Когти правосудия

Глава 1

В квартире пахло вчерашней курицей. На кухне громко и настойчиво тикали часы, нарушая тишину. На подоконнике растянулся Алекс — мейн-кун цвета мокрого асфальта. Его янтарные глаза пристально следили за старым тойтерьером на лежанке.

— Мрр... Опять ты храпел, как трактор… — прошипел кот. — Снились твои вечные спецзадания?

Зак приоткрыл один карий глаз, увидел знакомые бархатные лапы, открыл второй и зевнул так, что щёлкнули челюсти. Короткая тёмная шерсть топорщилась на загривке. Сквозь сон ещё мерещился запах машинного масла, едкий и густой. И вой... Обрывки кошмара цеплялись за сознание.

Ошейник «Зак 10.14» лежал на старой пепельнице, превращённой в подставку для кактуса — немой свидетель прошлого.

— А я вот вспоминал... — начал пёс хрипловатым голосом ветерана, но Алекс стукнул хвостом по подоконнику, перебивая:

— Как с моей миски вчера стащил кусок трески? Лапы-спички, а проворство — как у голодной чайки на помойке!

— Что, жалко? — Зак буркнул, переворачиваясь на бок. Мягкий живот, выдававший любовь к хозяйским подачкам, колыхнулся. — Сам виноват — раз не доедаешь.

— Мяяу! Хочу и не ем! Я… на чёрный день коплю! — Кот фыркнул, играя кончиком хвоста, его янтарные глаза скользнули к окну, к щели в шторах, задержавшись на миг.

— Тогда могу огорчить, — пёс оскалил ещё крепкие, но уже не белые зубы. Морщинки на серой морде сложились в лукавую улыбку. — Я съел весь твой чёрный день. С соусом.

— Я это и без тебя понял... — Алекс мотнул головой, спрыгнул с подоконника и уселся напротив лежанки. Большие, слегка раскосые глаза изучали собаку. — Тебе опять Рич снился?

Улыбка сползла с собачьей морды. Зак напрягся, шерсть на загривке встала дыбом, будто почуяв невидимую угрозу.

— Да просто вспоминал... — он замолчал, словно принюхиваясь не к кухонным ароматам, а к призракам. — Позвонили тогда: «По Рижскому шоссе фургон. Контрабанда живого товара. Остановить любой ценой».

— Мяу, что такое контрр...банда?

— Домашний недотёпа... — заворчал Зак без злобы. — Незаконная перевозка. За границу.

— О, и что везли? — кот придвинулся, кончик хвоста нервно подрагивал.

— Стаю гиеновидных собак. Голодных. Перепуганных. Щенков.

— Мееелкий! — Алекс фыркнул, но в янтарных глазах мелькнуло что-то кроме насмешки. — Ты им на зуб годишься!

Зак вскочил, ощетинившись.

— Да ты знаешь, каким я сильным был?! Ты тогда ещё в молочной пенке плавал! Они... — он сглотнул комок в горле, — ...были тощие. Слабые. На них... могли эксперименты ставить. За границей.

— И что же делали? — Алекс придвинулся ещё ближе, забыв про вчерашнюю треску.

— Мы... — пёс тяжко вздохнул, опуская голову, — помчали с Ричем, овчаркой. Он... гвозди перекусывал! Одним щелчком! Настоящий Геркулес. Контрабандисты свернули с шоссе... Полиция потеряла след. Но мы! — Зака резко понесло вперёд, будто он снова нёсся по следу, короткие лапы цеплялись за ковёр. — Я выследил фургон по струйке бензина и... страху щенков. Рич шины рвал! Только... — голос дрогнул, стал тише, хриплым, — ...вдвоём... не справились. Их было больше. С железными прутами. И оружием.

— Мяяу?! — Алекс отпрянул, зрачки расширились.

— Они... начали стрелять. — Шерсть на загривке Зака зашевелилась. — Приказ был: щенков спасти, а не геройствовать... Рич... он меня толкнул в спину, рыкнул: «Беги! За подмогой! Быстро!»

Алекс замер, уши прижаты к голове. В комнате повисла тишина, нарушаемая только громким тиканьем часов. Пёс замолчал, уткнувшись мордой в потёртую подушку лежанки. Из неё торчал лишь завиток жёсткого чёрного хвоста с парой седых волосков. Кот отвел взгляд. Его шерсть на холке слегка взъерошилась. Зак вынырнул, брызжа слюной:

— Я людей привёл! Операция удалась! Всех щенков спасли!

— Как я и думал... — Алекс небрежно отвернулся, принявшись вылизывать бок, но движения языка были резче обычного. — Вечно ты раздуешь из мухи кота, а конец — как в дурацком щенячьем мультике. С песнями.

— Да я о тебе забочусь! — пёс фыркнул, пытаясь сохранить достоинство. — Вот был случай пострашнее... с огнём и...

— Мяяяу! — кот метнулся под диван, как ракета, распушив хвост ёршиком. — Замолчи! Никаких огней!

— Мейн-куны... — Зак ухмыльнулся, глядя на торчащий из-под дивана пушистый кончик хвоста. — Говорят, грозные, как рыси, а ты — мокрый нос от страха.

Алекс лежал под диваном, делая вид, что полностью поглощён вылизыванием лапы. Его дыхание было чуть слышным, частым.

Вдруг из кухни донёсся голос хозяйки, Ольги, мягкий, но торопливый:

— Зак, Алекс! Идите кушать! И... Зак, не вздумай лезть в миску кота, я увижу!

Пёс радостно вскочил и помчался на голос. Он бежал изо всех сил, как ему казалось — стремительно и грозно. Со стороны же это была неуклюжая, вразвалочку пробежка старенького тойтерьера с явно избыточным весом. Алекс всегда наблюдал за неуклюжестью пса, который не мог самостоятельно забраться на диван, и усмехался: «Он даже этого не может».

Пока пёс, пыхтя, преодолевал путь, Алекс молнией вынырнул из-под дивана. Пара мощных прыжков — и он легко догнал Зака. На мордочке расцвела хитрая улыбка. Без усилий он перепрыгнул через собаку, грациозно приземлившись прямо на пороге кухни.

Пахло невероятно. Из духовки, приоткрытой Ольгой, валил ароматный пар, неся запах запечённой курицы, картошки и сыра. Зак облизнулся, подошёл к своей миске... и носом уловил разницу. В керамической чаше лежала аккуратная горка гречки с печёнкой. «Всё равно вкуснятина!» — подумал пёс. Он покорно принялся есть. Алекс же брезгливо отвернулся от своего жидкого корма и отодвинул миску.

— Чего ты не ешь? — с набитым ртом пробурчал Зак.

— Мрр... сейчас увидишь, — с достоинством ответил кот, усаживаясь в позу сфинкса. Ольга взяла миску и поднесла прямо к его мордочке, поглаживая второй рукой загривок. — Уважение, понимаешь ли.

Зак хотел ответить, но в этот момент зазвонил телефон Ольги. Она поставила миску кота на пол и подошла к столу. Её лицо, обычно спокойное и усталое после работы, вмиг изменилось, едва она взглянула на экран. Оно стало белым, как мел. Ольга схватила стакан воды и вышла в коридор, приглушённо сказав: «Алло?».

Алекс насторожил уши. Зак перестал есть. Его нос задрожал. Запах курицы смешался с новым, резким — запахом внезапного волнения, адреналина. От хозяйки. Страх.

— …нет, я независимый эксперт, — донёсся из коридора сдавленный голос Ольги. — Я не могу... Это... это уже слишком! Вы не имеете права!.. Да, но... — голос оборвался, стал тише, почти шёпотом, но от этого — страшнее. — ...моя семья... Лёша... Настя... Что вы хотите?..

Зак и Алекс переглянулись. В глазах кота мелькнул дикий ужас, зрачки расширились до чёрных дыр. У Зака по спине пробежала судорога, шерсть ощетинилась, но не от воспоминаний, а от настоящей угрозы, витавшей в их доме, пахнущем курицей и тревогой. Тиканье часов стучало громко, как молоток.

Звон смолк. В кухню вернулась тишина, натянутая, как струна. Ольга стояла в дверном проёме, бледная. Пальцы сжимали трясущийся стакан так, что костяшки побелели. Второй рукой она кому-то названивала, но в ответ — лишь мёртвые гудки. Запах её страха, острый и горький, впился в ноздри Зака и Алекса. Кот инстинктивно прижал уши, съёжившись.

— Мама? — хрипло тявкнул Зак, подойдя и осторожно ткнувшись холодным носом в её тапки. Его маленькое тело напряглось.

Хозяйка вздрогнула, словно ошпаренная. В глазах — паника, быстро сменяемая холодной решимостью.

— Слушайте внимательно, — её голос звучал тихо, но чётко, каждое слово отчеканено. — Сейчас придёт... человек. Седов. Он будет говорить гадости, угрожать. Вы... — она посмотрела на кота и собаку, и в её взгляде была мольба и сталь, — вы не лезьте. Спрячьтесь. Поняли? Ни звука. Никаких нападений. Особенно ты, Зак. Ты уже не молодой сыщик.

«Беги! За подмогой! Быстро!» Эхо команды Рича прокатилось в голове Зака.

— Но... — начал пёс.

— И не лаять! — отрезала Ольга. Она не понимала языка животных, но видела бунт в его глазах. Рука дрожала, когда она поправила прядь волос. — Он опасен. У него... охрана, с оружием. Вы не справитесь. Пожалуйста. Спрячьтесь. Под диван. Сейчас же.

Её тон не оставлял места для возражений. Алекс, не раздумывая, метнулся в зал. Зак замер на мгновение. Его тёмные карие глаза, полные растерянности и протеста, встретились с её взглядом. В них была мольба. И страх за родных. С глухим ворчанием, похожим на стон, он развернулся, заковылял вслед за котом и нырнул в полумрак комнаты.

Алекс уже сидел под диваном, слившись с тенями, только глаза светились двумя узкими жёлтыми щелями. Зак присел к нему, тяжело дыша. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы видеть часть коридора и входную дверь. Сердце Зака колотилось. Он ненавидел это чувство — беспомощность. «Рич бы не спрятался», — пронеслось в голове.

Тишину разорвал резкий, наглый звонок в дверь. Не просьба, а ультиматум. Собрав волю в кулак, Ольга глубоко вдохнула густой воздух прихожей, выпрямила уставшую спину и решительно шагнула к двери. Шаги её были твёрдыми, но Зак уловил лёгкое дрожание ног под домашними брюками.

Дверь открылась. В квартиру вкатилась волна чужого воздуха: запах дорогого, удушливого одеколона, сигарет, холодного металла и... чего-то звериного. Сначала вошли двое. Не люди — горы в тесных пиджаках. Первый, с шеей быка и крошечными глазами, бесшумно переступил порог, заняв позицию у стены. Второй, выше и тоньше, с белесым шрамом через бровь, метнул быстрый, оценивающий взгляд по комнате и встал напротив. От них пахло дешёвым одеколоном и сталью.

И только потом появился он... Седов. Невысокий, подтянутый, в костюме, который стоил дороже всей мебели в прихожей. Лицо — отполированная маска вежливости, но глаза... Глаза были холодными и плоскими, как у змеи. Он не спеша снял тонкие кожаные перчатки, оглядев коридор с лёгким презрением.

— Ольга Ивановна, — его голос был гладким, как шёлк, но под ним сквозила сталь. — Какая... уютная нора. Надеюсь, не заставили себя ждать?

— Где моя семья, Александр? — голос Ольги звучал ровно, но Заку, знавшему каждую её интонацию, слышалась натянутая струна. — Где мой муж? Где дочка? Почему они не отвечают?!

Седов усмехнулся, коротко и сухо.

— Ох, не волнуйтесь так, дорогая. С ними всё... пока... в порядке. Если, конечно, вы проявите благоразумие. — Он сделал едва заметный жест пальцем. Охранник со шрамом достал из плотной папки стопку бумаг, положил их на журнальный столик. — Мой эксперт любезно написал за вас повторное заключение. Ваше было... ошибочным. Ваша подпись — и семья вернётся к ужину.

— Я независимый эксперт, — голос Ольги дрогнул, но она выпрямилась. — А вы — подозреваемый. Писать липовые заключения не в моей компетенции. Даже с моей подписью это вас не спасёт. Суд назначит нового эксперта. Вы просто испортите мою репутацию, и я сяду в тюрьму вместе с вами.

Маска вежливости сползла. Глаза сузились до щёлочек.

— Думаете, я рад, что суд назначил именно вас? У меня нет другого выхода. Из-за вашей экспертизы налоговая отожрёт у меня миллиарды и меня посадят. Считаете, я не пойду на крайние меры? — Он нарочито медленно посмотрел на запястье с часами. — Ваши родные уже в пути... в место, где сигнал не ловит. Каждая минута вашего упрямства... — он сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — ...снижает их шансы вернуться. Значительно. Так что советую не геройствовать. Подписывайте. Сейчас.

В этот момент Зак не выдержал. Чужая агрессия, угроза его стае, его дому — била по самым глубинным инстинктам. В маленькой голове тойтерьера созрел план. Безумный, отчаянный. «Рич толкнул тогда. Я толкну сейчас». Пёс вылез из-под дивана. Не рычал, не бросался. Он просто пошёл. Неуклюжей, но нарочито спокойной походкой старого пса. Направился прямо к журнальному столику.

Зак подошёл вплотную к одной ножке стола и поднял голову. Его взгляд встретился со взглядом Ольги. В её глазах — паника, немой вопрос: «Что ты делаешь?!»

Зак усмехнулся. Широко, по-собачьи. Это был вызов. Расчёт. Умный поступок. Он сознательно, всем весом своего тяжёлого тельца, толкнул ножку шаткого столика! Дерево скрипнуло протестующе. Стакан с водой, оставленный Ольгой, закачался, потерял равновесие и с грохотом опрокинулся на бумаги. Вода хлынула широким пятном, мгновенно заливая текст, размывая его в бесформенные, грязные кляксы.

Седов замер. Грудь ходуном ходила под пиджаком. Перевёл взгляд с мокрых, безнадёжных документов на Ольгу, на Зака. Тот притворно опустил голову, прижал уши, делая вид, что напуган. Но из-под косматых бровей бросал на мужчину вызывающий, насмешливый взгляд. Седов понял. Саботаж. Расчётливый. Наглый.

— Эта собачина! — прошипел Седов, рука сжалась в кулак, костяшки побелели. Запах кожаных перчаток усилился. Маска исчезла, осталась чистая ярость. Он сделал шаг к Заку. — Я прикажу её...

— Не троньте его! — Ольга бросилась между Седовым и Заком, заслоняя пса собой. Её голос дрожал, но в нём была сталь. — Он просто... он испугался! Ударился! И вообще... я не подпишу ничего, пока не прочту! Или не напишу новое! Я сделаю, что нужно! Но отпустите моего мужа с дочкой! Сейчас же!

Злость в глазах Седова кипела, борясь с холодным расчётом. Он заставил себя выдохнуть.

— У вас сутки, — прошипел он. — На повторное заключение. Завтра вечером вернусь за документом. Родные — у меня побудут, для мотивации.

— Но как же! Они...

— Не волнуйтесь, — перебил Седов, снова надевая маску вежливости. — Они продержатся, наверное. Завтра обмен. Если всё готово. Если нет... — Он не договорил. Взгляд был красноречивее слов. — И да, — добавил он, окидывая квартиру взглядом, — с вами поживут мои сотрудники. Так мне спокойней. И не делайте глупостей. Ни вы, — он бросил взгляд на Зака, — ни ваш... защитник.

Он резко развернулся и вышел. Охранник с шеей быка последовал за ним. Тот, что со шрамом, остался у входной двери, приняв стойку смирно. Дверь захлопнулась.

Ольга взяла Зака на руки. Ноги её подкосились, и она рухнула с ним на диван. Она прижала к себе пса.

— Глупый... храбрый дурачок... — шептала она, смахивая слёзы. — Зачем ты... они же могли...

Зак тёрся мордой о её руку, но глаза были прикованы к охраннику. Он не слышал укоризны. Он слышал шаги за дверью тогда. И знал — его план сработал. Теперь у них есть сутки. Из-под дивана донёсся тихий, прерывистый шёпот Алекса:

— Сумасшедший... Совсем сумасшедший пёс... Он... он же мог тебя... — Голос кота дрожал от ужаса, смешанного с облегчением.

Зак вывернулся из объятий и заковылял к дивану. Он заглянул в темноту, где светились два огромных жёлтых глаза.

— Видал, кот? — прохрипел он тихо, но твёрдо, глядя мимо кота на силуэт охранника. — Иногда чтобы выиграть время... нужно просто толкнуть стакан. Нагло. Прямо им в нос. — Он плюхнулся на пол рядом. Его маленькая грудь высоко поднималась от адреналина. — Теперь у нас есть сутки. Этой ночью пора перестать бояться... Как думаешь, кот? Твой страх... он сильнее любви к своей семье? Сильнее шагов охранников у двери?

Из-под дивана не было ответа. Только слышалось тяжёлое, частое дыхание и тихий звук — Алекс нервно вылизывал свою дрожащую лапу. Пахло тревогой, мокрой бумагой, запечённой курицей и... началом войны.

От автора: Дорогой читатель, всё только начинается! Не забывай, мне очень важно твое мнение и обратная связь. Она поможет мне становиться лучше. Заранее спасибо!

Глава 2

После ухода Седова повисла гулкая, напряжённая тишина. Только кухонные часы отсчитывали секунды — тик-так-тик-так — словно стучали по вискам Зака. Под диваном, в пыльной мгле, пахнущей старой шерстью, Зак и Алекс застыли. Пса трясло — не от холода, а от ярости и сдавленной беспомощности. Один день. Охранник у двери. Лёша. Настя. Мысли метались, как осы.

Рядом Алекс вылизывал одну и ту же переднюю лапу с навязчивым усердием, будто пытаясь стереть страх. Шерсть на загривке топорщилась дыбом, зрачки расширились до огромных… чёрных дыр.

Шаги. Тяжёлые, мерные, чужие. Охрана методично прочёсывала квартиру. Приглушённые голоса резали воздух: «Телефоны. Ноут. Любые передатчики. Проверить все». Волна пота, дешёвого табака и... оружейной смазки — запах угрозы — накрыла их убежище, въедаясь в ноздри, в мозг. «Рич бы не спрятался...» — пронзительная мысль вколотила в сердце Зака гвоздь стыда. Надо действовать! Но как?!

И тут — осенило. Как удар током. Зак дёрнулся, задев Алекса.

— Ошейник! — прошипел он, голос сорвался на хриплый шёпот. — Алекс! Ошейник! Где он?! Связь! Штаб! Единственный шанс! Подмога!

Кот вздрогнул так, что ударился головой о низ дивана. Его жёлтые глаза в полумраке метнулись к шее собаки. На привычном месте, у основания, где шерсть была потёртой — пустота.

— Мррр... — кот отвел взгляд, сглотнув. Голос дрожал. — Вчера... он так забавно мигал... Я... поиграл. У кактуса. Забыл... — Последнее слово прозвучало как приговор.

— Забыл?! — Зак едва не взвыл, но стиснул зубы. Прижал уши. — Тащи! Быстро! До стола... я не допрыгну, — прохрипел он, уже чувствуя знакомую тяжесть в слабеющих задних лапах.

Алекс метнулся серой тенью. Охранник со шрамом стоял спиной, копался в книжной полке. Кот — бесшумный сгусток мышц — одним прыжком взлетел на гостиный стол. Металлическая пряжка ошейника холодно блеснула в полосе света. Один рывок зубами — и Алекс исчез под диваном, пронеся мимо носа охранника облачко пыли и испуга.

— Держи, — прошептал он, тыча холодной пряжкой в собачий бок. — И... мрр... не ори.

Зак дрожащими лапами защёлкнул ошейник. Знакомый запах — пыль штаба, лак для поводков, слабый дух Рича — ударил в ноздри. Он ткнулся носом в ковёр: горький страх Ольги, химическая вонь от пиджака охранника... и под всем этим — слабая, но живая ниточка к спасению. «Надо туда. Сейчас».

— Открой дверь. Бежим. В штаб, — прохрипел он, поворачиваясь к коту. Голос хрипел от напряжения. — Только там помогут. Оттуда в полицию. Единственный шанс.

Алекс съёжился. Его пушистый хвост обвил задние лапы мёртвой хваткой, будто прирастая к пыльному полу. Запах его страха — острый, кошачий — стал гуще.

— Иди... сам, — глухо пробурчал он, уткнувшись носом в темноту. — Ты же... гроза дворовых котов? Справишься... — добавил он с фальшивой небрежностью, но кончик хвоста нервно дёргался. — Я... подожду тут. На страже.

— Справиться?! — Зак оскалился. Шерсть на загривке встала колючей щёткой от обиды и отчаяния. — Я на кровать без лестницы не залезу! До штаба — полрайона! Как я один?! Машины! Собаки! Люди с палками! — Его шёпот стал громче. — Твой страх — роскошь, кот! У нас семья в беде! Трус несчастный!

— Не называй меня трусом! — Шипение Алекса было резким, как разрыв ткани. Он выскочил из-под дивана, спина дугой, шерсть ёршом. Жёлтые глаза пылали обидой, болью и... парализующим ужасом. Он не мог выговорить больше ни слова. Только мелко, часто дрожал. Запах паники плыл от него волнами.

Зак бросился на него. Не от злости. От безысходности. Короткие лапы вцепились в густую шерсть кота, тупые зубы щёлкнули в сантиметре от уха. Алекс взвыл — не от боли, а от обиды — и ответил лапой. Без когтей, но сильно, толчком в грудь. Они покатились по полу, путаясь в ковре, в клубке рычания, шипения и отчаянной борьбы. Дверь кабинета распахнулась.

— Ах! Что вы творите?! — Ольга стояла на пороге, бледная, с красными, опухшими от слёз глазами. От неё веяло отчаянием. — Семья в беде, а вы... как дети! — Голос дрожал. — Вы же братья! Прекратить! Сейчас же! Разъярённый клубок распался. Зак отполз, тяжело дыша, языком слизывая капельку крови с губы. Алекс, съёжившись, вылизывал смятую шерсть на боку, избегая взглядов. Стыд сгущался в воздухе.

Зак, не поднимая головы, подполз к коту. Ткнулся холодным, влажным носом в его дрожащую лапу. Молчание. Потом лапа кота — тяжёлая, нерешительная — легла на морду собаки. Шершавая подушечка коснулась шерсти. Перемирие. Ольга, схватившись за виски, бросила на них взгляд, полный немой мольбы, и скрылась, притворив дверь. Шаг охранника в коридоре — тяжёлый — эхом отдался в тишине.

— Мир за дверью... — начал Зак, голос был хриплым. — Он... жесток. Пахнет бензином, чужими псами и... страхом. Знаю. Но там... наши. Лёша. Настя. — Он поднял голову, его тёмные, усталые глаза встретились с жёлтыми, полными смятения. — Только мы можем... Я не дойду один. Лапы... не те. Сердце... не то. — Признание вырвалось тяжело. Алекс отвел взгляд. Его грудь высоко вздымалась. Казалось, он вот-вот рванёт обратно под диван, растворится в безопасной темноте. Запах улицы за дверью — пыль, выхлопы — казался ему ядом.

— ... Я не выйду, — прошептал он наконец, почти беззвучно. Глаза были полны муки. — Не могу. Там... после той дачи... помнишь? Большая псина... забор... клыки... боль... — Он сглотнул комок, шерсть на спине снова встала дыбом. — Дома... безопасно. Тут... стены. Запахи свои.

Зак смотрел на него. Не упрекая. Просто смотрел. А потом — кивок. Отрывистый. Резкий. Словно рубил воздух. В его глазах — не злость, а бесконечная усталость и решимость.

— Ладно. — Он развернулся, кряхтя, поднялся на дрожащие лапы. — Открой мне дверь. Хотя бы это... брат.

Молча, как приговорённый, Алекс последовал за ним. В спальне охранник с шеей быка копался в тумбе. Другой, со шрамом, на кухне щёлкал зажигалкой. Запах перегара смешивался с остывшей курицей.

Собака и кот подошли к входной двери. Охранник со шрамом мельком глянул из кухни — дрожащий огромный кот и старый, пухлый тойтерьер. Что они могут? Снова удариться об ножку стола? Он брезгливо сморщился и отвернулся.

Зак уткнулся мордой в щель под дверью. Пахло! Тёплым асфальтом, пыльцой, свободой... и опасностью. Алекс, весь напрягшись, поднялся на задние лапы. Его могучие передние лапы обхватили ручку. Мускулы дрожали. Он дёрнул и отпрянул. Механизм щёлкнул. Зак толкнул носом тяжёлую дверь. Тёплый, густой воздух июльского вечера, пахнущий нагретым камнем и далёким дымком, хлынул в щель. Он обернулся, глядя на Алекса в последний раз. Его маленькая морда в полумраке коридора казалась внезапно старой и печальной.

— Прости... — прошептал он, голос сорвался. — Что ел твою треску. Спал на твоей лежанке. Дразнил... Был плохим братом. — Он резко развернулся и неуклюже переступил порог. Его коренастое тельце, такое маленькое и беззащитное, растворилось в глубоких тенях вечернего переулка. Один.

Алекс замер на пороге. Всю его массивную спину свела ледяная судорога. Улица. Собаки. Фары. Клыки. Боль. Он видел, как Зак, его ворчливый, вечно голодный брат, исчезает в этой темноте. «Пропадёт. Навсегда». Образ Насти, смеющейся, когда она чесала ему загривок. Хозяина Алексея, несущего кусочек сыра. Зака, тёплого и ворчливого, делившегося игрушкой... «Стая. Моя стая. И я... бросил».

В мозгу что-то щёлкнуло. Громче кузнечиков. Громче воспоминаний о клыках. Громче страха. Щелчок был похож на лопнувшую струну.

— Стой! — Рык вырвался из глотки Алекса неожиданно громко, хрипло. Он рванулся вперёд, не думая. Волна ночного тепла, густая, пахнущая городом и опасностью, хлынула в ноздри. Смешанный с ней запах страха — своего и теперь Зака — ударил в мозг. Алекс переступил порог. Первый раз за пять лет. Лапы подкосились, земля поплыла. Он инстинктивно, мягким толчком могучей лапы, захлопнул дверь за спиной — щелчок замка прозвучал как выстрел.

И увидел внизу, на ступеньке, Зака. Тот замер, обернувшись. Его тёмные глаза в свете фонаря широко распахнулись от немого изумления.

Кот спустился по ступенькам. Каждый шаг отдавался в тишине переулка. Дрожь не унималась, но лапы несли вперёд. Он подошёл вплотную, встав так близко, что их шерсть смешалась — тёплая, жёсткая собачья и пушистая, дрожащая кошачья.

— Где... — голос Алекса сорвался, он сглотнул. — Где этот твой проклятый штаб, старик? Бежим. Пока я не передумал.

Город глох в липком тумане июльского заката. Зак и Алекс, два контрастных силуэта — маленький бочонок и длинный пушистый столбик страха — нырнули в тёмный переулок за вонючим мусорным баком.

* * *

— Ваше благородь-дье! — запищал хомяк, задыхаясь и крест-накрест перебирая лапками. — У него беда с семьей! Я видел его! С хвостом и ушами!

Тень, до того неподвижная и мрачная, зашевелилась. Из неё выползло нечто массивное, квадратное. Его морда напоминала помятый котелок, один глаз мутно поблёскивал из-под складок кожи, второй был наглухо затянут шрамом.

— Хр-р-р... — завыл он. — Наконец-то. Этот... чёртов... мелкий мешок с костями?! Объявился?! Где?! Говори, комок шерсти, пока я тебя за щёку не принял на перекус!

Хомяк подпрыгнул от испуга.

— Там! Он направляется в штаб! — затараторил он. — И не один! С собой... брата ведёт! Кота! Эдакого здоровенного мейн-кунского мешка с когтями! Говорят... у них беда! Людей их... в заложники забрали! Весь выводок!

Пасть неведомого существа, усеянная обломками клыков, медленно расползалась в ухмылку. Единственный глаз загорелся мрачным огнём.

— О-о-о... — протянул он со сладострастным хрипом. — Прекрасно! Сам лезет в пасть, да ещё и семейных подтягивает... под горячую... лапу. — Он тяжело поднялся, костяшки заскрипели. — Помешаю... О, как помешаю! Каждому! Каждой его косточке! За всё... за старые счеты... за карьеру... за этот шрам! — Его хриплый рёв, полный злобы, гулко рванул в ночь. — Отомщу-у-у!

Эхо подхватило клятву. Неизвестный тяжело заковылял прочь, его тень таяла во тьме, унося с собой обещание вражды.

От автора: Дорогой читатель, мне очень важно твое мнение и обратная связь. Она поможет мне становиться лучше. Заранее спасибо!

Глава 3

Дорога к штабу казалась бесконечной. Страх, прогнившие заборы, вонючие баки — всё слилось в один утомительный кошмар. Зак вёл их по знакомым ему дворам, опираясь на едва уловимые запахи прошлого. Алекс шёл впритык. Каждый шорох заставлял кота вздрагивать, шерсть на загривке топорщилась. Чужие запахи резали ноздри. Они миновали вонючий контейнер, перелезли через трухлявый забор стройки, где Алексу пришлось подпихивать своей мордой пятую точку собаки… и упёрлись в высокий глухой забор из профнастила. В нём была дыра, прикрытая куском рваного линолеума. На нём — две царапины: «СК».

— Вот, — хрипло выдохнул Зак, отодвинув линолеум носом. Голос дрожал от усталости. — Добро пожаловать в «Секретную Конуру».

Алекс, поморщившись, протиснулся следом. В полумраке ангара у стены торчал странный агрегат: коробка с проводами, потрескавшимся экраном и табличкой, криво выведенной птичьим клювом: «Сканер Носа. Не лизать!»

— Старая штуковина, — пробурчал Зак, подходя. — Надеюсь, меня ещё помнит... — Он ткнулся влажным носом в холодное стекло сканера. Машина жалобно запищала, экран мигнул грязно-жёлтым: «Зак. ID: 10.14. Статус: В отставке. Доступ: Ограничен».

— Ограниченный... — проворчал пёс. Но зелёный огонёк мигнул, замок щёлкнул. — Ладно, пронесло. Заходи, пока не заперло.

Алекс метнулся за Заком, прижав уши от оглушительного гвалта. Воздух ударил в ноздри: пыль, машинное масло, хомячий помёт, сладковатый дымок. Чихая, он огляделся. Вместо норы — кипящий операционный центр. Его лапа тут же запуталась в толстом проводе. Споткнувшись, он отпрыгнул прямо под колесо тренажёра, где хомяк в бешеном темпе крутил педали, его сопение сливалось со скрипом. Сверху чуть не свалился на голову пёстрый попугай, яростно долбивший по клавишам старого ноутбука:

— Роутер! Идиотский браузер! Гори синим пламенем!

Алекс отшатнулся, налетев спиной на груду покрышек. Там здоровенный ротвейлер и юркий бигль, не обращая внимания, ковырялись в какой-то плате, ворча:

— Контакт отошёл... Резистор сгорел...

Взгляд скользнул по картонным «офисам»: коты в них уткнулись в бумаги с фотографиями людей. Один бросил на Алекса оценивающий взгляд и брезгливо отвернулся. Рядом важный ворон копался в проводах, бормоча:

— Пернатые балбесы... коннект... фифти-фифти...

Алекс замер, разинув свою кошачью пасть. Он чувствовал себя гигантским, неуклюжим и абсолютно чужим в этом бешеном муравейнике. Гул, писк, скрип, чириканье — всё слилось в оглушительную какофонию. Уши прижались сами собой.

— Мррр… — выдавил он, когда Зак тыкнул его влажным носом в подбородок. — Это... твой штаб? Похоже на свалку сумасшедших зверей.

— Работает, — буркнул Зак, оглядываясь. Ностальгическая улыбка тронула его морду. — Не нравится — обратно на улицу. К твоим любимым машинам.

Их тут же встретили. На тумбочке у входа восседала крыса размером с морскую свинку, шерсть цвета слоновой кости лоснилась. В цепких лапках — миниатюрный планшет и стилус из зубочистки. На груди — бейджик из пробки: «Клава. Отдел Безопасности». Чёрные глазки-бусинки сверлили насквозь.

— Ошейник, — проскрипела Клава, не глядя, тыкая стилусом в планшет. Голос низкий, деловой, не терпящий возражений. — Пропускной режим. Статья семь, пункт «Г». Предъявить. Шевелись.

Зак, не удивляясь, снял потрёпанный ошейник с биркой и положил перед крысой. Та ловко подцепила его, сунула под крошечный сканер из корпуса мыши. Писк. Данные мелькнули на планшете.

— Хм. Зак, служба с октября четырнадцатого. Ветеран. Биометрия совпадает. Прослушки не обнаружено. Хотя грязи… — она брезгливо швырнула ошейник обратно, — ...выше всякой нормы. — Острый носик задвигался, учуяв Алекса, который старался стать невидимым. — А этот? Запах... новый. Кошачий. И страхом прет, как прокисшими сливками. В списках нет.

— Алекс, — проворчал Зак, защёлкивая ошейник. Голос усталый, но твёрдый. — Мой брат. Семья. Ему можно. Мы пришли за помощью. Срочно. Седов Александр угрожает. Слыхала?

При этом имени усы Клавы дёрнулись. Она что-то быстро набрала на планшете.

— Седов... — протянула она задумчиво. — Фигурант новый, незнакомый... Ладно. О нарушении секретности доложу. Не отвертитесь. А пока помощь… — Она бросила быстрый, колючий взгляд на Алекса, тот чуть не подпрыгнул. — ...нужна. К начальнику. Кабинет знаешь? И тихо! Третья смена хомяков спит после ночного рейда. Разбудишь — закидают шелухой и проклятиями.

Она махнула лапкой вглубь ангара. Зак кивнул, заковылял по пыльному полу. Алекс поплёлся следом, чувствуя на спине цепкий взгляд крысы, пока они не скрылись за грудой покрышек.

— Сейчас увидишь босса, — проворчал Зак. — Пётр Алексеевич. Старый друг. Хватка — бульдожья, но справедливый. Объяснит, что делать.

Он подтолкнул носом тяжёлую, обитую рваным дерматином дверь в углу. Она со скрипом поддалась. Воздух ударил в нос Алекса — сладковатая вонь элитной кошачьей мяты, смешанная с пылью старых бумаг и чем-то холодным, властным. На роскошной лежанке вылизывалась... кошка? Мейн-кун. Белоснежная, шерсть переливалась в тусклом свете лампы. Движения — плавные, полные скрытой силы. Голова метнулась вверх. Голубые глаза — холодные льдинки — уставились на них.

— Как вы посмели? — тихо прошипела она. — Ворваться без стука? Выйдите. И зайдите как положено. Рекс!

Дверь распахнулась. В проёме выросла тень овчарки. Она не рычала, только глухо застонала, её преданный взгляд впился в белую кошку. По спине Зака пробежали мурашки. Это... не Пётр...

Он рванул оцепеневшего Алекса за шкирку. Оба отступили, чувствуя на затылках собачье дыхание. Дверь захлопнулась.

— Рекс, какого чёрта? — проворчал Зак, уставившись на овчарку. — Где Пётр?

Тот отвёл взгляд.

— А тебе не говорили? Это... наша новая начальница. Снежка. Жила с Петром Алексеевичем... пока он... — Рекс сглотнул. — ...не скончался. Месяц назад. Сердце.

— Умер? Пётр? — Голос Зака сорвался. Комок подступил к горлу. Прошлое рухнуло.

— Мррр... — ехидно замурлыкал Алекс, дрожь сменилась высокомерием. — Вами командует кошка?!

Зак грозно фыркнул.

— Вечно им только на мягком спать да командовать! Собаками — кошки?! Вы с ума сошли?

— А ну замолчи! — огрызнулся Рекс. — Пётр в завещании назначил её! Она... сама не своя с тех пор. Боится всё развалить. Строгая, но дело знает!

— Ладно, — рыкнул Зак, шерсть на загривке взъерошилась. — Главное, чтоб команды правильные были.

Вдруг с ящика, заваленного проводами, подскочила крошечная чёрная чихуахуа с белым пятнышком на груди. За ней закружил яркий зелено-красный попугай.

— Зак?! Зак, это ты?! — Тоненький голосок прозвенел. Она помчалась, короткие лапки мелькали. — Ой, сюрприз! Старина! — Запрыгнула на провода, завиляла обрубком хвоста. Попугай опустился Заку на спину, перебирая лапками.

— Мила? — Зак прищурился, разглядывая чихуахуа, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое сквозь обиду. — Выросла… Или я просто ещё ниже стал? — Он попытался тявкнуть шутливо, но голос сорвался.

— Конечно я! — Мила завизжала от восторга. — А это Рико! — Она кивнула на попугая, который важно расправил разноцветные перья. — Наш новый криптограф и взломщик кодов! Он офигенный!

— Рад знакомству, Зак! — прокричал он, щёлкая клювом. — Рико! Взломщик и криптограф! Легенды о тебе ходят! Говорят, с Ричем работал? Невероятно! — Он захлопал крыльями.

Зак отряхнулся, сбрасывая его. Взгляд стал серьёзным.

— Легенды — потом. Беда. Седов. Держит в заложниках мужа и дочку хозяйки. Дал сутки. В квартире — его люди с оружием. Помощь. Срочно. Пётр бы... — запнулся, глянул на дверь кабинета.

Мила и Рико переглянулись. Радость сменилась сосредоточенностью.

— Седов... — протянула Мила, нахмурившись. — Не припоминаю. Рико?

— Э-э-э... — попугай заёрзал. — База большая. Надо копать.

— Эх, — фыркнул Алекс. — Сначала с этой... начальницей договориться? Без её кивка — спецоперацию не запустим? — Показал на дверь.

— Кот прав, — буркнул Зак. — Без её согласия помощи не дадут. Надо задание получить. — Тяжело вздохнул. — Пойдём вместе.

Алекс молча кивнул. Страх перед Снежкой боролся с внезапным любопытством. Он выпрямился, стараясь казаться больше. «Разговор с кошкой — не драка с псом», — подумал он, унимая дрожь в лапах.

— Пошли.

Зак царапнул дверь лапой.

— Войдите, — голос из-за двери. Низкий. Спокойный. Не терпящий возражений.

Снежка сидела за столом. Голубые глаза скользнули по ним, холодные и оценивающие.

— Зак, — произнесла она. Голос ровный. — Я вспомнила. Вы были другом... моего брата. — Лапа едва коснулась потёртого амулета на ошейнике. — Простите за резкость. Это было... неожиданно. И вы с... пополнением. — Взгляд остановился на Алексе, на его прижатых ушах. — Отставка пошла вам на пользу. Раздались. Кто ваш спутник?

— Алекс. Брат, — отчеканил Зак, игнорируя колкость. — Снежка, простите, не постучал сразу. Нам нужна помощь. Срочно. Седов Александр взял в заложники нашу сестру Настю и отца Алексея. Заставляет хозяйку Ольгу подделать документы. Ей грозит тюрьма. Дал сутки. В квартире — его охрана. Мы можем связаться с ФСБ только через вас.

Снежка медленно встала. Движения были плавными, скрывали силу. Она подошла к столу, заваленному бумагами. Запах мяты стал острее.

— ФСБ потребует доказательств. Фото, точный адрес заложников. Слов переводчика-попугая — мало.

— Что делать? — выдохнул Зак. — Седов сказал, что в том месте нет связи... У нас один день! Найти их!

— Значит, задача — найти место. Потом — ФСБ, — кивнула Снежка. Ледяной взгляд упал на Алекса. — Ваш... брат. Он пригоден для работы? Или его место под диваном? — Вопрос прозвучал без издевки, просто констатация.

Алекс почувствовал, как по спине бегут мурашки. «Под диваном... Там безопасно...» Но тут же вспомнился смех Насти, образ Зака, бредущего одного в темноту, страх Ольги. Он выпрямился, насколько смог.

— Я... пойду, — прохрипел он. Голос дрожал.

Снежка секунду изучала его. Потом едва кивнула.

— Хорошо. — Повернулась к Заку. — Зак, вы остаётесь здесь.

— Что?! — взвизгнул тойтерьер, вздыбив шерсть на холке. — Это моя семья! Я должен!

— Вас могут узнать, — перебила Снежка, голос стал жёстче. — Седов видел вас?

Зак вспомнил пролитый стакан и огорчённо вздохнул.

— Я так и думала. И ваше состояние... — она окинула взглядом его тучную фигуру, короткие лапы, — ...не для скрытности и скорости. Вы — риск. — Увидела протест в его глазах. — Это приказ. Ваше нарушение режима (привод постороннего) разберём позже. Помогайте Клаве с фотороботами. Мы запустим голубиный патруль. Связь с командой — дистанционная. Отчёты — мне.

— Я составлю портреты. Но пойду с ними! — отрезал Зак.

— Я вызову охрану. Посажу в клетку. Охра...

— Ладно! — прохрипел Зак. — Остаюсь. Только... — он ткнулся носом в бок Алекса, — ...не подведи, брат. Осторожно.

Алекс мотнул головой. Его план убедить Снежку взять Зака рухнул. Теперь всё на нём. Снежка нажала лапкой на рычажок звонка. Дверь открыл Рекс. Рядом уже ждали Мила и Рико.

— Операция «Когти правосудия», — чётко проурчала Снежка. — Цель: разведка особняка Седова. Найти заложников. Риск высок. Исполнители: Алекс (ведёт, узнаёт своих), Рекс (прикрытие), Мила (лазейки), Рико (взлом, наблюдение). Зак (фотороботы, связь). Координатор — я. Начинаем. Статус — тихий.

Мила завиляла. Рико щёлкнул клювом. Рекс сделал шаг к Заку, но Снежка окликнула его, и он лишь глухо вздохнул. Взгляд был... растерян? Зак не понял. Алекс бросил последний взгляд на брата — смесь жалости и решимости — и вышел. Пушистый хвост мелькнул.

Зак остался стоять. В горле встал комок, а лапы стали ватными. Ненавистное чувство беспомощности снова заползало в душу.

— Клава ждёт, — холодно мяукнула Снежка, возвращаясь к бумагам. Запах мяты снова заполнил кабинет. — Рико передаст вашей хозяйке, что вы в безопасности. И... досье Седова. Завтра утром он уезжает на благотворительность. Ваше окно.

Зак молча развернулся, заковылял прочь. Тяжесть в лапах была не только от веса. Он ещё не знал, что ненависть надвигается не только на заложников...

От автора: Дорогой читатель, мне очень важно твое мнение и обратная связь. Она поможет мне становиться лучше. Заранее спасибо!

Глава 4

Пыль штаба висела в воздухе густым облаком, смешиваясь с запахом машинного масла и старой изоляции. Зак только закончил диктовать Клаве черты лица Насти для фоторобота, как ошейник слабо дрогнул у горла. Сквозь треск и городской гул пробился голос Рекса:

– Зак... Приём. Рико доложил хозяйке... Но беда... Алекс... – Голос оборвался, заглушенный визгом тормозов и оглушительным гудком. – ...на трассе... Забился под куст. Дрожит. Машины... – Ещё один гудок, резкий и близкий. – ...ревет от страха. Не агент он... Кот. Домашний.

У Зака внутри всё сжалось в ледяной ком. Трасса? Сейчас? Он поднял голову — сквозь пыльное стекло под потолком лился серый утренний свет. Оттуда же, сверху, доносился нарастающий гул города. Зак представил Алекса — огромный, сильный кот, съёжившийся под кустом, дрожащий от каждого рева мотора. Жалость к брату тут же сменилась яростью на Снежку. «Я так и знал! Надо было быть с ним!»

— Рекс, успокой его! — прошипел Зак в микрофон, отворачиваясь от Клавы. — Алекс! Слышишь?! Держись! Я...

В ответ гул моторов, визг шин, чей-то крик, и над всем этим — прерывистое, жалобное кошачье мяуканье. Потом голос овчарки, глухой и странно напряжённый:

— Не выходит, Зак... Мы на Великолукском шоссе, проспект Октябрьский. У заправки. Попробуем... уговорить.

В голове гулко отозвалось: «Беги! За подмогой! Быстро!» Приказ Рича. А поверх него — железный голос Снежки: «Приказ. Остаёшься». Но кошачий вопль… Он был сильнее. Мысли прояснились в миг. Решено.

— Держитесь! — рявкнул Зак в микрофон. — Я... бегу! Алекс! Братишка! Я бегу к тебе! Слышишь?!

Зак не стал ждать. Развернулся и рванул прочь от стойки Клавы. Короткие лапы отчаянно цеплялись за пыльный бетон, шерсть на загривке ощетинилась.

— Эй! Куда?! – проскрипела крыса, усы дёрнулись от ярости. Но Зак уже мчался к спасительной щели за стеллажом — лазейку знали только старики. — Стой! Нарушение! – завизжала Клава, тыча лапкой в планшет. — Прекрати!

Из тени у сканера вынырнул лабрадор охраны — сплошные мышцы. Глухой рык сотряс воздух. Пёс бросился наперерез, огромная лапа с грохотом шлёпнулась о стену в сантиметре от хвоста Зака. Пухлый тойтерьер юркнул в знакомую ветерану дырку ангара, как барсук в нору. Сзади остались яростный лай и скрежет когтей по железу.

Утренний воздух пустыря вонял гнилью, ржавчиной и собачьими метками. Влажный асфальт, выхлопы, едкий бензин. Короткие лапы Зака скользили по мокрой от росы земле. Тело горело, сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выпрыгнет. «Шоссе... Октябрьский... Беги! Семья ждёт!» Он петлял между гаражами, пролезал под заборы, пыхтя и ругая собственный вес, нырял в вонючие подворотни. Каждый гудок резал уши, каждый лай вгонял новый страх.

И вдруг — его накрыло. Не звук. Запах. Густой, жирный, невероятный. Свежее мясо в тесте. Чебурек! Прямо из кипящего масла. Зак замер. У ларька стоял мужчина, откусывал от золотистой половинки. Хруст! Пар! Слюна тут же наполнила пасть Зака. Лапы сами подкосились.

Семья? Алекс? Опасность? Всё исчезло. Он поплёлся к ларьку, как во сне. Увидел на земле, у ног мужчины, маленький обломок хрустящего теста. Рванул, тычась носом в асфальт, схватил кусочек. Тёплый, жирный... Рай! Он зажмурился, готовый проглотить...

— Эй, сало! — прохрипел кто-то сзади. — Стой, поговорим!

Зак обернулся и увидел трёх тощих псов. Один, крупный, с облезлым боком и жёлтыми глазами, медленно облизнулся, глядя прямо на него и... на кусочек теста в его пасти. Зак тут же рванул вглубь пустыря. Сзади — хриплый, голодный рык. Мурашки бежали по спине. Рычание собак слилось в один жуткий гул. Они хотели есть, а он пах лёгкой добычей.

Тяжёлое тело тянуло вниз. Сердце бешено колотилось, лёгкие горели. «Не дойду... Лапы не те... Снежка была права...» Отчаянье сдавило горло. Он нырнул в щель между гаражами, чуть не застрял, оторвался... И упёрся в тупик! Высокая кирпичная стена. Холодная. Три пары голодных глаз приближались.

Мозг, выдрессированный службой, сработал мгновенно. Кривое бревно. Полусгнившая доска. Хлипкий стеллаж, заваленный тяжёлыми горшками с цветами. «Просто толкнуть стакан...» Зак развернулся, разбежался и врезался всем своим тучным тельцем в шаткую конструкцию!

Грохот! Горшки с треском полетели вниз. В тот же миг он запрыгнул на ближний конец доски, лежащей на бревне. Толчок! Доска качнулась. Горшок внизу — противовес! — рванул его вверх. Зак подбросило. Он отчаянно загребая воздух, на миг завис над стеной, глядя вниз на три ошалевшие пасти.

– Мрраа... тушканчик?! – донесся хриплый голос.

Зак шлёпнулся кубарем на мешки с песком. Облако пыли. Отряхнулся, выплюнул травинку. Оглянулся на стену. Оттуда — недоуменное ворчанье, скрежет когтей. «Удрал!» Сердце колотилось, лапы дрожали. Но на морде расползлась широкая, собачья ухмылка.

— Снежка... — тявкнул он, вытирая морду лапой. — Неправа была! Я ещё... ого-го! В самом соку!

И в этот момент — сквозь грохот машин в ошейнике взвыл дикий, пронзительный кошачий вопль. Следом голос Рекса, прерываемый помехами и шумом дороги:

— Зак…Прием... Никак не успокоить... — хрип-треск-хрип — ...чуть не бросился под колеса, когда выскочила фура... — треск.

Вопль ошейника врезался прямо в мозг. Алекс! Его брат. Тот самый страх, от которого он бежал к нему через весь город. Вспомнился съеденный кусок чебурека... Стыд ударил сильнее любого пинка. Он посмотрел в сторону шоссе, откуда доносился вопль кота. «Прости...»

Зак резко рванул вперёд, к шоссе, к брату, подгоняемый теперь не только тревогой за семью, но и жгучим стыдом за ту секунду слабости у ларька. Беги, старик, беги!

Великолукское шоссе обрушилось на него потоком машин. Воздух дрожал, пропитанный запахом бензина и горячего масла. На обочине под чахлой сиренью, прижавшись к земле, сидел Алекс. Его огромное тело съёжилось до размеров испуганного котёнка. Шерсть взъерошена, уши плотно прижаты к голове, а глаза, огромные щели страха, были прикованы к металлическому потоку. Он дрожал, как в лихорадке, каждый рев мотора заставлял его вздрагивать всем телом. Рядом, как мрачная скала, стоял Рекс, его широкая тень пыталась прикрыть кота. Мила беспокойно металась у корней куста. Рико нервно перебирал лапками на плече овчарки, его перья виднелись неестественно ярким пятном в этой серой, грохочущей мгле.

Зак, выходя из последнего гаража, увидел эту картину. Обливаясь потом, тяжело дыша, он с усилием заковылял к кусту.

— Алекс! — хрипло тявкнул пёс, пробиваясь сквозь шум. — Алекс, смотри! Я здесь! Я с тобой!

Голова кота медленно повернулась. В глазах, полных слёз, мелькнуло недоверие… такое сильное, что Алекс, казалось, вновь уменьшился в размерах. Когда тойтерьер уже подошёл вплотную к кусту, Алекс мяукнул так тихо, как будто это пискнул котёнок.

— З-Зак? Ты... Снежа же... приказ...

— Плевать я хотел на Снежку! — буркнул Зак, подбираясь и тычась холодным, мокрым носом в бок брата. — Семья – вот приказ! Идиоты в погонах... — Он бросил быстрый взгляд на Рекса. — Вообще какого чёрта через шоссе идёте? Была другая дорога. — Овчарка промолчала и увела взгляд в сторону. Странно... Зак повернулся к Алексу. — Ты ж не думал, что я брошу тебя? С этими... железяками? — Он презрительно кивнул на дорогу, где пронеслась очередная фура с оглушительным ревом, обдав их волной горячего воздуха и вони солярки.

Алекс медленно выдохнул. Дрожь стала чуть меньше. Он ткнулся носом в знакомую, пахнущую домашними запахами шерсть Зака. Этот родной аромат гречки перебил смрад выхлопов.

— Спасибо... — прошептал он так тихо, что пёс едва услышал.

— Вот и ладно, — отозвался Зак, стараясь говорить бодрее, хотя лапы дрожали от усталости. — Отдышимся минуту... и вперёд. К особняку. Всего-то... 5 км. — Он посмотрел на команду. Рекс наконец встретился с ним взглядом. В его глазах было облегчение и растерянность. Мила радостно завиляла обрубком хвоста. Рико щёлкнул клювом: «Время странствий! Вперёд!»

Алекс медленно поднялся. Лапы ещё подрагивали, но в глазах, помимо страха, зажглась искра – решимость и... что-то знакомое. Тень старого сарказма.

— Пошли, — мяукнул он, глядя на Зака. — Пока... пока эти урчащие штуковины не решили, что я их завтрак. — Он кивнул на проносящийся грузовик, и в его голосе впервые за это утро прозвучала слабая, но узнаваемая интонация прежнего, язвительного Алекса.

От автора: Дорогой читатель, мне очень важно твое мнение и обратная связь. Она поможет мне становиться лучше. Заранее спасибо!

Глава 5

Раннее утро было серым и сырым. Алекс плелся позади всех. Его хвост нервно подрагивал, а взгляд то и дело цеплялся за шумную трассу поодаль. Гул машин всё ещё стоял в ушах. После паники на дороге и дерзкого побега Зака между ними повисла неловкая тишина. Только запах пота и собачьей шерсти витал в воздухе, наводя Алекса на мысли. «Хорошо, что пришёл, старик... А что дальше? Я здесь всё равно чужой, неуклюжий».

Тишину окончательно нарушило хрюканье Зака, который с усилием ковылял по дороге вместе со всеми. Впереди пса доносились тяжёлые шаги овчарки и попискивание Милы. Алекс, набравшись смелости, подбежал к Рексу и тронул носом его бок:

— Эй, Рекс... — голос его слегка дрожал. — Мрр... Расскажи про Зака. Каким он был на службе? Без прикрас. Кого он мог напугать, кроме голодных чаек?

Рекс фыркнул.

— Зак? — Голос звучал глухо, но с уважением. — Один из лучших нюхачей. Несмотря на... размеры. — Он кивнул в сторону тойтерьера. — Работал по крупным делам... — Рекс вдруг замолчал. Его нос дёрнулся, уловив в воздухе слабый запах... тёплого молока? И детского сна? Он на миг застыл, глядя в пустоту. Потом продолжил: — ...Знал город как свою лежанку. Врага запугивал так, что тот сам в ловушку лез. Харизма у него. И смекалка...

— Ой, ой! А я его ученица! — завизжала Мила, подпрыгивая. — Он меня, неопытного щенка, взял под крыло! Как раз, когда ту операцию проводил... про щенков-гиен! Слыхал, котяра?

— Мррр... Уже поведал вчера, — вздохнул Алекс, стараясь обходить лужи. — и про какого-то Рича вечно вспоминает... Кстати, — он прищурился, глядя на Зака, идущего позади, — а где его напарник? Тот самый? Зак постоянно его вспоминает. Будто без него и героем быть нельзя.

Воздух вдруг сгустился. Пахнуть стало резче – запах горячего собачьего тела смешался с внезапной волной сырости. Овчарка замерла на шаг, Мила притихла. Даже Рико, дремавший на спине Рекса, встрепенулся от внезапной тишины, его перья взъерошились. Зак, шедший сзади, опустил голову. Его короткий хвост поджался.

— Рич... — тоскливо прорычал Зак. — Он... погиб. На том задании. Прикрыл меня. Пулю... взял на себя.

— Что?! — Алекс отшатнулся. Глаза его расширились от ужаса. Он посмотрел на Зака – тот шёл сгорбившись. Шерсть на загривке стояла дыбом. — Ты мне... не сказал...

Пёс промолчал.

— Может, стыдно, — тихо тявкнула Мила, утирая нос. — Или... не хотел пугать?

— Мррр... Возможно, — задумчиво протянул Алекс, впервые ощутив тяжесть этой тайны. «Он потерял напарника, а я всегда смеялся, издевался над ним… Неужели я и правда такой трус? Раз он не сказал…»

Запах собственной шерсти показался ему едким и горьким.

— Э-э-эй! — резко встряхнулся Рико, взъерошив свои яркие перья. — Хватит о грустном! Расскажете новичку что-нибудь веселое? А?

Рекс хмыкнул, и в уголках его мощной пасти дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Он обернулся, бросив быстрый взгляд на Зака, потом на Алекса.

— А расскажи-ка, пушистый, — его голос стал чуть мягче, — Зак тебе про свою любовь к еде на заданиях рассказывал? Как он на запах колбасы готов был всю операцию раскрыть?

— Хм... Нет, — насторожился Алекс. — Но из моей миски треску таскает регулярно. Я уж привык мррр...

— Ой да ладно тебе… — хмыкнул Зак.

— Ой, ой, ой! Можно я?! Можно расскажу?! — запищала Мила, прыгая перед тойтерьером, её крошечный обрубок хвоста крутился как пропеллер. Пёс одобрительно кивнул в надежде сменить тему предыдущего разговора о Риче. — Был случай! Один раз! Он выслеживал контрабандистов на складе докторской! И так его этот запах достал... этот аромат варёной загадки! Что он не удержался! — Мила тыкнула носом в бок Зака, который неохотно, но улыбнулся. Шерсть на загривке немного пригладилась. — Прямо во время засады! Выскочил из укрытия, схватил целую палку докторской и... бах! Прямо в лоб главному бандиту! Тот так обалдел, что даже не сопротивлялся! А Зак стоит, хвост трубой, и рычит: «Операция «Закусон» завершена успешно! Всем спасибо, все свободны!» Ой, ой! — Чихуахуа закатилась со смеху, катаясь по мокрой траве. Запахло свежей зеленью. Алекс прикрыл свою кошачью пасть лапой, чтобы не засмеяться во весь голос.

Рико захлопал крыльями, чуть не слетая со спины Рекса: «Браво, гурман-спецназ! Ха-ха-ха! И что, колбаса была? Вкусная? Награда герою!»

— Самая обычная, — буркнул Зак, но в его глазах мелькнула искорка былого озорства. — Зато потом месяц от бандита пахло ветчиной.

Алекс не выдержал и громко захохотал, издавая приятное урчание. Даже страх перед дорогой немного отступил. Смех ненадолго развеял утреннюю сырость.

Они прошли ещё пару сотен метров, свернув на тихую дорогу к элитному посёлку. По бокам тянулись высокие глухие заборы из камня и кованого железа, скрывающие особняки. Воздух стал чище, пахнул цветами и свежескошенной травой. Но тишина была напряжённой. Кузнечики смолкли. Алекс замер первым. Не машина – что-то другое. Его шерсть на загривке медленно поднялась дыбом. Он втянул воздух – и почуял. Кислый, тошнотворный запах. Старой крови. Гниющего мяса. И безумия.

— Стойте... — прохрипел он едва слышно.

Вся стая замерла и притихла. Уши напряглись. Хвосты дрогнули, у кого-то поджались. Зак ощетинился мгновенно. Он почувствовал знакомый запах. Только не сейчас…

Звук. Глухое пыхтение. Из-за ржавого мусорного бака у ворот особняка медленно выползло чудовище. Клык. Его тело было покрыто ссадинами и грязью. Одна сторона морды была затянута грубым шрамом – пустота вместо глаза. Оставшийся жёлтый глаз горел безумной ненавистью. Пасть, усеянная обломками зубов, была приоткрыта. Слюна стекала каплями. Он переваливался на кривых лапах, уставившись на Зака. Пахло от него тошнотворной гнилью.

— За-а-ак... — проскрежетал бульдог. — Наконец-то-о-о... Сам лезешь в пасть...

Алекс остолбенел. Весь мир сжался до этого жёлтого глаза. Дача. Высокий забор. Знакомый шрам. Рычание. Боль. Это был он! Старый страх сковал лапы. «Убежать! Спрятаться!».

Но его взгляд упал на Зака. Маленький пёс стоял перед чудовищем, вцепившись лапами в землю. Шерсть дыбом. Из глотки рвалось глухое рычание – вызов. Он не убегал. Он защищал. Его. Брата.

И в мозгу Алекса щёлкнуло. Стыд от трусости на трассе. Боль и слабость брата. «Он идёт на смерть за семью, а я? Спрячусь?»

Озлобленный бульдог Клык, видя только Зака, с хриплым ревом ринулся вперёд. Его массивное тело двигалось с ужасающей скоростью. В этот миг земля вокруг зашевелилась. Из-под контейнера, из решётки, из-под кустов хлынули крысы. Десятки. Сотни. Злобные, с горящими красными глазками. Они неслись плотным, пищащим ковром прямо на команду!

— КРЫСЫ! — взвизгнула Мила, отпрыгивая.

Рекс рыкнул, разворачиваясь к новой угрозе. Но крысиный поток был слишком массированным. Алекс увидел, как серые твари карабкаются на Рекса. Вновь увидел жёлтый глаз Клыка, приближающийся к Заку. К его брату!

В ушах громко прозвучало: «Он же мог тебя...» – его собственный шёпот. И вдруг – яркая картинка: он забившийся под куст у дороги, дрожащий от рева машин. Стыд, острый, жгучий, ударил в грудь. «Трус!» – эхом прозвучало в голове. «Нет. Больше нет. Хватит!»

Что-то внутри... переломилось. Не просто гнев. Огромная, пульсирующая волна – за брата, за стаю, за дом, за себя большого, за всё, что он так отчаянно боялся потерять. Он видел только угрозу своей стае. Своему дому. Своему брату.

Алекс втянул затхлый воздух, наполненный гнилью и.. тем самым родным запахом Зака. Он сделал шаг вперёд, навстречу чудовищу и крысиному морю. Спина выгнулась дугой. Шерсть встала дыбом по всему телу, делая его огромным в полумгле.

От автора: Дорогой читатель, мне очень важно твое мнение и обратная связь. Она поможет мне становиться лучше. Заранее спасибо!

Глава 6

Рык Алекса разорвал воздух – дикий, хриплый. Он метнулся, как черная молния, в клубок крыс у лап Зака. Когти вспарывали серую массу. Визг. Хлюпающий звук. Тошнотворный запах крысиной плоти.

Клык, на миг ошалевший от агрессии пушистого тела, отпрянул. Крошечная чихуахуа вцепилась ему в загривок и пронзительным лаем оглушила, чтобы отвлечь. Бульдог скинул Милу со спины и швырнул в кучу прелых листьев. Пёс грозно рыкнул и заговорил. Голос – скрежет камней, полный злобного торжества.

— За-ак! — прогремел Клык. — Знаешь, почему ждали тут? — Пауза. Рекс, рвущий крыс рядом, замер, его рычание оборвалось. — В вашей жалкой стае – Шакал! — Клык резко, с хрустом позвонков, дёрнул мордой в сторону Рекса. — Его щенки... — Голос стал сладострастным шёпотом, пахнущим ядом. — В подвале. На другом конце города. Рядом с твоими людьми, Зак! Все в одной яме! Седов ВСЕХ перегрызёт! Как крыс!

Информация ударила в череп. Алекс замер. Как же соратник смог предать свою стаю? Рекс взвыл в полном отчаянии. Его защита рухнула. Крысы лезли на него, сдёрнули ошейник с флешкой... Зак почувствовал, как земля плывет.

— Он должен был привести тебя... — захрипел Клык, пасть в ужасающей ухмылке. — и отдать флешку штаба! Но щенки… — Он залился хриплым смехом. — будут мертвы! Уничтожу! Всех!

Клык, упоённый хаосом, ринулся на Зака, пасть – чёрный, слюнявый провал. Момент его триумфа! Мести! Зак рванулся вбок с криком, вырывавшимся из маленькой груди. Не от страха. От ярости. От слепой, безумной веры в стаю.

— Верь, Рекс! — Хриплый, надрывный рёв Зака перекрыл писк крыс и рычание Клыка. — Штаб спасёт! Всех! Наших! Твоих! Не сдавай стаю! Верь!

Слова пробили броню отчаяния. В глазах Рекса мелькнуло не сомнение — Ярость. На Клыка. На ложь. На невозможный выбор. Ненависть, требующая крови врага.

— Алекс! Люк! — заорал Зак.

Алекс понял. Страха почти не осталось. Только злоба. Он увильнул от последней крысы и с разбега, всей мощью задних лап, взлетел на спину бульдогу! Не убить. Отвлечь! Сбить с лап! Столкнуть к краю люка!

Клык пошатнулся под внезапной тяжестью пушистого груза. Рекс забыл крыс. Забыл всё, кроме ненависти. Он мчался вперед. К Клыку! К люку! С рёвом он боднул головой по задней лапе Клыка, уже нависшего над черным провалом!

— Не-е-ет! — взвыл Клык, потеряв равновесие. Глухой удар тела о металл и воду. Пахнуло сыростью и ржавчиной.

Алекс оттолкнулся от края, кувыркнувшись назад с кошачьей грацией. Сотни крыс в панике разбежались.

— Я... Вернусь... Зак... — донесся снизу глухой, полный ненависти стон. — ...Предатель... Погибнет... Все...

Тишина. Только тяжёлое, прерывистое дыхание команды и далёкий, затихающий писк крыс. Запах крови, грязи и разодранной шерсти.

Рекс стоял неподвижно. Мощные лапы дрожали – не от усталости, а от удара в самое сердце. Щенки. Пять крохотных комочков тепла, пахнущих молоком, родным логовом и... Лили. Её последний взгляд – усталый, бесконечно нежный… и боль, что унесла её в ту роковую ночь после родов. «Береги... их, Рекс... Мои... твои...». Её предсмертный шёпот эхом гудел в черепе. Тоска. Пять жизней. Всё, что осталось от её тепла. В лапах чудовища? Рядом с людьми Зака? Мысль о крошечных, дрожащих тельцах в сыром, пахнущем плесенью подвале ударила в виски. «Предатель». Слово Клыка жгло. Стать предателем. Ради детей. И услышать: «Уничтожу!»? Холодный ужас сковал его. Он чувствовал взгляды команды. Стыд заставил опустить морду.

— Рекс! — Голос Зака, хриплый и резкий, рассек тишину. Маленький пёс встал перед ним. Глаза горели не упреком, а спешкой. — Подвал! Где?! Найти! Сейчас же!

Рычание было приказом. В нём не было места сомнениям или самокопанию. Только решимость и цель. Знакомый огонь на миг запылал в мозгу овчарки. Он заставил себя поднять голову. Взгляд был пуст, но инстинкт выслеживания щелкнул. Найти. Спасти. Кивок. Короткий. Резкий.

— Я знаю где! — каркнул Рико, взметнувшись над головами, как яркая, тревожная ракета. Перья трепетали от адреналина. — Голубиный патруль доложил! Заброшенная кондитерская «Сласть»! Подвал! Там!

— Чую! — рявкнул Рекс, его нос уже ловил слабый, но знакомый запах кирпичей заброшенного здания сладостей. — Далековато! Через чащу!

— Вперёд, стая! — Зак рванул вперед, не оглядываясь, его коренастое тельце с хриплой одышкой исчезло в густых зарослях папоротника. Команда следом. Шерсть в запекшейся крови, грязи, поту. Лапы дрожали – не от страха, а от бешеного адреналина, гнева, безумной надежды. В голове у каждого – гвоздём: Подвал. Спасти. Всех. Сейчас.Они скрылись в зелени, оставив за собой лишь люк и беснующееся внизу проклятие. Самое страшное, самое важное ждало впереди. И каждый шаг Рекса по мшистой земле отдавался в его висках: «Держитесь, малыши... Папа идет...»

От автора: Дорогой читатель, мне очень важно твое мнение и обратная связь. Она поможет мне становиться лучше. Заранее спасибо!

Глава 7

Лапы шлёпали по мокрой болотной земле. Короткий путь оказался сложным: обрывы, вонючие трясины, упавшие деревья. Город гудел где-то далеко, а лес стоял в зловещей тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием пухлого тойтерьера Зака. Пахло прелой листвой, едкой хвоей и... незримой угрозой, острой, как запах оружейной смазки.

— Надо срочно передать адрес Снежке! — выдохнул Зак, шерсть на загривке взъерошилась. — Нет! Мой ошейник разбит! Рекс, твой?.. — Он обернулся к овчарке.

— Крысы... — глухо ответил Рекс, не останавливаясь.

— А флешка? В ошейнике была? — прохрипел Зак.

— Да.

— А! Значит, у Клыка теперь все секреты «Конуры»! — взвизгнула Мила, дрожа. — Мы все под угрозой!

— Флешка... — Рекс кашлянул. — Выпала... когда крысы рвали ошейник... Я не мог позволить ему её забрать...

— Ты её... проглотил? — Алекс фыркнул, в голосе мелькнуло уважение. — Мрр... Умно!

— Спрятал под язык. — Рекс открыл пасть, показав флешку.

Зак облегчённо выдохнул. Шерсть на загривке слегка пригладилась.

— Молодец, старина. Не предатель. Настоящий агент. С флешкой поступил по уставу – врагу ни крошки! Давай, мне в ошейник спрячем…

Алекс шёл рядом с Заком, его бок почти касался собаки. Адреналин ещё плясал в крови, но любопытство взяло верх:

— Зак… — голос его слегка дрогнул. — А почему… его? Этого монстра? Просто скинули в дыру? Разве так… в «Конуре» по протоколу? Он вылезет… Обязательно! Вернётся… с подмогой!

Зак не ответил сразу. Он шёл, уткнув чёрный нос в мшистую землю, короткие лапы с трудом переставлялись. Бока ходили ходуном. Вдруг остановился, поднял морду. Тик-так. Тик-так. Послышался механический звук отсчёта. Звон в ушах стал громче, навязчивее, сливаясь с бешеным стуком сердца. В глазах что-то потухшее… боль.

— Я… перед ним виноват, Алекс, — выдохнул он, и слова давались тяжело. — До самого кончика хвоста. И мучить его теперь… как он меня мучил… Нет. Я не могу убить. Я виноват.

Он ткнулся мокрым носом в тёплый бок кота.

— Тебе пора знать историю. Старую, как мои суставы. Клык был моим напарником.

Алекс отпрянул в сторону и прижал уши-кисточки к голове.

— Было дело… важное. Я стоял на стрёме у ангара. Должен был сообщить, если чужак сунется. А тут… — Зак фыркнул, брызнув слюной. — …понесло. Прямо в ноздри! Аромат свежих булок! С маслом! Прямо с печи! Я… отвернулся. На секунду! Слюну сглотнуть, носом насладиться. А в этот миг… — Голос сорвался. — …в ангар кто-то и влез. Чужак. И Клык… он там был… Получил… по полной. Глаз… Шрам этот – оттуда. По здоровью со службы ушёл.

Зак замолчал, тяжело дыша. Казалось, его маленькая грудина треснет под неподъёмным грузом вины.

— Извинялся. Клялся. Носил угощения. Он… не слушал. Потом… — Зак махнул лапой. — …начались угрозы. Моей семье, двуногим. А когда ты… — он посмотрел на Алекса, в глазах мелькнул страх, — …когда ты, маленький комочек, у нас появился… он шипел, что тебя достанет. Я… не спал ночами. Сидел у твоей корзинки. Ловил каждый шорох. Опекал… как нянька. Пока ты не вырос в этого… большого кота. — В голосе Зака прозвучала знакомая ворчливость. — А помнишь, как ты… в драку с каким-то псом попал? У забора? Я на задании был... чуть сердце не отдал. Сейчас… — Зак выпрямился. — …я устал. От его злобы. От своей вины. Мне… уже не страшно. А ты… — он толкнул носом Алекса, — …глянь на себя.

Алекс фыркнул, но подошёл к краю болота. Наклонил голову... и замер.

В тёмной воде отразился… гигант. Настоящий лесной дух цвета мокрого асфальта. Мощные, как столбы, лапы. Широкая, львиная грудь. Длинные усы. И глаза… большие, янтарные, в которых вдруг вспыхнуло что-то новое, сильное. «Не трусость. Сила» — пронеслось в голове. «Такой… Большой? Я такой боялся? Улицы? Машин? Собак? Кто теперь посмеет? Я могу! Защитить себя! Прикрыть Зака!»

В отражении дёрнулся уголок пасти. Оскал. Дерзкий, полный силы. Алекс выпрямился во весь свой мейн-куний рост. Хвост взметнулся трубой. Страх исчез. Осталось лишь оглушительное изумление перед собственной мощью и… жгучее, сладкое предвкушение боя. Зак, наблюдавший за котом из-под косматых бровей, тихо хмыкнул. В его усталых, старых глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Ну что, гроза дворовых котов? — пробурчал пухлый тойтерьер. — Идём выручать нашу стаю? Или будешь тут любоваться собой?

Алекс оторвался от своего грозного отражения, фыркнул с новой, басовитой ноткой и тронулся в путь. В голове уже рисовались эпичные картины: он, пушистый титан, разгоняет стражников Седова одним взмахом лапы. Реальность, возможно, окажется кусачей...

От автора: Дорогой читатель, мне очень важно твое мнение и обратная связь. Она поможет мне становиться лучше. Заранее спасибо!

Глава 8

— Эй, земляки, не потеряйтесь! — прокаркал сверху Рико, его яркое пятно мелькнуло сквозь листву. — Тропа вон там, кажись... Ё-моё!

Хруст! Треск! Рико камнем рухнул вниз, скрывшись в густых кустах. Поднялось облако пыли и перьев.

— Рико?! — взвизгнула Мила, бросившись к месту падения. Её маленькое тельце исчезло в зелени. — Голубчик! Отзовись!

— Живой! — донеслось глухо. — Запутался, как муха в паутине! Не реви! Выберусь! Держитесь левее – там топь, засосёт! Плохо пахнет!

Зак и Алекс резко притормозили, навострив уши и носы. Рекс нетерпеливо зарычал, но тоже замер. Ноздри ловили воздух: болотная тина и среди неё шерсть всей команды, кроме... Запах Милы пропал.

— Мила! Не шуруй далеко! — тявкнул Зак, голос сорвался. — Слышишь?! Милааа!

Тишина. Глубокая. Только треск веток справа – и он затих. Лес замер.

— Мила! — заорал Зак, в голосе настоящая паника. — Чёрт возьми! Где эта неугомонная комета?! Алекс, где она?!

Алекс принюхался и напряг уши. Шорохи в кустах стихли. Смесь растений и тины. Лесная тишина сгустилась. Знакомый холодок пополз по спине, но тут же всплыло отражение в болоте – огромного, грозного. «Нет. Я не тот кот. Не тот!» – подумал Алекс.

— Разделимся? — мяукнул он, стараясь говорить твёрдо. — Я направо...

— Нет! — отрезал Рекс, голос хриплый, но твёрдый. — Здесь опасно. Рико! Вылезай! Ищи сверху! Быстро, пернатый!

Милу охватила паника. Одно мгновение – она продиралась сквозь колючий папоротник к месту падения Рико. Следующее – зелёная стена сомкнулась за спиной. Знакомые запахи растворились в лесной сырости. Лес стал чужим, огромным, дышащим в спину ледяным дыханием. Сердце колотилось, лёгкие горели. Одиночество. Страх.

«Темно... Холодно... Как тогда...»

Щенок. Крошечный, глупый комочек тепла. Мячик на травке нового двора. Вдруг грохот! Крики двуногих! Едкий запах гари. Разбитое стекло! Паника. Бегство. Колючий куст в чужом парке. Темнота. Одиночество. «Мам? Где мама?». Мёртвая тишина в ответ. Чужие тени, чужие голоса. Дрожь. Тишина. Навсегда.

Тот же страх сдавил горло. Она прижалась к шершавому, холодному корню берёзы, стараясь исчезнуть. Крошечное тело била мелкая дрожь. «Опять... Одна...». Слёзы подступили. Хотелось выть.

— Мила! Ми-и-ла! — Голос Зака! Потом – крик Рико: — Мила! Пискни! Мы здесь!

Их голоса! Знакомые! Родные! Ищут! «Пусть в детстве я осталась одна, но сейчас есть дом! Стая! Я не брошена!» – пронеслось в голове с внезапной, жгучей злостью на себя. «Я Мила! Ученица Зака! Я орала на Клыка! И сейчас... Сейчас могу!»

Она втянула воздух и выдавила пронзительный крик: «Я здесь! У берёзы! Помогитеее!» Голос сорвался на визг, но это был крик бойца.

— Слышали?! — Алекс вскинул голову. Хвост поднялся. — Там!

— Вижу! — заорал Рико, взмывая над деревьями. — За мной!

Они рванули на звук, ломая ветки. Через пару минут вывалились на поляну. Мила сидела у корней огромной берёзы, перепачканная, но с гордо поднятой мордой. Увидев их, завиляла обрубком хвоста.

— Ну ты даёшь! — проворчал Зак, сунувшись носом в её бок. — Не пугай так! Сердце не железное!

— Больше не заплутаю, — твёрдо рявкнула Мила. — Клянусь!

— Отлично, кроха! — щёлкнул клювом Рико, садясь на плечо Рекса. — Тогда в путь? «Сласть» ждёт! Хотя... — Он озадаченно огляделся. — Где мы? Я сбился.

Зак замер. Его чёрный нос втягивал воздух. Усы задрожали.

— Этот запах... — пробормотал он. — Знакомый... Сладкий... Старый... Пахнет... — он зажмурился, — ...пончиками! Тёплыми!

Рекс тоже втянул воздух. Среди лесных запахов – слабый, но ясный шлейф пончиков. Образ Петра Алексеевича, делившегося тёплой сладостью после тяжёлой смены, мелькнул с тоской о былой дружбе.

— Пончики... — хрипло выдохнул Рекс. — Ларёк у дороги... Мы... с Петром...

— Точно! — коротко тявкнул Зак, хвост дёрнулся. — Ларёк с пончиками напротив старой базы! Значит, кондитерская... вот там! — махнул мордой вправо. — Чуете сильнее? Запах смазки, старого кирпича... плесени... и... — Голос сдавило. Шерсть ощетинилась. — Насти... Алексея... Близко!

Новый заряд ударил в стаю. Они двинулись, ведомые теперь ясным запаховым компасом. Лес внезапно стал казаться менее враждебным, цель – осязаемой.

Через пару минут чаща расступилась. Открылось здание «Сласти». Красный, облезлый кирпич. Пустые окна. Двор зарос травой. У полуразрушенного корпуса – массивная, покосившаяся дверь в подвал. Пахло сыростью и... чужим потом. У двери – двое в черном. Один, толстый и лысый, курил – запах табака и перегара. Второй, тощий, нервно говорил в рацию – запах горького одеколона. Сердце Зака заколотилось. Вот она — точка невозврата.

— План, — прошипел пухлый тойтерьер, прячась за поваленным деревом. — Алекс! Твой выход. Прикинься дураком. У тебя получится.

— Сам дурак!

— Да ладно… Твоя морда – лучший отвлекающий манёвр. Рекс, ты следом, гони кота. Устройте шум. Уведите от двери. Рико, — кивнул попугаю, — как отвернутся – взлом. Твой клюв – наше оружие. Дверь должна открыться. Быстро. Я и Мила – внутрь. Готовы?

— Моё первое задание! Готов! — щёлкнул клювом Рико, но в глазах мелькнула тревога.

— Три... — начал Зак тихо. Алекс втянул воздух. Лапы дрожали, но он стоял. — Два... — Рекс напряг мышцы. Рычание заурчало в груди. — Один!

Алекс выскочил из укрытия, как неуклюжий клоун. Заковылял к охранникам, споткнулся, громкое «Мяяу!». Уставился на них огромными глазами. Он был великолепен. Пушистый дурак. Его шерсть слегка взъерошилась для правдоподобия.

— Ты чего, Вась? — хрипло крикнул курящий, роняя окурок.

— Кот... здоровенный! — фыркнул Васька. — Эй, косолапый! Пошёл...

Из кустов выбежал Рекс. Он взревел, глядя на Алекса. Кот наигранно, но испуганно метался вокруг охраны. План работал. Охранники отвлеклись. Алекс издал жалобное «Мяу-мяу?». Попугай Рико, яркая молния, бесшумно спикировал к массивной, ржавой задвижке на двери подвала. Его цепкие лапки ухватились за холодный, склизкий металл. Пахло ржавчиной и сыростью.

— Ну, давай, проклятая... — прошептал он, работая клювом. Щелк. Задвижка поддалась. — Есть контакт! — он уже собрался взмыть вверх, как...

Тощий охранник что-то почуял. Его лицо исказилось. Рука взметнулась вверх.

— Ага! Птица! — прохрипел он.

Рико не успел пикнуть. Грубая рука сдавила его. Боль пронзила крыло. Он не мог дышать. Мужик швырнул попугая на бетон. Рико грохнулся, откатился и затих. Перья взъерошены. Крыло сломано. Боль.

— Нееет! — вырвалось у Милы.

— Рико! — взревел Зак. Страх сменился яростью. — Вали их! За стаю!

Из кустов вырвались Зак и Мила. Рекс метнулся на обидчика. Его рык сотряс воздух. Мужик потянулся за электрошокером. Столкновение. Рекс вцепился мёртвой хваткой в руку с шокером, пытаясь вырвать оружие, но человек был сильнее. Он бил коленом в грудь пса, пытаясь откинуть. Рекс рычал, слюна брызгала во все стороны.

Зак и Мила кинулись под ноги толстяку. Тот схватился за дубинку. Зак вцепился зубами в лодыжку. Мужик взревел, пнул его. Короткое тельце отлетело в кусты с визгом. Мила впилась зубами в руку с дубинкой. Человек тряхнул рукой, сбрасывая её на горку камней. Удар. Тишина.

— Алекс! — завопил Зак, выкарабкиваясь. — Помоги Рексу!

Алекс увидел всё: отлетевшего и избитого Зака, раненую Милу, Рекса в схватке, беспомощного Рико с одним крылом. Что-то внутри, огромное и пушистое, взвыло от ярости. Он вспомнил своё отражение. «Я могу защищать!» Шерсть встала колючей щёткой. Зрачки сузились. Он запрыгнул на спину Рексу и всей массой впился когтями в лицо и шею тощего охранника! Тот взвыл, отшатнулся, шокер выпал. Но Рекс, потеряв опору под неожиданным грузом, рухнул на бок, рыча. Злоба второго мужчины затуманила глаза. Он поднял дубинку, целясь в спину Алекса, который пытался отцепиться от первого охранника. Зак рванул наперерез, но его слабые лапы не успевали... Удар неминуем, а пушистая спина Алекса – беззащитна…

От автора: Дорогой читатель, мне очень важно твое мнение и обратная связь. Она поможет мне становиться лучше. Заранее спасибо!

Глава 9

Воздух взвыл урчанием мотора. Из-за угла выкатился черный внедорожник. Шины хрустнули по щебню, остановившись. Все замерли. Задняя дверь открылась. Вышел Александр Седов.

Он был в темном костюме, без галстука. Лицо – отполированная маска спокойствия. Только глаза – холодные. Он окинул взглядом хаос: кота, охранников, лежащих зверей. Его взгляд скользнул по тельцу Зака, что стоял, выставив вперед короткую морду, и глухо рычал на него... Знакомый герой.

— Опоздал, пёс, — произнес Седов тихо. — И план... примитивный. На троечку. — Взгляд переметнулся на Алекса. — Мейн-кун? Редкий экземпляр. Шкура дорогая...

Зак продолжал рычать, его шерсть встала дыбом от запаха удушливого одеколона и табака. Алекс замер. Седов всё знал? Он ждал их?!

— Поднять этих шавок, — кивнул Седов охранникам. — Живыми. Особенно овчарку. И принесите щенков. — Губы растянулись в улыбке. — Для урока предателю.

Из внедорожника хлынул знакомый запах – гнили и крови. Выползла коренастая тень. Бульдог Клык. Его единственный глаз горел бешенством. Мокрая шерсть на загривке стояла дыбом, слюна капала на кирпичи. На морде – оскал абсолютного торжества. Он подошёл вплотную к ногам Седова.

— Слыхал, предатель? — прохрипел Клык. — Шавки умрут! — Он плюнул в сторону Рекса. — Потом растерзаю твоего кота, Зак. На твоих глазах.

Охрана распахнула двери подвала. В проеме мелькнули перепуганные лица Насти и Алексея! И... картонная коробка с пятью дрожащими щенками! Толстый охранник вынес её из подвала и поставил перед лапами Клыка. Послышался щенячий шорох в коробке. Бульдог с ухмылкой надавил лапой на картон. Тонкий визг щенков прорвал воздух.

— Отда-а-ай флешку… — заворчал Клык, — ...или пятеро трупиков! Хочешь?!

Рекс взвыл. Звук ярости вырвался не из глотки, а из самой преисподней, из разорванной души. Боль… за своих детей! Он сорвался с места, несясь к коробке, к Клыку, к гибели!

— Рекс, нет! — завопил Зак, понимая: это самоубийство!

Охранники вскинули дубинки. Седов усмехнулся, наслаждаясь спектаклем. Клык повернулся к Рексу, лапа сильнее сдавливала коробку…

В этот самый миг, прямо над головой Клыка, грянул оглушительный рык:

— Штаб в сборе!

Ротвейлер из отдела слежки вынырнул из-за кирпичей и ударил Клыка в спину! Бульдог рухнул! Его лапа соскользнула с коробки!

Со всех сторон — из-за углов, из выбитых окон — вылезли хомяки, мыши и другие грызуны Клавы. Они ринулись на ноги охранникам, Седову, в сапоги, под брюки! Псы и коты всех мастей и размеров выскакивали из укрытий, смыкая кольцо вокруг врагов. Попугаи и голубиный патруль пикировали, клюя руки, лица, вырывая рации. Важный ворон орал сверху: «Не выпускать!» А на ржавой крыше подвала сидела мейн-кун Снежка. Гордая и неумолимая начальница штаба была подобна ангелу возмездия. Её белоснежная шерсть светилась в лучах солнца, а голубые глаза горели холодным огнём. Воздух вокруг пропитался запахом кошачьей мяты.

— Никто не бросает своих! — её голос прорезал гул боя. — Даже кретинов! — Бросив взгляд на Рекса.

— Овчарка, спасай детей! С этим я сам! — прохрипел ротвейлер, вцепившись в Клыка.

Рекс замер. Взгляд метнулся к коробке. Он рванулся к ней. Приподнял картон. Пять пар живых глазок! Тёплые комочки! Он ткнулся носом внутрь, издав стон. Все целы.

Хаос стал абсолютным. Седов, с лицом, искажённым брезгливостью, бросился к машине. Но путь преградили овчарки и ковёр крыс. Клык, оглушённый ударом, продолжал яростно драться с ротвейлером. Алекс увидел это. Переполненный злостью, он бросился на Клыка: «Оставь его мне!» Прыжок был точен. Служебный пёс штаба, уловив намерение, отступил и метнулся на двух охранников.

Зак уже вылизывал рану на лапе Милы. Едва она смогла встать, пёс кинулся к раненому попугаю. Тем временем в подвале Алексей тёр верёвки об угол бетона. Настя прижалась к отцу, шептала: «Пап, это Зак привёл помощь! Я слышу! Он спецагент!» Их запах ударил в нос тойтерьеру. Закинув попугая себе на загривок, Зак побежал в подвал. Мила хромала следом.

— Зак! — вскрикнула Настя, увидев питомца. Он радостно подбежал к родным и лизнул руку девочки. Девушка сняла попугая со спины пса и бережно уложила его себе на колени. Порвав верёвки с помощью Милы, Зак почуял угрозу. Радость пса сменилась ужасом — этот запах… знакомая шерсть Алекса, смешанная с едким запахом Клыка. «Брат, где ты?!» Тойтерьер бросился обратно на улицу. Выскочил из подвала — и замер.

На краю обрыва, у глубокого, заросшего болота, пахнущего гнилью и тиной, стоял... не кот. Рысь. Огромная, разъярённая, с глазами, полными первобытной ярости! Он волочил к обрыву оглушённого, но сопротивляющегося Клыка! Бульдог хрипел, пытаясь вцепиться, но Алекс не уступал ни на секунду.

— Алекс! Нет! — взвыл Зак, рванувшись к краю. Запах болотной трясины ударил в ноздри.

— Ррррмяяу! Это тебе за брата! — прорычал мейн-кун, обнажив клыки и когти. — Это тебе за мою семью! — он впился в шею Клыка. — А это… за меня!

Алекс собрал все силы, всю мощь своих задних лап и толкнул Клыка в зловонную, чёрную жижу! Но бульдог в последнем порыве ярости успел вцепиться зубами в самое основание кошачьего хвоста! Рык, всплеск вонючей жижи — и оба исчезли с обрыва. Лишь в чёрной воде болота… всплыли пузыри.

— Неет! Алееекс! — завопил Зак, бросившись к самому краю обрыва. Его мир рухнул. Слёзы текли ручьём. — Вернись! Ты лучший брат! Больше не буду воровать твою треску! Вернись!

Все животные – коты, псы, грызуны, птицы – повернули головы к псу, замершему над чёрной бездной. Все слышали этот вопль старого, пухлого пса, теряющего самое дорогое. Брата. Воцарилась тишина.

— Не верю! — хриплый голос послышался у лап Зака. Из-под края обрыва, зацепившись когтями за корень, показалась перемазанная морда Алекса. Он ехидно ухмыльнулся, хотя в глазах ещё горел адреналин боя. — Ты… врёшь про треску… обжорраа!

— Алекс! — Зак радостно завилял хвостом, забыв про боль в пухлых боках. Он схватил пастью брата за загривок и потащил наверх. Кот вывалился на землю, отряхивая хвост, вымазанный в тине. — Дурак! Совсем рехнулся!

— Мррр… — Алекс фыркнул и ухмыльнулся, — Я поступил, как ты учил. Нужно просто толкнуть… бульдога. Достаточно нагло? — В глазах мелькнули сарказм и уверенность.

Пёс не выдержал. Он потёрся мордой о пушистый загривок брата-рыси, прижимаясь всем своим тяжёлым, пухлым тельцем. В этот момент завыли сирены, пронзая воздух. На территорию вкатились машины ФСБ с мигалками. Седова скрутили у капота внедорожника. Ольгу выпустили из машины. Она была бледная, а в руках у неё сжимала клочок смятых неподписанных бумаг.

Заложники вышли из подвала – Настя бросилась к Алексу и Заку, обнимая маленьких героев. Её отец, Алексей, обнимал свою заплаканную жену Ольгу. Хаос стихал, уступая место победному гулу.

Но для Зака всё вдруг отдалилось. Воздух стал плотнее. Знакомый запах – дешёвого корма, оружейной смазки и вековой пыли штаба – ударил в ноздри. Сердце ёкнуло. Он обернулся. Клубы дыма от машин плыли в воздухе.

В одном из них мелькнул силуэт. Знакомый постав ушей, крупный, с уверенной стойкой. Не призрак. Игра теней? Но голос прозвучал в голове Зака так же ясно, как тогда на Рижском шоссе, – без хрипоты, с той же вечной усмешкой:

— Жирноват стал, браток... И суетись поменьше. Родные целы. Стая рядом. Ты справился.

Зак замер. Не страх. Знакомая пустота, которую он годами таскал в себе. Он знал этот взгляд – спокойный, с усмешкой – даже в дыму.

— Рич... — прохрипел Зак мысленно, ком в горле. — Я... не уберёг тогда... Это я...

— Врёшь, — отрезало в его голове резко, по-солдатски. — Уберёг бы – сам бы погиб. Баланс. Твоя вина лишь в том, что таскаешь её, как мешок с камнями. Сбрось. Тяжело бегать. — Тепло усилилось. Не прощание – освобождение. — Вижу, твой брат – настоящая рысь. Его место здесь. В штабе.

— Но это опасно...

— Он уже не котёнок. Его время. Я уверен, он спасёт тысячи жизней. Как ты. Только... наглее. — Легкий, знакомый смешок. — И теперь… — Голос стал тише. — у тебя есть хороший напарник. Пора отпустить меня, Зак.

Силуэт овчарки Рича развернулся к пухлому тойтерьеру спиной и двинулся вдаль. Клубы дыма растаяли, очертания растворились в ярком солнечном свете. Тиски, десятилетиями сжимавшие грудь, разжались. Зак глубоко вдохнул. Воздух стал свежим. Вот оно — облегчение, свобода. Он повернулся обратно к шуму стаи, к брату, которого обнимала Настя, к Ольге, плачущей от счастья, к жизни. К новой главе.

От автора: глава 10 будет последней, советую узнать концовку! И дорогой читатель, мне очень важно твое мнение и обратная связь. Она поможет мне становиться лучше. Заранее спасибо!

Глава 10

Воздух над развалинами «Сласти» густо пах пылью, выхлопами, шерстью и мятой. Снежка обходила команду по кругу. Все животные, несмотря на царапины и взъерошенную шерсть, стояли по стойке смирно. Люди молча наблюдали. Взоры зверей были прикованы к начальнице. Похвала? Выговор? Вкусное печенье?

— Рекс, — голос Снежки был холоден, но твёрд. — Ты подставил стаю.

Рекс стоял, опустив голову. Его мощное тело казалось вдруг меньше, сгорбленным под тяжестью вины. Шерсть на загривке была взъерошена не от боя, а от стыда.

— Я... — голос сорвался. Он поднял глаза на Снежку, на Зака, на Алекса, на всю стаю. — Я подорвал доверие. Ради них. — Кивнул на коробку у лап, откуда доносился писк щенков и слабый запах молока. — Привёл вас под удар... Если б отдал флешку... — сглотнул, — ...штаба не было бы. Готов к наказанию. Я... не оправдал доверия Петра. Доверия стаи. — Снова опустил морду.

Снежка подошла ближе. Она пристально посмотрела ему в глаза. В них читалась не только вина, но и верность.

— Ты защищал своих щенков, — прошипела она, и голос чуть смягчился. — Не предал. Сбился с пути. Поэтому... уходишь в отставку. Щенки должны расти в тепле. С тобой. Возвращайся домой. — Пауза. — Если понадобится помощь... — кивнула на стаю. — ...мы рядом.

Рекс поднял голову. Глаза – немое потрясение, потом – облегчение. Он не смог выговорить ни слова. Глухо тявкнул, поклонился – низко, по-собачьи – и облизнул морду Зака. Потом осторожно взял коробку с щенками в пасть, прижал к груди. Зак смотрел ему вслед. В глазах – понимание, без осуждения. Лёгкая грусть. «Щенки... Лучшая награда, старина». Мысль была тихой, но ясной. Рекс на миг задержался на опушке. Его ухо дрогнуло, возможно, он уловил мысли Зака. Потом он твёрдо шагнул в солнечный свет, унося своё сокровище.

Снежка отвела взгляд. Лапа машинально потянулась к старому амулету на ошейнике – единственной вещи Петра, которую она не отдала земле. Когти коснулись холодного металла. Почти неслышный вдох. Потом спина выпрямилась, взгляд снова стал непроницаемым. Она повернулась к оставшейся троице: Рико с подвязанным крылом, Миле с перемотанной лапкой и потрёпанному Заку.

— Рико, — её голос снова стал деловым. — Новобранец. Но связь с голубями наладил отлично. Взлом – молодец. Мила, — кивок чихуахуа, — атака на охранника? Для твоего размера – подвиг. Зак, — голос понизился. — Ты нарушил секретность. Привёл постороннего. Ослушался приказа, сбежал. — Пауза. Зак опустил голову. — Но, — Снежка продолжила, и в голосе прозвучало что-то вроде уважения, — если бы не твоя упрямая преданность брату, Алекс не справился бы. Операция провалилась бы. Ты ветеран. Наказывать... — чуть усмехнулась, — ...бесполезно. Хотя твоя слабость к еде... — взгляд стал острым, — ...заслуживает отдельного разговора. Только из уважения к твоим заслугам и... — чуть запнулась, — ...преданности семье... — Повернулась к коту, который вылизывал лапу, но уши ловили каждое слово. — ...я предлагаю твоему брату место в штабе. Алекс. Готов служить? Когтями и клыками?

— МЯЯУ! Да! Готов! — Кот вскочил на лапы, забыв про солидность, распушил мокрый хвост. Запах острый, кошачий, смешанный с тиной.

Снежка кивнула. Голубые глаза строги, но уголок пасти дрогнул – почти кошачья улыбка.

— Хорошо. — Пауза. Воздух замер. — «Секретная конура» – не садик. Пётр... — коснулась амулета, — ...верил, что главное – расчёт и дисциплина. Но сегодня... — Она не договорила. — ...я увидела, что и горячее сердце, если бьётся за стаю, может быть силой правосудия. Готов учиться? Служить? Верой и правдой.

— Готов! Клянусь! Мррра! — Алекс вытянулся, стараясь быть грозным, но кончик хвоста дрожал.

Раздался взрыв! Визг Милы, щёлканье Рико, лай, мяуканье, писк – гул радости покатился по развалинам.

Зак глубоко вдохнул этот шумный воздух. Посмотрел на Снежку. Её спокойный вид вызывал уважение.

— Снежа, — голос пса хрипловат, но твёрд. — Как вы... про мою слабость узнали? К еде? — Потёр нос лапой.

Она ухмыльнулась по-настоящему, показав острые белые клыки.

— Ошейник не выключил, когда сбегал, — мяукнула почти игриво. — Я всё слышала. Твоё пыхтение. Бормотанье про «кусочек чебурека» и про «колбасный спецназ». Даже то, что начальники... — драматическая пауза, — ...как ты сказал... «дебилы в погонах». — Зак попытался скрыть ухмылку. — Поэтому все угрозы Клыка записались. И сразу ушли в ФСБ. Так что, — взгляд стал серьёзнее, но без холода, — благодаря твоему... «дебильному» ошейнику, Зак, мы успели. Доказательств – куча. Седову конец. Семья твоя в безопасности. А брат, — кивок на Алекса, который показывал Миле боевую стойку, — надеюсь, поможет ловить гадов. Их ещё много.

— Кстати, флешка, — протянул пёс. — И прости, Снежа, — тявкнул, глядя в глаза. — Раньше я... не верил. Что кошки могут командовать. Думал, только псы. Но ты... ты смогла. Пётр... — сглотнул, — ...гордился бы.

— Надеюсь... — Снежка кашлянула. Посмотрела на Зака, потом на ликующего Алекса. Глаза смягчились на миг. — И он... Пётр... — голос дрогнул чуть слышно, — ...гордился бы тобой, Зак. — Резко развернулась. — Отчёты ждут! Все в штаб! Рабочий день не кончился! — скомандовала.

Солнце взошло выше, заливая тёплым светом разрушенный подвал и разношёрстную команду победителей. Стая двинулась за белой фигурой в зелёную чащу, к «Конуре». Только на развалинах остались двое агентов: огромный мейн-кун, вылизывающий щёку смеющейся Насти, и старый тойтерьер, подставляющий пузико под почесывания хозяйки. Семья рядом, покой. Работа «Секретной Конуры» была сделана. Когти Правосудия – пушистые, пернатые, хвостатые – впились в зло. И вырвали его… с корнем?

Тем временем болото стихло, поглотив старого врага. На поверхности не осталось ни пузырька. Но с берега, из-под гнилого бревна, за финалом следила пара чёрных глаз. Маленькая тень дёрнулась, сорвалась с места и растворилась в зарослях, унося весть о провале Седова, о смерти Клыка и… об интересном новом агенте с пушистым хвостом…

От автора

И вот последняя страница перевернута, но история Зака и Алекса, как и любая хорошая история, на этом не заканчивается. Она лишь ненадолго замирает, давая нам передохнуть.

Огромное, пушистое спасибо вам, дорогой читатель, за то, что прошли этот путь вместе с нашими усатыми и хвостатыми героями. За ваш смех в моменты их перепалок, за переживания в опасные минуты и за веру в то, что даже самый домашний кот может найти в себе силу льва, а старый пес — обрести второе дыхание.

Помните, пока в городе есть запах свежеиспеченного чебурека и мокрый асфальт под лапами — приключения не заканчиваются. Подписывайтесь, ведь серия книг в мир "Секретной Конуры" продолжится.

Оставайтесь на связи. Мир больше, чем кажется, а правосудие... оно бывает очень пушистым.

До новых встреч на страницах!

Ваш проводник в мир "Секретной Конуры" Баранова Анастасия.