Каникулы Домодедовёнка

Глава 1

Часть 1.

В эту ночь дивным цветом распустится папоротник, В эту ночь домовые вернутся домой. Тучи с севера, ветер с запада — Значит, скоро колдунья махнёт мне рукой.

В моей голове раздавались странные звуки, песня настойчиво лезла в голову и не собиралась никак отстать от меня. В ней было редкое упоминание наших всё ещё близких, но уже дальних родственников — домовых. И папоротник — что-то странное, таинственное и такое далёкое от привычных запахов аэропорта и машин. Кажется, это растение, только его цветка не помню: не большого, не маленького и даже не среднего, ни белого, ни красного, ни синего, ни серого, ни даже цвета бензина в луже, никакого. Абсолютная пустота в голове, даже больше, чем обычно. Такая, что две пустоты поместились бы, и ещё тишине осталось бы место. Но тишины не было: «Будь моей тенью, цветным воскресеньем…»

Недалеко от меня тихо и важно посапывал мой друг Нафаня. Имя, конечно же, выдуманное, но кто смог бы своего близкого друга называть Акакием? Только Акакий Акакиевич, видимо. И никак иначе. Хотя это очень большой секрет, никому не рассказывайте! Он, как всегда, комично надувает свои слегка чумазые, пушистые щёки, прикрывшись слегка замасленным брезентом. Во сне пропадает его стремление выглядеть старше, чем он есть. Желание показывать себя всезнающим и уверенным. Иногда, в таких случаях, пока он невежливо спит, когда весь мир (точнее, я) проснулся, приходится идти на мелкую хитрость. Не по-дружески в такие минуты его будить, но если где-то есть собака — можно ей подкинуть свистящую игрушку или случайно что-то уронить, нельзя обижаться на гравитацию. Сегодня был именно такой случай. Нельзя оставаться без ответа в такие минуты. А ещё обижаться на абсолютно, честно-честно, случайно залетевшие капли дождя.

Нафаня сморщился и замотал головой. До меня долетели брызги и недовольное: «Кузьма!» А я ведь тоже пострадал.

— Ну что тебе? — Нафаня, пытавшийся открыть веки с трудом, заслуживающим воспоминания о великой и могучей легенде о Вие, пробурчал.

Неужели я заслужил такой ответ? Я дал, по своей милости, ему целых полминуты. Вот и дружи с такими врединами. Но вопрос был важнее.

— А что такое папоротник? — спросил я с самым невинным видом, достойным только самого преданного пёсика, внезапно обнаружившего хозяина после того, как оставил неприятный сюрприз в «несюрпризном» месте.

Внезапно его глаза распахнулись, а уши настороженно приподнялись.

— Ты сейчас про што?

— Па-по-рот-ник! Сейчас каждую букву произнесу отдельным словом, а каждую букву отдельного слова тоже отдельным словом, а...

— Я понял, папоротник, — Нафаня почему-то меня прервал.

— Папоротник — это такое растение, листья которого на перья похожи. — Нафаня в своём ответе иногда отвечал без деревенских выражений, но потом, обычно, словно забывшись, снова начинал разговаривать как карикатурный дед на завалинке.

— А по што тебе надобно то самое?

— Папоротник мне совершенно лишний, мне нужен его цветок! — отвечаю я и чувствую, как нарастает и разгорается во мне жажда приключений.

— А ты разве не знаешь, что у папоротника нет цветов? — снова чистый ответ Нафани, красным флажком намекающий, что такого простого ответа просто не может быть.

— Разве меня может обманывать песня? — ответил я в самой любимой для взрослых манере, вопросом на вопрос. И заметил озорные огоньки, внезапно загоревшиеся в тёмных глазах Нафани.

— Ты слышишь песню? А у тебя нет непреодолимого желания отправиться в лес? — ещё более странным вопросом, как крючком, зацепился за мой вопрос мой дорогой друг и продолжил: — А жечь костры и прыгать через них?

Такой нелепости от рассудительного Нафани я не ожидал, и внезапно ответил: “Хочу”.