Клиника "Русь"

Живая водица, или как Серый Волк ловил белочку

Марья сбросила вызов первой и поставила стационарный телефон на зарядку. Обед только миновал, а её уже клонило в сон. На сером небе пятнами выделялись дождевые облака, ветер дул порывами, кое-где ещё лежал снег, напоминая о недавней зиме, о холоде и непрерывной апатии. Настроение было хуже некуда, сонливость одолевала главврача частной клиники «Русь», уничтожая остатки сил.

Этот день не мог длиться вечно, однако он длился. Только Марья собралась полистать видео в ютюбе, как ручка двери щёлкнула, петли противно скрипнули, и в возникшем проходе показалась светловолосая голова.

- Можно?

- Проходи, - Марья махнула рукой, испустив вздох разочарования. Ничего хорошего она не ожидала.

Девушка в белом расстёгнутом халате юркнула внутрь, но отходить от двери не стала.

- Я по поводу первой палаты, - начала она, - назначения те же?

Марья кивнула.

- Ещё… Марья Моревна, пациент просит выпустить его за сигаретами…

- Нет!

Девушка в белом вздрогнула. Закусив губу, всё-таки решилась возразить:

- А как же его остановить-то? Он же…

- Нет, - твёрдо отрезала Марья, потом мягче добавила, - не переживай, Леночка, я зайду к нему. Ставь пока капельницу.

Елена Прекрасная угукнула и торопливо покинула кабинет. От неё остался приятный цветочный шлейф от духов, которым она каждое утро поливалась с ног до головы.

Марья Моревна потёрла нос, надеясь, что этой весной у неё не разыграется аллергия. Она вновь открыла ютюб и принялась листать короткие видео. Быстро на её лице нарисовалась отстранённая улыбка. Котики на экране забавно играли с пластиковой бутылкой, сбивали её со стола, пока их хозяин терпеливо ставил бутыль обратно, но на самый краешек, чтобы интерес питомцев не терялся. Следом Марья пролистнула несколько видео с танцующими девицами и надолго задержалась, рассматривая полуобнажённого парня, снимающего футболку под музыку.

Зазвонил стационарный телефон. Марья досадливо поставила видео на паузу и, вдавив кнопку ответа, гаркнула почти что по-мужицки:

- Слушаю!

- Марья Моревна, пришёл новый доктор. Ну точнее, кандидат, кадр, ну вы поняли. Пригласить к вам?

- Позже, пусть ждёт. Я сама приглашу.

- Хорошо.

Гудки обозначили конец беседы. Марья кинула тоскливый взгляд на мобильник. Последняя модель, напичканная кучей функций, о большей части которых она даже не знала. И зачем нужно было покупать его за такие баснословные деньги? Чтобы смотреть на нём видео с котиками? Марья вздохнула и наконец поднялась из-за стола.

К тому времени, как главврач собралась посетить пациента, облака разошлись, и погода на улице стала почти что летняя. Первая палата заливалась солнечным светом. Окно было приоткрыто, и с улицы доносилось птичье щебетание. Ветер покачивал ветки деревьев, отчего на стенах танцевали тени от листьев. Пациент лежал на кровати, отвернувшись к стене. Капельница стояла рядом, лекарство капало медленно, словно неохотно, трубки обвились вокруг его руки, из-за чего раствор еле-еле, как недобитый пленник, полз к игле, чтобы в конечном счёте попасть в вену.

Войдя в палату, Марья сразу нахмурилась. Напротив койки стоял диван, на котором валялся по меньшей мере десяток пустых пачек от сигарет. Палата была одиночной и в прайс-листе числилась как вип. Марья одним взмахом снесла мусор на пол, следом пнула по кровати, привлекая к себе внимание, и наконец уселась на диван, скрестив руки на груди.

- Позволь узнать, куда ты собрался идти? – спросила она тоном, каким разговаривают с преступниками, совершившими парочку убийств.

- О, Марья. Соизволила наведаться, а я уже и забыл, кто здесь главврач.

Голос пациента проскрипел как рёв двигателя какой-нибудь застарелой девятки. Мужчина перевернулся на спину, закинул руку за голову и нахально уставился на Марью.

- Куда ты намылился, дорогой мой?

- За сигаретами.

- Потерпишь.

- Нет, не хочу терпеть, - пациент притворно тяжело вздохнул, - не видишь? Я страдаю!

Марья была готова его задушить. Взять подушку прямо из-под его головы, положить на лицо и давить, пока вены на его шее ни вздуются и ни лопнут.

- Кащей!

На лице мужчины расползлась противная ухмылка.

- Да?

- Я прекрасно знаю, как всё будет, - главврач расправила юбку на коленях, - ты выйдешь, чтобы купить сигарет, заприметишь разливуху на углу, а дальше всё лечение пойдёт коту под хвост! Через десять минут ты вернёшься пьяным с бутылкой водки на перевес. Я ничего не упустила?

Марья нахмурилась ещё сильнее, а Кащей шире прежнего заулыбался.

- Полно тебе, клевещешь на меня. Кстати, насчёт кота. Баюн не собирается тоже залечь? А то здесь до смерти скучно.

- Он выписался две недели назад. Странно, что ты не знаешь про своего собутыльника. Я думала, ваш запой был совместным.

- Да, но… сдаёт Баюн, эх, - Кащей задумчиво почесал подбородок, - мне нужны только сигареты, ну, хочешь, сама мне купи. Знаешь, деньги не проблема. Я ещё сверху докину. И нечего на меня смотреть так сердито. Цирроз печени мне не грозит, так чего ж переживать? Я был бессмертным и до произошедшего, так что мне тем более можно не беспокоиться. Или ты, Марья, рассчитываешь меня от водки отвадить, чтобы отношения возобновить? Я только за, вон, можем хоть сейчас заявление на госулуги подать.

Марья хмуро покачала головой и, сунув ему полупустую пачку сигарет, молча покинула палату. Было время, когда они с Кащеем жили душа в душу. Не без ссор, конечно, но после тридцати лет на цепях ещё не таким покладистым станешь. В любом случае, было нормально, однако случилось происшествие, и Кащея как подменили. Марья Моревна со своим боевым характером не смогла терпеть его выходки, вот и разошлись. И что ж теперь? Снова-здарова. Бывший муж – постоянный клиент.

Главврач прошла мимо кабинета, прямиков в приёмную. Не глядя на нового доктора, она махнула рукой, мол, за мной, и потопала обратно. Стояла тишина. Последние два дня один только Кащей лежал в стационаре, а амбулаторные пациенты захаживали редко. Марья была уверена, что это затишье перед бурей, а не заслуженная передышка. Пусть её наркологическая клиника и была частной, но никакие деньги не стоили потраченных нервов.

Она плюхнулась в мягкое кресло и наконец взглянула на доктора. Молодой парень, на вид лет двадцать семь, небось только-только окончил учёбу. Ни опыта, ни знаний.

- Марья Моревна, спасибо, что приняли. Я умелый, несколько месяцев в госке работал… - затараторил парнишка.

Марья резко оборвала его поток:

- Так, - она хлопнула по столу, - имя, фамилия, отчество.

- Царский Иван Гвидонович.

«Угу, значит, как мы такой же. Кажется, я его даже видела где-то» - подумала главврач, черкая ручкой в блокноте, сама продолжила:

- Вы от кого-то?

- Мне баба Яга… ой, Ядвига Святогоровна посоветовала к вам устроиться, чтобы, как говорится, со своими быть.

- Ядвига, значит. Хорошо. Корочка по наркологии имеется?

Иван отрывисто закивал.

- Угу, - Марья делала вид, что раздумывает, однако только для острастки, в клинике ой как не хватало врачей, поэтому, каким бы неучем ни казался этот Царский, ей придётся взять его, иначе ещё пару месяцев и Марье самой понадобятся услуги психиатра.

- Я быстро схватываю, был одним из лучших на курсе.

- Хорошо. Месяц испытательного срока. Вот договор, - она сунула доктору только что распечатанный листок, - ознакомьтесь, там по обязанностям и оплате. Сегодня готовы приступить?

- Готов, готов!

- Славно. Ещё…

Договорить Марья не успела, снова зазвонил телефон. В трубке тут же заверещал противный голос постоянницы, у которой уже как десять лет диагностировали шизофрению. Пока главврач слушала непрерываемый поток слов, Иван черкнул подпись.

Прикрыв рукой динамик, Марья шикнула:

- Лена, медсестра, покажет тебе рабочее место. Пока я занята, можешь опросить пациента из первой палаты, попрактикуешься заодно. По стандарту, жалобы, анамнез… ну ты понял. Иди.

Паренёк широко улыбнулся. Моревна вернулась к трубке, а Иван поспешил убраться из кабинета, подальше от начальства. Работая в государственной больнице, он уяснил раз и навсегда - чем реже видишься с боссом, тем меньше проблем огребаешь.

Елена Прекрасная, работающая под началом Марьи Моревны, была медсестрой в клинике «Русь». Завидев нового доктора, она приветливо улыбнулась. Он показался ей красивым, покладистым и неженатым. То, что он был таким же волшебным, как и она сама, добавляло шарма в его образ. Елена давно подыскивала себе мужа, но пока безуспешно. Яркий пример отношений между Моревной и Кащеем заставляли девушку быть чересчур предвзятой к кандидатам.

Иван Гвидонович постучался в палату. Ответа он не услышал, поэтому решил зайти так. Пациент дремал, задрав голову кверху, в зубах у него тлела сигарета, чёрные волосы распластались на примятой подушке. Ивана не смутила тлеющая сигарета, ведь это была частная клиника, а значит здесь можно всё. По крайней мере, он думал именно так.

- Здравствуйте, я новый доктор. Меня зовут Иван Гвидонович, я пришёл опросить вас, - проблеял Царский, неловко переминаясь у входа.

Кащей открыл один глаз и вмиг просветлел. Он даже не думал, что счастье настигнет его так быстро.

- Пить хочется, - прохрипел он.

- Что? – Иван сделал крохотный шажок к пациенту.

- Пить… пить хочется, - повторил Кащей голосом умирающего, - живой водицы принеси, по-братски. Всё тебе расскажу. Принеси.

- Л-ладно.

Царский уже было вышел из палаты, Кащей окликнул его вполне себе ожившим басом:

- Погоди! Сейчас я расскажу тебе, где водица-то лежит.

Марья Моревна переговорила с постоянницей, ответила ещё на пару звонков и вновь погрузилась в мир коротких ютюбных видео. Теперь перед её взором мелькали отрывки из фильмов под печальную музыку.

Когда дверь распахнулась с грохотом, главврач аж подпрыгнула.

- Лена! Нельзя ж так пугать!

- Можно, Марья Моревна, можно!

Глаза медсестры норовили выскочить из орбит.

«Что ж могло так напугать несчастную?» - мелькнуло в голове Марьи.

- Душенька, успокойся. Что случилось?

- Я в шкаф полезла, чаю навести хотела, - дрожащим голосом залепетала Лена, - смотрю, а бутылок-то нет.

- Каких бутылок? – не поняла Марья.

- С водкой. Тех, которые мы у пациентов отбираем. Стояло три штуки, а теперь ни одной. Но это ещё не всё. Забегаю в первую палату, а там… там…

- Ну! – сердце Марьи пропустило удар.

Елена Прекрасная всхлипнула.

- Никого там! Кащея Радимировича нет. Пачки от сигарет лежат, капельница стоит, а его нет!

И тут Марья Моревна наконец вспомнила, где видела этого Ивана Царского. Много… очень много лет назад, ещё до происшествия, до исчезновения магии, была главврач царицей, воительницей. Изловила она злобного Кащея и на цепь посадила. А потом приютила царевича Ивана, которого Гвидон отправил подвиги совершать, простым языком – изгнал сына-дурака. Так этот Иван по глупости дал Кащею воды живой напиться, тот с цепей сорвался и принялся опять бесчинства творить да Марье жизнь портить. Да, потом они с Кащеем поженились, но суть-то в другом.

Главврач вскочила с кресла, вся красная от гнева. Слова крутились на языке только матерные, однако она кое-как собралась с силами и, выдавив «Ну, Царский, скотина поганая!», бросилась на улицу как была - в халате да в туфлях на каблуках.

Елена Прекрасная прильнула к окну и увидела, как её начальница, подобно разъярённой фурии, пересекала проезжую часть в совершенно неположенном месте. Машины резко затормозили, засигналили, но Марья Моревна видела одну единственную цель – радостного Кащея Радимировича, поглощающего вторую бутылку водки. Третья оттягивала карман его помятого пиджака.

- Меня уволят? – спросил Иван Царский, останавливаясь рядом с Еленой.

- Ещё не приняли, чтоб увольнять, - она смерила его критичным взглядом и решила смилостивиться, - ладно, не думаю. Извинишься, пообещаешь, что такое больше не повторится и всё.

- Точно?

- А я откуда знаю? Наверное.

Елена Прекрасная вернула взор на сладкую парочку, а Иван продолжил в нерешительности мяться возле медсестры. Он никак не мог понять, что ему делать – бежать к начальнице на помощь или не лезть под горячую руку. Кто ж знал, что пациентом окажется Кащей, а главврачом – Марья Моревна?! Ещё и живая водица, тьфу её! Время идёт, а мир не меняется. И всё как встарь, кот-учёный, русалка на дубу…

- Хм… - Царский в конец запутался в своих мыслях и решил больше не маячить как осина среди поля. Развернулся и живо убежал в ординаторскую, там сел за стол и с умным видом принялся играть в тетрис на мобильнике.

В то же время Марья почти догнала Кащея, но тот резко развернулся и попёр прямиком на неё. В глазах пациента уже едва ли прослеживался здравый смысл, они больше походили на два серых блюдца, заляпанных жиром. Моревна поиграла чутка с Кащеем в догонялки – он побегал от неё вокруг толстого дуба, разросшегося на обочине. Потом они сыграли в шарады, пациент первой палаты едва выговаривал слова, речевой аппарат перестал его слушаться, а Марья Моревна, как настоящий врач, терпеливо угадывала, о чем таком важном пытался поведать болезный, попутно представляя, как рубит ему голову, а потом с диким хохотом кромсает на кусочки всё его проспиртованное тело.

- Ты невыносим! Признай, ты всё ещё мстишь за те тридцать лет, да? Да?! Знаешь, я бы и сейчас посадила тебя на цепи в подземелье, ушла и забыла бы о тебе лет так на пятьдесят! - шипела Марья, преграждая Кащею путь к остановке.

- Моя ненаг-глядная жёнужка… икх… твои ок-ковы мне только в радос-с-сть!

- В радость, говоришь?

Марья Моревна перехватила пустую бутылку и вырвала её из руки пациента. Она потянулась за третьей, что пряталась в кармане пиджака, но Кащей резво увернулся, как если бы он был абсолютно трезв.

- Но-но!

- Кобыле своей но-но будешь говорить!

Кащей поморщился, аккуратно прячась всё за тот же дуб:

- Это ты п-про Марану? Пф-ф… н-ну глупости ж ведь. Я т-только тебя лю… икх… блю, Марьюш-жка!

Моревна на секунду поддалась уколу обиды. Она-то и впрямь имела ввиду кобылу, лошадь, которую Кащей держал на ипподроме, приплачивал местным коневодам и изредка на выходных приходил кататься на ней. А тут оказалось, что у её бывшего муженька появилась какая-то крыса по имени Марана. Неужто та самая Марана, что во времена магии повелевала Навью какое-то время? Марья Моревна не на шутку разозлилась.

«Даже имя на моё похоже! Вот собака!» - яростно подумала она и бросилась на шатающегося Кащея.

Тот уже и позабыл, насколько его жёнушка была эмоциональна. Отскочить он не успел, водку тоже не обезопасил, и в итоге бутылка разбилась о бордюр, содержимое излилось на асфальт, а острый маникюр Моревны безжалостно процарапал Кащею щеку. Он лишь издал короткий вопль, Марья тут же поменяла тактику – вцепилась в его волосы и с силой потянула на себя, приговаривая: «Марана, значит, угу, Марана, ну-ну».

Так они и завалились в свежевыкошенный газон, недалеко от лавочки с опасной табличкой «покрашено».

- Я ис-стеку кровью, - Кащей лежал на спине, щурясь от солнечного света. На его щеке алели две раны от ногтей Марьи.

- Скотина ты! Я тебя откапываю, лечу, а ты шляешься! Небось тоже алкашка твоя Марана!

- Меня сейч-час… стошнит, - простонал вип-пациент и, завалившись на бок, протяжно вздохнул.

- И правильно. Так тебе и надо! Вообще, убирайся из моей клиники, чтоб духу твоего не было! Лечись вон у Водяного!

- Я с ним сопьюсь…

- И славно!

Кащей еще пару раз икнул, Марья Моревна поднялась, отряхнулась и застыла на месте, скрестив руки на груди. Прохожие ещё оглядывались на них, но даже не останавливались, шли дальше по своим делам. Кащей тоже кое-как поднялся. Отряхиваться он не стал, покосился на разбитую бутылку, потом на Марью и шаткой походкой двинулся к бывшей жене.

- Я н-не люблю… вод… водку, - выдал он, глядя на Моревну самыми честными глазами.

Главврач закипела мгновенно. С криком: «да ты издеваешься!» схватила его за руку и рывком потянула за собой, на сей раз пересекая проезжую часть по пешеходному переходу. Отпустила она его только в коридоре, когда дверь клиники «Русь» захлопнулась за ними с грохотом и переливом колокольчиков, висящих у петель.

- Нов-вому доктору п-привет, - хохотнул Кащей и поплёлся в свою виповскую палату, попутно сетуя на то, что не успел купить себе сигарет.

- Феназепама ему три кубика! И галоперидола два! – завизжала Марья Моревна, даже не задумываясь слышит ли её медсёстра или нет, - капельницу по стандарту, дезинтаксикационную, полисорба две пачки и… и… вот, гад!… И на ночь аминазина ему вколоть внутримышечно!

В другой раз Елена Прекрасная поспорила бы с начальницей касательно аминазина, но сейчас она боялась даже нос высунуть из процедурки. Вздрогнув от хлопка закрывшейся двери, Елена ту же ринулась исполнять указания начальницы.

Кащей знал, что Марья непременно обколет его кучей сильнодействующих препаратов, поэтому он быстро выкурил ещё сигарету, ведь в ближайшие сутки его ждало одно лишь помутнение и беспамятство. А ещё он и впрямь не любил водку. Да и вообще к спиртному был равнодушен.

После инцидента с Кащеем первый пациент, что пришёл лично к Ивану Гвидоновичу в кабинет, был мужчина лет тридцати, может быть, немного старше. Зашёл он чуть сутулясь, почёсывая затылок и ссадину под правым глазом.

Иван представился, предложил присесть, и принялся расспрашивать о жалобах да тревогах.

- Выпил я, ну, чуть-чуть. Стопочку, может, две. Потом слово за слово, ну и подрался. Проснулся, плохо, вот, приехал. Да вы не думайте, я приличный, я тут постоянный гость, - рассказывал пациент, который назвался Сергеем Сергеевичем.

Иван Царский слушал с умным видом, с пониманием и сопереживанием, а про себя думал: «Ну да, да, как же! Приличный! Вон, одежка вся ободранная, волосы грязные, руки все в земле какой-то, а запах, да свиньи и то лучше пахнут, а тут… псиной несёт».

- Проходите в процедурный кабинет, а я вам назначения пока напишу, - в конце концов сказал Иван, выпроваживая пациента из кабинета. Только тот ушел, как Царский распахнул окно настежь и принялся жадно вдыхать свежий воздух. Он искренне думал, что ещё немного и задохнётся, хотя умереть-то и не мог. Иррациональный страх смерти никуда не девался даже после стольких сотен лет жизни.

Иван несколько минут мучался над листом назначений, в итоге плюнул и пошёл к медсестре Лене. Тревожить Марью Моревну он побоялся.

- Я же не врач, откуда мне знать, - Елена Прекрасная отставила кружку с чаем и покосилась на пустой листок. Пациента в процедурке ещё не было.

- Ну а что обычно назначают?

- По-разному… ладно, вон глянь другие листы и напиши примерно так же. Кстати, а кто пациент?

- Сергей Сергеевич, - Иван потянулся к стопке, но Лена вдруг вскочила с места, чуть ни расплескав остывший чай.

- Волк? Серый Волк?! И ты его к нам положил?!

- Да… а что?...

Иван мигом сделался сгорбленным и крохотным, на лице Елены нарисовался неподдельный ужас.

- И что?! Ох! Боженька помоги нам! Сергей Сергеевич – это Серый Волк! Сейчас он весь такой интеллигент, культурный, добренький, а ночью да без водки как превратится в зверюгу! Он уже нам два раза входную дверь выносил. Нужно с Марьей Моревной советоваться, я его боюсь.

В ту секунду никак бес дёрнул Ивана Гвидоновича. Он вдруг расправил плечи и с лихой улыбкой заявил:

- Не бойся, Елена Прекрасная. Я же царевичем был, сыном царя! Я его одолею как нечего делать.

Медсестра взглянула на Царского скептично. Она очень сомневалась в его способностях, однако, памятуя о разъярённой начальнице, решила довериться новому доктору.

- Ладно. Поверю тебе. Ты ж на сутки?

Иван не понял, когда они успели перейти на «ты», но очень этому порадовался. Он поспешно кивнул:

- На сутки, ага.

Настала ночь. Марья Моревна давно уже ушла домой. Она так и осталась в озлобленном расположении духа, однако сдержалась, никому не нагрубила, со всеми распрощалась, а, заглянув в первую палату, и вовсе злорадно рассмеялась. Кащей Радимирович спал как убитый, изо рта его текла вязкая слюна, которая собиралась на подушке в здоровенное пятно. Сергея Сергеевича начальница не видела, поэтому ушла в святом неведении. Иван с Еленой проводили её до выхода, закрыли на замок дверь и выдохнули с облегчением.

Рано радовались.

Едва пробила полночь, Сергей Сергеевич как по будильнику проснулся и вышел в коридор. Лампы горели приглушенно, противным лимонным светом, висела тишина, эхо шагов разносилось по пустому коридору как в фильме ужасов.

Иван проснулся от того, что будто бы услышал странную мелодию. Он лежал на диванчике в ординаторской, укрытый тоненьким пледом. Мелодия повторилась, кто-то напевал её, медленно расхаживая по коридору.

Иван напрягся. Вряд ли это гулял Кащей Радимирович. Когда молодой доктор вечером заглянул к нему, то сперва засомневался, а жив ли он вообще. Кащей выглядел залежавшимся трупом, что в принципе было не удивительно после всех тех препаратов, которые щедро назначила Марья Моревна. Пациент вип-палаты никак не мог позволить себе даже подняться с кровати, не то, чтобы ещё и гулять. Стало быть, проснулся Сергей Сергеевич.

Припомнив храброе обещание, данное Елене Прекрасной накануне, Царский тяжко вздохнул.

«Быть может, обойдётся» - с надеждой подумал он, но в тот же миг стены сотряс грохот, и Иван понял, что не обойдётся.

Кабинет закрывался на ключ, который куда-то запропастился. Царский метнулся от стола к окну. Паника нарастала. Только когда издали донёсся девичий визг, Иван наконец нашёл ключи под диваном, живо открыл дверь и пулей вылетел в коридор.

Картина предстала удручающая: на стене, близ холла, отчётливо виднелись следы от когтей, кулер с полупустой бадьёй валялся перевёрнутый, а картина с изображением кораблика, плывущего в закат, тоскливо покачивалась на гвоздике, намекая на то, что зачинщик безумия не успел далеко уйти.

Иван Гвидонович понёсся мимо пустой процедурки в сторону кухни, предполагая, что Елена Прекрасная там. По пути краем глаза он заметил мелькнувшую тень, которая с нечеловеческой прытью сиганула в холл, прямо через стойку администратора.

- Ваня! – доктора остановил громкий шёпот. Царский обернулся и с изумлением увидел Елену, которая пряталась в курилке за стеклянной стеной.

- Видно же, - прокомментировал её укрытие Иван, но медсестра на это лишь отмахнулась. Она осторожно приоткрыла дверь и вместе с дымом протиснулась наружу.

Царский уже открыл рот, чтобы возмутиться насчёт курения, но Елена прервала его. Она ткнула пальцем в сторону холла и одними губами произнесла:

- Волк.

Иван кивнул, всё ещё не представляя, что должен делать.

«Эх, значит по старинке, скручу и дело с концом» - решил он, засучил рукава и, вмиг возмужав, двинулся на поимку Серого Волка.

Столетия назад, когда магия существовала, а мир был полон чудес и диковин, Иван-царевич, сын царя Гвидона, славился своею удалью. Широкие плечи, грудь колесом, глаза цвета неба и пшеничные кудри выдавали в нём особу царских кровей. Первый во всём и везде, силушки немерено. Однако случился казус – напоил он Кащея Бессмертного живой водицей по глупости и дурости, а тот взял да с цепей сорвался. Ох, Марья Моревна гневалась. Намучалась грозная воительница с озверевшем Кащеем, долго он ей продыху не давал, всё мстил за своё заточение. С тех пор знатно приуныл Иван Гвидонович, стал тише воды, ниже травы, боялся лишнего шага сделать, вдруг снова ошибётся и беду накличет. А нынче делать было нечего.

Сергей Сергеевич, заведомо припрятал во внутреннем кармане пузырёк боярышника. Только все спать улеглись, он хлоп настоя и побрёл по коридору, а дальше как в тумане. Сергей Сергеевич, он же в прошлом Серый Волк, пил давно и много, отчего даже капля алкоголя запросто будила в нём зверину, которая хотела всего ничего – крушить да ломать. Ну и ещё пить, но это уже как получится.

Иван, приказав Елене прятаться за его спиной, покрался в холл. Сергей Сергеевич в одних трусах-семейниках и майке-алкоголичке со всей злобой лупил потёртое кресло, предназначенное для ожидающих.

- Стой здесь, - шепнул Царский, и Елена, испугавшись до глубины души, не посмела ему перечить.

Иван покрался по стеночке. Свет приглушённо окутывал пространство, за окном слышались проезжающие машины, пол под ногами почти не скрипел.

- Кто здесь? – Серый Волк замер. Принюхался точно как пёс над миской с кормом и вдруг резко обернулся к доктору. Тот, недолго думая, с победным «р-ра!» кинулся на пациента и без особых усилий придавил его аккурат к гостевому креслу.

«Ну вот и всё» - радостно подумал Иван и улетел в другой конец холла, больно приложившись затылком о стену.

- Мамочки! – пискнула Елена, тотчас понимая, что дело безнадёжное.

Сергей Сергеевич тем временем, оскалившись пуще прежнего, потерял всякий интерес к нападавшему и помчался к двери, благо, та оказалась заперта. Однако сей факт не остановил пациента, и он принялся с разбегу таранить её своей лохматой головой. От усердия на его лбу выступил пот, седые прядки прилипли к вискам, щёки раскраснелись не хуже спелого помидора.

Иван Гвидонович не растерялся. Ещё несколько раз он попытался скрутить буйного Волка, но каждая попытка с треском провалилась. Наконец, молодой доктор запыхался и, потирая затылок, подплёлся к дрожащей Елене. В голосе его просквозила детская беспомощность:

- Он же дверь вынесет.

- А я говорила! – всхлипнула медсестра, - говорила! Он уже вышибал дверь! Что ж делать?! Что ж делать?! Что ж… О!

- О?

- Буди Кащея Радимировича.

Иван от этого предложения совсем осунулся.

- Как будить?

- Как хочешь! Только он и остановит Серого. Его же все боятся. Ну… кроме начальницы.

Царский сомневался, однако делать было нечего. Под пристальным взором Елены Прекрасной он доплёлся до вип-палаты, чуть помедлив, постучался и, так и не получив ответа, вошёл.

Кащей спал в той же позе, что и несколько часов назад.

«Как же его разбудить-то? А если зашибет спросонья?» - размышлял Иван под громкие хлопки головы о входную дверь. Сергей Сергеевич подошёл к делу со всей ответственностью. Он таранил препятствие, не позволяя себе перерывов и отдыха.

Иван потряс Кащея за плечо, но тот не подал никаких признаков жизни. От мягких толчков его голова плавно скатилась набок, и из уголка рта потекла слюна.

- И как мне вас разбудить, Кащей Радимирович? – Царский упёр руки в бока, теряя надежду с каждым новым грохотом из холла.

- Водку, водку дай ему, - Елена сунула Ивану чекушку и быстро смылась в процедурку от греха подальше.

Царский с недоумением покрутил крохотную бутылочку в руках. Затем вздохнул и с лицом, полным безысходности, поднёс пациенту открытое горлышко к носу. Подождал несколько секунд, но ничего не произошло. Тогда Иван Гвидонович, растеряв всякую выдержку и мысленно написав заявление по собственному, оттянул пациенту нижнюю губу и плеснул ему в рот грамм эдак десять беленькой.

Кащей Радимирович очнулся так резво, как, наверное, никогда прежде. Инстинктивно он выплюнул спиртовую гадость, она обожгла его так, будто он всё же умер и по заслугам, коих предостаточно, угодил прямиком в пекло. Следом размытое сознание кое-как прояснилось, и он, едва ворочая языком, яростно пробормотал:

- Да не люблю я водку! Чтоб вас всех!

Иван Гвидонович не стал рассыпаться в извинениях. Он перешёл сразу к делу:

- Кащей Радимирович, остановите Сергея Сергеевича! Сейчас! Он там!

Молодой доктор схватил пациента за руку и потянул к выходу.

- Кто? Куда?

- Там! Волк! Идёмте, скорее!

Кащей вывернулся из хлипкой хватки.

- Ну-ка, - он пошарил вокруг, отыскал пачку сигарет, достал одну и закурил прямо в палате (благо, что вип), - объясни по-человечески, царевич. Что тебе надобно?

- Там Серый Волк головой таранит выход, - Иван мялся у двери, боясь, что вот-вот и драгоценное время будет упущено, - приструните его. Только вас он и боится. Вас все боятся, кроме начальницы.

Кащей на это лишь хмыкнул. Перекинув сигарету из одного угла рта в другой, он молча вышел из палаты и двинулся на звук.

Бах-бах-бах.

Сергей Сергеевич таранил.

Елена Прекрасная увязалась следом за Иваном, и вот, процессия во главе с Кащеем наконец достигла вредителя.

- Ну-с, - Радимирович скрестил руки на груди и выпустил клуб дыма, - Серый, распоясался ты, смотрю.

Сергей Сергеевич вмиг замер. Он сглотнул, услышав знакомый голос, покосился по сторонам – бежать некуда – и медленно обернулся. Кащей навис над ним как грозовая туча. С перепугу Волк аж протрезвел.

- А я ничего, - проблеял Серый, - выйти хотел, да вот, закрыто оказалось.

- Так коли закрыто, спать иди, людей не тревожь, - с убийственным спокойствием порекомендовал Кащей, - чтоб духу твоего псиного слышно не было. Уяснил?

- Угу, угу, - Сергей Сергеевич разом обратился прежним интеллигентом. Он неловко улыбнулся, несколько раз кивнул и посеменил обратно в палату, будто и не пытался минуту назад выломать железную дверь на пяти замках.

- Должны будете, - Кащей обвел взглядом разгромленный холл, Ивана и Елену, - и начальнице смску скиньте – пусть завтра утром принесёт мне пирог с яблоками. И готовит пусть сама, а то знаю, закажет сейчас гадость какую-то. Уяснили?

Иван с Еленой живо закивали. Тон у Кащея Радимировича больно властный был, даже жуткий, страх до кости пробирал.

«Влетит мне завтра. Ой, влетит» - думал Царский, безотчётно следя за удаляющимся вип-пациентом. Того ещё пошатывало, всё-таки препараты даже бессмертного могли скрутить ещё не так.

«А он хорошо бился. Старался. Может и в мужья сгодится» - размышляла Елена Прекрасная, то и дело косясь на хмурого Ивана.

«Отчего ты, жёнушка моя, диетологом не заделалась? Ел бы себе сладкое да жирное. Эх! Как же я не люблю водку!» - мысленно восклицал Кащей, закуривая очередную сигарету. Ну а что? Вип-палата на то и вип, чтобы позволять себе чуть больше, чем простая челядь.

«Ах, Кащей! Не был бы ты таким упёртым и властным! Жили бы мы с тобой, горя не знали!» - сквозили думы во сне Марьи Моревны. Мелькали образы давно ушедших лет, а сердце сжималось то ли от тоски, то ли от предвкушения очередной встречи.

«Хорошо, что я ещё пузырёчек припрятал под матрасом. Завтра, если Кащей выпишется, хряпну и вынесу наконец эту проклятую дверь ко всем чертям» - планировал Серый Волк, укладывая целёхонькую голову на мягкую подушку и укрываясь одеялом с порошковым запахом альпийской свежести.