Кэш подсознания : Загрузка.

Глава 1 : Пробуждение.

Мы с моими родителями шли к магазину. Вокруг все было знакомо. Я подходил к стеклянным витринам, осматривал платья, цветы, мотоциклы, которые то и дело захватывали дух от своей красоты. Но эти выставки закончились, и мы подошли к магазину. Собрав все продукты, наша семья пошла обратно. Проходя через мост, я смотрел вниз, наблюдая за чудесным морем, которое, казалось, готово было смыть весь город одной стремительной волной. Но тут показался наш дом. Я первый добежал до него и разулся, открыв дверь своей комнаты.

Вокруг все было светло — обычные дела заняли мое время, ведь там вновь было грязно! Носки, бумажки с кодами и неудачными стихами, пыльный ковер, обертки! Всего не перечислишь. Вот и пришлось уделять больше часа на... мое воспитание. Закончив уборку, я отнес метлу в подсобку, закрыл дверь и сел за уроки. Время тикало, а ничего не получалось. Чем больше я старался, тем больше все надоедало: формулы вплетались в мысли, а диаграммы плыли перед лицом. Мой взгляд устремился на окно. И именно в этот момент я почувствовал неладное. Свет, падающий на раскрытую тетрадь, показался мне ненастоящим. Он не грел, не менял интенсивности и ложился слишком идеальным, ровным слоем, будто нарисованный в графическом редакторе. Даже шум улицы за стеклом внезапно пропал, сменившись абсолютной, звенящей тишиной. Это... странно. Я подошел и отодвинул штору, но вместо окна увидел далекую белизну. Когда я повернулся, дома уже не было. Привычные стены, шкаф с книгами и компьютерный стол растворялись прямо на глазах, распадаясь на миллионы бесцветных пикселей. Знакомый мир просто перестал существовать, не оставив после себя ни единого звука. Я стоял в огромном белом пространстве и начал осматриваться, как вдруг заметил девушку с белыми волосами и в белой маске на лице, по которой будто сверкнула синяя молния, оставив красивый след. Я сделал шаг назад, но она перехватила инициативу и подошла чуть ли не вплотную.

— Привет! Добро пожаловать в мир Элеоноры! Ну, думаю, со снами ты уже знаком... Знаешь, мне кажется, что ты испугался.

Я продолжал смотреть на нее молча. Не так часто встречаешь жительницу распавшегося мира... или сна.

— Ты не беспокойся. Это мой мир снов, а во сне тебе ничто не угрожает. — У нее в руке появился нож. — Если даже я проткну тебя ножом, ты лишь сухо почувствуешь прикосновение.

Она метнула в меня нож. Он прошил меня насквозь, но больно не было. Мои глаза на секунду схватились тьмой.

— Что ты делаешь?!. Я... — Я коснулся рукой раны, но ее там не было. — Что за фигня?! Кто ты такая и где я?..

— Вот видишь! По-любому даже не почувствовал. Итак, я — Элео... Эля. Правитель этого мира снов. Ко мне давно никто не заглядывал. Знаешь, ты хоть выглядишь настоящим, только не пугайся так снова, а то еще проснешься.

Она сняла маску, показав красивое лицо и синие глаза. Мой взгляд быстро и недоверчиво пробежался по ее фигуре — никаких угроз в ней я не видел. Она выглядела хрупкой, почти невесомой в этой бесконечной белизне, но от её взгляда исходила странная, пугающая уверенность. Это пространство вокруг нее казалось бесконечной чистой простыней, на которой нет ничего. Или просто это что-то не успели нарисовать.

— Мир снов?.. И с чего такое беспокойство обо мне и моем сне?

— Ну, начнем с того, что тут скучно. В этой пустоте нет лучшего собеседника, чем заблудившийся в своих иллюзиях путник. Да и все предметы можешь придумывать ты. Иногда просто хочется повеселиться с чем-нибудь материальным... хоть эти предметы и не настоящие, но лучше пустоты. А я лишь администратор, некий мнимый правитель, который проверяет, нужно ли создать этот предмет сейчас... Пока могу контролировать тебя и твои силы, конечно же. Можешь попробовать.

Я начал задумываться, в моей голове родился интерес — если тут можно материализовать все, то, получается, это ключ ко всем потайным дверцам моего сознания. Память судорожно стала работать, пытаясь хоть что-то вспомнить — зеркало из прихожей! Но, кажется, ей не очень понравилось, ведь она лишь покачала головой:

— Вижу, ты не знаком с правилами. Зеркало — опасная штучка. Этот мир и так отзеркаленная версия того, что происходит у вас в мире, а если посмотришь в зеркало, то начнется эффект бесконечности. Мозг не успеет формировать отражения и пиши пропало. Давай что-нибудь другое.

Я задумался вновь. Раз здесь можно сделать все, что угодно, то зачем мелочиться? И вскоре позади Эли появился целый отель... Он возник из ниоткуда, с шумом раздвигая белизну. Огромное здание со стеклянными окнами и тяжелыми дверьми выглядело до жути реалистично, и в то же время абсурдно в этой пустоте. Я буквально чувствовал, как от этой махины веет прохладой и запахом свежего бетона. Я невольно сделал шаг назад, чуть не упав.

— Да, мысли у тебя не на шутку разыгрались! У кого-то хорошая фантазия...

— То есть я могу делать все, что угодно?

— Так-то да, но предлагаю заключить контракт, пока мои силы не перестали сдерживать твои идеи. Я могу поедать все твои фантазии, которые приведут к твоему пробуждению. Согласен? — Вокруг начали кружиться миллионы бумаг, а сверху стали тикать огромные часы. Это показалось слишком... быстрым что ли? Бумаги хаотично вращались в воздухе, словно их подгонял невидимый ураган, а звук гигантских часов отдавался глухим эхом где-то в самой глубине моего сознания, будто не они тикали, а заставляли что-то тикать внутри меня. Я взял одну из бумаг и попытался прочесть. — Не знаешь, что во сне не получится читать? Весь текст для мозга во сне очень тяжел, ведь отделы, отвечающие за письмо отключаются или работают очень плохо. Просто... пожми руку.

Я смотрел на нее с недоверием. Мои фантазии — это мой внутренний мир. Что будет, если кто-то их захочет забрать?

— Зачем тебе есть мои фантазии? Это... странно звучит. Будто ты будешь отбирать часть меня.

Эля усмехнулась. Ее белый плащ стал чуть развеваться, словно появился ветер. Глаза Элеоноры стали будто бы светиться. От радости?

— Нет, что ты! Это для меня, как для вас еда. Я уже 13 лет голодная, ждала тебя. И я не собираюсь забирать тебя — лишь твои роящиеся мысли. Ведь тебе не нужно запоминать миллионы прикосновений, однообразные запахи и прочую мелочь?

— 13 лет?! В смысле... Получается, ты ждала этого «путника» так долго в одиночестве? Неужели сонных миров настолько много?

Она кивнула, подтвердив мою теорию. Получается, ей повезло со мной...

— Да, миров и впрямь множество. И правителей этих миров еще больше. Некоторые стараются, как я, заполучить доверие, а некоторые создают жуть, захватывают контроль и истощают людей. Вы называете такие миры кошмарами. Ну, в младенчестве с тобой было проще. Ты не задавал таких глупых вопросов и был незащищен от моих рук. Я могла тобой управлять в некотором смысле.

Ее улыбка давила на меня. Она сказала о мирах, но потом упомянула мое детство... Либо я с ней пересекался, либо она уже неоднократно мне налгала. И... эти летающие бумажки с неизвестным содержимым, все это ввергало меня в полное недоумение.

— Управлять? Но ты ведь... просто сон.

— Какая дедукция! Может, еще и скажешь, что такое сон?

— Это распределение информации мозгом?

— Вот именно. Значит, я — ?

Я задумался. Если поразмышлять, то она права. Но если вдуматься, то зачем говорить о путниках, если для каждого свой мир? Тут явно что-что не так. Но, может, путник — это как раз управляющий миром?

— Мой мозг? — Она похлопала в ладоши. — Но... если ты мой мозг, то как я сейчас размышляю?

Эля покачала головой, показывая, что я явно что-то не схватываю в своей голове.

— Мозг человека неоднообразен. Если это сон, то...

— ...То я придумываю это все? — перебил я.

Эля явно одобрила мое предположение. Но в таком случае концепция миров не рушится. Хотя все же творцов называть путниками... странно.

— Можно и так сказать. — Я, уже не сомневаясь, пожал ей руку, ведь спорить с собой — это глупая идея. И только я отпустил ее холодную кожу, все бумаги разлетелись и исчезли.

— Спасибо! Даже не думала, что ты так быстро согласишься... Ну, раз все так хорошо, то...

— Может, хоть объяснишь, что тут происходит?

— Ладно-ладно. Ты просто впервые за последние 13 лет смог попасть в осознанный сон. Помнишь тот странный свет? Он явно напомнил тебе свет в играх, ведь мозгу трудно поддерживать множество картинок, особенно те, что не входят в его сюжет. И отель, который ты придумал... — Она указала на пустоту вместо него. — Ты забыл о нем, и он исчез.

Я кивнул. Значит, я не смогу создать свой вечный мир здесь, который буду пересоздавать каждый сон... А жаль!

— В последнее время я стал реже видеть сны. Это как-то связано с тем, что я смог попасть в осознанный сон?

— Нет. Это связано с тем, что ты стал кодить по ночам, а ложиться в два часа ночи. Жизнь заставляет тебя косить под интроверта, верно?

Я почесал затылок. Я ожидал... более мягкого ответа. А вот она без зазрения совести стала ухмыляться.

— Ну, есть такое.

— «Есть такое»... Да уж! Предполагаю, что даже во сне спать хочется. Хотя я бы тебе не советовала. А то еще попадешь в череду пробуждений.

— Так, не умничай, я это на прошлой неделе смотрел.

Уж что-что, а информацию я запоминать умею. Эля улыбнулась, превращая себя в сверхпсихологическое оружие массового унижения... А я все еще помню каламбуры из средней школы!

— Ну ладно. Если хочешь почаще попадать ко мне, можем заключить еще один контракт. Я сделаю так, чтобы я, то есть твой мозг, сразу обрабатывал попадание в сон и фиксировал это, чтобы перейти в фазу осознанности.

— То есть... каждый мой сон будет только в этом мире? Но будет ли от него толк?

— Хей, разве ты не хочешь воплотить свое любимое аниме в реальность или, скажем, заниматься хирургией, не боясь, что убьешь человека?

Я улыбнулся. Это звучит и вправду заманчиво и одновременно висит подвох. Она точно попалась!

— С аниме звучит прикольно, но... Я ни разу не видел тело человека изнутри, разве я смогу его воссоздать?

— Ну, я же не просто твое отражение. Пока ты тратил свою жизнь на игры, я записывала материалы других посетителей мира сего.

Я попался! Мой мозг, да еще и другие посетители. Это было легко.

— Но ты ведь мой мозг?.. Кто еще может здесь быть?

Да, навык общения находится куда ниже дедукции...

— Эм... ну как сказать. Мир не умирает, если умрет твое сознание. Ты не первый... и не последний. После твоей смерти мой мир передается другому новорожденному, который родился в ближайший от твоей смерти срок.

— То есть ты все-таки не мой мозг.

Эля снова надела маску. Теперь будет трудней читать ее мысли. Но, кажется, мое сознание готово услышать правду. Я уставился на нее, ожидая ответа, это точно выбило ее из колеи.

— Не совсем. я знаю все о тебе и являюсь частью твоего подсознания, так как была с тобой с возраста двух лет. Это связало нас, и по факту я все еще связана с твоим образом мыслей.

Связаны? Звучит не очень убедительно! Я подошел к ней и коснулся ее белого плаща. На ощупь это было так, будто я прикоснулся к холодной ткани, но более... воздушной.

— Хм... Я не помню, чтобы видел тебя.

— И это логично. Человек начинает запоминать события только к трем годам, и именно тогда у людей развивается самоконтроль.

— То есть ты помнишь всех, кто был до меня?..

Да, это ставит окончательную точку в вопросе о том, кто она и о том, что эта «правительница» не из простых рассказчиц.

— Да, можно и так сказать. И тебя помню, когда ты звал меня «Эя», «Эя». — Она чуть хихикнула. — Ну, сейчас ты довольно взрослый. Тот стих, что ты читал той однокласснице: «Их бирюза меня манила»...

Я отошел. Эля видела меня? У меня был наблюдатель, который знает обо мне все, но о котором я не знаю ничего?.. Сталкеры давно не популярны. Но от этого осознания меня бросило в холодный пот. Если она видела стих, значит, она была со мной каждую секунду. Видела, как я позорно завалил контрольную по физике, как сутками напролет пытался исправить баг в коде и злился на весь мир... Словно кто-то без спроса залез в мою личную переписку и прочитал самые сокровенные мысли. Ощущение полной беззащитности.

— Ты видишь настоящий мир?..

Эля поправила свои волосы, ее движения были достаточно скованными, чтобы понять, что она волнуется.

— Нет... просто знаю то, что знаешь ты.

Я присел на пол. Ощущения были странные, будто я вишу в воздухе или падаю. Она знает обо мне все. Не сталкер, но я бы сказал, что это хуже. Она — это часть меня, которую я не могу заблокировать или удалить. Это знание давило своей неотвратимостью.

— Лучше не задумывайся так глубоко. Мозг пробуждается, а за ним и тело проснется.

Я посмотрел на нее. Только что она затронула тему моей влюблённости. У нее есть мотив.

— Почему ты заговорила про стих?

— Хотела поддержать. Ведь в моих интересах задержать тебя тут, понимаешь? Тот стих был красивым. Честно. Не ищи проблемы в себе, когда мир отзывается гнилью.

— Ты сейчас утверждала, что хочешь задержать меня, а после начала хвалить. Это глупо.

— Это и вправду глупо. Но что бы ты сделал на необитаемом острове, если бы перед тобой появилось существо, способное избавить от всех телесных мук? Просто бы ушел?

Я задумался, если это существо для нее я — то отдать пару воспоминаний не критично.

— Ты просто хочешь поесть?.. Мои мысли?

Эля замешкалась и присела рядом. В ее голосе чувствовалось сомнение. Ее фигура на мгновение потеряла четкость, будто в проекторе сбился фокус, но она быстро вернула себе прежний вид.

— Да... Этот мир... он просит чего-то физического, чего я не могу получить. Но, может, ты хочешь помочь?

— Я могу как-то помочь тебе?

Эля встала, и на мгновение мне показалось, что я завис в воздухе и сам не заметил, как оказался на ногах. Странное ощущение. Но, получается, лишь я сейчас могу помочь ей.

— Да, можешь. я могу потреблять твои мысли. Не то чтобы какие-то дорогие воспоминания или критическое мышление. Просто могу забирать, например, телесные ощущения во время твоих занятий. Зачем тебе помнить, как ты чувствовал локтем парту на контрольной?

— Это звучит... вполне логично. И много ли ты получишь от моих ощущений?

Эля вновь сняла маску. Ее лицо все еще сияло. Врет?

— Думаю, на два года хватит. А через два года мы сможем повторить, так как твоя информация вновь накопит ненужный кеш. Как тебе?

— Звучит так, будто бы ты делаешь мне одолжение, а не просишь что-то для себя, ведь выгода идет и мне...

— Оно и хорошо: я выступаю в роли симбионта, а не паразита. Ну так что скажешь?

Моя рука невольно дернулась. Слишком полезно, чтобы быть правдой. Но и слишком логично, чтобы не оправдывать истину.

— Я... не знаю. Это звучит немного странно. Может, пока просто договоримся о том, что я смогу приходить сюда каждый сон?

— Конечно! Ну что, ты согласен?

Эля протянула мне руку, пространство вокруг стало чуть темнее, я почувствовал неприятный холод сзади и озноб в пальцах.

— Что это?.. Как будто все темнеет и... холодно.

— Фаза быстрого сна проходит. Боюсь, это твой последний шанс...

Я быстро пожал руку Эли и через секунду вскочил со своей кровати. В комнате было темно, я быстро поднялся и открыл штору — на улице все было видно. Дыхание было частым, судорожная тряска преследовала суставы, а сердце бешено колотилось в грудной клетке, разгоняя остатки сна. Я стоял и вглядывался в темноту за окном, пытаясь убедиться, что окружающие меня вещи снова стали материальными и настоящими. Ночной воздух приятно проходил по моему еле двигающемуся телу.

Глава 2 : Раскол Сознания

Вода приятно и в то же время колюче обжигала кожу… Сознание мутнело, а конечности казались ватными.

— Что теперь будет?.. Чёрт знает что…

Холодный душ смыл страх, успокоил мысли и утихомирил гудящие ноги. Я начал анализировать случившееся: либо это был слишком реалистичный сон (в чём я сомневался), либо я и вправду встретился с сущностью, живущей в моём подсознании. Но… если взвесить всё, так ли это плохо на самом деле? Получается, в каждом сне я могу делать что угодно, не боясь последствий. Разве не об этом мечтают тысячи людей? Но ладно — я ещё не знаю, не солгала ли она мне. Придётся ждать ночи…

Утро не обещало сюрпризов, хотя дождаться его было трудно из‑за навязчивых мыслей, буквально оплетавших мозг. С рассветом я привычно собрал рюкзак, закинул туда пару флешек со скриптами для друзей и поспешил на кухню. Мама, как всегда, приготовила всё чудесно: сочный омлет, поджаренный до хруста бекон, чай с тостами. И вот — снова моя комната, ставшая вдруг какой‑то тесной… Я теперь рефлекторно проверяю окна и свет «на истинность», ведь всё вокруг кажется декорацией, оторванной от реальности.

— Мам, я пошёл в школу! — крикнул я, выслушивая в ответ привычное напутствие исправить физику и не забыть про мусор. — Хорошо, не беспокойся, пока!

Подхватив жутко вонючий чёрный пакет, я направился привычным путём через мост. «Трёх очковым» забросил мусор в первый попавшийся зелёный бак. Я глянул за перила моста — он почему‑то казался чересчур шатким — и вновь увидел тяжёлые свинцовые волны. Здешние воды не знают покоя: лишь пару раз я видел их тихими. Интересно, почему течение с таким остервенением разбивается о скалы? Но стоило мне задуматься о природе волн, как сзади меня окликнули.

— Эй! Подожди!

Голос был знакомым — Марк, такой же программист‑самоучка. Правда, ему больше нравилось тестировать игры, а не создавать их. На нём была любимая белая рубашка, поверх которой развевалась зелёная кофта; брюки колыхались при беге, а рюкзак прыгал на спине, сбивая ритм.

— Смотри, что сделал! — Марк протянул руку.

Какое поразительное изобретение — флешка…

— Привет, — мы в спешке пожали руки и уставились на серо‑синий пластик. — И что же на ней?

— Это мой первый проект по взлому точек доступа!

Да, интересно, конечно, но на моём лице неловко появилась улыбка — слишком давно я не занимаюсь подобным.

Согласен, Марк отстал от нашей цифровой компании, но всё же стоило и оправдать честное — все вряд ли думали, что он и в консоли сможет работать.

— Дай угадаю: работает прямо как моя прошлая система брутфорса? — сказал я с самодовольной улыбкой.

— Нет! У брутфорса есть множество недостатков — от нехватки словаря до времени работы, ведь все пароли невозможно запихнуть в один список.

И тут началась очень интересная, но довольно монотонная лекция про Pixie Dust, то есть атаки на роутеры. То, что его программка смогла взломать хоть одну точку, — уже похвально. Не ожидал, что Марк вернётся в разработчики и хакеры тем более. И этот разговор был всё же увлекательным — мой друг успел рассказать только до фишки офлайн‑взлома, как мы уже были на территории школы. Марк грустно покачал головой.

— Ладно, потом покажу наглядно. Тебе так хоть понятнее будет. Встретимся на кружке!

Я смотрел вслед убегающей фигуре Марка. В итоге он потерялся в толпе через пару секунд.

— Пока…

Сказал в пустоту общества. И тут же пошёл на уроки. Мои глаза бегали по толпе — пара знакомых лиц заставили меня чуть улыбнуться и помахать рукой. То была наша компашка «Мега‑программистов». Я дошёл до входа в школу, вдохнул полной грудью и перешагнул порог, став всматриваться в уже знакомый «огороженный участок» девчонок. Её нельзя было не заметить — Эмилия сияла среди всех давно потухших для меня её подруг. Очаровательная улыбка, гениальные черты тела, лоснящиеся волосы… Но теперь, или сказать после того стиха, путь к ней мне перечеркнут. Я и не жалею — слишком уж я ничтожен для неё и её любви. Наши взгляды на секунду пересеклись, а в глазах, словно в зеркале, отразился тот день, но такое угнетение дало гнилые плоды — мне пришлось отвернуться через секунду.

— Да уж… ничтожество…

Я выдохнул. Класс был впереди, звонкие голоса и смех показались слишком отстранёнными для меня. Может, сны и не так плохи?.. Этот мир и вправду отдаёт гнилью. Я уселся за парту, кинув рюкзак на пол, сложил руки и упал в них головой. Все голоса смешались в протяжный и бессмысленный монотонный гул.

— Почему четвёртый класс до сих пор в моей голове?.. Ничтож…

— Эй!

Чья‑то рука резко упала мне на спину, отдавшись болью и жаром.

— Ай! Что ты?..

Я увидел Максима… умный паренёк из кружка робототехники.

— Что ты грустишь? Или такой сонный? Смотри — все коды из головы выпадут, если будешь по ночам аниме смотреть!

Аниме?.. Ну почти — пока не успел… Смешно, однако. Он говорит про аниме, а я сразу вспоминаю сны. Эля по‑любому предложит получше графику, чем 4K…

— Да, сон странный приснился. Теперь вот проснуться никак не могу, всё думаю про…

— Не обманывай! Видел я, как ты на свою Эмиличку смотрел!

— Она не моя!..

— Вот и выдал себя!

Он рассмеялся, присев рядом. И тут начался долгий его монолог — Максим старался меня успокоить, поминутно смеясь, показывая, как не верит в мои чувства, говорил, что четвёртый класс — глупости и не конец света, а все девчонки тоже «ничего себе такие». Да, он явно не был в отношениях… настоящих и чувственных… Кто я теперь? Сам как отражение…

— Эй! Ты меня хоть слышишь?!

Максим стал шатать меня, взяв за плечо. Это выбило меня из мыслей.

— Да отвали ты уже! Знаешь ведь — мне наплевать на неё!!!

И в этот момент я увидел краем глаза Эмилию… Она казалась шокированной. Но через секунду уже ушла в коридор… Провал.

— Эй… прости. — Но мне было уже всё равно. Я посмотрел на него, на моих глазах смешались слёзы с гневом, но первые быстро отступили.

— Просто дай мне посидеть… — сказал на удивление себе чересчур тихо. — Я сам со всем справлюсь. Знаешь — программисты исправляют любые ошибки. Максим лишь грустно улыбнулся и ещё раз извинился.

Звонок

Я помотал головой и пожал его руку в качестве компромисса на нашу будущую дружбу. Он раньше был закрытым — боялся социума. Обидно, что Максиму трудно показывать истинные чувства — его судьба связала с нашим кружком, вливаться в компанию было проще из‑за умений в робототехнике.

Начался урок… ужас как скучно! Никогда не чувствовал тягу к обучению, но сегодня это просто словесная пытка. Учитель, как на зло, стал объяснять уже прошедший материал, что просто дало трещину в моей голове. Но мои мысли затихли, как я услышал третий раз своё имя.

— Так, кто‑то, видимо, очень умный и не получает троек, раз не хочет слушать? Выходи и выдели нам все обстоятельства!

— Хорошо… — Я вышел из‑за парты и стал читать текст, попутно подчёркивая «пунктиром с точкой» все обстоятельства. — Всё.

Учительница явно была приятно удивлена. Но опять мой взгляд соприкоснулся с Эмилией, но я тут же провёл его далее, стараясь не тешить себя, но и не гнобить. Присев, не смог удержаться и кинул быстрый взгляд искоса на Эмилию… она выглядела грустной. Странная смена настроения.

Звонки заменялись шумом перемен. Просто невыносимые звуки. Почему мир не может затихнуть хоть на минуту? И вновь ужас — литература, геометрия, алгебра, химия. Как будто я не знаю, как читать. Зачем мне знать, что такое литота?! Я не стану писателем… да и если стану — мне не пригодится это глупое объяснение. Везде нужна лишь практика. Геометрия и алгебра для меня с детства были легче — в детском саду я мог уже считать в столбик сотни, а подкреплённые знания кодингом не оставляют и шанса зазубриванию на отполированном граните. Химия, говорите, понадобится?! А кто это создавал самодельные бомбы из активированного угля и пороха? Но вот и божественный последний звонок! Я собрал все учебники и небрежно скинул в рюкзак, закинув лямку на правое плечо. Быстрыми шагами я пошёл на кружок по программированию, или же «комнату Вечности» кода. Тихие коридоры до третьего этажа наполняли душу мёдом, словно после трёх часов работы с перфоратором выключил его и побежал в поле. Но вот и наша святыня показалась в конце длинного и мрачного пути. Я открыл дверь, и весь коллектив стал приветствовать меня и спрашивать, где я весь день был.

Поздоровавшись со всеми рукопожатиями, я раздал флешки и забрал пару купюр. Неожиданно, но приятно — мы договаривались только о дисках, а мне ещё и прилетели донаты, как разработчику.

— Слушай, ты сегодня был немного… подставлен мной. Прости, — Максим почесал затылок. — Правда, я опять начал свои шутки, кажется, твои нервы дали сбой…

— Забей, всё в порядке. Я всё равно знаю, что Эмилия никогда не примет меня.

И вот, после двухчасового удовольствия кодинга и лекции с примерами от Марка, мы смогли взломать школьную сеть. Теперь, если кто‑то подключится, тот сразу становится нарушителем — не уголовником, конечно, но неприятно.

— Давайте кто‑нибудь подключится?

— Но кто? — неуверенно спросил я, взглянув на часы. Не хотелось бы задерживаться. — Я бы уже пошёл, если честно.

Ну, на этом и решили, что пора расходиться. Вновь попрощавшись с каждым, я пошёл по уже привычному пути, но неспеша — уже не хочется торопиться, ведь вокруг тишь, а закат манит своей красотой. Я без проблем переобулся, пересчитал свой золотой бюджет в 1200 рублей и решил, что школа на сегодня завершена.

Но как только я направился к выходу, моё внимание заняла уже знакомая фигура — Эмилия. Я не знал, что делать. На мгновение дыхание перехватило, сердце забилось чаще, а руки онемели. Как бы я ни старался одолеть своё тело, оно поддавалось противоположному полу, особенно фаворитке среди него.

— Ты… что‑то хотела? И прости за сегодняшнее — я переборщил.

Глупо! Опрометчиво! Циклично! Я вновь попал в круговорот любви? Ну уж нет — просто сосредоточусь.

— Ничего… Слушай, я хотела извиниться. Четвёртый класс принёс для тебя много боли…

Но я уже не слышал. Мои ноги сами пошли прочь. На лице вспыхивали ярость, боль и отчаяние — тогда она разорвала мой стих, разорвав всю мою любовь. Пусть и остаётся с собой — я не собираюсь выслушивать её или соглашаться на мнимые предложения. Теперь мой мир идёт на моих условиях! Всё на улице показалось бесцветным, а слёзы катились с лица сами собой, пока я старался сдерживать подходящие всхлипы. Вновь всё перечёркнуто. Вновь в этом виновато ничтожество, слишком гордое, чтобы дать себе счастье.

Дом уже не радовал — я проигнорировал всё, закрылся в комнате и уткнулся в подушку. И тут, среди всех размышлений, пришло осознание: это может быть идеальным началом для новой истории. Я же могу наперёд продумывать все свои действия, готовиться к встречам с Эмилией или просто отдыхать по полной во снах…

Но моя мама просила открыть дверь. Я не был готов подвергать её из‑за своих проблем. И ещё два часа прошли за разговорами по душам, оправданиями, едой и финальным объятием. Это… успокоило. В голове я знал — все эти диалоги пустая глупость, но душа стала затягиваться исцеляющими нитями любви.

— Прошу, не переживай. Просто ложись спать, и всё пройдёт, — сказала мама.

Её слова звучали довольно двусмысленно для меня. Но отказываться, противоречить я не хотел, ведь что она подумает, если я скажу о вымышленном друге, который предложил оставаться во сне подольше и который ест мои фантазии? Думаю, мой сегодняшний день окончился бы одной очень весёлой поездкой. Я вновь обнял её.

— Спокойной ночи, мам.

Она кивнула, и я пошёл в комнату. Пустое и тёмное помещение пугало, волновало и захватывало одновременно. Либо сейчас окажется, что я весь день думал о незыблемом сне, который может стать звоночком для похода к психологу, либо он рассудит всю науку и при этом оставит мир в незнании.

Я разделся, мои глаза пробежались по тёмному окну, желая убедиться, что свет, пусть и тусклый, — реальный. Удостоверившись, моё сознание не позволило больше терпеть, и сон заставил меня лечь в постель…

Я проснулся — свет бил в глаза. Быстро одевшись, я направился к выходу, как вдруг за дверью оказался огромный еловый бор. У меня перехватило дыхание, страх захватил тело, и я судорожно, не поворачиваясь, пытался нащупать ручку двери — но её там не было, как и дома! Я упал на землю, но та стала распадаться по кускам, пока вся моя тушка не оказалась в пустоте, тёмной и пугающей. Чем дольше мне приходилось падать, тем хуже ощущались конечности… И вот — тот же бесконечный белый мир.

Я встал и оглянулся — она была тут.

— И вновь приветствую своего постоянного посетителя в мире снов! Вижу, ты довольно измотан после сегодняшнего дня, не так ли? — Попытавшись ответить, мой язык будто заплетался в один большой узел. — Подожди ещё немного — твой мозг ещё не привык к вмешательству.

Мы смотрели друг на друга минуты две, пока я успокаивал головную боль, чувствующуюся как настоящую.

— Ты ведь сказала, что я буду моментально попадать в осознанность и сразу же в твой мир…

— Ну, увы, всё же мозг человека не способен адаптироваться с первого раза. В следующий будет проще. — Я смотрел на неё. Она сняла маску, и волосы стали развеваться на мнимом ветру, который ерошил их всё больше и больше. — Ну так, какие планы на этот сон?

Я задумался. Да — я слаб перед настоящим, но это настоящее можно отрепетировать. Но как Эля оценит моё стремление к…

— Хватит думать, а то проснёшься! — сказала она немного дразнящим голосом. — Хочешь, можешь создать Эмилию и подумать над тем, как извиниться?

Это… пугает. Но если она знает, что сегодня произошло, то это вполне адекватный вопрос.

— Ну… если ты не против…

— Твой сон — твои правила. Я здесь лишь наблюдатель, которому суждено открывать познания мира сего путешественникам.

Я задумался. Получается, чтобы Эмилия появилась, мне нужно лишь о ней глубоко подумать. Моё сознание бережно составляло образ девушки, иногда делая это довольно… открыто и несмущённо, но итоговая версия вполне пригодна.

— А ты неплохо конструируешь мысли… — Сзади на моё плечо упала ладонь… Я оглянулся и увидел Эмилию. На моём лице смешалось удивление и боязнь — она была идеально похожа на настоящую: мило улыбалась, волосы заплетены в две косички, школьная форма облегала её стройное тело… — Ха‑ха! А ты прямо‑таки шокирован? Ты либо очень напуган, либо слишком влюблён!

Я сглотнул, дотронувшись до неё — я чувствовал, что касаюсь, но так… странно.

— Я думал, что… Эмилия получится чуть менее реальной… — Элеонора рассмеялась, подойдя ко мне. — И как ей управлять? Или она уже… сама будет принимать решения?

— Так‑то твой мозг сам должен додумывать сюжет, но если хочешь сам накинуть ей идей, то попытайся представить сценку, и она её повторит.

Моя рука прошлась по приятной ткани школьной формы Эмилии. Я выдохнул и задумался.

— Эй, ты чего задумался? — внезапно сказала Эмилия, сделав шаг назад. — Не выспался что ли?

— Нет, просто… хотел извиниться за всё. За вчерашние слова и за то, что ушёл от тебя…

Это вырвалось само… Даже странно. Эля смотрела на мою одноклассницу, наклонив голову набок, словно изучая каждое действие.

— Не беспокойся — всё хорошо! Я совсем не обиделась, ведь я всё начала…

— А что ты хотела сказать тогда? — Элеонора не выдержала и закрыла мне рот. Эмилия стояла, её голова начала наклоняться набок, пока не стала опускаться ниже плеча, выворачиваясь. На моём лице красовался ужас… Я не смог не закрыть глаза… Открыв, её уже не было, а Эля отпустила мой рот.

— Ты… опасно поступил. Сам ведь не знаешь, что она хотела сказать — а мозгу нужно додумывать?

— Она хотела признаться, что любит меня.

Эля лишь усмехнулась, а у меня в глазах потемнело. Всё тело окинуло лёгкой дрожью.

— Она любит меня?.. Или это я придумываю?

— Конечно, выдумываешь — разве не помнишь, как она тебе отказала?

— Обожаю тебя! — вскрикнула новая Эмилия и чуть подскочила, прикрыв глаза. — Давай встречаться!

Мне стало стыдно — Элеонора права, что я неотрывно держусь за прошлое. Пора начинать новую жизнь, чтобы самостоятельно разукрашивать чистый холст судьбы.

— Не стесняйся — чувства это нормально. Да и такая Эмилия выглядит куда лучше, согласись? — Голос Эли звучал слишком шутливо, но я невольно сравнил копию с реальностью. Если бы так всё пошло, то моя боль давно бы затихла.

— Ладно, может, попробуешь что‑нибудь ещё, что‑то нейтральное, чтобы твой мозг не дорисовывал конец моментально? — предложила она.

Мои мысли вновь погрузились в глубокие размышления, которые то и дело прерывались Эмилией, её признаниями и улыбками — это, казалось, сводило меня с ума.

— Как мне её удалить?.. В смысле стереть, или как будет правильнее?

— Фантазии можно лишь забыть. Отвернись и попытайся придумать что‑либо другое. Ну или придумай что‑то, чем можно будет её стереть, например — огромный дезинтегрирующий лазер.

Лазер? Да, её фантазия тоже не промах! Хотя почему бы и нет? В будущем можно попробовать — помогает злобу высвободить.

— Лучше просто отвернусь, — после нехитрого поворота я подумал о своей улице. Каждый дом представлялся довольно легко — я знал их наизусть, лучше любых книг! И спустя пару минут, с закрытыми глазами, под ногами почувствовался крепкий, более реальный грунт. Яркий, более настоящий свет бил в лицо, и мне невольно пришлось прикрыться рукой. С минуту я привыкал к обстановке, а затем увидел свою улицу, впереди которой виднелась далёкая пустота. — Это… масштабнее, чем мне представлялось…

— Неплохо! Жаль, что не придумал каждый интерьер в доме, но так тоже хорошо — для первого раза.

Мы пошли по асфальту. Моё внимание задерживалось на каждом здании, столбе, дворе. Но тут показался и наш дом…

Я открыл калитку и осторожно прошёл до двери. Выдохнув, моя рука толкнула её, и мне удалось собраться с силами, чтобы войти. Внутри всё было так же.

— Невероятно… Кажется, я помню каждую деталь.

— Да, у вас тут уютненько. Твои эксперименты пока ограничены, как я погляжу, реальностью? Ну ничего — приживёшься, и будет интереснее.

Но тут мне в лицо полилась вода! Весь дом затопило. Эля лишь неподвижно стояла в яростном потоке.

— Похоже, пора прощаться. Удачи с потопом!

Я вскочил с кровати, вытирая воду с лица. Наш кот сидел рядом и облизывал шерсть, а возле меня лежала кружка… Ну хоть не по лбу попала! Мой взгляд метнулся к часам на тумбочке — 03:41. И что теперь делать?..

Я выдохнул и пошёл в душ. Холодная вода смыла усталость и пот. Мои ноги устало понесли меня обратно в комнату после «банных процедур». Я уселся за столом, и мне на глаза попался листок:

Смешно, разбиваясь о берег песчаный, Волны за ветром спешат — Их судьба пусть и будет печальной, Но им легко умирать…

Интересно. Когда это я писал такие строки? Ну да ладно — поэт из меня так себе… Но… Я начал рыться по полкам и вскоре увидел его — оборванный листок:

Дорогая С. Э.! Я всегда хотел понять, Почему твои глаза Могут так легко пленять! Их бирюза Меня манила, Молчаливо осветляя день, Мимолётом щадила, Задорной улыбки показывая тень. Легко, словно в танце, По классу пробегая вновь, Появляешься и, будто в реверансе, На стул усаживаешься вскользь. Твои черты, твой голос, Внезапно звонкий смех, Платье из разноцветных полос Оставили в сердце моём брешь! Тебя теперь я не забуду — Моя душа измотана тобой. И пусть неаккуратным буду, Но в моих воспоминаниях Ты останешься моей! Да, неловок я в признаниях, Этот порок проклял я…

А рядом лежал скомканный комочек бумаги: «Но теперь уверен, что люблю тебя!». «Я не виноват. Она отвергла меня — нельзя заставить человека чувствовать взаимность», — подумал я.

Я упал на кровать, проспав до утра без снов. Похоже, только один билет за эту ночь мне достался.

Будильник лениво и однообразно звенел у меня в ушах, пока я не стукнул по нему кулаком, пару раз обозвав его недобрым словом. Завтрак опять был великолепным, рюкзак показался пустым без флешек и моих проектов. Очередной школьный день…

Марк встретил меня на входе, рассказывая о новой игре, в которую я «обязан сыграть!». Уроки тянулись целую вечность, а время словно застывало, как только я встречался с печальным взглядом Эмилии… Надо будет подойти к ней.

Звонок

Последний за сегодня! Я уже был готов бежать к нашей шумной компании, как вдруг вспомнил о девочке, которую вчера порядком обидел. Быстрыми шагами мне удалось догнать Эмилию сквозь толпу зевак.

— Эй! Подожди! Эмилия, прости, — я осторожно схватил её за рукав. Она повернулась ко мне, слёзы наворачивались на её глаза. — Я не хотел тебя вчера обидеть. Правда. И если у тебя всё ещё есть желание, я могу выслушать тебя.

— Я… я лишь хотела извиниться за четвёртый класс…

Неловкое молчание повисло между нами. Лёгкий электрический заряд пробежал по моему телу, когда я осознал, что до сих пор держу её за рукав. Моя рука моментально отдёрнулась, и я покраснел.

— Ничего, я уже не обижаюсь… Если ты тоже не в обиде, я пойду?

Эмилия чуть кивнула, а я не сдержался и пошёл по коридору. Но чем дальше я отходил, тем быстрее мой шаг перерастал в бег. Лишь возле дома мне пришлось опомниться.

Неловкие вопросы мамы о том, почему я так запыхался, застали меня врасплох, но мой мозг быстро нашёл отговорку.

— Просто решили с другом поспорить, кто быстрее…

— Ого, не знала, что кто‑то из наших соседей — твой друг. Кто же это?

Я не мог вспомнить ни одного имени… Марк? Но моя мама знает, где он живёт.

— Да это новенький. Шустрый паренёк, — вроде бы это прокатило, и меня отпустили. — Фух!

Я быстро поел и ушёл в комнату. Сев на кровать, стал поглаживать подушку.

— Сон… Что же это? И вправду другой мир?

Я быстро переоделся и сел за уроки, неохотно начав их решать. Единственное, что меня бесило, — их однотипность. Зачем мне тратить полчаса своей жизни ежедневно на задачи вроде уравнений, если они почти одинаковы? Но спустя время всё было сделано — грязно, но правильно. Я посидел за компьютером, немного покодил, но сразу понял, что настроения нет. Мои глаза уже сами собой закрывались. Я лёг на кровать, выключил свет, ожидая очередного дня… точнее, ночи.

Мои глаза открылись… Слабый свет заката освещал школьный коридор, где лежало моё ослабшее тело. Я с трудом встал на ноги и осмотрелся. Вокруг было до жути тихо…

Я пошёл к выходу, как вдруг услышал знакомый смех. Эмилия? Осторожно пройдя по коридору, я увидел её. Она в руках сжимала какой‑то лист. Стоп… Это мой стих?

— Ха‑ха! Ничтожество вновь пытается что‑то сделать?

Едкий голос пронзил мои мысли. Коридор стал заполняться людьми, насмешки окружили меня со всех сторон… И тут

Эмилия начала рвать листок. У меня перехватило дыхание, весь мир вокруг стал рваться на части вместе с листом, освобождая белизну, пока я не потерял равновесие и не упал…

— Вижу, она не оставляет тебе места в мире моём? — послышалось совсем рядом. Моя голова с трудом поднялась, но ещё миг — и тело стояло на ногах. — Не беспокойся. Скоро это пройдёт. Просто не понимаю, зачем ты снова читаешь стихи из четвёртого класса?

Эля выглядела привычно и элегантно в своём белоснежном, как чистый холст, плаще. Маска уже была снята.

— Забудь… Просто я сегодня переволновался, — мой взгляд осмотрел пространство… Чего‑то тут не хватает. — А где улица? Ну та, которую я вчера создал?

— Этот мир нестабилен — стоит только отвернуться создателю, и всё пропадает.

Да, неудобно! Получается, чтобы реконструировать сцены, придётся каждый раз создавать окружение и персонажей…

— А можно как‑нибудь сделать этот мир… более постоянным?

Мой голос отразился небольшим эхом, будто резко вокруг появились далёкие стены, заменившие белую пустоту. По моей спине пробежала волна мурашек.

— Хм… Ну, так-то нет, но мы можем заключить контракт о том, чтобы я могла… быть соавтором твоего мира. Заодно ты сможешь использовать свои фантазии более рационально — мои знания в пределах этого сна будут доступны и тебе. Ну что скажешь?

Я задумался. «Быть моим соавтором?» — как-то слишком мягко сказано.

— Ты не будешь стараться мешать мне?

— Зачем? Это нелогично: ты просто не захочешь отдавать мне свои фантазии или просто сойдёшь с ума, чего мне уж точно не хотелось бы допустить.

Её слова звучали убедительно. Но… контракт звучит грозно для чего‑то хорошего. Странно, почему я не думал об этом раньше? Ну да ладно. Зная, сколько всего у неё в голове, отказываться было бы слишком опрометчиво.

— Хорошо, я согласен, но на нескольких условиях. Во‑первых, ты не будешь разрушать мой мир. Во‑вторых, твои фантазии будут достаточно далеко, чтобы мои не обращали на них внимания. И последнее — ты не будешь лезть в разумы моих персонажей.

— Желаешь конфиденциальности? Не беспокойся — твои условия даже слишком лёгкие. Я согласна.

По моей правой руке прокатилась волна жара, она невольно дёрнулась, а мысли на секунду затуманились. Элеонора протянула руку. Вокруг вновь начала летать стая документов и древних свитков, непрерывно закручивавшаяся в неутолимый вихрь сонных надежд и стальных правил. Я аккуратно протянул свою руку — одна из бумаг пролетела совсем рядом со мной. Глубокий выдох. Моя рука коснулась руки Элеоноры, но когда я сжал её, то увидел улыбку — но совсем не добрую…

Всё вокруг стало темнеть, и резкая боль охватила моё тело. В глазах посекундно мелькала тьма и яркий свет. Я издал глухой крик и почувствовал, как меня отбросило…

Глава 3 : Осознанность

Глаза с трудом открылись... Я был в своей постели, комнату ярко освещали солнечные лучи.

— Вот ведь... Что произошло? Эта боль... — Взгляд невольно упал на руку, пытаясь увидеть хоть что-то связанное с раной. Но все было хорошо, грудь легко вдыхала свежий утренний воздух.

Глубокий вдох и мысли, кажется, вновь на месте. Теплое одеяло приятно окутывало тело, голова чуть проваливалась в подушку... «Контакт с миром создан, пора в школу.» — подумал я и с энтузиазмом начал надевать «дресс-код», который уже забыло большинство учеников. Только мне удалось выйти собранным из комнаты, как увидел лицо мамы. Ласковое «доброе утро» наполнило мое сердце любовью на весь оставшийся день.

— Доброе! Что сегодня на завтрак? — Я подбежал к столу и увидел блинчики, от которых исходил пар, переливающийся в свете, словно калейдоскоп. Вдохнув полной грудью запах выпечки, меня понесло в параллельный мир блаженства. Блинчики к утру что надо и, быстро закончив с ними, я запил чаем весь этот идеальный завтрак. Травянистый аромат долго витал возле носа, а во рту чувствовалась ромашка. Я направился прямиком в школу.

Улица ударила по телу приятным холодком и одновременно теплом от колких лучей светила. «Так свежо! Хороший денек.» — невольно закралось в мои, иногда надоедливые, мысли, когда городские пейзажи раскинулись предо моим взором. Школа была рада привествовать меня. Толпы учеников, словно рабочие муравьи, шли колоннами и рядками, собираясь в беспорядочные группы. Мой взгляд заметил компанию юных программистов из «комнаты Вечности», и мы, смеясь и обсуждая вчерашний взлом сетей доступа, поздоровались рукопожатиями, пройдя ко входу в великое святилище нашего кружка. На мои глаза попадались девочки, но Эмилии среди них не было. «Ну да и ладно, она сегодня не испортит мой день.» — мимолетно подумал я, осматриваясь с улыбкой. Всю перемену мне досталось удовольствие болтать с Марком: он наконец стал нормально разбираться в ООП... ну или же по-простому программировании. Однако некоторые идеи я реально оценил. Его геймерская природа не подводит чутье игрока, которому дана воля прописывать правила отдельных миров.

Звонок

Уроки начались трепетно, но все же не без той же занудности. Учитель хоть и пытался что-то объяснить, но у него слабо получалось, выдавалось его неуверенность в теме. Какой же ОБЖ-шник знает физику? Если же учителя даже заставить, то просто его образование (в котором я и без того сомневался) не позволит обучать других предмету, который он и так почти не понимает... или же не помнит. Но хорошо, что этот словесный кошмар вскоре окончился еще одним звоном в школьных коридорах. Толпы учеников, хохоча и гремя, бегая и всевозможно занимав свою и без того «веселую» жизнь, вырвались из душных, в каком бы то ни было смысле, кабинетов. Я снова встретился со своей интеллектуальной «группой быстрого программирования», начав обсуждать сегодняшние планы. Приятно осознавать то, что не мне одному интересна жизнь кружка. Обсуждения пришли к интересным выводам о нашем проекте (снова фанатской версии игры), что не могло не радовать. Очередной урок не так бесил, ведь наши планы теперь расставлены по полочкам, да и особо ничего важного не было, оценки у меня и так нормальные. Эти часы на удивление быстро утекли в повседневность, столовую и болтовню на переменах. Пару косых взглядов на Эмилию не испортили мой день.

— Ну что, ваше общество анонимных кодеров еще не распалось? — Спросил подбежавший в толпу Максим, осматривавший и пожимающий всем руку. Типичная зеленая кофточка переливалась со школьным образом и тяжелым рюкзаком за спиной.

— Пока что нам далеко до союза. — Чуть усмехнулся я, вспоминая историю. Да, любой союз рушится, но пока мы им и не являемся.

— Не сомневался. — Немножко язвительно подтвердил Максим, его улыбка прорезала иронией.

И тут начались опросы о «кружке-сопернике», кучи шуток с черным юмором и планами проведения выходных. Оказывается «клуб» робототехники неплохо так развивается. Школа даже закупает какие-то детали на соревнования электрических наших друзей. Неожиданно, но что взять с нас — программирование это нечто неосязаемое, что-то, что нельзя потрогать, лишь увидеть и понять. Но очередной звонок прервал наш разговор. Весь остальной день я лишь задумывался о коде и реализации некоторых идей, почти не слушая учителей. И вот: заветный вечер наступил. Учеба окончена, а значит можно и позаниматься настоящими делишками! Очередные длинные коридоры, занимавшие школу, как лабиринт на острове Крит, заставили меня изрядно так пройтись до третьего этажа. Наконец собравшись, наша компания начала творить. Не идеально, но куда с большими слаженностью, упорством и пониманием. Вечерок выдался полезным. Проект разросся, флешки у меня, как и благодарность за коды на них. Я, с явно самодовольной улыбкой, направился к выходу, проходя через остатки людей и учителей, повторяя укорененное "до свидания", что чуть ли не готов был раствориться до прибытия в место назначения. Но опять она. Эмилия. Но в этот раз точно не просто так стояла тут. Ждала меня? «Не хватало еще этого...».

— Привет. Слушай, ты в последнее время частенько поджидаешь меня. — Сказал я прямо и без робкости. — Тебе что-то нужно? — Эмилия чуть переминалась с ноги на ногу, ее смущение было видно за километр.

— Привет... Я... я просто задумалась над твоими словами. Знаешь, тогда мы были маленькими. Мне было страшно потерять друзей из-за твоего громкого предложения... Но чем дольше мы не общаемся, тем мне хуже. — «Чего? Очень смешная шутка, после всего того, что ей досталось разорвать своими руками...», — но мысли прервались ей же. — Давай встречаться? — Пару минут мне просто не хотелось отвечать. Дыхание перехватило на пару секунд, рот открылся, чтобы поддерживать кислород.

— В каком смысле? — На ее лице проступил румянец, настолько яркий, что, казалось, заполонил пустоту коридоров. Что-то у меня в груди начало рваться вниз, утаскивая сердцебиение и перехватывая дыхание. Я уловил ее легкий парфюм, напоминающий что-то вроде смеси земляники, айвы и цветов.

— Ну... в самом прямом. Я хотела бы принять то предложение... если это еще возможно. — Ее голова чуть наклонилась, скрывая глаза за сеткой волос.

— Оно уже не в силе. Как и то признание. — Мгновенно вырвалось, взгляд отвелся сам собой, щеки покраснели, а горло передавило, будто его обвили и затянули веревкой. Но несмотря на все это душа ликовала, а разум вновь пытался все перефразировать под нелепую шутку и мглу мечт, сны и галлюцинации.

— Тогда... Может, мы сможем создать новое? — И тут вся баррикада из моих сомнений и страхов пала. Я не мог причинять ей ту же боль.

— Ладно... но не думай, что это «да». Мне просто жаль видеть тебя в таком грустном состоянии. — Эмилия засияла от счастья, и мы пошли вместе из школы, вскоре попрощавшись на хорошей ноте на перекрестке.

«Моя мечта... мой идеал сам подошел и признался в чувствах. Сегодня самый лучший день в моей жизни!» — мысли лезли в мою голову, пока я тихо шел и смотрел на розовый закат, обрамленный золотыми полосами остатка небес. Прекрасный конец для истории книги!.. Однако темнота сгущалась, а я все тянулся к магазинам и покупал сладостей, усаживаясь на мосту и глядя на луну. «Сегодня она чересчур большая. Или это я просто не обращал на нее внимания?»... Все же путь домой свершался со скоростью где-то от -2 км/ч до 1 км/ч — там как повезет. «Что-то все же не так. Слишком прекрасный день для моей повседневности.» — Размышлял я, пока мороженное приятно таяло во рту, отдавая шоколадом и пломбиром. «Когда это у меня было столько дерзости для ответов? Да и наша компания... сегодня слишком слаженная.» — Я пожал плечами и доел сладкий, но печально-последний кусочек растаявшего мороженного. Мои ноги неуверенно поплелись домой под серебристые отблески ночного светила и пелену разбрызганных звезд полумрака. Взгляд невольно быстро бегал по пейзажам, понимая, что потратил почти всю жизнь, глядя на компьютерную графику, называя ее «красивой», но при этом сам же вряд ли знал, что такое истинная красота природы и архитектуры, вечно пропуская ее, словно ненужный баг в системе, на которую хочется смотреть лишь через мониторы и друзей.

И наконец мой дом заставил оторваться от надоедливого клубка мыслей, который уже больше напоминал несовершенную и эгоистичную пряжу философии. Дверь с приятным скрипом отворила уютную картину моего личного убежища. Мама с беспокойством подошла, расспрашивая о том, почему я задержался, но единственное, что мне удалось ответить было лишь: «Засмотрелся на звезды.». Ужин был кстати, но аппетит слабо давал есть, ведь сладкое уже заняло мои сегодняшние предпочтения среди остальной пищи. Очередное «спокойной ночи!» звучит уже грозно. За весь день я не вспоминал об Элеоноре... Тот контракт. Я смогу делать все? Но... нет, ладно, просто посмотрим на сон и все разъяснится. Вряд ли она откажется давать объяснения. Я разделся и принял душ, который теплым напором обтекал мое уставшее тело, отнимая последние капли кислорода паром, что еще больше давило на сонные глаза. Комната была прибрана — в прошлые разы пришлось постараться. Я лег в свою постель, укутываясь в мягкое одеяло, но подушка как на зло напоминала камень. Мне пришлось пару минут взбивать и несколько раз перекладывать ее на холодный бок, чтобы почувствовать комфорт, который стоил моих полудремотных мучений. Но... тут послышался стон? Тихие всхлипы доносились, словно из самой головы, на руке потеплело... «Что за?.. Кто это?» — я поднялся и посмотрел в окно, но там было пусто. Плач все больше стал напоминать мамин, но чем больше мне удавалось прислушиваться, тем тише он становился. Я осторожно заглянул в соседнюю комнату, но... она спала? «Нет... Я просто выдумываю.». Мое усталое тело легло обратно на кровать. На груди почувствовалась тяжесть, а правая рука все больше и больше теплела. «Это... странно. Стоны, будто бы они в мою честь? Но...» — но глаза не слушали разум, как и сердце. Я провалился в мир иной, словно сквозь кровать, увидев бесконечную скатерть белизны. В этот раз никаких побочных эффектов не было.

— Добро пожаловать в мир Элеоноры, путник мой ночной. — С легкой насмешкой послышалось сзади. Повернув голову, я увидел Элю, которая стояла в привычном белом плаще и маске, на которой была выгравирована синяя молния. — Вижу, твои дела все больше смахивают на хорошие?

«Если бы.» — хотел я было ответить, но пока еще ничего не доказано. Белизна отдает гнетущей тишиной и ужасающим эхом. Словно я обязан заполнить эту пустоту, лишь бы она не заполнила меня.

— Ну, как сказать. Вроде бы пока все неплохо. — Ответ звучал с небольшой отстраненностью.

— Что-то случилось? — «Да, и это что-то хочет сломать мою жизнь.»

— Даже не знаю, что именно. Что ты сделала? — Голос рвал тишину, раздаваясь эхом, которое, кажется, становилось лишь сильнее и громче.

— В каком смысле?

— В самом, что ни есть, прямом и понятном. Ты решила, что я поверю в твой сон?

— Нет. Я не надеялась, ведь моя белизна не сравниться с миром живых. Мои фантазии, конечно, могут сравниться, но в них будет меньше души. Любой производный мир хуже того, что выше. — Ее ответ был строчкой теорий. Но сама же мялась с ноги на ногу, гравировка на маске чуть мерцала, когда та упомянула про производные миры. Набор симуляций? Просто очередная философская заученная мысль. Я мельком думал о маме и крови, любви и оружии. Дезинтегрирующий лазер кое-кто уже вспоминал.

— Говоришь, что твой мир не сравниться с тем, который выше?

— Именно. У тебя есть сомнения?

— Есть, и они построены на твоей же теории. — В моей руке появился нож... «Так, это уже перебор.» — Эля взглянула на него, наклонив голову набок.

— Ты много не договариваешь. И этот нож, как ты помнишь, бесполезен в моем мире. Хотя с ним и вправду можно тут развлечься лучше и больше, чем в реальности. — Ее голос перестал приятно звучать, оставляя лишь голые факты, развевающиеся в просторном эхо белой границы миров.

— Возможно. Скажи — ты поместила меня в вечный сон? Где мое тело и что происходит сейчас по-настоящему? — В моем голосе сквозила уверенность, перемешанная с гневом. Пальцы крепко обхватили нож.

— О, все же ты об этом. Да, знаешь, те контракты... они немного изменили градус твоей жизни. Считай, что теперь вокруг параллельная Вселенная. Ты ведь всегда мечтал попасть в такую, помнишь? — В голове пронеслись переполненной рекой мысли десяти лет, когда я грезил о смерти и другой реальности, пытаясь сбежать из своей.

— Помню-помню. Но тебе ли не кажется, что ты сама что-то не договариваешь? Где мое тело? — Я сделал уверенный и провокационный шаг вперед, будто управляю ситуацией.

— Оно в коме. А здешний мир — полностью в твоей власти. — В глазах на секунду потемнело, но зато вся картина уложилась в ящик осознанности. Сердце бешено колотиться, а тепло неумолимо расплывается по телу. — Но можешь не беспокоиться: оно в полном порядке.

— Ты... я ненавижу тебя.

— С чего такие резкие смены настроения? Я была уверена, что тебе понравился сегодняшний день. — Ее голос звучал нежно и непонимающе.

— Да, но когда знаешь, что в реальности умираешь, то такой мир кажется больше западней. — В руке с ножом началось онемение и покалывание. Дыхание участилось.

— Ты не беспокойся так. Я уверена, что вскоре сам будешь умолять меня оставить... — Я не мог слушать эту белиберду и метнул нож, который с глухим хлюпаньем воткнулся в живот... Кровь потекла из упавшего с грохотом тела. — Не ожидала от тебя, друг мой... — Послышалось сзади... Я с разворота локтем влетел ей в голову, очередной нож несколько раз воткнулся в ее грудь, пока мое сердце на износ колотилось, словно пыталось выкачать всю кровь.

— Думаешь, сломаешь мою жизнь?!

— Ты ее сам... — Я не хотел слушать, руки быстро избивали и пронзали ножами все новые и новые тела Элеонор, но ее это мало беспокоило. Но, спустя штук так 25 трупов, мое тело окончательно выдохлось. Я присел в крови и трупах, смотря на очередную Элю. — Вижу, весь гнев утих? Слушай, так ты сам себе вредишь. Хотя иногда и вправду лучше выплеснуть яд из стакана, нежели пить его. — Она присела рядом, посмотрев на точку снежного горизонта. — Знаешь, мне кажется, что тебе и реально не надо убегать.

— Почему?

— Ну... тут ты сможешь делать все. Вообще все. Вся боль пропадет, мы будем строить бесконечное количество измерений, дружить и воссоздавать людей, гениев, разные расы... Понимаешь — тут можно все. Тут нет боли и предательства. Здесь есть лишь истина, которую ты придумываешь сам. Твой мир неидеален. Там много вреда, смеха и ужаса. Мы можем...

— Нет. Я просто не могу оставить всех. Из любого сна можно сбежать, проснувшись.

— Мне нравится твой настрой. Получается, что теперь у нас будет настоящая борьба программиста и того, кто проверяет его код на ошибки. — Горизонт стал темнеть. Элеонора сняла маску, показав уже знакомое лицо. — Удачи, партнер.

Я вскочил с кровати, отдышка захлестывалась сердцебиением и нехваткой воздуха. Золотые лучи обрамляли комнату и одеяло. Тепло ослабляло страх, я глубоко вдохнул свежий воздух. «Этот мир забудет о том, что существовал.» — осмотревшись, мне удалось найти пару десятков неизвестных мне строчек кода на бумажках. Я чуть усмехнулся и стал собираться: сегодня суббота, значит, мне можно прогуляться и найти все, что может вызвать критическую ошибку кода. Быстро позавтракав, удалось стянуть нож и пару веревок. Рюкзак теперь не тяготил спину, а лишь приятно напоминал, что здесь можно все.

— Раз уж мне суждено сбегать отсюда, то самое время повеселиться.