со Слухачом и Шумовиком, они нам помогли. Один отвлёк местных сторожей, другой подслушал ценную информацию. Мы смогли доказать всем правду.

Выяснилось, что они торговали светлячками. Причём заставляли бедных букашек работать на износ. И мало того, что все их глотали, как лекарство, так ещё от повышенной нагрузки светлячки скоро переставали гореть, и все бежали за новой порцией.

Так, постепенно, мы и добрались до Бетонного плато, за которым высился замок. Это место никогда не было заселено, по крайней мере, на моей памяти.

Но теперь там раскинулся огромный лабиринт. Стены увивал плющ, а среди его листков расцвели чёрные и белые цветки с длинными узкими лепестками.

Я спросил: «Что это? Тут не должно ничего быть».

Чешир ответил: «Не стоит скро-омничать. Ты сам его построил».

«Я? Я не мог!»

А Чешир только за ухом почесал и выдал: «Я, как тихий человек, держу секреты при себе».

И пропал.

А я вошёл в лабиринт. Сразу же меня окутал запах гниющего мяса, но я лишь помотал головой и зажал нос. Шёл себе, шёл, пока не увидел, как ко мне тянулись стебли со стен. Я побежал быстрее через них, но теперь белые цветы складывались в хоровод маленьких, словно детских, черепов, а чёрные…. Это были слова. «Не могу». «Не хочу». «Устал». «Пустой».

Это был лабиринт моих собственных мыслей.

А в конце…. Там мне путь преградила, свитая из стеблей, моя жена. Она кричала, что я виноват во всём, что случилось. Что я погубил всех – и их, и Королевство. И что я продолжаю это делать, я продолжаю всех мучить.

Я перестал бежать. Я выслушал всё, что она мне говорила. А после подошёл и обнял её. Я всё это знал.

И лабиринт выпустил меня.

Я очутился в замке. Не обращал внимания ни на галдящих птиц-книг под сводами, ни на то, что из моих ног хлестала кровь – перья зеркальных павлинов, устилавшие пол, пробили мои ботинки.

Чешир ждал меня в тронном зале. Там, на троне, сидел Безмолвный Король. Теперь-то он был действительно безмолвен – иссохшая мумия. Глазницы его пустовали, вернее, там поселилась семья червяков. Книжных, конечно, читающих. Это же тело короля, там не могли жить обычные черви.

Чешир задумчиво провёл пальцем по короне, а потом поднял на меня взгляд.

Говорю ему: «Я всё понял! Я сдался, я должен был сделать больше для вас…»

Чешир зевнул, и я прямо почувствовал, как от него повеяло печалью, даже сквозь широкую снисходительную улыбку.

«Ничего ты не понял. Будь так же добр к себе, как и к нам».

Он испарился вновь, я подошёл к окну. Столб истёк кровью, зато он был чист. Некоторые угольки рассыпались в золу, зато другие родились. Тогда я, кажется, наконец-то выучил урок, который пытался преподать мне мой мудрый друг.

И вот тогда я проснулся.

- Так это был всего лишь сон? – понадеялся я.

- И да, и нет, - пожал плечами Никита, а после стянул носок – на ноге у него были швы. – Ступни у меня не зажили сами собой, пришлось обратиться в больницу. А там слово за слово…. В общем, я оказался в кабинете у мозгоправа. А после загремел в местечко похлеще. Разумеется, моим байкам о Королевстве никто не верил.

- Зачем же ты, дебил, про него рассказывал? – я отчего-то страшно разозлился. – Сказал бы, что бухаешь, как чёрт, что на бутылки наступил…

- Понимаешь, вот какое дело…. Я совершенно не умею врать, - Никита развёл руками. – А Королевство теперь где-то за гранью возможного. Но там же место и мне.

- Ты сбежал из психушки? – мрачно уточнил я.

- Ага, - кивнул Никита. – Они хотели уничтожить Королевство, разделить нас. А я не хочу.

Я подумал, что у него очень подходящее имя. Никита… Не только человек, ещё «и нитка», связывающая наш мир с этим его чудным Королевством.

Тут на лестнице раздался громкий топот.

- Это за мной! – вскочил Никита. Он задел столик, кружка с моим чаем упала и разбилась. – Ох, прости…

- Ничего, - махнул рукой я. – У меня есть балкон, с него на пожарную лестницу перебраться можно. Правда, она только от второго этажа… Придётся прыгать.

- Ерунда, - Никита ухмыльнулся уголком рта. Мы добрались до балкона, и, уже перебравшись на ржавую лестницу, он вдруг сказал. – А «Чешир» ты был потому, что улыбался шире и искреннее всех, кого я когда-либо знал. Я потому к тебе и пришёл. Спасибо, что выслушал.

Я растерянно кивнул и проводил его взглядом. Никита быстро спустился, спрыгнул и понёсся прочь. Я смотрел ему вслед и думал, когда в последний раз по-настоящему улыбался.

На дворе была весна, но я уже начал в этом сомневаться. Может, и в самом деле всё это случилось промозглым осенним вечером? В конце концов, если я в это поверю, почему этому не быть правдой?

С другой стороны, какой вообще смысл верить? Какая разница, весна или осень? Какая разница, есть Королевство, или я весь вечер болтал с сумасшедшим?

Я развернулся и пошёл к двери. Я знал, что сейчас мне будут задавать вопросы. Я знал, что было бы неплохо убрать осколки разбившейся чашки. Я знал, что сейчас решалось что-то очень важное для меня самого.

Краем глаза в прихожей я зацепил своё отражение в зеркале. Оттуда мне подмигнул Чешир – собственные зрачки в полумраке показались узкими.

Я выдохнул, широко улыбнулся и открыл дверь.