Кофейня Совы и Кошки
История 1. Кофейня Совы и Кошки
Кофейня была погружена во мрак. Темными силуэтами громоздились стулья в пыльных чехлах, тускло поблескивали сквозь тьму покрытые зеленой патиной медные весы на стойке. Полка с разнокалиберными джезвами тонула в сумраке, и лишь чашки едва заметно белели боками, но и они кутались во мрак, как в старую ветошь. На столе, сбив скатерть в уютное гнездо, спала крупная серая кошка. Кофейня спала вместе с ней – фитили ламп под колпаками абажуров тлели красными точками, то разгораясь, то затухая в такт дыханию. Ореол серебристого света блекло трепетал вокруг лоснящейся серой шерсти, пробегая по ней едва заметными волнами странных узоров, отчего порой казалось, что вовсе не шерсть это, а чешуя.
- Т-с-с-с… т-с-с-с… т-с-с-с…
Сон. Тишина. Покой.
- Бах!
Круглое окошко под потолком распахнулось, ударив рамой о стену. Темное стекло сверкнуло изумрудной витражной зеленью, точно его на миг пронзило вспышкой молнии. В кофейню хлынул пронзительный запах дождя, крови и мокрых птичьих перьев.
- Ба-бах!
Новая вспышка молнии, громовой удар, яростные всплески крыльев – в окошке забилась серая птица. Рывок, снова грохот грома, еще рывок… во вспышках молний птица вломилась внутрь, колотя крыльями и роняя перья, спланировала на пол, вскрикнула. Небольшая серая сова, ковыляя на когтистых лапах, пронеслась через кофейню, вспорхнула на стойку, ударила кривым клювом по весам…
- Банннгг! – прокатился долгий мелодичный звон. Весы качнулись и начали стремительно светлеть, словно растворяя патину в желтизне ярко начищенной меди.
- Пшшшш! – фитили ламп ярко вспыхнули, выделяя из мрака чеканные бока джезв.
- Ахххх! – чашки сверкнули белизной тонкого, как бумага, фарфора.
На стойке, свесив ноги в аккуратных башмачках, сидела дама в наглухо закрытом сером платье. На груди приколоты золотые часики – так одеваются директрисы дорогих пансионов для детишек столичной аристократии. Только рукава ее платья оторачивали манжеты из мягких серых перышек, и такие же перышки были вплетены в строгий «учительский» пучок волос.
Кошка на столе медленно подняла голову:
- Доррррогая! У вас вот тут… хвостик. – касаясь когтистой лапкой уголка рта, мурлыкнула она.
Дама на стойке несколько раз судорожно моргнула – ярость охотничьей птицы медленно угасала в круглых, ярко-желтых глазах. И вдруг отчаянно смутилась и торопливо втянула в рот свисающий мышиный хвостик. Хвостик напоследок дернулся.
- Простите, дорогая! – дама прикрыла рот ладошкой и деликатно икнула.
Кошка растянула пасть в совершенно человеческой ухмылке и снова свернулась клубком.
Дама соскочила на пол, и мягко постукивая башмачками, засновала за стойкой: взвешивая, отсчитывая, измеряя… Негромко взвизгнула рукоятка кофейной мельнички. С каждым ее поворотом в кофейне становилось все светлее: разгорались лампы, разноцветные абажуры наливались изумрудной зеленью, солнечной желтизной, темной кровью граната…
Синим огнем вспыхнули спиртовки на стойке. Поплыл тонкий запах свежесмолотого кофе…
Дама ловко сняла джезву со спиртовки - и в два глотка опустошив крохотную белую чашечку кофе, вывернула ее на блюдце. Подхватила свисающее на цепочке пенсне, водрузила его на нос и пристально всмотрелась в кофейные разводы на белизне фарфора.
- Переодевайтесь, дорогая! – отрывисто ухнула она. – У нас дела!
Кошка шевельнула кончиком хвоста… повернулось чуткое шелковистое ухо…
В свете разгорающихся ламп мягкой охрой вспыхнула кирпичная стена, и словно карандаш невидимого художника прочертил в ней прямоугольник дверного проема. Золотистая ручка дрогнула, сверкнула разноцветная мозаика витражных стеклышек и громко звякнул дверной колокольчик:
- Дланг-дилинг-дан!
Стремительно, с места, кошка взмыла в прыжке… Серая мохнатая тушка на миг зависла в воздухе – победно вился пушистый хвост…
Лампы полыхнули светом, отражаясь в крахмальной белизне скатертей и острых гранях кружевных салфеток… и вторая дама, в платье чешуйчатого шелка, мягко опустилась на высокий ореховый стул с гнутой спинкой.
- Вечно вы в последний момент! – укоризненно покачала головой Сова, протирая пенсне.
Кошка лишь легкомысленно фыркнула, оправляя на плечах пушистую горжетку серого меха и с треском захлопнула перламутровый веер.
- Динг-донг! – звякнул колокольчик, и через порог ступил молодой мужчина.
- Я… никогда не замечал, что тут есть кофейня. – пробормотал он, окидывая взглядом зал. – Простите, дамы… Здравствуйте…
Дверь с легким звоном захлопнулась у него за спиной, отрезая шум дождя, цокот копыт и шорох колес экипажей по мокрой булыжной мостовой.
- Если вы нас нашли, значит, вам это нужно. – погружая губы в чашку, где сливок было изрядно больше, чем кофе, томно мурлыкнула Кошка.
Юноша судорожно чихнул. Потянулся к карману… и растерянно уставился на некогда бывшую носовым платком мокрую грязную тряпку. Кажется, некоторые из украшавших ее темных пятен были пятнами крови. Руки у него дрогнули, платок упал на пол, неопрятно растопырившись на медовом паркете.
- Я… я сейчас уйду! – пробормотал юноша, покачнулся и без сил опустился на краешек стула, стараясь не касаться белоснежной скатерти грязным, будто в канаве валялся, сюртуком. Вокруг замызганных сапог стремительно натекала лужа, и он смущенно подтянул их под стул. – Простите… Я только посижу… пару минут… всего пару минут, дамы! У вас тут так тепло… Посижу и уйду! – подергивающиеся частой мелкой дрожью пальцы он зажал между колен. – Все! Уже ухожу… уже! – лихорадочно твердил он, съеживаясь на стуле, словно хотел спрятаться за переплетением спинки как за нерушимой оградой. – Иду! – рывком, точно дернув самого себя за шиворот, он поднялся со стула, тяжело оперся о спинку – та громко скрипнула под его ладонью. Торопливо отдернул руку и заковылял к дверям, мучительно подволакивая ногу.
- Там дождь. – водружая пенсне на нос, обронила Сова.
- И какой-то господин в дождевике напротив нашей двери. Крайне неприятный господин, крайне… - томно протянула Кошка, взмахом веера указывая на дверь.
- Но… вам же не видно от вашего столика!
- Столик, юноша, вовсе не повод ограничивать поле зрения! – наставительно сказала Сова.
Юноша бросил лишь беглый взгляд на залитое дождем витражное стекло. На губах его играла мечтательная улыбка:
- Вы говорите совсем как моя гувернантка! Да вы на нее и похожи, сударыня! Ее наняли сестре, но на учителя еще и для меня у родителей денег не было, и она учила нас обоих. Очень строгая была, но… с ней было так интересно! И… она всегда была на нашей стороне! – с тоской прошептал он. – Знаете, это очень много, когда кто-то всегда на твоей стороне.
- Знаю. – обронила дама в пенсне. – Многие гувернантки этого мира похожи на меня. А вам, юноша, следует выпить горячего кофе. Пока совсем не разболелись! – неодобрительно глядя на его покрасневшие щеки и мокрый от пота лоб, распорядилась она, и потянулась за кофейной мельничкой.
- Вы не понимаете! – юноша попятился. – Если там и вправду человек в дождевике… Если меня выследили… Я должен немедленно уйти! Они ведь могут ворваться сюда… и навредить вам тоже! – выкрикнул он, продолжая пятиться к двери. – Вы не подумайте, я ничего плохого не сделал! Ничего такого, за что мне было стыдно! Просто есть человек… очень плохой человек… он убивал и… и люди пропадали… и много чего еще… Я сперва-то случайно наткнулся, а потом уж специально искал, доказательства собирал, и… Я написал! И про него, и про его сообщников! Мне поверили! Скоро будет суд, но… но теперь он меня ищет! Меня предупредили, но его люди уже перекрыли выезды из города и…
- Жалеете? – холодно спросила Сова.
- Я? Нет! Нет! Я бы… жить не смог, если бы ничего не сделал! – отчаянно выпалил он. – Просто…– он пошатнулся, прижимая ладонь ко лбу. – Я… вторую ночь не сплю и… почти ничего не соображаю, иначе я никогда бы не зашел к вам и… мне страшно. Немножко. – он поежился и уже почти неслышно добавил. – Очень, очень страшно. Я… я видел… он… и его подручные… такое с людьми делают… - он замотал головой и даже на миг прижал ладони к глазам, точно отгоняя жуткое видение. - Но… сейчас я так устал, что мне уже все равно. Только бы скорее все кончилось! Я… простите… напрасно я вам… свои беды… Я все-таки пойду! – он схватился за дверную ручку и принялся дергать, нажимая раз за разом…
- Щелк-щелк! – ручка отчетливо щелкала. Дверь не открывалась.
- Кофе-карамель? – задумчиво мурлыкнула у него за спиной Кошка. И коротко кивнула в ответ Сова.
- Вы не понимаете! – прижимаясь горячим лбом к кобальтово-синему прохладному стеклу, повторил юноша.
- Или понимаем больше вашего. Сядьте, юноша! – непреклонно скомандовали из-за спины. – Сядьте и ждите ваш кофе!
Переставляя ноги как деревянный манекен, он заковылял обратно к столику. Глаза его не отрывались от рук Совы, колдующей над весами.
- Десять гран сахару – для сладости, пять гран муската и корицы – для пряности, и ледяной воды – для ясности! – она ловко водрузила на спиртовку медную джезву.
По крутым бокам джезвы бежали узоры чеканки – казалось, они шевелятся, несутся куда-то, уводя за собой взгляд и сознание…
- Пшшш! – кофе вскипел карамельно-белой пеной, и Сова, ловко сдернув джезву со спиртовки, пустила ее по стойке, прямиком караулящей Кошке. – Пшшш! – лихо поймав за ручку, та перевернула джезву над чашкой и тихонько заурчала:
- Клочок тумана – для скрытности, лепесток огня – для отваги, кошачьи шаги – чтоб легко на пути… И сливки! Ох, конечно же, сливки, никому не будет все равно, никто не захочет, чтоб все кончилось, когда есть сливки! Сливки не должны кончаться никогда! – короткий пирует, взвихрился шелк… и увенчанная снежной шапкой сливок чашка опустилась перед ним на столик.
- Пейте, юноша! – потребовали на два голоса.
Подрагивающей рукой он взялся за чашку и поднес к губам, сам не замечая, как жадно принюхивается к пьянящему аромату. Облизнул пересохшие губы, и опустошил чашку в три глотка, как измученный жаждой путник – долгожданную кружку воды.
- Кто же так пьет отличный кофе! – глядя на его измазанную сливками физиономию, укоризненно ухнула Сова. – А впрочем… - она потянулась к чашке, и перевернув ее на блюдце, принялась внимательно рассматривать потеки.
- А… разве можно гадать на кофе со сливками? – дрогнувшим голосом спросил он.
- Гадать, юноша, можно на чем угодно! – надменно сообщила Кошка. – На чайных листьях…
- …и на танце чаинок! – подхватила Сова.
- И даже на плитках шоколада! – в руках у Кошки, словно карточные веера, раскрылись шоколадные плитки в разноцветной упаковке. – Плитку? – светски поинтересовалась она.
- Нет! Нет, спасибо! – словно боясь поддаться необоримому соблазну, юноша спрятал руки за спину. – Мне и за кофе расплатиться нечем!
- О, вы расплатитесь! – предвкушающе мурлыкнула Кошка.
- Всем, чем располагаете! – подхватила Сова.
- Всем отчаянием…
- И стылым ужасом в сердце…
- И усталостью…
- И тоской…
- И безнадежностью…
Вокруг него вились шелка, то и дело обдавая его запахом нагретого меха и птичьих перьев… а потом обе хозяйки отпрянули, оставляя окончательно замороченного юношу держаться за голову, будто боясь, что та вдруг взовьется, как семечко клена, и улетит.
- Теперь можете идти, юноша! – выставляя перед собой невесть откуда взявшиеся флаконы с угольно-черной, кроваво-алой, грязно-бурой и тоскливо-серой жижей, мурлыкнула Кошка.
- Чашку возьмите с собой – на добрую память. – добавила Сова.
Баюкая еще теплую чашку в ладонях, он пошел к дверям – ноги его больше не дрожали. И никто его не останавливал. Он сам остановился, схватившись за дверную ручку.
- А я… я еще смогу прийти сюда?
- Нет уж! – фыркнула Кошка и кажется, шерсть на ее горжетке встала дыбом. – Сюда приходят только один раз! – и задумчиво добавила. – Так или иначе – только один.
- В следующий раз, если случайно на что-то наткнетесь, а потом будете специально искать и писать… - насмешливо прогудела Сова. - …извольте уж сами позаботиться о своей безопасности! А сейчас идите домой, юноша! Да-да, домой! Сестра волнуется…
- Уж она-то всегда на вашей стороне! – фыркнула Кошка.
Он рванул легко распахнувшуюся створку и кинулся наружу.
- Долгой жизни, юноша! – ухнуло с одной стороны.
- Удачи, юноша! – мурлыкнули с другой.
- Да! Спасибо! – прокричал он и дверь за ним захлопнулась.
Сквозь ставшие прозрачными витражи видно было, как по скользкой мостовой он выкатывается чуть не под ноги хмурому громиле в надвинутом на самый нос капюшоне дождевика, замирает на миг… и быстро уходит прочь, прижимая к себе кофейную чашку. Громила не шелохнулся, не повернул головы, продолжая все также мрачно и пристально буравить взглядом дверь кофейни.
- Мррр? – вопросительно протянула Кошка.
- Уху! – ответила Сова.
Грохот копыт расколол спокойствие проулка. Запряженная четверней карета с небрежно замазанным грязью гербом на дверце ворвалась в проулок, распугивая редких прохожих. Из нее вылез еще один громила, казавшийся близнецом того, что караулил у двери. Следом, легко опершись на трость, на брусчатку спрыгнул подтянутый седой господин.
- Сюда, хозяин! – прогудел громила в дождевике и…
- Динг-диланг-донг-донг! – колокольчик на двери зашелся тревожным звоном.
На пороге встали трое.
Медленно поводя головами – точно боевые линкоры дулами орудий – парочка громил оглядела кофейню…
- Точно говорю, хозяин, сюда он забежал! – прогудел громила в дождевике.
- Я даже и не знал, что тут – кофейня! – оглядываясь по сторонам, хмыкнул седовласый.
- Если вы нас нашли, значит, вам это нужно. – проскрежетала Сова, и круглые стеклышки пенсне сверкнули желтым в свете ламп.
- Еще как нужно, милочка! Мои люди доложили, что сюда зашел один юноша, с которым мне бы весьма хотелось… побеседовать… - его пальцы до белизны сомкнулись на набалдашнике трости, а в глазах промелькнуло бешенство. – Но сейчас я его тут не вижу…
- Дык спрятали… бабы, они такие, жалостливые… - авторитетно прогудел громила.
- Полагаешь? – протянул седовласый.
- Ну дык… А вот ежели их как след тряхнуть… так вся жалостливость и посыплется… - стискивая пудовые кулачищи, громила шагнул вперед…
- Ну-ну-ну… - останавливая его взмахом трости, проворковал седовласый, и губы его сложились в сладенькую улыбочку. – Наверняка это разумные дамы, мы вполне сможем договориться… Милые сударыни! Лучше вам отвечать… - и щелчком плети вопрос. – Где мальчишка?
- Он ушел! – небрежно бросила Кошка, перебирая выставленные перед ней флаконы.
- Ушел! – согласно ухнула Сова, возясь со спиртовкой.
- Не мог он уйти, хозяин! Я глаз с двери не сводил, вас дожидаючись! – возмутился громила. – Врут они все!
- Видите, дамы? – постукивая тростью по ноге, протянул седовласый. - Мой человек вам не верит. Мой человек полагает, что вы зачем-то прячете от меня этого… юного негодяя. Весьма опрометчиво с вашей стороны! И не то чтоб я вам угрожал, дамы, вовсе нет! Просто… юноша опасен! Мы хотим вас защитить!
- Ыгы… - осклабился второй громила. – Спасти… - оба громилы дружно гыгыкнули.
- От каких только разнообразных опасностей меня пытались спасти самые разные мужчины! – томно мурлыкнула Кошка. – Верите, дорогая, один раз – даже от мышей!
- Это потому, что вы им позволяете, дорогая! – с чопорным неодобрением откликнулась Сова. – А их воспитывать надо, воспитывать…
- Мышей?
- Мужчин, дорогая, мужчин… Мышей-то зачем, с мышами разговор короткий… Хотя и с некоторыми мужчинами…
Седовласый стремительно шагнул вперед… и схватил Кошку за плечо:
- А ты… ты похожа на ту актриску, что отказала мне, когда я был наивным и юным, и еще не знал, как с такими правильно обращаться! – хрипло сказал он, вглядываясь в янтарно-желтые глаза под опущенными веками. - Ну уж тебя-то я не упущу! – тростью он подвинул к себе стул и уселся рядом. – Обыщите здесь все!
На миг громилы замешкались… и тут же заметались по кофейне, заглядывая во все углы, и даже срывая со столов низко свисающие крахмальные скатерти.
- Могу предложить кофе… пока ваши люди ищут мужчину под моей стойкой! – равнодушно провожая взглядом слетевшую со стола лампу, ухнула Сова.
- Кофе? – не сводя глаз с Кошки, пробормотал седовласый. – Пусть будет кофе, черный и горький как…
- Как грех! – подаваясь к нему, мурлыкнула Кошка.
- Как грех смертоубийства! – откликнулась Сова. – С пеной желтой, как гной…
Чашка кофе скользнула по стойке… и первым Кошка опрокинула в нее угольно-черный флакон:
- И отчаяния полной мерой, и ужаса, чтоб рвалось сердце, и тоски, чтоб хоть волком вой!
И чашка с резко, до слез, пахнущим кофе появилось перед самым его лицом.
- Пей! – шепнули с двух сторон. – Все безнадежно… Пей!
Голову повело, седовласый отчаянно ухватился за стойку и прохрипел:
- Я не буду это пить!
- Поздно! – раздался двойной звонкий хохот. – Ты уже согласился!
Седовласый замахнулся тростью.
- Храп! – толстая трость встретилась с изящным перламутровым веером и с треском переломилась.
Один из громил кинулся через стойку, пытаясь ухватить Сову за шкирку. Та плавным, летящим движением скользнула в сторону – громила грохнулся на пол, сверху посыпались тяжелые джезвы.
- Банг-хряп-ааа!
Второй громила попытался схватить Сову за плечи. Женщина крутанулась в его руках, взвихрив широкую серую юбку… жесткое серое крыло хлестнуло громилу по лицу. Последнее, что он видел, был ярко-желтый глаз, до краев налитый яростью глаз охотничьей птицы… и тут же кривые когти впились ему в лоб и щеки.
- Прекрати это! – седовласый кинулся на Кошку и наткнулся на выставленную вперед ладонь. В груди вспыхнула ослепительная боль – словно в нее впились кинжально-острые когти. Мир стремительно выцветал перед его глазами: таял охристый кирпич стен, растворяясь в темноте, окутывались чехлами теней стулья, одна за другой гасли лампы… На глазах покрываясь патиной, качнулись на другую сторону медные весы.
Он еще успел увидеть, как последний его телохранитель пытается отмахаться стулом от налетающей, кажется, со всех сторон птицы. А потом рухнул навзничь… На фоне стремительно темнеющего потолка над ним нависло лицо наглой актрисули времен его юности. Посмевшей сказать, что она не игрушка для избалованного мальчишки. Как же сладко потом было ею… играть. Жаль, быстро сломалась…
- Сладко больше не будет. Никогда. – женское лицо потекло, как расплавленный свечной воск, сменяясь оскаленной кошачьей мордой – клыки жутко мерцали в сгущающемся сумраке. – Только горечь. Только боль. Ведь если кому-то сюда нужно – это вовсе не значит, что ему сюда хочется!
Черная, горькая, кипящая жижа потекла ему в горло.
Через пару глотков ему стало все равно, и единственное, чего хотелось – чтобы все скорее закончилось.
***
- Их обнаружил дворник. - молоденький стажер очень старался докладывать четко и по существу, и трогательно пламенел оттопыренными ушами, когда у него не получалось. Он покосился на трупы и тут же торопливо отвел глаза. – Свалили посреди улицы… как мусор.
- Хм, да тут известные ли-ичности! – протянул комиссар, когда брошенное ничком тело перевернули. – Этот господин, вместе с двумя телохранителями… и постоянными сообщниками… - он перевел взгляд на остальные два тела. – Должны сейчас находиться под домашним арестом в ожидании суда! И что же все трое делали на другом конце нашего милого городка?
- К… кофе пили? – заикаясь, спросил стажер.
- Кофе? Какой еще кофе? – отрывисто бросил комиссар.
- А… так рядом с трупом… вот… кофейная чашка! – явно нервничая, стажер подал открытую коробку. На дне лежала расколотая кофейная чашка.
- «Кофейня Совы и Кошки»… - поднеся обломок к самым глазам, прочитал комиссар и небрежно уронил обломок обратно. – Нет такой кофейни в городе.
- К… как?
- А вот так! Хоть обыщите все улицы – не найдете. – хмыкнул комиссар. – Впрочем, если хотите… поищите. Вдруг да найдете… если вам очень нужно. – и отсалютовав подчиненным тростью, неторопливо направился по улице к комиссариату.
Коротко кивая на приветствия, взбежал на второй этаж, зашел в кабинет, и облегченно вздохнув, швырнул цилиндр на крючок над дверью. Он знал, что никто не войдет: подчиненные давно привыкли – кто сунется к комиссару раньше его утренней чашки чая, пусть пеняет на себя. Комиссар постоял у окна, глядя на просыпающиеся улицы, развернул шоколадку – был сладкоежкой и не скрывал этого – и принялся священнодействовать над заварочным чайником. Накрыл его крышечкой, загремев ключами, отпер сейф и вынул оттуда белую толстостенную чайную чашку. Торжественно, почти благоговейно налил чаю, полюбовался его темно-янтарным цветом, уселся за стол и раскрыл папку с документами. Отхлебнул, зажмурился от удовольствия… и уткнулся в бумаги.
- Найдет – если нужно… - тихонько бормотал он. – Нужно – найдет…
Пальцы его поглаживали слегка потертую надпись позолотой по ободку чашки: «Кофейня Совы и Кошки».
Конец первой истории
История вторая следует...
История вторая. Место встречи
- Тяп-тяп-тяп! – мелко трепеща крыльями, серая Сова ухватилась за ручку духовки, потянула вниз – изнутри хлынул горячий воздух и запах выпечки… с явной ноткой горелого. Сова зло вскрикнула, почти целиком нырнула внутрь, в самый жар – и вылетела оттуда с противнем в когтях. Грохнула противень на кофейную стойку и принялась нервно перебирать горячие золотистые булочки. Взмыла к потолку, сжимая по булке в каждой лапе.
- Две! – растопыривая лапы движением гневным и вместе с тем отчаянным. – Две – подгорели!
На спинке диванчика выгнула спину серая пушистая Кошка. Яркие глазищи настороженно блеснули.
- И когда же такое было в последний раз, доррогая? – задумчиво пророкотала она. – Во время… как его… Каррррибского кррризиса? В этом мире, как его… Земля?
Сова швырнула булки в корзину и снова полезла в печь. Кошка неторопливым скользящим шагом двинулась по кофейне – хвост ее дёргался из стороны в сторону, и в такт его взмахам взлетали в воздух и ровно раскладывались скатерти на столиках, а медные лампы на стенах очищались от тусклой патины.
- Может, мы зря позволили им встречаться здесь? – проурчала она, поворотом хвоста отправляя вон смерч из пыли, кошачьей шерсти и мелких птичьих перышек.
- Хотите, чтоб ОНА подняла нам арендную плату? – вытаскивая второй исходящий ароматом противень ухнула Сова.
- Это нашшша кофейня! – топорща шерсть, вдруг ставшую странно похожей на острую чешую, прошипела Кошка.
- А перекресток – ЕЕ. – Сова придирчиво перебирала когтями булочки. – Да и с НИМ ссориться тоже… не стоит… - Сова покачала головой, по-совиному, пару раз развернув ее туда-сюда на триста шестьдесят градусов. – Вы представляете, во что он может превратить подъездную дорожку к нашей кофейне? До нас в жизни ни один клиент не доберется! И в смерти тоже! – она снова принялась возиться с булочками, уже совсем тихо пробормотав. – Я в любом случае не могла им отказать… все-таки родичи…
- Ррррродственнички… - пророкотала кошка, гневно метя по полу хвостом. Оставшиеся по углам соринки дружно построились и вылетели вон их кофейни, просочившись под дверь. Кошка покосилась на Сову, горестно изучающую булочку с черным горелым краем и раздраженно пророкотала. – В вашем нынешнем настроении безе делать не стоит, дорогая. Все равно белки осядут. И печенку тоже суньте обратно в холодильник. Она явственно стала горчить.
- Знаю! – зло ухнула Сова.
Часы на стене ярко сверкнули циферблатом и начали бить:
- Бом! Бом! Бом!
Сова и Кошка дружно повернулись к разноцветной витражной двери, и… Ничего не произошло. Причудливая медная ручка не дрогнула. Дверь не открылась. Часы перестали бить.
Две пары круглых глаз еще некоторое время пристально глядели на дверь…
- Даже не знаю, рада я, что ОНИ не явились… или нет… - наконец пробурчала Сова.
Отчаянно затрезвонил колокольчик и дверь с грохотом распахнулась. Звякнули витражные стеклышки, побежавшая по стенам и столам разноцветная радуга резко потемнела, наливаясь чернотой и багрянцем пламени, и внутрь ворвались… две собаки. Поджарые гончие, бесшумные, как тени, и яростные, как пламя, вмиг оббежали кофейню, замерли посредине… между ними, положив руки на холки псов, возникла встрепанная, запыхавшаяся и помятая белокожая женщина в черном.
По кофейне прошелся легкий сквознячок, воздух замерцал… На месте Совы за кофейной стойкой возникла невысокая дама в строгом закрытом платье без единого украшения – только собранные в «учительский» пучок волосы украшала крохотная эгретка из мелких серых перышек. Сквозь круглые стёклышки пенсне на гостью внимательно глядели такие же круглые глаза. Возникшая на месте Кошки дама в обтягивающем чешуйчатом платье оправила на плечах горжетку серого меха и шагнула навстречу гостье:
- Приветствуем Хозяйку Перекрестков в нашей кофейне.
- Защитница… Наставница… - гостья коротко кивнула обеим дамам и сквозь зубы выдавила. – Простите за опоздание… - она быстрыми движениями принялась оправлять спутанные волосы. – Я боялась, что и вовсе до вас не доберусь. – и почти прорычала. – На всех доррррогах сегодня чудовищный трррафик…
Гончие под ее рукой зашлись низким горловым рыком, глаза их вспыхнули алым.
- А уж какие пробки на перекрестках! – откликнулся хлесткий мужской голос, внутрь хлынул запах пыли, бензина и смазки, и под заполошный звон колокольчика в дверь ворвался юноша. Швырнул на стул мотоциклетный шлем и текучим хищным движением шагнул навстречу женщине в черном…
- Приветствуем Хозяина Дорог! – в унисон пропели Сова и Кошка. – В нашей кофейне…- с намеком мурлыкнула Кошка.
Юноша остановился, точно зависнув в прыжке… шумно выдохнул и наконец слегка небрежно поклонился хозяйкам:
- Наставница… Защитница… Благодарю за любезное приглашение… - взгляд его по-прежнему не отрывался от женщины в черном.
- Присаживайтесь! – то ли мурлыкнула, то ли рыкнула кошка, со скрежетом пододвигая стул.
По-прежнему не отрывая друг от друга гневных взглядов женщина и юноша опустились за столик.
- Кофе? – негромко проскрежетала Сова.
- Есть что-нибудь покрепче? – едва заметно скривился юноша.
- Кофе по-ирландски. – холодно сообщила Сова.
- А, давайте… - отмахнулся Хозяин Дорог.
- По-турецки. Крепкий. Горький. – не оглядываясь бросила Хозяйка Перекрестков.
- Как угодно… - еще холоднее кивнула Сова и несколькими стремительными движениями выдернула с полок покрытую пылью бутылку виски, горшочек со сливками и множество, множество баночек кофе. Чпокнула плотно притертая крышка, воздух наполнил аромат кофейных зерен. Кошка чуть дрогнула ноздрями… и скользнула в сторону.
- Я опоздал… - обронил Хозяин Дорог и сплетенные змеи на рукаве его кожаной куртке вдруг приподняли узкие головы и зашипели, трепеща язычками.
- Я приму твои извинения… - пророкотала Хозяйка Перекрестков, и улегшиеся у ее ног гончие угрожающе зарычали.
- Я не извинялся! – рявкнул юноша – и по углам кофейни открылись проходы, откуда вдруг дохнуло леденящим холодом мира, где даже солнца черные и мертвые.
Сова, наливавшая виски на дно массивного стакана, горестно уставилась на черный лед, враз покрывший стенки стакана и намертво схвативший тонкую струйку виски, с трудом оторвала ладонь от почерневшей бутылки. Вздохнула, отставила намертво смерзшуюся конструкцию в сторону, разожгла огонь под медной жаровней, высыпала на нее кофейные зерна и принялась помешивать их деревянной лопаточкой.
- Я желаю знать, почему путники моих Дорог упираются в непроходимые перекрестки! – продолжал Хозяин Дорог и змеи поддержали его слаженным шипением.
- А я желаю знать, почему твои путники, Проводник, проскакивают мои перекрестки как… пассажиры невозвратного лоукоста аэропорт на пересадке! – рыкнула в ответ Хозяйка Перекрестков и перед проходами в нижний мир взметнулись ведьмовские костры, мгновенно сжирая холод, и наполняя кофейню тьмой, еще более непроглядной вокруг пылающего огня.
Жаровня под руками Совы выпустила сноп пламени, мгновенно спаливший зерна. Сова только успела отбросить вспыхнувшую лопатку. По кофейне поползла вонь горелого кофе и оплавленного металла. Сова тяжко вздохнула… и принялась крутить ручку кофейной мельницы. Вжик-вжик… вжик-вжик…
- Потому что они идут своей Дорогой! – заорал Хозяин Дорог.
- Что это за Дорога, которую не приходится выбирать на Перекрестке? – взвыла в ответ Хозяйка Перекрестков.
Оба вскочили – с грохотом рухнули два стула. Оба взмыли в воздух. Непроглядная мгла окутала Хозяйку Дорог, черные, как ночь, волосы встали дыбом вокруг лунно-бледного лица. Крылья затрепетали на мотоциклетных ботинках юноши, а на кадуцее в его руке, извиваясь, шипели змеи. В ответ в руках Хозяйки Перекрестков вспыхнули два факела, заставляя змей отпрянуть… и тут же зашипеть снова, хищно трепеща язычками. Воздух мгновенно потемнел-раскалился-вскипел. С грохотом рухнула полка с медными турками… Банг-банг-банг! Одна за другой принялись лопаться чашки и… Хрясь! Ручка от кофейной мельницы осталась у Совы в одной руке… сама мельница – в другой.
- Довольно! – громыхнула Сова и… тяжелая дрожь прокатилась по полу и стенам кофейни, заставляя плясать ножки столов. Волнами пошел потолок.
Пластинчатый доспех в одно мгновение закрыл невысокую фигуру, сломанная ручка мельницы преобразилась в нацеленное на шумных гостей копье… а из-под козырька нестерпимо блещущего шлема еще более нестерпимо сверкнули круглые стекла пенсне.
- Сядьте! – танковым рокотом прокатилось по кофейне и древко копья ударило в пол.
Кошка взвилась в прыжке… и на столик между спорщиками вскочила… зверюга. Темно-серая, дымчатая, громадная, с мерцающими зеленым пламенем глазами и оскаленными клыками. Грозно торчащий хвост мотнулся в одну сторону… в другую… будто погрозил строго.
Погасли факелы. Свернулись клубком змеи. Зависшие в воздухе женщина и юноша медленно и плавно опустились обратно на стулья.
Сова неожиданно ласкающим движением прошлась ладонью по древку копья. Юноша гулко сглотнул, а женщина изумленно распахнула глаза. Сова на это лишь усмехнулась, круглые стеклышки пенсне сверкнули в их сторону из-под козырька шлема. Отставила в сторону обласканное копье… и принялась варить кофе!
Тик-так-тик-так… Мерно, как метроном, покачивался туда-сюда хвост громадной Кошки. Юноша и женщина не шевелились. Наконец Сова удовлетворенно вздохнула. Кошка соскользнула со стола. Перед женщиной опустилось блюдце с крохотной чашечкой, перед юношей – тяжелый стакан с белой шапкой сливок над черным как деготь кофе.
- Пейте! – скомандовали хозяйки на два голоса.
- А… можно мне пирожное? Какое-нибудь легкое… - берясь за тоненькую чашечку, пробормотала Хозяйка Перекрестков.
- Сейчас будет безе. – жестко отчеканила Сова.
Кошка усмехнулась.
- А мне бы чего-нибудь посущественней. Я… с Дороги. – грея пальцы об стенки стакана, попросил Хозяин Дорог.
- Торт. Печеночный. – Сова грозно сверкнула стеклышками пенсне в его сторону. – Специально для вас.
Кошка вздохнула.
- Спасибо. – дружно выдохнули оба гостя.
Сова одарила обоих еще одним строгим взглядом, повязала фартук поверх доспеха – руки ее превратились в когтистые лапы, и она принялась сбивать белки.
- Воды, тетушка? – Хозяин Дорог взялся за ручку запотевшего кувшина.
- Не откажусь. – Хозяйка Перекрестков приняла налитый доверху стакан.
Гости отпили кофе. И покосились – сперва на хозяек, потом друг на друга.
- Не посягая на твою сферу, мой мальчик… Позволю все же заметить… если путник не выбирает на Перекрестке сам… Дорогу он может и не осилить. – водя чашкой по блюдцу выдохнула Хозяйка Перекрестков.
- Возможно… - Хозяин Дорог покачал стакан, завороженно глядя как колышется шапка сливок. – Наверное, мне стоит доводить их до Перекрестка… а дальше уж вести, куда они выберут…
- Возможно… мне не следует заставлять их выбирать, если они уверены в Дороге, которой идут. – кивнула Хозяйка Перекрестков.
Рядом с локтем каждого из гостей когтистая кошачья лапа водрузила тарелку. С воздушным безе. С тяжеловесным печеночным тортом.
- А булочки мы вам с собой завернем. – довольно ухнула Сова.
Конец второй истории
История третья. Яблоко раздрая
- Д-д-дамы… П-п-прекрасные и б-б-благородные госпожи… - юноша в набедренной повязке отчаянно пятился перед надвигающимися на него величественными фигурами, явно изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выставить пастушеский посох на манер копья. – Умоляю…
Фигуры неумолимо надвигались. Были они огромны, во много раз больше человеческого роста, величественны и светозарны настолько, что слепило глаза. В редкие «прорехи» меж этой светозарностью можно было рассмотреть, что фигуры, несомненно, женские.
- Соблаговолите… - бормотал юноша, все также пятясь – тощие козы поддерживали своего пастуха душераздирающие блеянием. – Снизойдите к… Ой, нет, не снисходите, не надо! – в ужасе завопил он, когда закрывающие небеса фигуры стремительно ринулись к нему.
Буйно взвыл ветер, вздымая столбы пыли, и нестерпимый для глаз человеческих свет залил склоны горы Иду.
Пастух споткнулся о козленка, и плюхнулся на твердую растрескавшуюся землю:
- Не надааааа! – перекрывая блеяние обиженного козленка, заорал он, и словно щит, выставил перед собой румяное яблоко с трогательным зеленым листиком на веточке.
- Ну что ты орешь? – проворчали из сияния, и невыносимый свет начал постепенно затухать, обрисовывая три женских силуэта. – Тебе только и надо, что посмотреть на нас, и честно сказать – которая самая прекрасная!
В ответ юноша крепко-накрепко зажмурился.
- Тебе велели смотреть! – изящная женская рука ухватила его под подбородок, сверкающие жемчужным блеском ноготки хищно впились в щеки.
Юноша меееедленно приоткрыл один глаз…
- Пощады! – прохрипел он, увидев склонившиеся над ним три женских лица. – Богоподоб… э-э-э, божественные дамы! Ну, как я могу перед ликом… тремя ликами… воистину нечеловеческой, во всех смыслах… и где-то даже неземной… и уж точно несравненной красы – ее, эту самую красу, сравнивать? О прекраснейшие…
- Одна! – тоном супруги, поймавшей муженька с гетерою, взвизгнула первая из божественных и несравненных. – Одна прекраснейшая, потому что яблоко только одно! – и ткнула дивным пальчиком в надпись, выцарапанную по тугой яблочной кожуре. – Видишь, что написано! Вот и выбери, которой из нас оно достанется!
- Отказываюсь! – смертельно бледнея, выдохнул юноша. – Вы мне все очень, очень нравитесь! Хотите, каждой откусить дам?
У всех трех дам одновременно вырвался яростный вопль.
- Я тебя самого сейчас на кусочки порублю и совам скормлю. – с демонстративным лязгом вытащила меч вторая дама.
Другие две согласно закивали.
- Да как же я смею… - завороженно глядя на сверкающее у самых глаз бронзовое лезвие, все еще не сдавался юноша. – Простой пастух…
- Царевич ты! – дружным хором объявили дамы.
- Как – царевич? – челюсть у юноши отвисла, и он даже выглянул из-за яблока, ошалело уставившись в божественные лики.
- А как это обычно бывает? Папа – царь, мама – царица, будешь в Трое, уточнишь… Ты давай не отвлекайся! Быстренько выбрал прекраснейшую и отдал мне мое яблоко!
- Почему это сразу вам? Почему сразу – ваше?
- А кому? А чье?
Козы продолжали дружно орать.
- Мальчик еще не выбрал, мальчику надо немножко подумать! – та, что со скандально-супружескими нотками в голосе поглядела на окончательно впавшего в ступор пастуха. Ласково-безнадежным тоном, каким у приведенного соседом за ухо отпрыска спрашивают «Ну и что же ты опять натворил?», поинтересовалась. – А хочешь… - она с сомнением поглядела на покрытые пылью ноги пастуха и торчащие из давно нечесаных волос веточки. – Хочешь, я тебя сделаю владыкой всей Азии? Прекрасный континент, города роскошные, цивилизация, не то что у вас на Пелопоннесе. Козопасы… - она неодобрительно поглядела на грозно роющего копытом землю козла. Под этим взглядом козел немедленно сделал вид, что вовсе не рыл, а просто копытцем ковырял. Стеснялся.
- Кажется, мы собирались выяснить, кто из нас прекраснее… а не кто лучше дает взятки? – вздернула брови дама с мечом.
- Плевать! – взвизгнула первая. - Я хочу это яблоко! А еще больше не хочу, чтобы оно досталось ей! – изящный пальчик обвиняюще нацелился в третью претендентку. – Она моим сЫночкам всю вечность испоганила! Бедному Гефочке изменила, а наивного Арика соблазнила!
Та вытащила из сумочки на поясе полированное бронзовое зеркальце, поправила мизинцем подведенные сурьмой брови и тихо вздохнула: и не возразишь, грешна – красива до невозможности, а что поделаешь, такой вот из пены морской уродилась.
- Говорила я им, чтоб с тобой не связывались, профурсетка титанидская! – с ненавистью процедила первая дама. – Но разве ж они послушают!
- Ой, мамо, кто б еще терпел ваших малахольных сЫночек - хоть одного, хоть второго - как если бы не я!
- Интересно, и как вы собираетесь сделать мальчишку владыкой Азии – без меня? – в разгорающийся скандал свекрови и невестки вмешалась дама с мечом. – Мальчик, хочешь быть великим воином? Нет, лучше – великим военным вождем! Мужественным… И мудрым, что немаловажно. С пониманием элементарной логистики.
- Без вас обойдемся! Надо будет, я Арика попрошу, он мамочке не откажет! Слушай меня, мальчик! – подобрав подол хитона, чтоб не цеплялся за обглоданные козами ветки, она двинулась на пастуха. – Даже самим воевать не придется, знаю я пару царств, которые вполне можно стравить. Давно пора тамошнюю Астарту подвинуть, а тут и случай такой подходящий.
Тихо подвывая от ужаса, пастух начал отползать от надвигающейся на него решительной дамы.
Среди объеденных кустов мелькнула тень.
- Я все же решительно настаиваю… - начала дама с мечом, делая небольшой шажочек в сторону и будто невзначай прикрывая мелькнувшую тень.
- Ты любишь женщин, мальчик? – третья дама играла бронзовым зеркальцем, то пропуская его меж пальцами, то прикладывая к нежной щеке. – Гибкие, как лозы, руки, обнимающие тебя во мраке спальни… стройные, сильные ноги, сплетающиеся с твоими на ложе… Безупречная грудь, белеющая сквозь ночную тьму… - она, словно в порыве чувств, прижала бронзовое зеркальце к собственной груди.
Пастух крупно сглотнул, завороженно уставившись на приоткрытую хитоном ложбинку.
- Я могу подарить тебе любовь красивейшей из женщин…
- Если он станет владыкой Азии, все бабы и так будут его! Царевны, дочери сатрапов… Выбирай любую, каждая счастлива будет!
- А какая не будет, ту изнасилует. – энергично кивнула дама с мечом. – Если, конечно, послушается меня и станет вождем.
Остальные посмотрели на нее. Даже мелькающий среди кустов пушистый хвост замер и изогнулся вопросительным крючком.
- Что? – возмутилась дама с мечом, взмахом воинского плаща прикрывая торчащий между кустами хвост. – Я просто объясняю реальную суть войны.
От нее отвернулись.
- Ты ведь слыхал о Елене Троянской, мальчик? – бронзовое зеркальце метнуло солнечный зайчик в глаза пастуха.
- Дочь шлюхи и кобеля. – поджала губы первая дама. И с грустью добавила. – Моего кобеля.
- Полубогиня и прекраснейшая… из смертных женщин, конечно. Я… и только я! Могу сделать так, что она станет твоей.
- Так она того… Замужем. – крупно сглотнул пастух.
Кусты рядом с ним зашевелились, и из них, точно серо-серебристая лента, вытекла крупная кошка.
- Ну и когда это мешало истинной любви? – удивилась хозяйка бронзового зеркала, выпячивая как для поцелуя подкрашенные гранатовым соком губки.
Пастух принялся нервно одергивать набедренную повязку.
- Украдешь. – равнодушно обронила дама с зеркалом, разглядывая накрученный на палец шелковистый локон.
Кошка встала на задние лапы, невесомо касаясь подушечками локтя пастуха. Пасть с мелкими белыми зубками деликатно сомкнулась на черешке с листиком. И запрокидывая голову под тяжестью яблока, кошка пошагала обратно в кусты, волоча добычу в пасти.
- Тебе ж, вон, военным вождем предлагали стать, и даже владыкой Азии – я уверена, ты справишься с похищением одной женщины. – продолжала дама с зеркалом. – Да и я помогу.
Кусты сомкнулись за гордо раскачивающимся кошачьим хвостом.
- Я, пожалуй, тоже пойду. – пробормотала дама с мечом, задом, защищенным бронзовой «юбкой» доспеха, пятясь в колючие кусты.
Впереди мелькал стремительно удаляющийся кошачий хвост.
- Афрося! Прекрати! Так нельзя! Это… не по-божески, в конце концов!
- Вы, мама, первая начали судейству взятку совать!
- Так то ж я! Что можно Юпитеру, того нельзя быку!
- Так и вы не Юпитер, а его жена!
- Так и ты не бык! А корова! Вон, вымя наела…
- И это мне говорит та, которой муж изменяет с каждой… гусыней? И коровой тоже!
- Ах ты ж…
Кошка аккуратно выбралась из колючих кустов, запрыгнула на кривую оливу, а с нее – на крышу старого амбара. Положила яблоко, и сама уселась, обернув лапки хвостом.
Хлопнули крылья, и на бреющем полете рядом приземлилась крупная сова.
Встряхнулась, треща перьями, очертания ее тела поплыли, и вот уже, оправляя складки длинного хитона, атлетического сложения дама уселась на край крыши, болтая ногами в сандалиях. Вытащила невесть откуда золотое пенсне с круглыми стеклышками, водрузила себе на нос и с интересом воззрилась на яблоко:
- Ну что? Пробовать будем или как?
Кошка тихо вздохнула, преображаясь в стройную, как тростинка, красавицу в льняном калазирис и закрывающем хрупкие ключицы ожерелье из священной бирюзы.
- Ну зачем-то ж я его тащила. – она демонстративно вытянула палец – выскочившим на кончике острым, как нож, когтем, рассекла яблоко пополам.
Две головы – кудрявая каштановая и гладкая, иссиня-черная – склонились над разрезанным яблоком, задумчиво изучая обе половинки.
- Вы как хотите, дорогая… - наконец сказала Кошка. – Но я это в рот не возьму.
- Я, пожалуй, тоже… воздержусь. – гадливо морща нос, так что аж пенсне приподнималось, согласилась Сова.
Яблоко было гнилым – насквозь. Лишь тонкий слой спелой кожицы и светлой мякоти окружали сплошную коричневую жижу. В самой глубине с отвратительной неторопливостью перекатывал розовые кольца толстый червяк.
- Собственно, ничего удивительного… Можно было предположить… - Кошка брезгливо пошевелила пальцами, и аккуратно отклеила от спелого, прямо таки манящего бочка яблока яркую этикетку:
«Корпорация «Эдемский сад». Серия «Плоды познания». Без ГМО, но с добавками».
Сова согласно ухнула, и с силой шмякнула половинки гнилого яблока друг об друга, слепляя их в неопрятный ком. Повела пальцем в воздухе и над старым амбаром воспарило зыбкое, колеблющееся, как мираж, окно. Размахнувшись, Сова с силой зашвырнула яблоко туда.
Послышался хлюпающий звук удара и мужской голос завопил:
- God bless Britain, I got it!
Мерцающее окно захлопнулось.
- О! Ньютон! – приподняла бровь Кошка. - Гравитацию теперь откроет?
- Ну или по соседям скандалить пойдет, почему на него яблоко упало, когда он под грушей сидел. – развела руками Сова. – Ему выбирать.
Внизу уже окончательно сдавшийся пастух орал:
- Я на все согласен! Нате вам ваше яблоко, забирайте… Э, а где оно? Где яблоко?
- Чтоооо? Ты, конь троянский, про@ал мое яблоко?
- Причем в буквальном смысле слова, дорогая невестушка, пока на сиськи твои пялился! А нечего было ими трясти! Всёоооо, всё Гефочке расскажу! И Арику! Пусть знают мальчики, какая ты шлюха!
- А не пошли бы вы, дорогая мама… к братцу Аиду в гости!
- Смертииии! Смерти мне желает, змеища! Вот узнает Гефочка, как ты с его мамочкой обращаешься! И Арик узнает тоже!
- Э… я, конечно, очень извиняюсь, дамы, неловко так с фруктом вышло… Только как теперь насчет Елены?
- Что? Яблока нет, а Елену давай? Хрен тебе теперь Менелаев, а не Елену! С козой своей любись, благословляю!
Все стадо радостно заблеяло. Кроме козла.
- Так это… Может, тогда хоть владычество? Над Азией?
- А иди ты… в Спарту!
- По кофейку, дорогая? – с интересом созерцая разворачивающуюся внизу баталию, предложила Кошка, вынимая из пустоты термокружку.
- Не откажусь! – с энтузиазмом согласилась Сова.
Конец третьей истории
Пока что это последний рассказ из цикла "Кофейня Совы и Кошки", но если появятся новые, будем добавлять! А еще мы сейчас пишем большую историю в мире Совы и Кошки, не пропустите!
История четвертая. Главное – хвост!
- Слушается дело Принц против Русалочки! – глухо ударил судейский молоток. - Слово обвинителю!
Крупная сова слегка неуклюже свалилась со стола прокурора, а на ноги уже поднялась дама в строгом сером платье, по вороту и рукавам украшенном мелкими перышками.
- Верховная Судия, инородные заседатели! – Сова резко, по-военному кивнула. – Дело предельно простое. Обвиняемой, дочери морского царя, приглянулся принц наземного королевства…
- Ну дык созрела рыбонька моя! - неловко ковыряя пол трезубцем, пробормотал папа-морской царь. – Если за любовь всех судить – Красная книга станет нашим общим будущим! Вы этого хотите?
- За любовь… - выразительно надавила голосом Сова. – Безусловно, не судят… по крайней мере, всех… А вот за договор с морской ведьмой, с целью превратить принца вот в это, и судят, и осуждают! – она стремительно крутанулась на каблуках, простирая руку к водруженному на место истца аквариуму.
В полупустом аквариуме грустно сидел Принц. Вполне типичный принц: физиономия смазливая, хоть и не без мужественности, широкий разворот облаченных в парадный мундир плеч, и даже родовой клинок у пояса. Только вот панталон ниже пояса не было. Как собственно, не было и того, на что эти самые панталоны надевают. Вместо ног красовался… хвост. Мощный, покрытый блестящей темной чешуей хвост с широким раздвоенным плавником. Время от времени опущенный в воду хвост шевелился, поднимая волны. Принц каждый раз нервно вздрагивал, и подбирал полы мундира, чтоб те не намокли.
- Еще и с компенсацией! - глядя, как Принц зажимает родовой клинок подмышкой, спасая его от раздраженно плещущего по воде собственного хвоста, безжалостно припечатала Сова.
- А что такого-то? – возмутился морской царь, которому слова о компенсации явно не понравились, - Так он хоть на приличного русала похож, а то ходил, понимаешь, как полный человек.
- И предпочел бы ходить и дальше! – стягивая подмокший мундир узлом на животе, пробурчал Принц. – На собственных ногах! А не вот это вот…
Хвостовой плавник судорожно забил по воде, Принца ощутимо передернуло.
- Госпожа адвокат, ну хоть вы им скажите! – морской царь нервно стукнул трезубцем об пол. Сорвавшаяся с зубцов молния усвистела в открытое окно, царь засмущался и спрятал трезубец за спину.
- Не понимаю, из-за чего столько шума. – большая серая кошка, возлежащая, свесив лапы, на краю адвокатского стола, лениво приоткрыла один глаз. – Кому вообще интересно, что этот кожаный предпочел бы, а что – нет.
- Со всем уважением, хочу напомнить, что каждый биологический вид приходит во вселенную со своими природными правами, утратить которые может только вследствие видовой борьбы! – выпалила Сова. – Род людской, несмотря на регулярно демонстрируемую тупость и отсутствие инстинкта самосохранения, все же пока жив, а значит, и с правами человека у него все в порядке! А человек имеет право на ноги! Даже если он принц!
- Давайте считать, что она его победила в видовой борьбе? Так сказать, в индивидуальном порядке. - лениво пробормотала Кошка, свешивая со стола толстый, как палка, пушистый хвост. – А что, ррррыбов должно быть побольше… Особенно если к обеду.
Принц покосился на нее с откровенным ужасом и распластал хвост по дну аквариума.
- Пока до обеда еще далеко, пусть подсудимая расскажет суду, что подтолкнуло ее… э-э… скажем так, замочить Принца? – разглядывая украшенные драгоценными камнями когти, поинтересовалась статная дама в высоком судейском кресле.
- Так понравился он мне! – вода в соседнем с адвокатским столом аквариуме взбурлила, Русалочка выглянула поверх его края, походя состроив Принцу глазки. Тот обиженно отвернулся. – Сижу это я как-то в шторм на скале, а внизу он плавает, ручонками из последних сил за доску цепляется. Но ясно же, что долго не протянет – волны-то высоченные, а как же, сама делала!
- Она у меня талантливая. – подтвердил гордый родитель.
- И так мне его чё-то жалко стало, прямо до слез! Дай, думаю, вытащу…
- …но жалостливая. – неодобрительно добавил морской царь. – Маленькая была, донных рыб наверх таскала, дескать, темно им там! Потом все кораллы в ошметках, она – в слезах, как же, рыбка лопнула. Думали, перерастет… Так теперь ей принц занадобился!
- Вот пока я его на сушу волокла, в подробностях и рассмотрела. Ну как от такого красавчика отказаться! – Русалочка обласкала Принц взглядом.
- Говорю же, вечно тащит всякую дрянь. - в бороду пробурчал морской царь.
- Почему вы сами не стали человеком и не отправились с Принцем на сушу? – сурово нахмурилась Сова. – В конце концов, быть с ним исключительно ваш выбор и ваше желание!
- Так я хотела! – Русалочка простодушно распахнула по-рыбьи круглые глаза. – Только у морской ведьмы на человеческие ноги знаете какие расценки?
- Стандартные! – из глубины зала выкрикнул пронзительный голос морской ведьмы. – Ты их попробуй на дне морском достань, ноги-то! Показала ей, какие были – не понравились! Кривые, говорит, и волосатые! А какие они у моряков-то? Такие и есть! Где я ей прямые и гладкие возьму? Я что, черный трансплантолог?
- А все равно дефектные пыталась подсунуть! За голос-то! – и перекрывая вспыхнувший в зале шум, Русалочка прокричала. – Сама мне так и сказала! Дескать, будешь ты ходить, будто ступая по острым ножам!
- Так это она про обувь, особенно новую! – сидящая в переднем ряду девушка в придворном туалете всплеснула руками. – Мне, вон, вчера, бальные туфельки задниками до крови натерли, возле пальцев две воот такенные водянки вылезли, и еще на стопе сбоку косточку так надавило, что прям ой! – она подобрала юбку, озабоченно прижимая пальцем сбоку стопы.
Остальные двуногие дамы в зале понимающе покивали, и даже вроде бы дремлющая Кошка согласно махнула хвостом.
- Вот сами не разбираются, а туда же – всё им морская ведьма виновата! – обиженно фыркнула морская ведьма.
- А всё равно, голос отдать – это дорого! – упрямо помотала головой Русалочка. – Как я Принца без голоса охмурять бы стала, а? Вы хоть знаете, что эти люди, они ж дикие совсем – грудь прятать требуют? Под этой… во, одеждой! Ну и как я должна? – возмущенно вопросила Русалочка, обеими руками приподнимая декорированную нитями жемчуга грудь. – Ни спеть, ни сиськи показать? Никаких вообще этих… способов коммуникации не остается! А если он на мне не женится, так меня вообще… того… в пену морскую? Не согласная я!
- А Принца, если ты на нем не женишься, во что? – зевая во всю розовую пасть, так что мелькнули острые клычки, муркнула Кошка.
- А ни во что! – воскликнула Русалочка. – Его уже! – она радостно ткнула пальчиком в Принцев хвост. – Я потому и подумала, что его-то в русала превратить гораздо, гораздо дешевле выходит!
- Конечно, дешевле. – согласилась ведьма. – Потому что хвосты у нас вообще не проблема. Гляньте только, какого красавца подобрала – куда там твои ноги! – она с гордостью указала на мощный лоснящийся хвост Принца. – Всего-то за два рыболовецких траулера и сторговались! У нас на операции по хвостам самые гуманные расценки!
- А можно ваши контакты? – громким шепотом спросили из зала.
- Наших! Наших рыболовецких траулера, попрошу заметить! Королевская рыболовная флотилия! – Принц в своем аквариуме от бешенства взмыл на разрекламированном хвосте.
- Еще и жмот… - сонно пробурчала Кошка.
Принц возмущенно рухнул обратно в аквариум, подняв вокруг себя столб брызг.
- Расчеты подсудимой, конечно, можно понять. - покачала головой Сова. – Но вот так, насильственно, не спрашивая согласия… Попрошу Высший суд отметить, что это форменный абьюз!
- Насчет абьюза не знаю, я вообще-то планировала нерест. – деловито сказала Русалочка. - Не сразу, конечно, мы ведь еще молодые.
- Нерест она планировала! – взревел Принц, яростно шлепая плавником по стенкам аквариума. – Мне теперь только и остается, что нереститься! Лег спать в один прекрасный вечер человек человеком, а проснулся на следующее ужасное утро вот этим! Вот! – он судорожно задрал полы мундира, и принялся тыкать себя в стык между чешуйчатым хвостом и накачанным человеческим торсом.
- Что – вот?
- В том-то и дело, что ничего! Совсем! Ничего! – и Принц зарыдал – страшно, некрасиво, как рыдают только непривычные к проявлению чувств мужчины, дошедшие до полного отчаяния.
- А там точно раньше что-то было? Вы совершенно уверены, юноша? Можете предоставить свидетелей? – спросила Кошка и подозрительно прищурилась.
Принц взвыл:
– Вы! Еще и издеваетесь! После того, что ваша сардина в томате со мной сделала!
- Не сметь оскорблять мою дочь! – молния с трезубца морского царя влетела прямиком в аквариум, и оплетенный ломанной электрической дугой Принц судорожно забился между стеклянных стен.
Зал заорал…
- Прекратить! Уважение к суду, или я прикажу всех извести… то есть, вывести из зала! – судейский молоток в когтистых пальцах дробно загрохотал по столу.
- Да поймите же! – цепляясь за край аквариума, Принц с трудом заставил себя подняться. Обвел зал отчаянным взглядом… и вдруг глаза его вспыхнули. – Ты, да, вот ты! – заорал он, указывая на примостившегося неподалеку здоровенного кентавра.
«Я?» - молча переспросил кентавр, указывая на себя передним копытом.
- Да-да, ты! Слышь, мужик, вот ты бы хотел, чтобы каждая килька озабоченная…
- Я попросил бы! – снова загрохотал морской царь.
- …если ей вдруг стукнет в голову, могла тебе безнаказанно какую-нибудь… селедку вместо родного хрена отрастить? – продолжал орать принц.
- Причем тут овощи? – недоуменно реготнул кентавр.
- Да я не про овощ! Я твой этот… ну… малый жеребец имел в виду! – в отчаянии выкрикнул Принц, шарахаясь от следующего удара молнии.
- Папа, не тронь его! – заверещала Русалочка.
Судейский молоток продолжал грохотать.
Кентавр мгновение подумал… Приподнял заднее копыто… Поглядел себе под брюхо… Опустил копыто… И с достоинством сообщил:
- У меня не малый, а конский. Так говоришь, селедку отрастит? - звонко перестукивая копытами, кентавр подошел к аквариуму, похлопал Принца по плечу. – Держись, мужик, мы с тобой. – и направился к выходу.
Морской царь, уже нацелившийся шарахнуть молнией по Принцу в третий раз, вдруг остановился, опустил трезубец и заорал кентавру вслед.
– Э, ты куда порысачил?
- Писать в море! – уже из-за двери зычно отозвался кентавр. – Пока еще не селедка.
- Далась тебе эта… Ладно, осьминог с тобой, делай, что хочешь. Одного кентавра… пусть хоть с конским… море даже не заметит!
- Я не один, я со всем табуном приду! – ехидно протрубили из-за двери.
- Утоплю! Волну подниму и… - взвился морской царь.
- А мы со скалы! – под удаляющийся топот копыт донеслось из коридора.
- Нет, ну надо же, обиделся! Ууу, кобелина…
Утробный рык и в задних рядах начал подниматься здоровяк-оборотень.
- Я ничего такого не имел в виду! – примирительно выставил ладони морской царь – Просто очень уж эти кентавры насчет своей жеребцовости… чувствительные. Так… - заторопился морской царь. – Я поплыл, пока мне там уровень моря не повысили.
- Куда это вы? – возмутилась Сова. –У нас тут суд!
- Да верну я вашему Принцу ноги, верну, хрен с ними! Уж я как-нибудь покруче морской ведьмы буду!
- Насчет хрена с ними – это точно? Не обманете? – подозрительно прищурился Принц.
- А компенсация? – немедленно напомнила Сова. – За физический и моральный ущерб?
- Какая еще компенсация? Моя дочь ему жизнь спасла!
- Сейчас он скажет, что ни о чем таком не просил, и вообще без сознания был, не помнит. – презрительно мяукнула Кошка.
Принц отвел глаза в сторону.
- Не просил, конечно, и не помню. – глухо пробормотал он. – Но ежели по уму, кто б меня еще из воды-то вытащил? Так что того… спасибо. Благодарен. Долг признаю. Зла на девчонку не держу, наказания не требую. Хочу только вернуть свое. – и сложил ладони лодочкой. Спереди хвоста.
- Ну вот видите, как все миленько складывается. – муркнула Кошка, заваливаясь на спину, и растопыривая все четыре лапы.
- Вы же знаете, как карается насильственная перемена сути. – невозмутимо напомнила Сова. – Принц только что спас девочке жизнь – минимум. Они в расчете.
Дама в судейском кресле рассеяно покивала, не переставая внимательно изучать свои причудливые коготки.
Кошка раздраженно фыркнула, но спорить не стала.
- Ладно, говори, чего хочешь и разойдемся. – морской царь зло стукнул рукоятью трезубца в пол. Молния с зубцов улетела в потолок, сверху посыпались штукатурка, летучая мышь и некрупный демон. Дама в судейском кресле отряхнула венчающую роскошные волосы цветочную корону и посмотрела на царя недобро.
- Полная защита наших территориальных вод от вторжения на ближайшие пятьдесят лет! – быстро выпалил Принц.
- Чтоб вы тут же вторглись к соседям, раз они не могут обойти вас по морю? – фыркнула развеселившаяся Кошка.
- А чего ж не сходить по-соседски, если есть такая возможность. – отводя взгляд, пробормотал Принц. – Нет, ну попробовать-то стоило, вдруг бы вышло! Ладно, тогда на те же пятьдесят лет безопасность наших морских судов… и вот ее! – и Принц неожиданно ткнул пальцем в Русалочку.
- Меня? – удивилась Русалочка.
- Ее? – взревел морской царь.
- А что такого? – Принц был сама невозмутимость. – Ты ж, вроде, была согласна на ноги, цена не устроила, верно? А теперь пускай твой папа оплачивает, ноги-то… Он же сам сказал, что круче морской ведьмы! Насчёт голоса ничего не скажу, я, честно говоря, все эти оперы терпеть не могу. Сплю я там, если уж отвертеться не выходит. А сиськи я оценил, дааа… - Принц бросил быстрый взгляд на украшенную жемчугами грудь Русалочки. – Мне всё понравилось!
- А напомните, кто у принцев естественный видовой партнер? – нахмурилась судья. – Самка принца?
- Принцесса. – кротко напомнила Сова.
- Ааа? – судья с сомнением поглядела на Русалочку.
- Она подходит – все-таки, дочь морского царя. Особенно если с ногами. – поторопился заверить Принц.
- Нуууу, я даже не знаю… - смущенно пробормотала Русалочка, и обеими руками поправила грудь. Принц шумно сглотнул. – Вот так взять, и уйти на сушу… А как же папа? Он же будет по мне скучать! Да и хвостик всё-таки жалко… Я столько за ним ухаживала… - и она кокетливо огладила хвост ладонью от талии вниз. Сглотнул не только Принц. – Чешую полировала… И вот, на плавнике, видите, инкрустация? Знаете, сколько она стоила?
- У твоего папы дочерей, что у осетра икры, а у нас жена наследника на всю страну одна! – вдруг враз охрипнув, выдавил Принц. - И с ногами, кстати, тоже можно всякое интересное делать…
Сова водрузила на нос пенсне и поглядела сквозь круглые стеклышки пристально и неодобрительно.
- Я педикюр имел в виду! – отгораживаясь от этого взгляда, выставил ладони Принц. – Можно даже этими… рыбками, чтоб не скучать по дому! И браслетик на щиколотку! И… Короче, соглашайся!
- Если ты так настаиваешь… - Русалочка принялась смущенно водить пальчиком по краю аквариума. –Давай попробуем…
- Эй! Это что же, у меня внуки сухопутные будут? – взвился морской царь.
- Как только вернете всё мое обратно – обязательно! – бросая на Русалочку многообещающие взгляды, заверил Принц. – А пока я бы предложил обсудить перспективы рыбной ловли в наших промысловых водах. В конце концов, ваша дочь теперь имеет к ним самое непосредственное отношение, не так ли, дорогой тесть?
- Пока они тут, мы по чашечке кофе с пирожными? Еще есть креветочный мусс. Как вы на это смотрите, дамы? –предложил Сова.
Судя по ответным взглядам, смотрели дамы исключительно положительно.
КОНЕЦ
Большая историю из цикла "Кофейня Совы и Кошки" тоже есть. Но не здесь.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге