Коллекция полукровки

Глава 1

В этой жизни было слишком много моментов, которые стоило ценить.

В мире, где люди и маги мирно сосуществовали; где маги отправлялись помогать медикам в красной зоне, потому что были неуязвимы к болезням. Где люди не видели ничего странного в том, чтобы купить волшебный амулет или прибор. Где, конечно, было место зависти, но куда же без этого.

Есения любила ловить фрагменты своей жизни, которые были особенными. Это была своего рода коллекция. Эта коллекция была ей очень дорога — дороже, чем многие другие материальные вещи. Например, дороже её огромной зарплаты.

Еся была специалистом по климату. Проще говоря, состояла в команде, с которой был заключён контракт: они выполняли госзаказ на создание и поддерживание определённых климатических условий в конкретной зоне, а государство за это носило их на руках. Потому что их синоптики могли лишь выдумать, какой климат им бы тут не помешал; но прогреть воздух, воду, землю — это людям было не под силу.

Зато трём полукровкам такая задача была по плечу. Так складывались климатические отряды. Где-то на материке, в больших городах они непременно состояли из четырёх человек, а то и больше — обязательно чистокровных спецах, которые занимались каждый своим делом. Но здесь, за много тысяч километров от Москвы, на далёком острове под названием Сахалин всё было немного иначе.

Очаровательно, по-разгильдяйски, по-домашнему уютно и хитро далёкий шалопай Сахалин довольствовался магами-полукровками. В какой-то мере это было, может, и неправильно, но... Разве строгая и лишённая домашнего уюта база может быть лучше старых маяков, тесноватых метеостанций и лабораторий, в которых странно пахнет? Для Есении ответ был очевидным. Она, может, и смогла бы когда-нибудь работать где-то в большом городе или в другой стране, где её приняли бы как специалиста по одной из стихий... Но не сейчас. Сейчас ей была слишком дорога коллекция этих драгоценных моментов.

Например, их очередное утро. Когда она поднимается высоко-высоко, на специально оборудованную стелу почти в центре города. Взбирается туда, как птица, не пользуясь лестницами, и присаживается на корточки на самом остром кончике. Балансирует.

Это было что-то особенное. Подниматься туда, зная, что на тебя снизу, любопытно высовывая носы из окон, смотрят люди. Ощущать будто бы лёгкую зависть других магов, проходящих мимо — в запретный час, когда власти просили людей по возможности не покидать дома, когда город вставал ради того, чтобы они провели очередную настройку погоды, некоторые маги подчёркивали своё положение, нарочно покидая дома. Им происходящее навредить не могло; по-хорошему, навредить физически оно не могло и людям, но яркие вспышки света наверняка временно ослепили бы водителей и пешеходов. Маги же намеренно выходили на улицу, будто это было их способом самоутвердиться.

Особенным было то, как Еся поднимала руки, призывая силы пламени и воздуха. Поднималась вслед за её ладонями настоящая огненная волна в небе; жар концентрировался в ней и вокруг неё, воздух прогревался. Струящееся обжигающее тепло стекало по стеле, где самоуверенным воронёнком сидела Есения. Маги останавливались, забывались, тоже смотрели наверх. На неё. Кто-то мрачно, кто-то наоборот, всё же светлел. Что ими двигало? Какие мысли? Неизвестно.

Где-то рядом чувствовалось движение. Ещё выше, выше, чем она, где-то наверху был высокий и худой Валентин, управляющий силами воздуха и воды. Волны жара, живого огня, накатывающие на город, сталкивались со влагой, шипели. Искры вспыхивали и гасли; это был знак — и Есения, когда влага начинала побеждать, всегда направляла все волны вниз — по стеле. Огонь уходил в землю, и там им уже занимался крепкий, смуглый Марк.

Трое полукровок было более, чем достаточно, чтобы за несколько минут закончить регулярные процедуры настройки погоды и вернуть город к обычной жизни.

Это было приятно — садиться на какую-нибудь крышу и смотреть, как на улицу выходят первые прохожие. Кто-то переждал настройку в магазине, кто-то — дома, но вот люди спешат по своим делам, покидают укрытия, и... на какое-то время забывают о том, что им куда-то нужно. Улыбки появляются на их лицах. Они дышат чудесным очищенным тёплым морским воздухом. Машины уже снова пыхтят, но скоро будет закончена работа по нейтрализации вредных веществ в каждой из них — да, работы выше крыши, но это того стоило. Они превращали Южно-Сахалинск в то место, которым он заслуживал быть.

Еся любила этот город. И пусть после каждой настройки было грустно находить прожаренные трупики птиц, упавших с неба — можно было запретить самолётам взлетать, пока настройка не будет окончена, но голубей никак не предупредить о стене пламени в небесах, — день после настройки всегда был её любимым.

Её нравилось иногда приходить в школы и детские дома. Проводить уроки биологии. Этим же Есения занялась и сегодня — долго наслаждаться зрелищем оживающего города не получилось. Они с парнями отправились в детский дом. Продемонстрировали чудеса, на которые были способны, поискали магов среди детишек, вручили всем подарки, проверили, как идёт ремонт старых корпусов и постройка новых. Многие заведения были у них под шефством; в некоторые другие после мероприятия отправились парни. Еся с ними уже не пошла. Отправилась по своим делам.

Иногда просто погулять — тоже то ещё дело.

Чем-то щемяще-странным было смотреть на то, как дети, прыгающие по клумбам и игровым снарядам, играли в неё. Звучали их имена, и Есе это почему-то показалось чем-то... отчуждающим, что ли.

Это отчуждение она чувствовала довольно часто. Когда наблюдала за чужими жизнями, не погружаясь в них; когда сидела на крыше высоченных для Сахалина девятиэтажек недалеко от перекрёстка Мира-Пуркаева и наблюдала за тем, как гаснет день. Когда следила за тем, как движется город; когда вспоминала моменты глубоко другой жизни — обычную школу, музыкальную, всякое прочее. Всё, что было её жизнью до появления в ней магии. До обучения волшебству. До того, как она с родителями...

День угасал, солнце золотисто-ало светило ей в глаза, а Еся, щурясь, сжималась на самом краю крыши и смотрела на автобусы, степенно следующие по своим маршрутам. Не всегда видела, но знала, чувствовала — где-то там были такие же Есении, которые приникали лбом к стеклу, отделившись от мира наушниками, и смотрели в окна. Кто-то наверняка смотрел и прямо на неё. Кто-то скользил взглядом по городу, тоже мечтая пошагать по крышам.

И именно в эти моменты, когда на прежнюю утреннюю чистоту и тепло за день уже слегка осела закатная влажная городская пыль, Еся чувствовала это отчуждение. И одновременно — собственную сверхнужность. Она была нужна. Были нужны и её друзья. Им не просто так платили бешеные деньги. Люди не просто так смотрели на неё, когда она перескакивала с одной крыши на другую или спускалась вниз.

Люди не просто так улыбались ей, когда встречали её. Потому что — кому, в самом деле, нужно столько денег, когда ты волшебник? В таком возрасте было самое время исполнять детские мечты; и, если среди них был шикарный приют для животных — что ж, значит, приют для животных. Бродячих собак и кошек в городе больше не было — а если появлялись (сегодня Еся углядела с крыши уж очень собачку с подбитой лапой), то надолго они на улице не задерживались.

Задерживалась лишь Есения — слегка припоздавшая домой, потому что ей понадобилось заглянуть в их приют, чтобы передать нового постояльца лучшим ветеринарам города.

Её жизнь, несмотря на эти моменты отчуждения, всё ещё была чудесной. Ведь это была мечта: собираться вместе с лучшими друзьями дома, в уютном месте, где можно быть самой собой. Где никто не удивлялся тому, что вместо того, чтобы встать и передать, друг бросит ему колу в летающем огненном шаре. Где можно было в голос смеяться и шутить над тем, что, мол, природа на тебе отдохнула: со всех сторон по гороскопу несколько поколений — воздушные знаки, и лишь одна ты уродилась под огненным. Оттого и смешное, почти нелепое сочетание стихий в тебе: огонь и воздух.

И всё ещё впереди, даже когда закатное солнце гаснет, оставляя голубоватый вечер. Они молоды. Они здоровы. Они смогут дать своим будущим семьям всё, что потребуется.

Обсуждать мечты о небольшом путешествии на выходных им помешал незваный гость. Еся занесла в свою коллекцию тот момент, который надолго остался у неё в памяти: незадачливый воришка-человек трепыхался, смешно дёргая ногами, пока Валя легко удерживал его в воздухе водяной лианой. Да, охраны у их домика не было; не было и системы сигнализации — по крайней мере, человеческой. На что рассчитывал воришка — непонятно. Неужели, на то, что они будут хранить в открытом доме всё то, что причиталось им за столь важную работу?

— Поставь его, — фыркнула Есения, глядя на то, как вор жалобно пучит глаза. Валентин перебрал в воздухе тонкими длинными пальцами, откинул назад светлые волосы, собранные в длинный хвост. — Я уже полицию вызвала. Да поставь, хватит инфаркт ещё!

— На что он надеялся? — хмыкнул Марк, привалившись к стволу могучего дуба, выращенного им за несколько месяцев с ростка. — Нет, точно, пора ставить защиту, как в «Plants vs. Zombies».

— На шариках пролетать будут, — усмехнулся Валя, отпуская вора, и тут же — подхватывая его под попу водной подушкой у самой земли. Вор что-то проскулил.

— Так я кактусы с колючками ещё выведу. А лучше — с мелкой дробью, чтоб неповадно было.

— С солью, — подсказала Еся, поджигая свои руки и поднося их к лицу воришки — получше разглядеть. Тот снова собрался завопить, но Валя вовремя дал ему по губам тонким водяным щупальцем.

— С огнём. Еська, поможешь?

Есения выпустила несколько огоньков поменьше, вроде свечек, которые окружили незадачливого вора.

— Конечно. А как думаешь, если вырастить такие прямо сейчас, и сказать полицейским, что мы их давно вывели?.. — она перевела взгляд на Марка. Тот понимающе ухмыльнулся. Вор заскулил совсем уж жалобно, почти умоляюще.

Со смехом они передали его в руки полицейских. Попугали — и хватит, не садисты же они, в конце концов. Забавно, конечно: некоторые до сих пор считали, что они где-то скрывают от чужих глаз шикарные особняки, дорогие машины и армию охраны с прислугой. Другие же, вроде этого вора, думали ровно наоборот: подозревали в них наивных дурачков, которые совершенно не пытались себя обезопасить. А может, он и не знал, к кому лезет? Что ж, для него же хуже.

Еся понятия не имела, кем они с парнями были для этого воришки. Зато она точно знала, что сами для себя они были тем самым золотым трио, той неразлучной троицей, которая всегда оказывается там, где что-то случается. И пусть путешествие раз за разом срывалось; пусть приходилось работать — порой не так увлекательно и чудесно, как хотелось бы. Но что ещё могло сравниться с тем, когда они мчались далеко за город на официальный вызов фермерского хозяйства? Выслушивать жалобы на заморозки, может, и тоскливо, но... Дышать прохладным воздухом, опускаться на колени прямо на живую землю, прикасаться к ней руками, выдыхать, чувствовать, как прогреваешь и её, и себя изнутри — разве это с чем-то сравнится? Разве не очаровывает возможность наблюдать за Марком и почти вместе с ним ощущать каждый росток и всход на каждой грядке?

Разве закончить работу на рассвете, и глотать этот тёплый воздух, пахнущий чем-то совершенно неповторимым — вашей только что законченной работой, вашей магией, — не прекрасно?

Разве можно хотеть чего-то ещё, когда вы, всё ещё держась за руки после прогрева земли или уничтожения льда, стоите на берегу моря, или где-то на ферме, или в лесу, или на пустой площади в городе...

И просто дышите.