Клятые яблоки

Глава 1

«Эпиморфный образ группы изоморфен фактор-группе по ядру эпиморфизма». Ася старательно записывала теорему, звучащую, как страшное заклинание, стараясь поспеть за преподавателем. Девушка уже смирилась, что понять все эти фактор-группы и морфизмы, ей не дано. Она была почти уверена, что ей ни в жизнь не пригодится дискретная математика, и единственный шанс ее сдать – вызубрить абракадабру наизусть. Математик говорил быстро и быстро стирал формулы, целиком заполнившие доску, так что многие студенты даже не пытались конспектировать. Ведь всегда можно сделать копию тетрадки более старательного одногруппника.

Подружка Аси тоже спешила перенести выкладки с доски в конспект, но ее взгляд невольно ускользал в ряды аудитории-амфитеатра. Она ненароком поправляла рыжие кудряшки и посматривала то на одного, то на другого студента. В жертвы Леся выбирала законченных ботаников, которых на потоке было немало. Стоило одному из них залиться краской в ответ на ее многозначительную улыбку и смущенно уткнуться в тетрадь, как вскоре у Леси появлялся новый верный рыцарь-раб, который делал за нее лабы и писал курсовики.

Ася же патологически не любила списывать и в принципе о чем-либо просить, даже если дело касалось решения слишком сложной задачи. А еще ей не хотелось заводить просто умного мальчика. Ей нравились красивые – такие, как Вадик из параллельной группы.

Профессор тараторил доказательство теоремы, а Вадик следил за бурной деятельностью ворон за окном.

Воронья семейная жизнь казалась гораздо увлекательнее математики – они строили гнездо и ругались. Самец таскал прутики и преподносил своей партнерше. Ворона пренебрежительно брала веточку, разглядывала ее, наклоняя голову то так, то эдак, выбрасывала вниз и каркала, ругая кавалера. Под деревом вырастала куча выбракованного строительного материала, а потрепанное после зимы гнездо все еще выглядело непригодным для высиживания потомства. К середине пары, ворона-самец сменил тактику. Он отлетал на заборчик, дожидался, когда подруга займется чисткой оперения и перебранкой с другими птицами, пикировал на газон и вытаскивал палочку из кучи. Когда, наконец, ворона благосклонно приняла прутик, ранее не прошедший техосмотр, Вадик хмыкнул и картинно тряхнул шевелюрой – белокурый локон упруго взлетел и мягко упал на лоб. И будто почувствовав Асин взгляд, Вадик повернулся и явственно подмигнул девушке. А еще улыбнулся.

Целая стая бабочек будто вспорхнула в животе, и Ася тут же уткнулась в конспект, с ужасом обнаружив, что пока она отвлекалась на созерцание Вадика, нить доказательства теоремы о всяческих морфизмах окончательно затерялась.

После звонка Ася как обычно копалась, утрамбовывая тетради в рюкзак. Вадик возник перед ней совершенно внезапно.

– Привет, дашь потом лекции переписать? – прозвучало это так, будто он и не с просьбой, а наоборот даже делает Асе огромное одолжение. Девушка растерялась, безропотно кивнула, но Вадик уже отвернулся и побежал догонять в коридоре красотку курсом младше и специальностью попроще.

________________

По дороге домой Ася сама не заметила, как забрела в букинистический магазин. Она корила себя за слабохарактерность, душа кипела возмущением из-за наглости Вадика. Вот только настырные бабочки по-прежнему порхали в животе, наполняя Асю предвкушением встречи с объектом обожания, пусть даже под предлогом передачи конспекта.

Ася рассеянно перебирала корешки фэнтези и мистики. Пальцы задержались на потрепанном фолианте «Секреты ведовства». Пожелтевшие страницы скрывала обложка с завлекательным рисунком шабаша.

– Через пять минут закрываемся, – скучающим тоном предупредила продавщица. Впрочем, из посетителей-то и была одна Ася. Поддавшись импульсу, девушка прихватила книжку на кассу.

Уже поздно вечером, поглощая бутерброд с чаем, Ася вспомнила о покупке. Похоже, что на полку с фэнтезийными романами «Секреты ведовства» попали по ошибке. Книга оказалась пособием по практической магии для начинающих ведьм с описанием всевозможных ритуалов, гаданий, и рецептов зелий. Большинство компонентов были совершенно обыденными: вино, кровь, масло оливы и пряности. Но самые чудесные эликсиры требовали могильной земли, перьев курицы, вылупившейся в черную пятницу, лапку саламандры или хвостик мышиного короля. В книжке нашлись и полезные советы: извести прыщи можно водой, набранной в «чистый четверг». А вот для бородавок уже понадобилось бы нажечь пепла из жабьих шкурок.

Для ритуалов использовались самодельные свечи: зеленые и черные из жира разных животных. Так что Асе книжка хоть и показалась познавательной, но совершенно бесполезной. В середине переплет почти распадался пополам, и именно там Ася наткнулась на небольшое заклинание из раздела «любовная магия». Инструкция по привороту была в стихах с кратким авторским пояснением. Обряд казался несложным, а ингредиенты доступными. Всего-то и надо: яблоко, листья мирта да стальной нож. Впрочем, дочитав до конца страницы, Ася обнаружила, что нужны также личные вещи возлюбленных, а еще лучше волосы или ногти.

Девушка с раздражением захлопнула книжку, допила остывший чай и засунула покупку в дальний угол книжной полки.

________________

Весна подходила к концу, приближалась сессия. Вадик совершенно не обращал на Асю внимания, да и появлялся на общих для потока лекциях не часто. Впрочем, про конспект он вспомнил, и отказать ему девушка не смогла.

Свою тетрадь Ася получила через две недели. Целый день она переживала и обдумывала, как достойно попросить конспект обратно. И вот на последнем перерыве перед Асей возникла зеленоволосая девица, окинула Асю оценивающим взглядом всю: от мышиного цвета каре до растоптанных кроссовок, сунула ей пакет и убежала, противно хихикая. В свертке обнаружилась шоколадка, которая почему-то только больше разозлила студентку – уж лучше вовсе никакой благодарности, чем такое дежурное «спасибо».

Поздно вечером Ася открыла конспект и развернула шоколадку. Отхлебнула чай, прочитала про «эпиморфный образ». Перечитала, повторила – и так раза три, сомневаясь по памяти: эпиморфен или изоморфен – то ли образ, то ли фактор. Смысл и вовсе не обретался. На очередном развороте тетради обнаружился волос. Не кислотно-зеленый или синий, не рыжий и не готично-черный, как у непостоянных пассий Вадика, а длинный, волнистый и золотисто-белый. Ася задумчиво накрутила волосок на палец – вместо формулировки теоремы вдруг вспомнилось: «В пятницу утром в самую рань, лучшее яблоко сада достань. После чернилами из крови, начертай имя свое и своей любви. Спелый плод разрежь пополам – в яблоке место тем именам. Двумя миртовыми шипами скрепи половинки с возлюбленных волосками. Яблоко это ты подсуши, в листьях мирта под ложе свое положи. Если секрета твой друг не узнает, вскоре он страстью к тебе воспылает».

Ася отложила книгу и загуглила, как выглядит мирт. Стоимость миртовых кустиков в горшках совсем не вдохновляла. Зато пятница была через день и как раз в новолуние, а если верить приобретенному «самоучителю по ведовству» – это самое время для сильных заклятий.

Рано утром в пятницу девушка купила яблоко в 24-часовом супермаркете. Большое и краснобокое. Отступление от рецепта Ася не засчитала ввиду явной поэтической метафоры в тексте приворота: ну не поспели еще в дачных садах яблоки, придется воспользоваться плодами из южных стран. Нигде ж не написано, что надо привораживать исключительно в конце лета и осенью.

Дерево, растущее посреди зала ее любимой кондитерии, оказалось тем самым злополучным миртом, что следовало из таблички рядом с кадкой: «Напитки в горшок не выливать, наш мирт пьет только воду по расписанию». Ася набралась храбрости и незаметно для официантов отломила свисающую над ее столиком веточку. Девушка мысленно попрощалась с заведением – зайти сюда снова ей будет слишком стыдно.

С яблоком все прошло как по маслу – в строгом соответствии с заклинанием. Она ободрала листочки с ветки, и настрогала из прутика парочку зубочисток. Одной из них она наколола палец и с трудом нацарапала на бумаге «Анастасия и Вадим». Кровь приходилось выдавливать по капле на каждую букву. Палец ныл и налился синевой, но с этой частью приворота Ася успешно справилась. Она скрутила вместе волоски: свой и любимого, завернула в окровавленную бумажку, втиснула в разрезанное яблоко и пришпилила половинки друг к другу миртовыми палочками. Листочки с молодой веточки были такие маленькие, что завернуть в них не получилось бы и оливку, не то, что крупное яблоко. Ася взяла пергамент для выпечки, насыпала на него листья и завернула заклятый плод.

И вот тут у нее возник вопрос – как высушить целое яблоко? Ася еще немного подумала, и решила, что можно подержать его в сушилке, а дальше пусть вялится само. Пока яблоко сохнет под кроватью, Вадик будет в нее все больше и больше влюбляться. Так вроде логично и правильно. В приподнятом настроении Ася помчалась в институт и прямо в дверях столкнулась со своим героем. От его мимолетной улыбки сердце радостно заколотилось в предвкушении скорого счастья, а в животе запорхал целый рой влюбленных мотыльков.

Шли дни, и Ася начала ощущать раздражение оттого, что происходит ровно ничего. Вадик на нее изредка посматривал и тут же отводил взгляд, сопротивляясь странному притяжению. Ася то проклинала свою глупость и суеверие, то начинала уверять себя, что просто еще слишком рано. Яблоко большое – наверняка еще не досохло.

Прошел месяц, за который Вадик лишь пару раз попросил списать выводы для лабораторных отчетов и иногда оказывался с ней за одним столиком в студенческой столовой. За едой он молчал и старательно не смотрел на однокурсницу. Здравомыслие подсказывало, что у Вадика просто не было выбора, куда приткнуться с обедом, и он занимал свободное место между подругами: Асей и Лесей.

Тем временем Асин герой обрастал хвостами зачетов, мрачнел, и даже вроде немного похудел, что, впрочем, ему только добавило обаяния, но даже не пытался ухаживать за Асей. И девушка уже почти смирилась с мыслью, что все эти порчи, заговоры, привороты, гадания – сплошное мракобесие.

________________

Перед первым экзаменом Ася легла поздно, заучивая теоремы, а заснув, забылась в завораживающе-жутком сне. И проснулась утром она в совершенном ужасе – кошмар будто продолжался наяву.

Ей снилось, будто вышла она в весенний яблоневый сад, но цветы стали резко осыпаться, покрыв землю бело-розовым ковром. Где-то у самых дальних деревьев, прислонившись к стволу, не шевелясь, стоял Вадик. Не успела Ася сделать и нескольких шагов навстречу возлюбленному, как крошечные завязи стали расти, превращаясь в яблоки прямо на голых безлистных ветвях. Райские плоды краснели и наливались соком, но уже через секунду после пика созревания начинали темнеть пятнами гнили, подсыхать и сморщиваться, падая на землю. В то же время покрывало из лепестков уже потемнело, шуршало коричневой сухостью при каждом шаге, и рассыпалось в пепел под ударами падалицы. Ася опустила взгляд – ее босые ноги утопали в гниющих червивых яблоках.

Но хуже всего был запах. Пока яблони цвели, они источали интенсивный эфирный аромат мирта, прогибаясь под плодами – наполнили воздух медовой сладостью, которая в свою очередь рассеялась в смраде разлагающихся фруктов. «Будто аромат самой смерти» – подумалось Асе.

Вдалеке Вадик пошатнулся под градом плодов, рухнул на колени и, утопая в полужидкой гнили, закрыл голову руками. Ася метнулась к нему сквозь тягучий, как патока воздух. От земли исходило тепло – сорочка прилипала к телу, покрытому жаркой испариной. Каждый шаг сквозь путаницу промокшего подола сопровождался противным чавканьем, поднимая с земли рой перламутровых с прозеленью мух. Она и сама чувствовала себя мухой, увязшей в сиропе. Так бывает только во сне – когда все происходит мгновенно и в то же время чрезвычайно медленно. Ася ни на йоту не приблизилась к Вадику, который уже по плечи погрузился в яблочную жижу. Вот и сама она поскользнулась, а когда ухватилась за ветку ближайшего дерева, совершенно иссохшего и мертвого, то больно укололась острым прутиком, так похожим на миртовую зубочистку.

И даже после пробуждения гадкий сон не рассеялся. По крайней мере, никуда не делся сладковато-гнилостный запах. У Аси болели пальцы, пораненные во сне, а голова гудела, будто и ей досталось от падалицы. «Боже мой,… яблоко!» – девушка вспомнила про сверток под кроватью. Что ж, как и следовало ожидать, амбре шло именно от него. Борясь с отвращением, Ася развернула бумагу – одна из половинок яблока потемнела и поросла голубоватой плесенью, в почти черных сухих листьях мирта, покрытых паутинками, среди крошечных прозрачно-белых личинок уже ползали жучки и сновали мошки. В довершение всего откуда-то из разреза выползла жирная подовая моль, вспорхнула и закружила по комнате.

Сдерживая тошноту, Ася скомкала сверток, сунула в полиэтиленовый мешок и уже хотела выбросить в помойку, но в последний момент передумала. Стараясь не перебудить родителей, она накинула куртку и выбежала за угол на набережную. Плотно скрученный сверток полетел в темную воду, а Ася, не оглядываясь, рванула домой досыпать.

Вот только сон больше не шел. Она, то убеждала себя, что верить в колдовство – глупость несусветная, то начинала перебирать в памяти свои действия, пытаясь найти ошибку. Яблоко испортилось – и не судьба ей быть с Вадиком. Да и к лучшему – последнее время девушка все реже о нем думала, подмечая в предмете воздыхания все больше неприятных черт.

Ася распахнула книжный шкаф и вытащила «Секреты Ведовства». Томик сразу открылся на месте излома, как раз на странице 122 с яблочным заклятием. Ася пробежалась по строчкам: вроде ничего не пропустила – на следующей полосе уже новый раздел с призывом душ умерших. И только тут Ася заметила, что номер этой следующей страницы не 123, а 125 – целый лист книги отсутствовал …

Сердце заколотилось и пропустило удар. Холодеющими пальцами Ася открыла содержание. Все-таки на 123-й должно было начинаться другое заклинание, которое и занимало этот недостающий лист. Однако это не исключало продолжение яблочного приворота на следующую страницу, пусть даже на несколько строк. Хотя последняя фраза рецепта казалась совершенно законченной.

Первая странность произошла после экзамена. Девушка вымучила четверку по физике, и уже почти счастливая собиралась с Лесей домой. Из аудитории вышел Вадик и поплелся за подругами следом.

– А ты куда? – усмехнулась Леся. Вадик уныло пожал плечами:

– Видимо, провожаю.

Леся недовольно скривилась и протянула:

– Ну, пока-пока, не буду мешать.

Для Аси это оказалось совершенно неожиданным. Вадик молчал и смотрел в пол, изредка поворачиваясь к девушке, будто хотел что-то сказать, но не находил слов. Он морщил лоб, словно страдал мигренью или пытался что-то припомнить. За всю дорогу Ася разве что узнала у него, что сдал он на трояк и это его не особо волнует.

Теперь он увязывался следом каждый день после консультаций и зачетов. После следующего экзамена Асе стало так неловко, что пришлось пригласить его домой. Он не хотел ничего – ни есть, ни смотреть фильм, ни слушать музыку, не мог припомнить ни одной интересной книги, которую хоть когда-то читал. Теперь он больше смотрел на Асю, сидя в кресле, подперев рукой голову, и слушал ее, пока ей не надоело говорить одной. Уже заполночь его выгнал Асин папа.

– Странный он какой-то, Ась… Не под наркотой часом? Он тебе хоть нравится? – спросил отец, закрывая за неожиданным ухажером дверь.

Ася неуверенно кивнула и скрылась в комнате. На столе стояла ваза с яблоками, конфетница и печеньки – результат маминой заботы. В ноздри ударил яблочный аромат. Тошнота подкатила волной, скручивая судорогой желудок – Ася еле добежала до ванны. Мама стучала в стенку и интересовалась, не беременна ли она часом, а девушка смогла лишь попросить забрать еду из спальни.

Когда Ася вышла из дома перед сдачей термеха, Вадик уже сидел на скамеечке, бледный и растерянный. Мимо прошла пожилая соседка с черным тявкучим шпицем и проронила в шутку:

– Ну и видок у твоего парня. Будто его присушили.

Ася вздрогнула. Но женщина уже поднималась по лестнице, подгоняя суетливую собачку, и больше ничего не сказала.

Получив зачетку с росписью профессора под очередной четверкой, Ася твердо решила улизнуть от своего кавалера. Пока он замешкался у проходной, Ася догнала подругу, и они быстро свернули с тротуара на тропинку в зарослях институтского парка.

В кафе Леся болтала без умолку, поглощая мороженое, а вот Ася страдала задумчивостью. Наконец, она не выдержала и бесцеремонно прервала подругу:

– Лесь, ты веришь в колдовство? – одногруппница, чуть пирожком не подавилась:

– С чего бы? Ты это к чему? – Леся смотрела непонимающе, – Поясни. В какое колдовство?

– Ну, допустим в порчу... Или приворот? – спросила Ася.

– Так в приворот или в порчу? – хмыкнула Леся, – Допустим, не верю. Да и не понимаю, зачем оно? Ну ладно, порча – для мести может. А приворот?

– Ну, – замялась Ася.

Леся затараторила:

– Бред это все. Ну нет в этом никакого смысла. Допустим, ты в кого-то влюбишься, так что жить без него не можешь. А он на тебя и не смотрит. Ну, приворожишь, и что потом? Влюбленность – это состояние максимум на год, любовь – еще на два. А дальше привычка, привязанность, жалость, удобство. И вот представь, что влюбленность прошла, а любовь не наступила? И что с этим делать? Химия пропала! Да так всю жизнь себе можно угробить.

– Значит, все-таки веришь, – тихо сказала Ася.

– Может, – Леся была почти серьезна, – Бабуля моя верит. Она из деревни, сказки мне в детстве всякие страшные рассказывала про ведьм и колдунов. Всегда говорила, что ни одна честная ведьма за приворот не возьмется. Это надо настолько сильно быть в собственных чувствах уверенной, чтобы решиться связать себя с одним человеком, до гробовой доски.

Леся достала зеркальце и поправила рыжую челку.

– А тебе, Асюшь, зачем это? Вон за тобой Вадик ходит, как привязанный. Или он тебе уже не нравится? – Ася не знала, что и ответить, но Леся сама додумала – Все-таки книжку решила написать? Я думала, ты эту идею давно забросила. Но ты пиши! Я буду твоей самой первой читательницей. Мне моя бабуля всегда говорила, что самые лучшие писатели – это физики, врачи и юристы.

________________

На улице шел дождь. Мокнущего на скамейке Вадика сжалившиеся родители Аси пустили в квартиру. Ася еще со двора увидела в окне второго этажа, что они сидят втроем за кухонным столом. Девушка стояла под зонтом, спрятавшись под крону приземистого дерева, кривого и сухого наполовину. Дождь пах яблоками.

Рядом остановилась соседка. Подошла к Асе, мельком взглянув на окно ее кухни. Ася расстегнула рюкзак и вытащила потрепанный томик:

– Кажется, это было ваше, Раиса Ивановна, – и протянула книжку соседке, – там, в конце, остался товарный чек с вашей фамилией. Вы ее сдали за 10 рублей…

Старушка кивнула, даже не взглянув на книгу:

– Значит, заклятие на яблоке?

– Откуда вы…, – Ася оторопела.

– От тебя пахнет отцветающим садом, – тоскливо заметила женщина.

– Значит вы тоже…

– Не люблю яблоки? – соседка тряхнула шикарной, хоть и совершенно седой шевелюрой, – я их полвека просто ненавижу.

– Вы ведь делали все точно по рецепту? – спросила Ася с колотящимся сердцем.

– О да, – кивнула Раиса Ивановна, – мое яблоко проросло через месяц крепким ростком. И цвело – особенно обильно в наш медовый месяц. Меня четыре недели тошнило – казалось, все вокруг провоняло миртом, медом и этими клятыми яблоками. Я ждала нашего малыша.

Ася похолодела… Так вот, что требовалось сделать в последних строках заклинания с утерянной страницы – посадить дерево.

– А твое? Твое яблоко проросло?

Ася сглотнула и с трудом выдавила:

– Кажется…, оно испортилось, и я его выбросила. Рада, что у вас все получилось.

– Надо было его сжечь… Сжечь и яблоко, и гримуар этот, – старушка резко захлопнула зонт-трость и ткнула в сторону кривого дерева, – Цвело трижды и ни разу не дало плодов. Только в тот первый месяц появилось несколько завязей. Они осыпались, зелеными и уже гнилыми, так и оставшись размером с вишню. У меня есть муж. Но нет детей – только собака и три кота.

Женщина посмотрела на яблоню, и по ее лицу скользнула неприятная тень ненависти. Даже не попрощавшись, она прошла мимо Аси и поспешила к себе на третий этаж.

Ася пыталась представить, что происходит с яблоком внутри полиэтиленового пакета в толще холодной воды… Даже не с яблоком – что происходит с семечками? «Надо было его сжечь», – пришла холодная, тошнотворная мысль, наполняя голову гулом.

________________

Оставался один день до дискретки. Ася сидела в ночи за конспектом и старалась не думать о Вадике, поторчавшем с ней два часа в кафе, не отпуская ее ладони и не отводя от нее взгляд.

Под настольной лампой роились мошки – грибные комарики. Комната закружилась, наполняясь ароматом меда, гниющих лепестков и фруктов. Ася закрыла глаза и забубнила никак не укладывающуюся в памяти теорему. Окружающий тонкий мир расслаивался и, согласно теореме, отображался на другое сюрреалистичное пространство, изоморфное ему, с тем же, но слегка искаженным устройством, вывернутой структурой и пульсирующим сердцем-ядром, красным, как наливное яблоко. Мир рассыпался на множества и подмножества комнат с роящимися комариками, с дохлой мошкарой на столе под лампой и с новыми белесыми личинками в сухих миртовых листьях.

Ася зажмурилась еще крепче, не осознавая сон это или явь: «Эпиморфный образ группы…» – запах гнили стал слабее. «… Изоморфен фактор-группе…» – комната остановилась, прекратив лихорадочное расслоение.

«… По ядру эпиморфизма!» – Ася выдохнула и открыла глаза. Выучила и даже, наконец, поняла. В комнате пахло свежестью и теплым летним дождем.

________________

Вадик не появился на экзамене. Ася сомневалась, что у него было время готовиться, но в его отсутствии почувствовала некоторое облегчение. Он не появился у дома и вечером.

Первый раз за последний месяц Ася выспалась и ей не снились чахнущие сады. Солнце призывно светило в окно, и девушка решила прогуляться.

У подъезда стояла «скорая». Санитары перекладывали пожилого невзрачного мужчину на носилки. Раиса Ивановна стояла рядом с инвалидной коляской мужа около кривой яблони, и не ее лице блуждала полусумасшедшая, абсолютно счастливая улыбка. А около корней уродливого дерева, почти вровень со старушкой, возвышалась целая гора срубленных сухих веток.

________________

– Расскажите, Анастасия Викторовна, как к вам пришла мысль стать писателем? – журналистка прорвалась к столу известной романистки в самый разгар презентации нового бестселлера.

Моложавая, не по возрасту, женщина рассеянно пожала плечами, подписывая экземпляр книги.

– Это правда, что вы забросили физику, чтобы писать ужасы? Почему именно хоррор, это ведь совсем не женская литература? – девушка продолжала забрасывать автора вопросами:

– Правда ли, что ваш жених погиб 30 лет назад, и с тех пор вы живете одна? Вы не боитесь сами, того, что вы пишете? Как вам это удается? – репортер уже отчаялась получить хоть один ответ, не то, что взять интервью, как вдруг писательница улыбнулась:

– Конечно, не боюсь. Если мои кошмары идут ко мне, у меня для них есть одно верное заклинание. Главное: произносить слова правильно и ничего не перепутать. А что касается физики… Наверное, это было не мое: и физика, и лирика, и жених.

По залу прокатился смешок, и Анастасия завершила творческий вечер, раздав последние автографы.

Дома ее встречали уже истосковавшиеся коты и ворчащая «что так поздно», мама. Ася налила себе кофе – знакомый гнилостный запах наполнил кухню. Она выглянула в окно и вздохнула – Вадик сидел на скамейке рядом с искалеченной яблоней под проливным дождем. В том же самом пиджаке, что и в тот последний день, когда воды реки вернули только его искореженный самокат. В тех же джинсах с прорезями и когда-то белых кроссовках, как тогда, очень давно, в кафе. Редкие, но длинные и все еще золотистые пряди почти закрывали лицо.

Ася зажмурилась и медленно проговорила: «Эпиморфный образ группы… изоморфен фактор группе… по ядру эпиморфизма» …

В форточку ворвалась свежесть весеннего ливня. Ася открыла глаза – скамейка за окном была пуста. Лишь одно красное яблоко, забытое на ней, подставляло румяный бок под капли дождя, истекая то ли медовым соком, то ли кровью.