Капкан на Снегурочку

Глава 1

И как я не углядела, что точка невозврата уже пройдена? Но мозг, в попытке оправдаться, сейчас пытался понять, когда это произошло…

Ответов не находилось.

Пуговка за пуговкой я застёгивала блузку, прокручивая в голове наши последние встречи. А всё равно сводилось к тому, что слишком расслабилась, слишком погрузилась в работу и потеряла бдительность. Оправдание для себя нашла достаточно быстро: свою работу любила, а вот этого молодого парня, мнущегося рядом со мной с видом побитой собаки – нет.

– Я могу сводить тебя в ресторан! – внезапно выпалил он, старательно ловя мой взгляд в отражении трельяжа, перед которым я одевалась. – Или в театр… Ты любишь оперу? Или балет?..

Ресторанами меня было не удивить, два-три раза в месяц стабильно приходилось в них обедать-ужинать из-за рабочей необходимости. А вот театры… Да, их я любила. И, кстати, давненько не была… Лет пятнадцать-шестнадцать, наверное… Надо бы сходить… Но не с ним – точно.

– Арсен… – тихо произнесла я, заправляя блузку в юбку-карандаш с завышенной талией и с разрезом по бедру по самое «не балуйся».

– Я – Артур! – возмутился он.

Я прекрасно помнила, как его зовут. Просто…

Пора заканчивать эти отношения.

И раз без скандала не обойтись, то лучше бы сделать так, чтобы он произошёл максимально быстро: мой обеденный перерыв подходил к концу.

– А так всё хорошо было… – со вздохом озвучила я своё разочарование от того, что впереди опять замаячила необходимость искать нового любовника. А ещё наверняка и апартаменты: всё указывало на то, что Артур склонен к излишней театральности.

– Нет, не хорошо, – словно в подтверждение, парень сбавил тон и нацепил на лицо жалобное выражение, которое я про себя окрестила «грустный скулящий щеночек». Одно из самых нелюбимых мною, кстати. Вопреки ожиданиям демонстратора, мне хотелось не приласкать и пожалеть страдальца, а добить мудака, чтобы не мучился.

– Скажи… я тебе нужен только для секса?..

Точно. Пора заканчивать.

Очень хотелось сказать правду, ответить «да» на этот раздражающий вопрос, но тогда этот спектакль грозил выплеснуться на лестничную клетку, а разбираться ещё и с жильцами не особо хотелось.

Потому что обед не резиновый, ага.

– Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, – старательно нейтральнее ответила, стремясь угрём вывернуться из ментальной хватки удушающего вопроса: ну, вот зачем, зачем?..

Ведь так хорошо всё было!.. Удобно…

Нет, место придётся всё же поменять. А жаль… От него до работы через дворы – три минуты ходьбы.

Да, апартаменты было жальче всего.

– Я рассказал о тебе маме… – шёпотом признался Артур, в картинном жесте смущённой принцессы потупив взор и теребя рукав пиджака. – Она хочет с тобой познакомиться…

Мысленно грязно выругавшись, я возмущённо вытаращилась на его отражение: вот такого поворота я как-то точно не ожидала!

Повисла гнетущая пауза. Теперь Артур, с видом нашкодившего ребёнка, прятал от меня глаза.

– Это была не очень хорошая идея, – только и смогла из себя сухо выдавить я. – Очень-очень плохая. Полагаю… о том, что я старше тебя, маме упомянуть ты забыл и её ждёт «сюрприз-сюрприз»? – ядовито цыкнула.

– Так ты согласна прийти на ужин?! – вопреки ожиданиям радостно оживился он.

Чем заставил только поморщиться: нет, всё-таки, есть такие существа, которые одним местом не только читают, но и слушают.

– Она будет ждать нас в это воскресенье, – взахлёб продолжал тараторить он, не давая и слова вставить. – Она приготовит своё коронное блюдо – долму! Любишь долму? А ещё испечёт пахлаву…

Дело принимало всё более скверный поворот, и я чуть зубами не заскрипела с досады: надо же было так с ним лохануться! А казалось, такой безопасный вариант! Можно сказать, самый-самый из возможных…

Вполне симпатичный армянский мальчик, из семьи «с устоями», так сказать. Которому родители наверняка уже подыскали невесту! Из своих, конечно же…

Ещё бы! Последний курс московского университета, тянет на красный диплом, будущее юридическое светило!

И тут как-то само собой предполагается, что взрослой тётеньке, в виде тридцати двухлетней меня, рядом с таким юным дарованием не место… А вот поди ж ты… Милф-хантер на мою распрекрасную голову! Поясняю – это те, кто любит дамочек постарше…

Маме он рассказал… А мама?! Последняя надежда на разумность! И что? Долму готовить собралась!

М-да…

– Арсен… – умоляюще взглянула на него. – Давай… Пока без мамы, а?..

– Артур! – взвившись, поправил он. – Я люблю тебя, а ты даже не помнишь, как меня зовут!

– Помню-помню, сладенький, – успокаивающе проворковала, накидывая на себя пальто. – Послушай, в последнее время всё так сложно… Работы навалилось, отдышаться некогда… Давай временно прекратим наши встречи? Побудем немного врозь, остынем, всё обдумаем и взвесим… А мама… Мама – это ведь очень серьёзно, правда? – с каждым произнесённым мною словом, парень багровел от злости и обиды всё сильнее. – Так что? Как смотришь на это? Артур?

– Я – Арсен!.. – привычно рявкнул он, но понял, что в пылу гнева оговорился, и осёкся.

Сдержаться мне не удалось и по лицу промелькнула ехидная улыбка. Она едва скользнула по губам, но взбешённому Артуру и того было достаточно. С яростным шипением он оскалился, и кинулся мимо к двери, нарочно задев меня плечом.

Оглянулся, но вовсе не для того, чтобы извиниться.

– Я думал, что у нас всё серьёзно, а ты… Просто использовала меня! Какая же ты дрянь! – и удалился, не забыв картинно бахнуть дверью напоследок.

Вот и славненько.

«Пользовала, а не использовала, – мысленно хмыкнула ему вслед, потерев ноющее плечо. – Используют, когда какую-то выгоду имеют. А с тебя, дорогуша, мне выгоды как с козла молока. Красивая мордашка, тело и всё вкупе с ними… Такого только драть и драть… А что ещё делать?»

Апартаменты вот только жаль…

Глава 2

Тяжко вздохнув, я собрала документы в пачку и постучала ею по столу, приводя кипу в стройную стопочку. Уложила в кожаную папку, которую собиралась отнести шефу на подпись.

– Чего вздыхаешь, Шурик? – внезапно прозвучал сочный раскатистый бас за моей спиной.

И в меня ударила волна подчиняющей ауры. Такой, какая бывает только у альф оборотней и… моего шефа. Впрочем, Владимир Петрович относился к куда более могущественным созданиям. Волкам и прочим перевёртышам до него было как до Луны пешком.

Ве́лет он, если кто не понял. Можно сказать, принадлежал к существам настолько древним, что причислялся почти к богам…

И только он позволял себе называть меня Шуриком. Остальные остерегались так рисковать. Это прозвище было придумано им в результате сложной логической цепочки: Алексис – Алекс – Шурик… Или из-за его привычки говорить мне «сгоняй по-шурику, а»?

А впрочем… всё равно.

Я повернулась и посмотрела на него. Владимир Петрович был крепким мужчиной с густой сединой в шевелюре. Высокого роста и внушительного телосложения. Этакий Илья Муромец, или какой ещё богатырь, но в возрасте. Назвать его стариком язык не поворачивался.

Когда он выпивал лишку (да, представьте себе, такое случалось!), обязательно цеплял на нос очки в тонкой оправе. Видимо, желая скрыть своё состояние и придать себе «умный трезвый вид», как он обычно это называл. Но его опьянение было заметно именно из-за треклятых криво надетых очков...

– Так чего вздыхаешь? – повторил шеф.

– По вам соскучилась, – в привычной шутливой форме откликнулась я, стремясь увильнуть от ответа. Не сдержалась и поправила очки на носу начальника: так-то лучше.

Он нахмурился и как обычно случалось, когда шеф выпивши и что-то не по его, в меня упругой волной ударила его древняя подчиняющая сила. Кто другой на моём месте в тот же миг застыл бы статуей. Или вовсе, рухнул на колени, моля о пощаде…

Но не я.

Когда-то, – уже так давно! – я собственноручно выжгла себе нутро. Своим же проклятым ледяным даром… Нет, сначала-то я его направила вовне, в пылу эмоций желая заморозить кое-кого… И сразу испугалась. Что убью…

И ведь убила бы!

Но сила во мне уже вскипела. Требовала выход. Остановить поток при моём полном неумении владеть собой было изначально провальной затеей – это я поняла мгновенно.

Направила поток в себя…

И стало то, что стало.

Отныне эмоции – не мой конёк. И дар мой мне боле не послушен. Я как не совсем человек и недо-сверх…

Калека.

Но были плюсы.

Вот как этот. Древнейший сильный велет не мог поставить меня перед собой на колени… И его постоянно давящая аура для меня была как пшик, пустое сотрясание воздуха…

– Владимир Петрович, вы устали? Вызвать вам машину?– ласково проговорила я, ничуть не обидевшись на него.

В конце концов, благодаря этой инвалидности Петрович меня и взял… Потому что, как оказалось, только я могла переносить его вот такие вспышки «безконтрольности»…

На самом деле в помощники себе тогда он искал мужчину.

И мне пришлось чуть ли не с боем брать его кабинет с криками: «Возьмите меня!»

Сперва мой будущий шеф повеселился. Потом стал сердиться…

Лишь когда его секретарша вкупе с вызванной охраной легли в обмороке на пол, а я как ни в чём ни бывало продолжала талдычить своё, потрясая перед его лицом всеми своими документами об образовании и уверять, что в декрет я ни ногой, он понял, какое сокровище само приплыло ему в руки…

Ладно, вру.

Петровичу просто стало любопытно. И он решил оставить столь диковинную зверушку при себе, чтобы изучить.

Чем я и воспользовалась.

Просочилась, прокралась на мягких лапах в его офис и постаралась стать незаменимой.

Сейчас он снова потерял контроль.

Его сила взвилась и в удушающем капкане скрутила моё тело. Пусть нутром я не чувствовала ничего, но телу было далеко не наплевать. И сердце моё вполне могло остановиться, если он переборщит… Я всё же по сути мертвец-то эмоциональный, а так-то я живее всех живых…

Чувствуя, как воздуха с каждой секундой в лёгкие поступало всё меньше, с трудом выдавила улыбку и произнесла:

– Не хотите? Можно ведь просто сказать… Тогда, идёмте в кабинет… Не стану же я вам исповедоваться в приёмной, право слово! – и нарочито беспечно хохотнула, мол, мне всё нипочём, хотя перед глазами из-за нехватки кислорода уже мушки прыгали…

Петрович пьяно моргнул раз, другой… Наконец, до него дошло, что он хватанул лишку…

Опять.

Пробормотал извинения и унял свой дар.

Тело испытала благостное облегчение, а я послала шефу понимающую улыбку: кажется, сейчас мне нужно будет провести сеанс психоанализа. Потому что потеря контроля над даром у Петровича происходила всё чаще.

Хм… Да и в последнее время задерживался в офисе он допоздна…

Поругался с женой?

Вряд ли.

Свою Веру Павловну он любил необъятно и неистово, всей своей громадной душой. Да он же её подкаблучник до мозга всех своих костей!..

Их «лебединая» семья заставляла меня свято верить, что этот жалкий мир ещё на что-то годен…

Есть шанс, что у кого в нём ещё будет свой «хэппи энд».

Не у меня.

Но мне и так нормально.

Не жарко, не холодно, в голову не лезли розово-ванильные мечты о великой любви и сердце больше не болело…

И всё же я ощущала в Петровиче какой-то надрыв. То, что точило его много лет и ныне, взбесившись, прорвалось и взялось портить ему жизнь.

Ну, что ж… Помощник руководителя на то ведь и помощник, правда? И секретарь, и нянька, и салфетка для соплей в подобных случаях…

Шеф, вам повезло, у вас есть личный ледяной компресс – я! И сейчас я буду вас ментально препарировать… Вскроем этот чирей и посмотрим, что там за червь, что точит вашу душу…

Идёмте, будем вас лечить.

Для видимости прихватила с собою папку с документами.

Глава 3

Давным-давно стемнело.

И стрелка на часах перевалила за 22:00…

Но я предупредила маму и сына, что опять задерживаюсь.

Как хорошо, что они у меня всё понимали! Работа есть работа… А деньги нам были нужны…

Флегматично цедила зелёный чай с мятой, а Петрович смаковал армянский виноградный сок семилетней выдержки и тонко нарезанный лимон.

Зря он это, конечно… Кислое в его возрасте вредно, желудок у него и так от постоянных нервов барахлил... Лимон бы лучше исключить. Однако сказать ничего не смела, его дело: хочется? Пусть ест.

В кабинете темно, потому что шеф запретил включать лампы. Но свет от уличных фонарей и окон офисного здания напротив проникал сквозь убранные жалюзи и прекрасно рассеивал мглу.

Очки постоянно сползали на кончик носа и Петрович их снял. Положил на стол перед собой. Закрыл ладонями лицо и сидел так уже с добрый час.

Молчал.

И можно было подумать, что уснул…

Но нет.

Громкое надрывное сопение из-под ладоней подсказывало мне, что старик точно не спал…

А что?..

Неужели плакал?..

Затаив дыхание, прислушалась. Нет… но уже на грани…

Что ж…

Гнойник в его душе оказался больше, чем я предполагала. Наверное, где-то глубоко внутри мне было его жаль?.. Нет, это откровенная ложь. Я, как всегда, не ощущала ни-че-го…

И растерялась!

Проклятье, я не знала, что мне теперь делать!

Позвонить его жене?..

Вызвать водителя? Силком усадить в машину? И отвезти домой…

Так было бы для всех лучше…

И мне не пришлось бы сейчас сидеть и по десятому прокручивать в голове общие ободряющие фразы типа:

«Утром вам станет легче…»

«Вы просто устали…»

«Вы не виноваты…»

А что, если виноват?!

Как понять, когда эмоционально глух?!

– Я так виноват перед всеми!.. О, боги… – глухо простонал начальник.

Я замерла: что? Неужели лёд тронулся?..

– Я всё порчу… Герка, Регнар… Простят ли они когда-нибудь меня?.. Вот скажи?..

Напряжённо сцепив пальцы на давно остывшей кружке с чаем, я взялась лихорадочно крутить извилинами, оценивая масштаб бедствия.

Так-так… И всё-таки, семья! Но не жена, а дети…

Герман и Регнар – это сыновья Владимира Петровича. С первым я «имела честь» познакомиться лично, со вторым нет, никогда его в глаза не видела.

Впрочем, не опечалилась, если бы и с первым дело обстояло б также.

Герман. Бельмо на глазу и грязное пятно на идеальной репутации Владимира Петровича.

Ох, да я вкупе со службой охраны с ног сбились подтирать за ним говнецо: изымать записи видеокамер и подкупать свидетелей-пострадавших... И ладно, будь он пацаном! Наглым мажорчиком, как все богатые малолетки… Так нет, взрослый мужик под сороковник! А творил такую дичь…

То вмажет, кому не надо… То в туалете на важной встрече присунет жене главного компаньона…

Да пофиг, что она шалава, и глазки строила ему сама! Как сын-наследник корпорации ты должен видеть берега аль нет?!

В общем, предвзятое мнение о нём у меня уже сложилось задолго до личной встречи. Но и на ней этот мудак «не разочаровал».

Пришёл в офис с Петровичем. Остановился, просканировав меня со злобным прищуром. Я ответила дежурной вежливой улыбкой. И почти успела вздохнуть с облегчением, когда они направились в кабинет.

Как оказалось, рано.

Он вернулся.

Подошёл и, не говоря ни слова, схватил меня за шею и смачно шваркнул меня об стену…

Всей мною, чтобы стало ясно!

Аж внутренности загудели…

Секретарша от страха тогда сползла под стол… И даже кнопку экстренного вызова охраны не нажала, дрянь такая!

Он подошёл, поднял. Опять вцепившись лапой мне в шею так, что звёздочки перед глазами заплясали… Приподнял, оторвав от пола.

– Если вздумаешь перед моим отцом юбчонку свою задрать, на ней тебя я и повешу, – злобно прошипел мне на ухо. – Усекла, тварь белобрысая?

А то ли нет?! Мгновенно усекла!

Что ты, чертило, гад, которых поискать! Бандит! И только благодаря своему папе (и мне), ещё ты не в тюрьме! Где тебе, псих, самое и место!..

Ух! Сказать бы ему всё это вслух! Но вместо этого лишь позорно прохрипела:

– Ус… сек… ла…

Петрович вышел из кабинета и прекрасно успел увидеть всю неприглядную картину со мной и со своим поехавшим сынком. Оценил. И выдал:

– Шурик, езжай сейчас домой. Ты устала. Три дня выходных тебе. – Перевёл взгляд на «кровиночку» и рыкнул: – Не смей! Трогать! Моих! Работников!

На что этот негодяй лишь криво усмехнулся, оскаливаясь, отпустил мою шею и с ехидцей мотнул на меня головой:

– Мать знает, какие фифы у тебя на побегушках тут?

Две мощных ауры столкнулись в безмолвной битве. Петрович напирал, но и сынуля оказался не слаб. Кислорода стало не хватать, и я не взялась бы судить, кто из них сильней.

Секретарша со стоном закатила глаза, явно отъехав в обморок…

А я…

Не стала наблюдать за семейными разборками. Поклонилась шефу и вышла из приёмной прочь.

По итогу выходных получилось лишь два. На третий день Петрович выдернул меня обратно на работу. Но и того хватило нам с Данькой, чтобы облазить все парки в округе и наесться мороженого до икоты…

Регнар. Про него я знала совсем немного. Вроде, более толковый. Выучился в меде, практикует, но звёзд с неба не хватает… Вот, пожалуй, и всё?..

Негусто.

Но как по мне, всё лучше, чем старший брат, что на слуху и уже у всех в печёнках…

Петрович ждал ответ. И я, ничуть не кривя душой, сказала:

– Хороший вы отец! Лучший из многих, что я знаю…

Глава 4

Шеф со вздохом махнул на меня рукой: мол, ничего-то ты не понимаешь, глупая!..

– Я высокомерием испоганил своим детям жизнь! Обоих заставил жить так, как хотелось мне, а не как им было по сердцу…

– Вы хотели для них как лучше, – мягко проговорила я. – А в том, что всё сложилось иначе… Не ваша вина…

Петрович вспылил:

– Моя! Я собственным руками поломал своим детям судьбы!

Его глаза полыхнули на меня алым огнём, показывая, как шеф зол. Впервые я видела такое проявленье силы велетов! Ничего себе… Интересно, после такого они превращались в великанов или какие ещё машины для убийств?..

От любопытства в зобу аж дыханье спёрло.

Но Петрович смог обуздать себя.

Опять вздохнул, и устало потёр ладонью лоб.

– Гер вовсе не такой, каким предстал тогда перед тобой…

А то! Я, прямо-таки, в тот день, и разглядеть-то его толком не успела! Вот бы увидеть его ещё разок, тогда уж точно разгляжу…

Это был сарказм, если что.

Тьфу-тьфу-тьфу, упасите боги!

Старшой сынок у Петровича мало того, что на рожу страшный, так внутри он ещё страшней. И лишь слепая отцовская любовь застила родителю глаза, пряча, что по Герману давно уж если не тюрьма, то дурка точно горько плачет…

– Это я заставил его жениться на той… Той… – цыкнул и скривился, не в силах при мне сказать матерный эпитет, который я прекрасно и без этого поняла.

Опять закрыл ладонями лицо и простонал в них:

– А Регнар?.. Он же был тогда совсем пацан! Первая любовь, чтоб её… А я?.. Уничтожил! Искорёжил! А он… не простил… Не общается больше с нами… Ладно, со мной! Полностью моя вина… Но с матерью!.. Верочка до сих пор ночами плачет…

Ага, всё ясно. Разрыв родственных связей в период подросткового максимализма налицо.

Сделала себе в мозгу пометку разузнать о Регнаре Владимировиче больше. Возможно, там дитяте уже выросло мозгами, но просто не знает как наладить с родителями контакт…

Хотя, вот оно мне больше всех надо, спрашивается?

Но Веру Павловну, и правда, было жаль…

Вот если б с Данькой так? Я б тоже переживала…

– А ты?! – столь внезапно рявкнул шеф, что я аж подпрыгнула на стуле и не сдержала возгласа:

– А что я?!

– Воспользовался твоей слабостью! – хряпнул кулаком по столу. – Взял на работу нежную девочку и что сделал?! Перекроил! Переделал! Как было удобно мне… А ты?! Молчишь! И пашешь!..

Я хохотнула:

– А что мне на работе-то ещё делать? Хвостом вертеть? И, – решила, что могу немного понаглеть, – вы уж простите, шеф, но вы себе со мною знатно льстите. Ни в одной моей беде вашей вины уж точно нет…

– Вот как? – гневно прищурился на меня и едко цыкнул. – Разве? А вот скажи мне, старому, где ты, такая красивая, сейчас должна быть? А?

Интересный вопрос, подразумевающий весьма многое. Но я решила, что в данный момент витиеватые размышления ума начальства мне недоступны, и рассудила просто: пусть на поставленный вопрос сам и ответит.

– И где ж, по-вашему?

– Дома! С дитём и мужем! Замужем должна быть, проще говоря! Рожать детей! А не сидеть в офисе и слушать старого пердуна, вроде меня…

Смешок снова выскочил из моего рта. Но я даже не стремилась сдержаться. Пока начальство расслаблено и мне немного можно…

– Сын у меня давно уроки сделал и спит. Поэтому я вполне могу составить вам компанию… А вот про замужество… Увольте, это больше не ко мне. Одного раза хватило, хватит.

– И уволю! – насупился Петрович, что опять не по его. – Будет мне тут ещё всякая сопля перечить…

Ничуть не обидевшись, я опять захихикала, испытывая внутри облегчение, что разговор, перешедший на мою личную жизнь, позволил шефу отвлечься от семейных проблем.

– Вот прикажу, и выйдешь замуж! Как миленькая!

– Хорошо, как скажете, – покладисто поддакнула я, понимая, что утром эта идея вылетит у него из головы. – Вот за кого скажете, за того и пойду.

– Хм… Вот как?.. Ладно… Я запомню! – Петрович шутливо погрозил мне пальцем, хотя я видела, что он немного растерялся от такого поворота. Помолчал и выдал: – Но с этим надо что-то делать! – ткнул тем же пальцем в мою сторону, вырисовывая им в воздухе странный вензель, что я невольно оглядела себя, убедившись, что на моей блузке нет пятен и прочих досадностей.

Всё идеально.

Впрочем, как всегда.

– С чем? – решила всё же уточнить.

– Уж прости, Шурик, но ты жуткая! – начальник подпёр подбородок ладонью и взялся рассуждать: – Нет, выглядишь ты как Снегурочка, этого не отнять. Но! – задрал указательный палец. – Это только на беглый взгляд. А если посмотреть на тебя поближе… Ты вообще знаешь, как тебя в офисе за спиной-то называют?

О, офисные сплетни?

Это интересно, это я люблю!

Оживилась:

– И как же?

Петрович в театральной трагичности вздохнул и выдал, для пущего эффекта по слогам:

– Фран-кен-штейн…

Глава 5

Хм… Что ж…

Фантазии у нашего местного планктона не отнять…

Я как-то склонялась на Ледяную Леди или Грымзу. Мымру уж, на худой конец! Но Франкенштейн?..

Внезапно…

– Да-да, – значительно покивал Владимир Петрович, – именно так и называют. И знаешь что? Их сложно судить за это…

Ахах, похоже, шеф окончательно отошёл от своей депрессии и решил поменяться ролями? Теперь он психолог, а я – препарируемая лягушка?

Ла-адно… Сыграем…

А, ну-ка, ну-ка, что там эти все временно живые себе надумали про меня?

– Шурик, люди видят больше, чем доступно нам самим, – миролюбивым тоном взялся вразумлять меня начальник. – Будь в тебе хоть капля свойственных женщинам эмоций, которые ты спрятала под ледяной коркой, тогда тебя назвали бы Снежной Королевой. Или Ледышкой. Но окружающие чувствуют, что ничего такого там нет… Потому-то и Франкенштейн…

– Потому что внутри меня, как у этого чудовища, собранного из разных частей, всё давным-давно мертво и гнило? Потому что я, как сверх, инвалид? Урод? – едко цыкнула я, испытывая странную досаду.

Хотя… Ну, называют и называют, мне-то какая разница?

Так же и есть на самом деле, я ничего не чувствую…

Они правы, я давно мертва.

И как сверх… И как вообще…

Петрович, словно подслушав мои мысли, удручённо покачал головой:

– Шурик, ты не мёртвая. Ты раненая и рана эта до сих пор кровит… И дар твой при тебе…

Я вздёрнула бровь и чуть склонила голову на бок: мол, босс, вы о чём?

– Да, ты покрыла свою душу толстой коркой льда, но вот под ней… – продолжал он. – Замечала, как ты реагируешь, стоит лишь на миллиметр пересечь твои невидимые личные границы?

С отчего-то взвившегося нервного напряжения я схватила папку, что лежала на подпись и стала просматривать их. Цифры успокаивали, в них не было места хаосу, лишь строгий порядок…

Молча передёрнула плечами: нет. И приподняла вторую бровь, побуждая начальника продолжать.

– Ты сразу атакуешь, – эта фраза заставила заинтересованно уставиться на Петровича. – Да-да, не делай такое невинное лицо. Ты выпускаешь ядовитое жало и бьёшь. Причём, не заботясь о том, что смертельно ранишь человека ни за что… Вот паренёк твой чем тебе так досадил, что ты с ним обошлась столь грубо?

Хмыкнув, и мысленно отмахнувшись, я опять вернулась к созерцанию цифр. Скажет тоже… И Артура сюда приплёл! Зачем мне он? Я, можно сказать, сотворила для него благо: теперь он найдёт девушку и будет с ней…

Я не любила его, чего тут непонятно?

– А ведь обычные женщины умеют вести себя иначе… – пробормотал старик. – Умеют действовать мягче, хитрее… Может быть, тебе стоит хотя бы сымитировать, что ты нормальная? В конце концов, это тебе пригодилось, чтобы…

Нормальная?! А что со мной не так-то?!

У меня всё хорошо, оставьте мне моё! И не пихайте мне своё «как лучше»!

– Чтобы что? – холодно процедила я, метнув в него ледяной взгляд. Запоздало осознала, что это прозвучало недозволительно грубо.

– Вот! – нисколько не обидевшись, ткнул в мою сторону пальцем. – Вот о чём я и говорю! Сразу атакуешь! Чтобы замуж выйти, дурёха! Детей нарожать и нянчиться с ними, а не ходить, точно… точно Франкенштейн!

Но злость во мне утихла точно так же быстро, как и вспыхнула.

– Владимир Петрович, – миролюбиво произнесла я и даже искренне и мягко улыбнулась. – Почему вас так заботит моё семейное положение? Мне хорошо так, как есть. Я счастлива и довольна жизнью, не переживайте. И замуж я не хочу. Можете в это поверить? Просто хотя бы предположите, что я отношусь к той редкой категории женщин, которые счастливы вне брака. А в браке будут, наоборот, несчастны… Как лесной пушной зверь, понимаете? Брак – это клетка, отсутствие оного – это свобода и счастье для меня... В конце концов, вас должно радовать, что ваш помощник не уйдёт внезапно в декрет, – нарочито бодро закончила я.

– А я вот тоже отношусь к редкому виду начальников, которые против того, что их подчинённые живут на работе, – вредно проворчал он.

Я хмыкнула: да-да, помню-помню! А кто мне тут кричал, что бабы – сплошная головная боль, декреты, сплетни и больничные листы? А теперь что? Всё изменилось?

Шальная мысль прилетела в голову, и я решила над ним немного пошутить.

– Хорошо! Вы победили, – несколько излишне громко захлопнула папку. – Я выйду за вас! Вы же этого хотите? К этому вели всю речь?

Петрович ошарашенно вылупился на меня, закашлялся и просипел:

– Н… но я женат! Нет! Не хочу!

И даже отклонился в кресле от стола, словно я могла бы вскочить и броситься ему на шею с криками: «Любимый, я ваша на веки!»

– На вас не угодишь, – беззлобно проворчала я. – То вам не так, это вам не эдак! Вы уж сами определитесь, что вы от меня хотите… А после ставьте задачу. – Картинно возложила ладонь на грудь и клятвенно заверила: – И вот тогда я обязательно её выполню!

А пока он не успел прийти в себя от шока, ласково предложила:

– Вызвать водителя? А то время позднее, Вера Павловна там наверняка уже волнуется…

– Нет! Не увиливай от темы! Тут у нас, можно сказать, твоя судьба сейчас решается! – Владимир Петрович возмущённо потряс руками в воздухе: – Да ты посмотри на себя! Какая девка-красавица у меня тут у всех под носом от одиночества загибается!..

Глава 6

Хм, это было в некотором смысле даже мило.

И про красавицу, и вообще…

Про «загибается» он, конечно, хватанул… Но в целом…

И всё же…

К чему он ведёт?

Подозрительно прищурилась, и он ткнул в мою сторону пальцем:

– Вот! Именно про это я и говорю: ты смотришь на людей так, словно одним взглядом их вместо гвоздей в землю по самую шапочку забить хочешь! А походка?! Ты видела себя со стороны, как ты ходишь? Это всё надо срочно убирать…

Я ошеломлённо хлопнула ртом от подобных откровений:

– Я что, топаю?!

– Нет. И это как раз-таки удивительно. Звука почти не слышно, но вот сам шаг… командирский, уверенный. Женщины так не ходят… Не должны так ходить!

Помолчал, ожидая от меня реакции, но я лишь фыркнула: подумаешь!..

Петрович продолжил:

– Знаешь, почему я люблю брать тебя на переговоры и прошу задержаться, а не приходить к самому началу? Когда ты, со своей походкой и уверенной выправкой, входишь, останавливаешься на пороге и обводишь своим фирменным взглядом-кувалдой зал, выискивая столик, у всех тут же сфинктеры расслабляются. И я прямо-таки слышу, как вокруг у народа из штанов геморрой хлопается на пол… В тот самый момент мужчины видят, что пришла не женщина. Пришёл альфа-самец! Шурик, ты отрастила стальные ментальные причиндалы и я хочу сказать, что замуж с таким набором выйти проблематично…

О, господи! Опять он про это!

Что я ему такого сделала-то?!

У-у… Когда уже этот рабочий день закончится…

– Зачем? – в который уже раз постаралась воззвать к благоразумию шефа.

– Что «зачем»?

– Зачем мне замуж? Я уже там всё видела. Брак – это фильм, а не сериал. Там ничего нового, как во втором сезоне, не покажут! Придётся заново смотреть, только с другим актёром…

– Я породил чудовище!.. – картинно взвыл Петрович. – Шурик, тебе давно требуется психолог. Если продолжишь в том же духе, то очень скоро понадобится и психиатр!..

Так, всё.

Этот цирк с конями меня уже допёк!

Во-первых, породили меня мама с папой.

Во-вторых, лично мне завтра опять рано вставать. И спать по чьей-то милости мне осталось всего ничего.

Достала из кармана телефон и процедила:

– Мне и так хорошо, не волнуйтесь за меня. Сейчас мне нужно домой, и вам тоже.

Сбросила сообщение водителю, чтобы поднимался в офис с двумя крепкими парнями: вдвоём нам с ним велета на себе ни за что к машине не утащить. А он самостоятельно идти не в состоянии.

Затем подошла к шефу, похлопала его по плечу, побуждая встать. Это удалось ему с трудом. Он держался обеими руками за стол, но качался как тополь на сильном ветру.

Пьяно прищурился на меня.

– А знаешь, что я ещё заметил? Ты не пьёшь. Совсем. А это значит, Шурик, что подсознательно ты догадываешься, что уже дошла до ручки… Что один бокал и плотина внутри тебя прорвётся, а ты слетишь с катушек…

Да закончится сегодня у него этот приступ психоанализа или нет?!

– Может быть, всё дело в том, что я просто не люблю алкоголь? – фыркнула.

На моё счастье, в кабинет вошёл водитель и два парня из охраны. Подошли к боссу. Подхватили его под белы рученьки. Крякнули от натуги и повели на выход.

А тот возьми, оглянись на меня и ляпни:

– У тебя что, родители пьющие?

Я искренне возмутилась:

– Что? Нет! Они прекрасные люди! – По крайней мере, мама так точно.

Парни с любопытством на меня засверкали глазами и стало невероятно неловко…

– Просто вторым вариантом твоего непринятия спиртного многое объяснилось бы… Значит, всё же первое…

Да, тьфу! Вот же пристал!

Кое-как втроём спустили Петровича к машине. По пути, хвала всем богам, он наконец заткнулся.

Хмурился, хмыкал… Кидал на меня, как порой казалось, совсем не пьяные взгляды…

Без «ничего такого»… Но оттого лишь больше меня напрягающих…

К нему домой пришлось идти вместе с парнями.

Сдаваться Вере Павловне…

Проштрафилась? Вот и отвечай теперь…

Комплекс, в котором изволила проживать чета Шаграр всякий раз поражал моё воображение: живут же люди! Высокие красивые новостройки, охранно-пропускной пункт, красивый дворик, детская площадка и подземная тёплая парковка…

М-м! Мечта!

Тут даже в парадных пахло по-другому… Чем-то невероятно богатым…

Лифты, лестничные пролёты – всё иное, дизайнерское... Красиво и со вкусом… Даже перила на лестницах между этажами были, кажется, из красного дерева…

А потолки-то! Высоченные…

Вера Павловна не спала.

На звонок сразу открыла, и с укоризной покачала головой, оценив состояние мужа.

– Верочка Павловна! – тут же залебезила я. – Вы простите, ради всего святого! Не досмотрела! И…

– Ничего, Алёшенька, ничего… – устало перебила она меня. – Думаешь, я не понимаю, что не по своей воле ты? По своей давно дома сидела бы с сыном… А не слушала до полночи пьяный бред кое-кого! – замолкла, с намёком гневно зыркнула на мужа.

Мне отчего-то стало неловко: супруга начальника всегда обращалась ко мне ласково, этим своим эксклюзивным «Алёшенька»… Да и вообще, постоянно вставала на мою сторону в случае чего… А я…

Под её укоряющим взглядом Петрович мгновенно выпрямился, старательно натягивая на окосевшее лицо «трезвую» мину. Отпихнул ребят, показывая жене, что, мол, вполне на ногах держится, а значит, не пьян…

Но когда нужного эффекта от неё не дождался, воскликнул:

– Верунчик! Ну, не злись! У меня… У нас! Есть повод! – Хвастливо ткнул в мою сторону пальцем: – Мы Шурика замуж отдаём!

Не ожидав такого поворота, я застыла поражённым сусликом. Вытаращилась на Веру Павловну. А когда она метнула на меня вопросительный взгляд, отчаянно замотала головой, мол, не верьте ему, всё поклёп!

Петрович оглянулся и успел разглядеть эту мою пантомиму. Нахмурился и погрозил мне пальцем:

– Я всё помню! Ты согласилась! – И мне осталось на это лишь трагично взвыть…

Парни за моей спиной тихо зафыркали, и в их смешках мне почудился явный интерес к моей персоне. Это же, видимо, послышалось и боссу, потому что он оглянулся и пренебрежительно махнул на них ладонью:

– Да не за вас, остолопы! Кругом одни балбесы… Мы Шурику хорошего мужа подберём, да, Верочка? – последнее лебезливым голоском он адресовал супруге.

Я состроила ей плаксивую мину и в умоляющем жесте сложила руки: мол, не губите!..

Вера Павловна скользнула по мне каким-то странным оценочным взглядом, затем посмотрела на мужа и, внезапно сменив гнев на милость, посторонилась, освобождая ему проход в квартиру. Благодушно хмыкнула:

– Спать иди, фантазёр…

Глава 7

Прошло несколько дней, а ничего путного в приложении знакомств пока не находилось. То одно мне было в кандидатах не так, то другое…

Эх! И как люди-то себе кого-то подбирают?..

Другое дело – у сверхов! Всё просто! Перевёртыши свою пару сразу унюхать способны, ведьма ведьмака видит издалека…

Как говорится, всего один взгляд, всего один вздох – и пропал он, пропала она…

А тут?.. На что опираются, когда выбор делают? Одна му́ка…

Но теперь сверха не хотела я сама.

Хватит, один раз так уже «пропала», когда молодая была...

И что из этого вышло?

«Уж така любовь, така любовь!» обернулась бесконечным кошмаром, из которого нам с Данькой с трудом удалось вырваться. Благоверный довёл меня до такой ручки издевательствами, что чуть не слетела с катушек и не заморозила его…

Хотя, возможно, именно этого он и добивался?.. Чтобы перед всеми выставить меня поехавшей ведьмой и упечь в закрытую больницу для нелюдей на пожизненное? А самому потом творить с маленьким сыном что вздумается… Вырастить из него такую же мерзость, как и он сам…

Нет уж! Не позволю!

И о выжженном даре своём я ничуть не жалею! Невелика цена за жизнь и свободу моего ребёнка… Психическое и ментальное здоровье, если точнее. Не так уж и много…

Да и зачем мне дар в нашем современном мире? Кубики льда для лимонада в какой-нибудь кафешке для сверхов готовить? – как любил пошутить порой Владимир Петрович…

Вот тогда-то, истерзанная и морально измотанная «великим семейным счастьем», но ещё лелеющая в себе надежду разойтись с мужем по-доброму, я и приползла устраиваться на работу к велету… Оттого-то и действовала столь нахраписто… Потому что была уже доведена до отчаяния, да…

Его впечатлила моя способность не поддаваться спонтанному ментальному давлению. Именно он-то первый и понял, что способность эта выработалась как защитная реакция организма на ежедневное пси-насилие…

Именно Владимир Петрович и стал той соломинкой, что удержала меня от падения в пропасть безумия, когда, казалось, весь мир отвернулся от меня с маленьким сыном: уж такова женская доля, терпи…

Шеф же и помог мне справиться с этим мерзавцем, когда тот окончательно кукухой поехал, поняв, что мы с Данькой вышли из-под его власти… Выступил в суде как специалист и подтвердил неоднократное применение ко мне запрещённых сверхвозможностей, помог закрыть негодяя в том самом заведении… Жаль только, не на пожизненный срок.

Но и за это перед Петровичем мне вовек не расплатиться.

Шесть лет ещё нам с Данькой свободной жизни осталось! Шесть лет спокойствия и мнимой мирной жизни…

Каждый день с утра считаю время, будто верная ждуля-жена… Смешно даже…

Но, ничего-ничего…

За этот срок сыну успеет шестнадцать стукнуть, дар пробудится, войдёт парень в силу… За два года потом сможет научиться с ним справляться… А там уж эта тварь нам будет не указ… Даже по меркам сверхов Данила станет совершеннолетним!

А только этот гад попробует к нам сунуться, то я… Да я просто пристрелю его как бешеного пса, и всё! Без всякого дара с ним управлюсь… Мне тогда терять будет уже нечего…

Я больше уже не та, кем была прежде, Снегурочка!

Как там говорил Петрович? А, всё, вспомнила… Теперь я Франкенштейн! Тоже чудовище… За эти годы я зализала-зашила свои раны, отрастила клыки и когти… Выйдешь, вот и посмотрим тогда, муженёк мой, кто из нас теперь страшнее будет-то(излишне)!..

Но до всего этого ещё не скоро… Ещё есть время.

Ещё шесть лет, три месяца и двадцать два дня…

«Шурик! Срочно вези мне папку с документами! Я, кажется, её в кабинете забыл!» – отвлекло меня от мрачных мыслей сообщение от шефа.

Да, ё-моё!

Как так-то?!

Я же самолично эту треклятую папку ему в руки сунула, перед тем как босс из офиса вышел…

Особенно напрягало слово «кажется»… Кажется забыл или кажется в кабинете?!

Резвой антилопой рванула в кабинет начальника. Всё тщательно осмотрела, но папки нигде не было. Кинулась по кабинетам офиса: мало ли куда успел Владимир Петрович заглянуть перед уходом?

Попутно набрала Костика, водителя. Едва он принял звонок, гаркнула:

– Константин! Внимательно осмотрите салон: Петрович документы забыл! Если ничего нет, дуйте немедленно сюда! Понятно?! – и при этом неистово молилась, чтобы папка оказалась в машине.

Но моим чаяниям не суждено было сбыться.

Ни в кабинете, ни в машине документов не нашлось…

Господи-боже-ты-мой! В ней же весь пакет на новое направление, который я визировала во всевозможных инстанциях почти месяц!

Ы-ы… Что за непруха-то?..

А ведь ещё как чувствовала, что нужно вместе с боссом на встречу ехать! И глаз с документов не спускать! Но Петрович отчего-то упёрся рогом: нет и нет, отдыхай…

Отдохнула?! И что теперь?!

Нет, я знаю из-за чего всё это.

Мне срочно требовалось исправить отсутствие личной жизни, потому что медленно, но верно мозги превращались в кисель.

Ещё, как назло, в соседнюю квартиру въехали новые соседи… И по ночам у них…То самое, охи-вздохи… Такие, что у меня орхидеи на обоях стоймя вставали.

Да, это всё из-за них! Молодожёнов этих… Что спать мне не давали толком…

Последним местом, куда перед выходом мог заглянуть шеф, был мужской туалет. Звать Константина, чтобы он проверил, – только время терять. Тем более я приказала ему держать машину на парах, чтобы рвануть сразу в ресторан…

Встреча вот-вот начнётся…

Эх, была не была!

Я распахнула дверь нужника и шагнула внутрь. Мужчины недоумённо вытаращились на меня и даже журчать перестали… Представляю, как через пять минут весь офис будет в курсе, что у Шурика окончательно снесло крышу и она по мужским клозетам рыщет…

Но боги вознаградили меня за настойчивость: на столике рядом с рукомойниками я обнаружила пропажу. С превеликим облегчением схватила папку, распахнула, проверяя содержимое. А когда убедилась, что всё на месте, прижала к груди как невероятную драгоценность, боясь, что она мне лишь грезится.

Насколько возможно было в этой ситуации, придала лицу невозмутимое выражение и ровным тоном промолвила уставившимся на меня мужчинам:

– Продолжайте, коллеги, продолжайте. Извините за вторжение…

И выскочила вон.

Хвала всем высшим силам, Костя домчал меня за пару минут, и официально встреча ещё не началась.

Однако злой рок дал мне лишь временную передышку перед основным действием этой пьесы. Этакий коротенький антракт…

Потому что в ресторане меня ждала самая настоящая засада. Непреодолимый препон в виде бывшего.

Артурчика, да.

И, судя по сдвинутым столам и народу за ними, всей его многочисленной родни…

Я увидела Артура.

Артур увидел меня.

И я по его глазам моментально поняла, что этот день я наверняка запомню на всю оставшуюся жизнь…