Клуб тридцать пять. Симона

Глава 1

Дождь, ливший всю последнюю неделю, наконец-то закончился. Долгожданное солнце отражалось в окнах многоэтажек, посылая на землю весёлых солнечных зайчиков. Даже люди, спешащие с утра на работу, больше не выглядели унылыми. Всё вокруг радовалось весне.

— Ну, конечно! — недовольно проворчала Симона, выглянув в окно на кухне. — Как отпуск — так дождь и холодно, а как только на работу выходить, так сразу солнце вылезло. — Она со стуком поставила на плиту турку с кофе. — Надо было летом отпуск брать, как все нормальные люди.

Это была невысокая, красивая девушка со светлой кожей, тёмными, почти чёрными глазами и густыми чёрными волосами, доходящими до середины спины. Не то чтобы она была не довольна отпуском или не любила свою работу. Вовсе нет. Просто казалось, что погода специально издевается.

Симона никогда раньше не брала отпуск, не даром её считали трудоголиком. Зато в двадцать восемь лет у неё была своя двухкомнатная квартира в новостройке, современный ремонт и абонемент в дорогой фитнес-клуб на год вперед. Единственное место, кроме офиса, куда девушка ходила постоянно, и это было заметно по фигуре.

Отпуск. Это слово у многих вызывает сладостное предвкушение и приятные воспоминания. Симона же этим похвастаться не могла. Она взяла — точнее, ей навязали — отпуск для того, чтобы привести нервы в порядок. Пару месяцев назад у Симы начали появляться мысли о бессмысленности существования. Она стала сильно уставать, потеряла аппетит и почти перестала общаться. Проницательная начальница заметила изменения и настояла на отпуске. Она рекомендовала девушке куда-нибудь съездить, развеяться, но Симоне ничего не хотелось. Весь свой отпуск, а это почти месяц, она просидела дома. Но сегодня он закончился, и нужно было возвращаться на работу.

Допив кофе со вчерашним пончиком, Симона помыла чашку и, привычно натирая её до блеска, задумалась. И с чего она вдруг решила увольняться? Глупость какая! У неё отличная работа! Обе. Она профессионал с опытом и талантом. Да она вообще единственная в своём роде! Начальство её ценит, платят хорошо. Особенно за вторую, секретную работу. Сама она умница и красавица, всё при ней, о чём ещё мечтать? Да у неё идеальная жизнь!

Поставив чашку на полку, в ряд таких же идеально натёртых чашек, девушка пошла собираться.

— Мда… надо масочки поделать, что ли, — задумчиво произнесла Сима, стоя перед зеркалом в ванной и накладывая патчи под глаза. На её точёном бледном лице, кроме чёрных глаз и бровей, появились ещё и чёрные круги под глазами.

Благослови Господь тех, кто придумал косметику! Через сорок минут тон кожи стал идеальным, а волосы убраны в хвост. В большом зеркале, висящем на стене в коридоре, снова отражалась красотка. Улыбнувшись своему отражению, Сима вышла из дома.

Застегнув чёрную кожаную косуху, надев наушники и оседлав ближайший доступный электросамокат, девушка помчала в центр. Обычно путь от дома до работы занимал минут сорок, но сегодня она добралась быстрее. Видимо, воодушевление подгоняло. Завершив поездку, Сима спешилась и окинула взглядом родной офис. Стеклянное четырёхэтажное здание с вывеской «Центр Современных Технологий» приветливо отражало весеннее утро. Сима улыбнулась и вошла.

Внутри, как всегда, было спокойно. Неизменный мрачный охранник на входе кивнул в знак приветствия и без вопросов пропустил девушку. Интересно, он вообще разговаривает? За все эти годы Симона ни разу не слышала от него больше двух предложений. А она работает здесь с самого основания компании.

Из большого мраморного холла с панорамными окнами, диванами, картинами и пальмами в кадках вверх уходила широкая лестница, а направо — коридор. Там, на первом этаже, располагался колл-центр, отдел продаж и какие-то технические помещения, в которые Сима никогда не заглядывала.

— Ба! Кого я вижу! — услышала девушка приятный мужской голос, едва войдя в холл. — Ты вернулась?

Раскинув руки для объятий, ей навстречу вышел штатный юрист. Это был высокий, привлекательный молодой мужчина с каштановыми, слегка вьющимися волосами, тёмными озорными глазами и огромным списком любовниц. Так гласили слухи. Он широко улыбался Симоне, и его длинные, острые клыки блеснули в льющемся из окон свете.

— Давид! — Сима улыбнулась в ответ и обняла подошедшего юриста. — А ты чего тут? Ты же обычно позже всех приходишь.

— Как я мог пропустить твоё возвращение? Отметим? Я знаю неподалёку один неплохой ресторанчик. Расскажешь про отпуск за бокалом вина.

— О, боже! Ты неисправим, — она по-дружески стукнула парня по плечу.

— А то! — весело ответил он.

Перебросившись ещё несколькими фразами, они разошлись. Давид отправился наверх, а Сима, пользуясь тем, что в запасе было несколько минут, решила заглянуть к ребятам с первого этажа. Поздороваться. Сегодня почему-то захотелось.

В отделе продаж никого не было, так что Сима прошла дальше — в колл-центр. Это была большая просторная зала, поделенная перегородками на ячейки. В каждой ячейке стоял рабочий стол, кресло и компьютер с гарнитурой. Четыре ряда по четыре ячейки в каждом. Здесь должно было быть шумно, но вместо этого было пусто. Столы и мониторы покрывал ровный слой пыли, выдавая безжизненность пространства. Над ними даже свет не горел. Лишь в самом конце светились две офисные лампы, и слышался тихий разговор. Сима прошла дальше. В последнем ряду сидели три оператора. Услышав приближающиеся шаги, они обернулись и напряженно уставились на гостью. Это были мужчины разного возраста и сложения. Их объединяла лишь чрезмерная бледность, даже синюшность кожи.

— Эм. Здравствуйте, — неловко поздоровалась Сима. И зачем она это сделала? Дурацкая была идея.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровались операторы, продолжая настороженно смотреть на неё своими впалыми глазами.

— Я… Я просто зашла поздороваться. Хорошего дня!

— Спасибо. И вам, — вразнобой ответили они.

Поспешив уйти, Симона резко развернулась и ударилась плечом о перегородку. Один из мужчин тут же поспешил на помощь, придержав девушку от возможного падения. Прикосновение оказалось ледяным.

— Спасибо, — скомкано поблагодарила Сима и поспешила на выход. Желание со всеми здороваться резко пропало.

На втором этаже располагались отделы дизайна, разработки, менеджеры и бухгалтерия. На третьем — конференц-зал и святая святых — кабинет директора. Симе нужно было именно сюда.

Остановившись перед массивной дверью из чёрного дерева с позолоченной табличкой «Страж», девушка глубоко вдохнула, выдохнула и занесла руку, чтобы постучать. Однако, не успела она коснуться лакированной поверхности, как дверь сама собой распахнулась.

— Входи, — прозвучал из глубины спокойный, властный голос.

Симона вошла. Мягкий солнечный свет из больших панорамных окон во всю стену заливал роскошный кабинет. Справа у окна располагался зелёный оазис с пальмами, лианами и бог весть какими ещё цветами. Девушка залюбовалась им. Она не питала страсти к домашним растениям, но не засмотреться на такую красоту было невозможно. Слева от окна, в большой кадке, стояло экзотического вида дерево. Напротив окна, оставляя позади себя этот импровизированный сад, стоял царь кабинета — массивный рабочий стол из чёрного дерева, в тон двери. Большое кожаное кресло за ним пустовало. Сима перевела взгляд вправо. Там, на стене, среди полок с книгами, грамотами, наградами и прочим, находилась неприметная дверь. Она всегда была закрыта, и что находилось за нею, никто не знал. Правее от неё висело зеркало в старинной, дорогой раме. В нём отражался небольшой чёрный кожаный диван для посетителей и чайный столик перед ним. Диван располагался напротив директорского стола, но, как всегда казалось Симе, слишком далеко от него. На столике стояли две чашки с дымящимся кофе и конфеты. Но директора ни где не было. Девушка сделала пару шагов к столику с чашками и замерла в нерешительности.

— Эм. Доброе утро? — негромко поздоровалась она.

Никого. Симона ещё раз оглядела кабинет. Большая хрустальная люстра, свисающая с высокого потолка в центре комнаты, весело переливалась в лучах утреннего солнца и, казалось, посмеивалась над посетительницей. Картины, висящие на левой стене, никак не помогали.

«Интересно, это копия или оригинал? — неожиданно подумала Сима, глядя на стекающие часы на картине. — Вполне может быть оригинал, вполне может быть… Странно, что я раньше не задумывалась. Надо будет спросить».

Помимо картин, на этой стене были ещё полки с книгами, цветами и статуэтками, привезёнными из разных стран. А директора не было.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? — чуть громче позвала девушка. — Алло?

— Да есть, есть. Не кричи, — раздалось рядом.

Из-за густой зелени оазиса вышла хозяйка кабинета с пульверизатором в руках. Это была роскошная, властная женщина. Ростом чуть выше среднего, она обладала подтянутой, если не сказать суховатой фигурой, и моложавым, ухоженным лицом. Наверняка не обошлось без пластики. Она не выглядела угрожающе, не давила, никогда не повышала голоса, но, едва войдя в помещение, заполняла собой всё пространство. Люди, находясь рядом с ней, чувствовали благоговейный трепет. Её хотелось слушать, ей хотелось подчиняться. И как только ей это удаётся? На вид ей было лет сорок пять. Поставив пульверизатор на стол, она отряхнула идеально сидящий — и наверняка очень дорогой — костюм, поправила волосы и радушно улыбнулась. Из идеальной укладки пепельных волос выбилось несколько прядок.

— Привет! Как отпуск? Хорошо отдохнула? Выглядишь гораздо лучше.

Сима промычала что-то неразборчивое и неопределенно пошевелила рукой.

— Садись. Будешь кофе?

Госпожа директор и первой проследовала к дивану. Сима аккуратно опустилась с другой стороны.

— Ну, рассказывай, — сказала директор, отправив в рот первую конфету.

— Да, нечего особо рассказывать, — пожала плечами Сима.

— Ты что, ни где не была? — искренне удивилась госпожа директор.

— Нет.

— Да ну?! Совсем-совсем? — проницательные бледно-голубые глаза начальницы округлились в недоумении. — Зря! Путешествия помогают отвлечься. Я вот обожаю путешествовать, — она надкусила вторую конфету.

— Ну, мне не хотелось суеты, — словно оправдываясь, проговорила Сима и отпила кофе.

— Ладно, — примирительно ответила женщина. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Знаешь, сейчас так странно об этом вспоминать, не знаю, что на меня тогда нашло. Прости.

— Ничего, ты просто устала, — ласково сказала начальница, внимательно глядя на Симону, но взгляд её по-прежнему оставался серьёзным.

— Наверное, — ответила та и поспешила сменить тему.

Два месяца назад Сима получила очередное задание — небольшой список из четырех человек. Пожилой профессор, владелица парикмахерской, какой-то студент и Костя. Лица жертв давно уже слились для неё в один размытый образ. Она не запоминала и не привязывалась. Работа такая. И Костя был не первым знакомым среди них.

Симона никогда не рефлексировала по этому поводу. Она — лишь орудие в руках судьбы. Так должно быть. Смерть неизбежна. Но Костя… на нём что-то сломалось. Что-то внутри неё.

С Костей они познакомились около года назад, на Дне рождения её подруги Лины. Хотя, если откровенно, друзей Симона не заводила. Так, просто приятели, чтобы было с кем проводить время. Симпатичный, улыбчивый парень быстро понравился Симе. Как человек, разумеется. Он источал какое-то удивительное спокойствие, рядом с ним она чувствовала себя защищённой. Это было удивительно, но приятно.

Тогда, увидев его имя в списке, Сима впервые испытала странное, неизведанное чувство. Даже не чувство, а скорее ощущение. Легкое, почти неуловимое. Что-то неприятно зашевелилось внутри. Что это было? Сожаление? Жалость? Сомнение? Сима отогнала это, будто надоедливую муху, и сделала свою работу. Как всегда. Но осталось послевкусие. Противное, горькое послевкусие. Оно терзало её, отравляло жизнь, мешало спать по ночам.

Несколько раз ей снился Костя. Они гуляли по зелёному полю, согреваемые яркими солнечными лучами. Костя собирал для неё букет полевых цветов и что-то говорил, а Сима не могла запомнить что именно. Каждый раз во сне она пыталась сказать ему что-то важное, но образ таял. Она никогда не успевала. Увидев такое впервые, Симона не на шутку испугалась — такие, как она, не видят снов, это невозможно. Она даже хотела рассказать о них Стражу, но почему-то не стала.

Поболтав ещё немного, Страж сказала:

— Ну, ладно. Зайди в отдел, там новые задачи появились, тебе понравится.

— Госзаказ? — лукаво прищурившись, спросила Сима.

— Да. Будет уникальное приложение, которого в мире ещё ни у кого нет. Все бумажки, справки, заявления можно будет делать из дома. — подмигнула Страж.

— Вау!

— Угу. Ну, беги. Задание я тебе на днях пришлю.

И Сима умчалась на второй этаж, где находился отдел IT-разработки — её официальное рабочее место.

В отделе было немноголюдно, в основном все работали удалённо. Начальник отдела Николай Степанович встретил её очень радушно и, то и дело поправляя левое плечо свободной рукой, с интересом расспрашивал об отпуске. Он немного расстроился, узнав, что Сима никуда не ездила, ибо очень любил слушать рассказы о путешествиях. Это был пухлый, невысокий мужчина с залысинами и в круглых роговых очках. Он не отличался красотой, зато обладал необыкновенной харизмой и добрым нравом, за что его очень любили коллеги и многие женщины.

Он предложил Симоне чаю и подробно рассказал о новом заказе. Глаза его при этом горели искренним детским азартом, а левая рука во время жестикуляции едва не выпала из рукава пиджака. Смутившись, Николай Степанович извинился и вернул многострадальную руку на место. Сима улыбнулась. Такое часто случалось. Это несчастье преследовало его с тех самых пор, когда во времена революции он столкнулся в переулке с враждебно настроенной толпой. На тот момент он был профессором, работал в НИИ и являл собой образец буржуазной интеллигенции. Революционеры не пощадили его.

Введя девушку в курс дела и определив её задачи, Николай Степанович отпустил Симу. Она, как и многие в современном мире, работала удалённо.

По дороге домой ей позвонила Лина. Понимая, что это надолго, Сима остановилась, слезла с самоката и, припарковав его у какого-то магазина, решила пройтись пешком. Обычно Симона не любила разговоры ни о чём, но сегодня, согретая весенним солнышком, она была на редкость благодушна.

— Привет! Я знаю, что ты вечно занята, поэтому звоню заранее, — начала Лина деловитым тоном. — Если помнишь, в эту субботу у меня День рождения, и я тебя жду. Отговорки не принимаются!

— Э-э-э… — Сима растерялась от такого напора.

— Никаких возражений! В субботу в шесть в «Амбаре», — строго сказала Лина и добавила уже гораздо мягче: — Ты же придёшь?

— Конечно приду, куда я денусь.

— Ура! Кстати, что ты будешь есть? Я хочу составить нормальное меню с учётом ваших пожеланий.

— Да не знаю, на твоё усмотрение, — рассеянно ответила Симона, разглядывая афишу с известной фолк-певицей, возле которой остановилась. Красивая светловолосая девушка в платье с длинными широкими рукавами, похожими на крылья, улыбалась с плаката.

Подруги ещё какое-то время поболтали, а потом Лина поспешила отключиться — ей нужно было обзвонить ещё кучу людей.

На самом деле, в душе Сима была даже рада развеяться. В самом деле, почему бы и нет? Все вокруг постоянно советуют выходить из зоны комфорта. Может, и ей попробовать? В конце концов, она всегда может вернуться в эту свою зону.

Когда девушка уже подходила к своему дому, её телефон пиликнул — пришло уведомление о новом письме. Сима открыла почту. «Новое задание» было написано там. Список жертв прилагался.

Глава 2

Бегло просмотрев в телефоне прилагающийся к письму список жертв, Сима увидела в нем знакомое имя. Андрей, приятель Лины. Он работал фотографом, увлекался мотоциклами и, если она правильно помнила, следующей зимой собирался в Таиланд. Ну, или куда-то туда. И тут же, где-то внутри возникло неприятное чувство. То самое, гадкое, противное, оно шевельнулось внутри, будто червяк. Не давая ему укорениться и прорасти, девушка тряхнула головой. Ну что за глупость?

Решив обдумать это позже, Симона занялась своей основной работой. Она проверяла приложение, нажимала на кнопки, запрашивала данные, умышленно делала ошибки и всячески издевалась над программой, которой в скором времени предстояло выйти в свет. Так прошла пара дней.

В среду утром, открыв холодильник и осмотрев содержимое критическим взглядом, девушка решила выбраться из своей берлоги в магазин. Прикинув в голове список покупок, она набросила куртку и вышла. Лифт приехал на удивление быстро и — о чудо! — оказался пустым. Однако радовалась она не долго. На шестом этаже он остановился, впуская соседку Веру, чья квартира находилась точно под Симоной.

Вера была одинокой молодой женщиной лет тридцати, проживающей с котом и диваном. Симона запомнила её сразу, потому что так страдать не могли даже старушки у подъезда.

– Доброе утро! – поздоровалась не очень ухоженная, но очень болтливая Вера. – На работу?

– Доброе. Нет, в магазин.

– Везёт же! А мне вот рано вставай, на работу иди, там весь день сиди, потом ещё и домой по пробкам добираться! – запричитала соседка. – Самое сложное не уснуть в первые два часа после обеда. Ну, и последние ещё, когда уже домой хочется, а ещё рано.

– Так тебе с утра хочется, – сказала Симона, но Вера не поняла укола.

– Это да. У меня там мой Бонечка один. Как он там без меня?

– Ему определенно лучше, чем тебе. – усмехнулась Сима. – А почему ты поближе работу не найдешь? Или удаленную? Сейчас же полно возможностей!

– Ага, конечно! У меня вон знакомая тоже удаленную работу искала. Так представляешь, на мошенников нарвалась! Деньги им все перевела, ещё и в кредит влезла. Нет-нет, я лучше на своей пока посижу, там хотя бы надежно.

– Если она попала, это же не значит, что ты тоже попадёшь. Просто с умом ищи. Миллионы людей уже так работают.

– Так я ж пробовала искать. Я тебе не рассказывала? Ой, там такая история!

От очередной истории Симону спас лифт, который, наконец, прибыл на первый этаж. Бросив соседке что-то неразборчивое, девушка пулей выскочила в двери.

А в это время, в одном очень интересном месте, происходил весьма любопытный разговор. В огромном пустом зале с тёмными каменными колоннами возвышался роскошный, украшенный черепами чёрный трон, к которому вели три ступеньки. На нём, во всём своём величии, сидела Страж и, нахмурив брови, взирала на стоящего перед нею призрака. Это был очень настойчивый призрак молодого симпатичного мужчины.

– Но я настаиваю! – решительно заявил он.

– Что конкретно ты от меня хочешь? – устало вздохнув, спросила Страж.

– Организуй нам встречу. Да, я знаю, что это запрещено, мёртвым нельзя видеться с живыми и всё такое. Но для меня это очень важно! Я должен ей сказать. Должен, понимаешь?

Страж задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику. Он приходил к ней уже не первый раз с одной и той же просьбой. Беспокойный парень. Конечно, если у души остались на земле незавершённые дела, она не сможет упокоиться, это все знают. Но этот дух придумал себе дело уже после смерти и теперь никак не хотел утихомириваться. Прямо не нормальный какой-то!

– И после этого ты, наконец, угомонишься?

– Да.

– Хорошо. Я организую вам встречу, а ты…

– Э, нет! Подожди! – призрак замахал руками, останавливая её. Никакого уважения! – Ты организуешь нам встречу в спокойной обстановке и без посторонних.

– Ну, допустим, – сказала Страж голосом человека, теряющего терпение.

– У меня должно быть достаточно времени, чтобы поговорить с ней, и нам никто не должен мешать.

– Ладно. Что-то ещё? – женщина высокомерно изогнула идеальную бровь.

– Так, мы встретимся, я всё скажу, нам никто не помешает… – забормотал парень, загибая пальцы и стараясь ничего не упустить. – А! И это произойдёт в течение десяти земных дней! Отсчёт с этого момента. Вот. Теперь всё.

– Это всё? – холодно спросила Страж. – Точно?

– Да! – горячо воскликнул призрак.

Она глубоко вздохнула, будто сдерживая раздражение, и произнесла:

– Да будет так! Когда придёт время, я вызову тебя, Константин. А теперь ступай.

В тот же миг за спиной призрака возник портал, напоминающий большую туманную воронку, и затянул его.

– Как дети, ей-богу! – сказала женщина, устало сжав пальцами виски.

Она встала, спустилась с трона и вышла через неприметную боковую дверь. За дверью оказался маленький, совершенно пустой коридорчик с белыми стенами.

– Хм, настаивает он! Дурачок. – буркнула Страж, открывая другую дверь.

Вернувшись домой из магазина, Симона бросила пакеты в коридоре и устало опустилась на пуфик у двери.

– Это просто издевательство какое-то! Надо было доставку заказывать.

Выдохнув и собравшись с силами, Сима потащила пакеты на кухню. Разложив всё по местам и наскоро пообедав, она снова принялась за работу и остановилась только тогда, когда глаза начали слипаться. Было уже за полночь. Она добрела до постели, разделась и рухнула на кровать.

Сима лежала в кровати уже довольно долго. Сон не шёл. Странно, почему так происходит? Она ведь валилась с ног от усталости, а теперь не может уснуть. Но вставать было лень. Девушка плотно сжала веки. Вдруг ей показалось, что в комнате кто-то есть. Словно какой-то силуэт мелькнул в темноте. По спине пробежал холодок. Сердце забилось быстрее, чувствуя приближающуюся опасность. Симона попыталась открыть глаза, но не смогла. Веки отяжелели, будто их удерживали невидимые руки. Пошевелиться тоже не вышло — тело больше не слушалось её. Сима лежала в собственной постели безвольной куклой, ожидающей палача. Она не могла издать ни звука, не могла пошевелить мизинцем и даже открыть глаза.

«Ну нет, я так просто не сдамся!» – подумала девушка и что есть силы напрягла веки.

Наконец, ценой неимоверных усилий, ей удалось приоткрыть глаза.

Она по-прежнему была в своей комнате. Никого не было. Не было даже звуков, только гнетущая тишина. В этой тишине темнота комнаты казалась зловещей. Она едва различала очертания предметов. Краем глаза Сима уловила какое-то движение в углу. Сфокусировавшись, она разглядела тени. Они не имели чётких очертаний и были абсолютно чёрными, словно сотканные из самой тьмы.

Тени двигались. Медленно, тягуче они приближались к Симоне. Сложно сказать, сколько их было. Тьма в углу будто клубилась, рождая всё новые и новые силуэты. Что это? Кара? Возмездие? Может, смерть? Нет, это невозможно, она ведь бессмертная. А может, подсознание играет с ней? Никогда раньше с Симоной не случалось ничего подобного.

Тени окружили девушку. Они стояли плотным кольцом вокруг кровати, а она по-прежнему не могла пошевелиться. За первыми прибывали другие, за ними следующие. Они не касались Симы и даже не говорили с ней, но она чувствовала, как слабеет. Тьма буквально высасывала её силы.

Зачем они пришли? Что им нужно? У неё ведь даже души нет. Ни души, ни сомнений, ни жалости. Таким, как она, это недоступно, да и не нужно. Она не может быть им интересна. Но всё-таки тени были здесь.

Кольцо сжималось. Тени давили на девушку, по-прежнему не касаясь её. Тьма стала плотной, осязаемой. Казалось, ещё не много, и она поглотит её целиком, не оставив ни кусочка. Вдруг тени замерли. И в этой мёртвой, пугающей тишине Сима услышала жуткий, едва различимый шепот:

– Тебе не убежать.

Страх достиг пика. Волосы на голове и теле встали дыбом. Сима вскрикнула, но из горла не донеслось ни звука. Она даже не могла открыть рта, она могла только смотреть.

И в этот момент, когда древний, первобытный ужас полностью захватил сознание, вытеснив оттуда всё рациональное, в этот самый момент тени посыпались. Они рассыпались, словно пепел, опадая вниз, но не оставляя следов. Это было пугающе и обнадеживающе одновременно. Вслед за ними посыпалась и комната, а затем к Симоне снова вернулись звуки и способность двигаться.

Судорожно вздохнув, будто вынырнула из воды, девушка проснулась и, испуганно распахнув глаза, резко села на постели. Было раннее утро. На кухне тихо гудел холодильник, с улицы, сквозь хорошие стеклопакеты, доносились приглушённые звуки автомобильных сигналов.

– Фу ты, чёрт! Присниться же такое. – пробормотала Сима, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и успокоить дыхание. Было приятно осознать, что она всё-таки может говорить.

Несмотря на то, что было ещё слишком рано, Симона встала и на дрожащих ногах прошла на кухню. Спать в ближайшее время она точно не планировала. Поставив кофе, девушка задумалась. А почему, собственно, ей вообще что-то приснилось? Так не должно быть. Сны видят люди, это способность души, но она-то не человек. Странно, очень странно. Может, спросить у начальницы? Кому знать, как ни ей? Тем более сегодня всё равно в офис нужно.

– О, Симона! Доброе утро, – сказала Страж, едва дверь в её кабинет открылась. – Проходи, мы как раз говорили о тебе.

– Мы? – удивилась Сима.

Впрочем, едва она переступила порог, всё сразу стало понятно. На чёрном кожаном диване для посетителей сидела та, кого Сима никак не ожидала сегодня увидеть. Да и вообще надеялась больше никогда не встретить. Очаровательная блондинка с мелодичным голосом и доброй улыбкой – та самая фолк-певица, афиши с которой были расклеены по всему городу.

– Алконост... – сквозь зубы выдохнула Симона.

– Привет! – блондинка тут же подскочила и с широкой улыбкой устремилась навстречу Симе. – Дорогая, я так рада тебя видеть!

Она заключила Симону в удушающие объятия и радостно защебетала:

– Ой, ну как же я рада! Это ж сколько лет мы с тобой не виделись?

– Семьдесят девять. – скривившись, ответила Сима и попыталась освободиться из захвата.

– Семьдесят девять! – восторженно повторила Алконост, известная всему миру под другим именем. – А я и не заметила! Среди людей время так быстро летит! А помнишь, как мы жили в Эдемском саду? Вот было время! А помнишь, перед тем как переселиться сюда, мы с тобой…

– Я переехала гораздо раньше тебя, ещё в революцию, – перебила её Сима, которая совсем не разделяла радости встречи.

Наконец ей удалось высвободиться. Отойдя от певицы на пару шагов, Симона с отвращением отряхнулась и поправила одежду. Страж, молча наблюдавшая за этой сценой, лишь усмехнулась.

– Ты изменилась здесь, – сказала блондинка посерьёзневшим голосом. – Стала жестче, холоднее. Что с тобой?

– Я всегда была такой.

– Нет, не всегда. Мы же с тобой как сёстры, я знаю тебя лучше всех. Даже лучше, чем ты сама. И сейчас я вижу, что тебя что-то гложет. Что это? Расскажи мне, Си…

– Послушай, ты! – Симона развернулась к ней всем корпусом и злобно заговорила, с каждым словом распаляясь ещё больше. – Времена, когда мы были с тобой как сёстры, давно прошли. Сирин и Алконост — две мифические девы-птицы с чарующими голосами. Песни Алконост всегда немного печальные, но сулят тем, кто их услышит, счастье и удачу. Песни же Сирин, наоборот, хоть и звучат бодро, но приносят только горе и смерть. Две неразлучные птицы. Алконост — белая, Сирин — чёрная, как добро и зло. Кажется, так про нас в легендах пишут? Вот только всё изменилось, когда наша обожаемая птица счастья предала ту, которую называла сестрой!

– Си…

– Молчи! Помнишь, как ты появилась на моём пороге, когда решила тоже жить среди людей? Одинокая, потерянная, наивная, совершенно ничего не знающая о мире, в который попала. Помнишь? Шла война. Жуткая, кровавая. Даже мне было страшно. Кругом бомбёжки, смерти, боль и кровь, а тут ты.

– Я подумала, что именно в это время людям необходима хотя бы крупица счастья, – тихо проговорила удивлённая Алконост.

– И что сделала злая и жестокая Сирин, вестница несчастий и смерти? Выгнала эту идиотку, спасая собственную шкуру? Нет! Она приютила её, заботилась о ней, делилась всем, что у неё было. Потому что считала сестрой! Злая Сирин изо всех сил старалась помочь этой овце устроиться среди людей. И надо же, у неё это получилось! Прекрасная Алконост быстро стала известной певицей и актрисой, прямо как сейчас. Ездила по фронтам, давала концерты, все её любили. Даже замуж выскочила за влиятельного чиновника из самой верхушки! А что потом? А?

Разъярённая Симона сверлила блондинку ненавидящим взглядом. Страж, молча наблюдая за разворачивающейся драмой, убрала подальше все острые и тяжёлые предметы. На всякий случай.

– Чего молчишь? – кричала Сима, не желая останавливаться. – Не помнишь? Так я напомню! Потом начались репрессии. Массовые чистки ЧК, военных, всех. Нас шерстили особенно тщательно. ЧК! Люди не постоянны, и то, что раньше давало неприкосновенность, теперь обернулось против меня самой. Я думала, они не смогут мне навредить, мы же бессмертные. Наивная!

Симона горько усмехнулась и отвела взгляд. Алконост протянула к ней руку в успокаивающем жесте, но та дёрнулась от неё, как от огня.

– Но я же не виновата, Сирин, – негромко сказала блондинка. – Времена такие были.

– Хах, времена! – фыркнула Сима. – Глупая отмазка для неудачников! Но да, в том, что за мной пришли, ты не виновата. Лишь в том, что было накануне. Помнишь? – Сима вновь взглянула ей в лицо, но Алконост поморщилась и отвела глаза. – Я пришла к тебе, – сказала Сима. Гнев в её голосе уступил место горечи и боли. – К единственному близкому человеку. К той, кому доверяла. Роскошный особняк с охраной и прислугой, государственная дача и машина с водителем! Да, ты высоко забралась. Один звонок твоего мужа мог бы тогда меня спасти. Помнишь? Да что там муж, один твой звонок мог бы всё решить! Не надо делать такие глаза, я знаю, что вы были любовниками. Как его звали-то? А, неважно! Всего один звонок – и меня оставили бы в покое.

Несколько секунд Симона помолчала, погрузившись в воспоминания.

– Помнишь, что ты сказала? – ядовито спросила Сима. – Сказала охране, что не знаешь меня! Вот так просто, глядя мне в глаза. Они вытолкали меня за ворота, а на твоём лице не дрогнул ни один мускул! Тварь!

– Я боялась, Сирин! – отчаянно произнесла Алконост. – Это было очень опасно! Это могло зацепить меня, и мужа, и… его. Это страшная система! Ты не представляешь, как больно мне было видеть тебя за воротами, но я не могла по-другому! Не могла, понимаешь?

– Тебе было больно? Тебе?! А хочешь знать, что такое по-настоящему больно? О, я тебе расскажу! Я узнала это там, в застенках. Помню первый удар — кулаком в лицо. У меня после него два зуба вылетело. Вот тогда я впервые почувствовала настоящую боль. Хах, смешно сказать, раньше ведь ни разу не приходилось такое испытывать. Меня ненавидели и боялись, но чтобы истязать — никогда. До того дня, – Симона отрешённо смотрела перед собой, погрузившись в воспоминания. – Ты знала, что больно становиться не сразу? Первые несколько мгновений ничего не чувствуешь, боль появляется чуть позже. Вначале не сильно, просто обозначая место, но затем становится сильнее и сильнее. Она разрастается, заполняя собой всё, пока не останется ничего, кроме боли. За первым ударом последовал второй, третий… Я не помню, сколько их было. Потом меня бросили в камеру. Грязная, сырая, холодная. Но она показалась мне тогда раем, там меня не трогали. Впрочем, ненадолго. Это было только начало.

– Сирин... – ошарашенно произнесла блондинка, в ужасе прикрывая рот рукой.

– А когда ломают кости? – продолжала Симона, не слыша бывшую подругу. – Это совсем другая боль, гораздо сильнее. Когда харкаешь кровью, выплевывая собственные отбитые внутренности? Я рассказала им всё что они хотели, мне некого было жалеть. Думала, что отстанут. Ошибалась. Зачем отдавать понравившуюся игрушку? Побои и пытки это, знаешь ли, не всё. Рассказать что они со мной делали? – с издевкой спросила она, глядя на бывшую подругу.

– Сирин… – прошептала Алконост, по её щекам катились слёзы. – Я же не знала. Не знала!

– Дни слились для меня в один. В один нескончаемый кошмар. Но все эти ужасы не шли ни в какое сравнение с болью от предательства. Знаешь, как сильно я желала смерти? Никогда и ничего не хотела так сильно, но умереть не могла. Не могла, потому что я, мать твою, бессмертная! Через несколько дней Страж спасла меня. Пришлось имитировать мою смерть. Даже не знаю, как ей это удалось.

Сима бросила быстрый взгляд на начальницу.

– У меня свои методы, – уклончиво ответила та. – Но да, это было непросто даже для меня. Люди порой хуже чудовищ. И реабилитация у тебя тяжело проходила, пришлось даже помощь вызывать.

– Какая-то блондинка была, да? С косой? Я смутно помню.

Страж кивнула.

– С месяц я тогда пролежала? – Сима плохо помнила своё спасение.

– Три с половиной.

– Бедняжка! – с состраданием воскликнула Алконост, но Сирин не дала ей развить мысль.

– Три с половиной, – шепотом повторила Сима в пустоту и снова посмотрела на бывшую подругу. – Знаешь, почему я не вернулась в Эдемский сад? Специально. Поначалу хотела, конечно, но потом осталась, чтобы мстить. А спустя несколько лет Страж сделала мне подарок — список с их именами. Именно я пришла забирать их жалкие жизни. Какая ирония! Смешно, правда? Выбор способа смерти предоставили мне, и поверь, я оторвалась по полной. Я убила каждого из них. Каждого. Медленно, мучительно, жестоко. Но мне было мало. Из карающей птицы я превратилась в маньяка. Даже стала получать удовольствие, правда, недолго.

– Мне так жаль, милая! Так жаль, – проговорила Алконост, протягивая к ней руки в утешительном жесте. – Но пойми, я не могла тогда поступить иначе. Риск был слишком велик, и…

– Знаешь что, Алконост? – Симона с отвращением отбросила её от себя.

– Что?

– Иди на хрен, вот что! – крикнула Сирин ей в лицо.

Резко развернувшись, она выскочила из кабинета, хлопнув дверью. Разговор был окончен.

Глава 3

Ранним субботним утром, пока Сима ещё нежилась в постели, ей пришло сообщение от Лины:

«Привет! Ты наверняка забыла, поэтому напоминаю — сегодня суббота. А значит, что я жду тебя в «Амбаре» к шести. Целую». В конце был весёлый смайлик.

– Блин, Лина! – Симона хлопнула себя ладонью по лбу. Конечно же, она забыла. Быстро прокрутив в голове все возможные варианты подарков и не найдя ничего подходящего, девушка заказала то, что обычно выбирают, когда не знают, что дарить. Подарочную карту. Совсем не то, что ожидаешь получить от близкой подруги, но других идей у неё не было.

Подруги? Да нет, у неё нет друзей. Тем более среди простых смертных. Какой смысл привязываться к человеку, если завтра, возможно, тебе придётся лишить его жизни? Нет, не с её работой друзей заводить. И потом, люди живут лишь несколько десятков лет, а она бессмертная. Да на кой они вообще ей нужны? Но к этой смертной почему-то привязалась.

Они познакомились несколько лет назад в клубе, куда Симу пригласили коллеги. Даже бессмертным существам порой не чуждо ничто человеческое. Лина пришла туда с Давидом, кажется, у них был короткий роман. Интересно, и как он объяснял ей свои клыки?

Худенькая, невысокая девушка явно нервничала, попав в новую компанию, но старалась произвести хорошее впечатление. Обычно Симона избегала ненужного общения со смертными, но то ли от того, что других девушек в компании не было, то ли от количества выпитого, девчонки весь вечер болтали, танцевали и даже обменялись номерами. Сима была почти уверена, что больше они никогда не увидятся, но утром Лина написала ей — спросила о здоровье. Так, потихоньку и зарождалась их странная дружба.

«Нет, ну какая дружба? Что за бред!» – отмахнувшись от странных мыслей, Симона принялась выбирать платье.

Вечером, в четыре минуты седьмого, такси высадило её у дверей клуба. Осмотревшись ещё в машине, Сима вышла. Перед входом толпились люди. Эффектная брюнетка в чёрном обтягивающем платье привлекла внимание многих. Симона слегка скривилась, глядя на толпу и, подавив малодушное желание сбежать, уверенно прошла вперёд. Охранник проводил девушку в вип-зону.

– Симка! – раздался радостный визг, и через секунду Лина набросилась на неё с объятиями.

– С Днём рождения! – Симона улыбнулась своей самой радостной улыбкой. – Вип-зона, круто!

– Ага, мне за это потом два года платить, – шепотом призналась именинница и легкомысленно добавила: – А, фигня! Юбилей же — двадцать пять лет, как ни как!

– Капец юбилей! – засмеялась Сима.

Гостей было человек десять. Почти всех из них Симона знала, но были и новенькие.

– Пойдем, я тебя познакомлю.

Лина потянула подругу к столу.

– Знакомьтесь, это Симона, моя подруга, – громко сказала Лина, привлекая всеобщее внимание. Сима улыбнулась и помахала присутствующим. – Это Катя, моя лучшая коллега и поддержка. – симпатичная шатенка дружелюбно улыбнулась и поздоровалась. – Это Дима, её парень. – парень кивнул в знак приветствия. – А это Макс, наш самый лучший друг! – Лина широко улыбнулась незнакомому молодому человеку с густыми тёмными волосами. – Ну, остальных ты знаешь.

Симона хоть и не считала смертных друзьями, но звание лучшего друга, доставшееся другому, неприятно кольнуло её самолюбие. Высокий, атлетического телосложения парень, именуемый Максом, улыбнулся широкой обаятельной улыбкой. В его карамельных глазах играли веселые искорки, а небрежно лежащие каштановые волосы оттеняли их, придавая взгляду дополнительную глубину. Стоило признать, он был весьма симпатичным. Не каноническим красавцем, конечно, но зато очень обаятельным и располагающим. Впрочем, это впечатление быстро развеялось.

– А я думала, я твой самый лучший друг, – полушутя сказала Сима.

– Привыкай, – улыбнулся Макс, не дав Лине ответить. – Я лучший во всём, детка.

Он весело подмигнул новой знакомой, а Симу едва не перекосило от такой наглости. Вот индюк! «Лучший друг», взяв на себя роль радушной хозяйки, быстро налил всем по бокалу.

– Предлагаю тост за знакомство! – сказал он и протянул фужер Симоне. – Мадам.

– Вообще-то мадемуазель, – ответила она.

– Да ладно? – искренне удивился парень. – Если что, у меня есть парочка друзей, могу познакомить.

Симону перекосило ещё больше. Достижение за самое худшее знакомство было получено. Ира — жгучая брюнетка в ярком платье, кажется, не нашла в его словах ничего предосудительного и весело рассмеялась. Вероятно, её яркий и откровенный наряд предназначался для него. Макс сделал шаг к Симоне, чтобы передать бокал, и вдруг замер, уставившись на неё. Это длилось долю секунды, но Сима заметила, как он напрягся и втянул носом воздух. Его глаза сверкнули желтым. А может, ей показалось? В неверном клубном освещении всё что угодно может привидеться. Как бы там ни было, он быстро вернул себе прежнее беззаботное выражение и чокнулся с девушкой. Симона натянуто улыбнулась.

Через несколько минут подошёл новый гость. Худощавый парень среднего роста с аристократическими чертами лица и длинными русыми волосами, собранными в хвост.

– С Днём рождения! – сказал он, подкравшись к имениннице сзади.

– Андрей! – радостно взвизгнула Лина и обернулась. – Ну наконец-то!

Она бросилась ему на шею, а парень целомудренно поцеловал её в щеку. Да-да, это был он. Тот самый Андрей, чьё имя было в списке смертников Сирин. Её будущая жертва.

«Надо же, какая ирония, – подумала Сима, отрешённо глядя на них. – Страж сказала бы, что совпадений не бывает».

Сохраняя благодушное выражение лица, она наблюдала, как Лина воркует с Андреем, глядя на него так, как не смотрела ни на кого другого. Андрей кивал, с трепетной нежностью глядя на её лицо. Симона удивилась.

«Да ладно? – подумала она. – Серьёзно?»

Ни кого другого это не удивило, вероятно, все были уже в курсе. Симу снова неприятно кольнуло внутри.

Не подавая вида, она продолжала наблюдать за парочкой. Странноватый парень, философ и пацифист, Андрей всегда был спокойным. Даже слишком. Некоторые даже подозревали его в употреблении лёгких запрещённых препаратов, не в силах объяснить такое спокойствие.

Он был фотографом, причём довольно неплохим, Сима видела его работы. Но перебивался случайными заработками, никак не развиваясь в профессиональной сфере и не признавая работу по найму. Он говорил, что не видит в этом смысла, ибо человеческая жизнь – лишь мгновение для бессмертной души. А потому стоит задуматься о вещах духовных. Андрей рассуждал о судьбах мира, боге, философии и собирался уехать в тёплые страны. Чтобы там, под пальмами, посвятить жизнь медитациям и духовным практикам.

И вот этот философ теперь смотрел на Лину влюблёнными глазами, а она отвечала ему взаимностью. Как?! Как такое могло произойти? Легкомысленная тусовщица Лина и философ не от мира сего. Что вообще у них может быть общего?

«Невероятно!» – подумала Сима, слегка покачав головой.

Вечер, между тем, только начинался. Все поздравляли Лину, произносили пожелания и тосты, танцевали и веселились. Макс заражал всех весельем и с удовольствием рассказывал смешные истории. Казалось, его оштрафуют, если кто-то заскучает.

– Я смотрю, я многое пропустила, – игриво спросила Симона, когда Лина подошла к ней.

– Ну… – засмущалась именинница.

– Вы отлично смотритесь. – улыбнулась Сима. – Хотя, если честно, это немного неожиданно.

– Да, поначалу все удивляются. Думают, что я глупая и ветреная, только по клубам тусуюсь, – в голосе Лины появились серьёзные нотки. – Знаешь, на самом деле, я же не такая. Я вот…

– Нет, я просто обязан сегодня потанцевать с именинницей! – грубо вмешался в их разговор Макс и подал девушке руку. – Лина?

– Ма-акс, – широко улыбнувшись, протянула блондинка, переключив своё внимание на парня, – ну как я могу тебе отказать?

Они пошли танцевать, а Сима удивленно подняла бровь. Раньше Лина такого бы не простила. Это было неприятно.

Галантно поцеловав её руку после окончания танца, Макс отпустил девушку. Улыбаясь, она вернулась к столу и плюхнулась на диван рядом с Симой.

– Я смотрю, он пользуется спросом, – заметила Симона, наблюдая за толпой.

– Кто, Макс? Да, он всем нравится, – Лина проследила за взглядом подруги и улыбнулась.

– Тебе тоже?

– Знаешь, раньше, наверное, я была бы от него без ума, – усмехнулась блондинка и неожиданно разоткровенничалась. – А теперь смотрю на таких и думаю: вот наступит завтра, и как он будет жить? Как с ним создавать семью, заводить детей? Нет, у него, конечно, есть работа и квартира, но он же живёт сегодняшним днём!

– Семью? – удивилась Сима.

– Ну… да. А что, мне уже двадцать пять! Я хочу семью, детей, стабильность. Нагулялась уже. Отчасти именно поэтому тут и отмечаем — это мой прощальный вечер, так сказать. Больше мне вот этого всего не хочется.

Нет, сегодня определённо вечер открытий. Лина говорит о детях? Мы что, в параллельной вселенной? Пребывая в лёгком шоке, Симона поддержала подругу. Она потянулась за бокалом и вдруг почувствовала на себе тяжёлый чужой взгляд. Изящно обернувшись, Сима увидела Макса, пристально следящего за ней с танцпола. Их взгляды встретились. И это был совсем не тот весёлый и добродушный Макс, которого, как утверждала Лина, все любят. Это был настороженный взгляд человека, от которого следует держаться подальше. Угрожающий взгляд.

Парень мгновенно вернул себе прежнее выражение лица и снова обратил внимание на Иру, старательно извивающуюся вокруг него. Вот лицемер! Холодно посмотрев в ответ, Симона царственно отвернулась. Она не показала вида, но ей стало сильно не по себе. И что ему от неё надо? Вскоре Лина ушла танцевать, а Симона осталась на диване, ей нужно было многое обдумать.

На соседнем диване, сбившись в кучу в углу, сидели трое парней и живо что-то обсуждали. Виктор — брюнет с серьёзным, сосредоточенным лицом, Игорь — коренастый парень с не запоминающейся внешностью и Андрей — тот самый фотограф-философ с хвостом.

– Да ладно?! – воскликнул Игорь. Сима непроизвольно прислушалась. – Ты же в Тай собирался?

– Правильно, Андрюха. Молодец! – поддержал его Виктор. – И кем ты теперь работаешь?

– Да так, фотокорреспондент на местном ТВ. Зарплата средняя, зато стабильная. Вот годик поработаю, потом ипотеку возьму.

– А съемки? Ну, в смысле, твои заказы? Или всё? – спросил Игорь, который переживал за Андрея больше самого Андрея.

– Вот с них и откладываю, – улыбнулся тот. – Плюс то, что «на Тай» было. По плану, через год на первый взнос наскребу.

«Не переживай, он тебе не понадобится. Можешь тратить» – отрешенно подумала Сима и гадкое ощущение тут же вернулось.

Что это? Жалость? Сострадание? Нет-нет-нет, этого не может быть. Она же справилась. Ей было жалко Костю, но он, чего уж греха таить, нравился ей как мужчина. А этот? Встряхнув головой, Сима попыталась прогнать странные мысли, но выходило плохо.

– Вот что любовь с людьми делает! – сказал Виктор. Друзья посчитали это отличным тостом, выпили и перешли к обсуждению машин и мотоциклов.

Народ снова стал подтягиваться к столу. Через какое-то время, за которое все успели поесть, выпить и отдохнуть, зазвучал новый хит.

– О! Это моя любимая! – воскликнула Симона и поднялась. – Пойдем танцевать?

– Пошли! – ответила Лина и тоже встала. Но тут, почти одновременно с ней, Макс произнес:

– А давайте поиграем? У меня такая прикольная игра есть!

Все, кто собирались идти на танцпол, сели обратно. Сима скрипнула зубами и взглянула на наглеца в упор. Он специально это делает? Но тот лишь очаровательно улыбнулся, жестом пригласив её тоже участвовать. Не менее очаровательно улыбнувшись в ответ, Симона прошипела так, чтобы слышать мог только он:

– Боишься, что тебя забудут, если перестанешь лезть в каждую бочку?

На мгновение глаза Макса сверкнули.

– Ну что ты! Меня не забудут, я же не ты, – в тон ей ответил парень.

Игра началась. Она напоминала «Крокодила», где игроку нужно объяснить своей команде загаданное слово. Чем больше слов отгадает команда за отведенное время, тем лучше. Победила команда Макса. Ира радовалась громче всех.

– Не злись, – шепнула Лина, заметив раздражение подруги. – Он тебе обязательно понравиться, ты просто его не знаешь. Макс классный и всегда помогает.

– Прям всегда? – скептически спросила Сима, презрительно взглянув на этого индюка, увлеченно рассказывающего очередную байку.

– Да, он очень добрый. Мне как-то нужно было диван привезти, доставка очень дорогая была, так Макс даже пораньше с работы ушел, чтобы мне помочь. И сам его ко мне в квартиру поднял. Один, представляешь! – она восторженно посмотрела на друга. Почувствовав взгляд, тот повернулся и тепло улыбнулся ей.

– Так может ты просто нравишься ему? – цинично спросила Симона.

– Да ну, брось! – отмахнулась подруга. Ей такое даже в голову не приходило. – Я Андрея люблю, а с Максом мы просто друзья. Он хороший, тебе просто нужно узнать его получше.

Симона снова взглянула на предмет их разговора. Никакого желания узнавать его получше у неё не было. Наоборот, было искренне не понятно, почему этого выскочку все так любят. А этот странный, угрожающий взгляд? Неужели никто не замечает? Решив, что думать о нём так долго – слишком много чести, Сима сконцентрировалась на своей миссии. Как бы ни было жалко, она должна это сделать. В конце концов, Сирин – существо подневольное, у неё нет свободы выбора. Тихо вздохнув, она смирилась и стала искать удобного момента. И уже через несколько часов такой случай представился.

Закончив вечер, ребята собрались на парковке, чтобы попрощаться перед тем, как все разъедутся. Некоторые уехали раньше, но большинство было тут. Одни ждали такси, другие, кто не пил, ехали сами и подвозили друзей. Но главное – здесь был Андрей.

Сирин всегда подходила к работе творчески, подбирала песню, подходящую конкретному человеку. Это казалось ей очень важным, ведь прощальная песня определяет, какой будет смерть. Споёт о человеке, прыгнувшем со скалы, значит и смерть жертвы будет похожей.

Глядя на мотоцикл Андрея, Симона напевала себе под нос мотив известной песни. Расчет сработал: услышав знакомую мелодию, Ира и Виктор поддержали её. Постепенно включились и остальные. Сирин спела прощальную песню, пусть никто этого и не понял. Для Андрея начался обратный отсчет.

Глава 4

– Вкусно? – с улыбкой спросила красивая голубоглазая блондинка с богатой косой, потягивая сок через трубочку.

– Очень! – с набитым ртом сказал Макс, уплетая кусок сочной запечённой свинины.

– Время проходит, а ты не меняешься. Только ешь больше, – усмехнулся высокий молодой мужчина, атлетического телосложения, подходя к столу с чашкой кофе и бутербродом. Левую щеку мужчины рассекал глубокий старый шрам. Справа и слева от него были ещё два таких же, поменьше. Мужчина устроился на стуле между ними, придвинувшись ближе к блондинке.

– Не завидуй! – ответил Макс, пережевывая тающее во рту мясо. Пара усмехнулась, выразительно переглянувшись.

Они сидели в уютном и пустом в этот час кафе. Небольшое заведение было оформлено в славянском стиле, но на современный лад. Ровные бежевые стены, расписанные сюжетами славянского фольклора, идеально гармонировали с высокими арочными окнами в пол, украшенными электрическими огоньками. Стена за барной стойкой была оформлена в виде деревянного сруба. Вырезанная в нём большая ниша со стеклянными полками подсвечивалась тёплым светом, создавая ощущение уюта и сказочности. На полках стояли разнообразные бутылки. Рядом с баром, на высокой полке, сидела старая, но отлично сохранившаяся соломенная кукла. Казалось, она наблюдала за посетителями несуществующими глазами и это добавляло мистицизма.

Массивная барная стойка, сделанная из цельного дерева, была гордостью Ярослава – мужчины со шрамом. На каждом из круглых столиков, стоящих в зале, лежала красивая кружевная салфетка с вышитым вручную традиционным орнаментом, а в центре стоял букетик сухоцветов в красивой вазочке. Букеты, как и салфетки, хозяйка кафе Елена делала сама.

Макс часто приходил сюда, Елена и Ярослав были для него как родные. Он делился с ними всем, а они поддерживали его и давали мудрые советы. Правда, о своей личной жизни парень предпочитал молчать.

– Как там твои собаки? – спросила хозяйка кафе, зная, что он только и ждал возможности рассказать о них. Парень тут же воодушевился. Глаза его загорелись, и он с удовольствием принялся рассказывать, используя самые красочные обороты и метафоры. Макс работал кинологом и в своих подопечных просто души не чаял. Многие удивлялись, как ему удаётся так легко находить общий язык даже с проблемными животными. В ответ он лишь загадочно улыбался. О его тайне знали только Елена и Ярослав. И ещё собаки, но они не умели говорить.

После длинного и увлекательного рассказа Макс взглянул на часы и спешно засобирался. У него ещё свидание впереди, надо успеть подготовиться. Получив пакет с печеньем, вареньем и прочей домашней едой, он смущённо пробормотал:

– Лен, ну я же уже не маленький.

– Бери-бери, – сказала она. – Это уже традиция.

– Спасибо, – он чмокнул Елену в щеку.

Попрощавшись, Макс вышел из кафе. За его спиной возникла глухая кирпичная стена. Немногочисленные прохожие даже не обратили внимания на парня, появившегося из ниоткуда.

– Как был мальчишкой, так и остался, – покачал головой Ярослав, глядя на удаляющуюся фигуру через невидимые снаружи окна.

– По-моему, в нём что-то изменилось, ты не заметил? – Елена подошла сзади и встала рядом с мужем, задумчиво глядя вслед Максу.

– Да вроде нет. Хотя… он в глаза не смотрит. Думаешь, что-то скрывает?

– Не знаю. Тьмы в нём стало больше, будто кто-то вирус подкинул. А ещё мысли у него где-то не здесь. Вроде с нами говорит, а сам о чём-то другом думает.

– Может, наш мальчик вырос?

– Не знаю, милый, не знаю…

А в это время, в совершенно другом районе города, в своей квартире на седьмом этаже, Симона пыталась подавить смешанные чувства, оставшиеся после вечеринки. И делала она это самым проверенным способом — работой. Благо той было много. Надо сказать, у неё почти получилось. Однако в среду вечером спокойную размеренную жизнь девушки разрушил один звонок. Звонила Лина. Взяв трубку, Симона не сразу смогла разобрать слова среди потока рыданий.

– Андрей погиб, – заикаясь проговорила девушка.

– Как? – механически спросила Сима, хотя отлично знала, как это произошло.

– Разбился на мотоцикле, – всхлипнула та. – Он ко мне ехал!

Лина заплакала навзрыд. Едва выговаривая слова, она попросила подругу приехать, потому что находиться одной ей было невыносимо. Посчитав, что отказать человеку в таком состоянии будет слишком даже для неё, Симона согласилась.

Через несколько минут, ожидая такси, она растерянно смотрела на своё отражение в зеркале, висящем на стене в прихожей. Она совершенно не знала, как вести себя в такой ситуации. За всю свою бессмертную жизнь Сирин ещё никогда не доводилось утешать близких своих жертв. Странное чувство. Вроде бы, она должна жалеть Лину, сопереживать ей, но внутри была только пустота. Впрочем, в этот раз пустота была другая, непривычная. Будто приправленная каким-то новым, ещё не изведанным чувством — чувством вины. Телефон пиликнул, сообщая, что машина подъехала.

Прибыв к подруге, Симона обнаружила, что уже не первая. На кухне, усадив почти невменяемую Лину в кресло, суетилась Ира — жгучая брюнетка с вечеринки. Трясущимися руками она капала в ложку лекарство из тёмного пузырька. Отсчитав вслух необходимое количество капель, протянула ложку Лине. Та выпила, даже не поморщившись. Ира накапала и себе. Сима в растерянности шагнула на кухню.

Словно наблюдая за происходящим со стороны, она поздоровалась с Ирой и молча обняла Лину. На той не было лица. Она была похожа на механическую куклу и почти не реагировала на окружающих.

«Это из-за меня», – внезапно возникла в голове Симы непрошеная мысль.

Постепенно в квартиру стали подтягиваться остальные. Приехал и Макс. Они старательно игнорировали друг друга.

Лина медленно возвращалась в чувства. Наверное, подействовали капли, что дала ей Ира. А может, коньяк, который Макс принёс с собой и, несмотря на слабые протесты Ирины, налил девушке. Все старались утешить несчастную, говорили слова поддержки, предлагали помощь. Порой Лина даже грустно улыбалась друзьям сквозь слёзы. Все были здесь, все разделяли её горе. Только Симона была здесь лишняя. Чужая. Не такая, как все.

В ту ночь она снова видела сон. Она была одна в пустой незнакомой комнате. Комната была настолько большой, что её стены и потолок терялись в темноте. Ни окон, ни какого-либо другого источника света не было. Внутри царил сумрак. Желая поскорее покинуть неприятное место, Сима поспешила к закрытой двери, находящейся в нескольких метрах от неё. Однако чем ближе подходила девушка, тем более зыбкими становились очертания двери. Она искажалась и таяла, будто была соткана из дыма. На расстоянии вытянутой руки дверь исчезла окончательно.

Растерявшись, Симона огляделась по сторонам. На противоположной стене, там где раньше ничего не было, возникла новая дверь. Сима бросилась туда. Но и та дверь тоже растворилась, стоило подойти ближе. Появилась новая, в другом месте. Сима побежала так быстро, как только могла, но снова не успела. Словно в насмешку над ней, двери появлялись и исчезали, стоило лишь приблизиться. Стало страшно.

– Тебе не выбраться, – прозвучал зловещий шёпот.

У него не было конкретного источника, казалось, он звучал сразу везде. Или только в её голове? Не понимая, что происходит, Симона остановилась посреди помещения, напряжённо вглядываясь в полумрак.

– Кто здесь? – выкрикнула она. Прозвучало не так бесстрашно, как хотелось бы.

– Здесь только ты, – вкрадчиво произнёс голос.

Сложно было сказать, кому он принадлежал – мужчине или женщине. Он казался знакомым и незнакомым одновременно, но от него волосы на голове вставали дыбом. Наверное, так звучал ужас.

«Нужно что-то придумать. Соображай, соображай. Должен же быть выход!» – лихорадочно думала Сима, но выхода не находила.

И тут она даже не увидела, а скорее ощутила в комнате какое-то движение. Приглядевшись повнимательнее, девушка обомлела — в движение пришла сама комната! Потолок опускался, стены медленно, но верно приближались. Сима думала, искала выход, кричала, но ничего не помогло. Выхода не было.

Симона с криком проснулась посреди ночи. Сердце стучало так, что казалось, могло сломать рёбра. На лбу выступила испарина.

– Фух! – тяжело выдохнула она и встала с кровати.

Спать больше не хотелось. Умывшись прохладной водой, она твёрдо решила сегодня же поехать в офис и поговорить с директором насчёт своих снов. Она должна помочь ей или хотя бы объяснить, почему это происходит. Она ведь сама Страж! Если кто и сможет решить эту проблему, то только она.

«Тебе никто не поможет», – как наяву услышала она тот самый зловещий шёпот.

Сима резко обернулась. Никого. Сглотнув, девушка осторожно вышла в коридор и осмотрелась. Пусто. Входная дверь закрыта.

– Я схожу с ума, – пробормотала она. – Интересно, бессмертные бывают сумасшедшими или мой случай первый?

Сима обошла квартиру, включая везде свет. Так спокойнее. Пытаясь отвлечься, она включила сериал. Так, под разворачивающиеся на экране события чужих жизней, она уснула. На этот раз без снов.

Проснулась Симона на два часа позже обычного и ужасно голодная. Быстро перекусив тем, что нашла в холодильнике, девушка переоделась и полетела на работу. Она неслась по обочине на арендованном самокате, желая поскорее разобраться в ситуации. Под многочисленные проклятия водителей и пешеходов, Сима добралась до офиса.

Кивнув всегда немногословному охраннику, она направилась прямиком к начальнице.

– Сирин? Что-то случилось? – спросила та, удивлённо подняв бровь. Страж оторвалась от бумаг, лежащих перед ней на столе, и посмотрела на посетительницу.

– Доброе утро. Эм, я хотела кое-что обсудить.

– Проходи, присаживайся.

Симона вошла. Она села на диван, пожевала губы и уставилась на свои ботинки.

– Эмм, я вот всё хотела спросить, – нерешительно начала она.

– Да? – Страж откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на Сирин.

– Почему всё время «Страж»? Это же не имя, верно? – неожиданно спросила Сима.

– Верно, – удивившись вопросу, ответила начальница. – Но это слово отражает мою суть.

– А какое твоё настоящее имя? Почему его никто не знает?

Страж неожиданно улыбнулась и сказала:

– Когда-нибудь я расскажу тебе. Но не сегодня. Как там твоя работа?

Они поговорили о работе, о задании, даже о цветах в кабинете. Рассказать о снах она так и не решилась. Спустя несколько минут, когда разговор исчерпал себя, Симона попрощалась. Чувство недосказанности повисло в воздухе. Заметила ли это Страж? Наверняка. Но давить не стала.

– Константин! – повелительно сказала Страж, когда Симона покинула кабинет. – Явись.

Тот час перед большим директорским столом соткался из воздуха призрак Кости.

– Сегодня ты можешь встретиться с Сирин. Я даже отпущу тебя с ней на весь день, до полуночи.

Костя просиял.

– Правда? – спросил он, не веря собственному счастью.

– Правда, – благосклонно ответила Страж и улыбнулась уголком губ. – Побудешь с ней рядом, посмотришь, как она живёт. Может, успокоишься. Ты ведь не был у неё дома?

– Нет.

– Ну вот. Проводишь девушку, чай с ней попьёшь, скажешь всё, что хотел. Иди. Сфокусируйся на её образе и найдёшь её.

– Спасибо! – воскликнул счастливый призрак. – Спасибо!

– Да, и вот ещё, – остановила его Страж, когда Костя уже готов был скрыться. – Она сегодня какая-то странная, присмотрись. Может тебе удастся выяснить, в чём дело. Потом расскажешь.

Костя энергично закивал, всем своим видом показывая готовность сотрудничать. Когда он исчез, Страж встала из-за стола и подошла к старинному зеркалу, висевшему на стене в массивной позолоченной раме. Она провела над ним рукой, и тот час зеркальная поверхность пошла рябью, а затем сменилась изображением. Там была Симона, беседовавшая с Николаем Степановичем, и призрак Кости, стеснительно выглядывающий из-за угла. Очевидно, он не хотел мешать их разговору. Изображение было чётким, качественным, но немым.

Понаблюдав какое-то время за девушкой, Страж отошла к окну, задумчиво постукивая пальцами по подбородку и глядя на город. Она что-то обдумывала.

– Неужели началось? – негромко рассуждала она. – Рановато как-то, всего сто лет прошло. А у меня даже на смену никого нет.

Она постояла так ещё не много. Затем, вероятно, придя к какому-то заключению, кивнула сама себе и взялась за пульверизатор.

Вскоре Симона оказалась дома. Налив большую кружку зелёного чая с мелиссой, девушка поудобнее устроилась на диване и включила сериал. Работать сегодня совсем не хотелось. Она поджала под себя ноги, подложила подушку под спину, и в этот самый момент в комнате появился призрак. Он интеллигентно откашлялся, привлекая к себе внимание, и сказал:

– Привет! Ты только, пожалуйста, не пугайся, я просто поговорить, – он неуверенно переминался с ноги на ногу, глядя в пол перед собой. – Симона, я знаю, что после моей смерти тебе было плохо. Видел, как ты переживала, хотела всё бросить и вообще… Ну, в общем, я хочу сказать: не вини себя. Теперь я знаю, что ты Сирин, и понимаю, что у тебя не было выбора. Такая работа, что поделать. Ты не виновата. А я всё равно бы умер. Не так, так по-другому, – он смущённо перекатывался с пятки на носок, разглядывая свои ботинки. – Знаешь, мне было очень приятно, что ты переживала. Правда. Ты думаешь, что ты черствая и бесчувственная, но это не так. На самом деле у тебя большое сердце, просто ты боишься его открыть. Ты сама себя ещё не знаешь.

Несколько секунд в комнате царила гробовая тишина, нарушаемая лишь бормотанием телевизора. Переживая, что девушка лишилась чувств от общения с призраком, Костя поднял глаза и пораженно замер. Она смотрела в экран! Не на него, не куда-либо ещё, а в телевизор! Для кого он тут распинался?!

– Ничего не скажешь? – произнёс Костя с видом оскорбленного достоинства. Молчание было ему ответом. – Что, совсем ничего? – он встал перед девушкой и упёр руки в бока. Сима не отреагировала.

– Да ладно? – пробормотал Костя, сообразив, в чём дело. Он помахал рукой прямо перед носом Симоны и понял — она его не видит!

– Твою ж мать! – разочарованно выдохнул он и плюхнулся рядом с ней на диван. Ну как же так? Он ведь так хотел это сказать, это было так важно! А что теперь? В надежде Костя ещё раз позвал и помахал рукой перед лицом Симоны. Нет. Она не видела, не слышала и не ощущала его присутствия. Неужели всё зря? От бессилия хотелось выть.

Через несколько часов, когда день уже плавно перетекал в вечер, перед массивным столом Стража возник оскорблённый призрак.

– Это что такое?! – выкрикнул он. – Ты меня обманула, старая карга! Симона меня не видит!

– Успокойся. Никакого обмана нет, всё согласно договору, – Страж откинулась на спинку стула и посмотрела на духа с ледяным спокойствием.

– Да как это нет? Как это нет?! Она меня не слышит! Мы так не договаривались!

– Так-так, давай посмотрим что тут написано? – перед Стражем появился лист с протоколом их с Костей встречи. – «Встреча в спокойной обстановке без посторонних». Было? Было. Читаем дальше: «Достаточно времени для того, чтобы поговорить с ней, и нам никто не должен мешать». Времени было достаточно? Никто не мешал? – она с издевкой посмотрела на призрака и продолжила: – «Встреча должна состояться в течение десяти земных дней с момента озвучивания вышеозначенных требований». Сроки не нарушены. Где здесь хоть слово о том, что она должна тебя слышать? Ты хотел с ней говорить — ты говорил. О том, чтобы она тебя услышала, речи не шло. – женщина швырнула бумагу ему в лицо. Костя жадно вчитывался в договор, пытаясь найти признаки обмана, но их не было. С каждой строчкой его уверенность таяла, уступая место горькому разочарованию.

– Нет… – шептал он. – Ну, должно же быть…

– Ну, где я тебя обманула? – ледяным тоном спросила она. – А я ведь спрашивала тебя, хорошо ли ты подумал. Вы, люди, слишком переоцениваете себя, в этом ваш главный порок.

– Но… – слабо возразил Костя, сам не понимая, что хотел сказать после этого «но».

– Хватит! – резко оборвала его Страж. – Возвращайся обратно и никогда больше не смей говорить, что я тебя обманула! Твоя жизнь — это только твоя ответственность, даже если это жизнь после смерти. Проваливай!

Она взмахнула рукой, и призрак тут же испарился.

– Совсем обнаглели! – проворчала госпожа директор, разворачивая шоколадную конфету. – Уже спорить со мной начинают! Никакого уважения к Смерти.

Глава 5

Утро субботы выдалось пасмурным. Казалось, сама природа скорбела по молодому парню, которого сегодня хоронили. Симона вышла из такси и остановилась у ворот кладбища. Она никогда не понимала особого отношения людей к таким местам. Ну кладбище и кладбище, что такого? Но сегодня внутри у неё были смешанные чувства. За воротами, вокруг закрытого гроба, собиралась толпа — друзья, родственники, знакомые Андрея. Кого-то из них она знала, кого-то нет. Найдя глазами хрупкую фигурку Лины, Симона подошла к ней.

– Привет, – тихо сказала она и обняла подругу. Та молча уткнулась ей в плечо, не сдерживая слёз.

– Познакомьтесь, – с трудом проговорила Лина бесцветным голосом, когда немного совладала с собой. – Это Сима, моя подруга. А это Ольга Станиславовна и Михаил Викторович — мама и папа Андрея.

Они кивнули друг другу. Элегантно одетая, ухоженная женщина и высокий статный мужчина с военной выправкой — они были красивой и, очевидно, любящей друг друга парой. Лицо матери исказило горе, страшнее которого нет на свете. Оно останется с ней навсегда. Время сгладит углы, но никогда не залечит душу. Отец старался держаться и поддерживать жену, но было видно, каких трудов ему это стоит. На его лице остались следы слёз, а новые готовы были вот-вот пролиться снова. Андрей был их единственным ребёнком.

Наконец, процессия двинулась. Приглашенный священник прочел молитву у могилы, и на крышку гроба опустились первые горсти земли. Ольга Станиславовна разрыдалась в голос. Михаил Викторович не мог сдержать слёз. Лина тихо плакала, сотрясаясь всем телом. Макс, приехавший одним из первых, бесшумно подошёл и молча обнял её, позволяя уткнуться в его грудь. Друзья, родственники, знакомые – всех их сейчас объединяло одно горе. И не было на свете слов, способных унять эту боль.

Симоне вдруг стало стыдно. За то, что не способна чувствовать то же, что и они, за то, что не ценила людей, за то, что причастна к смерти Андрея. На секунду девушке почудилось, будто её руки испачканы кровью. Захотелось отмыться. Впервые в жизни Сима почувствовала, что не достойна находиться среди этих людей. Она ощущала себя грязной, лживой предательницей, не заслуживающей хорошего отношения.

– Лин, я, наверное, не поеду с вами в кафе… – тихонько сказала Симона, дождавшись, когда слёзы девушки немного утихнут.

– Ты не останешься на поминки? – переспросила подруга, шмыгнув носом и опираясь на руку Макса. Ей было тяжело стоять.

– Да, я… – Сима не знала, что придумать в своё оправдание. Она трусливо сбегала, но признаться в этом не могла, а лгать ещё больше не хотелось.

– Жаль. Я надеялась что ты останешься, – грустно ответила Лина. – Андрюше было бы приятно. Но раз надо…

– Пусть идёт, – негромко произнёс Макс. – Вряд ли кто-то заметит.

– Зря ты так. Андрей был и её другом тоже, – сказала Лина, не имея сил спорить.

– Угу, как же. Они виделись-то пару раз всего. Он даже телефона её не знал, как и она его.

– Макс, пожалуйста, – блондинка подняла на него заплаканные глаза.

– Хорошо-хорошо, прости, – тут же смягчился парень и, взглянув на Симону, добавил: – Я провожу.

Почти всю дорогу они шли молча. Сима вызвала такси, и уже понадеялась уйти молча, но, подходя к воротам кладбища, Макс неожиданно сказал:

– Слушай, извини, если обидел. Просто мне казалось, что тебе плевать. На Андрея, на Лину, на всех. Поэтому как-то странно тебя здесь видеть.

– Считаешь, что мне здесь не место?

– Ну, если честно, да. Ты ведь ничего не чувствуешь.

– С чего ты это взял? Только потому, что я не рыдаю на глазах у всех? – фыркнула Сима.

– А я не прав? – прямо спросил парень. Прав. Конечно, он был прав, но признаваться в этом Симона не собиралась. Во всяком случае, ему. Не дождавшись ответа, Макс продолжил:

– Знаешь, я чувствую людей: их настроение, эмоции, даже здоровье. Тебе плевать на Андрея. И на Лину тоже, мне можешь не врать. Это она, святая простота, верит, что ты ей подруга. Но я вижу тебя насквозь. Ты не та, за кого себя выдаёшь.

– Слушай, что тебе от меня надо, а? – Сима остановилась и развернулась к нему всем телом.

– Ничего. Просто предупреждаю — держись от неё подальше! – сквозь зубы процедил он.

– О! Тоже мне, герой нашёлся! А может, это тебе здесь не место? Из всех присутствующих ты один рад его смерти, потому что место освободилось, – огрызнулась Симона. Она понимала, что говорит лишнее, но остановиться не могла, её понесло.

– Что?! Ты в своём уме?! Андрей был моим другом! – почти выкрикнул Макс.

– Да что ты? Прям другом? – она злобно рассмеялась. – Тоже мне, друг нашёлся. Да они тобой пользуются! И как только ты перестанешь быть удобным, все тебя кинут. Не веришь? Проверь, если не боишься. Никакие они тебе не друзья, это просто ты дурак! – Симона резко развернулась и нервно зашагала к воротам. Но Макс быстро догнал её и за руку развернул к себе.

– Я знаю, что ты не человек! – прошипел он ей в лицо. – И ты явно не добрый ангел, от тебя одни беды. Имей ввиду, я не позволю тебе причинить Лине вред. Не знаю, кто ты, но поверь, со мной тебе лучше не связываться.

Макс разжал пальцы, испепеляя Симону взглядом. Она вырвала руку из ослабевшей хватки, брезгливо отряхнулась и, послав его, решительно ушла к только что подъехавшему такси. Она была зла. Очень зла. В висках стучало, эмоции захлёстывали. Симона не помнила, как добралась до дома. Кажется, водитель что-то спрашивал по дороге, а она что-то отвечала ему на автомате.

Оказавшись дома, Сима обессиленно рухнула на диван. Этот день высосал из неё всю энергию. Прошло минут тридцать, а она всё никак не могла заставить себя подняться — не было сил. Лежа на диване и бездумно глядя в потолок, Симона снова и снова прокручивала в голове сегодняшние события. Эти люди, похороны, слова Макса. Она думала об Андрее, о горе, что принесла близким его смерть, о своей роли в этой истории. Стало тошно. Противно от самой себя, будто она собственными руками убила ни в чём не повинного человека, а потом явилась на его похороны под видом друга. Стояла рядом с его девушкой, друзьями, убитыми горем родителями. Они относились к ней как к другу, даже не подозревая, что на самом деле она — гадкая лицемерка. Убийца, не знающая сострадания. Да она даже не человек! Так, бездушная тварь, не имеющая права даже стоять рядом с ними.

Было паршиво. Не известные ранее чувства накрывали девушку, и она совершенно не знала, что с этим делать. Что обычно делают люди в таких ситуациях? Звонят близким. А она? Что делать ей? У неё не было близких.

«От тебя одни беды», – всплыли в памяти слова Макса. Прав. Как же он прав. Стало больно.

«Почему я всё это чувствую? – подумала Сима. – Так же не должно быть, у меня нет души». Словно в насмешку над этой мыслью, по щеке девушки покатилась капля. Симона аккуратно стёрла её рукой и с удивлением посмотрела на мокрые пальцы. Слеза? Но ведь это невозможно! За первой покатилась вторая, и третья, и вскоре они хлынули потоком. Симона попыталась сдержать слёзы, но не смогла. Стало совсем плохо. С одной стороны, её тошнило от себя самой, а с другой – себя было невыносимо жаль. Чудовищный коктейль эмоций накрыл девушку с головой. Сима перевернулась на живот и разрыдалась в подушку.

А в это время в кафе начались поминки. Эта потеря была невосполнима, и оформление зала должно было передать всю скорбь собравшихся.

– Максим, спасибо тебе, – произнесла Ольга Станиславовна, неслышно подойдя к парню. – Не знаю, что бы мы без тебя делали.

– Ну что вы, не за что, – тихо ответил он.

– Есть за что. Ты всё организовал. Спасибо. Я так рада, что у Андрюши такой хороший друг. Ты не забывай нас, заходи в гости, мы всегда Андрюшиным друзьям рады.

Она снова заплакала, а Макс почувствовал себя не в своей тарелке. Неловко придерживая женщину за плечи, он проводил Ольгу Станиславовну к мужу.

«Не забывай нас, заходи в гости…» – думал он, заняв своё место. – «А я ведь никогда у них не был. Мы ведь и не знакомы совсем, только позавчера познакомились. Да и не Максим я. Я Максимилиан. Дурацкое имя, конечно, но всё-таки». Он окинул взглядом окружающих и казалось, впервые в жизни увидел их по-настоящему. Он считал их друзьями, но были ли они ими на самом деле?

На глаза попался Игорь. Они давно знакомы, часто отдыхают вместе, всегда были рады друг другу. Игорь часто звонил Максу, но обычно только за тем, чтобы занять денег или попросить помощи. И никогда не предлагал свою.

Виктор. Он появился в компании позже и тоже называл Макса своим другом, но всегда говорил только о себе. Даже когда спрашивал, как дела, всё равно переводил тему на себя самого. А он ведь даже не знает, кем Макс работает.

Лина. Милая, убитая горем Лина, его боль. Она всегда была к нему добра, звонила чаще других, делилась переживаниями и мыслями, считала Макса самым позитивным человеком на свете. Он был для неё жилеткой, надёжным плечом, старшим братом, другом и ещё бог знает кем, но только не мужчиной. Макс горько усмехнулся своим мыслям. Какая ирония! Он всегда пользовался успехом у девушек, но именно на ней это не сработало. Неужели и она тоже просто пользовалась им? Думать так было мучительно больно, но память услужливо подбрасывала воспоминания, в которых Лина обращалась к нему за помощью. Отгоняя эти мысли, Макс перевёл взгляд.

Ира. Симпатичная брюнетка, которая даже на поминках умудрилась перебраться поближе к нему. Обратная ситуация: он знал, что нравится ей, но она была ему не интересна. А был ли он интересен ей как человек? Вряд ли.

«Да они тобой пользуются!» – прозвучали в ушах слова Симоны. Она права. Злая, самовлюблённая стерва оказалась единственной, кто сказал ему правду. И как он раньше этого не замечал? Был ли он вообще кому-нибудь по-настоящему важен? Кто-нибудь из них принял бы его таким, какой он есть, узнай они его тайну? Нет. На душе стало гадко.

Залпом осушив стоящую перед ним стопку, Макс горько улыбнулся уголком губ. Ложь. Всё ложь. Впрочем, разве он лучше? Словно в прострации, он обвел помещение отрешенным взглядом. Чёрные ленты, свечи, фото в рамке. Он так старался, так выбирал всё это, он и похороны практически сам организовал, а зачем? Чего хотел добиться? Ведь если начистоту, они с Андреем и друзьями-то не были. Приятелями — да, но не друзьями. Просто вращались в одной компании.

Как не хотелось это признавать, но в словах Симоны была правда. Какой-то малюсенькой, ничтожной частью себя он действительно был рад, что всё так сложилось. Макс ненавидел себя за это, но не мог не думать о том, что теперь, возможно, у него появился шанс. Как так можно? Насколько мерзким и гадким человеком нужно быть, чтобы на похоронах друга желать его безутешную девушку? Да какой он человек, в самом-то деле? Человеческого в нем только половина! И эта половина, очевидно, проиграла.

Сжав под столом кулаки, Макс медленно выдохнул, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями, и встал из-за стола. Коротко попрощавшись с Линой и родителями Андрея, он уехал домой.

Сидя на заднем сиденье такси, парень пытался обдумать произошедшее. Но чем больше он думал, тем сильнее его захватывали эмоции. Зависть, злость, одиночество и чувство собственного бессилия сменяли друг друга, как в карусели. Он погряз во лжи. Всю жизнь, с самого своего детства, он выдавал себя за того, кем не являлся. За обычного человека, которым ему никогда не стать. Заводил друзей, встречался с девушками и лгал всем. Только Елена с Ярославом знали правду.

«А как я признаюсь? – тут же попытался оправдаться он перед самим собой. – В лучшем случае сочтут сумасшедшим, а в худшем…» Воображение услужливо нарисовало, как все друзья и знакомые тут же бегут от него, как от чумы.

«Это не оправдание, – сказала совесть. – Если бы они знали мои мысли, они ужаснулись бы. Да я и сам в ужасе. Гадкий лживый, никому не нужный ублюдок.» К концу поездки парень окончательно извёлся. Не помня себя, он дошёл до квартиры и ввалился внутрь.

Никогда ещё Макс не чувствовал себя настолько грязным и отвратительным. Хотелось отмыться, стереть эти мысли вместе с кожей, но они не отступали. Ну что он за тварь? Он ненавидел себя. А ещё Симону за то, что она оказалась права. Она поняла эти мысли, увидела их и выволокла на свет, как прогнивший хлам из подвала. Какой же он ужасный! Не в силах выносить самого себя, Макс с размаху ударил дверь в ванную. Потом ещё раз. И ещё. Он колотил ни в чём не повинное столярное изделие до тех пор, пока покрытая кровавыми следами дверь не треснула. Полегчало. Напоследок пнув её ногой, он прошёл в комнату и, не раздеваясь, упал на кровать. Меньше чем через две минуты парня накрыл спасительный сон.

Следующие сутки он почти не помнил. Большую их часть Макс просто валялся в постели, периодически проваливаясь в сон. Он ничего не делал и не хотел делать. В понедельник, с большим трудом заставив себя явиться на работу, Макс старался отвлечься на рутинные задачи, но выходило плохо. Он не мог сосредоточиться, постоянно терял концентрацию и чувствовал себя разбитым. Даже любимым собакам не удалось вернуть его в прежнее состояние. Кое-как дожив до вечера, он планировал добраться до постели, упасть и умереть, если повезёт. Но по дороге домой ему позвонила Лина.

– Макс, я уезжаю, – сказала она. – Хотела бы попрощаться с тобой по-нормальному перед отъездом. Когда тебе удобно?

Никогда. Никогда ему не будет удобно с ней прощаться, но вслух Макс сказал совсем другое. Несмотря на самочувствие, он заехал к ней немедленно, изменив маршрут. В квартире Лины было непривычно пусто, в коридоре стояли закрытые коробки.

– Ты надолго уезжаешь? – спросил он, прочистив горло.

– Навсегда.

Это было как обухом по голове. Проведя парня на кухню и накрыв на столе нехитрый прощальный ужин, Лина рассказала, что решила уехать в родной город. Она была родом из небольшого городка в другой области, за пару тысяч километров отсюда. Поживёт с родителями, устроится куда-нибудь, а там посмотрит. Но сюда она точно никогда не вернётся, слишком тяжело. Лина уже всё подготовила: собрала вещи, предупредила арендодателя, купила билеты. Вылет послезавтра, в среду.

Вероятно, кто-нибудь решил бы, что это лучший момент для того, чтобы признаться в своих чувствах и уговорить девушку остаться. Но Макс не мог так поступить. Она только что похоронила любимого, и это казалось ему кощунством. Он молча слушал уже не понимая слов. Что-то оборвалось внутри.

Так и не притронувшись к еде, парень предложил проводить её в аэропорт. Она с благодарностью согласилась, и вскоре Макс уехал. А в среду, в назначенное время, погрузив в машину её небольшой багаж, он сам отвёз Лину в аэропорт. Он знал, что больше никогда не увидит её. Поначалу она будет звонить и писать, но со временем звонки станут реже, а отвечать на сообщения она будет не сразу. У неё появится своя жизнь, в которой Максу не будет места, и однажды их общение совсем прекратится.

Они подошли к стойке регистрации. Последнее прощание. Последние, самые крепкие объятия. Последний взгляд в глаза. Отпуская Лину, он отрывал часть себя, оставляя внутри кровоточащую рану. Словно в вакууме, парень добрался до дома и рухнул на кровать. Сил не было даже думать.

Глава 6

На утро после похорон, проснувшись на диване в обнимку с влажной подушкой, Симона чувствовала себя разбитой. Голова болела, в глаза будто насыпали песка, рука затекла и почти не слушалась. Дойдя до зеркала в коридоре, она взглянула на своё отражение.

– Отвратительно, – констатировала Сима. Однако, делать с этим она ничего не собиралась — не было ни сил, ни желания. Не причесанная, в помятой вчерашней одежде, Сима бездумно листала ленту в соцсети, пока ей, наконец, не наскучило и это. Понимая, что надо собраться и привести себя в порядок, она бесцельно пролежала еще сорок минут, собираясь с силами.

К обеду, ценой титанических усилий, Симона смогла заставить себя подняться и пойти в душ. После, с полотенцем на голове, она устроилась за рабочим столом и включила компьютер. Работа всегда помогала ей собраться, но в этот раз что-то пошло не так. Она не могла сосредоточиться, постоянно теряла мысль и забывала, что хотела сделать. Промучившись так до вечера, Симона зевнула и наконец встала из-за стола. Хоть она и бессмертная сущность, но спать хотелось страшно. Пренебрегая ежевечерними процедурами, Сима забралась под одеяло и закрыла глаза. Но сон не шёл. Навязчивые мысли и неприятные воспоминания так и лезли в голову. Она крутилась, поворачивалась с боку на бок, но от них не было спасения.

«Это всё моя вина… От меня одни беды… Бред, это всё бред… Бессмысленно…» – проносились в голове обрывки мыслей, пока сон, наконец, не одолел девушку.

Неожиданно проснувшись среди ночи, Симона долго лежала в кровати, разрываясь между желанием пить и желанием продолжать спать. Наконец, жажда победила.

«Всё равно так не усну», – подумала Сима и, полусонная, побрела на кухню. Путь туда лежал через коридор, и, проходя по нему, девушка внезапно ощутила смутную, необъяснимую тревогу. Что-то было не так. На всякий случай она проверила входную дверь – та была закрыта. Но чутьё подсказывало, что неизвестная угроза, какой бы она ни была, никуда не делась. Тревога усилилась. Попив на кухне водички, Сима отправилась обратно в кровать, но, проходя по коридору, краем глаза заметила то, чего просто не может быть: в большом зеркале, висящем на стене, не двигалось отражение! Сима замерла. Резко развернувшись, она уставилась в зеркало: отражение было самое обычное. Она сделала несколько резких движений – зеркало повторило их. Сима скорчила рожицу, но и тут оно не подвело. Это было самое обычное зеркало, висевшее здесь уже давно, и в нём было самое обычное, её собственное отражение. Или нет? Спать перехотелось.

«Паранойя», – подумала Симона, устало проведя рукой по лицу, но, на всякий случай, поглядывая за отражением. Выдохнув, девушка отвернулась от злополучного стекла, но беспокойство не прошло. Более того – оно усилилось. Теперь к тревоге примешивался иррациональный страх. От нервного напряжения стало душно. Сима вернулась в комнату и открыла окно, впуская свежий воздух. Однако, воздух оказался не просто свежим – он был ледяным! За окном шёл снег.

– Снег? Уже ведь почти май… – пробормотала Симона, чувствуя, что вокруг творится какая-то чертовщина. На землю крупными хлопьями падал снег, накрывая всё вокруг белым саваном. Это было бы красиво, если бы не одно обстоятельство, которое Сима осознала не сразу. А когда осознала, волосы у неё на голове зашевелились от ужаса. За окном стояла неестественная, мёртвая тишина. Ни голосов, ни машин, абсолютно ничего.

Внезапный порыв ветра наполнил комнату могильным холодом. Девушке даже показалось, что ветер за окном завыл. Или это был не ветер? Насмерть перепуганная Симона попыталась закрыть окно, но его заклинило. Страх за секунду превратился в настоящую панику. Изо всех сил она дергала заклинившую ручку, будто от этого зависела жизнь. Наконец, окно поддалось. Трясущимися руками Сима схватилась за подоконник, чтобы не упасть. С закрытием окна страх не прошел. Теперь ей казалось, что его источник прямо у неё за спиной. Тело сковало. Симона глубоко вдохнула, выдохнула и медленно обернулась. Она одновременно боялась и желала увидеть причину своего страха, но никого не было.

Опираясь о стенку, на негнущихся ногах Сима пошла на кухню. Это место само по себе успокаивало её, дарило чувство защищенности. А ещё там был чудесный ромашковый чай, который, согласно надписи на упаковке, успокаивал нервы. Обычно Симона ленилась его заваривать, но сейчас определенно настало его время.

Снова проходить мимо злополучного зеркала было жутковато. Однако, отражение в нем было самое обычное. Девушка покорчила ему рожицы, и оно исправно их повторило. Списав всё на расшатавшиеся в последнее время нервы, Сима отвернулась и ушла на кухню. Уже не увидев, как за её спиной отражение улыбнулось ей жуткой, зловещей улыбкой.

Поставив чайник, Симона убеждала себя, что все страхи — лишь результат пережитого недавно стресса, как вдруг где-то в квартире раздался звон разбитого стекла. Напряжение достигло пика, Сима вскрикнула. И тут же зажала себе рот рукой, словно боясь выдать себя. Оставаться на месте было невыносимо, она осторожно вышла из кухни. Медленно, будто опасаясь наткнуться на маньяка, девушка кралась по квартире. Долго искать не пришлось – стоящее на туалетном столике маленькое зеркало было разбито вдребезги. Странно, очень странно.

Напряжение требовало выхода, заставляя тело дрожать. Сима продолжила движение. Казалось, стоит остановиться, замереть, и весь притаившийся ужас обрушится на неё лавиной, навсегда похоронив под собой. Держась за стенку, Симона пошла дальше. Едва переставляя ноги, она вышла в коридор и застыла: в пугающем её большом зеркале виднелась трещина. Длинная, широкая, проходящая через центр трещина, которой минуту назад не было. Повинуясь какому-то болезненному любопытству, Симона подошла к зеркалу. Отражение смотрело на неё презрительным, насмешливым взглядом.

– Кто ты? – едва слышно спросила Сима пересохшими губами.

– Я – это ты. Разве нет? – насмешливо ответило отражение и растянуло губы в жуткой ухмылке. Ожившее отражение потянуло к Симоне руки. Она видела, как они касаются стекла с той стороны. По зеркалу поползли трещины. Маленькие кусочки стекла, отламываясь, падали на пол, открывая неведомому чудовищу дверь в реальность. Царапая кожу о стекло, оно вылезало из зазеркалья. Вначале показались руки. Только теперь это были уже не красивые женские ручки, а уродливые конечности. Проходя через стеклянный барьер, отражение теряло прежний облик, превращаясь в жуткого монстра.

«Бежать, надо бежать! На лестничную клетку! Запереть дверь и к Стражу, она поможет», – отчаянно кричал внутренний голос, но ноги Симы будто приросли к полу. Тело парализовал ужас, она не могла даже закричать. Холодные, грубые пальцы коснулись шеи девушки.

«Ударить! Ударить его и бежать, ну!» – кричала Сима, но из горла не вырвалось ни звука. Пальцы на шее сомкнулись, хватка усилилась. Симона могла только смотреть на приближающегося монстра широко распахнутыми глазами. Кислорода не хватало.

«Нет, я же не могу умереть. Это… это невозможно…» – мелькнула мысль на краю угасающего сознания. Последним, что услышала Сима, был звук разбивающихся зеркал.

Она проснулась в холодном поту. В висках стучало, сердце готово было выпрыгнуть из груди, проломив рёбра. Симона села на постели, со страхом озираясь по сторонам. Прошла пара секунд, прежде чем девушка осознала, что это был всего лишь сон. Жуткий, ужасный, кошмарный сон. Она выдохнула и провела рукой по лицу. Фух! Взглянув на экран телефона, Сима увидела время – пять утра. Спать больше не хотелось. Пожалуй, в ближайшие несколько дней и не захочется. Однако, вставать с кровати было тяжело. Свесив ноги и просидев так несколько минут, девушка завалилась обратно, не найдя в себе сил подняться. Она лежала на боку в позе эмбриона и думала. В голову лезли разные мысли.

Раньше Симона гордилась собой: всегда собранная, смелая, с холодной головой – идеальный палач. Она убивала тех, кто должен был умереть и никогда не рефлексировала по этому поводу. Более того, считала себя важным звеном в цикле человеческой жизни. Этаким орудием возмездия. А теперь?

Она вспомнила Костю. Его тёплую улыбку, голос, то как он смотрел на неё и чувства, которые вызывал в ней этот взгляд. В человеческом облике у Сирин не было крыльев, но в эти моменты они будто отрастали за спиной. Костя… Могло ли у них что-нибудь получиться? Наверное, могло. Во всяком случае, можно было попробовать, она ведь никогда не пробовала. Но вместо этого она сама приговорила его. Как бы он посмотрел на неё, узнай правду? А разве она достойна его взгляда после этого? Нет, ей нет прощения.

А Андрей? Сима вспомнила, каким видела его во время их последней встречи: воодушевлённым, бодрым, с новыми жизненными целями. Он только-только начинал новую жизнь, рассчитывая провести её с любимой девушкой, строил планы. Но этим планам не суждено было сбыться. Там, в закрытом гробу, похоронили не только Андрея, но и их с Линой возможное будущее. Могла ли Симона предотвратить это? Впервые в жизни она задумалась об этом в таком ключе и поняла: нет. Не спой она тогда ему прощальную песню, он всё равно бы умер, просто другим способом. Он уже был в списках смертников.

Но если от неё ничего не зависит, тогда зачем она вообще нужна? По правде говоря, к Сирин попадает очень мало людей. У Стража куча других подчинённых и бог знает сколько способов отнять жизнь. Ей даже из кабинета выходить не надо! Но зачем же тогда Сирин? Для чего она существует? Страж всегда говорила, что это её предназначение, но ведь всё в мире существует для чего-то. Самая мелкая букашка и та для чего-то нужна. А Сирин? Неужели только затем, чтобы раз в месяц приговорить пятерых несчастных, которые всё равно умрут независимо от неё? Это же бред. Чем больше думала над этим Симона, тем больше понимала: её существование бессмысленно.

От этих мыслей стало тоскливо. Захотелось укрыться одеялом с головой и никогда из-под него не вылезать. Спустя какое-то время девушку одолел сон. Кошмаров больше не было, ей снились какие-то смутные образы, которые тут же забывались, а на их место приходили другие. Она то просыпалась, то снова засыпала, мысли путались, ускользали, образы сменяли друг друга. Симона пролежала в полузабытьи почти сутки. Лишь одна мысль отчетливо осознавалась в этом хаосе: её жизнь бессмысленна. Выход есть только один.

В понедельник, ближе к обеду, совершив над собой форменное насилие, Симона встала с кровати. В голове было пусто. Навязчивая мысль, засевшая ещё вчера, стучала внутри набатом: «Пора покончить с этим». Впрочем, родилась эта мысль не вчера. Семена её были посеяны в Симонином разуме ещё давно, в виде сомнений. Они зрели, росли, и вот, наконец, принесли плоды.

«Интересно, может ли бессмертный совершить самоубийство?» – подумалось ей. Вопрос любопытный, но развивать эту мысль не было желания. Зачем, если есть стопроцентный метод? Кое-как причесав растрепанные волосы, девушка накинула куртку и вышла из дома.

– Сирин? Что с тобой?! – воскликнула Страж, едва девушка переступила порог её кабинета.

– Я хочу уволиться. – негромко произнесла Сима, устало опускаясь на диван для посетителей. Слова давались ей с трудом.

– Так, подожди, присядь. – Страж в мгновение ока оказалась рядом, обеспокоенно заглядывая гостье в глаза. – Ты сама не своя. Что случилось?

– Ничего. Устала. – проговорила девушка. Её голос, как и внешность, потерял все краски.

– Успокойся. Подожди. Чаю хочешь? – Сима молча покачала головой. Страж села рядом и взяла её за руку. – Ты хочешь уволиться, я правильно поняла?

– Угу.

– Вот прям уволиться? Навсегда?

– Угу.

– Ты же знаешь, что это значит для таких, как мы? – несмотря на отказ, Страж щелкнула пальцами, и в кабинете возникло неопределенного пола привидение. Женщина многозначительно кивнула ему, и перед диваном появился небольшой чёрный столик на колёсиках, сервированный на двоих. В центре стоял стеклянный чайничек, от которого исходил божественный аромат зелёного чая с жасмином и мелиссой. Внутри, в золотистой воде, подсвеченной солнечными лучами, размеренно кружились в замысловатом танце чаинки. Рядом стояли две фарфоровые чашки на блюдцах, свежайшее печенье и шоколадные конфеты разных видов. Страж сама наполнила чашки и одну из них протянула девушке.

– Зелёный, как ты любишь. Итак, что произошло?

Однако, добиться от Симоны вразумительных ответов не вышло. Девушка отвечала односложно, ничего не объясняла и вообще, говорила с трудом. Казалось, это кто-то другой скопировал её внешность и теперь притворяется Сирин. Впрочем, Страж и без того всё видела: Сима впала в депрессию, её гложет чувство вины и отсутствие смысла жизни.

– Мы не можем просто так взять и уволиться, Сирин. Это предназначение, а не просто работа. – сказала хозяйка кабинета. – Если откажешься — умрешь. И не будет никакой загробной жизни и прочего, у тебя ведь нет души. Ты просто исчезнешь.

– Я знаю. – Симона неосознанно отпила из чашки, которую держала в руках.

– И всё равно хочешь?

– Да.

– Зачем? Зачем, Сирин? Ради чего?

– Я больше не могу убивать людей. – у неё не было ни сил, ни желания рассказывать начальнице обо всех своих размышлениях. Хотелось просто умереть.

– Но ты и не убиваешь их в прямом смысле. Люди из списков всё равно умрут, они обречены. В этом нет твоей вины.

– Знаю. Но я больше не могу. Тошно.

– Ты жалеешь их?

– Да. – тихо проговорила девушка и снова отпила из чашки. Страж задумалась, кивнула собственным мыслям и, поднявшись с дивана, сказала:

– Вот что: пойдем-ка со мной.

Не задавая вопросов, Симона встала вслед за начальницей. Ей было всё равно, куда они идут, лишь бы побыстрее покончить со всем этим. Женщины подошли к неприметной двери в правой стене кабинета. Помнится, когда-то девушка интересовалась, куда ведёт эта дверь, но ответа так и не получила. Кроме хозяйки кабинета, никто не знал, что за ней, а та не спешила раскрывать тайну. Впрочем, Сима подозревала, что там что-то типа каморки, ибо, согласно плану помещений, ничего больше туда бы просто не поместилось.

Однако, за дверью была вовсе не каморка. Там находился маленький, совершенно пустой, но хорошо освещенный белый коридорчик, в котором были ещё две двери. Массивная черная, располагавшаяся правее, напоминала входную дверь кабинета и почему-то внушала благоговейный трепет. Другая, скромная и белая, находилась левее и, вероятно на контрасте с соседкой, вызывала спокойствие и умиротворение. Именно в неё и вошли женщины.

За дверью обнаружилась уютная и светлая квартирка в стиле прованса. Повсюду были цветы и кадки с деревьями. Переступая порог, Сима почувствовала, как воздух на мгновение сгустился и стал холодным, будто пришлось пройти сквозь толщу воды.

«Защитный полог». – догадалась она. Оборотные чары тут же развеялись, и Сирин предстала в истинном облике: большая черная птица с человеческой головой. Она инстинктивно передернула плечами.

– Сто лет не видела себя такой. – безэмоционально заметила Сима.

– На самом деле, немного меньше. – ответила Страж. – Пойдем.

Она повела её в большую светлую комнату, очевидно, гостиную. Стоит отметить, что планировка квартиры была вполне современная: гостиная была совмещена с кухней, обставленной по последнему слову техники. Хозяйка подвела Сирин к портрету незнакомки, висевшему на стене. Это была очаровательная девушка с золотистыми волосами, доброй, открытой улыбкой и лучистыми небесно-голубыми глазами. Она была одета в белое льняное платье, а на голове красовался венок из полевых цветов и колосьев. Эта девушка казалась воплощением доброты и света.

– Знаешь, кто это? – спросила Страж.

– Кто? – тихо спросила Сима, хотя вряд ли ей было интересно.

– Это я.

– Ты? – Сирин удивленно повернулась и уставилась на начальницу. У неё было мало общего с девушкой на портрете. Разве что цвет глаз, правда, у Стража он был гораздо светлее, будто выцвел. Да ещё нос, скулы, черты лица… Сирин переводила взгляд с портрета на начальницу, постепенно осознавая: это один и тот же человек. Только вот казалось, между ними была пропасть.

– Но как?..

– Хочешь спросить, как я стала такой? А может, вот такой? – на последних словах Страж взмахнула перед собой, словно сбрасывая невидимое покрывало, и внешность её тут же изменилась. Ухоженное лицо превратилось в череп, с горящими потусторонним голубым светом глазницами, элегантный деловой костюм сменился длинным черным плащом с капюшоном, а в руках появилась коса. Перед ней стояла сама Смерть.

– Помнишь, ты как-то спрашивала, почему я выбрала именно этот образ? Так вот: я его не выбирала. Изначально меня создали вот такой! – она ткнула костлявым пальцем в портрет и продолжила:

– Они называют меня Смерть. Хах! Терпеть не могу это имя. Это же всего лишь одна из множества моих функций. Всё равно что называть пылесос обогревателем только потому, что он тепло вырабатывает. Ну да ладно. Они боятся меня, пытаются обмануть и избежать. Тысячи лет проходят, а ничего не меняется. А ведь всё должно было быть не так.

Человек — существо духовное, он проживает свою жизнь, чтобы набраться нового опыта и стать лучше. Как в школе, где ученик должен освоить новые знания, чтобы перейти в следующий, более высокий класс. Так и здесь: проживая свою жизнь в гармонии с собой и миром, развиваясь духовно, человек улучшает качество своей души, делая вклад в развитие как самого себя, так и мира в целом. Так должно быть. А что на самом деле? Преступления, войны, постоянная вражда. За всю историю человечества не было ни одного дня, когда один человек не убил бы другого. А ведь это противоестественно! – Страж с ненавистью выплюнула последние слова, и, тут же взяв себя в руки, продолжила: – Я помню, как всё начиналось. Я приглядывала за мирами, следила за сохранением границ и встречала человеческие души. С цветами, улыбками, помогая им понять, где они оказались, и сопроводить в мир покоя и света, пока не придет их время воплотиться в следующем мире. Как летние каникулы в школе. Бывали, конечно, и те, кто «оставался на второй год». Их я тоже встречала с улыбкой и помогала разобраться. Ведь главная задача души в этом мире — стать лучше. Им назначали наказание, чтобы они искупили грехи и смогли измениться в лучшую сторону. Так должно было быть. – Страж немного помолчала, будто погрузившись в воспоминания.

– Знаешь, люди постоянно придумывают себе каких-то чудовищ, – продолжила она через несколько секунд. – Демонов, монстров, инопланетян, даже не задумываясь о том, что самые страшные чудовища — они сами. Я видела, как родители убивают собственных детей. Видела, как дети убивают родителей. Как предают, пытают, насилуют, как истязают ради забавы. Я встречала маньяков и их жертв. Мои глаза выцвели от слёз, а волосы поседели от ужаса. Я — Страж этого мира, и этот облик — отражение его сути. Нравится? Это они сделали меня такой. – она ткнула пальцем в сторону окна. Туда, где в городской суете сновали люди.

– Впрочем, не все такие. – примирительно сказала Страж. – Большинство людей — это не кровавые убийцы, а безликая серая масса, посредственность. Жрать, спать и размножаться — вот их единственные стремления и цели. Оглянись вокруг — много ли среди них тех, кто осознаёт, что такое душа? Кто развивается, а не просто лежит на диване всю свою жизнь? Они же живут только затем, чтобы хапнуть больше, чем сосед. Больше шмоток, машин, домов, больше денег, забывая про самое главное — про душу. Для чего они живут? Ради какой великой цели? Да большинство никогда не задумывалось над такими вещами! И это их ты жалеешь? Ради них готова умереть? Разве они достойны твоей жертвы, Сирин?

– Я… – Сима растерялась. Она была подавлена, ведь каждое слово Стража казалось верным. Люди жестоки и ленивы. Ей вспомнилась соседка Вера, которая каждый день ждала вечера, чтобы полежать с котом на диване. Ни целей, ни развития, ни интересов. Ничего. Вспомнились чекисты в застенках, которые издевались, насиловали после того, как она уже подписала все признания. Просто ради извращённого удовольствия. А сколько ещё таких на свете? Разве они стоят спасения?

– Ты… права? – неуверенно проговорила Сирин, пытаясь переварить услышанное.

– Ты не хуже меня это знаешь. – сказала Страж. – Подумай. Не торопись с решением.

В молчании они покинули квартиру. На выходе Сима снова приняла человеческий облик. Начальница тоже вернула себе привычный вид. Уже в кабинете, видя, что Сирин полегчало, Страж сказала:

– Эту неделю отдыхай. Выспись, приди в себя, а в понедельник принимайся за работу. У тебя ещё последняя жертва из списка осталась, помнишь? Сроки подходят. И про другую тоже не забудь, там у Николая Степановича какие-то вопросы по приложению были.

Сима молча кивнула, на слова не было сил. Она уже направилась к двери, когда Страж воскликнула:

– Да, кстати! Костя передавал тебе привет. Он сказал, что всё понимает и не винит тебя. И хочет, чтобы ты тоже себя не винила. Он очень просил тебе это передать.

– Правда?

– Правда. Он хотел бы сказать это сам, но мёртвым нельзя общаться с живыми.

В этот момент где-то в загробном мире яркий луч осветил дух молодого парня. Костя выдохнул, умиротворённо улыбнулся и растворился в потоке света.

– Спасибо, – прошептала Сирин и устало улыбнулась. Ей действительно стало легче. Она поспешила к выходу, но дверь внезапно распахнулась сама, и она нос к носу столкнулась с незнакомой девушкой. Сима совершенно точно не видела её раньше, хоть та и показалась смутно знакомой. Миловидная голубоглазая блондинка, ростом чуть ниже самой Симоны, очаровательно улыбнулась ей.

– Простите, – сказала девушка и взглянула будто в самую душу.

– Лена! – воскликнула Страж из глубины кабинета. – Ну надо же! Сколько лет, сколько зим! Проходи, дорогая.

Сима никогда не видела, чтобы начальница была так рада кого-то видеть. От неожиданности она замешкалась в дверях и краем глаза увидела, как женщины тепло обнялись, а гостья даже чмокнула директора в щеку. Дальше задерживаться было невежливо, и Сирин поспешила уйти.

Глава 7

– Ну, где мой брусничный пирог? – весело спросила Страж, уперев руки в бока, когда дверь за Симоной закрылась. – Чувствую, ты несла его с собой.

Блондинка неожиданно смутилась и опустила глаза.

– А-а, – догадалась женщина. – мой брусничный пирог оказался не мой, да?

– Угу.

– Ладно. Надеюсь, он оставит мне кусочек.

– Он для тебя что угодно сделает, – хитро взглянув на собеседницу, сказала Лена.

– Не понимаю, о чём ты! – легкомысленно отмахнулась Страж. Было очень странно видеть её такой, но Елена, вероятно, привыкла.

– Твой-то знает, кого ты подкармливаешь? – спросила хозяйка кабинета.

– Да, конечно, знает, не дурак же. Догадывается, – махнула рукой Лена. Очевидно, это была непростая для неё тема.

– И что, он не против?

– Сколько лет прошло, даже он уже успокоился. Но мы об этом не говорим.

– Значит, всё-таки не успокоился, – заключила Страж, сама наливая кофе себе и гостье.

– А ты опять её переубеждала? – спросила Елена, кивнув головой в сторону входной двери, за которой только что скрылась Симона.

– Что поделать, так нужно, – пожала плечами та.

– Поди, и чаёк свой фирменный ей подсунула, да? Это же не честно! – покачала головой Елена. Она сделала замысловатое движение кистью, и у стола возникло ещё одно кресло — точная копия директорского.

– Не правда! Всё честно, – ответила Страж, возвращаясь к столу с двумя чашками дымящегося кофе. – Ты же знаешь, я никогда не вру.

– Да, но это ведь только одна сторона. Тёмная, – удобно устроившись в своём кресле, Елена пододвинула его напротив хозяйки кабинета и с благодарностью приняла чашку. – А сколько в мире прекрасного? Сколько героев, творцов, просто хороших людей? Любовь, в конце концов! Люди не такие уж плохие и убогие, как ты ей рассказывала.

– Да кто ж спорит! Разве я сказала, что все такие? Я сказала «большинство», и это правда. И потом, я не говорила, что они плохие. Просто подсветила некоторые стороны.

– Угу, одну. Самую тёмную.

– Ну, не без этого, – лукаво усмехнулась Страж.

– Ты нас недолюбливаешь, – Елена укоризненно покачала головой и попробовала кофе. – Фу! Как вы это пьёте?! Горько же.

– Ты что, до сих пор к кофе не привыкла?

– Нет, не моё это. Он мне ещё триста лет назад не понравился.

Страж щёлкнула пальцами и в кабинете снова появилось услужливое привидение. Оно подало гостье чай и поставило на стол всевозможные сладости.

– Спасибо, Марта, – сказала Страж, и привидение тот час пропало. А она продолжила, обращаясь к Елене:

– Я очень люблю людей и не перестаю вами восхищаться. Просто это её испытание. Да, непростое, но и цена высока. Захочет — пройдёт; у неё всё для этого есть.

– Она ведь уже почти прошла. Зачем ты на неё давишь?

– Почти не считается. Если поддалась, значит, не так сильно хотела.

Возразить на это было нечего. Допив свой кофе и подписав несколько бумаг, Страж повела дорогую гостью за секретную дверь.

Симона же, впечатлённая откровением начальницы, пребывала в смятении. Внутри будто прошёлся ураган, с корнем разрушив все старые принципы и привычки, но так и не построив новые. С одной стороны, Сима по-прежнему чувствовала свою вину и бессмысленность жизни, она жалела людей и ничего не могла с этим поделать. С другой – была согласна со Стражем. В большинстве своём, люди — недалёкие, приземлённые существа, движимые лишь примитивными желаниями. Но кто она такая, чтобы их судить? Разве это не их выбор? Не просто же так каждому человеку дан великий дар свободы воли. Ей, как существу, лишённому такой привилегии, было тяжело смотреть на тех, кто этим даром не пользуется. Кто плывёт по течению, проводя всю жизнь на диване перед телевизором, как соседка Вера, или тех, кто позволяет другим решать за себя.

Вот если бы Симоне дали право решать свою судьбу, уж она бы своего не упустила! Она занималась бы только тем, что любит, отстаивала бы свои границы, все конфликты решала бы дипломатично. Она бы жила в гармонии с собой и миром и обязательно делала бы его лучше каждый день. Она заботилась бы о своей душе. А люди? Им дана и душа, и право выбора, а они? Тьфу! Смотреть противно!

Симона задумчиво уставилась в окно. И что ей теперь делать — продолжать или бросить? Продолжать она не могла, это стало слишком тяжело, а бросить — означало умереть самой. Какой путь выбрать, если третьего не дано? Однако, прийти к какому-либо выводу она не успела — телефон зазвонил. Лина позвонила сказать, что уезжает и хочет попрощаться перед отъездом. Девушки договорились встретиться завтра утром.

Эта новость подействовала на Симу сильнее, чем она думала. Ей очень не хотелось расставаться с Линой, хоть они и виделись не слишком часто. Мотивы Лины были понятны. Не сказать, что Сима разделяла такое решение, но понимала его причины. Ей так будет легче. Да и самой Симоне должно быть легче от того, ведь своим присутствием Лина каждый раз будет напоминать ей о случившемся. Она будет вызывать у Симоны чувство вины и, сама того не ведая, станет её палачом. А так всем хорошо. Но хорошо не было. Симе было очень плохо, похоже, она успела привязаться к этой смертной.

Утром стало ещё хуже. Казалось, вся тяжесть мира обрушилась на её хрупкие плечи. Но Симона всё же заставила себя встать и поехать. В условленное время она позвонила в дверь. Лина, открывшая довольно быстро, выглядела ничуть не лучше. Девушки обнялись.

Сима с грустью осматривала опустевшую квартиру. На самом деле, Лина брала с собой не так много вещей, но квартира выглядела будто не жилой. Тоска и горе пропитали её за эти дни.

– Не надо меня отговаривать, – печально сказала Лина, упреждая возможные попытки. – Я всё решила.

– Я тебя понимаю, – неожиданно для неё сказала Симона.

– Правда?

– Да. Тебе там будет легче.

– Спасибо, – Лина слабо улыбнулась.

– Понимаю, но мне всё равно грустно, – призналась брюнетка.

– Ну что ты, я же не на Луну улетаю. Я буду вам звонить и писать. И присылать видео с котиками, – улыбнулась она.

– Ты точно всё обдумала? Подготовилась, всё собрала? Помощь не нужна? – Сима сама не ожидала от себя такой заботы.

– Точно. Вещи я уже собрала, вылет завтра. В аэропорт меня Макс отвезёт, он заходил вчера, мы договорились. С самыми близкими я попрощалась, остальным написала. Всё.

Девушки помолчали. Не желая нагнетать ещё большую тоску, Лина перевела тему. Она рассказала подруге о родном городе, вспомнила пару смешных историй из детства, только сейчас они вызывали лишь печальные улыбки. Вскоре разговор сошёл на нет, и Симона попрощалась. Поддавшись порыву, она крепко обняла подругу в коридоре и прошептала:

– Прости меня.

– За что? – удивилась Лина.

– Неважно. За всё. Просто прости.

– Прощаю. И ты меня тоже прости.

– Тебя не за что, – грустно улыбнулась Сима и вышла. В дверях она обернулась и, помахав на прощание Лине, скрылась на лестнице.

Оказавшись дома, Симона опять осталась наедине с внутренним хаосом. Проблемы, события, вопросы — всё навалилось разом. Кошмары больше не мучали, но смутные, неясные образы являлись каждую ночь. Она будто погружалась в бездну. С каждым разом сил и эмоций становилось всё меньше, пока, наконец, они не исчезли окончательно. Симона больше ничего не чувствовала.

В пятницу утром пришло сообщение от Стража. «Сроки поджимают» – гласило оно. Сроки действительно поджимали. Она обещала вернуться к работе в понедельник, а сегодня уже пятница. Не давая себе времени на раздумья, Сима открыла в телефоне досье последней жертвы.

Какая-то женщина немного за пятьдесят, работает врачом, сейчас в отпуске, двадцать первого числа идёт с подругами в караоке. Угу. А сегодня какое? Девушка посмотрела на дату — двадцать первое. Значит, сегодня. Словно робот, Симона выбрала платье для караоке.

Вечером, когда ничего не подозревающая жертва уже два часа как веселилась, Сима подъехала к заведению. Всё вокруг казалось ей искусственным, не настоящим, как декорации для фильма. Найдя свободное место за баром, девушка нашла глазами свою жертву. Полненькая, молодящаяся женщина от души смеялась, беззаботно болтая с подругами.

«Сейчас, через пару песен, – решила Сирин и заказала коктейль. – Быстро сделаю и быстро уеду».

«Сейчас коктейль допью и пойду», – подумала она через две песни.

«Ну, пусть пока эти поют. Не хочу прерывать», – мысленно сказала она себе, когда коктейль закончился. Компания, к слову, весьма неплохо певшая, уже вернулась за свой столик. После них прошла песня, затем другая, а Симона всё никак не решалась.

– Повторить? – спросил бармен, привлекая внимание девушки.

– А? Нет, спасибо, – вынырнула она из своих мыслей. Расплатившись с барменом, Сима решительно встала. Пора. Она собиралась подойти к женщине — нужно было привлечь внимание жертвы, но вместо этого прошла мимо. Чувствуя себя так, будто по ней проехались танком, девушка покинула заведение. Она не смогла. Не справилась. Сломалась. Ощущая внутри себя оглушительную пустоту, Сима вызвала такси и уехала.

Глава 8

– Макс? Макс, ты тут? – осторожно спросила Елена, приоткрыв дверь в квартиру.

– Не заперто, должен быть здесь, – сказал Ярослав, входя следом за женой. Две недели Макс не появлялся и не отвечал на звонки. Даже гадание на воде не смогло показать Елене ничего, кроме клубящейся тьмы. Не на шутку обеспокоенные, они сами поехали к Максу, захватив запасные ключи от его квартиры.

Пройдя в комнату, они обнаружили парня лежащим в одежде поверх незаправленной кровати. Он не спал, просто бездумно смотрел в потолок. При появлении гостей Макс молча перевел на них взгляд. В квартире царил бардак, да и сам хозяин выглядел не лучше. Осунувшееся лицо, грязные, спутанные волосы, недельная щетина и несвежая мятая одежда говорили сами за себя.

– Боже мой, Макс! Что случилось? – Елена тут же подскочила к нему.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Ярослав, мгновенно оказавшись рядом.

– Ничего, – бесцветным голосом произнес парень и снова уставился в потолок. Лена и Ярослав переглянулись.

– Может, ты..? – шепотом произнес мужчина, с надеждой посмотрев на жену.

– Нельзя, – шепнула она и покачала головой. – В таком состоянии магическое вмешательство может навредить.

Ярослав тяжело вздохнул и закусил губу. Видеть Макса таким было больно. Хорошо, что Елена знала, что делать. Она тихонечко гладила парня по нечёсаной голове, говорила ласковые слова и заставила выпить немного сладкого чая.Затем, оставив Ярослава с почти бесчувственным телом, она съездила домой и вернулась во всеоружии: привезла с собой целую сумку всевозможных целебных трав и настоев. Елена и Ярослав старательно поили Макса знахарскими отварами. Магию, может, применять и нельзя, но проверенные веками рецепты никто не отменял. Наконец, на третий день, они смогли его немножко разговорить.

Выяснилось, что он уже вторую неделю не ходит на работу, сказавшись больным, почти ничего не ест и не пьёт. Он даже думал о суициде, но сил что-то делать не было.

– Эй, ты чего? Что случилось-то? – как мог заботливо произнес Ярослав, искренне переживая за парня. Внятного ответа добиться не удалось, но по обрывкам фраз и ответам на наводящие вопросы стало понятно: он считает себя лишним, никому не нужным и глубоко несчастным. Настолько глубоко, что не видит смысла в жизни. Вероятно, была еще какая-то причина, но парень упорно молчал.

– Глупенький, мы тебя любим. Ты же нам как сын, – Елена присела у изголовья кровати и погладила его по небритой щеке.

– Тоже мне, сын, – печально буркнул Макс. – Мои родители бросили меня, когда я родился. Выкинули, как не нужный хлам. А вы выглядите моложе меня. Во всяком случае, ты.

– Ага, мы хорошо сохранились! – попытался пошутить Ярослав, но это не возымело эффекта.

– Главное, что мы любим тебя, – мягко произнесла Елена. – Ты нам родной. Помнишь, как ты первый раз суп разлил и испугался? Через неделю после нашего знакомства, тебе тогда восемь было, – она присела на кровать и положила его голову себе на колени, ласково поглаживая по волосам.

– Я думал, ты будешь ругаться, что я скатерть испортил, – пробормотал парень.

– Ну что ты, – Елена улыбалась воспоминаниям. – А помнишь, как мы познакомились? Ты ввалился в кафе, я даже ахнуть не успела!

– Я думал, потолок обвалился, такой грохот стоял! – присоединился к разговору и Ярослав, присев на противоположный край кровати.

– Я тебя страшно испугался тогда, – Макс слабо улыбнулся и прикрыл глаза. – Думал, ты меня убьёшь.

– Меня?! – притворно удивился Ярослав. – Я что, такой страшный? Это из-за шрамов, да?

– Нет, милый, это не из-за шрамов,– хихикнула Елена, с благодарностью посмотрев на мужа. Он тоже старался поддержать парня, как мог.

– А помнишь, ты клуб хотел создать? Для сверхъестественных существ, как в кино. Помнишь? – продолжала блондинка, чувствуя, что лёд тронулся.

– Как он назывался? Название какое-то такое… – Ярослав щелкал пальцами, вспоминая.

– Идиотское, – отозвался Макс. – «Клуб тридцать пять».

– Точно! А почему тридцать пять?

– Не помню уже. Тогда казалось, что это что-то значит.

– А идея, между прочим, не плоха.Я знаю одного парня, который отель держит на границе миров, если хочешь как-нибудь съездим к нему. Вдруг он тебе что-нибудь подскажет? – сказала Елена. Она хотела продолжить, но Макс совершенно по-детски прижался к её руке и тихо прошептал:

– Спасибо вам.

Так, потихоньку, благодаря стараниям близких и волшебным отварам, парень приходил в себя. Ему потребовалось ещё много времени, чтобы полностью восстановиться, но начало было положено.Ещё через неделю он вернулся на работу, к великой радости своих пушистых подопечных.

Настойчивый звонок в дверь разбудил Симону, но она продолжила лежать в кровати, не открывая глаз.

«Сейчас им надоест, и они уйдут», – подумала она. Но «они» не уходили. Раньше Сима не выдержала бы, встала и открыла дверь, но теперь её это не волновало. Её вообще больше ничего не волновало. Дни слились в один, а она продолжала лежать на кровати, даже не укрывшись одеялом. Она не знала, сколько прошло времени и какой сейчас день. Может, она умерла? Впрочем, это тоже не важно.

Вдруг в коридоре раздался странный звук, похожий на треск телевизора, а после послышался до боли знакомый голос:

– Симона? Ты где?

Голос, с нотками строгости и ледяного спокойствия, принадлежал её начальнице. Через пару мгновений Страж была уже в комнате, и перед ней предстала ужасная картина. Похудевшая, изможденная девушка лежала на мятой кровати и почти не подавала признаков жизни. Лишь грудь её плавно вздымалась, выдавая, что хозяйка всё ещё дышит.

– Сирин? Что с тобой? – в голосе Стража слышалось сочувствие, но теперь оно казалось Симоне фальшивым. – Я знаю, что ты не спишь и слышишь меня. Что случилось?

Девушка молча открыла впавшие глаза и посмотрела на гостью. Во взгляде не было жизни.

– Что случилось, милая? – Страж осторожно присела на край кровати. – Прошло почти три недели, ты не появляешься на работе, не выходишь на связь. Я волнуюсь.

– Как ты вошла? – слабо спросила Симона.

– Через четвертое измерение, – ответила женщина, немного удивленная таким вопросом.

– М-м.

– Ты решила больше не работать? – прямо спросила Страж. – Из-за этого не выходишь на связь? Стало жалко людей?

– Да.

– Что ж, – тяжело вздохнув, сказала женщина. – давай поговорим серьёзно. Чего ты хочешь? Уморить себя голодом? Не получится, ты бессмертная.

– Уволь меня.

– Ты хорошо подумала?

– Да.

– Понимаешь, что это значит? Какую плату тебе придется заплатить?

– Да.

– И ты всё равно готова?

– Да.

– Но почему, Сирин? – казалось, начальница искренне не понимала. – Ради чего? Ради них? Да им же плевать!Мне казалось, мы обсудили этот вопрос.

– Как ты не понимаешь?Это не ради них,это ради себя, – с трудом проговорила девушка, удивляясь, как можно не понимать таких элементарных вещей. – Не могу я так жить! Лучше умереть. Пусть они и обречены, но я больше не хочу в этом участвовать. И мне искренне жаль, если ты не можешь этого понять.

– Угу, – произнесла Страж и задумалась. После небольшой паузы она спросила: – Уверена? Назад дороги не будет.

– Да.

– Что ж. Да будет так!

Начальница встала, а неведомая сила подняла и усадила Симону на кровати. Страж сменила облик, теперь она была в чёрном плаще Смерти, лишь лицо оставалось прежним. Женщина простёрла костяную руку над головой Сирин и заговорила на незнакомом языке. Речь лилась, слова заполняли собой всё пространство. Внутри нарастал страх и благоговейный трепет. Сима почувствовала себя маленькой песчинкой, прикоснувшейся к чему-то столь великому, что страшно было даже дышать. Пространство сгустилось. Симу окутала тёмная дымка. Она кружилась вокруг и таяла, прогоняемая словами неизвестного заклинания. Вскоре она полностью рассеялась, Страж дочитала последние слова, и всё стихло. Симона огляделась и прислушалась к себе. Ничего не изменилось, только внутри стало немного легче, будто вытащили загноившуюся занозу. Сима разочаровалась. Она надеялась, что всё закончится, и теперь чувствовала себя обманутой.

– Я умерла? – неуверенно спросила она у принявшей привычный облик начальницы.

– Пока нет, – ответила она.

– А скоро? – со слабой надеждой спросила она.

– Ну, если будешь следить за здоровьем, лет через пятьдесят-шестьдесят, – по-доброму улыбнулась Страж. – Может и больше.

– Но… почему? Разве я не должна была сразу умереть?

– Сразу? А где сказано «сразу?» – Симона растерялась, а Страж позволила себе искренне рассмеяться.

– То есть… я просто стала смертной? – со слабым изумлением спросила девушка и расстроилась ещё больше.

– Да. Ты не рада?

– Нет, – разочарованно прошептала Симона.

– Извини. Превращать людей в бессмертных не в моей власти. Ты изначально была смертной, я лишь вернула всё как было.

– В каком смысле смертной? Я не понимаю. Я же… я же Сирин! – у Симы путались мысли.

– Я объясню. Смотри, – усмехнулась Страж и, щёлкнув пальцами, материализовала себе удобное кресло. – Все бессмертные существа имеют своё предназначение. Так? Так. Они не могут его изменить,ведь у них нет свободы воли. И перестать исполнять своё предназначение не могут по той же причине. У них два пути: выполнять свою работу, как я, либо погибнуть — исчезнуть навсегда, без права на загробную жизнь и перерождение.

– И? – спросила Симона,не понимая куда, та клонит.

– А теперь давай подумаем, – сказала Страж, откидываясь на спинку кресла. – Напомни, когда у тебя возникли первые сомнения?

– Не знаю, месяц назад или два.

– Нет. Они возникли гораздо раньше, когда ты увидела в списках Константина. И даже ещё раньше, когда он начал тебе нравиться. – Сима покраснела и опустила глаза, а Страж продолжила: – Не нужно, в этом нет ничего плохого. Пусть любви и не случилось, но ты впервые задумалась о моральной стороне своей работы.

– Ты знала? – тихо произнесла Сима.

– Конечно. А сомнения — это что?

– Что?

– Признак свободы воли! Самый первый и самый точный. А свобода воли, как мы помним, дана только человеку, – улыбнулась бывшая начальница. – Потом ты начала видеть сны. Поначалу лишь расплывчатые образы, и то редко, но чем дальше, тем больше их становилось. Было? Было. Твоё подсознание, вступив в конфликт с разумом, пыталось до тебя достучаться. Это тоже свойства души. Ну и, наконец, моральные страдания. Совесть. Только человек может довести себя до такого состояния всего лишь муками совести, – она окинула девушку многозначительным взглядом. – Признаться, я думала, ты сама догадаешься.

– Я… – протянула Сима, так и не закончив фразу.

– Ты растеряна, это понятно. Все Сирины через это проходят, но ты справилась довольно быстро, всего сотня лет. Я даже удивлена.

– Все? А есть ещё Сирины?

– Не совсем. Видишь ли, птица Сирин — это не отдельная сущность. Это своего рода должность. Её может получить душа в момент смерти как право на искупление. Ты была не самым лучшим человеком, но и не самым плохим. Я посчитала, что у тебя есть шанс. Когда мы с тобой впервые встретились – в момент так называемой клинической смерти – ты согласилась стать Сирин и воскресла уже в новом статусе. Воспоминания о твоей земной жизни были заблокированы, вместо них ты получила память всех Сиринов с начала времён. Подчищенную, разумеется. Поэтому тебе кажется, что ты бессмертная. Теперь же, снова став человеком, твои собственные воспоминания вернутся, а чужие со временем забудутся. Не сразу, конечно, чтобы разум не помутился. Вот как-то так, – закончила Страж внимательно следя за реакцией девушки. У той голова шла кругом. Мозг отказывался воспринимать информацию, всё казалось глупой шуткой.

– Почему я? – тихо спросила Сима, взглянув на бывшую начальницу.

– Это твоё испытание. Искупление грехов. Не каждая душа может стать Сирин, критериев очень много. Но если кратко — это должен быть чёрствый, холодный человек, ненавидящий людей и ни разу не испытавший любви. Но при этом не утративший крупицу божественного света, пусть она и сокрыта где-то глубоко. И, разумеется, со способностями к музыке. Смысл в том, что душа должна очиститься.Тогда она сможет вернуть себе свободу и право на перерождение в лучшем мире.

– Очиститься, вынося приговоры?

– Знаешь, как некоторые родители отучают детей курить? Заставляют скурить всю пачку. Порой это лучший способ, хоть и может показаться чересчур жёстким. Ты ненавидела всех, не ценила жизнь – ни свою, ни чужую. Я дала тебе мнимую власть над ними. И только получив желаемое сверх меры, ты поняла простую истину: всякая жизнь бесценна. Через эту боль ты научилась главному — любви. Безусловная любовь к миру — то, чему должна научиться каждая душа. Многие проживают десятки жизней, постоянно наступая на одни и те же грабли, прежде чем понимают, что основа мироздания — любовь. К сожалению, мало кто понимает истинное значение этого слова.

– Странно слышать такое от Смерти, – заметила Сима. Та лишь развела руками. Симона задумалась. То, что говорила Страж, казалось сейчас настолько элементарным и интуитивно понятным, что было даже странно, как она не понимала этого раньше. Немного помолчав, Сима задала неожиданный вопрос:

– А Алконост тоже должность?

– Да, такая же, как у тебя. Та же суть.

– Угу, суть одна, а работа разная.

– Не завидуй. Испытание славой — самое тяжёлое из всех, и она своё ещё не прошла, – Страж немного помолчала и добавила: – Я понимаю, тебе нужно время, чтобы привыкнуть. Как ты себя чувствуешь?

Симона посмотрела на неё отрешенным взглядом. Наверное, у неё должна быть масса вопросов, бурная реакция, возможно, даже истерика. Но ничего этого не было. Внутри были только пустота и ощущение нереальности происходящего. Сима будто находилась в пузыре, за стенками которого проносились мысли, вопросы, эмоции, а она лишь наблюдала за этим со стороны.

– Ты в шоке, – заключила Страж, оценив состояние девушки. – Знаешь, я бы не рискнула оставлять тебя одну в таком состоянии, поэтому взяла на себя смелость пригласить сюда одного человека, который поможет тебе восстановиться. Ты не против?

– Тоже через четвёртое измерение?

– Нет, через дверь. Я скинула геолокацию и попросила приехать.

Через пару минут в дверь действительно позвонили. Страж лично открыла её, и вскоре на пороге комнаты показалась девушка, которую Сима недавно уже видела. Голубоглазая блондинка, с которой она столкнулась в дверях кабинета начальницы, сейчас стояла перед ней.

– Симона, это Елена — специалист по человеческим душам и ментальным телам.

– Кто?

– Ведьма, – пояснила бывшая начальница. – Очень редкой силы и специализации. Лена, это Симона, бывшая Сирин. Ну, ты помнишь.

– Привет! – дружелюбно поздоровалась девушка, быстро оглядев Симу цепким взглядом. Та лишь кивнула. – Я буду помогать тебе восстанавливаться.

– Что ж, Симона, давай прощаться, – Страж тепло и по-доброму улыбнулась. – Ты умница, и надеюсь, проживёшь свою жизнь достойно. Я в этом уверена, – она подошла ближе и обняла девушку.

– Мы больше не увидимся? – спросила она, заглядывая в мудрые бледно-голубые глаза. Расставаться со Стражем было тяжело. Та улыбнулась уголками губ и ответила:

– Обязательно увидимся, когда придёт твоё время. А до тех пор живи полной жизнью, девочка.

– А как же работа?

– Теперь у тебя будет новая жизнь и новая интересная работа. Не волнуйся, мы всё уладим.

– Но как же… – она хотела что-то сказать, но не могла сформулировать. Отпускать Стража и прежнюю жизнь было мучительно тяжело. Сима инстинктивно сжала полу пиджака бывшей начальницы.

– Мне пора, Симона, – мягко сказала она, положив холодную руку на пальцы девушки. – Мы ещё встретимся, но не нужно торопить этот момент. Проживи достойную и интересную жизнь. А сейчас прощай. – Страж сняла её пальцы с пиджака, на секунду сжала их и, развернувшись, вышла. На глаза Симы навернулись слёзы.В комнате повисло тягостное молчание.

– Кхм, – неловко покашляла Елена через пару минут, привлекая к себе внимание. – Я не буду тебя доставать в первый день, только чаёк успокаивающий сделаю, хорошо? Где у тебя кухня?

Сима указала направление, и новая знакомая скрылась за дверью. Сама же хозяйка, оставшись в одиночестве, завалилась на бок и, свернувшись калачиком, пролежала так, пока Лена не вернулась с чашкой.

– Я тебе вкусный чаёк приготовила. Давай, садись, сейчас попьёшь и спать ляжешь, – сказала она, поставив чашку на тумбочку и усаживая Симу на кровати. Обессиленная девушка безвольно села.

Вкусным этот напиток назвать было тяжело. Отвар из неизвестных растений напоминал чай лишь по цвету, а добавленный в него мёд не мог перебить неприятной травяной горечи. Впрочем, совсем уж отвратительным он не был. Сима молча пила его небольшими глоточками, согревая руки о чашку.

– Ты сейчас допьёшь и поспи, ладно? А завтра я к тебе приду в это же время, договорились? – спросила Елена, наблюдая за новой подопечной.

– Угу, – абсолютно безэмоционально ответила Сима. Ей было всё равно. Допив отвар, она отдала чашку и снова безвольно повалилась на бок. Лена укрыла её одеялом, проверила лоб и, снова напомнив о завтрашней встрече, ушла. Звук закрываемой за ней двери Симона уже не слышала — она уснула.

Проснувшись на следующий день, Сима обнаружила, что солнце уже высоко. Она проспала почти сутки и теперь чувствовала себя значительно лучше. Она всё ещё была слаба и апатична, но происходящее больше не казалось ей фарсом. Вскоре пришла Елена. Она приходила к ней каждый день, разговаривала, помогала, поила отварами. Так, день за днём, благодаря стараниям этой совершенно посторонней ведьмы, Симона возвращалась к жизни. Впрочем, совсем уж посторонней Елена не была. Сима вспомнила, где видела эту девушку: тогда, когда Страж вытащила Симону из камеры, разыграв её смерть, именно Елена помогала ей выздороветь. Как и обещала Страж, память предыдущих Сирин постепенно стиралась, возвращая на место воспоминания о её настоящей жизни.

Сима вспомнила детство. Не полностью, обрывками, но и этого оказалось достаточно. Она росла в богатой купеческой семье, была второй дочерью, и жизнь её казалась весьма удачной, но только снаружи. Родители, занятые приумножением капитала, видели в ней лишь способ расширить своё влияние и породниться с каким-нибудь знатным родом. Старшая сестра Софья была старше Симоны на двенадцать лет, и к моменту, когда той исполнилось пять, была уже обручена. Она выгодно вышла замуж, расширив тем самым сферу влияния отца. Того же ожидали и от младшей сестры. Строгая мать воспитывала Симу в почти спартанских условиях, желая сделать из неё достойную невесту. Нельзя было плакать, смеяться, выражать недовольство. Отец, постоянно сосредоточенный на делах, почти не замечал дочь, считая, что её воспитанием должны заниматься женщины. А после рождения долгожданного наследника он совсем отдалился.

«Ты что, маленькая?» – презрительно бросил отец, когда шестилетняя Сима подошла к матери в поисках утешения и поддержки.

«Вон уже какая взрослая, а всё как ребёнок, – добавила мать. – Этюд выучила, который вчера задавали?»

На мгновение Симона перестала дышать. Казалось, в сердце вонзили нож. Боль была настолько острой, что ощущалась физически. Девочка развернулась и убежала в комнату. Этот эпизод, произошедший в далёком детстве, настолько сильно врезался в память, что даже сейчас, спустя более сотни лет, приносил боль. Сима зажмурилась и поджала губы. По её щеке покатилась одинокая слеза.

В таком состоянии её и застала Елена, пришедшая навестить подопечную. Это был их первый вечер откровений. Плотина, выстраиваемая в душе Симоны годами, треснула и пала, высвобождая постоянно подавляемые чувства. Они хлынули из неё потом слов и слёз, а Лена оказалась единственным человеком, которому Сима смогла довериться.

Глава 9

Постепенно девушки подружились. Через пару недель, когда лето уже вступило в свои права, Симона впервые перешагнула порог волшебного кафе. Став человеком, она не могла его видеть и никогда не догадалась бы о его существовании, если бы Лена не встретила её на улице и не провела внутрь.

– Вау! – выдохнула Сима, оказавшись внутри. – Я раньше только в кино видела, чтобы люди через стену проходили. Тут так красиво! – девушка восхищенно рассматривала помещение, будто оказавшись в музее. Её внимание привлекли расписные стены, высокие окна, тщательно подобранное убранство и спокойная, умиротворяющая атмосфера. Она так увлеклась, что не сразу заметила за массивной барной стойкой мужчину. Облокотившись на стойку, он внимательно следил за ней, замерев в одной позе. В мягком свете его темно-карие глаза отливали жёлтым.

– Ой! – вздрогнула Сима, встретившись с ним взглядом.

– Привет! – дружелюбно поздоровался он приятным бархатистым басом. Елена, молча наблюдавшая за этой сценой, рассмеялась.

– Познакомься, это мой муж, Ярослав. А это Симона. Она была Сирин, но прошла испытание. – представила их Лена. Вскоре они уже общались как старые знакомые, сидя за щедро накрытым столом.

– Ярослав, а ты?.. – начала Сима.

– Оборотень. – ответил мужчина.

– Ух ты! Никогда не видела оборотней. У нас в основном нежить работала: вампиры, зомби, странный охранник. Я, кстати, до сих пор точно не знаю, кто он такой. Наверное, кто-то вроде греческого Цербера.

– Он тоже оборотень, только медведь. Просто он не разговорчивый. – сказал Ярослав.

– Ты его знаешь?! – удивилась Сима.

– Угу. – ответил он и отвел глаза. Лена поспешила перевести тему:

– Вот попробуй брусничный пирог! – сказала она отрезая кусочек аппетитного круглого пирога с румяной сеточкой из теста поверх ягод. – Мой фирменный рецепт, многим нравится.

Симона сделала вид, что поддалась на уловку, подставив свою тарелку поближе к пирогу. В этот момент открылась входная дверь.

– Пирог? И без меня? – раздалось от входа. Сима сидела спиной ко входу, но без труда узнала вошедшего по голосу. Голос звучал не так бодро и уверенно, как раньше, но точно принадлежал ему.

– Макс! – тепло улыбнулась Елена, выкладывая на тарелку ароматный кусочек. – Проходи, дорогой. Познакомьтесь, это Симона. – сказала она в тот момент, когда Макс подошел к столу. – Сима, это…

– Мы знакомы. – мрачно проговорил Макс.

– Правда? – удивилась Лена.

– Угу. – не менее мрачно ответила брюнетка, взглянув на парня. Повисло неловкое молчание.

Раньше Макс бы наверняка спросил, что она здесь делает, и не постеснялся бы выразить своё недовольство. Но сейчас на это просто не было сил. Спорить не хотелось даже с этой заносчивой стервой, которая, к слову сказать, сегодня отвратительно выглядела. Раньше он не упустил бы возможности пошутить на тему тёмных кругов под глазами и её болезненного вида, но теперь такого желания не было. Какое ему вообще до неё дело? Он пришел к друзьям, а не к ней. Помявшись пару мгновений, Макс взял себе стул и уселся рядом с Ярославом. Мужчина со шрамами подвинулся к жене, освобождая место.

Симона мрачно взглянула на него и отвела глаза. Раньше она наверняка постаралась бы уколоть раздражавшего её парня побольнее. Тем более, что выглядел он не важно: осунулся, потускнел, под глазами залегли тени. Но вместо этого ей стало немного жаль его. Впрочем, не настолько, чтобы с ним разговаривать. Не желая заострять на Максе внимание, Сима спросила про кафе. Владельцы заведения с удовольствием рассказывали о своём детище, дополняя фразы друг друга. Симона невольно залюбовалась парой.

– А как вы познакомились? – спросила девушка, когда они закончили увлекательный рассказ о поисках дерева для барной стойки.

– О, это отдельная история! Я её у царского сынка увёл! – с гордостью сказал Ярослав, а Елена прикрыла глаза рукой.

– У царского сынка? – удивилась Сима, предвкушая новый интересный рассказ.

– Угу. Она же у меня царская дочь! Отец хотел отдать её за наследника другого государства. Политический союз, у них так принято, но что-то пошло не так. – Ярослав хитро улыбнулся и взглянул на жену. Симона же в недоумении переводила взгляд с одного на другого, пытаясь сообразить, дочерью какого именно царя могла быть Елена. Макс тепло усмехнулся, он наверняка знал эту историю во всех подробностях.

– Яр, ты так только больше её запутаешь. – сказала Лена и, обратившись к Симоне, пояснила: – В те времена были ещё княжества, но в легендах и сказках верховных князей часто называли царями — издержки фольклора. Так что мой папа был князем — правителем одного небольшого, но достаточно процветающего княжества. – Лена вздохнула со светлой грустью во взгляде.

– Мы, вообще-то, с детства знакомы. – воспользовавшись паузой, продолжил Ярослав. – Давным-давно, во время зимы на деревню, где жила моя семья, напали. Я хотел сражаться, но отец отправил меня в лес, к ведьме. Сказал, что она поможет нам победить и исцелить раненых, обещал продержаться до моего прихода. Я поверил… Конечно, он сразу понял, что у них нет шансов против вооружённого отряда, он просто хотел меня спасти. – теперь уже Ярослав умолк, а Лена, накрыв его руку своей, мягко сказала:

– Ты не виноват. Тебе было всего восемь.

– Восемь?! – изумилась Сима.

– В те времена дети взрослели раньше. – ответил Макс и пожал плечами, показывая, что он тоже в шоке.

– Так вот, – продолжил Ярослав как ни в чём не бывало. – я побежал в лес. Бежал, бежал и заблудился. Поднялась метель, я потерял след.

– А ты… – Сима сделала неопределенный жест рукой.

– Был в облике волка, да. В общем, я двое суток там бродил и случайно вышел к людям. Если честно, я уже плохо соображал и просто пошёл на огоньки. Но не дошёл — по дороге отрубился. Так и сдох бы в сугробе, если бы Лена меня не нашла. Вот так и познакомились. – он тепло улыбнулся и поцеловал жену в висок.

– Мне было шесть, и я увязалась с отцом на заставу. – подхватила рассказ Елена. – Говорили, что в тех лесах живёт невероятно сильная ведунья, и мне ужасно хотелось её увидеть. А в тот вечер меня будто что-то потянуло на улицу, интуиция, наверное. Или судьба. – Лена улыбнулась мужу. – И вот я вышла — пурга, ничего не видно, холодно — и пошла искать. Не знаю, что хотела найти, но было очень интересно. Плюс мне же ещё надо было не попасться, а то обратно загонят. Кралась вдоль стены, завернула за угол, а там он. Пушистый такой, большой. Я вначале подумала, что мёртвый, его уже снегом заметало. Подошла, смотрю — дышит, просто без сознания. Ну тогда я его в дом и поволокла.

– Ага, у меня после такого ещё долго бок болел.

– Ну извини, ты тяжёлый! И вообще, я думала что это собака.

– Вот она — золотая молодёжь! Для них простые люди – всё равно что собаки!

Лена закатила глаза и все рассмеялись.

– И не испугалась? – отсмеявшись, спросила Сима.

– Испугалась, конечно. Но разве можно было мимо пройти?

– И дотащила?

– Ну, на самом деле, не знаю, как бы я одна его дом поднимала, если честно. Но я попалась. Начальник стражи меня поймал.

– И? – с замиранием сердца спросила Симона.

– Ну что, поворчал и помог. – Елена снова тепло улыбнулась. – Дядя Казимир его в свои покои занёс, осмотрел, оказалось, что он ранен. Так что бок у тебя не из-за меня болел! – она притворно нахмурилась на мужа.

– Да знаю, знаю. – сдался он. – Когда из деревни убегал, стрелой зацепили.

– И ты раненный два дня по лесу ходил? В мороз? В восемь лет? – изумилась Сима.

– Ну, а что было делать? – пожал плечами Ярослав.

– Сумасшедшие, скажи? – шепнул Макс, временно забыв о неприязни. Он любил слушать эти истории, хоть и знал их все наизусть.

– Не то слово! – кивнула ему Сима, от шока тоже позабыв об антипатии.

– Мы его обработали, повязку наложили. Тогда-то дядя Казимир и сказал мне, что он оборотень.

– А как он понял? – спросила девушка, отпив уже остывший, но всё ещё очень вкусный чай.

– Почувствовал. Он тоже оборотень — берендей.

– Это… – Симона пыталась вспомнить, где слышала это слово.

– Это оборотень-медведь, – пояснил Макс, доедая кусок пирога. Похоже, он много знал об оборотнях.

– Ух ты!

– Ага, у них тогда это было обычное дело. – согласился парень, подхватив выпавшую из пирога ягодку.

– Не скажи. Просто раньше люди воспринимали мир таким, какой он есть. – ответил Яр.

– Выходит, вы познакомились в детстве, вместе росли, а потом полюбили друг друга? Как в романе?

– Не совсем, – улыбнулась Елена. – Да, мы выросли при дворе, но виделись не так часто, а общались ещё меньше. Так что никакого тайного романа у нас не было.

– Угу, почти. – вставил Ярослав.

– Ну не прям как в романе! – парировала Лена.

– Ага, как в сказке, – хитро улыбнулся оборотень.

– Правда? И как же вы..?

– О, там такая эпопея была! – воодушевился Ярослав. Однако, договорить он не успел — внутренняя дверь, ведущая в подсобные помещения, распахнулась, и на пороге показалась бледная девушка с мокрыми волосами.

– Там…–начала она трясущимися губами.

– Рада, что случилось? – взволнованно спросила Елена и поднялась со стула. Вместе с ней встал и Ярослав.

– Там что-то стучит в подвале, мне страшно. Извините, – сказала девушка и потупила взгляд.

– Ну что ты, что ты. – успокаивающе произнесла Елена, с тревогой посмотрев на мужа.

Извинившись, владельцы заведения направились в подсобку,оставив Макса и Симону вдвоём.

– Рада работает тут. Она мавка — утопленница. – пояснил Макс, видя немой вопрос в глазах девушки. Повисло неловкое молчание. Через несколько минут Симона всё же решилась заговорить.

– Как ты? – спросила она без тени издёвки. Парень исподлобья взглянул на неё и ответил:

– Ну так, держусь. А ты?

– Тоже.

Они опять помолчали.

– Ты сказал ей? – тихо спросила Сима после очередной паузы. Ещё раз хмуро посмотрев на неё, Макс покачал головой. Он сразу понял, о ком она говорит.

–Почему?

–А зачем? Она ещё после похорон не отошла, ей сейчас не до меня. Это только усложнило бы всё. –негромко ответил он.

–Ну да, наверное.

Разговор не клеился, снова повисла пауза. Хозяева всё не шли, и на этот раз Макс решил заговорить первым.

–Ты изменилась. Внутри, я имею ввиду. От тебя больше не чувствуется угрозы.

– Я была Сирин. Теперь нет.

– Кем?

– Птицей Сирин. Легенды читал? – негромко пояснила девушка. Пришлось поведать ему свою историю. Поначалу она хотела рассказать её лишь в общих чертах, но парня это искренне заинтересовало. Он задавал ей уточняющие вопросы, кое-где вставлял свои комментарии, а Сима рассказывала. Первый раз в жизни она смогла поделиться этим с кем-то вне работы. Макс оказался благодарным слушателем и интересным собеседником.

– Офигеть! Настоящая Сирин! – воскликнул он, дослушав историю до конца.

– А ты? Ты ведь тоже не просто так?

– Я оборотень, – отмахнулся Макс, как будто оборотни встречались на каждом шагу.

– Значит, я обманула, когда сказала, что никогда раньше не встречала оборотней, – хихикнула Сима. Парень улыбнулся.

– У меня, правда, нет такой интересной биографии, как у всех вас. Родители от меня отказались, я вырос в детском доме.

– Оу, – Симона с сочувствием посмотрела на него. – А как ты… ну, как ты понял, что оборотень?

– Мне повезло. Я случайно сюда попал, прямо к Лене под ноги. Это они меня всему научили, до того дня я и не знал, кто я.

– Правда? Расскажи! – глаза Симоны загорелись любопытством. Макс принялся рассказывать.

А тем временем, в дверях подсобки Елена резко остановила Ярослава, выходящего в зал.

– Тссс! – шепотом сказала она. –Смотри.

Он посмотрел туда, куда она указывала, и с удивлением обнаружил, что Симона и Макс, которые ещё несколько минут назад были похожи на ходячие трупы, оживленно беседуют друг с другом. Парень что-то рассказывал девушке, а она с интересом слушала, время от времени задавая уточняющие вопросы. Они не заметили, но цвет лица у обоих улучшился.

– Ты это подстроила, ведьма? – лукавым шёпотом спросил Ярослав, прищурившись на жену.

– Да, это часть терапии, – шёпотом ответила она. – У них похожие проблемы, и совместное лечение даст гораздо лучшие результаты.

– Могла бы сразу сказать, я бы просто вышел. Зачем спектакль с подвалом разыгрывать? Я, как дурак, десять минут искал непонятно кого. Ещё и Раду врать заставила.

– Так надо было, это для дела. Зато смотри, как им полегчало!

– Ладно, – он махнул рукой и добавил, с интересом наблюдая за Максом и Симоной: – А чем это ты их так?

– Ой, там много всего, – кокетливо ответила Елена и стрельнула глазками.

– Дай угадаю, – он принялся загибать пальцы. – Чай, пирог, да? В пироге что-то есть?

– Не только, – шёпотом ответила она. – Ещё я воздействовала на их ауры.

– Господи, с кем я живу! – оборотень мученически закатил глаза и приобнял жену. Они наблюдали за ребятами, чувствуя необъяснимую гордость за них, как за своих детей.

– Слушай, а если она вернется, что будет? – шепотом спросил Ярослав, глядя на Макса с Симоной.

– Куда?

– Ну,к Стражу на работу. Здание-то стоит.

– А! – отмахнулась Елена. – Она не узнает их, а они её — заклятие Стража, это у них в конце договора написано. Правда, обычно никто до туда не читает. Ой, ну какие молодцы, а! Разговаривают, как нормальные люди. Вот могут же, когда хотят!

– Конечно, они почти весь пирог приговорили! Даже мне не оставили.

Понаблюдав ещё немного, они вышли из засады, но ребята, увлеченные разговором, даже не заметили их.

– … и тогда я первый раз обратился, – рассказывал Макс.

– Правда, только с третьей попытки, – вставил Ярослав, неслышно подойдя к столу.

– Яр, ну что ты! – шикнула Елена, подходя вслед за ним. – Расскажи ещё, как он первый раз охотился.

– О боже! – застонал Макс и закрыл лицо руками. – Не слушай их, они просто завидуют!

Все рассмеялись.

– А между прочим, у Макса в детстве мечта была — создать тайное общество, – сказала Елена, усаживаясь на своё место.

– Тайное общество? – удивилась Сима и перевела вопросительный взгляд на Макса.

– Лен, ну хватит, – протянул парень и мужественно признался: – Да, я хотел создать клуб сверхъестественных существ. Мне было двенадцать, я пересмотрел фэнтези, так что, да, была такая дурацкая идея.

– А по-моему, она нормальная, – робко проговорила Симона. Макс подозрительно посмотрел на девушку, уверенный, что она издевается. Но никаких признаков лжи или насмешки не обнаружил. Неужели она это серьёзно? Чувствуя себя непривычно и неловко, парень поспешил перевести тему.

Они просидели ещё полтора часа, весело болтая и слушая удивительные истории Ярослава, коих у него было в избытке. Но вскоре на пороге показался первый посетитель — мрачный мужчина с пронзительным черным взглядом — и Симона засобиралась домой. Потихоньку её жизнь налаживалась. Страж действительно позаботилась о ней — на банковский счёт упала крупная сумма с пометкой «выходное пособие», а идеально составленное резюме было разослано во многие крупные компании.

Макс тоже постепенно приходил в себя. Они ещё несколько раз пересекались с Симоной в кафе, и он подозревал, что Елена подстраивает эти встречи специально. Он даже задал ей прямой вопрос, но та лишь отмахнулась, сказав, что Симона теперь её подопечная, а общение им обоим только на пользу. Макс тяжело вздохнул, но спорить не стал.

– Ты как, лучше? – спросил он, выйдя из кафе вместе с Симой после очередной «терапии». – Выглядишь бодрее.

– Спасибо. Ты тоже, – ответила девушка, не глядя на него. Они начинали привыкать к частым встречам и уже не бесили друг друга.

– Подвезти?

– Нет, спасибо. Я хотела прогуляться.

– Мм.

Симона неожиданно усмехнулась, чем вызвала недоумение Макса.

– Прости, просто вспомнилось. Перед моей смертью была точно такая же ситуация.

– Ты вспомнила свою прошлую жизнь? Всю-всю?

– Угу.

– Расскажешь?

– Я выходила с работы, и какой-то мажор предложил подвезти. Это были двадцатые годы, машины — редкость, а тут такой. Наверное, думал, что я растаю, а я отказалась. До дома я так и не дошла.

– Он тебя убил? – глаза Макса округлились.

– Нет, не он. Какие-то гопники в переулке, ограбить хотели. Просто совпадение, – она ненадолго замолчала, вспоминая этот не самый приятный момент.

– Слушай, а хочешь кофе? Тут недалеко в парке неплохой кофе делают с собой.

– С зефирками? – подозрительно сощурившись, спросила Симона.

–Можно и с зефирками, – улыбнулся парень и повел её прочь от припаркованного рядом со старой кирпичной стеной автомобиля. Их проводил удивленный взгляд Ярослава, наблюдавшего за ребятами через невидимые снаружи окна.

– Меня терзают смутные сомнения… – задумчиво произнес он, красноречиво взглянув на жену. – Что ещё ты им подмешала, ведьма?

– Я?! – искренне удивилась Елена, поправляющая салфетку на рядом стоящем столике.

– Ну не я же!

– Фу-фу-фу, Яр! Я не опускаюсь до приворотов. У меня другой уровень!

– Ой ли? Не опускается она. А кто это в полнолуние цветы те белые собирал, а? Вся кухня потом этим зельем твоим провоняла, я весь день проветривал. И как они только эту гадость пили?

– Это другое! – парировала жена. – Если бы я тогда Настасью с Иваном не свела, мы бы с тобой вместе не были.

– Да щас прям, не были! Я бы тебя никому не отдал, – подойдя сзади, он сгрёб Елену в объятия и прошептал в самое ухо: – Ни-ко-му.

– Оо? – лукаво проговорила она,подставляя шею для поцелуя. – Он был наследником престола, за ним целая армия стояла.

– Плевать. Я убил бы каждого и всё равно тебя выкрал, – пророкотал Яр ей в шею. Елена игриво повела плечами, а Ярослав, легко подняв её на руки, унес жену куда-то в недра их владений.

Тем временем, с двумя стаканчиками действительно неплохого кофе, Макс и Симона заняли отличную лавочку в парке. Место было уединенным и очень живописным.

– Да, это моё настоящее имя, – сказала Сима, продолжая начатый ранее разговор. – Я родилась двадцать шестого июля тысяча девятьсот третьего года.

– Выглядишь моложе. Я бы не дал больше восьмидесяти, – прокомментировал Макс.

– Как ровеснице? – весело улыбнувшись спросила девушка.

– Один-один, – рассмеялся Макс. – Ну-ну, и что дальше?

Ему действительно было интересно. За это время Макс привык к ней и стал воспринимать иначе. Она больше не была посторонней, она стала своей. А Симе, неожиданно для себя, захотелось рассказать ему о себе, поделиться. Она знала, что он поймёт. Никто другой не понял бы, а он поймёт её и не осудит.

Симона рассказала всё. Впервые в жизни она получила возможность по-настоящему выговориться и теперь не могла остановиться. Она рассказала ему о детстве, о том, как тянулась к родителям, но раз за разом натыкалась на холодность и недовольство. О том, как в шесть лет ревновала их к новорожденному брату — долгожданному наследнику, с появлением которого её одиночество только усилилось. Впрочем, была старая няня, искренне любившая девочку и практически заменившая ей семью. Но в тысяча девятьсот семнадцатом она, вместе с родителями и маленьким братом Симоны, была убита бунтовщиками. Саму девушку, которой на тот момент было шестнадцать лет, спасла любовь к музыке.

– Это как? – Макс недоуменно поднял брови.

– На самом деле всё просто, – улыбнулась Симона. Ей нравилось, что она может так открыто говорить об этом хоть с кем-то. – Я всегда любила петь и мечтала стать известной певицей, когда вырасту. Но родители запрещали о таком даже думать, они называли певиц кабацкими девками. А когда в городе начались волнения, я решила, что это мой шанс, и сбежала с гастролирующей труппой. Это меня и спасло. Если честно, я бы не решилась, если бы не Марья Сергеевна, моя няня, она единственная поддержала меня. Наверное, догадывалась, что скоро за ними придут. Если бы я знала… – Сима тяжело вздохнула и постаралась скрыть нахлынувшие эмоции за глотком кофе.

– То ты всё равно ничего бы не исправила, – закончил за неё Макс. – Разве ты могла их спасти? Ты бы просто погибла. А так ты выжила, получается, твоя няня не зря старалась. Уверен, она была бы рада, что ты жива.

– Спасибо, – едва слышно прошептала Симона, глядя в стаканчик с кофе. Встряхнув головой, словно отгоняя тягостные воспоминания, она продолжила: – Ну вот. Какое-то время ездила с ними, потом устроилась в один ресторанчик при гостинице. Хорошее место, деньги, подарки…

– Поклонники?

– Не без этого. Только меня ничего не радовало. Нет, даже не так: я ненавидела эту жизнь. Жизнь, людей, весь мир в общем. Знаешь, в детстве я мечтала о чем-то великом и прекрасном, а по факту всё оказалось не так. Большинство не чувствовало музыку так, как я, не способно было понять её. Да, им нравилось, как я пою. Можно даже сказать, что я была местной звездой, но это всё не то. Не было чего-то… – она пощёлкала пальцами, пытаясь подобрать слово.

– По-настоящему важного?

– Да! Я разочаровалась в людях. Поклонники, цветы, подарки… всё это быстро надоело. Я и сама не заметила, как из той светлой девочки превратилась в холодную стерву. Знаешь, когда я узнала о смерти родных, даже ничего не почувствовала. Совсем. Только по Марье Сергеевне слезу пролила, а так… пустота. А в двадцать четыре получила нож в сердце. В какой-то степени я была даже рада, что всё это закончилось, но, получив предложение от Смерти, ухватилась за него, как утопающий за соломинку. Так было себя жаль! Казалось несправедливым, что я умру, а другие будут жить. Мне будто хотелось отомстить им за это. Вот я и мстила почти сто лет, – Симона замолчала. Эта тишина была такой глубокой, такой важной, что Макс не решился её нарушить. Вскоре Сима снова заговорила.

– Знаешь, – усмехнувшись, сказала она, – а я скучаю по той работе. То есть, не по самой работе, разумеется,а по всем тем людям. По Николаю Степановичу, по Стражу, даже по молчаливому охраннику внизу. По всем. Странно, никогда бы не подумала. – она снова замолчала, но на этот раз Макс ответил.

– Приедь к ним с тортиком. А что? Просто пообщаться. Или нельзя?

– Я пробовала, – призналась девушка. – Там никого нет. Вывеска висит, а люди уже другие. Наверное, они съехали или находятся в другом измерении. А вообще, глупо это всё.

– Не глупо, – мягко сказал Макс. – Ты перенесла очень много боли и озлобилась,но внутри всё ещё живёт маленькая девочка, которой не хватает любви и заботы, не хватает кого-то близкого. Это нормально.

– Сказал тот, кого бросили родители, – горько усмехнувшись, прокомментировала Сима и тут же мысленно отругала себя за это. – Прости. Лина права, ты действительно очень добрый.

Набравшись храбрости, Симона открыто взглянула ему в глаза и улыбнулась. Улыбнувшись в ответ, Макс пожал плечами.

– Какой есть, – сказал он. Повисла пауза, каждый задумался о своём. Но на этот раз молчание было уютным, как тёплое одеяло.

– Прости, – повторила Сима, первой нарушив тишину. – Это было грубо с моей стороны.

– Да ладно, – отмахнулся Макс. – Ты права.

– Можно спросить?

– Спрашивай, – теперь он не смотрел на девушку, уставившись в стаканчик с кофе.

– Прости, если лезу не в своё дело, но… оборотни ведь очень семейные. Ярослав говорил, что они никогда не бросают детей, даже чужих. Как же так вышло, что… – договорить Сима не решилась, но Макс и так всё понял.

– Не знаю, я и сам об этом думал. Знаешь, когда я был маленьким, придумал себе сказку, что мои родители очень ждали меня, но когда я родился, с ними что-то случилось. Ну, там, в аварии погибли, или инопланетяне их унесли, что-то в этом духе. И что когда я вырасту, то обязательно отыщу их следы. Эта вера помогала мне жить.

– Ты искал?

– Нет.

– Боялся разочароваться?

– Угу. До сих пор разрываюсь между этим страхом и желанием знать правду.

– Ну да, ситуация… – они снова помолчали, а потом Макс негромко спросил:

– А что бы ты сделала?

– Не знаю. Но думаю, что хотела бы знать правду. Даже если мне будет больно, это лучше, чем терзаться всю жизнь. А знаешь, – с энтузиазмом произнесла Сима, поддавшись какому-то непонятному порыву, – если хочешь, я тебе помогу. Не знаю как, но мы что-нибудь придумаем. Ну… если ты вдруг соберешься… – она смутилась и опустила глаза. Макс удивлённо взглянул на неё. Сима покраснела. Этот непонятный порыв сейчас казался ей таким глупым и абсурдным, что стало стыдно.

– Спасибо, – произнёс Макс и осторожно коснулся её руки. Это было первое прикосновение за время их знакомства, не считая конфликта на кладбище. Симона вздрогнула и взглянула на него.

– Да ладно, – сказала она, смущённо улыбнувшись. – Нам ведь ещё тайный клуб организовывать.Как его… «Клуб тридцать пять», так?

Макс расхохотался.Это была лучшая шутка за последние пару месяцев.