Кофейня Вальца: Господин Древний Фонарщик

Глава 1

Господин Древний Фонарщик

Сложно сказать наверняка, какое выражение верно: не то подобие притягивает подобие, не то притягиваются противоположности. Поговорки тем и хороши, что уверенной правдивости одной непременно противостоит иная, убеждая в полярно другом.

Что касается Древнего Фонарщика… Что ж, стоит только взглянуть на него и его «работу», то сомнений не останется – притягиваются противоположности, и – точка. Хотя и несколько странно, что самый чёрный человек на свете знает всё о свете.

Древний Фонарщик не просто тёмен – он, кажется, и есть Тьма. Вся его кожа напоминает новую чёрную замшу или бархат, который будто бы поглощает свет. На него не ложатся даже блики, и потому различим лишь силуэт. А захотите вглядеться в лицо, то едва ли что-то рассмотрите – ни морщины, ни щетины, никаких примет, только глубокий чёрный цвет. Покров, которого хочется коснуться, но даже при одной мысли об этом становится страшно – что если тьма растворит и тебя.

Только три ярких пятна пылают на лице Древнего Фонарщика: два блюдца цвета огня – линзы круглых очков – тлеют глубинным светом даже если нечего отражать, и широкая улыбка, способная развевать будто по ветру все опасения и страхи. Увидишь её и вдруг понимаешь: Фонарщик не причинит тебе зла.

Это же чувство покоя, или, может даже тепла, появится, когда вы узнаете о профессии Древнего Фонарщика. Разумеется, в старые времена он зажигал уличные фонари и поддерживал их в чистоте (а это непросто – постоянно отстаивать прозрачность стёкол у копоти). А ещё до появления фонарей (кто-то поговаривал) Фонарщик заведовал факелами. Хотя, правда это или нет, никто уже не скажет. Чёрный Человек слишком древний, чтобы говорить о его истории наверняка – ведь она давно затерялась в ушедших поколениях.

Даже Вальц знает совсем немного – лишь то, что успел застать в свои года.

Итак, когда-то Древний Фонарщик зажигал уличные фонари. Но со временем у мира отпала необходимость в таком работнике, как отмерла и сама профессия. «Обычное дело, - скажет кто-то. – Естественный порядок вещей», - поддержит другой. Да только у Древнего Фонарщика было одно большое «НО». Он не мог поменять профессию и стать каменщиком, вагоновожатым или, скажем, врачом.

Так уж устроен этот человек – его питал ночной свет, и, чтобы оставаться живым и счастливым, Фонарщику было необходимо касаться этого света. Может показаться, что никакой проблемы-то на самом деле вовсе нет. К примеру, стань Чёрный Человек, скажем электриком, то и жил бы себе счастливо. Свет – он и есть свет.

Но – нет. Древнему Фонарщику был необходим настоящий, оживлённый огнём свет, а не тот, что создан электрической лампой.

Шло время с момента, когда последний старомодный фонарь убрали с улиц города, и Чёрный Человек всё сильнее тосковал. Он ссыхался и мельчал, его шляпа-цилиндр всё сильнее нависала над глазами, а потом и вовсе стала опадать на нос, закрывая пятна очков. Шинель покроя давно ушедших веков сидела теперь мешковато. И сам он выглядел смешно, как ребёнок, примеривший взрослую одежду.

Вальц старался как мог поддерживать жизнь в своём молчаливом друге и наотрез отказывался заменить в Кофейне керосиновые лампы на электрические лампочки. Хотя и замечал, что гостям, уже оценившим второе, теперь становится слишком темно и неуютно в Кофейне. Древний Фонарщик был благодарен хозяину заведения, но с годами всё менее охотно зажигал лампы, которых теперь оставалось у Вальца всего две или три.

Даже со стороны было заметно, что это занятие даётся Фонарщику нелегко. Казалось, что жизнь уходит из него так же медленно, но неумолимо, как гаснет огонёк, когда кончается керосин.

И фитиль прогорает.

Всё чаще он сидел в углу зала, кутаясь в свою безразмерную шинель, и читал книги при тусклом свете.

Прошло ещё немало лет. Чёрный Человек почти уже не заглядывал в Кофейню. Он сильно измельчал и вместо шинели носил теперь лохмотья, которые где-то подобрал.

Глядя на него, рассеянно зажигающего лампу, которую Вальц хранил уже на полке, как предмет старины, хозяину Кофейни отчаянно хотелось закричать или заплакать – от обиды не то на мир, в котором Фонарщики оказались не нужны, не то на себя и других – всех, кто видит, но не может помочь, а чаще даже не пытается.

Но однажды Арчи принёс в Кофейню книгу, которую читал в то время. Он так восторгался рассказами писателя, и так увлечённо пересказывал их Вальцу, что уже одна эта реакция вызывала к книге интерес. Но что стало последней каплей и подтолкнуло хозяина Кофейни прочесть, так это одна фраза, вокруг которой был построен целый рассказ.

Вальц перечитал его пять раз и попросил Арчи не уносить книгу до тех пор, пока не заглянет Древний Фонарщик. И вот, в один из дождливых вечеров, когда только начало смеркаться, в Кофейню робко прокрался старинный гость. Хозяин заведения отметил, как сильно тот исхудал, и как грустно выглядел со своими когда-то широко расправленными, а теперь вечно поджатыми плечами и маленькою головой. Даже бархат кожи, казалось, затёрся и тоже бликовал.

Но теперь его вид не вызвал у Вальца тоски. Старик подошёл к Чёрному Человечку бодро, едва ли не порхая (и те, кто знали хозяина Кофейни, замерли от удивления, ведь никогда раньше неуклюжий здоровяк не двигался вот так)

Итак.

Вальц присел рядом с Древним Фонарщиком и начал тихо-тихо читать ему рассказ. Когда он дошёл до одной из конечных фраз, гость вскинул голову, и едва тлеющие линзы очков осветили лицо Вальца, как зажжённая во тьме спичка. И на лице Чёрного Человека впервые за полвека появилась та самая, светлая, улыбка. Он показал что-то жестами Вальцу, тот помог подняться, и принёс гостю… ведро.

Тот выпрямил спину, поднял его, ведро, которое было меньше него самого всего лишь на треть, а может даже вполовину, и понёс на улицу, где шёл густой холодный дождь.

В следующий раз Древний Фонарщик посетил Кофейню через неделю или две. Он стал больше, как губка, впитавшая воды, и одет был в свою старинную шинель и шляпу-цилиндр. И хотя сам он всё ещё оставался далёк от того, чтобы наряд сидел, как надо, Древний Фонарщик шёл, расправив плечи, будто мальчишка, который только что завоевал свою первую в жизни награду.

Вальц подсадил его на высокий табурет у стойки, перешёл на свою сторону, и гость медленно достал из внутреннего кармана свёрток, который протянул старому другу. Хозяин Кофейни принял его, как нечто драгоценное, священное приношение, подставил ладони, сложенные лодочкой. А когда так же бережно, кончиками крупных пальцев его развернул, лицо Вальца окрасилось тёплым мягким светом, который был цвета огня. На ладонях здоровяка лежала маленькая склянка из толстого неровного стекла, в каких века назад продавали порошки и лекарства.

- Так, все-таки, правда? – спросил Вальц. – «Свет – всё равно, что вода»?

Древний Фонарщик заулыбался и кивнул, как бы говоря: «Да»

Теперь Древний Фонарщик снова вернулся в прежнюю форму. По ночам иногда он заходит в Кофейню, и с позволения Вальца, продаёт желающим гостям хрупкие причудливые склянки, которые в наше время нигде уже не найти. Но не формой они привлекают внимание и взгляд (который совсем не хочется отводить). Трудно сказать, что именно переливается под маленькими пробками за тонким стеклом. Пожалуй, вернее всего о том, чем наполнены склянки, выразился Арчи, назвав его «жидким огнём».

Эти сосуды совершенно не греют руки. Но стоит подольше посмотреть на них, как начинаешь чувствовать, что сама душа наполняется светом и теплом. Поэтому теперь у Древнего Фонарщика нет недостатка в работе – каждый раз, когда он заглядывает в Кофейню, всегда находятся люди, которые хотят такую склянку получить. Но когда за окном идёт дождь, можно быть совершенно уверенным, что Чёрный Человек не посетит заведение в такую ночь.

Арчи нравится временами наблюдать за работой Фонарщика. Если кто-то сказал бы, что это – целая песня, то помощник Вальца поправил бы: «Танец. Целый танец». Когда ночью идёт дождь, старинный гость Кофейни встаёт под высоким фонарём в месте, которое смело можно назвать пустырём. Он поднимает голову вверх, и на лице появляется знаменитая улыбка – Фонарщик любуется светом, который вспыхивает в каплях дождя, когда они попадают в ореол фонаря.

И тогда он начинает танцевать.

Арчи знает, что этот Человек двигается нескладно, угловато и неумело, но парень любит наблюдать, потому что танец выглядит искренним и настоящим. Но самое красивое в нём – это свет, который бежит золотыми бусинками по одежде Древнего Фонарщика, слетает брызгами с его рук и проливается с полы цилиндра на плечи.

Чёрный Человек никогда не промокает этим светом, потому что тот, как и вода, просто пробегает по чёрному бархату кожи и одежды, и слетает на землю, собираясь в озерца. В такие моменты Арчи думает, что противоположности, может, и притягиваются, но, видимо, в последний момент не сливаются, а так и остаются сами собой. Наверное, поэтому танец Фонарщика и Света полон своей странной красотой – по крайней мере, так кажется Арчи.

А когда дождь уже заканчивается, Чёрный Человек переходит от лужи к луже и вычерпывает из них свет обыкновенным совком, наполняет им ведро. И в такие ночь, если вы услышите, как где-то шкрябает совок по асфальту, и пляшет эхом, можете быть уверенны: один странный господин собирает свет, блестящий на лужах.

Говорят, потом Древний Фонарщик ещё долго выпаривает, фильтрует и высвобождает оживший свет от всего лишнего, и тогда, из целого ведра, получается всего одна склянка.

Однажды после сезона дождей Древний Фонарщик подарил Кофейне и Вальцу переделанную керосиновую лампу, которая была наполнена таким «жидким огнём».

Иногда, поглядывая на эту лампу, которая теперь висит на улице над входом в заведение, Арчи вспоминает всю эту историю и улыбается. Ему нравится думать, что если бы не он и тот рассказ Габриэля Маркеса, Древний Фонарщик не дарил бы столько душевного тепла, ведь так и не узнал бы, что «свет – всё равно, что вода».

А что касается чёрности этого старинного гостя, Арчи кажется, что тот стал таким от долгого труда в те времена, когда не щадя себя, оттирал от стёкол фонарей приставучую сажу. Молодому человеку нравится думать, что он разгадал эту тайну. Но как всё было наверняка… никто уже не скажет, ведь господин Фонарщик – очень древний человек.