Как я не стала ведьмой

Как я не стала ведьмой

Сколько себя помню, я всегда чувствовала, когда в комнате появлялся кто-то еще кроме реальных видимых людей. Просто чувствовала. А еще я чувствовала, как эти невидимые существа настроены к окружающим. Они сердятся, или рады, или вообще индифферентны к происходящему. И какого пола эти невидимки, я тоже чувствовала.

А еще с раннего детства я поняла, что рассказывать про эти свои чувствования никому не стоит. Взрослые в такое просто не верили, а дети сначала слушали с интересом, а потом требовали доказательств. А как я могла это доказать? В итоге меня обзывали врушкой и опять не верили. Я предпочитала обо всем помалкивать и никогда никого не спрашивала, кто эти невидимки, присутствие которых я ощущаю. Только повзрослев, я узнала, что все живущие люди однажды умирают, их хоронят, а их души могут потом приходить в мир живых. Книг о приходящих покойниках в магазинах было полно. Я скупать их без счета и читала все, что могла найти по этой теме, включая русские народные сказки. Так я окончательно убедилась в том, кто такие мои невидимки.

Эта история могла бы закончиться чтением полезной литературы, если бы в один прекрасный день я не познакомилась с Игорем. Игорь очень обаятельно улыбался и производил впечатление человека, знающего все обо всем. Я тогда была еще совсем юной, влюбчивой, мне очень хотелось понравится симпатичному юноше. А заодно узнать что-нибудь новое о моей странности. Если человек осведомлен в стольких сферах, может он что-то знает и про мою способность. Короче, я рассказала Игорю все о своих чувствованиях. К моему огромному удивлению, молодой человек сразу мне поверил и очень заинтересовался моим рассказом. Долго и подробно все выспрашивал. А последний его вопрос вообще прозвучал для меня, как откровение:

- Ты не хочешь развить свой дар?

- Дар? Да какой это дар? Это болезнь какая-то. Я бы лучше выключила это совсем. А то по ночам бывает страшновато, когда какой-нибудь очень злой гость приходит. Не знаешь, чего и ждать…

-Дурочка. Как ты не понимаешь, это редкая способность. Многие мечтают о таком, а ты недовольна.

- Господи, о чем тут мечтать? Кому и зачем это может быть надо?

- У тебя умирал кто-нибудь из близких?

-Бабушки. Но это было давно, я тогда маленькая была. А еще подруга погибла, когда я в школе училась. Утонула.

-Тебе было грустно, когда ее не стало?

-Да. Она была хорошей. Я даже плакала тогда.

-И тебе совсем не хотелось поговорить с ней уже после ее смерти?

-Хотелось…

-Поверь мне, почти все люди мечтают получить хоть какую-то весточку с того света, от ушедших. Хоть какую-то! И многие готовы платить за это вполне реальные деньги.

-Деньги? Подожди, ты хочешь на этом зарабатывать? Ты серьезно?!

-Все от тебя зависит. Дашь свое согласие, будем зарабатывать вместе. Самостоятельной станешь, не будешь больше у мамы деньги на колготки просить. Вообще больше ни на что денег просить не будешь…

Что скрывать, Игорь мне нравился. И зарабатывать самой хотелось. Да и перспектива превратить свою странность во что-то полезное очень привлекала. Я согласилась.

Начались тренировки. Не буду утомлять вас описаниями упражнений, которые я делала каждый день по многу раз. На городских кладбищах мы с Игорем, по-моему, прописались. Меня тошнило от покойников, но результаты были! Я перестала их бояться, даже самых злых и сердитых. Я могла уже послать любого незваного гостя, если он мешал мне спать или был не ко времени. Я уже не только чувствовала настрой приходящих. Я знала, с какой целью они явились, чего хотят от окружающих, насколько они сильны, в смысле, насколько могут влиять на живых людей. Иногда мне в голову приходили даже имена и отдельные фразы.

Вскоре началась вторая фаза обучения. Меня стали учить заклинаниям: чтоб покойника позвать, чтоб покойника выгнать, чтоб его задержать и даже чтоб приказать ему что-то сделать. Я немного удивилась такому повороту событий, но спрашивать ничего не стала. Мне нравилось чувствовать себя эдакой ведьмой. Я совсем не понимала, что постепенно ею и становлюсь. Все происходящее казалось мне каким-то романтически-мистическим приключением, в конце которого будет свадьба, слава и богатство. В общем, все, как я мечтала.

В какой-то момент Игорь решил, что с меня достаточно теории, и можно переходить к практическим занятиям. Практиковали на заброшенных могилах. Я призывала конкретного покойника. Правда, на мои тренировки всегда собиралась еще куча умерших, которых я не звала вовсе. И не все из них одобряли то, что я делаю. Но и призванный покойник появлялся и уходил, когда я приказывала. Между нами даже происходило что-то вроде общения. Пару раз я столкнулась с покойными, которые начинали меня прогонять. Я чувствовала силу этих мертвецов, мне становилось страшно, я боялась не справиться. И тут произошло очередное открытие - с этим сильными покойными стал договариваться сам Игорь. Это были другие способы и другие магические слова. Я так не умела. После второй встречи с сильной покойницей Игорь решил еще раз серьезно со мной поговорить.

-Почему ты не спрашиваешь, как я договорился с женщинами, которые не послушались тебя?

-Они были ведьмами при жизни?

-Ведьма – это навсегда. Тут все равно, живая ты или мертвая. Главное, иметь дар и желание его развивать и использовать. Да, это были ведьмы.

-Мы зашли на их территорию?

-Это долгий разговор. Но почему ты не интересуешься, как я с ними договорился?

-Я не чувствую в себе их силы. Мне кажется, у меня ничего не получится, даже если я буду знать формулы.

-Не правда, ты сильная. Просто у тебя не было возможности свою силу осознать. И еще, тебе надо придать официальный статус ведьмы.

- Статус? Это обряд какой-то?

- Почти. Ты готова?

-А ты такой обряд проходил?

-Нет, мне умение семья передавала. Я живу с этим. А тебя семья не учила. Поэтому надо будет поколдовать немного. Ты согласна?

-Я не знаю… Я боюсь… Это же на всю жизнь?

-На всю. Неужели тебе не нравится то, чем ты сейчас занимаешься?

-А могу я попробовать свою силу без этого… посвящения? Хоть убедиться, что она у меня на самом деле есть.

- Ну, давай попробуем без посвящения. Только обещай строго исполнять все мои указания во время работы! И экспериментируем не больше трех раз. Так делать не стоит в принципе, но если ты просишь… Я хочу, чтоб ты приняла свой новый статус с радостью.

-Хорошо.

Мы пошли на могилу к ведьме. Я попыталась ее позвать. В ответ получила только недовольство и гнев. Послали меня, короче. Тогда я применила ту формулу, которой меня уже обучил Игорь. И она вышла. Гнев не прошел, но к нему прибавилось недоумение. В голове звучала фраза «Кто ты такая? Ты не ведьма!». Но она все-таки вышла… Я извинилась, я попросила ее уйти. Ведьма не уходила. Она ждала ответа на свой вопрос, а я не знала, что отвечать. Игорь стоял рядом. На мой вопрошающий взгляд он прошептал:

-Решай проблему. Ты сильная, покажи свою силу.

Мне очень хотелось доказать, что я могу. Игорь в меня верил, я не могла его подвести.

Тогда я приказала… Просто приказала. И сразу почувствовала, как меня пригибает к земле, силы просто утекают, как вода. Голова закружилась, я пошатнулась, чуть не упала. Игорь посмотрел на меня с сочувствием. Ну, нет! Я докажу! Я не нуждаюсь в сочувствии, я нуждаюсь в восхищении. Не знаю, как у меня это получилось, я просто разозлилась и почувствовала, как какая-то часть меня ударила ведьму в ответ. Я практически увидела себя, подходящей к незнакомой женщине и бьющей ее по лицу. Слабость ушла. И гнев покойницы сменился испугом. Я повторила приказ уйти. И она исчезла… Я торжествовала победу. Я смогла! Мой приказ исполнили! Игорь гордился мной . Я чувствовала себя абсолютно счастливой.

Еще пару недель мне объясняли, что я могу делать со своей силой, как я могу это делать. Мы побывали на могиле другой ведьмы, и опять мне удалось ее призвать и прогнать. Я пьянела от ощущения своего могущества. И вот в один прекрасный день Игорь сообщил мне, что хочет попробовать меня в деле.

- Есть работа. Серьезная. Но ты справишься.

-Платная?

-Платная. Все будет по-настоящему. Пора тебе начинать применять свой дар в деле. У тебя остался последний раз. Давай его используем с толком. А потом все, пора становиться настоящей колдуньей.

Игорь познакомил меня с семьей, которая готова была платить за решение проблемы с покойным. В семье недавно умер дед, Николай Кузьмич. Он, его сын с женой и двумя детьми жили все вместе в большой четырехкомнатной квартире . Особой любовью у родных дедушка не пользовался из-за склочного и авторитарного характера, если честно, устали они от него уже. Поэтому, когда Николая Кузьмича не стало, семья вздохнула с облегчением. Но ненадолго…Дед стал приходить по ночам к младшей дочке, Лизе, и звать ее с собой. Приходить – это не во сне приходить, это наяву. Несчастная девочка боялась засыпать, боялась выключать свет и оставаться одна в квартире. Ее водили к врачам и в церковь, но ничего не помогало, дед не отставал. Он появлялся в отражении зеркал, в углах комнат или стоял в коридоре на пороге кухни в любое время дня и ночи. После того, как девочка попыталась выпрыгнуть из окна своей комнаты, родные решили искать специалистов по неспокойным покойникам. И этими специалистами оказались мы с Игорем.

Собственно, Игорь только договаривался о цене и готов был помогать мне советами, а основная работа должна была достаться мне. Я пообщалась с семьей. Девочку было реально очень жаль. Выглядела Лиза ужасно: бледная, с тенями под глазами и затравленным взглядом. Свой взгляд на проблему она обрисовала мне сразу:

- Можете не тратить силы на мое спасение, он ведь все равно меня утащит. Только я с ним не хочу. С ним - это прямо в ад.

-А из окна самой - это в рай, по-твоему?

- Не знаю. Да мне уже все равно куда, только бы от него подальше. Я очень его боюсь. Он колдун.

- Откуда ты это знаешь?

-Не верите мне, можете у родителей спросить. Деду по наследству от его сестры семь лет назад досталась какая-то книга. Большая, черная, старая. Он как ее получил, так совсем и озверел. В комнату свою перестал нас пускать, три замка на дверь повесил. И что он там делал - не знает никто. Но иногда оттуда воняло гарью и еще какой-то дрянью. Какие-то звуки странные раздавались, стуки и даже стоны.

-А ты эту книгу сама видела?

-Один раз. Дед вышел куда-то из своей комнаты, а дверь не захлопнулась. Так-то он ее захлопывал, даже когда в туалет выходил. А тут не сработал замок. Ну, я и заглянула. Вижу, на столе лежит огромная книга. Черная, вроде как в коже. А рядом с ней свечи стоят, тоже черные, горка соли и травки в пучок связанные. Я хотела что-то еще рассмотреть, но дед вернулся. Как он на меня орал, когда увидел, что я дверь в его комнату открыла. Даже замахнулся… Но на крики вышла мама и остановила его.

- Ну что ж, колдун так колдун. Будем колдуна успокаивать. Не волнуйся. Поможем мы твоему деду обрести мир и покой.

Тогда я верила в то, что выполню свои обещания. В моем, пусть и небольшом опыте, сбоев еще не было. Я была уверена в своей силе и очень хотела помочь несчастному ребенку.

…Кладбище в будний день было пустынно, что было удобно для работы. На могиле у Николая Кузьмича стоял деревянный крест, лежали венки и цветы. Фотография покойника в рамке валялась на земле, рядом с могильным холмом, изображением вниз. Я подняла фото. Из-за грязных разводов на меня смотрел крайне неприятный пожилой мужчина. Взгляд его был злым и самодовольным.

-Ну что, Николай Кузьмич, давайте знакомиться - сказала я фотографии и подмигнула. Потом размяла плечи, как перед дракой, и привычно уже произнесла формулу призыва. Тишина… Ни эмоций, ни ответа, ничего. Пусто. Я повторила формулу. Ноль! Я посмотрела на Игоря. Судя по выражению его лица, он тоже чувствовал, что покойника здесь просто нет, и это его озадачивало. Я приказала. Тишина. И вот тут я почувствовала, что это мой первый провал. И какой! Мне доверили реальное дело, а я не справляюсь. А главное, мне правда было жаль девочку, мне очень хотелось ей помочь, я ей обещала. Мне хотелось быть ее героиней. В своих фантазиях я уже представляла, как она и ее семья будут меня благодарить. И что? И теперь этого не будет?! Я стояла и упорно приказывала, приказывала, приказывала. Ответа не было, все мои красивые мечты о первой реальной победе рассыпались на глазах.

Кровь ударила в голову, и в отчаянии я стала кричать. Я обещала найти и разобраться. Я клялась, что не позволю издеваться над девочкой, и дед ее не получит. Я грозила отправить мерзкого колдуна в ад, в который он по чьему-то недосмотру до сих пор не попал. В запале я схватила с могилы фото. Взгляд покойника оставался злым и самодовольным. Игорь не успел поймать мою руку в замахе, я со всей силы ударила фотографией по могильному кресту. Стекло в раме пошло трещинами… В этот момент я почувствовала какой-то легкий отзыв. Кто-то был удивлен и недоволен.

Игорь выхватил у меня фотографию.

-Ты что? Ты совсем сдурела?! Ты что творишь?! Я разрешал тебе это делать?

-Я вызываю этого старого садиста на дуэль!

-Это работа! Это не месть и не борьба за правду! Нам надо выпроводить покойника отсюда, а не убивать! Тем более, он и так уже мертв… Ты решила ему непосредственно в крест постучать, чтоб он явился?

-Объясни мне, пожалуйста, что происходит. Где он? Почему не отзывается?

-У меня есть мысли по этому поводу, но я должен кое-что проверить. В любом случае, пошли отсюда. Здесь мы уже все сделали. Даже больше, чем надо…

К воротам кладбища за время нашей работы подъехала похоронная процессия. Мужчины и женщины в черном, с красными гвоздиками в руках, стояли группами рядом с ритуальным автобусом и что-то вполголоса обсуждали. Когда мы поравнялись с одной из групп, я отчетливо услышала фразу, произнесенную мужским голосом: «Он ничего не прощает. Его обидчики долго не живут». Фраза ко мне не относилась, но я почему-то поняла, что звучала она и для меня тоже. Я оглянулась. За спиной стояли трое пожилых мужчин полубандитского вида, в черных костюмах и темных рубашках. Ничего подозрительного, приехали кого-то хоронить, стоят и ждут, когда все бумаги для захоронения в конторе оформят. Тем более, для людей такого типажа эти слова казались самыми обычными. Но на душе стало тревожно…

Домой мы с Игорем ехали молча. Каждый думал о своем. Игорю позвонила мама девочки. Он отчитался, что работа идет, все в процессе и завтра мы доложим о первых результатах. Прощание у подъезда было напряженным.

- О каких результатах ты хочешь завтра докладывать?

-Найдем. Отрицательный результат – это тоже результат. Мне надо подумать, посмотреть кое-что. Не расстраивайся. Это просто сильный соперник. Но мы справимся.

Он чмокнул меня в щеку и уехал.

Я поднялась в свою квартиру. Мама смотрела телевизор и была увлечена очередным сериалом. Значит, меня не будут мучить расспросами, где я была. Можно просто лечь спать. Если честно, я устала за день. А расстройство и разочарование от первой неудачи только добавляли желания быстрее закончить этот день. Так что, уснула я в тот вечер быстро.

Проснулась я от ощущения присутствия. Он пришел, он был здесь. Я не сомневалась, что это был именно Николай Кузьмич. Я открыла глаза, села на постель и замерла в ужасе. Он стоял в дверном проеме и смотрел на меня. Он был какой-то бесцветный и плоский, но это был он! Его взгляд был надменным и оценивающим. Я не только чувствовала его, я его видела! Своими глазами, это был не сон! Я ощутила, как у меня на голове зашевелились волосы. Дед смотрел на меня, не отрываясь, и как будто что-то решал. В этот момент, я поняла, что меня пришли убивать. Не запугивать, не угрожать, не договориться. Убивать! По-настоящему… Сказать, что мне стало очень страшно, это не сказать ничего. Я вся превратилась в комок животного ледяного ужаса. Я уже не хотела никому помогать, не хотела зарабатывать, не хотела производить впечатление на Игоря. Я ХОТЕЛА ЖИТЬ! Очень! Безумно! Я попыталась закричать, но из горла вырвался только слабый хрип. И тут я заметила, что дед начал неуловимо, непонятно как, приближаться ко мне. Последнее, что выдал мой паникующий разум, были слова молитвы « Отче наш»…

- Отче наш! Иже еси на небесех…

Я была крещенной. Не по вере. Веры во мне тогда не было. Просто мама сказала, что надо покреститься, и я покрестилась. Я никогда не носила свой крестик и не знала ни одной молитвы, как мне казалось…

- Да светится имя Твое! Да приидет Царствие Твое!

Я почувствовала, что мой язык начинает выговаривать слова, панический паралич начинал меня отпускать.

- Да будет воля Твоя яко на небеси и на земли!

Он остановился… Дед остановился! Господи! Помоги мне! Пожалуйста!!!

-Хлеб наш насущный даждь нам днесь! И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим!

Дед остановился. Он бесился, его взгляд метал молнии, но сделать он ничего не мог. В конце концов, он ушел.

Я не знаю, сколько раз за ту ночь я прочла «Отче наш». Других молитв я так и не вспомнила, а откуда знала эту, так и не поняла. Я просто сидела и повторяла ее, как заведенная. В какой-то момент я поняла, что дед ушел, и упала на кровать без сил. За окном уже расцветало. Я даже не заметила, как уснула.

Проснулась абсолютно разбитой. В голове гудело, мысли разбегались в разные стороны. Но в главном я была уверена на сто процентов - я не буду ведьмой. И не только потому, что этот проклятый покойник напугал меня до смерти. Во мне что-то поменялось. Почему, когда мне реально стала угрожать опасность, я не вспомнила ни одной из многочисленных формул, которым научил меня Игорь? Но я вспомнила молитву, которой, кажется, даже не знала, и она помогла? Что я делаю? Зачем я это делаю? Я позвонила Игорю.

-Привет. Скажи, ты сможешь сам справиться с работой в семье?

-Привет. Смогу. А что случилось? Что с тобой? Давай я сейчас приеду…

-Не надо. Все. Прости, но я больше в эти игры не играю. И видеть тебя тоже больше не хочу.

-Почему? Что случилось? Этой старый урод тебя напугал?! Не волнуйся, я нашел, как с ним справиться…

-Я тоже нашла. И справилась. Спасибо тебе за все, Игорь. Но я больше не хочу этим заниматься. Не правильно все это. Я только прошу тебя, выгони деда. Если можешь…

-А если не смогу без тебя?

-Я тебе помогу. Только по-своему. У меня теперь есть более действенные способы, чем те, которым ты меня учил.

Целую неделю потом я ходила и ставила свечи, и заказывала службы в храмах за рабу Божью Елизавету, внучку мертвого колдуна Николая Кузьмича, которую он не захотел оставить в покое. Я не считала, сколько раз я это сделала. Но я свято верила, что Господь поможет ей так же, как помог мне. Я не знала, умеет ли молиться сама Лиза, но отныне и навсегда в помощь Божью я верила больше, чем в любые заклинания и формулы.

А через неделю Игорь прислал мне СМС, что все получилось и колдуна успокоили. Я прочитала ее и заплакала. Я ревела и благодарила Бога за помощь мне и Елизавете. За ВСЮ помощь… Ведь помогать можно по разному, а вся помощь в этом деле была Его, в этом я не сомневалась.

Я больше никогда не встречалась с Игорем. Мой странный дар со временем стал ослабевать и теперь я опять не чувствую ничего, кроме присутствия и настроя покойников. Я стараюсь регулярно бывать в храме, присутствовать на службах. Дома у меня появился красный угол с образами. Вот только к исповеди сходить я никак не решусь, не представляю, как я буду рассказывать батюшке о своих приключениях с покойными. Но теперь я верую. Всем сердцем. И это сильно изменило меня. Теперь я чувствую, что рядом со мной всегда есть еще кто-то невидимый. Это Господь. Он защищает, Он не оставляет в проблемах. Я даже не могу себе представить, как я раньше жила без этого чувства. Иногда мне кажется, что может в этом и есть назначение моей странной способности, чтоб в один прекрасный день я почувствовала рядом с собой Бога. Кто знает. Пути Господни неисповедимы.

Связная

Несколько лет назад случилось мне по работе поехать на Введенское кладбище. Нужны были качественные снимки надгробий в готическом стиле, наш фотограф Миша собрался в местную командировку, а я напросилась к нему в помощницы. Если честно, у самой работы в тот момент особо не было, а тема кладбищ меня всегда привлекала. Мы быстро погрузили все нужное в Мишкину машину и поехали.

На Введенском в будний день было тихо, народу - никого. Мы вдвоем шли по основной аллее кладбища, разговаривая вполголоса и приглядывая подходящую натуру. Вдруг я услышала окрик. Кричала женщина:

-Глеб!

Крик был протяжный, даже эхом отдавался. Я оглянулась по сторонам, но никого вокруг не увидела.

-Глеб! Я тебя жду!… Иди сюда скорее!

Я остановилось, мне было интересно взглянуть на даму, которая нарушала тишину. Мишка посмотрел на меня с недоумением.

- Что случилось? Почему остановка?

-Ты не слышишь? Женщина зовет.

- Какая женщина? Ты о чем?

И в эту минуту слева от нас раздалось ржание. Именно ржание, а не смех. Несколько молодых глоток во всю силу выражали свою радость по какому-то поводу и делали это очень громко. Миша скривился.

- А вот это я слышу. И мне это не нравится…

Неподалеку от нас на могиле сидели несколько молодых людей, одетых в черное, с ярким макияжем в готическом стиле. На могиле они именно сидели, прямо на холмике, и пили пиво. Один из молодых людей пытался опереться о могильный крест, потирая затылок. Остальные продолжали ржать… Мы с Мишкой, не сговариваясь, двинулись в сторону веселой компании. От происходящего было противно и хотелось как-то все это прекратить.

Первым выступил Миша.

-Молодежь, а что, другого места пивка попить не нашлось?

Парень, который облокачивался спиной о крест, демонстративно принял еще более вольготную позу, отпил из бутылки и ответил.

-Где хотим, там и пьем. Тебе какое дело?

-Кладбище не место для попоек. Уважать надо мертвых. А если бы кто-то на могилу твоего родственника так сел, ты бы как отреагировал?

-Да плевать. Я и на могилах своих родных сижу так же. Кого это волнует?

По лицу Миши я поняла, что сейчас он начнет всерьез ругаться с этими ребятами. А, возможно, и драться. Характер у Мишани был заводной, за правое дело он всегда стоял намертво, это его качество я хорошо знала еще по совместной работе. И я его прекрасно понимала. Самой хотелось стереть ухмылку с разрисованного лица юного хама, но конфликт был ни кстати. Я решила вступить в спор.

-А не страшно, юноша? Ну, родные вам такую наглость, может, и простят, а вот посторонние покойники могут и отомстить за такое отношение к ним.

Я надеялась разбудить в парне страх, раз стыда у него, явно, не имелось.

-Это вам страшно, обычным людям. А я знаком с самой королевой смертью.

При этих словах молодой человек взял в руку кулон, висевший у него на груди. На нем был изображен череп в короне и еще что-то. Наверное, этот кулон должен был подтвердить какие-то особые полномочия парня по отношению к смерти, не знаю. Но сам молодой человек этой вещью очень гордился.

-Это вы дрожите перед ее ликом, а меня она любит. У меня с ней договор. Она подарила мне эти владения. Я - любовник королевы смерти.

Юноша был от себя в восторге. Он встал с могилы и теперь стоял перед нами, опираясь на ржавый крест. Молодой, наглый и не очень умный… Господи! Пожалуйста, ну, хоть Ты это останови!... И в этот момент старый крест покачнулся и начал заваливаться, а молодой человек следом за ним. В итоге падения парень оказался стоящим на коленях на могильном холме, а металлический крест сломанным. Мне показалось, что какие-то силы наверху и в правду меня услышали. И опять откуда-то сбоку раздалось:

-Глееееб!

Господи, да куда этот Глеб пропал-то? Женщина его уже обыскалась. Но мне хотелось закончить историю с этими готами.

-Хвалилась калина, что с медом хороша, а мед ответил: «Я и без тебя хорош». Ну что, любовничек, видишь, как неласково тебя королева смерть встретила, даже, вон, на колени поставила. Видно не нравятся ей нахалы, разлюбила она тебя.

Парень попытался встать с могилы, но поскользнулся на сырой земле и снова упал. Его друзья опять начали мерзко ржать. Миша уже собрался еще что-то сказать, но тут я заметила, как со стороны главной аллеи к нам быстро идет мужчина в робе, явно местный рабочий. У него в руках была лопата. Веселая компания тоже его увидела и стала торопливо выбираться из могильной ограды и разбегаться. Последним выскочил «любовник смерти», странно на меня посмотрел и бросился бежать. Рабочий с быстрого шага перешел на бег, но, увы, не успел. К моменту, когда он был рядом с могилой, молодежь ретировалась вся.

-Вот уроды гребаные! Готы сраные! Поймаю руки-ноги повырываю! – мужчина сплюнул, грустно посмотрел на сломанный крест и пожаловался: - Повадились, заразы. Кресты, ограды портят, на могилах мусорят… Кто их вот таких воспитывает только?

-Родители, школа, комсомол - сострил Миша.

-При комсомоле такого себе не позволяли… - Мужчина развернулся, еще раз сплюнул и пошел по своим делам.

А мы пошли по своим. Нужны были фотографии, а солнце уже начинало потихоньку уходить. И только в спину нам прозвучало уже тоскливое:

-Глеееб!

Бедная женщина. Кого можно потерять на кладбище?

А спустя неделю выяснилось, что все снимки, которые сделал в тот день Миша, не подходят. Оказывается «хотелось что-то в более светлой цветовой гамме, можно с цветами что-нибудь…». Нормальная блажь заказчиков, но все надо переснимать. Мишаня подошел ко мне с хитрой улыбкой:

-Ну что, помощница, поедешь со мной наглых готов по Введенскому гонять?

-Ой, поеду! Прям пять минут, и я свободна для приключений.

На этот раз кладбище встретило нас мрачно. Небо было серым и тяжелым, накрапывал дождь. Мишка жаловался на капризных заказчиков и жалел, что не подошли такие прекрасные кадры, сделанные в солнечную погоду. Я слушала его в пол уха. И вдруг среди могильных холмов заметила высокую фигуру в черном плаще… Да не может такого быть! За несколько могил от нас стоял все тот же наглый парень готической внешности. Только теперь он стоял спиной к нам, опустив плечи, и перед ним была свежая могила с деревянным крестом.

-Карма в действии – Мишка показал рукой в сторону высокой фигуры – ну что, пойдем, узнаем, чем кончается беспредельная наглость.

Мы подошли к парню. Он оглянулся в нашу сторону. Его лицо было заплаканным. Мишку он будто и не узнал, а на меня посмотрел, как на привидение.

-Я так и знал, что вы придете. Это все не может быть просто так. Это она вас привела…

-Она – это королева смерть?

-Она - это она - парень кивнул головой в сторону могилы.

На могильном холме лежало много букетов и стояла цветная фотография пожилой женщины с серьезным, спокойным лицом. Судя по табличке на кресте, мы с покойной были тезками и похоронили ее тут ровно неделю назад, как раз в тот день, когда молодой человек хвастался нам, что он любовник смерти. И тут парень заговорил, сбиваясь на слезы:

- Я… у меня родителей, считай, не было никогда… бухали… плевать им было на меня. А она одна ко мне по-человечески относилась… верила в меня, учиться заставляла, говорила, что я талантливый – рассказ парня прерывали всхлипы – а потом мы на другую квартиру переехали, в другой район, а она в другую школу работать ушла… Я всегда хотел ее найти… и вот нашел.

Мне стало его жалко. Вот так увидеть могилу близкого человека, которого ты хотел разыскать, и понять, что больше вы уже точно не увидитесь… очень грустно. Парень изучающе посмотрел на меня.

- А вас как зовут?

-Тамара. А что?

-Она тоже Тамара… была. И это пословица… Вы тоже ее говорили.

-Какую пословицу?

-Про калину и мед. Она постоянно ее повторяла. И вы тогда тоже…

-Про калину и мед? А разве я что-то такое говорила?

Честно, я не помнила. Я вообще редко поговорками пользуюсь, не мое.

- «Говорила калина, что с медом хороша. А мед сказал «я и без тебя хорош»». Тамара Ивановна ее часто повторяла. Я больше ни от кого ее и не слышал. Только от вас тогда.

Парень опять всхлипнул и растер по лицу остатки черной подводки.

- Я там пиво пил, а ее тут хоронили. Я ведь проводить ее мог… Когда вы подошли - это же она, наверное, мне знак подавала, чтоб перестал дурью маяться, чтоб я пришел, а я…

И тут меня пробил холодный пот.

- Ты Глеб?!

- Глеб. А откуда вы знаете?

У меня закружилась голова. Да ну, это все фигня какая-то, так не бывает.

-Миш, ты помнишь, в тот раз женщина кричала, Глеба звала?

-Какая женщина? Том, я еще тогда тебе сказал, что я никакой женщины не слышал. Вот этих… парней я слышал, а женщину нет.

- Да хватит прикалываться! Женщина кричала, Глеба звала!

Тут уже в лице изменился парень.

-Вы слышали?! Женщина звала Глеба?! Тогда? Ну… в тот раз? Какая женщина? Вы ее видели? Это она! Она меня звала!

-Парень, подожди, не заводись. Мало ли Глебов на земле? Ну, звала женщина какого-то Глеба. Да, в тот раз было. Я ее не видела, только слышала. Но это же не обязательно ты.

На мальчишку было больно смотреть. Он окончательно сник. И тут в разговор вмешался Мишка.

-Приятель, успокойся, это просто совпадение. Так бывает, Глеб не такое уж редкое имя.

-Но вы же не слышали, как женщина звала Глеба. А она слышала… - парень смотрел на меня с надеждой - Может это значит, что как-то по-особому звали?

-Я вообще глуховат. А когда делом занят, ничего вокруг не вижу и не слышу, вон, Томка подтвердит, а тогда я натуру искал. Так что, мог не услышать. Ты не заморачивайся.

-Да, ты не переживай.

Я попыталась успокоить мальчишку.

-Так просто совпало. Зато ты учительницу свою нашел…

Фраза получилось идиотской, я окончательно расстроилась и почувствовала себя неловко. Миша, взял меня за руку и потянул в сторону.

-Парень, мы пойдем. Нам еще снимать… Ты не раскисай.

-Постойте!

Глеб подбежал ко мне.

-Дайте мне свой телефон, пожалуйста! Ну, вдруг…

Что вдруг, я не понимала, но отказать не смогла.

-И ты мне тогда тоже свой дай. На всякий случай.

Мне очень хотелось хоть как-то поддержать парнишку. Мы обменялись телефонами и расстались.

Съемка прошла напряженно. Точнее, для меня она быстро закончилась. Я постоянно задумывалась, помощник из меня был никакой, и Мишка скоро меня выгнал.

-Том, иди домой. Что-то ты сильно заморочилась этой историей. Ты что, правда тогда слышала, как кто-то Глеба звал?

-Да почти все время слышала, пока мы тут были. Я думала, что ты тоже слышишь. Миш, прости, видно от меня сегодня толку не будет. Я, конечно же, во все это не верю, но как-то мне не по себе. И мальчишку жаль. Пойду я…

-А нечего себя вести, как урод! Мне его совсем не жалко. А ты особо про эту историю лучше не думай. Просто вот такое у нас получилось приключение. И все.

Домой я пришла раньше обычного, и решила заняться уборкой, раз уж так рано вернулась. Потом мне позвонила давняя подруга, потом мама, потом мой кот Бармалей разбил цветочный горшок. Короче, ближе к ночи я уже почти не думала о Глебе и его учительнице.

А ночью мне приснился сон. У меня в комнате стояла женщина с серьезным и спокойным взглядом. Я вспомнила ее имя, Тамара Ивановна, моя тезка. У нее в руках был странный предмет, похожий на деревянный ящичек. Она показала мне на такой же ящичек у меня в руках и сказала.

-Теперь разговаривать с тобой будем. Мне разрешили. Ты Глеба моего не обижай. У него кроме меня и нет никого. Он хороший. Просто его любили мало в жизни. Пусть опять рисовать начнет, он хорошо рисует.

Я растерялась. Я буду разговаривать с этой умершей женщиной? В принципе, приятной, но абсолютно мне чужой. Но зачем?

- А почему вы напрямую с Глебом не говорите? Он так расстроился, что вы… ушли.

-Не разрешили.

Тамара Ивановна вздохнула и сразу погрустнела.

-Он очень плохо ко многим умершим отнесся, неуважительно, поэтому не разрешили, не будет он меня слышать. А ты меня услышала.

Ах, вот оно что... Тамара Ивановна посмотрела на меня серьезно.

-Будешь Глебу моему помогать? Будешь мои слова передавать?

Мне было жалко парня, и я ответила просто:

-Буду.

- Спасибо тебе, Тамара. Я тебя тоже не забуду, не думай, буду помогать, как смогу. А Глебу скажи, чтоб портрет мой нарисовал и принес мне. У него хорошо получиться.

-Передам. А как же я вас опять услышу?

-А как тогда услышала…

Я проснулась и села в кровати. Значит, это правда. И значит, теперь я буду передавать вести от умершей учительницы Тамары Ивановны ее ученику Глебу. Удивительно, но мне совсем не было страшно. Даже стало интересно, как будет развиваться эта история.

Утром я позвонила Глебу и рассказала свой сон. И услышала в трубке тяжелый вздох.

- Я же не знал. Пацаны тоже так делали… Да я ничего такого ввиду не имел, ну сел пару раз на могилу, что такого? Мы просто прикалывались. Ну, я не знал! Честно…

Мне не хотелось учить его жизни. Кто я такая, в конце концов, чтоб ему выговаривать? У меня было счастливое детство с родителями, бабушками-дедушками, тетями-дядями, мной занимались. А его покинул единственный человек, которому он был небезразличен, когда он совсем ребенком был. Его уже жизнь наказала.

-Глеб, давай так поступим, ты как портрет нарисуешь, позвони мне, и мы вместе его отвезем Тамаре Ивановне.

-Да, хорошо. Я быстро нарисую! Спасибо вам огромное, что согласились ну… помогать нам.

-Пожалуйста. Тогда жду твоего звонка.

Он перезвонил через неделю. Голос в трубке дрожал от волнения.

-Добрый день, Тамара. Я нарисовал портрет Тамары… Ивановны. Мы поедем к ней?

По-моему, он ожидал, что я откажусь. Но мне самой было интересно, что из этой затеи выйдет.

-Добрый день, Глеб. Замечательно. Конечно, поедем. Если ты свободен, то можно было бы и завтра съездить.

-Давайте завтра! А она вам больше не снилась?

-Нет.

-И мне не снилась… Тогда завтра я вас жду у входа на кладбище.

-Хорошо, до встречи.

День выдался солнечным. Глеб стоял у кладбищенских ворот в обычных джинсах и куртке, без готической раскраски. В таком виде он выглядел совсем молодым и даже симпатичным. Мы поздоровались и пошли в сторону могилы. Молодой человек прижимал к груди портрет, завернутый мешковину.

- Тамара, я хотел вам еще раз спасибо сказать… что вы согласились помогать мне… нам.

- Да не за что. Ты, главное, не огорчай больше свою учительницу. А то она расстроилась, что не сможет сама с тобой говорить.

Разговор не клеился, и мы в молчании дошли до нужной могилы. Глеб развернул портрет. На нем была изображена Тамара Ивановна. Она улыбалась и держала в руках букет белых хризантем. Портрет был хорош, от него веяло теплом и любовью. Глеб аккуратно прислонил картину к кресту рядом с фото в раме и вопросительно посмотрел на меня. А что я должна сейчас сделать? И тут откуда-то донесся женский голос:

- Молодец!

Вот так вот это значит происходит. Вот так люди становятся ясновидящими или экстрасенсами, или кем там еще…

- Я слышу слово молодец. Я думаю, это Тамара Ивановна говорит. Ей нравится портрет.

- А я ничего не слышу – Глеб пригорюнился – как жаль. Но это очень хорошо, что ей понравилось. А может она хочет еще что-нибудь мне сказать?

Я прислушалась. Тишина… Все? Сеанс связи закончен? И вдруг опять заговорил женский голос, как будто издалека.

- Учится пусть. Рисует. Через неделю жду вас, будут еще новости…

Того не легче! Мне теперь сюда каждую неделю ездить что ли?

-Она говорит, чтоб ты учился рисовать. И ждет нас тут через неделю. Будут еще новости.

Наверное, мое лицо выражало недовольство, и Глеб сразу забеспокоился.

- Вы же приедете со мной через неделю сюда? Пожалуйста. Я же сам ее не слышу. Ну, пожалуйста. Не бросайте меня… нас…

-Да не собираюсь я вас бросать. Просто… у меня же есть своя жизнь, работа. Не каждую же неделю сюда мотаться. Я не уверенна, что готова посвятить вам столько времени. Посмотрим.

С одной стороны, мне было даже стыдно. Понаобещала, а теперь сама недовольна. А с другой стороны, меня пугала перспектива жить жизнью непутевого подростка и его покойной учительницы. И,правда, посмотрим. Мы с Глебом уже подходили к воротам кладбища, когда я опять услышала женский голос.

-Мама… горит… быстрее…

Я остановилась.

-Глеб, а где сейчас твоя мама?

-Где где, на кладбище. Только на другом. Лет пять уже, допилась. Я там был только раз. А что?

-А она гореть не может?

-Да пусть хоть вся сгорит! Не было у меня матери, знать о ней ничего не хочу! Только Тамара Ивановна… Да в чем дело-то?

И тут меня как током ударило. В голове всплыла фраза «И я тебя тоже не забуду». Это моя мама сейчас горит! Господи! Я схватила мобильный и начала набирать мамулин телефон, но он предсказуемо не отвечал… Что делать?! Я выскочила из ворот кладбища, как ошпаренная и понеслась к дороге, быстро поймала машину и поехала к маме. Я даже не попрощалась с Глебом, я забыла про все. Мне хотелось как можно быстрее попасть в квартиру матери.

Через 15 минут я уже звонила в нужную дверь, из-за которой ощутимо пахло гарью, но мне никто не открывал. Тогда я стала стучать и кричать диким голосом, чтоб мама открыла. На мой крик выбежали соседи, и выяснилось, что одной из соседок мамуля на всякий случай оставила ключи от своей квартиры. Когда дверь, наконец, открыли, из прихожей на лестницу повалил черный дым. Мама спокойно спала в своей комнате, а на плите в кухне горела забытая кастрюля. Слава Богу! Мама живая… Когда мне удалось ее, наконец, растолкать, я услышала душещипательную историю про то, что «у нее кончились успокоительные таблетки, а она постоянно нервничает, когда телевизор посмотрит. В аптеку ей идти не хотелось, и она взяла пару таблеточек у одной из соседок. Соседка их очень хвалила».( Господи, ну кто так делает? ) Таблетки оказались слишком сильными для мамы и, выпив одну из них, она заснула мертвым сном, который чуть не стал мертвым в прямом смысле этого слова. Я слушала рассказ полусонной матери и думала, что могла сегодня потерять ее навсегда, если бы ни одна учительница…

Через неделю я ждала Глеба у кладбища с большим букетом хризантем. Я специально узнала у него, какие цветы любила… любит Тамара Ивановна. Глеб с интересом посмотрел на букет.

- Тамара, так что все-таки тогда случилось? Вы мне так и не рассказали. У вас что-то с мамой? Все хорошо?

- У меня могла бы случиться большая беда, если бы Тамара Ивановна меня тогда не предупредила. Знаешь, Глеб, я с радостью буду вам помогать. И ездить сюда буду хоть каждый день, если вам надо будет. Извини меня за прошлый раз. Это так хорошо, что я с вами познакомилась.

В тот день Тамара Ивановна рассказала Глебу, к какому педагогу ему надо идти учиться и еще дала ему много советов, как привести свою жизнь в порядок. Я все дословно передавала, а потом долго благодарила ее за спасение своей матери. В ответ я услышала:

- Я же сказала, что не забуду тебя. Спасибо, что нам с Глебом помогаешь. Не волнуйся, теперь все будет хорошо.

… Вот уже несколько лет я работаю «связной» между молодым художником Глебом и его покойной учительницей Тамарой Ивановной. Мне нравится эта работа. С Глебом у нас сложились очень добрые отношения. За эти годы он стал для меня родным, как младший брат. Тамара Ивановна, как и обещала, помогает мне в сложных ситуациях предупреждениями и советами. Недавно у Глеба появилась девушка, у них очень серьезные отношения, любовь. Глеб нас уже познакомил. А в ночь после этого знакомства Тамара Ивановна пришла ко мне во сне и сказала, что скоро она опять придет к нам на землю. Вот так вот. Чувствую, что скоро моя служба в качестве связной закончится.

Я вот думаю, а может попросить Тамару Ивановну сосватать меня какому-нибудь доброму покойнику, как связную с его живыми близкими людьми. А что, работа хорошая, интересная. Не хочется ее терять.

Вадим

Все когда-то кончается, кончилась и моя учеба в школе. Надо было куда-то поступать, и я решила пойти в медицинское училище. Не то, чтоб я чувствовала в себе призвание к медицине, просто лучшая подруга пошла туда учиться, а я – с ней за компанию. По большому счету, мне было все равно, какую профессию приобретать. Поступила я легко, в медицинские предметы втянулась быстро.

Отдельную пикантность моей учебе придавал тот факт, что училище стояло забор в забор с городским кладбищем. Шуток по этому поводу сложено было море («Удобно: перепрыгнул, вырыл, вскрыл» « Не сдашь зачет – переедешь за два забора»). Но и страшных историй по этому поводу курсировало не меньше. Что только не рассказывали: что студенты там бесследно пропадали, что проваливались в старые могилы и ломали ноги, что не единожды были пойманы местным сторожем, и пинками и подзатыльниками выпровожены с территории. Короче, соседство добавляло красок в студенческую жизнь.

Первый курс учебы пролетел как-то незаметно. Все хвосты, экзамены, зачеты были сданы, мы были счастливы и свободны и, естественно, собрались тесной компанией за училищем отметить это грандиозное событие. Пили пиво, вино, кто-то даже шампанское принес. Смеялись, болтали. Вечер перерастал в ночь, солнце уже клонилось к закату. Тут один из наших ребят закричал:

- Смотрите! Смотрите! Бежит!

В просветах между прутьев двух заборов было хорошо видно, как какая-то тень на большой скорости метнулась по кладбищу. А сопровождавший все это треск веток не оставлял сомнений, что бежит живой человек и бежит не разбирая дороги. Мы проводили тень взглядами. Наши молодые люди сразу начали острить по поводу того, кто это бежит, куда и зачем. И тут включилась моя лучшая подруга Полина. Полька была замечательной девчонкой, но большой паникершей. А всякую разную мистику вообще переносила с трудом и всего этого очень боялась.

-Ребят, а может пойдем отсюда? Уже стемнело…

-Куда пойдем? Зачем пойдем? Ты боишься что ли?

-Ну да! Боюсь! Откуда вы знаете, кто там сейчас пробежал? А вдруг он вернется? А вдруг это опасно?

-Поль, да успокойся. Даже если он вернется, мы не дадим ему тебя съесть. Если только понадкусывать.

-Да идите вы со своими шуточками! Мне страшно! Я домой!

В голосе Полины послышались истерические нотки. Мне стал надоедать этот разговор. Да что такое? Чего тут бояться? Хорошо сидим, зачем компанию ломать? Я решила выступить.

-Поль, прекрати ты! Какой-то пьяный конем проскакал по кладбищу, и теперь бояться его? Да что вообще на кладбище может быть кроме крестов да оград? Сторож? Хватит панику разводить! Что ты, как маленькая!

-Я маленькая?! Ты очень взрослая, я смотрю! Если такая бесстрашная, то, может, пойдешь, поймаешь того алкаша, который по кладбищу носится? Приведешь его сюда, и я сразу бояться перестану!

Честь была задета, тут спасовать уже было невозможно. Я и не собиралась, во мне было достаточно алкоголя, чтоб чувствовать себя бесстрашной.

-Да, пожалуйста! Только как туда пролезть через забор?

Наши молодые люди радостно заулюлюкали

-Супергерл! Победительница пьяных коней и мертвых алкашей! Мы тебе сейчас дырку в заборе покажем, не переживай! Ну что? Идешь?

- Иду! Хватит уже кладбищенских сказок, сейчас будем всю эту мистику разоблачать.

Я смело шагнула в дырку между прутьями, уперлась в ограду ближайшей могилы и, еле устояв на ногах, схватилась за какое-то дерево. За двумя заборами были слышны подбадривающие реплики нашей веселой компании, но, несмотря на это, мне уже становилось не по себе. Хмель потихоньку выветривался. Надо было идти вперед, я не могла опозориться. За спиной прозвучал Полинкин испуганный голосок:

-Может не стоит туда ходить? Если страшно…

Это реплика придала мне сил, я почти смело шагнула вперед и пошла между могилами. Но чем дальше я продвигалась, тем страшнее становилось. Своих приятелей я уже почему-то не слышала, но слышала каждый свой шаг, каждый хруст ветки и каждый шорох травы. Я пробиралась вперед по кладбищу, освещенному только неполной луной и судорожно соображала, как долго мне тут еще гулять, чтобы вернуться назад с гордо поднятой головой.

Тут позади меня раздался голос:

-Гулям ночью?

Ноги подкосились, я схватилось рукой за ограду, чтоб не упасть. Сил обернуться и посмотреть, кто это сказал, у меня не было…

-Девушка, ну это просто невежливо. Вы хоть лицом ко мне повернитесь.

В голосе явно чувствовалась насмешка. Вряд ли у покойников есть чувство юмора. Я медленно обернулась и увидела недалеко от себя, на скамейке у могилы силуэт мужчины. Он достал сигареты и закурил. В свете от зажигалки мелькнули молодые веселые глаза. Это был даже не мужчина, а скорее молодой парень. Его лицо показалось смутно знакомым…

- Что же вы тут делаете одна в столь поздний час? - парень громко потянул носом – и, кажется, не очень трезвая?

- На слабО взяли – честно призналась я.

-А я собирался девчонок из группы напугать. Ребята должны были их сюда заманить. Да вот что-то не идет никто. Наверное, наш с пацанами план провалился.

Вот почему мне знакомо его лицо. Наверное, мы из одного училища. Только не помню, из какой он группы. В разговоре наступила заминка. Если честно, парень вызвал у меня интерес. Остроумный, смелый. Не хотелось просто так прощаться, надо было как-то продолжить общение.

-Оригинально мы с вами познакомились….

-Еще не познакомились. Вадим.

-Очень приятно, Ирина.

-Оригинально познакомились, ничего не скажешь.

-Ну, раз наше знакомство уже состоялось, тогда, может, пойдем отсюда? Я уже все доказала своим друзьям, а ваши друзья, похоже, не придут. Если честно, мне тут страшновато.

-Даже со мной? – парень встал в полный рост. Оказалось, что он высокий и широкоплечий.

-С вами страшно меньше, но все равно страшно.

-А хотите, я вам экскурсию по кладбищу проведу? Здесь очень интересно и бояться абсолютно нечего. Вот увидите, вы еще полюбите это место.

-Экскурсию прямо сейчас? Ночью?

-Доверьтесь мне, вам понравится.

Мы пошли гулять по кладбищу. Ночь была лунная, видно было неплохо. Вадим оказался интересным собеседником, и кладбище знал хорошо. Мы бродили между могил, пока я не услышала вдалеке голоса своих приятелей.

-Ира! Ирка!! Отзовись!!! Ты где?!

Меня потеряли. Представляю, что там сейчас с Полиной творится. Я повернулась к Вадиму.

-Меня ищут.

-Да я уже понял. Ну что, тогда давай прощаться.

-Ты не хочешь с ребятами поздороваться?

-Зачем? Они мне не интересны. А вот ты интересна…

Я смутилась. Было приятно слышать такое от парня, который уже был мне симпатичен.

- Мы еще увидимся?

-Если хочешь. А давай тут и встретимся. Если не боишься, конечно.

-Опять меня на слабО берут. Не боюсь.

-Ну вот и прекрасно. Тогда жду тебя у входа на кладбище завтра в семь вечера. Подойдет?

-Да, подойдет.

Я хотела чмокнуть Вадима на прощание в щеку, но он уже отошел от меня. Я услышала только «До завтра».

Тут ко мне подбежали мои ребята.

-Ир, ты что обалдела? Ты что тут делаешь? Целый час тебя нет! Там у Польки уже истерика началась! Разве так можно? Мы тебе кричим, кричим…

Час?! Я думала, что прошло минут 15, от силы 20. Погуляли… Однако, умеет молодой человек быть интересным.

-Простите, ребята. Я тут задремала, кажется… - я делала самое невинное и спокойное лицо.

Почему-то мне совсем не хотелось рассказывать им про своего нового знакомого. Описывать, какую истерику устроила мне Полина, я не буду. Было громко. Но в итоге, меня признали победительницей, и это не могло не радовать. Знай наших! А еще я познакомилась с прекрасным парнем, и у меня завтра с ним свидание. А еще я закончила первый курс училища, впереди были каникулы. Короче, домой той ночью я вернулась самой счастливой девушкой на свете.

В голове постоянно крутились мысли о Вадиме, он мне очень понравился, кажется, я влюбилась. Я уже мечтала о нашем будущем, о наших серьезных отношениях. И ночью мне тоже приснился Вадим. Он улыбался, вокруг было много солнца, все было хорошо. А потом картинка поменялась, я стояла у ограды кладбища, вокруг никого не было, я не понимала, зачем здесь нахожусь, что должна делать. Вдруг с другой стороны ограды появился Вадим, он был бледен, в какой-то оборванной одежде. Он хотел что-то сказать мне, но слов было не разобрать. Я подошла ближе к ограде и тогда услышала его тихий голос.

-Спаси меня, выведи меня отсюда. Я хочу домой.

-Да! Сейчас! Сейчас я тебя выведу!

Я бросилась вдоль забора искать выход с кладбища, только ограда никак не кончалась. Я бежала изо всех сил, но выхода не было видно. На этом я проснулась. За окном ярко светило солнце, но на душе у меня было совсем не солнечно. Я все обдумывала конец своего сна, и какая-то смутная тревога сжимала сердце. Где я раньше видела Вадима? В нашем училище он не учился, в этом я уже была уверенна. Но где же я его видела?

День пролетел быстро, а вечером я при полном параде пошла на свидание. Время было уже семь, но подходя к воротам кладбища, я никого не увидела. Опаздывает? Неприятное открытие, я не любила не пунктуальных мужчин. А еще через минуту меня ожидал совсем неприятный сюрприз. На моих глазах из домика рядом со входом вышел сторож, закрыл ворота и запер их на замок. Я подошла ближе и прочитала на табличке, что в 19:00 кладбище закрывается.

У меня комок подкатил к горлу – свидания не будет. Развел меня парень. А я тоже, дура! Поверила… Но в этот момент за спиной раздалось тихое:

-Добрый вечер.

За оградой кладбища стоял Вадим. При свете солнца я смогла, наконец-то, его хорошо рассмотреть. Он был высок, широк в плечах. Темные волосы, вьющиеся непослушными вихрами, карие глаза. Он был очень симпатичный. И он мне очень нравился. Но не могла же я, вот так сразу, ему это показать. Я отвернулась и демонстративно надула губы.

-Недобрый. Мы будем общаться через ограду? Ты знал, что в семь кладбище закрывают?

-Знал. Извини, что не предупредил тебя. А с оградой вопрос решается просто. Пойдем.

И он пошел вперед, а я за ним. И буквально через две минуты мы подошли к лазу в заборе.

-Забирайся.

Вадим весело подмигнул мне, но меня неприятно удивило то, что он не подал руки, когда я пробиралась через пролом. И вот я оказалась за оградой кладбища.

-Ну что, пойдем гулять? Я покажу тебе все самое интересное. А интересного тут много.

И мы пошли. Вадим много и увлекательно рассказывал о людях, погребенных тут, и реальные истории, и легенды. Я слушала его рассказы и любовалась им. Какой он все-таки ладный, приятный. Так и хотелось взять его под руку, прижаться к его плечу. Но все мои попытки прикосновений Вадим аккуратно сводил на нет. В какой-то момент мне стало обидно. В конце концов, я что? Уродина?! От меня плохо пахнет? Что он шарахается? Сам же встречу назначил!

- Я устала. Я хочу присесть где-нибудь.

-Хорошо. Вон замечательная лавочка у памятника. Давай там отдохнем.

-А я не хочу сидеть у могилы– мне хотелось задеть Вадима – я хочу сесть на обычную скамейку.

И я демонстративно пошла к центральной аллее. Я не часто попадала на наше кладбище со стороны главного входа, но на нескольких похоронах мне тут побывать уже пришлось. Воспоминания подсказывали, что на аллее должны быть лавочки.

-Ира, не надо туда ходить. Там нет ничего интересно. Я знаю места, где можно присесть. Подожди.

-А я хочу туда!

Я быстро зашагала вперед, уже не оглядываясь на Вадима. Мне хотелось, чтоб он за мной побегал, чтоб поуговаривал меня. Я выбралась на широкую главную аллею, Вадим шел за мной.

-Ира, пожалуйста, не надо туда ходить…

Как-то грустно он это говорит. Уж не перестаралась ли я со своей обидой? Я обернулась к Вадиму и в этот момент почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.

Слева от дороги я увидела большой памятник из коричневого гранита. На нем в полный рост был изображен… Вадим, а рядом с этим памятником стоял реальный живой Вадим и грустно улыбался. У меня закружилась голова, я не могла понять, что происходит. Но как?! Я подбежала к памятнику и прочла на нем «Шувалов Вадим Антонович. Сердце разрывает боль утраты, слезы катятся из глаз. Спи, дорогой наш сыночек. От мамы и папы».

-Вадим, я не понимаю… Тебя похоронили?! Что происходит?!

Я потянулась к нему, чтоб взять за руку, но он отстранился.

-Не надо ко мне прикасаться. Тебе это не понравится…

Он сказал это очень тихо и грустно. А я наконец поняла, что происходит, и закричала…

Я кричала изо всех сил и никак не могла остановиться. Мой мозг отказывался понимать, что до сих пор я общалась с покойником! Вадим меня не останавливал и не пытался успокоить. Он просто печально смотрел и ждал, пока я выкричу весь свой страх. Наконец я замолчала. Паника сменилась пониманием, что отсюда надо бежать и бежать очень быстро. Я не знала, что за существо стоит передо мной, но была уверена, что ничего хорошего оно мне не желает.

Я выдохнула последний крик, вытерла лоб от холодного пота и сделала шаг назад.

-Ну, я пойду… хорошо? Я все поняла. Спасибо за познавательные экскурсии, но мне пора.

Я сделала еще два шага назад.

-А если я попрошу тебя остаться? А если я скажу, что мне нужна твоя помощь? Не бойся, я не причиню тебе вреда.

-Откуда бы мне это знать? Я вообще не представляю, что ты такое! И зачем меня тут выгуливаешь. Может это у вас так принято, выгуливать свой обед, чтоб вкуснее был.

-Ир, ну ты же умная девушка, а говоришь какую-то чушь. В конце концов, если бы я хотел тебя съесть, мог бы сделать это прошлой ночью. Зачем едой рисковать? А вдруг ты не пришла бы сегодня.

-Возможно, ты и прав, но все равно. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. И вообще! Мне пора домой.

Я гордо развернулась в сторону ворот, чтоб уйти.

-Ну, что ж… иди. Спасибо за вечер. Думаю, мы больше не увидимся. Так? Но я хочу, чтоб ты знала, ты очень привлекательная девушка, мне было очень легко и приятно с тобой общаться. И мне жаль, что мы не были знакомы, когда ты еще могла взять меня за руку…

В его голосе было столько боли, что уйти стало просто невозможно. Мозг кричал мне, что все это – коварный план упыря, который сейчас выпьет мою кровь и закусит печенью. Но сердце говорило, что этот парень, может, и мертвый, но самый добрый, самый симпатичный и самый обаятельный из всех, кого я встречала в своей жизни. И я осталась.

Я подошла к надгробью Вадима, села рядом на лавочку. Теперь я вспомнила, что несколько раз уже разглядывала это памятник, когда бывала тут. И делала я это именно потому, что юноша, изображенный на нем, казался мне очень симпатичным, и было ужасно жаль, что он уже умер. А еще я вспомнила, как один раз видела на этой могиле пожилую женщину в черной одежде. Лицо у этой женщины тоже было черным… от горя. Она сидела рядом с надгробным камнем и медленно укладывала вокруг него розы из огромного букета. Тогда я подумала, что это, наверное, мама умершего парня и мне стало ее очень жалко. Было страшно смотреть на ее горе, огромное, как букет роз, который она принесла для своего сына.

-Ну, рассказывай…

-Что рассказывать?

-Что с тобой случилось и чем я могу тебе помочь.

Вадим поднял на меня глаза. Мне показалось, что в них даже стояли слезы.

-Господи… решилась. Ира, милая, родная, помоги мне, пожалуйста. Мне надо отсюда выйти.

-Выйти? Иди. Тебя не пускают что ли?

-Не пускают! Я сам виноват, дурак набитый… я пока живой был, очень увлекался всякой мистикой. И покойниками тоже. Я это кладбище вдоль и поперек обошел. Все пытался вызвать кого-нибудь умершего. И, кажется, у меня это в итоге получилось, или я сам себе придумал. Не важно! Но мне стало казаться, что в квартире присутствует какая-то тень, что предметы сами падают, двери сами открываются. Я испугался этого и стал искать уже спасения от покойников. Идиот… Я выписывал в особую тетрадь всевозможные магические знаки, которые должны были защитить от мертвецов и всякой нечисти, и эту тетрадь последнее время постоянно таскал с собой. Моя мама не знала, что там записано, просто видела, что я с ней не расстаюсь. А когда я умер, она мне ее в гроб положила. Вроде как, важная вещь для меня была… Я думаю, что дело в этой тетради. Что-то такое я туда вписал, что теперь меня держит на кладбище и не дает выйти.

-А зачем тебе отсюда выходить?

-Девушек симпатичных есть – попытался пошутить Вадим – мне надо к маме, очень. Она скучает без меня, ей плохо, она болеет. Я слышу, как она зовет меня, как плачет, а дойти до нее не могу. Это очень тяжело. Ты даже не можешь себе представить, как. Если бы я мог быть рядом с мамой, ей бы не было так больно, она не тосковала бы настолько сильно. Раз в неделю она приходит сюда ко мне, и тогда ей становится легче, но не может же она сидеть тут вечно.

-А она тебя так же видит и слышит, как я?

-Нет. Я проверял, не видит и не слышит. Меня вообще за десять лет мало кто слышал или видел. И даже те немногие сразу убегали… ты одна осталась – в голосе Вадима послышалась благодарность.

Десять лет? Я взглянула за даты на могиле. Точно, Вадим умер десять лет назад. А когда это случилось, был всего-то на год старше меня сегодняшней. Да уж, невеселыми были его годы здесь.

-А отчего ты умер? Если я что-то не то спрашиваю…

-Не страшно. Я понимаю, что тебе интересно. Друг убил. Ну, как убил, он не хотел. Мы просто с ним сцепились, он меня толкнул, и я неудачно упал.

-Ты злишься на него?

-Нет. Если совсем честно, я сам виноват. Подкалывал его, подкалывал, ну он и не выдержал.

-Его посадили?

-Нет. Он с друзьями все обставил так, будто меня ограбили и убили.

-И тебе совсем - совсем не обидно?

-Не обидно. Это был несчастный случай и виноват я сам, за что обижаться?

-Как жаль… Ты такой симпатичный был. Ну и сейчас тоже симпатичный.

Я смутилась и замолчала. Обычно я не говорю молодым людям, что они симпатичные. Вадим заметил мое смущение и перевел разговор на другую тему.

-Если ты не против, пойдем к лазу и ты попробуешь меня вывести.

-Пойдем.

Мы молча дошли до пролома в заборе, через который я входила.

-И что мне теперь делать?

-Я не знаю… Попробуй взять меня за руку.

Он протянул мне руку. Я попробовала к ней прикоснуться, но почувствовала только холод. Я хватала рукой ледяной воздух, вот и все, а руку Вадима взять не могла.

-Не получается. Может, есть еще способ?

-Не уверен. Давай я попробую…

И Вадим взял меня за руку. Я почувствовала, что мороз захватил мою ладонь, как будто я сунула ладонь в сугроб. Вадим улыбнулся

-Ты теплая. Попробуй меня вывести.

Я полезла в пролом. Когда я оказалась по другую сторону кладбищенской ограды, то оглянулась.

Вадим вышел с кладбища. Он стоял и удивленно оглядывался вокруг.

-Получилось… Получилось!!! Спасибо тебе, Ириш, ты такое для меня сделала… Спасибо!

Он попытался, кажется, меня обнять, но у него ничего не вышло, руки прошли сквозь, а меня опять обдало холодом.

-Не получается. Странно… Ладно, Ириш, я побегу домой, хорошо? Я не знаю, смогу ли теперь тебя навестить. Я вообще не знаю, что дальше со мной будет. Но ты можешь приходить ко мне в любой момент. Ты… ты самая лучшая. Самая - самая! Я тебя никогда не забуду. Мне очень жаль, что мы не были знакомы, когда я был живым. Прости, если чем-то тебя обидел…

И он убежал. А я осталась стоять, словно оглушенная. Мысли разбегались в разные стороны, информации было слишком много, чтобы переварить ее сразу. Я сделала шаг вперед, а потом села прямо на асфальт и заплакала. Я ревела и даже сама себе не могла объяснить, в чем причина моих слез. Меня напугали? Конечно. Я испытала шок? Да. Но дело было не в этом. Мне было очень горько оттого, что мой роман с Вадимом, похоже, закончился, так и не начавшись. А этот парень мне все еще нравился…

Неделю я ждала появления Вадима. Я сама себе выдумывала дела и проблемы, для решения которых надо было идти мимо кладбища. Я проходила рядом с погостом, вглядываясь в территорию за оградой, но знакомый силуэт не появлялся. Я ложилась спать причесанной и накрашенной в надежде на появление Вадима ночью (меньше надо «Сумерки» смотреть). Но никто не приходил. Через неделю мое терпение лопнуло, и я решила сама пойти к знакомой могиле. Всю дорогу я готовила обличающую речь о черной неблагодарности по отношению ко мне, прекрасной и великодушной. Я, значит, его вывела, а он? Подлец и негодяй! Уже у кладбища мой взгляд упал на палатку с цветами. Я купила 4 розы (хватит с него) и вышла на знакомую широкую аллею, холодея от волнения.

Еще издалека я увидела, что у могилы Вадима стоит пожилой мужчина. Было заметно, что он сильно погружен в свои мысли, даже что-то беззвучно шепчет, глядя на памятник. Я подошла к нему ближе и пригляделась. Несомненно, это был отец Вадима, сходство сразу бросалось в глаза. Я стояла в нерешительности, не зная, надо ли здороваться, стоит ли заводить разговор. А что я скажу? «Добрый день, а я тут неделю назад вашего сына вывела с кладбища. Вы случайно не знаете, где он теперь?». Глупость какая-то… И тут блуждающий взгляд мужчины остановился на мне и стал осмысленным. Он посмотрел на розы в моих руках и произнес:

-Простите, вы знали мою жену?

Жену? Какую жену? Тут же Вадим… Я взглянула на могильный холм и только тут обратила внимание, что он вскопан и рядом с памятником в землю воткнута черная табличка «Шувалова Эльза Васильевна». Когда?! Пять дней назад. Этого не может быть! Он что? Он свою мать забрал с собой?! И виновата в этом я, это я его вывела… Но я не знала!!! У меня все поплыло перед глазами. Я чувствовала себя мерзкой убийцей. По щекам предательски покатились слезы. Я подошла к могиле, положила розы к черной табличке и прошептала: «Простите…»

-Вы плачете? Не расстраивайтесь так. Она ушла счастливой.

-Счастливой? – я боялась верить своим ушам. Вдруг я не так сильно виновата.

-Да, счастливой. После того, как погиб наш сын, она так и не оправилась. На кладбище практически поселилась. Все говорила «Я в гости к Вадюше хожу, там он есть, а дома его нет». Чернеть начала, высохла вся… а какая красавица была до этого кошмара. Я и к врачам ее водил, и к бабкам и к священнику – ничего не помогало. Все ее мысли были только о сыне, вся жизнь для него, хоть он уже в могилу лег. А за два дня до ее смерти я просыпаюсь утром, а она сидит счастливая, улыбается, говорит «Вадюша ночью приходил, говорил со мной. Сказал, что он теперь всегда рядом будет» и светится аж от радости. А на следующий день говорит «Ты прости меня, Антон, очень я скучаю по Вадюше. Уговорила я его, заберет он меня сегодня. А ты к нам не торопись. Увидимся еще». Я-то думал, это она шутит, просто радуется, что ей наконец-то сын приснился. А она на следующее утро не проснулась… Видно правда, забрал ее Вадим. У них всегда отношения были особые, душа в душу всю жизнь. Вы простите, что я вам все это рассказываю. Вам неинтересно, наверное.

-Нет, что вы, очень интересно. Вы думаете, она правда была рада…ну, что ушла к Вадиму?

-Очень рада. Как она жила после его смерти, так и не жила, считай. Чем так страдать, лучше уж… к нему. Мне и больно от того, что ее не стало, но и светло как-то внутри. Как подумаю, что она больше не плачет, что теперь она с Вадей, легко становится. Он о ней позаботится не хуже меня, а может и лучше.

Мужчина улыбнулся, и мне стало легче. Может я все-таки доброе дело сделала, может я не убийца, может правда, бедной матери лучше там, с сыном, чем здесь без него. Я вспомнила женщину в черным, укладывающую розы на могилу. Покойтесь с миром, Эльза Васильевна, больше у вас нет повода плакать.

-Извините, а откуда вы знали мою жену? – мужчина смотрел на меня с интересом.

-Я ее не знала, я знала вашего сына.

На лице мужчины отразилось сомнение, я поняла, что сейчас мне начнут задавать вопросы, на которые у меня нет ответов, попрощалась, и быстро пошла к выходу с кладбища.

Прошло полгода с тех пор, как со мной произошла эта история. За эти шесть месяцев я ни разу не побывала на кладбище, и Вадим не появлялся больше в моей жизни ни во сне, ни наяву. Можно было бы выбросить из головы это странное приключение, если бы ни одно обстоятельство – я не смогла перестать думать о Вадиме. После знакомства с ним мне стали не интересны другие мужчины. Я пробовала встречаться через силу с симпатичными ребятами, но быстро поняла, что меня от этих ненужных отношений только тошнит. Да и юноши не приходили в восторг, когда я начинала называть их "Вадим". Я прекратила попытки наладить свою личную жизнь. И затосковала…

Моя подруга Полина, видя, что со мной происходит что-то неладное, однажды заманила меня к себе в гости и напоила. И когда хмель взял верх над осторожностью, я, захлебываясь слезами, рассказала Поле всю свою историю, от начала до конца.

-Ну, подруга, ты даешь… что ж ты молчала? Мертвый жених. Ты что? Это же опасно! Да он силы твои пьет, наверное. А ты сопли распустила! Любовь у нее! Вон, как он маму свою утащил и не побрезговал! Все, начинаем тебя спасать!

Уже через день после этого разговора мы тряслись в электричке по дороге к какой-то проверенной бабке-колдунье, которая уже много кому помогла. Нашла ее, как нетрудно догадаться, Поля. Меня спасали.

В избушке колдуньи пахло сушеной травой и молоком. Бабушка была сухонькой и очень старенькой. Но на морщинистом лице горели умные и даже какие-то озорные глаза. Как и было оговорено заранее, я отдала ведьме за работу банку меда и деньги, и села перед ней на лавку. Колдунья подошла ко мне, внимательно посмотрела в глаза, понюхала меня и всплеснула руками:

-Да как же тебя угораздило в мертвого влюбиться? Живых тебе мало?

- Так я не сразу поняла, что он мертвый. Что делать-то? Поля, вон, говорит, что он из меня силы пьет.

- Чушь говорит твоя Поля. Глянулся он тебе просто. Так и правда, хорош парень – колдунья причмокнула – хорош, но только как вам вместе-то быть? Он там, ты тут. Так что, придется тебе, девка, просто подождать, пока сердце твое остынет, тут я тебе не помощница. Ваши чувства добровольные, трогать их грех.

-А сколько ждать?

- Не знаю. Но не думаю, чтоб ты его быстро забыла, очень ты к нему привязалась. Другими себя не мучай, без толку это. Просто живи и живи. В этом мире все проходит и любовь твоя пройдет.

Домой мы с Полиной ехали молча. Не о чем было говорить. То есть, сначала Полька пыталась возмущаться, мол, что это за колдунья такая, за что мы ей деньги заплатили, если результата нет, но потом увидела, что я никак не реагирую на ее обличительные речи и тоже замолчала. Когда стали прощаться, она посмотрела на меня виновато:

-Прости подруга, не получилось тебе помочь в этот раз. Ну, ничего. Я еще что-нибудь придумаю. Мы тебя на съедение этому упырю не дадим! – и подмигнула мне – а все-таки я тогда была права, надо было по домам расходиться.

Мы попрощались, и я пошла домой. Но на середине дороги у меня внутри будто что-то надломилось. Я посмотрела на часы, шесть вечера, еще есть время, я успею, и бегом бросилась в сторону кладбища. Через несколько минут я уже сидела перед знакомым памятником из коричневого гранита и плакала. В тот вечер я выплеснула Вадиму все, что накопилось у меня за полгода. Я смотрела на портрет любимого человека на памятнике и рассказывала ему, как я скучаю, как это несправедливо, что я не могу быть с ним, что после его ухода меня перестали интересовать другие парни, и что колдунья сказала про мои чувства к нему, что теперь это надолго.

-Я не знаю, как мне дальше жить, понимаешь, не знаю. Я себя чувствую полной дурой, влюбилась в покойника. А что делать, если этот покойник оказался лучше всех живых. Господи, забрал бы ты меня, как свою маму, к себе. Я не готова ждать, когда тебя разлюблю… и не хочу тебя разлюбить.

Я встала со скамейки, последний раз взглянула на улыбающееся лицо Вадима и побрела домой.

А ночью мне приснился сон. В моей комнате появилась женщина, красивая, молодая. Я не узнала ее лица, но почему-то сразу поняла, что это Эльза Васильевна, мама Вадима. Она смотрела на меня сурово:

-Ирина, как тебе не стыдно, что ты задумала? Зачем тебе жизнь свою завершать так скоро? Пожалей своих родителей. Ты не представляешь себе, какое это горе, пережить своего ребенка. Я тебе очень благодарна, мне сын рассказал, как ты нам помогла, но тебе еще рано к нам.

Мне стало стыдно. Я совсем не подумала о маме с папой. Но и любовь к Вадиму меня не отпускала.

-Что мне делать? Я не могу забыть вашего сына...

Взгляд Эльзы Васильевны смягчился:

-Я тебя понимаю. Ну, хочешь, он будет к тебе приходить вот так, во сне?

-Хочу! Очень.

-Хорошо. Мы попробуем как-то это сделать.

И уже на следующую ночь ко мне пришел Вадим. Как же я была счастлива. Мы разговаривали, наконец-то держались за руки, ведь во сне все возможно. Мы оба были очень рады нашей встрече. Но через некоторое время Вадим собрался уходить.

-Ириш, мне надо идти. Я все разузнал, я могу к тебе приходить, но не чаще пары раз в месяц и быть могу не долго. Тебе вредно много общаться со мной через сны, здоровье может ухудшиться.

-А тебе со мной не вредно общаться?

-Нет. Даже немного полезно.

-Вадь, а давай ты будешь ходить ко мне часто. Мы так время моего пребывания тут сократим. А? Ну пожалуйста. Два раза в месяц – это так мало. Неужели ты по мне совсем не скучаешь?

-Скучаю. Очень. Я рад, что нашелся способ нам видеться. Но я не могу так с тобой поступить.

-Тогда объясни, как мне тут без тебя жить? Или ты не видишь оттуда, как я тоскую по тебе? Как твоя мама когда-то тосковала. Или ты хочешь, чтоб я полюбила другого мужчину?

На лице Вадима читалась внутренняя борьба. Он переживал за меня и, кажется, начинал ревновать.

-Я подумаю… А сейчас мне пора идти. До встречи.

В итоге победа оказалась на моей стороне. Я уговорила Вадима, и он стал ходить ко мне часто. Вся моя жизнь превратилась в сплошное ожидание ночи, а дни перестали интересовать, но я была на седьмом небе от счастья. Через три месяца наших активных встреч с Вадей подруга Полина, оглядев меня, резюмировала:

-Ир, ты стала плохо выглядеть. Похудела, побледнела, даже пожелтела как-то…

-Правда? Спасибо, Полечка. Это хорошая новость.

-Ой, надо тебя спасать от твоего упыря, а то он тебя совсем заест. Ну, ничего, у меня уже есть план.

Я не стала слушать ее дальше. Мне было все равно. Про мои ночные свидания я ей не рассказывала, так что, причин моего плохого самочувствия она понять не могла. Главное, что все шло, как я хотела. Время ожидания встречи с моим любим мужчиной неумолимо сокращалось.

Мама и папа, простите меня, если сможете. У вас выросла непутевая дочь. Она полюбила очень хорошего парня, но мертвого, и она очень хочет, как можно быстрей, оказаться рядом с ним. Это нормально для восемнадцатилетней девчонки, делать любовь мужчины главной целью своей жизни и смерти. Я знаю, что вы очень расстроитесь, когда я уйду от вас. Но мы же обязательно потом увидимся, а это главное. Я буду ждать вас там … рядом с Вадимом.

Знахарь поневоле

Эта история началась три года назад с того, что Женька притащил ко мне на работу свою новую пассию. Пассию звали Марина…

Вы спросите меня, кто такой Женька? Это мой лучший друг. Братишка. Мы с ним дружим с третьего класса. И все эти годы делим радости и горести пополам. В какие бы истории я не влипал, братишка всегда меня вытаскивал. А я, в свою очередь, всегда помогал ему реализовывать его затеи, какими бы странными или опасными они не казались. Ибо, Женя у нас пробивной, а я - хитропродуманный. Вот такое разделение обязанностей.

Помогал я своему другу во всем, кроме романов с противоположным полом. Но об этом отдельно. Женя с малолетства был симпатичен до неприличия (характеристика от одной моей знакомой), за что и был обожаем женщинами разного возраста и статуса. Но вот сам братишка по отношению к дамам вел себя не очень порядочно. Наговорить, наобещать мог с три короба, а вот выполнять обещанное не торопится. И девушек у Женьки обычно бывало несколько. Подобное донжуанство моего друга не красило, но это полбеды. Многочисленные романы приносили в жизнь братишки не менее многочисленные неприятности.

Как я не сопротивлялся, в этой вакханалии мне тоже досталась роль - я регулярно оказывался «жилеткой» Жениных девушек. Почему-то почти каждая обманутая Женей девица считала своим долгом прийти ко мне, чтобы рассказать, какой он козел и придурок. Я к этому привык и относился спокойно. Опять же, иногда процесс утешения заходил дальше обычного вытирания слез. В роли «жилетки» случались свои приятные бонусы.

В тот день Женя решил познакомить меня со своей «очередной», с Мариной. Не сказать, чтоб девушка была невероятно красивой, но она обладала качеством значительно круче неотразимой внешности. Я не знаю, как это называется по науке, бывают такие девчонки: вроде не красавица, а видишь ее, и сразу тянет, как магнитом, и все другие барышни на ее фоне как-то блекнут. Вокруг таких обычно парни роем вьются. Глядя на новое увлечение Жени, я подумал, что нашла коса на камень – братишка встретил достойную соперницу, будет у них соревнование, кто кого первый кинет.

Марина села в мое кресло.

-Вот не думала, что у такого крокодила, как Женька, будет настолько приятный друг, так еще и парикмахер.

- То есть, у крокодила друг обязательно должен быть крокодил? Пожалуйста, если клиент настаивает, я могу и укусить, у нас все для клиентов – наш разговор почему-то начал перерастать во флирт.

- Клиент хочет заботы и внимания – Марина кокетливо улыбнулась - Женя говорил, что ты хороший мастер. Если это правда, обещаю приходить к тебе стричься и после того, как мы с твоим приятелем расстанемся.

Сказано было просто и естественно. А где же традиционное «Хорошо, что у Жени такой друг. Сделаешь мне прическу на свадьбу» или «Буду твоей постоянной клиенткой. У нас с Женей все серьезно, не хочу его обижать». Барышня явно отличалась от прежних Женькиных девиц тем, что ничего романтично-долгого не планировала. Ого! Как бы братишку реально первым не бросили .

- Забота и внимание у нас в ассортименте. Для особых клиентов есть даже ласка и нежность.

Сказано было двусмысленно. Я готовился получить за свое нахальство по голове, но ответа не последовало. Марина просто молча встала с кресла и посмотрела мне в глаза. В этот момент мне показалось, что на меня глядит какое-то иное существо. Даже не женщина, а помесь женщины, змеи и еще кого-то. Я не знаю, откуда взялось это ведение, но он было настолько ярким, что я чуть не упал.

-Я слишком особый клиент, можно сказать ВИП – она говорила совершенно спокойно – С такими клиентами у тебя сил не хватит работать, родословная жидковата… Я передумала стричься. Женя! поехали отсюда - и ушла, даже не попрощавшись.

А я остался с полным ощущением, что меня ударили по голове чем-то тяжелым. Что это было? Я, конечно, виноват, нахамил. Но что это за реакция такая чУдная?

В зал забежал Женька:

-Братишка, извини, она со странностями немного. Зато какие ноги!

-Я ее, кажется, обидел.

-Не похоже. Мне сказали, что ты очень милый. Поверь, если бы ты ее обидел, она бы тут уже все разнесла. Я же говорю, со странностями. Ну, ничего. И не таких объезжали.

Женька многозначительно подмигнул и ушел. Похоже, его родословная девушку устраивала.

А через три дня, выходя с работы, я столкнулся с Мариной в гневе. Не успел я сделать шаг от дверей салона, как она просто выросла передо мной.

- Передай своему приятелю, этому кобелю, что он очень серьезно пожалеет о том, что сделал! А то сам он трубку брать боится… Пусть ждет меня и трясется! А ты можешь начинать собирать ему деньги на реабилитацию!

- Марин, во-первых, здравствуй, во-вторых, не заводись. Зачем так сразу? Какая реабилитация? Поссорились, ну с кем не бывает. Не принимай близко к сердцу…

-Поссорились?! Поссорились?!!! Да мы с этим уродом только неделю знакомы, а он уже налево пошел! Я его отучу на всю жизнь по бабам шастать! Ни одна больше на него не взглянет без слез!

-Мариш, ну успокойся. Конечно, Женя, не идеален, но ты уверена, что все так плохо? Может ты что-то перепутала?

-Перепутала?! Это этот козел меня с какой-то шмарой перепутал! Еще никому и никогда гнев ведьмы не сходил с рук просто так, и он первым не будет!

При этих словах я напрягся. Не то, чтоб я сильно верил во всякую мистику, просто у самого бабка Варя, вроде как, ведьма была. Лично я ничего подозрительного в бабушкином поведении не замечал. Разве что, травки собирала и сушила. Но я хорошо помнил, как ее боялась вся деревня, и как со мной не отпускали гулять других детей, поскольку я ведьмин внук. А еще я помнил, в чем периодически обвиняли бабушку соседи. Не могли же они каждый раз фантазировать.

Мне стало не по себе и я решил попробовать отвлечь Марину, как отвлекал других Женькиных девчонок в подобных ситуациях.

-Марин, успокойся, пожалуйста. Ну, хочешь, пойдем, посидим где-нибудь, поговорим. А? Расскажешь мне какой у меня друг непутевый, выпьем чего-нибудь вкусного. Не стоит эта история твоих нервов.

Я обнял Марину за плечо.

-Если Женя тебя не оценил, это его ошибка. Поверь, есть много мужчин, которые будут счастливы оказаться рядом с тобой…

Я посмотрело на Марину и отшатнулся. Ее взгляд был холоден и насмешлив. Она была абсолютно спокойна. От истерики не осталось и следа.

- Это ты что ли хочешь оказаться рядом со мной? Ну, чтож, окажешься. Так даже лучше будет. Ты же любишь этого урода, вы братьями друг друга называете, вот ты мне за своего брата и отработаешь.

-Отработаю? Как? Ты о чем?

-Узнаешь. Плохого друга ты себе выбрал, Стас.

И все, развернулась и ушла. А я опять остался с протяжным звоном в пустой голове. Интересно, каждое наше общение будет заканчиваться подобным образом?

В принципе, слышал я вещи и пострашней от Жениных девиц. Чем они только ему не угрожали после измен или расставаний, только дальше угроз дело не шло. Но нынешняя ситуация мне категорически не нравилась. Больно быстро гнев Марины сменил холод, больно по-деловому она закончила нашу встречу. И еще эта фраза про ведьму… Я набрал Женьку.

-Братишка, привет. У меня только что была Марина. Ты опять накосячил?

-О! Салют утешителю плачущих дам. Накосячил немного, не без этого. Ты представляешь, встретил сегодня одну свою бывшую. Ну, зашли в кабак, посидели, потом ко мне поехали. И тут на самом интересном месте в комнату врывается Маринка, злая, как разбуженный медведь. Чуть нас не поубивала, полквартиры мне разнесла, а потом умчалась куда-то. А это она так торопилась слезы лить в твое плечо?

- Трепач. Тут слезами и не пахло. Она сказала, чтоб я деньги тебе на лечение собирал.

- Ой, удивил. Она первая что ли такая? Чего мне только девицы не обещали: и убить, и расчленить, и покалечить. Так что, неоригинально.

- Жень, а ты в курсе, что она ведьма?

В трубке на полминуты повисла тишина. Не сказать, чтоб Женя особо верил в нечистую силу, но в свободное время любил посмотреть ужастики и соль через левое плечо бросал регулярно. Полученная новость заставила его задуматься.

-Ну, что с прибабахом она – это точно. А вот ведьма ли? Если честно, я так и не понял, как эта фурия сегодня в моей квартире оказалась. Она даже в дверь не позвонила, просто появилась у постели из неоткуда и начала орать. Ну, допустим, дверь мы с бывшей могли и не закрыть. У нас началось еще в такси, не до того было. Но адрес свой я Маринке точно не давал. Короче, не знаю, что сказать.

-Братишка, как-то у меня погано на душе после ее визита. Может, побережешься?

-Может и поберегусь. Ты прав, девчонка со странностями, кто знает, что у нее в голове.

На этих словах мы попрощались, и я пошел домой. Вечер не складывался, все валилось из рук или в самый неподходящий момент заканчивалось. Через два часа я плюнул на неустроенный быт и опять набрал Женьку.

- Что делаешь?

-Ничего. Хотел кинцо скачать, да что-то не могу придумать, что посмотреть.

-А может в «Барбоса»?

-А давай! Давно не сидели.

«Барбосом» называлась небольшая пивная как раз между моим и Жениным домом. Мы в ней были завсегдатаями. Пиво там было хорошее, обстановка свойская. Что еще надо?

Уже на подходе к «Барбосу» я увидел рядом со входом в бар машины полиции и скорой. Вокруг толпился народ. Я ускорил шаг, почему-то сразу подумалось о Женьке. Но на моих глазах на носилки положили девушку с разбитым лицом, а в полицейскую «газельку» погрузили парня в косухе. Слава Богу, свои все живы! В этот момент за моей спиной раздался Женькин голос:

-Вика…!

-Ты ее знаешь?

-Так это я с ней был, когда Маринка к нам ворвалась… Господи, кто ж ее так? Какой урод!?

…машины с мигалками разъехались, каждая в свою сторону, а Женька все стоял у входа в «Барбос», как прибитый, и не мог отвести глаз от пятна крови на асфальте. Я потянул его за рукав:

- Хватит на эту гадость смотреть, пошли лучше выпьем. Девушке ты уже ничем не поможешь. Разве что, в больнице навестишь. А в кабаке можно выяснить у Кирюши что-нибудь интересное.

Бармен Кирюша, как всегда, был на боевом посту. После того, как мы разместились за стойкой и заказали пиво, он сложил свои наманикюринные пальчики, закатил глазки и начал в свойственной ему манере:

-Нет, вы видели, что творится? Девочку бедную так отделали.

-А кто отделал-то?

-Какой-то небритый мужлан в косухе. Представляете, приходит сегодня эта девочка, садится ко мне, заказывает маргариту. Ну, вы знаете, какая у меня маргарита – Кирюша кокетливо улыбнулся – после второй она начинает мне плакаться, что все мужики козлы – Кирюша многозначительно посмотрел на нас – Что была она с утра с одним таким на свидании, а он даже дверь в квартиру забыл закрыть. Так прибежала бывшая этого козла, порвала ей платье, сломала ноготь, исцарапала всю. Ужас! И тут врывается этот мужлан, подбегает к девочке, хватает ее за шкирку, как котика, и тащит на выход. А сам орет: «Я тебя отучу по мужикам чужим гулять». То есть, он по-другому кричал, но я не могу эту мерзость повторить. А на улице он как начал ее лупить! Я сразу полицейским позвонил. – Кирюша был явно доволен собой – Господи, вот, правда, все мужчины козлы. И что я только в них нахожу.

Я Кирюшу недолюбливал. Мне от его манер хотелось пойти руки помыть, ей Богу. Но сейчас он был информатором, надо было подыгрывать.

-Кир, ну у тебя-то все мужики порядочные должны быть. Не то, что мы.

И тут Женьку понесло:

-Господи… но как он узнал?! Она же говорила, что он еще два дня будет где-то в области… Как он оказался тут?! Да он просто не мог узнать! Так не бывает!

- Женя, успокойся. Кто такой он и кто такая она?

- Она – это Вика, а он - ее муж! Это он ее избил, больше некому. Вика мне говорила, что его еще два дня в городе не будет, поэтому она абсолютно свободна. Я ведь тоже не хотел ее подставлять… Бедная девочка. Она жаловалась на мужа, что ревнивый очень. Но откуда он узнал? Мы ведь даже не у нее в квартире были…

-Мир не без добрых людей. Но ты прав, странно. Подожди, а кто кроме тебя знал про вашу встречу?

-Никто! Мы случайно встретились, мы сами не знали… Маринка! Черт! Но откуда у нее телефон Викиного мужа?... да что происходит?!

Женька ерошил волосы в поисках объяснения происходящего, но объяснение не находилось.

- Короче! Братиш, давай ты завтра же свалишь из города на пару недель. Я не знаю, кто такая эта твоя Марина, но меня все происходящее напрягает. Лично мне она скаазала деньги на твое лечение собирать. А я очень не хочу этого делать.

-Ты думаешь, все это она организовала?

- У тебя есть другие варианты?

- Нет. Но все равно, вряд ли я смогу прям завтра свалить. Надо же будет еще отпуск у начальства оформить. Да и куда мне ехать? На даче сейчас сидеть не сезон, околею я там.

-Господи, найди девчонку какую-нибудь.

-Нет, девочек я пока искать не буду. Хватит с меня Вики…

-И куда тебя девать?

Тут Кирюша взмахнул ресничками и предложил:

-Женечка, а хочешь я тебе ключи от своего загородного дома дам? Он теплый, там камин.

-И откуда у тебя взялся свой загородный дом?

-Ну, он не совсем мой, конечно. Это мамин. Но мама мне разрешает абсолютно все.

Женя посмотрел на Кирюшу оценивающе:

-Кир, ты только имей в виду, что я еще тот козел. И боксер… Боксер-женолюб. Улавливаешь?

-Ой, нужен ты мне – Кирюша закатил глазки – у меня своих козлов полно. Я, как друг, предложил.

-Не знал, что мы друзья, но спасибо!

-Вот и ладушки. Завтра я тут с одиннадцати буду, правда, в обед могу отлучиться. Заходи, я отдам тебе ключи и расскажу, что где в доме лежит.

Проблема обрела хоть временное, но решение, и мы продолжили пить.

Пьянка получилась какая-то грустная. Женька ударился в воспоминания. То вспоминал, как мы познакомились, и что в детстве вместе вытворяли. То принялся перебирать своих девиц чуть ли не с восьмого класса. А потом вдруг на полуслове замолчал.

-О чем задумался?

-Стас, ты знаешь, а она ведь сама ко мне знакомиться подошла. Я же когда ее увидел, сразу подумал, что девушка непростая. Примерялся еще, фразочки поинтересней выбирал, а она подошла сама …

-Жень, ты мне сегодня все истории рассказываешь с середины. Кто это она?

-Марина.

-А она как-то объяснила свою инициативу?

- Сказала, типа, брюнетов любит…

-Ты последний брюнет в этом городе?

-Нет, конечно. Как дело было. Зашел я на днях в одно теплое местечко кофе глотнуть. Сел за столик и сразу заметил ну очень привлекательную девушку, рассматривать начал, придумывать, как бы подкатить. А она вдруг встает, сама ко мне подходит, садиться за мой столик, смотрит на меня и говорит: «Черненький! Как уголек! Мне нужен такой черненький!» Про что еще она могла это сказать?

- Наверное, про цвет волос. Но какая она странная. И зачем ты только с ней связался.

-Ой ой ой! Ты бы и сам с ней с удовольствием связался, если бы первый встретил – Женька хитро мне подмигнул – ладно, пора по домам. Завтра трудный день.

- И то верно. Пойдем.

Мы расплатились, вышли из бара и расстались.

Утром часов в десять я попробовал набрать Женю, но его номер не отвечал. А в два часа дня мне уже позвонил Кирюша и пожаловался, что мой друг так и не пришел за ключами. У меня внутри все похолодело от дурного предчувствия. С трудом отпросившись, я побежал в сторону Женькиного дома, благо от моей работы он жил недалеко. Но уже метров за 50 до своей цели я понял, что опоздал. На месте окна одной из комнат Жениной квартиры зияла черная дыра. Пожар! Господи, жив ли ты, братишка?! Я попробовал еще раз набрать Женьку – телефон не отвечал, тогда я набрал номер Жениной мамы, Ольги Ильиничны. Она ответила только с третьего раза:

-Привет, Стас. Женя в ожоговом центре. Его уже прооперировали и определили в бокс. Прогноз не очень хороший, 40 процентов тела обожжено… Я тебе сейчас скину адрес, если хочешь – приезжай.

Получив адрес больницы, я быстро поймал машину и через 15 минут стоял у входа в ожоговый центр. К Жене меня не пустили, но ко мне спустилась Ольга Ильинична. Мы вышли на улицу, она закурила, помолчала и спросила:

-Стас, а кто такая Марина?

От неожиданности я выронил свою сигарету.

-Женина девушка. Была. Они поругались.

-Я в курсе, как Женя ругается с девушками. Сильно обидел?

-Сильно. А почему вы спрашиваете, теть Оль?

-Он в бреду ее сейчас вспоминал. Повторял «Марина, не надо».

-Думаете поджог?

-Не знаю. Пожарник на месте сказал, что полностью выгорела только комната, где спал Женя, остальную квартиру огонь практически не затронул. Сам Женя как-то умудрился выбраться в коридор, но там на него упала этажерка… горящая. Почему в коридоре загорелась только эта этажерка, тоже не понятно. В причинах пожара еще будут разбираться. Вроде как, изначально окно в комнате загорелось. Но откуда там взяться огню? Свечей Женя не держит, в квартире не курит. Или уже начал?

-Да что вы, теть Оль? Он же ненавидит, когда в помещении табаком пахнет. Сам не курит и никому не дает.

- Я знаю своего сына, он не подарок. Может довел девушку до ручки?

- Да ну, нет. Конечно, она злится на него, но чтоб поджечь…

Мы докурили и вернулись в холл больницы. К нам сразу подошел мужчина в хирургическом костюме и протянул мне руку.

-Николай Викторович. Вы Стас?

-Да.

-Женя про вас спрашивал.

-А мне можно к нему пройти?

- Пока нет. В реанимацию посетителей не пускают. Для Ольги Ильиничны сделали исключение, как для врача.

Это хорошо. Хорошо, что хоть мама будет рядом с братишкой постоянно.

-Ольга Ильинична, прогноз у Жени неплохой, жить он будет. Но вы должны понимать, что его реабилитация потребует серьезных вложений…

Господи, я уже слышал это слово! Марина! но за что же так жестоко?!

- … поражение мягких тканей, местами очень глубокое, скорее всего не удастся избежать образования коллоидных рубцов. Левую сторону тела придется серьезно лечить. И лицо…

Только не лицо! Женька не переживет, если пострадало его лицо!

-… там тоже серьезные ожоги. Вы же понимаете, это косметологические операции. Не одна, несколько.

Ольга Ильинична ответила спокойно:

-Не переживайте, Николай Викторович. Мы заплатим столько, сколько потребуется.

-Да что вы? Я не сомневаюсь в этом. Просто хотел предупредить заранее, чтоб было время подготовиться.

Доктор попрощался с нами и ушел. Тетя Оля посмотрела ему в след:

-Предупреждает он… Стас, ты сможешь помочь с деньгами? Я теперь одна кормилица в семье - она грустно вздохнула.

-Теть Оль, зачем вы спрашиваете. Конечно, помогу. Надо будет, квартиру свою продам, чтоб Жене и вам помочь. И вообще, вы мне звоните в любое время, по любому поводу. Для вас я всегда свободный, все сделаю.

-Спасибо, Стас – тетя Оля слабо улыбнулась, и вдруг из ее глаз потекли слезы – ты даже не представляешь, как он теперь выглядит… Ему будет очень нужна твоя помощь. Я пойду, а то Женя там один. Ему не стоит сейчас быть одному.

И она ушла. А я поехал домой. Всю дорогу я заставлял себя думать о деньгах на Женькино лечение, но мысли упорно сворачивали в сторону Марины. Неужели это она? Но как? Магия? Или просто наняла пьянчугу за бутылку, и он метнули в окно братишки коктейль молотова? Сплошные вопросы. И все ответы были только у Марины. Почему-то я не сомневался, что скоро она сама появится. А значит, надо просто немного подождать, и мне все расскажут.

Уже на следующее утро, придя на работу в салон, я увидел в своем кресле Марину.

-Ну, здравствуй, Стасик. Давно не виделись – она смотрела на меня нагло, даже как-то по-хозяйски.

- Я не люблю, когда меня называют Стасиком.

- Да? А мне так больше нравится. Сними мне посеченные кончики. Заодно и о деле поговорим.

- Ну, говори.

- Ты же хочешь, чтоб твой братишка выжил. Или ты сомневаешься, что у меня хватит сил прожарить его до хрустящей корочки?

Из моих рук выпали ножницы. Она! Все-таки она. Женька, друг ты мой дорогой, как же тебя угораздило связаться с этой фурией? Я отчетливо вспомнил короткое видение, посетившее меня при знакомстве с Мариной. Полуженщина-полузмея-полунепоймичто. Эта прожарит кого угодно, не задумываясь. Тут волей-неволей начнешь сотрудничать.

- Марин, я сделаю все, что ты скажешь. Только оставь Женю в покое. Врач сказал, что ему предстоит долгое лечение. Мне кажется, что шрамы в полтела это достаточная компенсация за одну мимолетную измену, даже для обиженной ведьмы.

-Достаточная. Мне нравится, что ты веришь в мою сущность и понимаешь мою опасность. Так ты думаешь, твой дружок сгорел из-за того, что с чужой бабой переспал?

-Ну, выглядит все именно так.

-Это, конечно же, было скотством с его стороны. Но за постороннюю девку так наказывать - много чести. За такое я могла бы, например, лишить его мужской силы. И то, не навсегда, а так, чтоб перепугать до седых волос. Но он был мне нужен для дела! Сильный! И именно в тот день! А он… с какой-то шалашовкой!

Взгляд Марины опять стал злым.

-А шалашовку тоже ты?

- Шалашовку ее собственный муж. А вот непреодолимое желание вернуться домой раньше срока я ему добавила. И бабушку-соседку, которая совсем случайно видела его жену в обнимку с чужим мужиком, я ему подогнала.

Мама дорогая! Да ей и такое под силу. Страшно подумать, что еще она может.

-Так зачем тебе нужен был Женя?

- Я хочу заполучить одну магическую вещь. Ее нынешнему хозяину я не доверяю, поэтому просто выкупить ее не могу. Да он и не продаст, такое не продают. Мне нужен был человек, который смог бы эту вещь для меня взять. У Женьки сущность черная, сил много. Он бы справился. И я бы, конечно, ему помогла. Всего-то надо было пару-тройку дней не надрываться и с бабами не спать, чтоб сил подкопить. А этот кобель!...

- Так колдонула бы посильней, чтоб он и близко ни к одной девице не подошел.

- Да я даже предположить такое не могла! От меня мужчины налево не ходят!

Да уж, нашла коса на камень. Только коса в итоге сломалась . Братишка, братишка…

- Охотно в это верю. Ты думаешь, я смогу вместо Жени достать для тебя эту вещь?

- Тебе будет сложнее, ты не такой черный. Но у тебя тоже родословная неплохая.

- Выходит, мы с Женей оба черные?

- А ты что, ни разу не задумывался, почему вы с ним столько лет вместе? Вы же абсолютно разные по характеру и по интересам. Вас чернота держит. Таких людей друг к другу, как магнитом, тянет. Похожесть общую чувствуют.

- А чернота – это в каком смысле?

- Это в смысле колдовства. Стас, ты прекрасно знаешь, кем была твоя бабка Варвара. У Женьки тоже, с одной стороны бабка ведьмой была, а с другой такой дед был… - Марина мечтательно закатила глаза – эх! Вот если бы я могла его деда повстречать – она посмотрела на меня насмешливо - А ты все думаешь, что мы с Женей случайно познакомились? Что это меня его мужская харизма сразила?

Я уже ничего не думал. Мысли не помещались в голову. А еще, я начинал всерьез бояться Марину. Если хотя бы половина из того, что она рассказывает, правда, мы с братишкой попали по крупному.

- А у меня заслуженного деда нет?

- Нет. У тебя в роду только женщины сильные. Да и то, уже работать не хотят. Значит, мужчина работать будет.

- Значит.

- Но у тебя есть дед с другой особенностью, слишком чистый, это мешать будет. Надо поправить немного – Марина протянула мне небольшой пакет – это кусок веревки висельника, закопаешь в дедову могилу. И жертва нужна. Зверюшку прирежешь какую-нибудь прямо на могильном холмике и там оставишь. Пусть мелкота черная попирует, а мы тогда сможем заняться спокойно делом.

-А без зверюшки нельзя? Я комара-то убить не могу, а тут душу живую.

-Пожалуйста, можно без зверюшки. Давай приятеля твоего туда отвезем вместо крысы или хомяка, пока он кровоточит. Его и резать не надо, можно просто на пару часов там забыть.

- Можно поаккуратней высказываться про Женю? Он все-таки мой друг.

- Ты мне указывать будешь? – глаза Марины сверкнули – по тонкому льду ходишь, Стасик. Сейчас ты мне нужен, а потом можешь рядом с Женей своим лечь, и не факт, что в больницу.

Я понял, что имя Женьки лучше вообще не упоминать. Меня будут дергать за эту ниточку, как только что-то будет не так. И я буду дергаться. За себя я не боялся, а вот позволить, чтоб моего братишку уморили окончательно, я не мог.

Своего деда Демида я на этом свете не застал, он умер незадолго до моего рождения. Дед прошел всю Великую Отечественную, с фронта вернулся с серьезным ранением, но прожил еще достаточно долго и умер одной минутой. Просто вышел из автобуса, упал и все. Я видел его только на фотографиях, и то в детстве, когда ездил в гости к другой моей бабушке, Агаше. На фото дед выглядел крепким мужиком с умными глазами и непременной улыбкой. Мне всегда было немного грустно от мысли, что я не застал его живым. На могилу деда на деревенском кладбище меня водила тоже бабушка. Как к ней идти, я не помнил, но хорошо помнил саму могилу – фанерную стелу со слишком большой звездой на верхушке. Таких памятников на кладбище было много, но большая звезда одна. Я как-то даже спросил у бабушки, а почему у дедушки звезда такая большая, на что та ответила: «Не знаю, внучек. Дед сам ее смастерил, а потом мне отдал и сказал, чтоб она непременно у него на могиле была. Видать, хотел такую». Теперь я надеялся, что по этой звезде смогу найти могилу деда. В противном случае мне светила перспектива весь день ходить по кладбищу и читать все надписи на могильных памятниках, пока не найду нужный холм.

Но больше беспокоило меня не это. Рядом со мной, на пассажирском сидении авто ехал белый крыс. Я купил его на рынке, на выезде из города. И вот теперь этот зверек шуршал в своей клетке, вгоняя меня в тоску и ужас одновременно.

Я очень любил своего друга Женю. Я хорошо понимал, что его бывшая девушка Марина, на самом деле, ведьма, что она абсолютно серьезно может причинить вред моему другу, если я только попробую ее ослушаться и не принести жертву на могиле деда. Но я не мог убить этого крыса. Не мог! В далеком прошлом, когда на моей кухне жили тараканы, у меня даже их не получалось убивать. Я брал в руки тапок, но вместо того, чтоб прихлопнуть незваных гостей, прогонял их этим тапком за холодильник. Когда мне было шесть лет, родители подарили мне хомячка. Я назвал его Фунтик и заботился о нем, как о родном. Когда через три года Фунтик умер, мое горе было безгранично. Я безостановочно рыдал неделю, родители даже собиралась отвезти меня к детскому психологу. Спас меня, как обычно, Женька. Он отдал мне своего тамагочи. С его стороны это была огромная жертва, но меня это отвлекло. А когда через месяц тамагочи умер, мне было только стыдно перед другом и все. Особых эмоций это событие не вызвало. А вот воспоминание о смерти Фунтика до сих пор могло испортить мне настроение на весь день. И теперь мне предлагалось своими руками убить вот этого маленького, беленького, такого живого и смешного зверька. Господи! Что делать-то? Я твердил себе «Стас, ты сможешь! Это ради Женьки!» Но в глубине души понимал, что не смогу, и это меня пугало и мучило.

По кладбищу я гулял недолго. Дед как будто ждал меня. Стоило только произнести «Дед Дема, покажись. Я в гости приехал…», как я увидел знакомую большую звезду. Краска на памятнике облупилась, стела покосилась, но это была могила деда Демида. А на холмике рядом стояла небольшая могильная плита бабы Агаши. Совесть куснула меня изо всех сил – хорош внучок, когда последний раз тут был? Погляди, на что могилы похожи. И тут же последовал следующий укус. А приехал зачем? Своего чистого светлого деда марать? Крыса убивать? Не с этим меня тут ждали. Я положил гвоздики на могилы, сел рядом с дедом.

-Дед Дема, ты меня прости за то, что я сейчас буду делать. Я не по своей воле… Ну не могу я братишку подвести, не могу его в лапы этой горгоне отдать. Видишь, как вышло. В такую мерзость твой внук попал, что даже до тебя брызги долетели. Слишком чистым ты оказался, и одной нехорошей, но очень сильной ведьме это не нравится. Прости меня, дед.

Я достал из пакета кусок веревки и принялся рыть еще промерзшую землю. Через несколько минут веревка была закопана. С тяжелым сердцем я достал из клетки крыса.

-И ты меня прости, парень. Так надо. Ты послужишь доброму делу… я надеюсь.

И тут я вспомнил Марину, ее усмешку и слова «пусть мелкота черная попирует». И так ярко передо мной встала картинка, как на могиле деда в лужице крови лежит мертвый крыс, а вокруг его тельца скачут всякие черти. Я почувствовал, как к горлу подступает комок. НЕ МОГУ! Я разжал кулак, и маленький юркий зверь моментально выскочил из моей руки и побежал по дедовой могиле. Добежав до памятника, он остановился, встал на задние лапки и посмотрел на меня. Мне показалось, что он благодарит за сохраненную жизнь, я даже хотел попрощаться с ним, но крыс уже убежал.

Я выдохнул, необходимость убивать зверька отпала. Однако, задание пролить кровь на могиле деда оставалось не исполненным. Я не знал, к каким последствиям может привести то, что я ослушался Марину, и выяснять это, если честно, не хотел. Теперь передо мной стояла задача смягчить свою вину за отпущенного крыса, и выполнить задание хоть как-нибудь. Кто еще мог стать жертвой прямо сейчас и отдать свою кровь? Только я сам. С этим проблем не было. Я смело схватил заготовленный заранее нож и полоснул свою руку. Алая струйка потекла с ладони на землю. Интересно, какого размера должна натечь лужа, чтобы ее кровожадное величество Марина и черти были довольны? И тут мне в лицо подул ветер. Один порыв, второй. Верхушки деревьев закачались, на меня посыпались сухие сучья.

-Я не понял. Многоуважаемые черти не любят человеческую кровь?

Я пытался шутить, но, если честно, мне было жутковато от происходящего. А главное, очень хотелось понять, к добру этот ветер или к худу.

-А можно мне как-то попроще разъяснить, о мои рогатые друзья, достаточно ли вам уже моей кровушки?

Тут на мою голову обрушилась толстая сухая ветка, поцарапав мне нос. Появилось четкое ощущение, что меня с кладбища выгоняют. Значит, я уже всех собой накормил, пора и домой возвращаться.

Наскоро перевязав руку носовым платком, я завел машину и вдруг осознал, что убежал с погоста даже не попрощавщись с дедом и бабушкой. Просто встал и ушел.

- Вот что я скажу тебе, Стас, скот ты, а не внук, – сообщил я своему отражению в зеркале и поехал назад, в город.

Проехав всего несколько километров, я посмотрел на приборную панель и к своему неудовольствию отметил, что бензин практически на нуле. Совсем замотался, забыл заправиться. Проблему надо было решать, желательно, быстро, вот только как ее решать – не понятно. До ближайшей бензоколонки достаточно далеко, топлива точно не хватит. Вырисовывалась реальная перспектива просто заглохнуть посреди леса, что меня совсем не радовало. Тут я увидел на обочине машину, большой черный субурбан. Откуда он взялся? Но это было мое спасение, хозяева больших джипов часто возят с собой запас бензина. Я остановился рядом и выбрался из автомобиля. Навстречу мне из внедорожника вышел небольшого роста мужчина, одетый в туристическую куртку и высокие резиновые сапоги.

-Что случилось? Чем могу помочь?

-Добрый день. Вы не угостите мою лошадку бензинчиком? Стрелка практически на нуле. Боюсь встать где-нибудь посреди трассы.

-Вот же, у самого топлива осталось чуть-чуть, только чтоб до бензоколонки добраться. Ну не беда. Садитесь ко мне, вместе доедем до заправки, а потом я вас назад верну, к вашей лошадке, только уже с овсом для нее.

Делать было нечего. Я взял из багажника запасную канистру и сел в автомобиль незнакомца. Тот завел машину и протянул мне руку:

-Геннадий.

-Станислав.

-Каким ветром в нашей глуши?

- Могилы деда с бабкой навещал.

- Часто приезжаете сюда?

- Давно не был, решил заехать, посмотреть, что тут и как. Стыдно стало, запустил могилы. Вот потеплеет, приеду сюда со всем необходимым, порядок наведу.

-Ну да, ну да… Демид Филиппович передать просил, чтоб вы его звезду обязательно покрасили красной краской, а не в один цвет с памятником. Очень он эту звезду любит.

Я сначала даже не понял, что мне сказали. В смысле, я так и планировал, звезду красить в красный. Чтоб красиво было и в память деда, пусть он не волнуется… СТОП! Демид Филиппович? Просил передать?! Если бы я был девушкой, я бы закричал. Но я был мужчиной, и кричать мне по статусу не полагалось. Все, что я смог сделать, это громко выдохнуть, взять себя в руки и посмотреть еще раз на моего нового знакомого. Мужчина лет 50-ти, загорелый, руки мозолистые. Небольшой, но крепкий. Волосы почти белые от седины. А глаза смеются. Этот тип напугал меня до полусмерти и теперь наслаждается полученным эффектом. Вот гад! Я начинал закипать.

- Что еще просил передать Демид Филиппович?

- Что ты бабушку свою расстроил – Геннадий внезапно перешел на ты - Не был сколько лет, и уехал - даже не попрощался. А еще, что ты очень правильно сделал, когда свою кровь на его могилу пролил. Теперь он сможет тебе помочь. Вот меня попросил проследить, чтоб тебя не обижали тут.

-Вас? А вы вообще кто?

-Конь в пальто – Геннадий явно развлекался – На мне ты в свою счастливую жизнь и поедешь.

Кровь ударила мне в голову. Да как же вы все меня достали! Марина эта, Женька со своими бабами истеричными! Сколько раз говорил, что он плохо кончит из-за этого перманентного гарема! Теперь вот конь Геннадий рядом ржет! Да как я вообще во все это попал?! Я хочу вернуть назад мою прежнюю спокойную жизнь! И вот из тебя, дорогой Гена, я ее сейчас и вытрясу!Я схватил Геннадия за грудки и попытался встряхнуть, но мы оба были пристегнуты, поэтому все, чего я добился, это расстегнул его куртку и рубаху под ней.

И замер… на груди Геннадия висел очень крупный прозрачный камень, обвитый двумя змеями желтого металла. Головы змей лежали рядом друг с другом на передней поверхности камня и смотрели на меня маленькими рубиновыми глазками. Под одним из глазков была видна глубокая царапина. Вещь была явно не рядовая.

-Нравится? Это его Марина мечтает заполучить.

-Его? Подождите… Господи! Что происходит? Кто вы?!

Нервы не выдержали и по щекам покатились слезы. Геннадий нажал на тормоз.

-Извини, Стас. Что-то я переборщил с юмором… Бывает у меня. Но ты с таким героическим выражением лица того крыса отпускал, очень развеселило… Ну, извини. Одичал я в лесу немного. Не сообразил, что у тебя такое лицо не от хорошей жизни было. Мне-то происходящее привычно и даже забавно, а тебе, наверное, тяжело и страшно.

- Я не могу убить живое существо! Даже крысу! – я практически орал и слезы продолжали течь.

-Не кричи, не кричи. Я понимаю. Это ты молодец, что не можешь. Давай из машины выйдем, ты подышишь, успокоишься, а я тебе все расскажу и про камень, и про Марину.

Мы вышли из машины, я закурил. Геннадий оглядел меня, похлопал по плечу и начал рассказывать.

- Камень, который я ношу, огромную силу в себе имеет. Марина за ним давно хотится. Сколько раз уже и сама пыталась его украсть, и подсылала ко мне вот таких, как ты, сильных, да неученых. Не все здоровыми ушли…

Я вытер ладонью слезы. Кажется, гнев начал меня отпускать и уступал место любопытству.

-А зачем он ей? Я понимаю, что это вещь непростая. Но конкретно Марине на что он сдался?

-Она без него переродиться не сможет. Тяжелая стала, опыта много, сил много, но грехов еще больше. Теперь ей уже не так просто из жизни в жизнь перелететь. С таким багажом нужны дополнительные крылья. А без наработанного она уходить не хочет.

-Так разве ведьмы грешат? В смысле, они и так… ну из другого ведомства. Разве они могут нагрешить? – я не мог сформулировать мысль, но Геннадий и так меня понял.

- Так и над ведьмами закон есть. А Господь – над всеми законами стоит. Может ведьме и позволено много потому, что работа у нее тут сложная, но и спрашивают с нее строже, раз больше обычных людей умеет. За Мариной много плохого числится. Характер у нее дурной, когда ей чего-то хочется - на все идет, не особо разбираясь, что можно делать, а что не стоит. Так далеко зайти можно. Вот она и зашла.

- А почему она так взбеленилась, когда Женька силу не на то потратил?

- Так у нее мало времени осталось, чтоб камень достать. Года три, не больше.

- Был бы повод переживать. Это же не завтра.

-Считай, что завтра. Она его уже лет тридцать добыть пытается, а толку нет. Не так это просто, как может показаться.

- А сколько же ей лет всего?

- Я точно не знаю, но думаю за 80. А что?

Я захихикал. Представляю себе лицо Женьки, когда он узнает, что крутил роман с восьмидесятилетней бабушкой. Лицо Женьки… и сразу стало не смешно. Теперь я как раз не мог себе представить, как оно выглядит. Господи! А что же с братишкой теперь будет? Если Марина узнает, кто меня подвозил, вряд ли она обрадуется. А если она уже об этом знает?

- Не переживай, еще не знает – я даже не удивился, что Геннадий вслух ответил на мою мысль – Пока ты со мной рядом, она не сможет узнать, что ты делаешь.

- А Женьку она не тронет из-за вас?

- Нет. Она же не в курсе, что я тебя нашел. Но вообще, Женю сложнее, чем тебя, защищать. Будем думать, как ему помочь. Ты не переживай, Станислав, я вас без поддержки не оставлю. Выкрутимся как-нибудь.

Что-то в происходящем казалось мне нереально гладким. Точно! А с чего бы этому крутому парню Геннадию мне помогать? Я смогу вообще за эту помощь расплатиться?

-Ну, это ты мне льстишь, я на парня давно не выгляжу– Гена заулыбался – я постарше Марины буду, дед уже. А помогаю я тебе, во-первых, потому, что много лет назад твой дед, считай, жизнь мне спас. А во-вторых, камень Марине я не могу и не хочу отдавать, но и мальчиков, ею присланных, калечить устал. Конечно, они сами ко мне приходили и вели себя иногда очень нагло. Только они же в этот момент даже не понимали, к кому пришли и чем это может кончиться. Короче! Надоело мне детей уродовать.

- Детей?

- А ты думаешь, для меня тридцатилетние мальчики взрослые что ли?

И то верно. Мы мальчики для него. Геннадий посмотрел на меня тепло. Наверное, так на меня смотрел бы дед, если б дожил до моего рождения и воспитывал меня.

-Поехали. Времени много, а тебе еще надо домой попасть.

На следующий день я шел на встречу с Мариной. Шел к ней домой, по ее же настоянию. Позвонила она мне сама еще вчера, как только я въехал в город.

- Ну, здравствуй, Стасик. Как прошло?

- Нормально прошло. Привет.

- Убил крысенка?

- Убил. И веревку закопал. Что дальше делать?

- Что-то ты неприветливый сегодня. Завтра жду тебя в шесть в гости. Тортик можешь не покупать, адрес сейчас скину – и все, короткие гудки.

Я выдохнул с облегчением. Похоже, Геннадий не обманывал, когда говорил, что он меня прикрывает, и Марина не в курсе, что происходило на кладбище и после того.

- Она бы тебя придушила, если бы узнала, что ты свою кровь на могилу деда пролил.

- Так вы меня уже на кладбище прикрывали?

- Как только ты на него зашел, так я тебя и увидел, так и начал закрывать. Но с каким лицом ты крысенка отпускал, будто ты его из лап чудовища спасаешь - Геннадий продолжал надо мной подтрунивать.

-А так и было, между прочим. Только этим чудовищем был я сам.

- Ладно, не обижайся. У Марины завтра не засиживайся. Она тебя к себе домой потащит, а дома у нее полно магических вещей, мне будет трудно тебя там прикрывать. А как из гостей выйдешь – тут я тебя и подхвачу. Поговорим, подумаем, что нам дальше делать.

И вот я шел в гости к ведьме. Скорее всего, она захочет услышать рассказ, как я провел обряд зачернения родного деда и, возможно, начнет мне объяснять, как проще будет отнять амулет у колдуна. Господи, Стас, это сейчас вообще твои мысли были? Если кому-нибудь постороннему это озвучить, то можно и в психушку загреметь. Хотя, кто мне гарантирует, что я туда реально не попаду после этой истории. Вот с таким настроем я позвонил в квартиру Марины. Девушка встречала меня по-простому, в джинсах и футболке. Проводила на кухню. Я огляделся. Обстановка вокруг была самой обычной, ничего не говорило о том, что хозяйка дома занимается магией.

Марина осмотрела меня с недоверием

-Ну, рассказывай, как съездил.

- Да нормально съездил. Крысика жалко было, у бабушки и деда могилы совсем запущенные, надо будет, как потеплеет, в порядок их привезти…

- Точно без происшествий все прошло?

- Точно. А что не так?

Марина обошла меня кругом.

- Да вроде все так. Но что-то меня смущает.

- Марин, не надо дергать меня за нерв, пожалуйста. Я и так уже весь издерганный. А мне еще добывать для тебя что-то.

Марина вышла из кухни и вернулась, неся в руках фото. На нем я без труда узнал камень Геннадия, даже глубокая царапина была на своем месте. Я изо всех сил старался сделать вид, что вижу эту вещь в первый раз.

- Ого! Это сколько же такой стоит?

- Много. Но его ценность не деньгами измеряется.

- Это да. Тебе он не для продажи нужен, это понятно. А как уголовный кодекс посмотрит на то, что я возьму этот камушек без разрешения?

- Поверь мне, его хозяин в полицию не пойдет.

- А куда он пойдет? К тебе? Ко мне?

- Мне тебя уговаривать надо? – глаза Марины сузились.

- Не надо. Я на все согласен. Это я так… для общего развития. Хорошо, вещь я увидел. А что у нее за хозяин? Где его искать? Может известно, где он такую красоту хранит?

- Известно. На шее носит, он с этим амулетом не расстается.

Марина достала смартфон и открыла фото Геннадия. На ее фотографии он был с трехдневной щетиной и в черной водолазке, отчего выглядел более современно и привлекательно. Интересно, где это она его таким сфотографировала.

- Его зовут Геннадий. Искать его уже не надо, он скоро сам появится в твоем окружении, я его чувствую – при этих словах я напрягся – твоя задача свести с ним близкое знакомство. А вот тебе и помощь от меня.

Марина достала из кармана маленький пузырек на серебристой цепочке.

-Одевай, не бойся. Тут все, и защита, и обаяние, и око недреманное.

Она протянула мне украшение, но я не торопился его брать.

-Око, как я понимаю, твое?

-Конечно, второй раз я так глупо не попадусь. Так что, дорогой мой, с этого дня никаких серьезных физических нагрузок и никаких женщин, пока дело не сделаешь. Больше отдыхай и спи. Я за этим прослежу.

Я взял в пузырек и сразу почувствовал, как он начинает нагреваться в моей руке.

-Ладно, Марин. Я все понял. Как только увижу этого человека, сразу тебе сообщу.Хотел спросить… как там Женя? Я у его матери интересовался, конечно. Но ты-то лучше всякой официальной медицины знаешь, как он себя чувствует.

- Все в порядке с твоим Женей. Лежит, раны зализывает. Пока в реанимации, но скоро должны в обычную палату перевести. Не бойся, не трону я его, пока ты на меня работаешь. А сделаешь работу хорошо, может, и выздороветь помогу. Одевай горшочек.

В помощь Марины я верил слабо. Но то, что братишке не стало хуже, было хорошей новостью. Я надел цепочку на шею, и пузырек меня практически обжег.

- Я пойду. Пораньше лягу спать, буду копить силы.

Марина еще раз взглянула на меня с недоверием.

- Иди. Жду от тебя новостей.

Вниз по лестнице я бежал бегом. Под рубахой нестерпимо жгло, но снимать цепочку я боялся. Надежда была только на Геннадия. Господи, пусть он встретит меня где-нибудь недалеко или эта штука на полном серьезе прожжет во мне дырку. Я быстрым шагом вышел из подъезда, завернул за угол дома и буквально столкнулся с Геной. Он сразу схватил меня за руку и потащил к себе в машину, приговаривая:

-Терпи, дорогой, терпи. Сейчас мы эту дрянь снимем. Вот же ведьма чертова, все предусмотрела. Терпи, дорогой, терпи…

Мы на бешеной скорости помчались куда-то на окраину города. Минут через двадцать я уже сидел в квартире Геннадия, и он хлопотал вокруг меня. С меня сняли рубаху и стали засыпать грудь и пузырек каким-то песком. Как ни странно, процедура помогла, горшочек перестал обжигать.

-Полегчало? Так и знал, что эта змея тебя просто так не выпустит. Не страшно, полежи вот так еще полчасика и все будет хорошо.

-Она сказала, что пока на мне эта штука, она будет за мной следить.

-Поэтому тебя и жгло. Мои силы и ее силы конфликтовали. Ничего, сейчас мы сделаем так, чтоб она ничего не видела, но думала, что все видит.

-Геннадий, а вы сильней Марины?

- Геннадий, это я по паспорту, а ты зови меня лучше Трифоном Михайловичем. Или просто дедом Тришей.

-Трифон Михайлович, вы сильнее Марины?

- Не знаю, не мерился. Я ее мудрее. Я свою силу на пользу другим стараюсь тратить. Себе совсем чуть-чуть беру. А она все на себя и для себя. Мне весь мир вокруг помогает, а она одна крутится. Одной плохо. Какая бы сильная она не была, а весь мир сильней.

Дед Триша улыбнулся, и у меня опять случилось видение, но уже с его участие. На секунду дед показался мне добрым старичком из детской сказки, с длинной бородой, в холщовой одежде и в лаптях. По сюжету такие обычно живут в лесу, знают по именам всех зверей и все растения и помогают Иванушке-дурачку победить Бабу Ягу. От того, насколько моя жизнь стала походить на детскую сказку, мне захотелось рассмеяться.

- Смейся-смейся, Стас-дурачок. Смеяться, не плакать. А дед Триша тебе поможет.

Голос деда убаюкивал, и я сам не заметил, как заснул прям у Трифона Михайловича на диване.

Открыл глаза в утренних сумерках. Дед сидел у стола и пил что-то из большой кружки, в комнате пахло травками.

- О, проснулся. Хочешь чаю травяного?

- Доброе утро. Спасибо, не хочу. А кофе у вас нет случайно?

- Извини, не держу. Поверь, мой чай бодрит лучше любого кофе. Давай со мной кружечку?

Отказываться было неудобно, и я кивнул. Чай оказался с горьким привкусом, но приятный, и, реально, бодрящий.

-Такое дело, Стас, я всю ночь думал, не решается у меня задачка с вами…

- С нами??? – от этих слов я проснулся окончательно – со мной и Женей?

- Да. Вытащить смогу только одного. Точнее, выкупить. Есть у меня один талисман, мне он не особо нужен, а Марина за него дорого даст. Но задавить эту гадину окончательно, чтоб она от вас отстала, у меня сил не хватит.

- Даже с вашим амулетом?

- Он вообще не для этого. Им лечить хорошо, практически из гроба поднять человека можно. А вот вредить не получиться.

Я почувствовал, как внутри у меня что-то оборвалось, сначала накатила тоска, а потом вдруг стало все равно. Кажется, я заранее был готов к такому повороту. Ну что ж…

- Трифон Михайлович, выкупайте Женю. Хватит с него уже. Я с заданием Марины не справился, мне ее гнев на себя и принимать.

- Шустрый какой. А что мне потом Женя твой скажет? А сам он как будет дальше жить, зная, что из-за его невоздержанности погиб лучший друг? Хочешь парня в настоящий ад окунуть?

Да, про это я как-то не подумал. Дед прав, Женька себе не простит, если я погибну в этой переделке. Я хорошо знал его характер, он будет мстить Марине, не думая о последствиях. И получится, что сначала пришибут меня за то, что камень не достал, а потом Женю за то, что посмел мстить за друга. Прекрасная перспектива. Ну и что делать?

- Стас, а вот ты мою сущность увидел, думаю, и сущность Марины тоже видел…

- Это того жуткого монстра? Женщину змею?

- Да.

- Видел… Лучше бы не видел.

- А ты не задумывался, почему ты ее увидел, а, например, Женя, нет?

- Не задумывался, не до того было.

Дед Трифон рассматривал меня и как-то тепло улыбался, казалось, он хотел, чтоб я сам нашел ответ на этот вопрос. Почему я видел? Не знаю. То есть, он намекает на мое родство с бабкой Варварой? Типа, от нее передалось что-то?

- И от Варвары тоже. И от деда Демы. Он тоже был непрост, только по-другому. Так что, у тебя получилось очень интересное сочетание, бабушка – ведьма, а дед – практически экзорцист.

- Да ладно, дед Демид таким занимался?

- Господь с тобой, он коммунистом был. Но тоже видел истинную сущность, и прогнать мог любого беса одним словом. Людей лечить умел, меня вот спас. Только в те годы такими вещами страшно было заниматься, да он и не рвался.

- Да уж, такой дед Марине понравиться не мог – я усмехнулся, вспоминая, как мою родословную назвали жидкой.

- Так вот… про что я сейчас… Стас, а ты не хочешь дедов талант в себе развить?

Я растерялся. Да я ни о чем таком не думал никогда, и работу свою нынешнюю любил. Вообще, меня моя жизнь устраивала практически во всем. Не хочу я ничего менять! И как я такими талантами деньги смогу зарабатывать? На битву экстрасенсов пойду?

-Ты подожди про заработки думать, тут живым бы остаться. Мне пришла в голову одна мысль. Сам понимаешь, друга твоего сейчас лучше не трогать, ему лечиться надо, выздоравливать. А вот ты мог бы у меня в лесу спрятаться. Я буду тебя учить премудростям всяким. Пока ты будешь моим учеником, тебя никто тронуть не посмеет. Учиться моим наукам долго, но и спешить нам некуда. Я, если честно, даже не представляю, когда и чем вся эта история закончится…

Вот и все. Вот так одной фразой Трифон Михайлович перечеркнул всю мою предыдущую жизнь. С одной стороны, я не хотел ничего менять в своем теперешнем укладе, но с другой, понимал, что предложение деда Триши - это выход, может быть единственный в нынешней ситуации. Женьку трогать нельзя, а я парень мобильный, могу и уехать. Господи, но это же конец всему. О нормальной работе можно забыть, приятелей – знакомых растеряю, а что родителям говорить?

- Скажи, что уехал заграницу учиться …

-А вы всегда теперь мои мысли слушать будете? – огрызнулся я.

- Нет, только когда громко думать будешь.

- Хорошо, я буду думать потише.

А о чем думать-то? Все уже придумано.

-Я согласен. Буду учиться на колдуна.

- Как раз наоборот. Ты не переживай, Стас. В тебе порода Демидова видна, может и понравится еще бесов гонять.

-Прям гонять?

-Прямее не бывает. Три дня тебе со всеми делами разобраться, и поедем в мою избушку.

Я поднялся и вдруг вспомнил про пузырек на шее.

-А с этим что делать?

-Носи, пусть ведьма думает, что контролирует тебя.

Еще через день я наконец-то сидел в палате у Жени. Выглядел братишка жутко. Весь в бинтах, пластырях и трубках. Пол лица заклеено. Единственный свободный глаз смотрел на меня виновато и тоскливо.

- Ну что, брат. Влип я в приключение и тебя втравил. Мама сказала, что ты свою квартиру теперь сдавать будешь, а деньги нам переводить. А жить-то где планируешь?

- Есть одно место. Не дрейфь раньше времени, братишка. Шрамы мужчину украшают! – я пытался подбодрить Женьку.

- Вряд ли это было сказано про такие шрамы… Стас, это же она меня спалила – Женя перешел на шепот – я тебе клянусь! Я ее видел в горящей комнате!

- Я знаю. Я вообще слишком много теперь знаю, хоть убивай. И про Марину, и про своих родных, и даже про твоих.

- Так эта дрянь и до тебя добралась! Стас! Братишка! Беги! И прости меня, если сможешь… Сам подставился и тебя подставил.

- Не волнуйся, Жень. Тут уже все без нас и за нас решили. Ты себе даже не представляешь, какую чуму ты подцепил. Только, поверь, мы во всем этот кошмаре так, мелкие щепки. Куда понесло, туда и поплыли. Не переживай, главное, лечись. Больше эта горгона к тебе свои лапы тянуть не будет. Тебя один очень сильный человек выкупит. А я пока просто поживу в другом месте, чтоб она меня не достала. Правда насколько это «пока» растянется - никто не знает.

- Выкупит? За большие деньги? И что это за человек такой? Стас, ты не хочешь рассказать, что тут происходило, пока я в реанимации валялся?

- Хотел бы, но не могу. Пока не велено. Но как только разрешат, обещаю все рассказать подробно.

Глаз Женьки затуманился.

- Прости меня, братишка…

- Да не переживай ты так. Не знаю, обрадуешься ты или расстроишься, но Марина мне лично сказала, что у нее на тебя совсем иные планы были, чем ты хотел. Не нужен ты ей был, как мужчина, она специально тебя вычисляла, чтоб познакомиться. Черный, как уголек – это не про волосы, брат. Все сложнее. Так что, ты ни в чем не виноват.

- Не поверишь, Стасян, но сейчас ты меня таки обрадовал - Женька попытался улыбнуться и поморщился от боли – И вот как теперь девицам доверять? Какую проверку устраивать, чтоб опять ведьму не подцепить?

Братишка был не исправим, но для меня его треп был бальзамом на сердце. Если стал думать о женщинах, значит на поправку пошел.

- Все они ведьмы, Жень. Просто некоторые об этом не знают…

На встречу с Мариной мы приехали заранее. В качестве места для общения она почему-то выбрала «Барбос», что меня удивило и расстроило одновременно. Не хотелось, чтоб родной кабак сгорел синим пламенем. Мы сели за столик в самом конце зала и дед Триша начал рассматривать посетителей. Через несколько минут он произнес задумчиво:

- Даже без поддержки придет. Вот тебе первый урок, Стас. Никогда не считай, что ты самый крутой. Даже если все вокруг тебе говорит, что ты самый сильный. Помни, всегда есть кто-то, кто сможет тебя прогнуть, ни тем, так иным способом.

- Марина себя переоценивает?

-Да. И поэтому сейчас ее ждет неприятный сюрприз…

Дед Триша даже не успел договорить, как над нами раздалось шипение:

- Как ты посмел?!

Перед нами стояла Марина. Ее лицо было обезображено гневом настолько, что она стала похожа на себя, настоящую. Ее глаза метали молнии в Трифона Михайловича.

- Девочка, ты не забывайся. Я не один из твоих неопытных дурачков. Поздоровайся с уважением.

Марина взяла себя в руки, слегка наклонив голову, произнесла уже спокойно:

- Здравствуй, Трифон

- Здравствуй, Клавдия. Садись, поговорим.

Клавдия. Мне стало смешно, ничего не скажешь, повезло девушке, я бы тоже имя поменял, если бы меня Клавдией звали.

- Так о чем мне с тобой говорить? У нас общих дел нет, а вот с этим… дурачком у меня серьезные дела.

- Не хорошо меня обманывать. Я смотрю, ты тут совсем одурела от того, что тебя одернуть некому. Забыла, как это - со своими общаться.

- Ты мне не свой!

- Не дерзи! Долго будешь воздух попусту сотрясать? По делу будем говорить?

- Будем. Что у тебя за дело?

- Тебе понравится. Давай меняться. Ты мне Женю и всех его кровных и близких, а я тебе вот это.

Дед Триша достал из кармана холщовый мешочек и высыпал из него на стол крупный перстень белого металла. В качестве вставки у перстня был желтоватый камень, исчерченный какими-то значками.

Марина восторженно вскрикнула и попыталась прикоснуться к кольцу, но дед Триша сразу убрал его обратно в мешочек.

-Откуда оно у тебя?

- Какая разница. Меняемся?

На лице Марины отразилась неподдельная борьба. Было видно, что ей очень хочется забрать этот перстень, но и выпустить из рук Женьку она была не готова.

- А не многовато будет? За перстень и парня и всю его родню? Вот если бы ты кое-что другое предложил.

В голосе Трифона Михайловича послышались стальные ноты.

- Ты совсем сдурела, Клавдия? Такое мне предлагать! Ты думаешь, на тебя силы нет? Я тебе напомню, что ты не одна тут ведьма!

Быстрым движением дед Триша схватил руку Марины. Та не успела даже ничего сказать в ответ, как ее лицо исказила боль.

- Я молчал все это время, пока ты мне этих несмышленышей подсылала. Не хотел свою обижать. Все надеялся, что одумаешься, вспомнишь, что ты на этот амулет даже смотреть права не имеешь. Не по тебе вещь, сама в этом виновата. А ты, змея, совсем осмелела тут, напрямую его просишь!

Рука Марины краснела на глазах, а на лице все больше отражалась нестерпимая боль. Было видно, что она прикладывает много усилий, чтоб вырвать руку, но по каким-то причинам у нее ничего не выходит.

- До чего дошло, на мальчишку горшочек смотрящий вешаешь. А как убило бы его? Покалеченных мало, хочешь еще мертвого!? Я тебе сейчас страха добавлю, чтоб больше неповадно было!

По лицу Марины потекли слезы.

-Пусти!!! Больно!!!

Трифон отпустил Маринину руку. Было видно, что она сильно покраснела и распухла.

-Угомонилась?

- Да!!!... Хорошо, ты мне отдаешь перстень, и я забываю про этого кобеленка и всех его кровных и близких.

- Слово?

- Слово!

- Вот и славно – дед Триша улыбался, как будто ничего и не произошло – Вот и договорились.

Он протянул Марине холщовый мешочек. Она быстро заглянула в него, и спрятала в сумку.

- Что ж, Трифон. Кончились твои дела? Или еще есть о чем поговорить? А то мне молодой человек многое рассказать и объяснить должен.

Марина посмотрела на меня так плотоядно, что я сразу почувствовал себя уже съеденным.

- А тебе мой ученик ничего рассказывать не должен. Я ему вообще посоветовал с тобой поменьше общаться. Еще гадости какой научишь мальчика.

Сказанное произвело эффект. Марина сначала замерла в изумлении, но, придя в себя через пару секунд, даже попыталась протянуть ко мне руку, только быстро осеклась, посмотрев на Трифона Михалыча. Еще около минуты она о чем-то раздумывала, а потом подняла на меня глаза, полные неприкрытой ненависти.

-Ну, что ж. Ты теперь ученик, добро. Только вечно ты им не будешь, а я умею ждать. Помни, что каждую секунду твоей жизни я слежу за тобой. Я дождусь того момента, когда Трифон уже не сможет тебя прикрывать. И вот тогда ты мне ответишь и за себя и за дружка своего выкупленного. Обещаю, тебе будет, о чем пожалеть.

- Весь своя яд выплюнула, змея? - дед Триша победно улыбался – Вот теперь мои дела закончились.

Марина поднялась и, не прощаясь, ушла.

- Ну что, ученик, поехали в твой новый дом. Ведьма не шутила, просто так она тебе эту историю не забудет.

Мы поехали в домик деда Триши. Я понимал, что теперь мне надо будет многое узнать и многому научиться просто для того, чтоб остаться в живых. Я не сомневался, что ведьма не шутит, что она будет ждать конца моего ученичества, а значит, мне надо стать сильным и мудрым, если не как дед Трифон, то хотя бы как дед Демид.

***

Вот уже три года, как я живу с Трифоном Михайловичем в его лесной избушке.Дед Триша оказался прав, когда я втянулся в процесс обучения, мне стало нравиться то, чему меня учат. И чем больше я узнавал, тем интереснее мне становилось, тем больше хотелось узнавать еще и еще. Недавно Трифон Михалыч доверил мне первого пациента. Надо было из одного деревенского мужичка беса пьянства выгнать. Могу с гордостью сказать, у меня все получилось. Значит, и правда, есть у меня способности, значит, не зря провел я тут три года.

Женька выздоровел, насколько это было возможно. Сначала его лечили в больнице, а потом он к нам с дедом Тришей в лес приезжал, дед лечил его травками и наговорами. Только Трифон Михайлович братишку сразу предупредил, что шрамов останется прилично.

- Много на тебе женских слез, много грязи. Не дадут мне тебя вылечить полностью, уж извини.

Женька не возражал. Он вообще сильно изменился после этой истории. Несмотря на серьезный ожог слева, он сохранил привлекательность, но с девушками теперь общается исключительно интеллектуально, и не более того. Может еще иногда в кино пригласить или в кафе, но дальше этого отношения с женским полом у него не заходят. Дед Триша говорит, что это пройдет, что встретит братишка свою единственную и будет у него все хорошо. Посмотрим.

Марину я с тех пор больше не видел. И, если честно, не горю желанием увидеться. Надеюсь, что наши дороги больше никогда не пересекутся.

Зато я стал часто видеть во сне деда Демида, бабушку Агашу, и даже бабушку Варвару. Они ко мне заглядывают, советуют что-то, да и просто, навещают внука.

За эти годы я пристрастился к лесной жизни. Город мне разонравился, и даже стал пугать. Не могу представить, как я раньше там обитал. Недавно Трифон Михайлович заглянул мне в глаза и рассмеялся:

- Да ты стал таким же лесовиком, как я. Ну что ж, будет кому дело передать.

Я испугался этих слов, больно ответственность большая, такое на себя принимать. Но и обрадовался им. Если честно, перспектива возвращения к прошлому образу жизни меня пугает, а возможность остаться тут навсегда успокаивает и наполняет каждый мой день смыслом.

Вот так вольный парикмахер стал знахарем поневоле, и ничуть об этом не жалеет.

Новая история Вакулы и черта

Итак, передо мной сидит черт… То есть, это он утверждает, что он черт, пока это не доказано.

И на черта он совсем не похож. Рожек не видно, хвоста нет. Может быть, есть копыта, но за тяжелыми ботинками не разглядеть. Этого персонажа я нашел утром у себя на кухне. Вот так, вышел с утра водички попить, а за столом сидит молодой парень и прихлебывает кофе, между прочим, мой кофе. Я от удивления и наглости дар речи потерял. А парень встал из-за стола, подошел ко мне, протянул руку для пожатия:

- Роберт.

-…

- Ты бы поздоровался со мной, а то стою, как нищий с рукой протянутой.

- Ты кто? Ты как сюда попал? Ты что тут делаешь?!

- Повторяю, Роберт.

Парень насильно пожал мне руку и вернулся к своему кофе

- Роберт… Какого черта, Роберт, ты делаешь на моей кухне?!

-Бонь, не кричи, пожалуйста. У самого же голова заболит. Я на твоей кухне кофе пью. Кстати, кофе дермовый.

- Не нравится – не пей. Я тебя не приглашал и не угощал. Ты кто такой, Роберт? И как сюда попал?

- Я черт. Вчера ты меня позвал, сегодня я пришел. Вчера с тобой все равно без толку было разговаривать.

Я присел за стол и посмотрел на незваного гостя. Мой ровесник. Одет в джинсы, футболку «The Prodigy», тяжелые ботинки и темную трикотажную кофту на молнии. В ухе колечко, модная стрижка, бородка. Да ну! Это какой-то идиотский розыгрыш.

-Парень, я, конечно, вчера выпил, но не так много, чтоб меня дешево разыгрывать. Кто тебе дал ключи от моей квартиры? Виталька или Андрюха?

- Виталька вчера набрался в первые полчаса, а Андрюха был озабочен только своей новой любовью. Им не до розыгрышей было. Не получается.

- Так и я вчера чертей не звал. Тоже не получается.

- Ну как же. А когда Ольга ушла. Ты что кричал?

- Да чтоб тебя! Откуда ты знаешь?

- Повторяю, я черт. Я пришел потому, что ты меня позвал.

- Может хватит мне мозг долбить?! Ты черт, я – дьявол! Придумал бы что-нибудь по оригинальней!

- Ты не дьявол, ты – сын ведьмы. Твоя мать организовала тебе пожизненное сопровождение в моем лице. Поэтому я здесь.

- Мать? Ты знаешь мою мать???

Чтоб наш дальнейший диалог стал понятен, мне надо представиться и кое-что о себе рассказать.

Меня зовут Вакула. То есть, по паспорту я Богдан Вакуленко, а по жизни, естественно, Вакула. Даже моя девушка Оля часто меня так называет. Я вырос в детдоме, поэтому о своем происхождении знаю только то, что младенцем был подкинут к дверям детской больницы. На бумажке, приколотой к моему одеяльцу, было написано «Богдан Андреевич Вакуленко. 01.01. 1994 г. Мать Татьяна». Так что, свою маму я никогда в жизни не видел, но, как все воспитанники детских домов, мечтал с ней познакомиться. Слова Роберта задели меня за живое.

- Меньше эмоций, мой друг. Да, я лично был знаком с твоей матерью. Прекрасная была женщина и ведьма талантливая.

- Была? Ты хочешь сказать, что ее уже нет?

- Да, ее нет. Уже три года как. Мне жаль…

Дальнейшие слова воспринимались плохо, новость меня оглушила в прямом смысле слова. Я бухнулся на стул и услышал, как полилась вода, но лилась она где-то далеко, не здесь. В голове звенела мысль: «Мама умерла. Уже? Я ее даже не видел, а она уже умерла…»

-Боня! Ты в себя приди! Льешь же!

Кажется, меня кто-то тряс, но я не реагировал на посторонние раздражители. Потом последовала вспышка красного цвета, моментальная боль в голове и я пришел в себя.

-Богдан! Во, очнулся… ты воду на пол пролил. И в кого только нервный такой.

Я затряс головой. А правда, что за бурные реакции? Как девица, ей Богу. Мать для меня, по сути, была чужим человеком. Она меня бросила младенцем, все эти годы не интересовалась моей судьбой, так с чего бы мне переживать о ее смерти. Надо было вчера меньше пить…

Я огляделся. Передо мной стоял Роберт и смотрел на меня раздраженно. В руках у меня был пустой стакан, а вся вода из него растеклась на полу. Черт, разлил. Черт?... Кстати, а чего это у меня вдруг голова разболелась? Вставал я здоровым, только пить хотелось. Этот… черт меня в сознание правым кроссом что ль приводил? Ладно, про мать потом разъясним, сейчас надо разобраться с незваным гостем.

- Воду разлил – уберу. Ты мне лучше скажи, чего это у меня в башке загудело, будто по ней стукнули хорошо? Это ты меня в чувство оплеухой приводил?

- Считай, что так. Если получилось слишком сильно – извини. Я не доктор, лечить не умею.

- В смысле? Парень, ты считаешь, что меня можно так просто ударить? Я и ответить могу!

И тут Роберт разозлился. В его глазах появилось выражение «А мог бы долго жить». Он просто взял меня рукой за горло и поднял над полом. Чтоб вы понимали, я ростом 185 см и весом килограммов 90, а Роберт, хоть и был чуть выше, выглядел значительно тоньше меня. И вот теперь этот хлопец держал меня на вытянутой руке за горло, и даже не напрягался при этом, будто в руке у него был не здоровый бугай, а маленький котенок.

-Вот что, Богдан. Ты начинаешь меня раздражать. Ты - сын ведьмы. Хорошей ведьмы, но всего лишь сын. А я черт. Я очень хорошо относился к твоей матери, однажды она мне сильно помогла, и за эту помощь взяла с меня обещание приглядывать за тобой. Но это не значит, что я буду терпеть твое хамство. Пожалуйста, поверь уже в меня, и давай нормально поговорим.

Я попытался что-то прохрипеть в ответ. Роберт поставил меня на место и отпустил мое горло.

-Хорошо, ты – черт. Я – сын ведьмы. Я тебя позвал. То есть, я даже не думал, что мой нервный вопль окажется вызовом – бровь черта поползла вверх – Но я позвал! Позвал, не отрицаю. И что дальше? Будем договор кровью подписывать?

- Перечитал ты русской классики, Боня.

- Я не читал, я фильм смотрел.

- Хороший фильм… Понимаешь, в чем проблема. Ты, когда меня звал, думал, как вылечить человека, а это не совсем моя специальность. Но вызов был, и я не мог не прийти.

И опять мне надо кое-что рассказать, чтоб дальнейшее повествование стало понятным. У меня есть девушка, Ольга, Оленька. Я ее люблю. Очень. Она особенная. Тонкая, маленькая, с огромными серыми глазами и милой родинкой на щеке. При первом общении она кажется романтичной и беззащитной, но это обманчивое впечатление. Оля – железная леди, у нее несгибаемый характер. И у этого есть причина - ее младший брат. Он очень болен, тяжелая форма ДЦП. Оля и ее мама вот уже шесть лет борются за его жизнь и здоровье.

Олина мама очень мало зарабатывает. Образования у нее нет, а значит, и хорошей работы ей не найти. Большую часть своей жизни она провела при супруге, только и успела школу окончить, а потом сразу Олю родила. Сидела дома, растила дочь, заботилась о муже. Но когда Олин братик родился больным, мужчина собрал вещи и ушел, Оля и Олина мама больше его не видели. Ни копейки алиментов за эти годы он не перечислил. Забота о маленьком больном мальчике легла на плечи двух молодых женщин. Оля – основная добытчица в доме, постоянно работает и так же постоянно нуждается. Я стараюсь ей помогать, чем только могу, отдаю большую часть своей зарплаты, делаю мужскую работу по дому. А еще, я периодически пытаюсь отвлечь Олю от ее непростой жизни чем-нибудь веселым, но получается это редко.

Вот и вчера я в сотый раз потерпел фиаско. Я купил нам билеты в аквапарк и очень хотел, чтоб мы туда съездили. Но у Ольги, как всегда, не оказалось свободного времени. А еще выяснилось, что ей туда идти не в чем, купальник у нее всего один и тот старый и некрасивый. Короче, я опять пролетел со своим весельем, так еще и умудрился расстроить девушку, напомнив, что у нее нет красивого купальника. В итоге в аквапарк мы не поехали. Чуть-чуть посидев у меня, Оля ушла домой, ей надо было к маме и брату.

Как только за ней закрылась дверь, я взвыл от бессилия. Мы уже месяц не могли просто нормально пообщаться. Оля появлялась у меня на час, не больше. У ее братика ухудшилось самочувствие, и она стала быстрее, чем обычно, сбегать от меня к семье. Я старался относиться к этому с пониманием. Больной брат требовал постоянного ухода, зарабатывание средств на жизнь и лечение лежало на Ольге. Но я очень скучал по своей девушке! А у нее с каждым днем было все меньше времени для наших встреч. Те деньги, которые я приносил ей каждый месяц, проблемы не решали. Немного помогали, но не более. Я не представлял, что еще могу сделать, чтоб больному мальчику стало лучше и чтоб моя девушка, наконец, могла проводить со мной больше времени. Вот я и заголосил, стуча кулаком в стену «Черт! Что мне делать?! Черт! Черт! Черт! Ну, хоть ты мне помоги! …». Поверьте, в этот момент я даже не подозревал, что кого-то вызываю.

После ухода Оли на душе было мерзко, хотелось как-то отвлечься, я позвонил своим закадычным друзьям, Андрюхе и Витальке, они пришли ко мне с пивом. Правда, Виталька моментально набрался и уснул, а Андрюха, наоборот, никак не мог захмелеть и все рассказывал про какую-то свою новую любовь, которой на него наплевать. Виталька проснулся среди ночи и ушел домой, Андрюха ушел еще раньше, а я выключился на диване, даже не раздеваясь. И вот, доброе утро! Пока я спал, у меня на кухне завелся черт. Мало мне было неприятностей… Теперь с похмельной головой надо разбираться, чего, собственно, от меня этот черт хочет.

- То есть, ты пришел, но помогать мне не будешь?

- И так поступить я тоже не могу. С меня взяли слово. А ты уверен, что тебе нужна моя помощь? Может, отпустишь меня с миром? Я свободен - ты свободен, всем хорошо.

- Ну, уж нет! Раз ты должен мне помогать, давай рассказывай, что ты можешь. Грех таким знакомством не воспользоваться. Я очень хочу помочь Оле с лечением брата.

- Да я много чего могу, только тебе это не подойдет. Могу денег дать, а толку с того? Начнешь лечить мальчишку за эти деньги, в лучшем случае не поможет, а в худшем - навредит. Сам понимаешь, тоже будет и с врачами, которых я, типа, найду.

Я задумался. Как-то странно выходило. То, что черт не может сделать ничего хорошего, меня не удивляло, это логично. Но как же тогда он мне собирался помогать в критических ситуациях? Морально поддерживать?

- Очень интересно. А если бы я в аварию попал, например, и тебя позвал? Как бы ты мне помог? Место на кладбище подыскал получше?

- Ты – это ты. А твоя девушка – это твоя девушка, не говоря уже о ее брате. Тебя бы я вытащил, а твое окружение пусть само разбирается со своими проблемами.

- Но я люблю Олю, я скучаю без нее. Ее счастье – это мое счастье. Поэтому, помогая ее брату, ты и меня помогаешь. Разве не так?

- Бонь, давай-ка на чистоту. Плевать тебе на ее брата, ты по ней скучаешь. А еще больше ее хочешь. Когда последний раз-то было? – я невольно покраснел - вот то-то. Тебе, по большому счету, и разницы нет, выздоровеет мальчишка или умрет, только бы твоя ненаглядная была тут.

- Ну, знаешь, это ты перегнул. Ты конечно черт, и я, конечно, не ангел, но не настолько же.

- Я правду сказал, ты это прекрасно знаешь. Для понимания, все гадкое и мерзкое я в тебе вижу без особых усилий. Хорошее еще надо высматривать, а мне лень. Ничего личного, черти все такие.

- А если я искренне захочу помочь малышу?

- Маловато. Вот если от его здоровья будет зависеть твоя жизнь или твое здоровье, ну или хотя бы благополучие, тогда можно будет подумать.

- Что-то я не понимаю, зачем мне такое сопровождение. Про что у тебя ни спроси, ты ничего не можешь.

- Пытаешься взять меня на слабО? Серьезно? – бровь Роберта поползла вверх – У такой умной матери такой… - черт брезгливо скривился – недалекий сын.

- Нормальный сын! Попробовать-то можно было.

Мой язык болтал какие-то глупости, а голова пыталась работать из последних сил. Передо мной сидел, возможно, мой единственный шанс наладить личную жизнь с Олей. Надо было только понять, как этим шансом воспользоваться. А понимать получалось плохо. Мешало вчерашнее пиво и слишком большой поток информации. И вдруг из этой каши вынырнула идея.

- Слушай, Роберт, если моя мать была такой крутой ведьмой, как ты говоришь, может мне от нее какой-нибудь магический талант достался?

- А ты не так глуп, как я думал. Да, у тебя есть талант. Правда, совсем не развитый. Ты – боевой маг.

- А? Это как? Как Гендальф?

- Кино смотрел? Гендальф очень многое умел, а ты можешь только качественно по голове надавать или по другому органу.

- И все?

- Практически. Остальное по мелочи.

- Да, вряд ли это поможет в лечении… ну, хоть денег таким талантом можно заработать?

- Можно. И много.

- А ты можешь научить меня магичить? Это же персонально я буду учиться, а не кто-то.

Роберт задумался. Было заметно, что он не горит желанием становиться моим педагогом, но и данное слово нарушать не хочет.

- Я думаю, что могу. Правда, до сих пор мне не приходилось учить людей.

- Ну вот! Вот так ты мне и поможешь!

- Прямо сейчас начинать?

- Нееее… сейчас не надо. Голова гудит. Давай завтра.

- Давай. Я свободен?

- Роберт… это… а ты не знаешь, почему моя мать от меня отказалась?

Черт вздохнул.

- Спросил все-таки. Когда ты родился, у нее очень непростая ситуация в жизни была. Ты мог от этого пострадать. Она решила, что одному тебе будет безопаснее, чем с ней.

- И эта ситуация длилась у нее 24 года?

- Нет, но проблемы могли опять возникнуть в любой момент.

- А почему она умерла?

- Врага недооценила. Очень хотелось в одной драке победить. Я ее предупреждал, что вторая сторона может повести себя непорядочно, но она мне не поверила… и вот.

- А чем она тебе помогла?

- Извини, но это только наши дела.

- А моего отца ты знал?

- Знал, он был обычным человеком. Любил твою мать, но у них вряд ли могло получиться что-то путное. Да и все вокруг были против их связи.

Я замолчал. Вопросов было еще очень много, но сначала хотелось переварить то, что мне уже рассказали.

-Это все?

-Да. Ты извини, если нахамил, я того… с похмелья чуть-чуть.

- Ты и трезвый не образец галантности. Вот тебе мой номер, звони, когда понадоблюсь, не надо больше кричать.

Роберт положил на стол визитку, встал, и, не прощаясь, вышел. Кажется, я его раздражал просто потому, что являлся человеком, и он был не в восторге от перспективы дальнейшего общения со мной.

Я сел на стул, на котором только что сидел черт. Тьфу! В голове было очень много мыслей, они кружились и путались между собой. Это был реальный черт? Моя мать была ведьмой? Я могу заработать много денег для Оли? Я – боевой маг?! АААА!!!! Мой мозг готов был взорваться. Для похмельного утра чудес было слишком много. И хоть все случившееся было крайне важно для меня, разбор сегодняшних полетов я решил отложить на завтра.

Но утро следующего дня не принесло облегчения. На кухне по прежнему лежала визитка Роберта, напоминая, что все произошедшее вчера - не сон. Значит, пора разбираться с обновленной явью. Итак. Я – сын ведьмы. Если Роберт не врет. Хотя, не похоже, чтоб врал. Зачем ему? А он сам - черт. Вот в это верю! Запросто поднять одной рукой такого здорового детину, как я, может только нечистый. А еще, оказывается, я могу стать боевым магом. А я хочу им становиться? Черт сказал, что это большие деньги. Только эти деньги мне будут платить не за выращивание роз и спасение котят.

Но если я начну прилично зарабатывать, я наконец-то смогу реально помогать Оле. Как же я мечтал избавить ее от материальных проблем. Я уже видел себя в роли спасителя. Я буду очень много зарабатывать и на эти деньги мы наймем для малыша лучших врачей и лучших сиделок. Я буду покупать Оле все, что она пожелает. Она перестанет от меня убегать по вечерам, перестанет вечно хмуриться. У нее такая красивая улыбка и я очень хочу, чтоб она часто улыбалась. А когда я заработаю достаточно средств и для Оли, и для ее братика, просто скажу Роберту, что больше не нуждаюсь в нем и забуду всю эту магию, как кошмарный сон.

Да? А я смогу попрощаться с Робертом? Прежде, чем начинать что-то делать вместе с этим малым, неплохо бы узнать, во что мне это обойдется. Я полез в интернет. То, что я там вычитал, больше всего напоминало знак бесконечности. От «беги от черта или он заберет твою душу» до «подчини себе черта и он будет на тебя работать». Самое смешное, что на все эти случаи давались «работающие» советы. Попытка обратиться к художественной литературе тоже ясности не принесла. Через пару часов я понял, что на мои вопросы о Роберте сможет ответить только сам Роберт. Я взял мобильный и набрал его номер. Вместо приветствия из трубки раздалось:

- Решился на что-нибудь?

- Надо поговорить. У меня тут несколько вопросов возникло.

- Задавай.

- Не хотелось бы по телефону. Встретимся?

- Окей, через час буду у тебя.

… и короткие гудки. Не самый многословный черт мне попался. Ладно, я тоже языком болтать не люблю.

Ровно через час в дверь позвонили. На пороге стоял Роберт с какой-то дорогой бутылкой в руках. Сегодня на нем была футболка «Linkin Park».

- Хорошую музыку любишь – я показал рукой на футболку

- И хороший коньяк – Роберт нежно посмотрел на бутылку – решил облегчить наше общение вкусным допингом. Ну что, пойдем, буду отвечать на твои вопросы. Только сразу говорю, не обещаю, что отвечу на все.

Черт прошел на кухню. Я достал из шкафчика рюмки, заглянул в холодильник – там было привычно пусто, закуску соорудить было не из чего. Роберт посмотрел на меня, как на дикого.

- Боня, успокойся, такие напитки не закусывают. Садись.

- Зови меня лучше Вакулой. Меня так все зовут. Я привык. Боней меня только Оля называет.

- Как скажешь. Итак, что ты хотел узнать? - Роберт открыл бутылку и разлил коньяк по рюмкам.

- Скажи, долго учиться на боевого мага?

- На хорошего, чтоб качественно работать - долго. На абы какого, чтоб бабло рубить – быстро.

- Хорошо. А скажи, если в один прекрасный день мне больше не потребуется твоя помощь, я могу тебя… прогнать?

- Уже прогонять меня собираешься? – черт глотнул коньяка и хихикнул – а сам-то как думаешь? Прости, Боня… Вакула, но не ты меня сюда поставил, не тебе и прогонять. То есть, чисто теоретически, ты можешь стать магом такого уровня, чтоб хватило сил меня выгнать. Но чисто практически, я – черт, ты - человек. Со всеми вытекающими. Привыкай к этой мысли.

- А моя мать… какой у нее был талант?

- О! У тебя была очень сильная мама, много умела. Ей любая магия хорошо давалась. Правда, конкретно боевой ее разновидностью она не увлекалась, насколько я помню.

- А как же так получилось, что я боец?

- Папа твой кровь тебе испортил. Мало того, чтоб был простым человеком, так еще и органах работал. Фээсбэшник – Роберт уже привычно скривился – вот так твой коктейль и получился.

- Он тоже умер?

- Еще раньше твоей мамы. Он неплохой мужик был, но материалист конченный. Я до сих пор не понимаю, как они друг друга полюбить смогли.

- А как он умер?

- На службе погиб. У них такое бывает.

- А если я начну… ну, магией зарабатывать, это же не обязательно людей убивать?

- Конечно. Можно просто калечить. Смотря, что заказчик поручит.

- Заказчик?

- Естественно. Заказчик делает заказ. Выполнил – получил деньги, не выполнил – до свидания.

- И где этих заказчиков искать?

- А я смотрю, ты всерьез настроился быть бойцом – черт еще раз наполнил рюмки – заказчиков, если что, я тебе найду, не волнуйся. Желающих убить или изуродовать ближнего своего всегда полно.

- И это будут богатые люди?

- Обязательно. А ты думаешь, как денежные мешки свои состояния наживают? Активно молятся что ли? Нет, как раз идут по головам, не бояться руки замарать, в том числе, и кровью.

- И когда можно начинать учиться?

- Сейчас ты уже выпил, а алкоголь и работа не совместимы. А так, хоть завтра. Только одну вещь давай исправим – Роберт указал пальцем на нательный крест, который выпал у меня поверх майки.

- Господи, а он-то чем тебе помешал?

- Он помешает тебе.

- Чем?

- Вакула, мозг включи. Тебя черт будет учить при помощи магии убивать и калечить людей. Не находишь, что Христос тут будет лишним? Не говоря уже про Бога Отца и Святого Духа.

Я посмотрел на свой крестик. Он у меня был самый обычный, оловянный. Какой повесили при крещении, такой и ношу всю жизнь. Я никогда не был особо верующим, но и снимать крест не любил. Когда он был на мне, я чувствовал себя защищенным что ли. А теперь с ним надо расстаться. «Опять эмоции! Тебе уже даже черт сказал, что у тебя их слишком много!» - укорил я сам себя, твердой рукой снял крест и положил в карман джинс.

- Ну вот, теперь ты готов к учебе – черт презрительно усмехнулся. Меня это стало уже доставать. Да что он на меня смотрит, как на таракана? Тоже мне, сверхсущество! Опять же, коньяк помогал раскрепоститься, и я решил высказать претензию.

- Что ты постоянно на меня так смотришь, словно я недоделанный какой?

- Не обращай внимания, я практически на всех людей так смотрю.

- А сейчас я что не так сделал?! – коньяк говорил во мне все громче.

- Очень просто предаешь. Просто надел крест, просто снял. Неважно! Вы, люди, слабые. Для вас это норма.

- А ты не такой?

- Я не такой. У меня отклонений не бывает, делаю только то, во что верю. Между прочим, и твоя мать тоже была не такая, тоже делала только то, во что верила.

- Хватит уже тыкать мне в лицо моей матерью! Тебя послушать – она была просто сверх гениальная! А в то, что у нее есть сын, она, значит, так и не поверила!? Запросто родила и бросила! Банальная кукушка! Дрянь!

Глаза Роберта внезапно засветились, а верхняя губа приподнялась, как у собак, когда они скалятся. Передо мной сидел разгневанный зверь.

- Не смей так о ней говорить! Ты даже не представляешь, чего ей стоило вообще сохранить твою жизнь. Я гляжу только, зря старалась … Кто бы мог подумать. Ты - сын великой ведьмы, ничего из себя не представляешь вообще! Она все сделала для тебя! Все!!! А ты своими куриными мозгами даже оценить это не можешь!

Бутылка коньяка полетела в стену. Я проследил взглядом ее полет, а когда обернулся, чтоб что-то еще сказать, Роберт уже исчез. Вот и пообщались по душам… В голове не было даже следа хмеля. Черт в гневе меня реально напугал. Я всерьез задумался, а готов ли я дальше общаться с ним. Возможность хорошо заработать уже не выглядела такой уж соблазнительной. Кажется, именно тогда я осознал, что мир магии не прост и совсем небезопасен.

А ночью во сне ко мне пришла женщина. Она сидела на моей кровати и гладила меня по голове. Я не мог разглядеть ее лица, но почему-то знал, что она плачет.

-Боничка мой. Прости меня, не смогла с тобой рядом быть, не уберегла тебя от моего мира. Не надо было тебе Роба звать. Он хороший, ты не думай, просто иногда свой гнев сдержать не может. Но с ним магия к тебе пришла. Держись, сынок. Поменяется теперь твоя жизнь…

- Мама?!

- Да. Я к тебе вырвалась на минуточку, мне больше нельзя. Держись за Роба. Он хоть и черт, но верный. Начинай у него учиться, не сомневайся. Только не забирай жизни. Тебе нельзя. Заберешь жизнь - станешь вне закона…

Я подпрыгнул на кровати. Пот катился с меня градом. Что происходит? Мама? Мама… я только что чувствовал ее рядом так явно. Весь гнев и вся злоба на нее прошли за одну эту минуту. Я сам не заметил, как заплакал. Черт был прав, моя мама очень любила меня, я чувствовал это всей душой. А еще он был прав в том, что я никчемный наследник великой ведьмы. Мне стало стыдно и захотелось это исправить. Итак, с этой ночи у меня появились уже две любимые женщины, ради которых мне нужно было стать бойцом. Хорошим бойцом. И я решил, что стану им, по крайней мере, приложу к этому все усилия.

Утром я набрал Роберта. На этот раз вместо «алле» я услышал:

-Сейчас приеду.

И это было, реально, сейчас. Через пару минут в дверь позвонили. За дверью стоял Роберт. На этот раз на его футболке был нарисован черт, курящий сигару. Я попытался пошутить:

- Палишься, братан.

- Шутишь? Это хорошо.

Он зашел в прихожую, закрыл дверь.

- Извини за вчерашнее. Коньяк, он и на чертей действует, когда они расслабляются. Я хочу предупредить тебя на будущее, не надо при мне плохо отзываться о твоей матери.

- Я больше никогда не скажу о ней ни одного плохого слова, обещаю. Она приходила ко мне этой ночью… Ты был прав, она меня очень любит. Я это почувствовал.

- Она приходила? К тебе?

- Выглядело это именно так. Если это был сон, то он был очень натуральный.

- Но ей нельзя. Зачем она это сделала?

- Совет хотела дать своему непутевому сыну.

- Твоя мать все-таки ненормальная. Ради своего ребенка на все готова.

- А ей совсем нельзя со мной общаться? У нее могут быть проблемы? – я испугался за маму.

- Надеюсь, она понимала, что делала и у нее все будет хорошо. Ладно, какие новости? Ты решился на что-нибудь?

- Я решился на все!

- Воу воу, спокойней. На что, на все?

- Хочу учиться на бойца. И чтоб зарабатывать, и чтоб продолжить дело мамы!

- Ну, хорошо – черт оглядел меня с головы до ног – давай учиться. Итак, запоминай два главных правила: первое – слушаться меня беспрекословно, что скажу, то и делаешь, вопросов не задаешь. Второе – сам никуда не лезешь. Ни в учебе, ни по клиентам. Все делается только после согласования со мной! Понял?

- Понял.

- Тогда начнем.

Вот так просто. И мы начали. Первое, чему пытался научить меня Роберт – это видеть в человеке больные места. Поначалу ничего не получалось. Я очень старался, но эффект был нулевой. Я не понимал, что болит у человека. Встречу на десятую Роберт не выдержал:

- Вакул, у меня к тебе есть предложение, давай ускорим процесс. Я тебе кое-что приоткрою, так сказать, насильно, зато наша учеба быстрее пойдет. Согласен?

- А это больно? – почему-то я подумал о боли.

- И больно тоже. Вообще, помучиться пару дней придется, а потом привыкнешь.

- А если попробовать естественный путь открытия?

- Тогда я не знаю, когда начнем работать. Ты медленно раскачиваешься. Можем и месяц результат ждать, можем и больше.

- Согласен, это долго. Ускоряй процесс. Я потерплю.

- Глаза закрой.

Я закрыл глаза. Сначала ничего не происходило, а потом стало давить в районе лба. Давило ощутимо, но не долго. Потом закружилась голова, причем закружилась так, что я перестал разбирать, где верх, где низ, стою я или уже лежу.

- Куда? Стоять!

Крепкие руки Роберта подхватили меня и прислонили к стене. Голова продолжала кружиться.

- Глаза открыть сможешь?

- Если честно, боюсь. У меня сейчас такой вертолет, что я вообще боюсь что-либо делать.

- Нежный ты какой. На вид – лось здоровый, а пощупаешь – мимоза мартовская.

Слова про мимозу меня задели. Я попробовал открыть глаза и сразу опять закрыл. Мир вокруг вертелся, как на карусели.

- Роб, не могу. Крутится все.

- Ну, постой так, в темноте. Скоро вертолет улететь должен.

Со стороны происходящее, наверное, выглядело забавно. Дело в том, что свои тренировки мы устраивали в одном тихом кафе, а расширять мои способности Роберт начал прямо там, где предложил, недалеко от выхода из этого кафе. И вот теперь мы стояли у дверей и ждали, когда я приду в себя. Вдруг я услышал голос Оли:

- Боня, что ты здесь делаешь? У тебя все хорошо?

От неожиданности я резко открыл глаза и покачнулся, но Роберт уверенно держал меня, так что упасть шансов не было.

- Оленька, привет. А ты что тут делаешь?

Оля смотрела на нас с тревогой и непониманием. Причина для тревоги была, картина ей открылась так еще. Я стою у стены, слегка покачиваясь, рядом со мной стоит незнакомый молодой человек и пытается удержать меня в вертикальном положении.

- Бонь, у тебя все в порядке? Ты бледный какой-то.

- Все хорошо, просто чуть-чуть голова закружилась. Познакомься, это мой новый приятель…

Роберт уже рассматривал Олю, причем, с огромным интересом. Казалось, еще минута, и он начнет ее обнюхивать.

- Роберт. Очень приятно.

- Оля. Может вы проводите Боню домой? У него вид нездоровый.

- Не переживайте, я не брошу его одного.

- Это хорошо. У меня, к сожалению, не получится вам помочь, мне бежать надо. Я зашла только кофе купить…

Опять бежать! Да когда же это кончится?!

- Оленька, извините за нескромный вопрос, а куда же вы так спешите?

«Оленька»? Я взглянул на Роберта, интерес к Ольге в его глазах не уменьшался. Все происходящее начинало меня пугать. Я прекрасно понимал, что если черт заинтересуется моей девушкой всерьез, у меня не останется ни одного шанса на будущее с ней.

- На работу надо, а перед этим еще в аптеку забежать, братишке памперсы купить.

У меня появилось ощущение, что после этих слов Роберт просто впился в Олю взглядом.

- Он совсем маленький?

- Нет, он болеет…

В глазах черта блеснула усмешка и все, интерес к Оле пропал. Что это было? Что этот рогатый увидел в моей девушке?

- Ах, как жаль. Надеюсь, что ваш братик скоро выздоровеет. Нам с Вакулой уже пора идти.

Роберт оторвал меня от стены, я пошатнулся, но удержался на ногах, дурнота стала отпускать меня. Я взглянул на Олю. На ее лице читались волнение и неприязнь. Похоже, Роб ей не особо понравился, хоть он и старался быть галантным. Я сделал пару нетвердых шагов и обнял свою девушку:

- Я позвоню тебе, как доберусь до дома. Не волнуйся, все хорошо.

- Только обязательно позвони – Оля поднялась на цыпочки, я чмокнул ее в щеку и услышал шепот – мне не нравится твой новый знакомый.

Мне он уже давно не нравился. Ладно, дойдем до дома – разберемся.

Как ни странно, но на подходе к моему подъезду я чувствовал себя практически нормально. Если не считать того, что у меня перед глазами начали мелькать какие-то темные существа. Я видел их неуверенно и всегда сбоку от себя, а когда поворачивал голову, чтоб лучше разглядеть, уже ни кого не было.

Роберт отпустил мое плечо и шел рядом, о чем-то раздумывая. Мы поднялись в квартиру, и я сразу двинулся на него в атаку.

- Что такого интересного ты нашел в моей девушке? Какого черта ты ее так разглядывал?

- Какого черта? Вакула, да ты просто мастер слова – черт захихикал – не переживай, не трону я твою Оксану.

- Ее Оля зовут.

- Я в курсе. Пусть будет… Мне интереснее, что такого умудрился натворить Чуб, но лень смотреть… - Роберт произнес эту несуразицу тихо, будто бы себе под нос – Так. Ладно. О работе. Ты как? В себя пришел? Голова не кружится больше?

- Да в порядке все! Роберт, я, конечно, понимаю, что ты черт, но если что-нибудь случиться с Олей или если ты решил глаз на нее положить…

- Да успокойся ты! Нужна мне твоя Оля, как зубы в носу. Я ее посмотрел немного, вот и все. Не переживай, я обычными девушками не интересуюсь. Не мой профиль.

- Посмотрел? Как посмотрел? И что ты там увидел?

- Ничего интересного. Вакула, ты угомонишься? Мы будем о работе говорить?

Я понял, что Роб больше не настроен говорить про Ольгу и послушно начал обсуждать нашу работу, свое самочувствие, появление темных существ.

- Что-то сильно я тебе канал приоткрыл. Ну ладно, тогда давай прервемся на пару дней, пока у тебя организм привыкает к новой вводной. Завтра постарайся сидеть дома и особо ничего не делать. Просто наблюдай за собой и окружающим миром, а вечером мне расскажешь, что изменилось.

-Хорошо. А что может измениться?

- Многое. Постепенно все узнаешь. Завтра вечером решим, что будем делать дальше.

Весь день я следил за собой. Ловить темных существ я перестал, понял, что не поймаю. Иногда мне казалось, что кто-то за моей спиной бормочет и даже хихикает. Пару раз опять начинала кружиться голова. Вечером я позвонил Роберту, доложил обо всем и получил ответ, что, в принципе, все в приделах нормы, что завтра он сам приедет и все посмотрит. Мне надоели непонятные звуки и непонятные тени, которые теперь меня сопровождали. Я решил отправиться спать, тем более, за окном уже темнело. Выбравшись из душа, я направился в свою комнату и замер на пороге. На стуле рядом с моей кроватью сидела женщина, очень красивая, с очень грустными глазами. Ее губы что-то беззвучно шептали. Я почувствовал, что у меня опять кружится голова. Господи, что-то мне, правда, слишком расширили сознание, галлюцинации начались. От сильного потрясения и чтоб не съехать крышей окончательно я начал проговаривать свои мысли вслух.

- Обалдеть. Картинку вижу, а звук не идет. Только бы она в чудовище какое-нибудь не превратилась.

Женщина посмотрела на меня с изумлением.

- Ты меня сейчас видишь?

- Вижу. А вы кто? Вы реальная?

По лицу женщины покатились слезы.

-Бонечка мой. Я ужасная мать, прости меня. Ну конечно, мы же никогда не встречались, как ты можешь меня узнать.

- Мама!?

Голова кружилась, а в ней кружилась мысль, что моя мать умерла, и я не могу ее видеть. Или Роберт соврал?! Я кинулся к стулу, но женщина меня остановила.

- Не надо меня трогать, я неживая.

- К сожалению, очень даже живая. Какого лешего ты сюда приперлась?

За моей спиной возник Роберт. На его лице я опять видел гневный оскал. Так это не мама?! Что происходит?!

- О! Верный пес Роб прибежал. Нового хозяина себе нашел вместо старой хозяйки?

На стуле уже сидела пожилая женщина. Она тоже была красива, но ее красоту портило выражение лица, злое и очень высокомерное.

- У пса, в отличие от тебя, все зубы целы и сил тебя порвать хватит! Пошла вон!

- Пойду, не разоряйся так. Дай хоть с внучком поздороваться сначала…

С внучком?! Бабушка?! Я даже не смог ничего ответить. Происходящее не помещалось в моем сознании. Чисто теоретически я понимал, что у меня где-то должны быть дедушки и бабушки, но я даже не представлял, что мне удастся с кем-то из них познакомиться. Тем более, я не предполагал, что это знакомство может произойти вот так, и что я буду ему не рад. Женщина, сидящая передо мной, абсолютно не вызывала симпатии, более того, я почему-то хотел вытолкать ее вон из квартиры и разделял гнев Роба.

- Что глаза выпучил, выродок? Спрятала тебя твоя мать, вот ты по земле и бегаешь. А я против была. Таких, как ты, надо топить, как безродных котят.

Тормоза были отпущены, гнев переполнил меня до краев.

- Ну, здравствуй, бабуля. Вот и познакомились. Надо бы мне тебя обнять…

Я просто выставил вперед руку и почувствовал, как из нее потек огонь. Женщина взвыла и пропала, а я тихо скатился на пол и отключился.

Очнулся я от сильного тепла. Ощущение было, что купаюсь в очень теплой воде и льют мне ее на солнечное сплетение. Я открыл глаза, рядом сидел очень злой Роб.

- Очнулся? Ну и скажи мне, боец, какое второе правило обучения?

- Все с тобой согласовывать. А что я не согласовал?

- Ты зачем стукнул свою бабушку? Я даже по-другому спрошу, с чего ты решил, что уже можешь пускать в ход свою силу?

- Я ее стукнул? Прости, Роб, я не понимал, что делаю. Оно само как-то…

Внутри меня росло острое желание напиться. В лоскутья, в хлам. Голова уже не воспринимала поступающую информацию и отказывалась ее обрабатывать. Слишком быстро, слишком много. Я уже вообще ничего не понимал. Мне нужен был перерыв, а еще больше - помощь. Я посмотрел на Роберта.

- Роб, а у тебя нет чего-нибудь выпить? Желательно, по крепче.

- Понимаю, я бы тоже уже обалдел от происходящего. И у тебя, наверное, опять вопросы появились.

-Появились.

- Ладно, лежи. Я сейчас принесу чего-нибудь вкусного.

Через пару минут он вернулся с бутылкой Курвуазье. Я осторожно встал, голова больше не кружилась.

- Пошли на кухню. Там душевнее.

- Ну, пошли, тебе сейчас душевность нужна.

Я достал рюмки, Роб разлил коньяк, мы молча выпили. В этот момент я посмотрел на черта другими глазами. Еще две недели назад я недолюбливал Роберта и побаивался, а сегодня сидел с ним за столом практически, как с другом. Да и он, похоже, начал ко мне привыкать. Вон, на выручку примчался. Что-то дальше будет.

- Что молчишь? Думаешь, с какого вопроса лучше начать?

- Типа того. Роб, что это было?

- Неверная формулировка. Кто это был. Это была твоя бабушка, Зинаида Арнольдовна.

- Я понимаю, я не самый лучший внук на свете, но за что она меня выродком-то назвала? И что значит фраза «тебя мать спрятала»? Расскажи мне лучше всю историю сразу, пока я тебя вопросами не замучил.

- Ох, ну слушай. Когда я говорил, что твоя мать была сильной ведьмой, я не преувеличивал. Она была очень сильной. Чтоб ты понимал, в свое время я в гневе сделал то, что делать права не имел. Я мог все исправить, но на это нужно было время. Так твоя мать даже моему начальству смогла отвести глаза на один день, пока я все в порядок приводил.

Я присвистнул. Уточнять у Роба, что у него за начальство такое, я не стал, побоялся. Сам примерно представляю и достаточно. Но, черт возьми, вот это у меня мама! Есть чем гордиться!

- Это из-за того отвода глаз ты сейчас со мной возишься?

- Да. Твоя мама спасла мою шкуру, и я обещал ей за это отслужить. Тогда она только рукой махнула, сказала, что не надо. А потом, когда забеременела – взгляд черта вдруг стал грустным – вот тогда она меня нашла и напомнила, что я ей должен. Даже оформила все официально. Не для себя просила, для малыша будущего, я не мог отказать, да и не хотел.

- Ну да. А потом этот малыш вырос в Вакулу, который достает теперь беднягу Роберта.

- Ладно тебе. Не так уж ты и плох, если эту гадину так изящно по голове приложил.

- Так вот! Про гадину. За что она меня так ненавидит?

- Понимаешь, последние лет сто магические родовые ветки стали вырождаться. Причин тому много, сейчас не об этом. Нашлись маги, которые решили, что с этим надо бороться и занялись селекцией. Извини за прямоту, они стали скрещивать лучших магов между собой.

- Как? А маги что? Они же не кролики и не хомячки. Наверное, и магам хочется семью иметь, вторую половину, там.

- Хочется – перехочется. Эти маги не боялись ради идеи пожертвовать своим личным счастьем. Твоя мама родилась от такого специального союза, поэтому и была такой сильной. А твоя бабушка была, да и остается, фанаткой идеи о культивировании магических способностей путем… хм… брачного объединения сильных магических веток. А вот теперь представь, какой была реакция Зинаиды Арнольдовны на любовь родной дочери к обычному человеку.

- Да уж… Подожди, значит, она хотела меня убить?

- Хотела. Твоя мать почти всю беременность от нее пряталась. А когда ты родился, отвела от тебя глаза магам лет на 20, на большее сил не хватило. Я поэтому и не появлялся так долго. Ты для всякой магии был невидим.

- Слушай, а может бабушка и моего отца? Того?

- Скорее всего, но доказательств-то нет. С твоей мамой я об этом не говорил и сам это дело не смотрел. Не просили.

Я почувствовал, как мои щеки запылали от стыда. Мама… мамочка прости меня, дурака. Ты не просто меня любишь, ты ради меня жизнью рисковала, против своей матери пошла. Как же я мог так плохо про тебя думать? Ох, как бы я хотел извиниться перед тобой за свои идиотские мысли.

- Роб, а почему мама может ко мне приходить только на чуть-чуть?

- Да как тебе объяснить. Когда ведьма работает против тотальной магии, она же и против себя работает. Получается такой замкнутый круг. Теперь ее рядом с тобой может просто сжечь. Раз работа ее, на ней эта магия будет дольше всего держаться. Подожди еще лет пять и все выветрится.

- Жуть… - я выпил уже четвертую рюмку. Мне было очень грустно. Вот какая у меня семья: несчастная мама, простой материалистичный отец и сумасшедшая бабка, которая ради идеи не пожалела ни свою дочь, ни ее любимого. А до внука просто дотянуться не смогла. Ну, ничего, у меня будет совсем другая семья. Я буду любить свою жену, Оленьку, и никому не позволю обижать своих детей. Я буду хорошим мужем и отцом. И зятем хорошим, и шурином, или как это называется. Роберт выпил свою рюмку и посмотрел на меня с сочувствием.

-Не горюй, Вакула! Сделаю я из тебя бойца экстра-класса. Глядишь, в следующий визит своей бабушки сможешь дать ей по голове еще сильнее, чтоб не сомневалась, что у нее внук крутой!

- Кстати, еще о бабушке, а зачем она приходила-то? Так еще и в маму обратилась…

- Ну, не совсем в маму. Она, мерзавка, воспользовалась тем, что вы никогда не виделись. Я-то сразу подлог заметил. Ох, думаю, решила старая сволочь добить тебя под шумок. Подозреваю, что некоторые маги рассказали твоей бабушке про мое частое общение с каким-то человеком, тут она тебя и нашла. Она прекрасно знала, что не успеет ничего, что я раньше приду, а все равно притащилась. Может на авось надеялась. А может просто напугать тебя хотела. Кто поймет мысли ведьмы? – Роберт улыбнулся.

- То есть, она может еще раз прийти?

- Не думаю. Теперь только официальный бой. Ты ее видел, я ее видел. Убить тебя по-тихому у нее уже не получиться.

- Официальный бой?! Это как?

- Не волнуйся, даже если она на такое решится, то не скоро. Не раньше, чем ты станешь хоть что-то уметь. Такие вещи регламентированы. Она дрянь, но не дура, против закона не пойдет.

В голове зашевелилось какое-то воспоминание. Я уже слышал про закон.

- Роб, в ту нашу встречу мама предупредила меня, что мне нельзя жизни отнимать, а то я стану вне закона. Это она про что?

- Точно! Ты же полукровка! Вот и выучил бойца… Что же делать? - Роберт ударил себя по лбу - Черт!

- Черт, а черт, объясни мне, пожалуйста, что это значит.

На лице Роберта отразилась напряженная работа мысли. Потом он налил нам еще по рюмке и выпил свою:

- Пей, у меня для тебя есть плохие новости.

Я выпил свою рюмку и выжидательно посмотрел на Роба.

- Брат твоей Оли проклятый. Точнее, прокляты все потомки мужского пола по линии ее отца. ДЦП в принципе не лечится, это, я думаю, ты и без меня знал. Но этому мальчику и облегчения не видать. Ему жить осталось, от силы, год. Я когда твою Олю смотрел, цифру семь там видел. Скорее всего, это значит, что мальчики будут доживать только до 7 лет и умирать. Извини, что раньше не сказал. Не хотел твой боевой запал гасить.

- Но как?.. За что???

- Не знаю, глубоко не смотрел. Видел только, что по мужской линии от отца выжжено все и цифра семь. Кстати, если твоя Оля родит сына, он тоже дольше 7 лет не проживет.

- Что делать-то???

-Вот. Тут самое веселое начинается. Этого мужика, скорее всего, проклинала непрофессионалка. Она повесила ему обратимое проклятие. То есть, если он что-то там сам сделает, то и проклятье само рассосется. А такое даже и не исправить.

Я взял бутылку коньяку и сделал глоток прямо из горлышка, а Роберт все продолжал:

- Отец твоей Оли, видно, реальный козел. Это надо уметь так женщину обидеть, чтоб она всех потомков мальчиков прокляла и это сработало. Это сколько же злости и слез надо.

- И что теперь делать? – других вопросов у меня не осталось, мой мир рушился с грохотом и его обломки тихо погребали меня под собой.

- Ни-че-го. Все. Рядовой Вакула свободен, дембель тебе вышел досрочно. Раз брата твоей Ольги не спасти, то и учиться тебе не надо. Гуляй, боец!

- Ну, уж нет! – я сделал еще один глоток из бутылки – Вот теперь я буду учиться. Буду! Чтоб эту мерзкую Зинаиду Арнольдовну пришибить, чтоб этого урода морального, отца Олиного, на куски порвать!

- Вакула, стоп! Ты не понимаешь? Твоя бабка этого и добивается. Если ты отнимешь жизнь хоть у кого, все, ты вне закона, тебя уже любой маг сможет убить без суда и следствия. И ни я, ни твоя мама тебя защитить уже не сумеем.

- Да почему так?!

- Ты – полукровка. В мире магии на все имеет право только магия. А те, в ком магии мало, могут не все. В том числе, не могут убивать.

- Суки!!! – я ударил по столу кулаком – Мрази!!! Ненавижу!!! - и тут я заревел. Так ревут в деревнях бабы, оплакивая близких. А я оплакивал свои мечты. Мое собственное бессилие жгло меня напалмом. За пару часов я лишился двух семей, которые даже толком приобрести не успел. А это было все, чего я хотел от жизни. Семья! На то, что появятся какие-то мои родственники, я особо не рассчитывал, но всегда мечтал об этом. И вот единственная известная мне живая родственница, моя бабушка, оказалось редкостной сволочью, из-за которой я лишился отца и матери. Меня же самого она ненавидит настолько, что готова убить. Я мечтал жениться на Оле, нарожать детишек. А теперь я даже не понимал, как дальше с ней общаться. Я не смогу ей сказать, что ее братик скоро умрет, что ей самой лучше не рожать сыновей, чтоб не похоронить их маленькими. Но и молчать об этом у меня сил не хватит. Моя заветная мечта рассыпались в прах, и я был бессилен хоть что-то в этом изменить. Бессилен! Раньше я считал себя крепким, сообразительным и даже хитрым парнем, а теперь чувствовал себя маленьким слепым щенком, который мог только визжать, но его зубы никого не пугали.

-Бонь, успокойся – Роберт обнял меня за плечо – хорошо. Во что бы мне это не обошлось, сделаю я из тебя бойца. И с Олей твоей попробуем разобраться. Не вой ты так, даже мне тошно становиться. Я обещал твоей маме, что буду тебя поддерживать, чтобы не случилось, значит, буду, даже если ты станешь вне закона.

- Роб, ты сможешь? Мне очень надо! Понимаешь?... Я должен доказать!... Я должен защитить своих женщин!

Коньяк кончился, Роберт принес еще. В итоге я напился и уснул прямо на кухне за столом. Мне снились кошмары, вокруг меня падали и умирали люди, а я ничего не мог с этим поделать.

Проснулся я днем, на кухне, тело болело безбожно. Я с трудом разогнулся и поплелся в душ. Когда вернулся на кухню, меня посетило мощное дежа вю – за столом сидел Роберт и пил кофе. На этот раз футболка на нем была гладко черной.

- Восстал, как феникс из пепла. Как себя чувствуешь?

- Неплохо. Только позавтракать надо.

- Значит, завтракаем и начинаем учиться. Готовься, боец, теперь твоя жизнь изменится.

Мы сидели в уже знакомом кафе. Посетителей в будни днем практически не было, на весь зал кроме нас только пара женщин в возрасте. Роберт присмотрелся к посетительницам.

- Ну что ж, начинай. Дамы немолодые, у них полно болячек, ищи.

Я вгляделся в женщин, как учил меня черт. И вдруг у меня получилось! Я увидел перед собой два организма, в которых не все было гладко и здОрово. У одной из женщин нехорошо пульсировала поджелудочная железа. А у второй сердце выбивалось из сил при работе, сокращалось неровно. От радости и неожиданности я даже вскрикнул. Дамы оглянулись на нас с осуждением.

- Получилось? – Роберт понимающе улыбался.

- Да, я вижу!

- Сработало приоткрытие. Не без проблем, конечно, но оно того стоило. Теперь наша учеба веселее пойдет.

- А что дальше делать?

- Так смотря, чего хочешь достичь. Только не надо со всей силы бить, как в бабушку. Для начала советую даму с поджелудочной. При работе с сердечниками надо очень хорошо рассчитывать удар, а то можно убить по неосторожности.

- Понял. Как бить?

- Скопи в ладошке тепло, как тогда.

- Тогда оно само как-то получилось. Попробую.

Я сложил пальцы в щепоть и почувствовал, как огонь сам стал концентрироваться в центре ладони.

-Хватит для удара. А теперь представь, что ты это тепло отправляешь в больной орган.

Я осторожно взмахнул рукой и практически увидел, как светящийся шарик вошел в поджелудочную женщины. Та сразу схватилась за живот, ее лицо побелело, на нем отразилась боль. Ее подруга засуетилась вокруг. Роберт тоже встал и подошел к дамам.

- Вам плохо? – спросил он у пораженной женщины.

- Живот вдруг заболел и тошнит.

- Похоже на приступ панкреатита. У вас поджелудочная здорова?

Женщина побелела еще больше.

- Не очень…

- Я вызову скорую. Не волнуйтесь, вам помогут.

Я внимательно следил за происходящим и испытывал при этом смешанные чувства. С одной стороны, я был рад, что у меня наконец-то все получилось и так просто, будто само собой. Но с другой стороны, я переживал за ни в чем не повинную женщину и чувствовал себя мерзким негодяем, который калечит людей ради развлечения. Скорая подъехала быстро, женщину забрали в больницу, подруга уехала с ней.

Роб подошел ко мне:

- Ну что? Совесть грызет?

- Есть немного.

- Ладно, в следующий раз будем тренироваться на негодяях, а то ты от меня сбежишь раньше времени. Сейчас пошли к тебе, будем учиться разные шарики крутить.

Результатом наших следующих тренировок стала обугленная с одного края скатерть и темное пятно над столом, но мне было не жаль вещей. Все лучше, чем людей мучить. Роберт меня хвалил, от этого было приятно вдвойне.

- Гены пальцем не раздавишь. Стало заметно, чей ты сын. Стоило чуть-чуть подтолкнуть, и тебе стало все легко даваться, будто ты занимался этим всю жизнь.

Я только пожимал плечами. Я и сам не понимал, откуда это во мне бралось. Просто знал, как и что делать, как будто, на самом деле, в прошлом этим уже занимался. Через пару дней обучения на моей кухне, мы опять вышли в город, как сказал Роберт, ловить организмы. Мы бродили по моему району минут сорок, прежде чем нашли объект. Посреди одного двора стояла группа гастарбайтеров, а перед ними расхаживала огромных размеров тетка с малиновыми губами и распекала их. Все бы ничего, но тетка делала это очень грубо, переходя на личности. В конце концов, в чем бы ни были виноваты эти ребята, не обязательно было называть их «деревянными чурками» и «тупыми дебилами». Роберт посмотрел на меня:

- Как тебе организм? Подходит?

- Вполне.

- Ну что ж, начинай.

Я вгляделся, у тетки ярче всего пульсировала сосудистая сетка. Особенно выделялась голова. А тут куда бить? Я посмотрел на Роберта.

- Сосуды. Это мы не делали, значит, будем сейчас осваивать. Если хочешь убить – разрываешь сетку, если хочешь больно сделать - стягиваешь.

- Стягиваю как?

- Просто, собирай средний шарик и представляй, как ладонью с эти шариком стягиваешь сетку. Как с первой женщиной делал, здесь та же техника.

Я попробовал, и пульсирующая сетка стала реально сжиматься. Тетка схватилась за голову, но это не помогло, она продолжала орать, только теперь выбирала ругательства еще гаже. Я сжал сильнее. Лицо тетки стало почти одного цвета с ее помадой, она, наконец, замолчала. Ее взгляд помутнел.

-Эй, умелец, ты что творишь! Отпускай!

Роберт ударил меня по ладони. Я отвлекся и отпустил сетку. Взгляд тетки снова стал осмысленным, она еще раз взглянула на гастарбайтеров, махнула рукой и пошла куда-то нетвердой походкой.

- Вакула, если это еще раз повториться, я тебя стукну - в голосе черта звучала ярость.

- Роб, извини. Я просто хотел, чтоб она заткнулась наконец, и забыл спросить, как долго стягивать сетку.

- Забыл? Вот я тебе память и улучшу. Один раз, но на всю жизнь хватит. Ты же ее чуть не убил!

Я только и смог, что громко выдохнуть. Господи, я чуть не стал убийцей. Может эта тетка не самый лучший представитель рода человеческого, но лишать ее жизни я, точно, права не имел. Так еще и увлекся, Роберта не спросил, как правильно прием применять. А черт явно в гневе, и в следующий раз точно меня стукнет, глазом не моргнет.

- Извини, пожалуйста. Мне непросто привыкать к моим новым возможностям. Но я очень постараюсь держать себя в руках и обо всем тебя спрашивать.

-Ладно. Когда еще пробовать будем? Сегодня? Завтра?

- Давай сегодня.

Мне очень хотелось реабилитироваться, и мы пошли искать новую жертву. Нашли мы ее буквально через пять минут. На наших глазах подросток отнял у малышей лет семи мобильные. Мальчишки кричали, пытались вернуть свою собственность, на что парень плюнул в их сторону и спокойно пошел дальше. Все увиденное меня взбесило, но тут я сам себе сказал «Стоп!». Все-таки передо мной стоял практически ребенок, я не был уверен, можно ли трогать такого маленького человека. Роберт посмотрел на меня с удивлением:

- И чего ты ждешь?

- Я могу стукнуть ребенка?

- Да он уже не ребенок, гормон уже заиграл, бей.

Я начал смотреть подростка. Организм светился ровным светом, ни одной пульсации. О как, он еще не успел нажить болезней. И куда его бить?

- Роб, а он здоровый. Совсем.

- Знаю. Это самое простое задание, бей, куда хочешь. Только не сильно. Не надо хлопцу сразу хронь вешать. Давай обойдемся острым приступом чего-нибудь.

Я собрал в ладони небольшой шарик и еще раз взглянул на парня. Тот отошел от ограбленных плачущих малышей и уселся на ближайшую лавочку. Лицо подростка выражало скуку. Судя по всему, ему было не впервой обижать маленьких. Ну ладно, сейчас я из тебя эту привычку выбью.

Я прицелился и кинул шарик в … ну, ниже пояса короче. Парень вскрикнул и загнулся прям на лавочке. Роберт откровенно смеялся:

- Вот ты зверь, Вакула. Да у него сейчас ощущение, будто туда кипятка плеснули.

Я пошел к стонущему подростку:

- Ну что, больно?

- Очень – сквозь слезы ответит тот.

- Вот еще раз маленьких обижать задумаешь, вообще… отвалится.

Парень даже стонать перестал и смотрел на меня во все глаза, как на волшебника. Сзади подошел Роб:

- Что смотришь? Жжет яйки-то? Иди телефоны детям отдай и вали отсюда, пока еще где-нибудь не припекло.

Подросток, продолжая сгибаться, подошел к мальчикам и отдал им телефоны. В этот момент я заметил, как Роберт сделал легкий жест, будто что-то смахивал. Лицо парня выразило облегчение, он выпрямился, еще раз посмотрел на нас абсолютно круглыми глазами и очень быстро пошел прочь.

- Аха! Я все видел! Ты его вылечил.

- Не его вылечил, а твою работу убрал. Это разные вещи.

- А меня научишь убирать?

- Ты делать сначала толком научись, убирать он уже хочет. Вишь, получилось один раз стукнуть без косяков, сразу грудь колесом выгнул. Мы в самом начале нашей учебы. Соберись, Вакула.

Я собрался, и начался активный учебный процесс. Тренировки проходили каждый день. Иногда мы искали нехороших людей и я отрабатывал на них удары. Иногда мы собирались на моей кухне, и меня учили особым премудростям формирования шариков. А иногда мы сидели в каком-нибудь кафе или просто на лавочке, Роберт показывал мне на человека, и я должен был посмотреть его организм, рассказать, какие органы у него больные и куда бы я его ударил, если бы надо было причинить ему боль, а куда - если бы надо было его убить. А когда черта рядом не было, я читал медицинские атласы. Теперь моя квартира была завалена книгами про всевозможные болезни, а посреди кухни стояла анатомическая модель человеческого тела. Роб был мной доволен, у меня все неплохо получалось. Я втянулся в эту жизнь и стал нарабатывать собственный опыт. Мне понравилось учиться на бойца, я перестал чувствовать себя таким беспомощным, как раньше. Жизнь налаживалась.

Единственное, что меня беспокоило, это наши отношения с Олей. Мы стали видеться еще реже, теперь я тоже часто бывал занят и не мог с ней встретиться. Олю очень беспокоил Роберт, она так и не смогла к нему привыкнуть, и каждый раз вздыхала, когда я о нем упоминал. А еще, я так и не смог ей сказать о ее семейном проклятии. Так между нами появилась первая недосказанность, как первая тонкая трещинка на стекле. Все вроде бы было в порядке, но у меня уже не получалось так же бодро поддерживать Олины разговоры о ее братике, и она это чувствовала. Мы стали отдаляться друг от друга. Я утешал себя мыслями, что скоро начну хорошо зарабатывать, по-настоящему помогать Ольге, и это вернет в наши отношения прежнее тепло.

Два месяца учебы пролетели, как один день, и вот однажды Роберт пришел ко мне с первым заказом.

- Ну что, боец, готов поработать за реальные деньги?

Я сначала даже испугался.

- Уже? Если ты считаешь, что готов…

- Там ничего сложного. Садись, будем разбирать.

Он открыл ноут и начал знакомить меня с объектом. Его звали Георгий Анатольевич, и он очень мешал своему конкуренту по бизнесу. Георгий Анатольевич был малоприятным человеком. Откровенно мучил своих подчиненных самодурством, выгнал из дома сына за то, что тот отказался впрягаться в семейный бизнес, а месяц назад, будучи пьяным, сел за руль и сбил на пешеходном переходе молодого парня. Уголовное дело по этому поводу совершенно явно замяли, Георгия Анатольевича даже прав не лишили. Короче, моя совесть выдала мне полный карт-бланш на то, чтоб этого бизнесмена стукнуть. Так мне за это еще и денег заплатят. Класс!

- Как сильно надо бить?

- Сильно, не до смерти. Заказчик попросил вывести его из строя на пару недель, пока вопрос по одному сладкому тендеру не решится.

- Хорошо. Что делаем?

- Завтра работаем в одном крутом ресторане, где у объекта назначена встреча. Так что, тебя надо приодеть. Поехали покупать тебе униформу.

На следующий день мы сидели в этом самом ресторане и пили кофе. Я был в свежей униформе – дорогих джинсах и рубашке, Роберт был в чем-то похожем. От остальных посетителей мы не сильно отличались. В назначенное время появился объект. Он сел за столик рядом с нами, и я сразу начал его смотреть. Сердце сильно пульсирует, печенка только начинает мигать, желудок тоже уже в напряженной пульсации, но еще не настолько, чтоб этого пугаться. Я подумал и выбрал для удара желудок. Посмотрел на Роба:

- Учитель, с вами советоваться?

- Давай уж. Первое дело, лучше согласовать, прежде чем бить.

- Выбираю желудок.

- Я бы тоже желудок выбрал. Только бей посильней, нам в итоге нужна долгая госпитализация.

Я сложил ладонь, начал катать шарик, а потом легким движением отправил его в Георгия Анатольевича. Эффект был потрясающий. Мужчина застонал, схватился за живот и согнулся пополам, чуть не упав со стула. Сидящий рядом телохранитель подпрыгнул со своего места и забегал рядом с шефом, не понимая, что делать. Мы с Робертом встали и пошли к выходу. Проходя мимо охранника, Роберт участливо посоветовал:

- Звоните в скорую.

Телохранитель выхватил телефон и стал набирать номер, в этот момент мы вышли из ресторана. Прошли мы буквально до следующего кофе, сидели за столик на открытой веранде и опять заказали кофе.

-Ждем?

- Свою работу обязательно надо проверять.

Через 10 минут к ресторану подъехала скорая и объект вынесли на носилках, следом шел перепуганный охранник. Даже я заметил, что Георгий Анатольевич был очень бледен. Я посмотрел на Роберта.

- Можем уходить. Все получилось. В ближайшие недели три ему будет не до бизнеса.

Мы пошли ко мне домой. Роберт посмотрел на меня внимательно:

- Ну что, боец, как тебе работка? – и подмигнул.

- Не пыльная. Понравилось.

- Ну, ты сильно-то не зазнавайся. Это только первый легкий раз был.

Черт подошел ко мне, хлопнул меня по плечу.

- Думаю, мама сейчас тобой гордиться. Получился из тебя толк.

Я почувствовал, как комок подступил к горлу. Последнее время мысли о матери посещали меня редко, не до этого было. Но сейчас я испытывал абсолютный восторг от того, что справился с работой, что теперь моя мама сможет с гордостью говорить: « А вот мой сын…». Говорить? Только кому говорить? Идиот ты, Вакула. И тут в памяти очень четко возникло злое высокомерное лицо, и слова « Что глаза выпучил, выродок?». Интересно, а как бабушка отнесется к моим успехам. Роб будто прочитал мои мысли.

- Вакула, я должен тебя предупредить. Ты справился с первым заданием, значит теперь ты боец для всей магической братии. А значит, в любой момент может появиться твоя бабушка. Пока у тебя еще мало боевого опыта, и, я думаю, что она захочет этим воспользоваться. Теперь она может вызвать тебя на официальный бой, хоть ей и придется искать для этого повод. Или она может затеять какую-нибудь мерзкую каверзу, чтоб подставить тебя и лишить защиты закона. Так что, держи ухо востро и при любой подозрительной ситуации зови меня. В первый раз тебе удалось стукнуть Зинаиду Арнольдовну только потому, что она от тебя такого не ожидала. Второго шанса она тебе не даст, не экспериментируй.

- Не обрадуется бабуля моим успехам?

- Нет. В ее представлении бойцом может быть только чистокровный маг.

А на следующий день Роб принес мне мой первый гонорар. Не буду хвастаться суммой, скажу только, что это была моя нынешняя зарплата примерно за полгода. Заказчик все подтвердил, объект угодил в больницу с прободной язвой и еще кучей сопутствующих диагнозов. Первый заказ был выполнен.

Я был на седьмом небе от счастья, когда открыл конверт и увидел, сколько там денег. Я даже мечтать о таком не мог. Первая мысль была об Оле. Бежать к ней, отдать ей все. Я оторвался от пересчета пухлой пачки и посмотрел на Роба. В его взгляде почему-то читалась легкая грусть, но я был слишком занят своими радужными мыслями, чтоб всерьез обратить на это внимание.

- Я же тебе не нужен сегодня?

- Нет. А ты куда-то собираешься?

- К Оле. Давай завтра встретимся, хорошо? Мне же надо тренировки продолжать. А сейчас, можно я возьму отпуск на день? Я же справился, значит, могу отдохнуть чуть-чуть. Правда?

Но ответом мне был хлопок входной двери, Роберт ушел. А я привел себя окончательно в порядок и побежал к Ольге. По дороге я заскочил в цветочный магазин и купил ей огромный букет белых роз, ее любимых. Я мчался к своей девушке, как на крыльях. Фантазия уже рисовала картины, как Оля обрадуется деньгам и букету. Вот знакомая дверь, я нажал на кнопку звонка. Открыла Оля, ее лицо было красным от слез, руки дрожали.

- Боня?... Откуда? Ты уже знаешь?

Внутренний голос кричал мне, что произошла катастрофа. Раньше Ольга могла позволить себе несколько слезинок в самые сложные времена, но не более. Такой я ее никогда не видел.

- Что случилось, родная моя? Не плачь, теперь все будет хорошо. Я денег принес, много - много. И вот, розы для тебя.

Я протянул букет, Оля взглянула на него и зарыдала. Я обнял ее, завел в прихожую. Закрыв дверь, я побежал на кухню за водой. В квартире было удивительно тихо, но удивляться было некогда, у моей девушки была истерика. Когда Ольга напилась воды и немного пришла в себя, я получил объяснение ее слезам.

- Малыш сегодня ночью умер… Тихо так, заснул и все. Я в три подошла посмотреть, не надо ли чего, а он уже холодный. Мама все утро плакала, а как за малышом машина приехала, у нее истерика началась. Хохочет и приговаривает «Все получилось, как она сказала… все получилось, как она сказала». Я скорую вызвала, маму увезли… Господи, что же теперь делать? Как жить?...

- Олюшка, не убивайся так, прошу тебя. Малышу сейчас уже хорошо. Ничего не болит, ничего не мучит. Твоя мама придет в себя со временем. Все наладится. Деньги на похороны есть, и не только на похороны… Я все организую. Не плачь, пожалуйста.

Ольга отстранилась и посмотрела мне в глаза. Железная леди взяла верх над мягкой девушкой.

- А ты же последнее время уже не верил, что брату лучше станет. Я же видела, что ты эту тему стороной обходил. Ты что-то знал? – я пытался отвести взгляд, но куда там, Ольга была беспощадна.

– Вакула, ответь мне, почему ты перестал верить в улучшение здоровья у малыша?

- Не спрашивай меня, пожалуйста. Я не представляю, как тебе такое говорить…

- Это твой новый друг, Роберт? Кто он? Он мне с самого начала не понравился. У него взгляд, как у маньяка, который жертву ищет. Кто он? Он что-то знал про брата?

Я сдался. Меня приперли к стенке, и мне пришлось говорить хоть часть правды.

- Оль, Роберт – доктор, специалист нетрадиционной медицины. Я не знаю, как он это делает, но он сказал мне после вашего знакомства, что у тебя больной братик и что его скоро не станет.

Ольга продолжала сверлить меня взглядом. Слезы высохли, ей хотелось узнать все, и я начинал подозревать, что ей это удастся.

- Бонь, не говори глупости. Врачи, какие бы они не были, лечат, а не будущее предсказывают. Кто такой Роберт? Экстрасенс?

- Ну да. Я в этом не разбираюсь. Просто он мне сказал тогда про малыша, а я тебе побоялся передавать. Вдруг он ошибся бы.

Я старался делать самое правдивое лицо, но Оля слишком хорошо меня знала.

- Вакула! Перестань мне врать! Я вижу, нос трешь – значит врешь! Как ты можешь?! Ты же знаешь, как все это для меня важно. Кто такой этот Роберт? Что ему надо от тебя? Что он знает про меня и малыша?!

И я не выдержал:

- Хорошо, я тебе все скажу, раз ты настаиваешь. Роберт – он черт, самый настоящий. И он знает все и про тебя и про меня, даже больше, чем мы о себе знаем. Оль, он сказал, что твоего отца прокляла какая-то женщина. Как-то очень сильно твой отец ее обидел, и она пожелала, чтоб все мальчики в его роду умирали маленькими, не доживая до семи лет. А малышу уже было шесть.

Глаза Оли расширились до невозможности, пальчики сжались в маленькие кулачки.

- Так это из-за этого козла малыш таким родился? А он сам просто сбежал!...Вот о чем мать причитала, она все знала … а мне не сказала ни слова за все эти годы.

Еще минуту я надеялся, что Оля не поймет суть проклятия, не почувствует, что оно и ее тоже касается, но я рано радовался. Маленькие кулачки разжались, в глазах Оли засветился ужас.

- Так это значит, что если я рожу мальчика, он тоже!...

И она упала в обморок. Господи, кто меня за язык тянул?! Я отнес Ольгу на диван и привел в чувство. Но это было совсем не то чувство, которое хотелось видеть. Слезы текли из ее глаз потоком, она не замечала ничего вокруг себя, а только что-то беззвучно шептала и раскачивалась.

- Олюшка, поговори со мной. Ну, пожалуйста. Я здесь, я рядом. Я не оставлю тебя. Мы все поправим, я тебе обещаю. Все образуется.

Но Оля на меня не реагировала. И тогда я решился просить о помощи.

- Роб!!! Ты мне очень нужен! Пожалуйста! Я понимаю, что это не твой профиль…

Роберт уже стоял передо мной, злой и раздраженный.

- Вакула, у тебя вообще мозги есть? Ты другого времени правдой делиться не нашел? У девочки и так период тяжелый, ты ее добить решил?

- Помоги! Пожалуйста! Если с ней что-то случиться, я себе вены вскрою!

- Да успокойся ты. Вижу, что тебе хреново совсем. Сейчас починим твою подругу.

Роберт взял лицо Оли в свои руки и посмотрел ей в глаза. Через несколько секунд она вздрогнула всем телом, ее взгляд стал осмысленным и она вскрикнула.

- Пусти меня!

- Пожалуйста. Я это по просьбе вашего бой френда сделал.

Оля смотрела на Роберта с нескрываемым ужасом.

- Вы – черт?

Роб повернулся ко мне, его правая бровь замерла в максимально высокой точке.

- А ты трепач - он опять повернулся к Ольге – думайте, как вам будет удобней. - Это правда, про проклятье?

- Правда.

- А вы знаете, кто проклял моего отца?

- Зачем вам это?

- Я хочу знать! – в голосе Ольги послышались истерические нотки, я умоляюще взглянул на Роберта.

- Хорошо. Посмотрите мне в глаза, пожалуйста.

Оля сосредоточенно посмотрела на черта.

- Ее звали Алла, если вам это что-то говорит. Она любила вашего отца, а ему было все равно, он просто использовал эту женщину. Когда Алла забеременела, ваш отец ее бросил. Беременность протекала тяжело, из-за этого мальчик родился больной.

При этих словах Ольга вспыхнула.

- Нет, там был сложный порок сердца. Мальчику нужна была операция. Алла искала на нее деньги, в том числе, просила их у вашего отца, но он ни копейки не дал. Ваша мать подслушала их разговор. Она собрала все деньги, которые нашла у вас дома и хотела отдать их Алле для ее мальчика, но не успела. Когда она пришла, малыш уже умер, а проклятье уже было произнесено. Алла пожелала вашему отцу, чтоб в его роду сыновья умирали такими же маленькими, как ее сын. И только если бы ваш отец все-таки дал деньги на лечение, она простила бы его и его род. Ваша мама пришла как раз к маленькому гробу. Тогда-то Алла и рассказала вашей маме про проклятье, и пообещала, что она так же будет держать холодные ручки своего сына, как Алла сейчас держит холодные ручки своего.

Ольга сидела, опустив плечи.

- Я ее понимаю. Я бы тоже прокляла… Я и сейчас хочу его проклясть, только уже не знаю, чем.

- Не переживайте, его уже достаточно прокляли и без вас. Ни счастья, ни покоя, ни здоровья у него в этой жизни не будет.

Я обнял Олю за плечи и прижал к себе.

- Пойдем ко мне, не стоит тебе тут одной оставаться. Я делами займусь, а ты отдыхать будешь.

Ольга безвольно качнула головой. Роберт помог мне поставить ее на ноги.

- Я тебе пока не нужен?

-Нет. Извини, что дернул. Спасибо тебе огромное.

- Ты позвал – я пришел. Все в порядке.

Оля подняла глаза на Роба.

- Спасибо вам. Мне очень важно было все это знать.

На лице черта отразилось почти сочувствие. Он даже не скрывал, что ему жалко бедную девочку, которая пострадала ни за что.

- Я с тобой скоро человеком стану.

- Хорошо, подарю тебе футболку с красной надписью «Я посланник ада», чтоб не забывал свою родословную.

Первый раз мы пожали друг другу руки и Роберт ушел. А я повел Олю к себе домой.

Дальнейшие три дня я был занят подготовкой похорон малыша. Оля жила у меня. Она навела порядок в квартире, меня каждый день ждал вкусный и горячий ужин. Но сама Оля осунулась и, судя по красным глазам, много плакала, пока меня не было дома. Мне бы радоваться, мы наконец-то жили вместе, моя девушка была со мной, как я мечтал, но радости не было. Оля боялась ко мне подходить, пресекала все попытки обнять ее или поцеловать. Спали мы порознь: я на кухне, она - в комнате. А еще иногда Оля стала смотреть на меня так, будто прощалась. Мне было страшно, но я гнал от себя мысль о расставании, надеясь, что после похорон постепенно все само наладиться и моя любимая станет прежней.

На похоронах Оля с мамой не разговаривали и даже не смотрели друг на друга. Между ними состоялся серьезный разговор, который подтвердил рассказ Роберта, Ольга не смогла простить матери ее молчание о причине болезни брата. После похорон Оля попросилась пожить у меня еще некоторое время, ей очень не хотелось возвращаться к себе домой.

-Не могу ее видеть и не хочу. Деньги буду приносить, а жить с ней у меня сил нет.

Я, конечно же, согласился. Так Оля переехала ко мне окончательно, но мы с Робом больше не могли заниматься на моей кухне. Заниматься… Сразу после похорон я всерьез задумался, а хочу я продолжать свои занятия и хочу ли я быть бойцом. До меня запоздало дошло то, о чем говорил мне черт. Как только Оля перестала нуждаться в деньгах, мой боевой задор сильно поубавился. Конечно, я по-прежнему хотел, чтобы мама гордилась мной, но какие-то результаты в семейном ремесле уже были достигнуты, может и хватит. Малыша лечить больше не надо, а для нас с Олей я мог бы заработать денег каким-нибудь земным способом.

Через три дня после похорон я позвонил Робу. И опять вместо «алле» меня встретила фраза:

- Давай-ка встретимся, чувствую, опять у нас будет серьезный разговор.

- У меня теперь Оля живет…

- Я уже в курсе. Приходи ко мне. В соседнем подъезде квартира, как у тебя.

О как. Он уже подсуетился и добыл квартиру рядом. Хорошо быть чертом. Я оделся, попрощался с Олей и пошел к Роберту.

Квартира радовала хорошей обстановкой, хотя никаких излишеств я не заметил. Все просто, по-холостяцки, но добротно и дорого. Мы традиционно пошли на кухню. Роб заварил в турке кофе.

- Попробуй, какой должен быть вкус у этого напитка.

- Ой-ой-ой. Теперь я тоже могу себе позволить достойный кофе. Роб, я посоветоваться хотел. Понимаешь, мне теперь не надо так много денег, как раньше. И вроде учиться уже не так хочется, но это продолжение дела мамы, совсем забрасывать его тоже не годится. Вот я и думаю, в какой форме продолжать быть бойцом, если вообще продолжать. Что скажешь по этому поводу?

- Ну, что ж, это хорошо, что ты посоветоваться решил. Понимаешь, Вакула, сейчас дело уже не в деньгах и не в продолжении. Все серьезней. Тебя уже заметили. И это значит, что ты должен продолжать работать над своим даром, просто чтоб у тебя и твоих близких было все хорошо.

- Заметили маги?

- Это полбеды. Заметили люди, которым нужны магические услуги.

- И что с того?

- Если бы ты мог и хотел убивать, вообще проблем не было бы. Но становиться убийцей ты не хочешь и не можешь, а значит, слишком настойчивый заказчик может стать проблемой.

- У нас же ты заказчиками занимаешься. Я тут причем?

- На тебя могут выйти самостоятельно. И если ты откажешься работать, давить могут не только на тебя, но и на твоих близких. А они не в моей епархии. Да и вообще, почему я должен защищать людей, у которых и так есть сильный защитник.

- Хорош аттракцион. Вход рубль, выход сотня.

- А ты как думал? В магии все так. Но даже и это не главное.

- Чертова бабушка?

- Ты мою бабулю не обижай! Она приличная в гаргулья, в отличие от твоей. Но мысль мою ты понял верно.

- Извини. То есть, я теперь навсегда в этом?

- Хочешь из этого уйти – становись очень сильным и умелым. Так что, выбор у тебя небогатый. Или ты все бросаешь и ставишь под угрозу себя и своих близких, или мы продолжаем учиться.

- Ох, я все понял. Мое желание тут особой роли не играет, сам в эту историю влез, значит, буду ее продолжать, пока сил хватит. Может тогда по коньячку?

- Вакула, да ты алкаш. Нету пока повода для коньячка. Давай позанимаемся. У меня заказ интересный намечается, тебя надо до него подтянуть.

Как не трудно догадаться, мы продолжили занятия. Более того, мы продолжили работу. Роберт обеспечивал нас заказами регулярно. И я втянулся, привык. Чем дальше, тем больше, я смотрел на свои объекты, как на неодушевленные предметы, мне было их не жаль, все они, так или иначе, были сволочами. Зато у меня теперь было много денег, правда, практически не было времени, чтоб их тратить. Оля по-прежнему жила со мной и по-прежнему меня сторонилась. Она стала совсем тихой и неразговорчивой. С матерью общалась редко, только когда относила ей деньги, они так и не помирились. Отвезти ее отдыхать я пока не мог, одна она ехать не хотела, а меня не отпускал Роберт, чтобы не прерывать регулярные тренировки. В один прекрасный день средств стало достаточно, чтоб купить большую новую квартиру. Когда я предложил это Оле, она отказалась, сказав, что ей это не надо. Впрочем, на мои попытки позвать ее замуж она реагировала так же. И я ждал, сам не зная чего.

Жизнь катилась своим чередом, пока в одну прекрасную ночь на моей кухне не появилась мама. Я проснулся от того, что кто-то гладит меня по волосам. Сквозь сон я решил, что это Оленька хочет побыть со мной, но голос, который заговорил, Оле не принадлежал:

- Бонюшка, Боня, проснись. У меня всего минутка.

Я открыл глаза. Опять силуэт женщины, лица не видно. Мама!

- Мама! Мама! Прости меня, пожалуйста, за то, что я так плохо думал о тебе! Прости!

- Родной мой, да я и не сердилась никогда. Ты такой сильный стал, такой умный. Я так тобой горжусь. Но моя мать происходящим недовольна. Она что-то задумала. Бойся ее! Робу передай, что тебе нужна большая хамса, он поймет. Или ты против нее не выстоишь. Прости, родной, мне пора идти.

- Мама, мамуля….

Но ее уже не было, а я сидел на полу и плакал, как маленький мальчик. Как мне не хватало ее! Как мне нужны были ее советы и любовь! И я всего этого лишился из-за этой старой безумной карги! Внутри меня поднимал голову бешеный зверь, готовый мстить и врать на части. Мама, я найду эту хамсу, и я своими руками прибью эту старую дрянь за то, что тебя не было со мной все эти годы. И за отца я тоже поквитаюсь. У меня отняли мое беззаботное детство, ну что ж, за это я отниму жизнь. Даже если после этого стану вне закона. В конце концов, Оля больше не хочет быть со мной, а денег для нее и для ее мамы я уже достаточно заработал, терять мне стало нечего. В ту ночь я принял решение убить свою бабку Зинаиду Арнольдовну…

Утром я был у Роберта.

- Ко мне ночью мама приходила.

- Опять? Да что ж за женщина такая бесстрашная! Что она тебе сказала? Бабушка готова к битве?

- Она сказала, что бабка задумала какую-то гадость и что мне нужна большая хамса.

- Ого! А копье Лонгина тебе не нужно?

- Роб, ты же черт.

- Я черт, а не Господь Бог! Большую хамсу уже много лет ищут такие крутые маги, что тебе и не снилось. Если мы ее найдем – сюда соберется толпа желающих заполучить эту вещь себе. Мы такое количество проблем получим, что твоя бабушка покажется нам легкой головной болью.

- Я не верю, что мама об этом не подумала. Если она сказала, что нужна эта хамса, значит нужна! И значит, мы можем ее достать, и проблем от этого не будет!

- Не кричи. Может ты и прав. Тебе она нереальное или опасное дело предлагать не стала бы, даже зная, что я рядом. Ладно, давай я по своим каналам информацию пособираю, а потом будем вместе думать, как это чудо добывать – Роберт посмотрел на меня внимательно - а что еще тебе сказала мама?

- Больше ничего. Она была всего минуту, многого за такое время не скажешь.

- Что-то в тебе изменилось. Не расскажешь, что произошло?

Я задумался. Мне очень хотелось поделиться с Робом своим решением, но я не был уверен, что получу от него поддержку.

- Молчишь? Хорошо. Но на всякий случай я тебе напомню про второе правило, которое ты так любишь нарушать. Если ты задумал что-то, связанное с твоим талантом бойца, ты должен посоветоваться с учителем. Пока ты всего лишь мой ученик.

А ведь он прав. И я решился.

- Роб, а что будет, если я убью свою бабку?

- Ничего хорошего. Тебе нельзя убивать. Даже во время официального боя. Это непреложный закон.

- Я хочу ее убить.

- Приехали… Слушай, я бы тоже с удовольствием свернул шею этой старой дряни, да вони много поднимется. И кому от этого легче будет?

- Мне! Мне! Она у меня отняла мать! И отца… Я имею право отомстить!

- Воу воу! Не кричи. Я твою позицию понял. Вакула, давай поступим так. Сейчас мы начнем готовиться к появлению твоей бабки и к ее каверзам. Будем больше тренироваться и искать хамсу. Заказы если и будем принимать, то только не особо сложные и очень богатые. А о твоем намерении поговорим ближе к делу. Хорошо?

- Если ты надеешься, что я передумаю…

- Я знаю, что не передумаешь. Я обещаю, что мы это еще раз обсудим и найдем способ убить ее так, чтоб тебе за это ничего не было. В конце концов, ты прав. Ты имеешь право отомстить за своих родителей, и я тебе с удовольствием помогу.

Я посмотрел на Роберта.

- Роб, спасибо тебе. Не знаю, что бы я без тебя делал. И я очень благодарен маме, что у меня есть такой…

- Ну, говори, не стесняйся. Друг?

- Друг – я улыбнулся, и на душе у меня потеплело - ты извини, что в начале…

- Да ладно. Я в начале тоже зубы показывал. Нормально все. Мне нравится, как ты меняешься. Теперь ты мало похож на того Вакулу, которого я держал за горло. Ты стал хорошим бойцом, а значит, как минимум, сильным, умным и умеющим держать свои эмоции под контролем. Иначе не было бы таких результатов. Ладно, у меня много дел и делать их надо быстро.

Я подошел к Роберту, и мы пожали друг другу руки. Такой простой жест, но сейчас он меня так радовал и давал надежду на то, что все наладится. У меня есть очень сильный друг, он меня не оставит.

Через пару дней черт позвонил мне:

- Есть новости, приходи.

Я помчался к Робу, даже забыв предупредить Ольгу, что ухожу.

- Проходи, садись. Думать будем - Роберт налил мне кофе – Я тут поговорил с одним специалистом и много нового узнал. Хамса пропала из виду всех магов потому, что попала в святую семью.

- Куда? - я чуть не подавился кофе.

- Представь себе, бывает и такое. Живет себе магическая родовая ветка, все у нее хорошо и вдруг в ней гибнет маг, обычно от магии и гибнет. А другой маг из этой ветки так впечатляется произошедшим, что уходит из магии в православие, например. Конфессия значения не имеет. Вот так и начинаются так называемые святые семьи. Кстати, такие люди часто достигают больших высот в вере. Талантливый человек талантлив во всем.

- То есть, люди были магами, а потом стали подвижниками, но вещь у них так и осталась?

- Да, поэтому маги ее не чувствуют. Через такой забор попробуй перелезь, так сказать. Я сам талисманами не интересуюсь, мне они не нужны. А тут, раз уж возникла потребность, и рисунок посмотрел и даже мешочек, в котором лежала хамса, пощупал, чтоб след взять.

- След? Как собака что ли?

- Практически. Магия, она же вся разная, я эту разницу хорошо чувствую. И у меня настойчивое ощущение, что где-то совсем недавно след хамсы мелькал. А вот где – не помню. Значит, мне это не надо было…

- В смысле?

- Вакул, все, что касается меня, я всегда прекрасно помню годами. А вот если кто-то попросил посмотреть, но для меня информация была не важна, я ее забываю через пять минут.

- Полезная привычка, только что нам теперь делать?

- Думать. И, кстати, зря я тебя пугал съездом магов, желающих получить хамсу. Она – добровольный талисман, так что, можем не волноваться по поводу незваных гостей.

- Как это добровольный?

- Хороший человек ее делал. Вот он и вложил в нее такое свойство, что будет она защищать только того, которому ее отдали по доброй воле и с чистым сердцем. По-другому она просто не работает.

- Правда, хороший человек. Дай Бог ему здоровья.

И тут у меня зазвонил мобильный. Звонила Оля, я взял трубку

- Алле, Вакула, ты где? Ушел - слова не сказал. А тут друзья твои пожаловали. Что им сказать-то?

- Оленька, извини. Надо было срочно убежать. Друзья – это Виталик с Андрюхой? Чего хотят?

И тут Роберт подскочил на месте:

- Ольга! Точно! Это была Ольга! Нам срочно надо к тебе!

Я даже растерялся.

- Роб, я не хочу ее в эти дела посвящать.

- А жить ты хочешь? Или ты думаешь, она обрадуется, когда и тебя молодым похоронит?

В трубке звучало настойчивое Ольгино «алле», а я никак не мог на что-то решиться. Тогда Роберт просто взял из моей руки мобильный:

- Оля, добрый день. Это Роберт говорит. Мы сейчас с Вакулой к вам вместе придем. Вы не против?

Олин спокойный голос:

- Здравствуйте, Роберт. Конечно, приходите. Я буду рада.

И короткие гудки.

- Пошли, боец. Да не волнуйся ты так. Я тоже посторонних людей в деле не люблю, но сейчас выбора нет. Пошли!

Когда мы появились у меня дома, Андрюхи и Витальки уже не было.

- Я им сказала, что ты занят сегодня. Вы же по делу пришли – это уже к Роберту обращено.

- По делу, Оля. Простите, если я буду говорить на неприятную вам тему. Скажите, пожалуйста, вы обсуждали с мамой ваше семейное проклятие?

Оля побледнела, но ответила:

- Да, мы говорили по этому поводу.

- Оля, а вы не вспомните, что ваша мама говорила про ту женщину, Аллу?

- Ничего. В отличие от вас она даже имя ее не называла.

- Вот как. Тогда можно я через вас эту женщину посмотрю, мне очень надо.

Я зашипел Роберту на ухо.

- Сам посмотреть не мог что ли?

- Не мог! Представь себе, у меня проблемы с просмотром святых семей.

Оля посмотрела на меня вопросительно.

- Олюшка, извини, нам, правда, очень надо.

- Ну, хорошо, смотрите.

Оля громко выдохнула и взглянула в глаза Роберту. Тот через пару минут оторвал взгляд от Ольги и произнес задумчиво:

- Скорее всего, это она. А я еще удивлялся, откуда столько силы, если семья с магией не связана. Как же трудно с этим работать.

Ольга смотрела то на меня, то на Роберта. В ее взгляде нарастала тревога.

- Боня, объясни, пожалуйста, что происходит? Эта женщина опять нам угрожает? Я должна знать.

Ответил Роберт:

- Успокойтесь, Оля. Эта женщина вам не угрожает. И вообще, оказывается она из очень набожной семьи. Просто выясняется, что нам кое-что от нее надо.

- Ее набожность не помешала ей связаться с женатым мужчиной.

- Кто не без греха. И потом, это ее семья набожная. Возможно, она не стала продолжать эту традицию. Оля, а мы можем с вашей мамой поговорить?

- Не стоит. Вам нужен адрес этой Аллы?

- Было бы очень мило с вашей стороны. Я могу, конечно, сам ее найти, но голова потом будет весь день болеть.

- Вот не знала, что черти такие нежные. Хорошо, подождите пару минут.

Оля взяла мобильный и пошла на кухню. Роберт посмотрел ей вслед.

- А она у тебя с юмором.

- Но но! Это моя девушка!

- Вакул, не галди, мы давно выяснили, что мне обычные женщины неинтересны.

- Я помню, но вдруг ты решишь изменить своей… ориентации.

- Не решу.

Ольга вернулась из кухни где-то через полчаса с бумажкой в руках.

- Вот адрес. Нашли самый последний через каких-то знакомых отца. Надеюсь, что это вам поможет.

- Спасибо, Оленька, вы спасли мою голову.

Мы с Робертом раскланялись и поехали договариваться с загадочной женщиной Аллой.

Большой сталинский дом на севере города мы нашли достаточно быстро и в подъезд попали легко, повезло. Роберт подмигнул мне и позвонил в нужную дверь. Открыла нам пожилая женщина, как говорят в таких случаях, со следами былой красоты на лице.

- Вы ко мне?

- Алла… - Роберт наморщил лоб – Алла Аркадьевна, добрый вечер. Мы к вам. Извините, что заранее не договорились о встрече.

На этих словах Роб смело шагнул в прихожую, я прошел за ним, а женщине ничего не оставалось, как пропустить нас в свою квартиру. На лице Аллы Аркадьевны читалось недовольство.

- Кто вы, молодые люди? И зачем пришли ко мне?

- Простите великодушно некоторую наглость с нашей стороны, Алла Аркадьевна. Мы пришли предложить вам сделку. Видите ли, вы владеете одной вещью, которая нам очень нужна. Мы дадим за нее хорошую цену.

Я слушал Роберта во все уши. Его осведомленности я не удивлялся, но было жутко интересно, как он намерен уговаривать эту даму. Нам надо, чтоб вещь отдали добровольно. А, судя по поджатым губам, Алла Аркадьевна на конструктивный диалог настроена не была.

- А с чего вы взяли, что я вообще вам что-то продам? Здесь на магазин и я не виду дел с незнакомыми людьми.

- Еще раз простите, мы не представились. Меня зовут Роберт, а это Богдан. Рекомендовать нас некому, к сожалению. Но мне известно, что вы регулярно носите вещи в ломбард. На заработок педагога по музыке сложно прожить…

Щеки Аллы Аркадьевны загорелись румянцем

- Да кто вам позволил?... Это мое дело, каким образом я зарабатываю на жизнь! Я не ворую и на паперти не стою! И пока, слава Богу, сама решаю, что и когда из своих вещей продавать! И в подобных визитах я не нуждаюсь! Уходите!

Женщина демонстративно распахнула входную дверь.

- Понимаете, Алла Аркадьевна, мы не можем уйти - в голосе Роберта зазвенела сталь – я не буду отнимать вашего времени долгим описанием причин, скажу только, что мы сюда пришли еще и потому, что вы однажды, будучи очень злы на одного мужчину, прокляли его и всех его потомков по мужской линии. Ваше проклятие сработало.

Я даже дышать перестал. А ведь Роберт прав! Если бы Ольгин братик был здоров, я бы и не позвал никогда черта, и не вляпался бы в эту историю! Жили бы мы Олей припеваючи, как обычные люди. Может уже и поженились бы, и Оля не шарахалась бы от меня, боясь забеременеть! И нам не нужна была бы эта самая хамса, и мы не стояли бы тут и не выслушивали гневные филиппики. Сама виновата! Я уже хотел это произнести вслух, но взглянул на Аллу Аркадьевну и осекся. Несчастная женщина будто постарела лет на десять. Ее гордо расправленные плечи придавил невидимый груз, а по щеке текла одинокая слеза. Вместо заготовленной гадости я только и смог сказать:

- Извините, если мы вас расстроили. Мы просто не думали… Столько лет прошло…

- Может быть для вас, но не для меня. Мне до сих пор почти каждую ночь снится последний вздох моего сыночка и холод его ручек. Проходите…

И она, не оборачиваясь, пошла вглубь квартиры, мы последовали за ней.

Алла Аркадьевна привела нас в большую комнату, одна из стен которой была увешана иконами. Образа были сплошь старые, некоторые в красивых окладах. Я заметил, как Роберт поморщился и потер весок. Бедняга, придется тебе потерпеть. Женщина села в большое кресло, достала из шкатулки тонкую сигарету и закурила. Роберт сел на диван, я пристроился рядом, мы молча ждали, когда она придет в себя. Алла Аркадьевна сделала пару затяжек и, наконец, заговорила:

- Значит сработало. Ее мальчик тоже умер.

Роберт ответил:

- Месяц назад. Он родился уже больным.

- Мой тоже родился больным. Его отец сам виноват. Я любила своего сыночка больше жизни, а этот мерзавец просто пожадничал. Я тогда все продала, что имела, но опоздала. Малыш умер раньше.

Тут удивился я:

- Как? А все это?

- А это мне досталось от тетки значительно позже. Мы ведь даже не знали, что у нее такие сокровища есть. Она почти всю жизнь в монастыре провела, никто из семьи с ней не общался, все были уверенны, что она свое имущество обители отдала.

- Поэтому и не общались? – Роберт неприятно усмехнулся.

- Не ваше дело! - реакция была слишком резкой и грубой, сразу стало понятно, что Роб попал в цель – короче, я все это получила только когда тетки не стало и то не сразу, все еще оформлять надо было. А когда был жив сыночек, я была молодой, глупой и бедной. И мне очень нужны были деньги - Алла Аркадьевна помолчала - А тот мальчик, сколько он прожил?

- До семи лет не дожил, как и ваш. Но сейчас проблема даже не в этом. Прах к праху, как говорится. Но у этого мальчика еще есть сестра, взрослая красивая девушка, и сейчас мы пытаемся исправить хотя бы ее судьбу - похоже, Роберт немного привирал на счет исправления судьбы, но мне было все равно. На войне все средства хороши.

- У этого… еще и дочь родилась? Бедная девочка… Я даже не подумала – Алла Аркадьевна была в замешательстве. Было видно, что она реально не задумывалась, что ее проклятье может испортить жизнь не только сыновьям, но и дочерям ее обидчика.

- Да, у него еще есть дочь. Если вам станет от этого легче, могу добавить, что свою семью он тоже бросил, как только у него родился больной сын. Ушел и за все годы не дал им ни копейки.

- Какой подлец! Боже, но чем же я могу помочь бедной девочке? Вы сказали, что у меня есть какая-то вещь?

- Да. Алла Аркадьевна, у вас должно быть старинное украшение в виде хамсы, достаточно большой в глазковых кварцах.

Женщина заморгала глазами:

- В виде хамсы? А что такое хамса?

- Ладонь. Знаете, такие ладошки обычно из Египта везут, как талисманчики от сглаза.

- Ааааа…. Да, припоминаю, я видела что-то подобное в тетиной шкатулке. Еще удивилась, что эта вещь здесь делает. Там сплошь драгоценности, камни и вдруг такая простая безделушка. Я сейчас поищу.

И Алла Аркадьевна удалилась в соседнюю комнату. Как только она вышла, Роберт схватился за голову двумя руками.

- Еще пять минут здесь, и я сбегу. Прости, Вакула, я тоже не железный.

- Роб, терпи. Я думаю, что за пять минут мы управимся.

Как будто услышав мои слова, Алла Аркадьевна вернулась. В руках она несла ту самую хамсу. Выглядела штука и правда громоздко. Подвеска белого металла была размером практически с ее ладонь, украшена достаточно крупными, хоть и красивыми, полудрагоценными камнями. Не представляю, кто бы мог такое одеть на себя, как аксессуар. Но хамса и не была украшением. В глазах Роберта появилось облегчение. Алла Аркадьевна протянула ему подвеску.

- Берите. Просто так, денег не надо. Я никогда не любила эту вещь. Надеюсь, что хоть кому-то она принесет пользу.

Роберт спрятал хамсу в карман.

- Спасибо вам огромное, вы очень сильно нам помогли. И девочке тоже помогли. Теперь у нее есть шанс на счастливое будущее.

И мы с Робертом пошли на выход. Когда мы прощались у входной двери, Алла Аркадьевна вдруг протянула нам свою визитку.

- Вот. Передайте, пожалуйста, той девочке. Как ее зовут?

- Ольга.

- Красивое имя. Так вот, передайте Ольге, что я буду рада ее видеть. Я чувствую свою вину перед ней. И если я еще смогу ей помочь, неважно, как и чем…

Алла Аркадьевна запнулась, и Роб решил ей помочь, что ускорить наш уход.

- Мы поняли, мы обязательно все передадим. Еще раз, спасибо вам огромное.

Когда мы вышли из подъезда, Роберт упал на лавочку и закурил.

- Давай посидим. Мне хоть голову отпустит чуть-чуть.

- Тяжело?

- Тяжело, не то слово. Такое количество икон, так еще и намоленных. Сейчас не во всяком храме такое встретишь. Теперь я понимаю, почему ее столько лет никто найти не мог.

Роберт достал из кармана хамсу и посмотрел на нее с интересом.

- Крутая вещь. На! Владей. Твоя мама была права, с такой защитой Зинаида Арнольдовна тебе не страшна.

Спустя неделю после того, как мы достали хамсу, Роберт прям с утра сообщил мне, что есть заказ, не сложный и дорогой.

- Вот смотри, объект. Гад редкий, пробы ставить некуда. Зовут Андрей Андреевич.

Я смотрел на материалы по объекту, собранные в ноуте Роба. И, правда, гад и сволочь. Тут было все, и взятки, и воровство, и наркотики, и совращение. Человек не отказывал себе ни в какой мерзости. И, кстати, выглядел уже не особо здоровым даже на фото. Я проблем не видел, но Роб почему-то разглядывал Андрея Андреевича с тревогой.

- Что тебе не нравится?

- Да вроде придраться не к чему, а предчувствие дурное гложет. Вакул, работаем максимально собрано и максимально осторожно.

- Может тогда откажемся?

- Не будем создавать себе репутацию капризных барышень. Отказываться надо или в самом начале, или никогда. Ну, или при реальном форс-мажоре.

- Хорошо, я тебя понял. Буду максимально осторожен. А может хамсу одеть?

- Думаю, это лишнее. Нам же не мага заказали. Жду тебя завтра тут в десять утра. Нам в одиннадцать уже надо на месте быть.

В одиннадцать часов мы сидели в дорогом кофе. Я пил кофе, а черт прихлебывал минералку. Роб нервничал, если бы у него был хвост, клянусь, он бы им бил по полу, как недовольный кот.

- Они этот Эвиан из-под крана наливали?

- Роберт перестань психовать, а то я тоже психую.

- Хорошо. Внимание, объект.

В кафе вошел Андрей Андреевич. Я взглянул на его организм и сразу напрягся. Конечно, там было по чему бить, пульсировала добрая половина органов, но дело было не в этом. Все его органы и больные и здоровые я видел, как сквозь дымку, и это дымка была достаточно плотной.

- Твою мать! Да он заговоренный! Но как? Вчера этого не было!

- Что делать? Бить?

- Бить. Дай я тоже посмотрю.

Я ждал диагноза Роберта, а он не торопился что-то говорить.

- Ох, как мне это не нравится. Стукни ему в легкие. Это достаточно безопасно. А там такой организм, что ему для больницы много и не надо.

Я сосредоточенно готовил шарик и смотрел в пульсирующие легкие объекта. Я видел их не очень хорошо и меня это несколько смущало. А главное, чем дальше, тем гуще становилась пелена на организме. Медлить было нельзя, или я вообще ничего не увижу и даже в легкие не попаду. Я замахнулся, чтобы метнуть шарик, но тут Роберт схватил мою руку за запястье, вывернул ее, и сам запустил разряд в сторону объекта. В окне рядом треснуло стекло. Андрей Андреевич схватился за грудь, упал на пол и затих. Я смотрел на Роба с непониманием.

- Что происходит?

- Пошли отсюда. Я его убил.

Мы выскочили из кафе под завывание далекой сирены. Кто-то уже вызвал скорую. Роб шел вперед быстрым шагом, я еле поспевал за ним. В таком темпе мы пробежали пару улиц, после чего черт остановил такси, и мы поехали к нему домой:

- Не хочу в казенном месте это обсуждать. Поехали ко мне.

Через десять минут мы сидели на кухне у Роберта. Точнее, я сидел, а Роберт метался, как дикий зверь в клетке.

- Роб, ты можешь мне объяснить, что произошло?

- Трындец чуть не произошел! Полный!

Я первый раз слышал, что Роб так ругался. Я вообще первый раз видел черта настолько злым. Надо было что-то делать.

- Может по пятьдесят?

Роберт остановился.

- Вот люди, от всех проблем у вас одно лекарство.

- Тогда может по сто?

Через минуту на столе стояли пузатые бокалы и очередной дорогой коньяк. После пары глотков Роберт все-таки сел. Он посмотрел на меня, как на человека, которого уже собирался похоронить, а тот почему-то не умер.

- Вакула, у меня для тебя плохая новость. Твоя бабка активизировалась.

- Так это ее проделки? Но что это было?

- Очень толковая ловушка. Если бы ты стукнул того парня по легким, ты бы его убил.

- Чоооорт!

- Вот именно, черт тебя и спас. Там такое сердце было, что швах. Удара по легким вполне бы хватило. Эта гадина сегодня утром заговорила наш объект, поэтому было плохо видно, что там внутри. Оценить организм реально было невозможно. Если бы ты его убил…

- … я бы стал вне закона. И что теперь?

- А теперь его убил я. В принципе, имею на это полное право. Я сам увидел ловушку в последнюю секунду. Просто решил подстраховаться, пробил заговор и разглядел, какое там сердце. За все эти чудеса мы должны благодарить Зинаиду Арнольдовну. Меня бесит эта старая ведьма!

Я непроизвольно сжал кулаки. А как же меня эта ведьма бесит! Роберт поднял бокал с коньяком:

- Вот что, друг мой Вакула, я тебе скажу. Пора начинать разрабатывать план, как эту милую женщину отучить нам жизнь портить, причем, отучить навсегда.

- Ты же уже знаешь мой план относительно нее.

- Не пыли ты. Я серьезно настроен надавать по лицу твоей бабушке, а не терять своего подопечного. Мне тебя доверили защищать официально. Не справлюсь - начальство голову оторвет, в прямом смысле.

-Это плохо. А я могу что-нибудь сделать, чтоб тебя не трогали в случае проблем со мной?

- Вакул, да что происходит? С чего это ты вдруг решил покончить с собой таким диким способом? У твоей бабки куча друзей, если ты ее убьешь, ты сам проживешь не дольше часа, даже я не помогу. Ты хоть это понимаешь?

- Роб, а кто тут по мне скучать будет? Оля от меня шарахается, даже разговаривает со мной не часто. Друзья мои? Так они больше собутыльники. Ты? Так тебе, я думаю, все равно, на каком свете со мной общаться. А мама у меня давно уже… там. Вот и получается, что переживет этот мир мое отсутствие. А так, хоть за родителей отомщу.

- И давно ты так красиво рассуждать научился? Самому не противно? Прекрасно ведь знаешь, почему Ольга стала такой. А ты бы как себя вел на ее месте? Вот теперь подумай, долго она тут задержится, если тебя рядом не станет.

Я почувствовал, как мое лицо заливает краска стыда. Сейчас мой друг черт объяснит мне подробно, почему я дурак. А Роберт продолжал:

- Только там вы с Олей не встретитесь, не рассчитывай. Ты в рай пойдешь, как мученик, а она прямехонько в ад, как самоубийца. И наше общение прекратиться по той же причине. Извини, но навещать тебя в раю мне будет затруднительно. И если ты думаешь, что твоя мама обрадуется твоему раннему приходу к ней, ты тоже ошибаешься. Она всю себя отдала ради твоей долгой и счастливой жизни. А ты?

- Так что делать-то?!

- Думать. И в первую очередь, мне. А тебе тренироваться и не забивать себе голову идиотскими мыслями. Теперь у твоей бабки только один выход – официальный поединок. Скажу больше, теперь ты сам можешь ее на этот поединок вызвать. Она тебя подставила, имеешь право требовать сатисфакцию. Поэтому, дай мне пару дней на сбор всей информации, и будем составлять мега-план.

- А сейчас?

- А сейчас я позвоню заказчику, узнаю, как ему понравилось выполнение заказа, и мы будем просто пить коньяк. Устал я от дел, отдохнуть хочу.

Прошло две недели. За это время был разработан план по полному обезвреживанию моей бабушки и ей же был послан официальный вызов на бой. Что из этого сделал я? Ничего. Я только тренировался, как ошалелый – осваивал новый прием, которому меня научил Роберт и который должен был принести мне победу в поединке. А все остальное делал черт. Спустя два дня после кривого исполнения заказа (кстати, заказчик одобрил произошедшее, но премию платить отказался) и распития коньяка, он появился очень довольный, сказал, что все выяснил и придумал, и что у нас есть все шансы провести битву успешно. После чего он взял мобильник, набрал номер, и я, к огромному своему удивлению, услышал такой монолог:

- Зинаида Арнольдовна, приветствую вас…

Я чуть не подавился чаем, который пил в этот момент.

- …что ж вы, голубушка, так жульничаете? Нехорошо, некрасиво.

- …Зинаида Арнольдовна, вы соберитесь, с вами говорит не Богдан, а Роберт, зачем так нагло врать?

- …ах ты, старая дрянь, хочешь без политесов? Хорошо, давай по простому. Надоела ты мне и моему другу, поэтому давай раз и навсегда решим, кто главный, и разойдемся.

- …вот сейчас ты права, не хватало еще, чтоб мне вышившие из ума ведьмы советы давали, кого другом называть.

- …короче! Ты вызов принимаешь? Или мне в инстанции повыше обратиться и заодно про подставу твою рассказать?

- …жду с нетерпением сообщения о времени проведения, дорожайшая Зинаида Арнольдовна. Только ты имей в виду, что присутствие следящих обязательно, так что, в этот раз придется драться, а не фигушки в кармане крутить.

- …мое почтение, Зинаида Арнольдовна. До скорой встречи.

Разговор был окончен. Я так и застыл с чашкой в поднятой руке и открытым ртом. Роб посмотрел на меня и хихикнул:

- Рот закрой. Уже все состоялось.

-Это вот так у вас на официальный бой вызывают? Я-то думал. И как это все будет происходить?

- Дистанционно. Она у себя, ты - у себя. В назначенное время начинаете бить друг в друга.

- Дистанционно? Но я не умею!

- Умеешь. Просто я не показывал, как это делать, не надо было. Глаза закрой, представь себе свою бабушку в цвете, и посиди так минуту.

Я закрыл глаза, представил себе лицо Зинаиды Арнольдовны. Сначала ничего не происходило, но спустя уже секунд пятнадцать я четко видел свою бабушку в красном бархатном халате, сидящую в неизвестной мне комнате. Бабка перебирала какие-то бумаги в шкатулке, напевая «Старинные часы» Пугачевой. Вдруг она подняла голову и посмотрела мне в глаза:

- Что, приблудыш, черт тебя и этому научил? Только вам с дружком это вряд ли поможет. Пошел прочь!

Я почувствовал ощутимый удар в лоб и картинка погасла. О как, оказывается, я правда это умел, только не знал, что умею. Роберт потрогал мой лоб:

- Похоже, синяк будет. Ну вот, с боевым крещением вас, Богдан Андреевич. Задание на вечер, пересмотреть таким образом своих знакомых, как организмы, особенно тех, про болезни которых знаешь наверняка. Опыт может пригодиться в будущем. А завтра я тебя защите научу, чтоб больше синяков не ставили.

- Роб, как думаешь, когда она время назначит?

- Через неделю, не раньше. Ей тоже надо следящего найти, а это не просто. В мире магов не так много специалистов, чье слово принимается на веру и имеет вес абсолютно для всех.

- Что? Даже одного человека быстро не найти?

- Найти-то можно, просто маги такого уровня очень занятые люди. Я уже подсуетился, у нас смотрящий есть, а бабка еще даже искать не начинала. Опять же, она попробует выяснить, какая у тебя защита. Хамса за образом лежит?

- Да. Все как ты сказал.

Это случилось на следующий день после того, как мы получили хамсу. Роберт принес нам с Олей большой старинный образ Божией Матери «Всецарица». Оля всплеснула руками, и я впервые за долгое время увидел радость на ее лице:

-Это нам?

- Дарю! Оленька, пожалуйста, унесите ее в комнату. У меня голова сейчас лопнет…

Я посмотрел на черта с удивлением:

- Спасибо, конечно, но зачем? От тебя икону в подарок получать очень странно.

- Положишь за нее хамсу, так ее плохо видно будет магической братии. Образ хороший, намоленный, если специально не искать, то за ним никто и не увидит. Не стоит твою бабушку раньше времени радовать такой находкой.

Вот таким хитрым образом мы спрятали до поры до времени наш талисман.

Мне были показаны несколько замысловатых приемов защиты и нападения. Нападение я отрабатывал самостоятельно, а вот защиту осваивал в паре с Робертом. Первый раз я не успел среагировать, и, пролетев пару метров, разнес собой шкаф. На груди образовался огромный синяк. Роберт взвыл:

- Вакула! Внимательнее! Мне тебя еще убить не хватало. Хороший я буду защитник.

- Так ты бей в пол силы.

- Считай, что сейчас я не ударил, а так, щелбан тебе дал. А если дам затрещину и ты ее пропустишь, мы тебя со стены соскребать будем. Ты понял? Внимательней!

Я поднялся, грудь болела, но я хотел доказать, что тоже кое-чего стою. Следующий нападение я отбил. Ощущение было, что я со всей силы стукнулся руками о железный лист, но удар Роберта цели не достиг.

- Вооот! Молодец. Есть хорошая новость, после того, как ты наденешь хамсу, защищаться станет значительно легче. Но технику ты должен отработать без нее. Я постараюсь бить еще слабее.

… Вот так прошли две недели. Тем утром я нашел Роберта на кухне с привычной чашкой кофе и непривычно ленивым. Таким черта я точно никогда не видел.

- Вакул, а давай отдохнем сегодня? Что-то мне так не хочется ничего делать. Заказов нет… Или сам потренируйся, а я посмотрю, может советы какие умные дам.

- Роб, ты чего? Ты, оказывается, умеешь лениться. Вот, не ожидал.

- Твоя бабка сегодня пришлет нам следящего. Я его уже чую. Такой же шизофреник, как она сама, только вдвое сильнее ее, как маг. Мнит себя чуть ли не Богом, но правила соблюдает до последней запятой. Все, Вакул, тренировки окончены, завтра на войну пойдем.

Тут в дверь позвонили. Роберт даже не попытался встать со стула и открывать пошел я.

Но дверь была уже открыта, на пороге стоял высокий мужчина в дорогом костюме. Увидев меня, мужчина обаятельно улыбнулся:

- Извините, я сам открыл. Но без приглашения за порог…

За спиной раздался голос Роберта:

- Что законник? Решил перед молодым повыпедриваться? А вот не приглашу тебя в дом. Так и будешь там стоять?

- Роберт, здравствуй. Прости мне мое нетерпение, очень хотелось взглянуть на сына Татьяны.

И мужчина опять ослепительно улыбнулся.

- Так, заходи, Захар. Не стоит юношу смущать.

Но меня уже не так-то просто было смутить. Мужчина зашел в прихожую и пожал мне руку:

- Захар, очень приятно. Я был знаком с вашей мамой. Удивительная была женщина. А какой талант, какая ведьма…

- Захарушка, ты проще будь. Ты сразу расскажи мальчику, как в свое время активно поддержал твою подругу Зинаиду, когда она запрещала своей дочери встречаться с человеком. Как законы искал, которые должны были запретить ведьме рожать ребенка полукровку. А от прочей гадости тебя удержало только врожденное чистоплюйство.

Я посмотрел в глаза Захару и демонстративно вытер правую руку о джинсы. Безумно хотелось заехать в эту лощеную рожу кулаком, да так, чтоб зубы повылетали. Но нельзя. Вакула! Держи себя в руках. Кажется, Роберт заметил, какие эмоции меня одолевают:

- Ты что-то хотел сказать? Так говори быстрей. А то Богдан уже мечтает лицо тебе разбить. И я не уверен, что буду его останавливать. А поскольку я - хозяин дома, и я тебя не приглашал…

- Я знаю законы! Я пришел сообщить, что бой назначен на завтра, время начала 02:00. Со стороны Зинаиды следящим буду я. С вашей стороны кто будет следящим?

- Демис.

- Мог бы не спрашивать. Защита будет?

- Будет. И я буду присутствовать, как учитель и телохранитель.

- Телохранитель? – брови Захара поползли вверх.

- Да, Захарушка. У этого мальчика была умная мама, и она еще до его рождения заключила со мной договор на пожизненное сопровождение ее сына. Официальный. Показать?

- Покажи.

Роберт ушел в комнату и вернулся оттуда с листом бумаги. Захар развернул его, прочитал содержимое и отдал черту.

- Кто бы мог подумать… Татьяна, правда, была незаурядной женщиной. Хорошо, я подтверждаю, что ты можешь присутствовать.

- Мы будем в моей квартире.

- Как вам удобнее. Итак. До встречи, и пусть победит сильнейший.

Сказав эту пафосную фразу, Захар, не прощаясь, ушел. Роберт плюнул ему в след и закрыл дверь.

- Фу! Терпеть его не могу – черт посмотрел на меня и подмигнул – а дальше точно тренироваться не получится. Сейчас Демис придет.

Я обреченно сел на стул. Прекрасно, до боя меньше суток, а тут, кажется, гулянка намечается. И Роб уже схватил мобильник и активно тарахтел с кем-то не по-русски. И в дверь уже настойчиво звонили.

- Вакула, открывай. Я пойду хоть оденусь нормально.

Я побрел открывать. За дверью обнаружился рыжий детина метра два ростом и полтора в плечах. Увидев меня, он счастливо улыбнулся, сгреб меня в охапку и, радостно смеясь, потащил назад в квартиру.

- Роберт! Старый черт, вылезай! Это твой новый ученик? Классный! И здоровый какой.

Я даже не пытался отбиваться. Было полное ощущение, что я встретил в реальности Громозеку из мультика, очень доброго и очень сильного. Так какой смысл? Из комнаты появился Роберт в кожаных штанах и футболке с Демисом Руссосом. Рыжий громила поставил меня на пол и устремился к черту. Они долго радостно обнимались и обменивались фразами, как я понял, на греческом языке. Когда восторги стихли, Роб решил нас представить:

- Вот, Вакула, знакомься, это Демис. Самый старый и самый добрый волшебник на этом свете. И твой следящий.

Рыжий протянул мне огромную руку:

- Очень приятно. Наслышан о тебе. Зинка уже всем печень проела, что появился недостойный, его обучают магии, и как же все вокруг это терпят. А я вижу, что достойный!

Я не знал, что отвечать. Демис мне нравился, я был рад, что именно этот человек будет следить за моим поединком. Только в голове не укладывалось, что это волшебник, да еще и старый. Меня продолжал мучить один вопрос:

- Мне тоже очень приятно. Господа маги, а что мы будем делать до двух часов? И только не говорите, что пить.

Роберт и Демис переглянулись и рассмеялись. Дем обнял меня за плечо, от чего я невольно пригнулся.

- Конечно, пить! Причем, мое вино. Да ты не переживай, у меня вино хорошее. Пьяным не будешь, а вот кураж появится. На битву лучше идти с куражом, поверь мне, я много битв прошел, и почти все выиграл.

Я понял, что отбиться не получится. Про себя решил, что если начну хмелеть, просто перестану пить спиртное. До двух еще много времени, высплюсь. Но Демис не обманул, вино, правда, было великолепным. Темно-рубинового цвета, терпкое, и, как будто, пропитанное солнцем. Его было невозможно не пить. Я совсем не пьянел, но ко мне приходил тот самый кураж. Меня покидали сомнения и страхи, а на их место приходил здоровый азарт. Хотелось победить и доказать, что я лучший. Часам к одиннадцати ночи моя уверенность в собственной непобедимости стала абсолютной.

Посиделки на кухне шли весело, Роберт и Демис вспоминали смешные истории из совместной работы и совместного отдыха. В полночь Роб отправил меня за хамсой.

Я пришел домой, Оля мирно спала, я залюбовался ею и еще раз осознал, что обязан выиграть этот бой просто потому, что если меня убьют, Ольга будет плакать, а я не хочу, чтоб она плакала, хватит ей уже слез в жизни. Я надел на себя хамсу, поцеловал Олю в щеку и пошел продолжать застолье с ребятами.

В час ночи Демис поднялся из-за стола.

- Пора, пошли, посмотрим на место битвы.

Мы все втроем отправились в комнату. Вошли, осмотрелись. Роберт подмигнул мне:

- Выбирай, Вакула, где тебе будет удобнее и как.

Я встал в центре, огляделся, задумался. Лучше, наверное, сидеть. Вдруг падать придется, так хоть не с высоты своего большого роста. А вот где? Да хоть здесь! Будет у нас с бабкой своя арена для гладиаторских боев. Я взял ближайший стул и поставил в центр:

- Вот она, моя геройская могила!

Демис потемнел лицом:

- Не надо так шутить перед боем. Не кличь беду. Садись.

Я сел на стул. Демис обошел меня кругом.

- Нормально. Видно хорошо, лишнего не чувствую. Можно начинать хоть сейчас.

Роб посмотрел на часы

- Еще сорок минут. Слушай меня, Вакула, последнюю минуту мы будем считать посекундно. Как только я крикну «Можно!», двигайся к бабке на встречу. Только скорее она сюда первой придет, у нее опыта и сил больше. А вот тут ее хамса и остановит. Пока она будет к тебе через твою защиту пробиваться, у тебя есть время сломать ее защиту и ударить. Помни, времени немного. Сил не жалей и ничего не бойся. Бабка может и страху подпустить, и сама чудовищем обратиться и оморок наколдовать, будет казаться, что ты горишь или тонешь. Не обращай внимания, рвись за защиту и жги. Надо кричать, материться, выть – не стесняйся, тут все свои, никто смеяться не будет. Давай, боец! Я верю, что ты сможешь!

Демис подошел ко мне, обнял за плечи.

- Помни, воин без цели – это пол воина. Ты должен знать, за что дерешься, это тебе силы даст.

- Я хочу отомстить за маму.

- Месть – злая цель. Неужели доброй нет?

- Есть… любимая девушка. Кроме меня о ней заботиться не кому. Я не имею права погибнуть.

- Вот! Думай о ней. Ты за ваше счастье бьешься, а потом за все остальное. Ну, садись. Скоро ужес считать начнем.

Я сел на стул, устроился поудобнее. Нащупал под рубашкой хамсу. Ну, Вакула, вот сейчас все и узнают, кто ты, боец или поросячий хвост. Роберт начал отсчет, но я не волновался. Наоборот, во мне разгорался азарт, я сам рвался в бой.

Громко прозвучало слово «Можно!». Я даже не успел представить бабку, как она сама появилась передо мной. Злая, разъяренная, больше похожая на зверя, чем на человека. Рука с огромными когтями взлетела над моей головой и наткнулась на невидимую преграду. Ведьма завизжала и попробовала ударить снова, но результат был тот же. За спиной я услышал крик Роберта:

- Вакула, не тормози!

И я рванул к ведьме в объятья, но тоже наткнулся на защиту. Это было что-то липкое, вязкое и горячее. Мне казалось, что прорываюсь сквозь густой горячий кисель, и этого киселя очень много. Думаю, со стороны мы с бабкой выглядели забавно, она стучится в невидимый купол, а под этим куполом я пытаюсь подплыть к ней поближе. За спиной опять закричал Роберт:

- Голову ищи!

Бах! Ведьма стучит кулаками в защиту, но та пока выдерживает ее удары. А у меня сил все меньше. Роб прав, надо сразу к голове тянуться, а то могу не успеть. Я начал раскапывать горячую жижу рядом с лицом ведьмы. И тут кисель загорелся, стало нестерпимо жечь руки. Я орал, матерился, но продолжал копать. Бах!!! Очередной удар по защите.

Крик Роба:

- Вакула, быстрее!!! Защита треснула!!!

Господи! Как же горячо! И тут я прорвал защиту ведьмы. В мерзкой жиже образовалась дыра, размером с теннисный мяч, сквозь которую стало видно настоящее лицо бабки. Кожа на нем была старой и морщинистой, а глаза затянуты бельмами. Врешь! Не возьмешь!!! Что говорил Демис, у воина должна быть цель. Врешь, старая гадина! Ты заставила меня плакать, но Олиных слез ты не увидишь! И слез моей мамы тоже! Я не дам тебе обижать моих женщин! Из последних сил одной рукой я прорывал кисель, а другой начинал готовить шарик, тот самый, особый, который должен был меня спасти. Бах!!! И дикий крик Роба:

- Вакула!!! Жги!!! Жги!!!

Последнее, что я увидел это морщинистое старушечье лицо со слепыми глазами. Мой слух разорвал дикий нечеловеческий визг. Я собрал последние силы и метнул шар прямо в эти слепые глаза. На голову мне обрушился шипящий огонь, а потом наступила темнота.

Я с трудом приходил в себя. Кто-то плескал воду мне в лицо. Холодненькая, как хорошо. И тут мой мозг вспомнил, из-за чего я потерял сознание. Господи, неужели получилось? Выжил. Обалдеть. Надо мной загудел голос Демиса:

- Да не трясись ты, Роб. Вон, твой подопечный уже улыбается.

И злющий голос Роберта:

- Вакула, харе притворяться! У тебя вообще совесть есть!? Разлегся тут…

Я открыл глаза. Надо мной сидели Демис с кружкой воды и Роберт, одновременно злой и довольный. Похоже, в финале драки я упал со стула и теперь лежал на полу. Что-то нестерпимо жгло грудь, я приподнялся и расстегнул рубаху. Хамса была целой, но кожа под ней пошла пузырями от ожога.

Демис захохотал, глядя на меня:

- Ты погляди, какой шрам у тебя будет красивый. В форме ладони.

Я посмотрел на свой ожог и тоже засмеялся. Роберт, глядя на нас, тоже начал хохотать. Мы сидели втроем на полу и смеялись до слез. Это просто была разрядка того сумасшедшего напряжения, которое не отпускало нас последние сутки. И тут из ниоткуда появился Захар. Он обвел нас надменным взглядом.

- Не вижу повода для смеха.

Мы замолчали, как по команде. А Захар продолжил:

- Здравствуй, Демис. Ну что же ты не справился со своей работой. Закон был нарушен. - Захар посмотрел на меня с сожалением – Теперь этот несмышленыш вне закона.

Демис поднялся с пола, размял плечи и подошел вплотную к Захару. Когда они встали рядом, стало хорошо заметно, что по сравнению с Демисом Захар невысокий и худой. Дем демонстративно посмотрел на следящего сверху вниз.

- Ну, здравствуй, Захарий законник. А когда это был нарушен закон? Что-то я такого не припомню. Бой был честным, Вакула его выиграл. Объяснись.

- Ваш Вакула убил Зинаиду, а у него права на убийство нет.

- Не правда, твоя Зинаида жива.

Мы с Робертом поднялись с пола. Роб тоже подошел к Захару:

- Это очень серьезное обвинение, оно затрагивает и меня, как телохранителя. Я хочу лично проверить, чем закончился бой.

Но Захарий только улыбнулся:

- Прошу. Пусть и ваш Вакула едет с нами. Там я его и объявлю.

- Объявишь, если будет что объявлять - Роберт явно был уверен в своей правоте, и это внушало надежду, что законник ошибается.

Внизу нас ждал автомобиль и через 15 минут мы уже въезжали во двор старинного дома в центре города. Выбравшись из машины и поднявшись на третий этаж, мы прошли в квартиру, которую Захарий открыл своим ключом. Законник сразу повел нас в одну из комнат. Там на большой кровати лежала Зинаида Арнольдовна, точнее то, что от нее осталось. Немолодая, но привлекательная женщина превратилась в древнюю старуху. Именно такой я видел ее, когда метнул в голову шар. Только теперь эта старуха еще и улыбалась улыбкой слабоумного. Она была живой, но ее мозг я сильно повредил. Зинаида Арнольдовна превратилась в растение, ну или почти в растение. Но она была жива!

Захар заломил руки:

- Какая великолепная ведьма была…

Роберт фыркнул:

- Не надо было нарываться. Сама виновата.

А Демис наклонился над старухой, внимательно всмотрелся в ее лицо, а потом посмотрел на Захара:

- Законник, я не понял, а зачем ты нас сюда привез. Ведьма живая.

- Это не ведьма, это кусок мяса.

- Значения не имеет. Она жива.

- Демис, в законе написано: «Если человек убьет ведьму, то закон его больше не защищает». Это существо кто угодно, но уже не ведьма. Ведьму в ней убили. И сделал это человек. Ты же сам маг, и должен понимать, что для настоящего мага важнее сохранить свою силу и талант, чем быть живым.

- Маги бывают разные. Ты, видать, давно не пересматривал книг, законник. Ты процитировал «Закон о людях среди ведьм». Но есть же еще «Закон о поединках». В нем есть глава, описывающая, как определить, убита ведьма во время боя или только ранена. Вот в этой главе написано дословно: «Ведьма считается живой, пока бьется ее сердце». Сердце Зинаиды бьется, значит, она жива. А то, что она теперь не сможет колдовать, уже не наша проблема.

Лицо Захария пошло красными пятнами:

- Ты врешь, Демис!

- Зачем мне врать? Хорошо, давай обратимся наверх, пусть там решают, кто прав.

- Я объявляю его вне закона!

Роберт в одну секунду оказался рядом с Захарием и сжал его горло:

- Только попробуй, законник! Знаю я ваши людские замашки. Надеешься, пока будут разбираться, кто прав, кто виноват, Вакулу уже найдут друзья Зинаиды. И даже если потом выяснится, что он – победитель, никто не будет разбираться в смерти человека, убившего ведьму и ради этого напрягать почтенных магов. Не выйдет! Если он погибнет, у меня будут крупные неприятности. Так что, только попробуй открыть свой рот для объявления, и я его заткну надолго. И имей в виду, Захарий, у меня тоже много друзей. Как ты думаешь, если бесы разорвут мага на части, сверху будут разбираться с таким случаем, а законник?

Захар захрипел:

- Пусти! Черт… хорошо, идите с миром. Но я лично проверю, что написано в «Законе о поединке». И если вы меня обманули!...

- Бой был честным – Демис чеканил каждое слово – не веришь, идем наверх.

Захарий только махнул рукой и ушел куда-то вглубь квартиры. Я еще раз взглянул на старуху. Неужели это и есть та самая надменная женщина, которая еще недавно называла меня выродком. Наверное, я был бы рад, если бы она повела себя, как настоящая бабушка, если бы мы стали семьей. Но Зинаида Арнольдовна выбрала другое… Мама, я отомстил, как смог.

Роберт подтолкнул меня к выходу:

- Пошли, боец. Тебе еще надо раны обрабатывать.

Утро. Я лежу в своей постели, а из кухни сладко пахнет выпечкой. Господи! Как же хорошо, я хочу каждое утро просыпаться вот так. Вчера, когда ребята вернули меня домой, мы шумели на кухне и разбудили Ольгу. Когда она увидела мой ожог, только вздохнула, быстро и умело его обработала и перевязала. Потом сказала гостям, что хозяева уже устали, особенно один, и забрала меня к себе, на кровать. И пусть мы спали под разными одеялами, но мы спали вместе. И это было такое счастье. Из кухни выглянула Оля:

- Просыпайся, боец. Завтрак готов.

Я вздрогнул. Почему Оля назвала меня бойцом? Но поднялся с постели и пошел на кухню. Оладушки! Господи, ну пожалуйста, пусть каждое мое утро будет таким! И Оля улыбается, наливая чай. Все хорошо. Да! Я знаю, теперь все будет хорошо.

В дверь позвонили, Ольга пошла открывать. Через минуту на пороге кухне появился Роберт.

- Салют победителю! Как себя чувствуешь?

И, не дожидаясь ответа, начал таскать оладьи из моей тарелки. Оля с интересом посмотрела на Роба.

- Черти любят оладьи?

- Черти любят вкусно покушать. Оленька, у вас золотые ручки, это просто объедение какое-то.

Оля смутилась, было видно, что ей приятна похвала. Во мне опять шевельнулась ревность.

- Зачем пришел в такую рань?

- Ой, Вакула, ну что ты дуешься, Отелло. Такое утро прекрасное, оладушки чудесные. Я вам принес привет от Демиса. Он уже умчался к себе, не любит надолго из дома уезжать. Оля, он передал для вас подарок.

С этими словами Роберт достал из кармана кулончик на цепочке белого метала. Было очень похоже, что кулон сделан из перламутра или какой-то экзотической раковины. На нем было вырезано лицо женщины, обрамленное длинными волосами. Кулончик был очень симпатичный, Оля одела его на себя и заулыбалась.

- Огромное спасибо Демису, очень милая вещь.

Роберт замялся:

- Это, некоторым образом, особое противозачаточное…

Взгляд Ольги сразу стал несчастным, и она попыталась снять подарок.

- Спасибо, не надо. Мы так обойдемся.

- Оля, извините, я не так выразился. Девушка, которая носит эту вещь, будет рожать только девочек. Это какая-то древняя магия. Раньше такие кулоны носили жрецы, чтоб рожать дочек и передавать им свое дело и умение. Так что, не переживайте, вещь проверенная, осечек не давала. Только носить надо постоянно, снимать, разве что ненадолго в бане. Цепочка не порвется, не волнуйтесь… Оля?

Оля смотрела на Роберта огромными глазами, в которых светилось счастье и облегчение. Казалось, она хочет что-то сказать, но из-за нахлынувших чувств у нее это не получается.

Я понял, что пора спасть мою девушку, подошел к ней и обнял. Оказавшись в моих руках Оленька, наконец, дала волю чувствам и расплакалась. Роберт поднялся из-за стола:

- Я пойду. Вы тут без меня разберетесь. А ты завтра звони мне, учебу будем продолжать.

Черт уже хотел уйти из кухни, но Оля окликнула его:

- Роберт, подождите. Спасибо вам, и вашему другу спасибо. Я не знаю, какие бывают черти, но вы, точно, самый лучший из них.

Роб только улыбнулся в ответ. Я пошел провожать его до двери. И когда мы прощались, меня вдруг посетила мысль:

- Слушай, Роб. Ну, хорошо, у нас с Олей будут только дочки рождаться, а потом? А с ними-то как? Проклятье же продолжает работать.

- А твои дочки пусть сами займутся решением этой проблемы. В конце концов, черти бессмертны, но я не готов сопровождать всю семью Вакуленко до скончания времен. У меня только на тебя контракт подписан.

- Ноооо…

- Вакула! Не порть такой прекрасный день. Звони завтра. Да, забыл сказать. Есть же еще одна хорошая новость. Сверху бой одобрили, тебя признали победителем. И за победу тебе подарили право на три смерти.

Меня обрадовало то, что бой одобрен. Но вот разрешение на смерти… зачем? Я не убийца.

- Спасибо, конечно, большое. Но в моих планах не стояло кого-то убивать.

- Ты лицо-то попроще сделай. Это тебе карт-бланш дали не на убийства, а на ошибки во время работы. Если уж каждый хороший хирург имеет свое маленькое кладбище, то хорошему бойцу оно просто необходимо.

И, как всегда, черт был прав.

- Извини, Роб. Не сообразил. Ты прав, новость очень хорошая.

-Воооот. Так что, завтра жду звонка.

С того счастливого дня прошел уже месяц. Мы с Олей готовимся к свадьбе. На радостях она даже с мамой помирилась. Теперь у меня есть маленькая семья: жена и мама жены, и я еще рассчитываю на пару дочек. С Робертом мы продолжаем заниматься, и заказы выполняем, хоть и не так часто, как раньше. Я поставил себе цель стать первоклассным бойцом, продолжить дело мамы и достичь в нем высот. Хочу, чтоб ее гордость за меня только росла. Очень хочу.

Так что, имейте в виду, если вы решили прилюдно обругать старушку или ребенка, или пнуть бездомную собаку, и после этого у вас вдруг обострилась хроническая болезнь, просто вспомните, может в этот момент недалеко от вас стояли два высоких парня. Один брюнет с бородкой, а другой - здоровенный веснушчатый детина. Возможно, это из-за них у вас что-то и заболело. Не обижайтесь, мне надо тренироваться, а вам, наверное, стоит что-то пересмотреть в своей жизни. А возможно и не стоит. Ведь мои тренировки закончатся не скоро.

Хозяйка кладбища

Я – хозяйка кладбища. Так получилось, честное слово, я никогда не мечтала об этой странной должности. Хозяйка я не в смысле, что купила себе землицы, обнесла забором и теперь продаю ее куски за сумасшедшие деньги желающим похоронить своих близких. Я хозяйка в том смысле… как вам объяснить? Короче, я ведьма. У всякой ведьмы свои способы работы с магией: кто от природы заряжается, кто не брезгует с живых силы тянуть, а у меня вот с покойниками хорошо получается работать.

С раннего детства не было для меня на свете лучше и интересней места, чем кладбище. Мои ровесники, да и многие взрослые, кладбищ, обычно, сторонились. Я же искала любой повод, чтоб опять оказаться среди крестов и могил. Родители к моей склонности относились по-разному: мама боялась и не понимала, а отец только качал головой и молчал. Как выяснилось позже, он понимал, почему я выбираю такое странное место для своих игр и прогулок, и просто ждал, когда я повзрослею. После того как мне исполнилось восемнадцать, папа отвез меня к своей бабушке, то есть, моей прабабушке Фросе в деревню. До того времени я даже не знала, что у меня есть такая родственница, родители о ней не упоминали. Когда отец сказал маме, где я проведу летние месяцы в этом году, та сначала запротестовала. Делала она это громко и выразительно: минут двадцать кричала, разбила тарелку и чашку. Но это не помогло. Папа молча дождался окончания маминого возмущения, и резюмировал:

- Она поедет. Ты же видишь, ее к могилам тянет, как магнитом. Пусть учится. Лучше так, чем как Марья Андреевна.

Мамуля сразу поменялась в лице и согласилась:

- Все, что угодно лучше, чем как Марья Андреевна.

Марьей Андреевной звали маму отца и ее очень не любили вспоминать в семье. Я свою бабушку Машу живой не застала и лично с ней знакома не была. Только видела единственное фото и слышала обрывочные рассказы о ней родных. Если сложить вместе всю информацию, что долетела до меня, получалось, что бабушка Маша была милой женщиной, хорошей хозяйкой, матерью и женой. Беда была в том, что раз в два-три месяца у нее случались загулы. Женщина просто собиралась и уходила из дома на неделю. Эту неделю она пила в компаниях не самых лучших мужчин и женщин, причем, пила запоем. Проходила неделя, и Марья Андреевна возвращалась домой, помятая и несчастная, и потом на пару месяцев опять становилась образцовой. Виктор Иванович, папин отец, пытался как-то бороться с этими загулами, но ничего не получалось. Марье Андреевне нужна была эта неделя пьянства и блуда, она не могла без этого жить. В итоге, когда папе исполнилось 6 лет, Марья Андреевна повесилась. И нашел ее, к великому ужасу, мой отец. Дед Витя как-то рассказал мне, что после того случая папа две недели вообще не разговаривал. Потом постепенно все прошло, речь вернулась, но отец стал называть свою маму только по имени отчеству. Вот такая грустная история.

До фразы отца «Лучше так, чем как Марья Андреевна» я, если честно, не задумывалась, почему бабушка Маша была такой. Я принимала рассказанное мне родными как данность и не пыталась разобраться. А тут внезапно начало выясняться, что у подобного поведения моей бабушки были причины, просто я о них ничего не знала. Мне было жутко интересно, что же такого происходило в жизни Марьи Андреевны, что ей требовались регулярные загулы, но родители больше ничего на эту тему не говорили. Когда же я прямо спросила у отца, почему мне так мало рассказывали про бабушку Машу и что это за прабабушка Фрося такая, про которую я вообще ничего не слышала, он ответил коротко:

- Потом расскажу.

Потом приключилось уже непосредственно по дороге к прабабушке в деревню. Отец долго морщил лоб и покашливал, не зная, как начать разговор. Я решила ему помочь и сама стала задавать вопросы по интересующей меня теме:

- Пап, а почему вы все-таки никогда не рассказывали мне о бабушке Фросе?

- Понимаешь, ребенок, у бабушки Фроси работа больно необычная. Она ведьма.

Я даже подпрыгнула на сидении автомобиля:

- Ведьма? А почему вы молчали? Почему меня с ней не знакомили?

- Надеялись, что ты дар не унаследуешь. Но, видимо, зря.

- А разве это плохо, быть ведьмой?

- Не знаю, что тебе на это ответить. Я в своей жизни видел только двух ведьм, бабушку Фросю и Марью Андреевну.

- Так Марья Андреевна тоже?...

- Да. Поэтому она и была такой странной.

- Пап, а бабушка Фрося тоже пьет и гуляет? – мне как-то сразу расхотелось ехать к далекой неизвестной прабабке.

- Нет. Бабушка Фрося свой дар приняла и использует, ей загулы не нужны. А Марья Андреевна от дара отказалась. Поэтому так получилось. Дар – это непросто. Он требует, чтоб им занимались.

- А почему Марья Андреевна отказалась быть ведьмой?

- Насмотрелась в детстве на отношение людей к бабушке Фросе. У нас же народ переменчивый. Как заболел кто или плохо кому «Фрося, помоги», а как скотина отравилась или неурожайный год «Это ведьма виновата! Бей ее!»

- И что? Прям били?!

- Да вроде до такого не доходило, но дом пару раз поджечь пытались. А потом, Марье Андреевне доставалось больше, чем Ефросинье Егоровне. С ребенком-то легче сладить. Я, может, не знаю многое из того, что там происходило, но точно знаю, что в результате Марья Андреевна наотрез отказалась перенимать ремесло своей матери. Отец рассказывал, что лет до двадцати двух у Марьи Андреевны загулов не было, она даже не вспоминала, из какой семьи, а потом умерла ее бабка Александра…. то есть, прапрабабка твоя – папа глубоко вздохнул - ну и началось. Ефросинья Егоровна приехала в город к дочери, рассказала ей, что бабки Александры больше нет, и предупредила, что теперь в роду больше силы стало непотраченной, и что если Марья Андреевна не возьмется за ум, дар ее крутить начнет, будет плохо. Но та опять отказалась учиться. Баба Фрося и с отцом моим, твоим дедом Витей, говорила и его предупреждала, мол, без жены останешься, повлияй на нее. Да куда там. Папа вообще комсомольским активистом был, для него это звучало, как древние сказки. Так бабушка Фрося и уехала в свою деревню несолоно хлебавши. А у Марии Андреевны начались загулы …

Папа еще раз вздохнул и замолчал. Мне почему-то стало очень жаль бабушку Марью. Оказывается, она ничего не могла поделать с собой, поэтому так себя вела. И папу стало жалко. Я очень ярко представила себе, как маленький мальчик приходит домой и находит свою маму в петле.

- Па, ты извини, если я что-то не то спрошу. А почему ты свою маму называешь Марьей Андреевной?

- У меня не было матери. Мать не может так поступить со своим ребенком – отец закурил – поэтому мы сейчас и едем к бабушке Фросе. Я надеюсь, что у меня однажды появятся внуки, и я не хочу, чтоб у них было такое же детство, как у меня. Тем более, я не хочу, чтоб они потеряли свою мать маленькими детьми.

Всю остальную дорогу мы молчали. Говорить не хотелось, мысли в голове были сплошь грустными. Я так погрузилась в размышления о прошлом и будущем, что не заметила, как мы прибыли на место.

Навстречу нам из небольшой избушки вышла старенькая бабуля. С отцом они здоровались, улыбаясь друг другу. А потом бабушка Ефросинья подошла ко мне. Ее взгляд просверлил меня насквозь, но результатом она явно осталась довольна.

- Ну, рассказывай, внучок, что у меня за правнучка? Как себя показывает?

- Как надо показывает, если я правильно понимаю, как надо. С малых лет с кладбища не вытащить. Туда ходила постоянно, там играла, и сейчас весь ноут картинками могил забит.

- Наша кровь! – прабабушка светилась гордостью. А меня несколько задело, что обо мне говорят в третьем лице, как об отсутствующей.

- Если вам что-то интересно, можете напрямую у меня спросить. Я тоже могу вам рассказать, какая я, и поподробнее папы.

Бабушка посмотрела на меня с умилением.

- И характер наш! Ой, Вера, ты не волнуйся, я тебя еще спрашивать буду обо всем, и не один день, отвечать устанешь. Я сейчас просто проверяю, понимает ли твой отец, почему он тебя сюда привез. Вернее, понимает ли он, что не мог тебя сюда не привезти.

Папа выгрузил из машины сумку с моими вещами, попрощался с нами и уехал.

А бабушка Фрося повела меня в избу, где мне предстояло провести ближайший месяц. Избушка была чистенькая, уютная, в ней очень по-домашнему пахло едой и сушеными травами, которые висели практически везде. Уткнувшись лицом в очередной пучок травы и громко чихнув, я не выдержала и спросила:

- А это мы при помощи травы колдовать будем? Ее поэтому так много?

- Да нет. Травками я лечусь. Не любит мой организм химию. А колдовать мы будем на кладбище. Будем с покойниками договариваться, чтоб на нас работали.

В этот момент я поняла, что являюсь реальной представительницей своего рода. Для меня не было ничего интереснее и любимей кладбищ, а тут еще и покойники. Моей радости не было границ. Так началось мое обучение ведьминым премудростям.

Бабушка Фрося не могла меня вытащить с маленького деревенского погоста. К концу лета я знала там каждую могилку и каждого жильца в лицо. Учение шло легко, у меня практически все получалось хорошо и быстро. Я и не заметила, как мои каникулы подошли к концу. В последний день моего пребывания в деревне мы сидели с бабулей на террасе и пили чай с яблочным вареньем. Мне ужасно не хотелось уезжать, жизнь в городе казалась чужой и скучной.

- Бабуль, а я не могу у тебя тут насовсем остаться?

- Господь с тобой, Верушка, тебе образование получать надо. Но ты в городе занятий не бросай, ходи на кладбища. Все упражнения ты помнишь, занимайся.

- Мне одной страшновато, если честно. А вдруг я что-то не то делать стану?

- Не бойся. Вот, это для тебя – баба Фрося протянула мне кулон белого метала на цепочке – без этого на кладбище лучше не ходи. А тут тебе и защита и советы от всего рода нашего.

Я разглядывала подарок, узор на кулоне напоминал конек на крыше бабушкиной избы. Я надела на себя украшение и сразу почувствовала тепло и уют, будто кто-то большой и добрый встал за спиной.

- Спасибо, бабулечка! Конечно же, я буду продолжать заниматься, а будущим летом приеду к тебе готовой учиться новому.

- Ох, Веруша, далеко загадываешь. Нехорошее у меня предчувствие. Увидимся ли будущим летом? Не захотела моя дочь дар принимать, а у меня не так много времени осталось. Чую, не успею всему тебя научить. Ну, ничего, что передам, то передам. Ты уже сейчас много знаешь и умеешь. Не пропадешь!

- Бабуль, ты умирать даже не думай. Я же учиться только начинаю, без тебя мне не справиться.

- И не надо без меня – прабабка улыбнулась, но глаза ее оставались грустными – я пока тут, с тобой. Про остальное поговорим, когда время придет.

А утром приехал папа и забрал меня домой.

После деревенского житья, наполненного учебой и магией, город, и правда, меня не обрадовал. Суета и большое количество людей раздражали, да и общаться с кем-то из старых друзей не особо хотелось. Я стала не самой компанейской девушкой, что моментально напрягло родителей, следивших теперь за моим поведением значительно внимательней, чем раньше.

Возвращение в город поставило передо мной еще одну проблему: на каком кладбище повторять свои упражнения. В принципе, на небольшом расстоянии от моего дома находились два достаточно крупных погоста, на которые я уже неоднократно ездила. Но почему-то они меня не привлекали. Разглядывая карту города, я увидела, что не так далеко от меня есть еще одно кладбище, правда совсем небольшое. Недолго думая, я отправилась туда.

Это было утро субботы. Несмотря на то, что день был выходной и погода хорошая, на кладбище не было ни души. Меня это обстоятельство порадовало. Так будет удобнее заниматься, да и просто осмотреться, что здесь и как.

Пройдя буквально несколько шагов от ворот, я попала на каменную дорожку и пошла по ней, оглядывая могильные холмики. За живое меня задела третья могила справа. Перед ней стояли захоронения с роскошными надгробьями черного гранита, а эта могила получалась первой небогатой, и выглядела нехорошо. Если это место и навещали, то нечасто. Земля за оградой заросла высокой травой, и среди этой травы проглядывал кладбищенский хлам: старые искусственные букеты, сухая трава и просто бычки и фантики. Ленивые посетители богатых могил не придумали ничего умней, чем выкидывать свой мусор на забытый холмик. Сволочи. С небольшой могильной плиты на меня смотрела довольно молодая женщина с грустными глазами. Я подошла ближе и прочитала «Зоя Павловна Корнилова 1955-1996». Жаль, 41 год – не возраст, чтоб уходить. Мне стало обидно за заброшенную могилу, и я решила привести ее в порядок. Буквально через пятнадцать минут мусор был собран, трава вырвана и все это было отнесено к специальному баку.

Я подошла к уже убранной могиле. Лицо покойницы, как мне показалось, повеселело.

- Ну вот – сказала я, обращаясь к могильной плите – так будет лучше. Вы, Зоя Павловна, в следующий раз таких умников ленивых прогоняйте. Нечего им безобразничать.

И вдруг я отчетливо услышала мягкий женский голос:

- Да как же я их могу прогнать? Спасибо, девушка, что прибрались. Не люблю беспорядок.

Я завертела головой в разные стороны. Звук шел со стороны могилы, но никого, кто мог бы говорить со мной, я не заметила.

Когда мы с бабушкой занимались на деревенском кладбище, я не раз видела, как бабуля разговаривает с мертвыми, но сама никого не слышала. Я, скорее, чувствовала, чего хотят или не хотят покойники, готовы они нам помогать или нет. А тут… Я взяла себя в руки и решила продолжить беседу.

- Зоя Павловна? Это вы? Это ваш голос я слышу?

- Вы слышите меня?! Милая девушка, но как вам удается?

- Ой, как интересно. Я покойников еще ни разу не слышала. Вообще-то я ведьма. Ну как, пока только учусь ей быть у моей бабушки Фроси. Вот она настоящая ведьма, и покойников слышит, и договариваться с ними умеет.

- А она сама помогает покойникам?

- Не знаю. Нас вроде не просили о помощи, пока я в деревне училась. А может я еще не проходила этого. А может на том деревенском кладбище, где мы занимались, просто никому не надо было помогать.

- Может. Наверное, на деревенских кладбищах люди себе не позволяют чужие могилы мусором заваливать.

Сказано это было с горечью и мне стало жаль Зою Павловну. Вот уж правда, что за мерзость такая, обижать того, кто даже ответить не может. Или может? Этого я еще не знала. Но утешить покойницу хотелось.

- Не переживайте, я теперь буду сюда регулярно ходить. И если у вас на могиле опять будет что-то не так, я все исправлю.

- Спасибо вам, милая девушка… Вера.

- Вы знаете мое имя?

- Просто слышу. Хотя раньше такого не было. Из живых я обычно так слышу только свою семью. Правда, они здесь редко бывают. Они давно уехали из этого города.

- Жаль. Интересно, а я смогу услышать других покойников?

- Не знаю. Попробуйте. Может быть вы слышите меня потому, что прибрали мою могилу? Может у ведьм это так работает. Тогда все может получиться и с кем-нибудь еще. Беспризорных могил у нас тут много, к сожалению.

- Ой, я тогда дальше пойду, осмотрю кладбище. Я еще вернусь.

И я помчалась вперед по каменной дорожке. Я уже забыла про все свои занятия и упражнения, мне было ужасно интересно, услышу ли я еще кого-нибудь. Недалеко от холмика Зои Павловны я увидела очередную заброшенную могилу. На кресте краской было выведено «В.Н. Брыкин 1925-1999». Да уж, и могила не особо старая, а выглядит ужасно. Трава, мусор, крест заваливается. Надо навести чистоту. Я засучила рукава и принялась за уборку. Когда все было приведено в порядок, я попробовала обратиться к хозяину могилы.

- Извините, я не знаю вашего имени отчества, я убралась у вас тут. Если вы меня слышите, может вы поговорите со мной? Я – молодая ведьма, только набираюсь опыта и учусь общаться с покойными. Мне была бы очень кстати ваша помощь.

Тишина. Ну что ж, начинаем упражняться. Я сосредоточилась на происходящем и почувствовала благодарность со стороны неведомого В.Н., но я его не слышала. Жаль. Интересно, а от чего это зависит? А как научиться слышать других покойных? Бабушка Фрося, как же мне тебя не хватает! Я интуитивно сжала кулон.

Еще около часа я бродила по маленькому кладбищу, убрала пару могил, но больше никого так и не услышала. Устав и расстроившись, я направилась к выходу. Остановилась только у знакомой могилы, чтоб попрощаться.

-До свидания, Зоя Павловна.

- Верочка, вы расстроены. Что случилось?

- У меня не получилось поговорить еще с кем-нибудь, кроме вас.

- Странно. Наши, у кого вы могилы прибрали, передавали вам благодарность огромную. Да! А дедушку Брыкина зовут Василий Николаевич.

Я вздохнула.

- Вот если бы я сама это услышала. Ладно, мне пора, пойду. До встречи.

- До встречи, Верочка.

Сидя перед сном на своей кровати я перебирала в уме все, что случилось со мной за день. Определено, сегодня произошло что-то хорошее и важное. Но почему я услышала только одну покойницу? Дело в ней? Дело во мне? Как мне не хватало рядом мудрой бабушки Ефросиньи, уж она бы точно все мне объяснила. А теперь сиди догадывайся, что это такое было днем. Я прижала к груди бабушкин кулон и невольно прошептала: «Бабуля, я совсем запуталась. Помоги, пожалуйста». В тот момент мне показалось, что кулон начал нагреваться, но я списала это на тепло от тела. Ничего интересного по мучающей меня проблеме в голову не приходило, и я легла спать.

Во сне я оказалась в бабушкиной избушке, но встречала меня не баба Фрося, а красивая статная женщина с каштановой косой аж до пояса. Я невольно залюбовалась такой красотой, но мне нужна была помощь, надо было искать бабушку. И я неуверенно позвала:

- Ба? Ты тут? Я пришла.

Женщина посмотрела на меня и рассмеялась:

- Не узнала, Веруша. Значит, богатой буду.

Господи, вот это да! Вот это бабуля! Просто королевна из русских народных сказок. Мое удивление не поддавалась описанию.

- Ба?! Это ты? Такая красивая, такая… молодая?

- Ну не всегда же я была бабой Фросей. Была и Ефросиньей Егоровной, и Фросенькой была. Что случилось? Что-то нехорошее произошло?

- Я не знаю. Совсем запуталась. Поэтому позвала тебя.

Я рассказала бабуле о своем посещении маленького кладбища и о Зое Павловне. Бабушка задумалась на некоторое время, а потом заговорила:

- Тебе еще рано слышать кого-то. Тем более странно, что ты услышала только одну покойницу. Видно это ТВОЕ кладбище. Тебе там понравилось?

- Да. Там тихо, уютно, народу мало. Оно похоже на наше деревенское.

- Так тому и быть. Налаживай контакты, занимайся теперь, по возможности, только там. Короче, теперь это ТВОЕ кладбище, раз эта земля и ее обитатели так к тебе расположены.

- Мое? Бабуль, а можно поподробнее? Что это значит и что мне теперь делать?

- Вот смотри: кладбище, на котором мы с тобой занимались - это кладбище нашей семьи уже не первое поколение. Но в деревнях с этим проще. У нас и выбора нет особенно, работаем на погостах родных сел. Можно ездить на кладбища в соседние деревни, но это долго, хлопотно, и есть большая вероятность, что там уже будет работать другая ведьма. Поэтому, какой погост ближе – на тот и ходим. Там родных хороним, там работаем, там и сами ложимся потом. А в городе у вас большой выбор. Но если у тебя именно с этим местом так хорошо сложились отношения, то там и оставайся. Что такое ТВОЕ кладбище? Это кладбище, на котором ты делаешь всю свою магическую работу или почти всю. Ты должна за эти местом ухаживать, беречь его обитателей, устанавливать с ними хорошие отношения, а за это они будут защищать тебя, помогать тебе в колдовстве, да и вообще, в жизни. Я тебя научу, как правильно с кладбищем договариваться, это несложно.

- То есть, это я прям настоящей ведьмой становлюсь?

- Самой настоящей. Ты хозяйкой кладбища становишься, как все ведьмы в нашем роду.

- Ой, как здорово. Бабуль, а я всегда теперь могу звать тебя с помощью кулона?

- Конечно, и я буду приходить. Но постарайся звать меня только в тех случаях, когда сама справиться не можешь. Мне важно, чтоб ты научилась решать проблемы самостоятельно.

- Хорошо, буду это делать, только когда мне очень-очень надо будет.

- Не волнуйся, Верушка, я буду к тебе в сны и просто так приходить, чтоб навестить. Не оставлю любимую внучку одну.

- Спасибо тебе, бабуля. Я не подведу тебя.

Я проснулась. Как хорошо! Значит, я могу общаться с бабушкой и дистанционно. Очень большое подспорье в моей учебе. А какой она красавицей была. Эх! Я совсем не такая…

Через пару дней после посещения бабули я решила опять заглянуть на кладбище, посмотреть, не поменялось ли что в моем контакте с Зоей Павловной и другими покойными.

На могильном холмике было чисто, с памятника на меня смотрело спокойное лицо. Рядом никого не было, и я решила поздороваться вслух:

- Доброго дня, Зоя Павловна.

И сразу последовал ответ:

-Здравствуйте, Верочка. Как ваши дела?

- Все хорошо. Я говорила с прабабушкой по поводу моей новой способности. Она тоже не понимает, почему я слышу только вас. Она вообще не понимает, почему я стала хоть кого-то слышать. Скорее всего, мне просто подходит это место, а я подхожу ему. А вы – это такой знак, чтоб я больше не искала для себя кладбища. Вы не знаете случайно, у вас тут кроме меня еще ведьмы не появляются?

- Нет. Не припомню такого. Может когда и заходили, но это давно было, еще до моего появления здесь. И что вы собираетесь у нас теперь делать?

- Буду за вами ухаживать понемногу, угощать. Работать буду у вас, так что, надо налаживать партнерские отношения.

- Это прекрасно. Мне так приятно с вами разговаривать, как будто я снова живая.

- А вам хочется ожить?

- Иногда. Посмотреть бы на своих, обнять их. Сыночка так редко вижу…

Зоя Павловна замолчала. Вот даже как. А я почему-то думала, что у мертвых привольное житье, что им хорошо, что они рады своей новой доле и земное их не сильно беспокоит. А оказывается все не так просто. Как много мне еще предстоит узнать…

- Зоя Павловна, не грустите. Так бывает, что родные не часто ходят на могилы. Но это не значит, что они не скучают и не любят вас. Мне так бабушка говорила.

- Надеюсь, что она права.

- Я пойду тогда по кладбищу пройдусь. Может, еще кого-нибудь услышу.

- Конечно, Верочка. Я рада, что вы теперь с нами.

Я опять пошла гулять по кладбищу. На сей раз могилы не убирала, а больше и чаще всматривалась в кресты и памятники. Училась ловить ощущения от могил, понимать, как настроены их обитатели. Большинство покойников отнеслись ко мне хорошо или даже с любопытством. Были и пустые могилы, от которых не было никаких ощущений. Но я уже знала, что это означает. Души оттуда ушли на перерождение, их было очень сложно почувствовать. Да оно и не надо было, такие покойные уже не могли мне помочь в магии. И было несколько могил, хозяева которых встретили меня откровенно недружелюбно. Это неприятно удивило. За что? Мы ведь даже не знакомы и не общались. Я дошла практически до самого конца кладбища, надо было поворачивать назад. И вдруг за моей спиной раздался детский голос:

- Моя мама тебя убьет.

От неожиданности я вздрогнула и стала оглядываться в поисках ребенка, который мог это сказать, но вокруг меня никого не было. В итоге мой взгляд упал на ржавый покосившийся крест. Под ним уже почти не было холмика, да и оградки на могиле не было. На табличке, когда-то давно покрашенной серебристой краской было выведено «Боренька 1936-1942». Ох, малыш, всего 6 лет пожил. Но почему такой злой?

- Боренька, это ты со мной говоришь?

- Да! Моя мама тебя убьет!

- Боренька, а где твоя мама?

- Не знаю. Она давно не приходила. Она мне не рассказывает, где она.

- А почему ты считаешь, что она меня убьет?

- Ей нравятся тети, которые пахнут, как ты. Она уже убила одну тетю, которая так пахла. И еще одну. И еще других убивала. И тебя убьет.

- Боренька, а давно твоя мама тех теть убила?

- Давно. Я давно не ел.

Я почувствовала, как у меня по спине побежали мурашки. Не ел? Господи, что происходит?! Бабуля, такому ты меня не учила!

- Не ел? Боренька, а что ты ешь? Если хочешь конфет или шоколадку, я могу тебе принести.

- Шоколадку хочу! Я только один раз шоколадку ел. Мама меня кормила по-другому, кровью.

- Что?!

Я почувствовала, что мне не хватает воздуха, в глазах темнеет. Чтобы не упасть, я инстинктивно схватилась за перекладину на кресте Бореньки и увидела… Это была ночь, но полная луна освещала все до последней травинки. На могильном холме лежала совсем молодая мертвая девушка в ситцевом платье в цветочек. Косы разметались по земле, удивленные глаза смотрели в ночное небо. Над покойницей склонилась пожилая женщина в черной юбке и телогрейке.

- Покушай, сыночек. А потом поможешь маме. Покушай.

С этими словами женщина перерезала мертвой девушке горло. Кровь струйками потекла на землю. А женщина начала перерезать покойнице сосуды на руках.

От увиденной картинки меня замутило, я затрясла головой и пришла в себя. Вокруг был теплый осенний день, но меня колотило, как в ознобе. Что это было?! Что?! Я не хочу этого делать! Я не смогу…! И бабушка такого делать не могла. Бедный ребенок, за что с ним так? А та девушка?...

- Боренька! Я буду угощать тебя шоколадками… а еще машинку принесу! Хочешь?!

Меня продолжало трясти, и я практически кричала.

- Хорошо, тетя. А машинку можно пожарную?

- Можно, малыш. А сейчас я пойду, хорошо? Не скучай тут.

И я практически бегом бросилась к кладбищенским воротам. Почти у выхода меня остановило встревоженное лицо Зои Павловны. Я подошла к ее могиле:

- Верочка, с вами все в порядке?

- Зоя Павловна, скажите, а вы Бореньку знаете?

- Да, у нас тут все его знают. Бедный ребенок, такие страшные вещи рассказывает. Кто только мог научить его таким ужасным историям?

- Почему научить?

- Ну, неужели все его рассказы - правда?

Я была не настроена посвящать Зою Павловну в свое приключение, просто попрощалась и ушла. Мне очень хотелось домой, быстрее уснуть и спросить у бабушки, что это было.

Перед сном я долго вертела в руках кулон и вполголоса просила «Бабуля! Пожалуйста! Мне очень нужна твоя помощь! Это, правда, очень срочно. На моем кладбище убили девушку … И мне, кажется, тоже угрожают». Я повторила это раз пятнадцать, почувствовала, как кулон начал теплеть и, наконец, уснула.

Во сне я опять оказалась в деревенской избушке. Радостная от того, что меня приняли, я вбежала в залу и увидела бабушку. Сегодня баба Фрося выглядела, как очень пожилая женщина. В густой косе проглядывала седина. Да и бодрой улыбки на лице не было.

- Что случилось, Вера? На тебе лица нет.

-Бабушка, я нашла еще одного покойника, которого слышу. Это маленький мальчик. Он сказал, что его мама меня убьет потому, что любит таких, как я, и уже их убивала.

- Что? Его мама? Кто такая его мама?

- Этого он не сказал. Потом я случайно коснулась креста этого мальчика и увидела, как какая-то женщина на его могиле пускает кровь мертвой девушке. Мне стало плохо от такого зрелища, и я сбежала.

После этой информации баба Фрося надолго задумалась. Наконец, она тяжело вздохнула и заговорила.

- Значит, ты коснулась креста и увидела мертвую девушку и ведьму… да, дела. А вот я никогда таким способом ничего не видела, да и не припомню, чтоб в семье кто-то так видел.

- То есть, ты не знаешь, что это может быть такое? Надеюсь, что мне не нужно будет кого-то убивать, когда я стану ведьмой? Я не смогу!

- Конечно, не нужно! Господь с тобой. А что ты там увидела, я знаю. Ведьма своего мертвого малыша кормила человеческой кровью, чтоб очень много сил ему дать. Я даже представить себе не могу, что делал этот мальчик после такой еды – бабушка посмотрела на меня серьезно - Вера, а ты сильнее многих ведьм из нашей семьи. Я с самого начала это подозревала. Тебе дан большой талант и много силы. И кладбище для тебя сразу подобрали, дали там помощницу, которую ты слышишь. Это место явно твое, только оно уже с чернотой. Нехорошо. Чистить тебе его придется.

- Так это же давняя история, наверное, вся чернота уже выветрилась. Меня больше мальчик волнует. Я же могу как-то помочь этому Бореньке?

- А как ты ему поможешь? Его мать и свою и его душу уже загубила, людей для надобностей своих черных убивала. Но то полбеды. Беда в другом. Если на кладбище начали такие дела нехорошие делать, то это будет повторяться снова и снова. След подобных занятий остается надолго и притягивает к себе следующую гадость, и так до бесконечности. Не выветрилось там ничего. Но, видимо, поэтому земля тебя и позвала. Надоело ей мерзость всякую терпеть.

- Вот это я в историю попала. Это сколько же мне там прибираться придется. Во всех смыслах…

- Да, тебя ждет нешуточная работа. Вот что, внучка, узнай на всякий случай, что это за тети такие были, которых мама Бореньки убивала. И, раз уж все стало так серьезно, пора тебе найди самую старую могилу на погосте. Такие вещи про свое кладбище обязательно надо знать. Глядишь, старейшего покойника услышишь, а он тебе уже про всех своих соседей рассказать сможет. Только имей ввиду, что у старейшего, за давностью времени, может на могиле уже ни креста, ни памятника нет. Вот ему, как человеку уважаемому, надо будет поставить хоть из палок, а крест. Он – твоя информация и он на своем погосте, вроде как, староста. Покойные его уважают и слушают.

- Бабуль, а на нашем семейном кладбище тоже староста есть?

- А вот вспоминай.

- Ой! Помню! Калин Панфилович!

Я живо вспомнила, как к кресту с этим странным именем-отчеством бабушка всегда особо подходила и здоровалась. Там даже дат никаких не было. Просто имя-отчество-фамилия. Но фамилия была какой-то очень простой, она не задержалась в голове, а вот чУдное имя-отчество запомнилось.

- Да, Калин Панфилович. Молодец, все помнишь. Ну вот, рассказала я тебе, что делать, теперь иди. Что-то я устала… как все задания выполнишь, тогда еще раз и придешь.

Я взглянула на бабушку. Похоже было, что за время нашего разговора она состарилась еще лет на пять. Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

-Бабуль, у тебя все хорошо? Как ты себя чувствуешь? Что-то ты сегодня невеселая.

- Со мной все хорошо. Просто работы по хозяйству много, устаю. Я уже немолодая давно, могу и уставать. Иди, Верушенька. Не волнуйся за меня - бабушка подошла ко мне и обняла - умная ты у меня какая. Сильная. Хорошо, что отец тебя ко мне привез. Отдала все-таки дело свое в надежные руки.

Я хотела еще что-то сказать, но баба Фрося поцеловала меня в лоб и вышла из комнаты. Мне ничего больше не оставалось, как просыпаться. Общение на сегодня было закончено.

Два дня ушло на покупку пожарной машинки, шоколадки и накопления моей решимости еще раз навестить Бореньку. При мысли, что меня опять могут посетить какие-нибудь кровавые ведения, мне становилось нехорошо и очень хотелось все бросить и забыть.

Но делать было нечего, вооружившись подарками, я отправилась на маленькое кладбище. На входе меня уже привычно встречала Зоя Павловна. На этот раз я принесла ей две белые гвоздики, захотелось порадовать. И получилось. Голос покойной звенел от удовольствия.

- Цветы. Спасибо, Верочка. Я так люблю цветы, так приятно. Вы опять к нам? Дела есть?

- Зоя Павловна, а вы мне не поможете? Не подскажите, какая могила у вас тут самая старая?

- Как же, подскажу. Самый старший у нас тут Семен Фомич. Его холмик как раз рядом с Боренькой, про которого вы в прошлый раз спрашивали. Пройдете вправо две могилы, там Семен Фомич и будет. Только могила у него совсем старая, неухоженная. Боюсь, что и не найти ее теперь в траве.

- Спасибо большое. Я найду. Мне очень надо.

- Верочка, вы знаете, я после прошлого вашего посещения задумалась о Бореньке. А, и правда, с чего бы малышу придумывать такие страшные вещи. Неужели он правду говорит?

- Правду, Зоя Павловна, я только попрошу вас, если это возможно, не рассказывайте пока про это своим соседям. Не надо раньше времени никого пугать.

- Конечно, конечно. Только странно. Ладно, я тут могу не знать, что на другом конце кладбища творится, а соседи Бореньки? Они же должны были все видеть. Что ж они молчат?

- Это все ведьма делала, а если ведьма захочет что-то сохранить в тайне, про ее дела никто не узнает. Я пойду тогда. Еще увидимся, Зоя Павловна.

На негнущихся ногах я подошла к холмику Бореньки. Прислушалась – тихо. Я стала доставать из пакета подарки. Развернула шоколадку, достала пожарную машинку, подумала и первой положила на землю шоколад. Тишина. Господи, может все закончилось? Может я больше не услышу этого мальчика? Но я рано расслабилась. Восторженный детский крик чуть не разорвал мне барабанные перепонки:

- Шоколадка!!!

От неожиданности я выронила из рук машинку, и она сама приземлилась рядом с могильным крестом.

- Ой! Машина! Это мне? Трррррр!!!

Было полное ощущение, что мальчик уже начал катать автомобильчик по земле, подражая звуку мотора машины.

- Тетя, а почему у нее фары квадратные? У пожарной машины они круглые. И лестница другая.

- Теперь пожарные машины такими стали, с квадратными фарами.

- Здорово! Спасибо, тетя. Мне раньше никто сюда шоколадку не приносил. И машинку.

У меня комок подступил к горлу. Ну и мать досталась мальчику. Другие своим малышам приносят сладости, игрушки, елки новогодние наряжают, а ему трупы свежие носили. И вот я тоже, добрая тетя, принесла шоколад, а теперь буду расспрашивать про всякую гадость. Боренька, прости меня.

- Боря, а я могу тебя кое о чем спросить?

- Трррр! Трррррр! Спрашивай, тетя.

- Борь, а вот скажи, твоя мама много раз тебя кормила кровью?

- Тррррррр! Тррржжжжж!!! Не, только 2 раза, а что?

- А она тебя просила потом что-то делать?

- Просила. Она показывала мне дорогу, и я ходил к таким тетям, как ты и забирал у них силу. А они потом умирали.

- Какую силу?

- Я не знаю. Мама мне сказала, куда я должен теть кусать, чтоб силу их выпить и принести ей. Я туда и кусал.

- Как кусал? Прям зубами? Ты у них тоже кровь пил?

- Тетя, ну как я могу их зубами кусать, я же мертвый, а они живые! Но я видел у них такую жилку, мама сказала, что там сила. Я укусил тетю за эту жилку и, правда, сила полилась в меня. Я потом эту силу сюда принес, а мама ее забрала.

- А откуда ты узнал, что тети умерли?

- Мама сказала. Сказала, если они ко мне придут, чтоб я не боялся и ее звал. Только они не приходили.

- Боренька, а ты не знаешь, почему мама просила тебя к тетям ходить? Почему сама к ним не ходила?

- Она сказала, что раз я маленький, они меня не будут прогонять, пожалеют.

Какая же дрянь! Бедный ребенок. И бедные те две, как я понимала, ведьмы, у которых рука не поднялась прогонять маленького мертвого мальчика и которые за это страшно поплатились.

- Тетя? Теть?

- Да, малыш.

- А зачем ты все это спрашиваешь?

- Интересно просто.

- Тетя, мама просила тебе передать, чтоб ты не совала свой нос в ее дела.

Я замерла в недоумении. Мама? А где же это мама?

- Боря, ты же сказал, что не знаешь, где твоя мама. Как же она могла тебе что-то сказать?

- Я ее слышу. Она иногда говорит со мной. Но больше ко мне не приходит. Дядя Дима говорил, что она тоже где-то здесь, но я не знаю, где.

Дядя Дима? Я огляделась вокруг и сразу увидела на соседнем памятнике дядю Диму, точнее Дмитрия Ивановича, приятного улыбающегося мужчину. Значит и эта прекрасная женщина тоже тут. Мне очень захотелось посмотреть на могилу Бориной мамы.

- Боренька, а как твою маму зовут?

- Дуся.

- Хорошо, Боренька, я тогда пойду, навещу ее.

- Не надо, тетя – голос малыша погрустнел – ты хорошая, а она тебя убьет.

- Не волнуйся, малыш. Я тоже сильная, как твоя мама. И я тебе себя кусать точно не дам.

Уверенным шагом я пошла по кладбищу. Это упражнение я всегда делала хорошо, могилы находила быстро, поэтому уже минуты через три увидела впереди небольшой памятник из серого камня. Я была уверенна, что именно он мне и нужен.

Чем ближе я подходила к могиле Евдокии, тем отчетливее слышала какое-то шипение. Когда я, наконец, пробралась к нужному месту и увидела надгробье, я поняла, в чем дело. Вся могильная плита была исцарапана и надколота. Я даже не могла прочитать толком имя и фамилию покойной, да и цифры дат рождения и смерти были частично повреждены. Фотографии тоже досталось. Маленький фаянсовый медальон был весь исцарапан. Особенно сильно неизвестный вандал старался стереть глаза и ему это удалось. На месте глаз покойной были белые пятна. Когда я подошла к плите вплотную, то даже не столько увидела, сколько почувствовала, что на ее обратной стороне нарисован какой-то знак. Разглядеть его очертания было практически невозможно, но мое ведьмино чутье ощущало присутствие магии. И тут я поняла! Так вот почему ты шипишь. Ты бы все мне сказала, я бы даже тебя услышала, но кто-то очень постарался закрыть тебе рот, ведьма Евдокия. И я искренне верю, что тому были веские причины. Наверное, тебя только твой сын теперь и слышит. Я посмотрела на изуродованное царапинами, слепое лицо:

- Дрянь ты, Дуся. Не могла ребенку конфет принести. Убийцу из него сделала. Это из невинной-то души… Ладно, лежи. Потом будем думать, что с тобой делать.

Я почти физически ощущала гнев покойницы, но сделать она мне ничего не могла и от этого ее злоба становилась только сильней. Мне было очень интересно узнать подробнее историю этой семьи, но у меня еще было задание найти старейшего покойника, и я вернулась к могиле Бореньки.

Проходя мимо маленького холмика, я услышала, будто издалека «Трррр!». Играется. От этого стало тепло на душе. Похоже, я втягиваюсь в отношения с кладбищем и мне это нравится.

Пройдя еще две могилы вперед, я увидела то, что в принципе и ожидала увидеть – раскидистые заросли высокой травы, вперемешку сухой и зеленой. Подобное состояние захоронения новостью не стало, я пришла подготовленной к этому - перчатки и пакеты для мусора у меня были с собой. Минут через двадцать остатки холмика были расчищены. На помойку так же отправились ржавые куски ограды, правда, с ними пришлось повозиться. Оказалось, что большинство из них надо вырывать из земли. В какой-то момент я даже подумала, уж не втыкал ли кто специально это железо в могилу. Упавший от времени могильный крест я решила вкопать обратно. Удивительно, но буквально за пять минут мне удалось разыскать мужчину с лопатой, который помог мне и крест на место поставить, и даже выпрямил его перекладину. Родное кладбище меня поддерживало. На вновь открывшейся табличке мне удалось прочитать «Матвеев С.Ф. 1839-193…» Буквы С и Ф уже можно было разобрать только условно. И последняя цифра года смерти стерлась. И все-таки, это уже была могила с крестом, а не трын-трава по пояс. Было приятно смотреть на дело своих рук. Я прикинула, что если крест покрасить и посадить цветы, то будем совсем здорово.

- Ну вот, Семен Фомич, с возвращением вас.

Мне показалось, что я услышала глубокий вздох.

- Семен Фомич?

Но дальше последовала тишина. Ну, что ж, может быть когда-нибудь потом я услышу старейшего местного жителя. А сейчас хотелось домой. Я подустала, занимаясь заброшенной могилой. Да и подумать было о чем.

На выходе я подошла к Зое Павловне. На лице покойницы я опять заметила живой интерес.

- Верочка, ну вы шуму наделали у нас. Наши жители только о вас и говорят.

- И Семен Фомич говорит?

- Семен Фомич пока не говорит, он пока к свободе привыкает. Очень его разбитая ограда мучила, да и травы было много, а теперь хорошо, чисто. Боренька шумит на пол участка, играет. А Евдокия кипит, как чайник, но сказать ничего не может.

- А почему она не говорит?

- Ой, я эту историю только с чужих слов знаю. Меня в то время тут еще было. Говорили, что через год после того, как Евдокия здесь поселилась, как-то ночью к ней девушка пробралась. Вот она все это и устроила. Стучала, ругалась на могиле. А утром Евдокия говорить уже не смогла.

- Да, кладбище у вас полно сюрпризов.

- Верочка, вы же не уйдете от нас из-за этого?

- Конечно, нет. Меня это место выбрало, я постараюсь его не подвести.

- Это хорошо. Знаете, наши вам рады. Вы добрая. Могилы в порядок приводите, подарки носите. Тут такие люди редкость.

- Не перехвалите, Зоя Павловна. Ладно, пойду я домой. Устала. До встречи.

Следующая неделя получилась у меня очень загруженной учебой и разными делами. Я постоянно вспоминала про свое кладбище, хотела навестить его, но всю неделю не получалось. И вот, наконец-то все текущие проблемы были решены, можно было заглянуть на родной погост. Изначально я планировала поздороваться с Зоей Павловной, сходить к Семену Фомичу, заодно посмотреть, как там Боренька, а потом полноценно позаниматься. А то что-то совсем забросила свои упражнения. Но на кладбище меня ждал очередной сюрприз.

Зоя Павловна смотрела на меня с откровенным испугом:

- Верочка, пока вас не было, тут у нас… новый житель.

- Что случилось? Что не так с этим жителем?

- Он страшный. И его посетители тоже.

- Страшный? В смысле? Он обидел кого-то?

- Пока вроде нет. Но он на всех ругается и говорит, что он теперь тут хозяин.

Приехали! Этого еще не хватало.

- А с посетителями что не так?

- Они носят на его могилу черные свечи и сырое мясо. И водку целыми бутылками. Прямо по могилам ходят, плюются, никого не уважают.

- Зоя Павловна, не переживайте. Сейчас я с этим разберусь. Как зовут новичка?

- Андрей Маркович.

- Прекрасно. Значит, пойдем с этим Андреем Марковичем познакомимся.

Я пошла в сторону новых могил, ни минуты не сомневаясь, что именно там найду нужного покойника. Очень скоро я оказалась рядом со свежим захоронением, заваленным венками и цветами. В изголовье могильного холма уже был вкопан деревянный крест, к нему была прислонена цветная фотография в рамке. Старик, изображенный на фото, явно имел крутой и злой нрав, и смотрел на всех хозяйским взглядом. На табличке, прибитой к кресту, значилось «Репнин Андрей Маркович 1935-2018». А еще среди цветов и венков стояли маленькие черные свечки, а у самого креста лежал небольшой кусок вырезки, на котором было что-то нацарапано.

Новый жилец, конечно, не вызывал симпатии и был со странностями, но неужели, с такими серьезными. И тут я услышала:

- Пришла, глупышка несмышленая. Что ты тут увидеть хочешь? Беги отсюда быстрее, а то дядя колдун и наказать может.

Кровь ударила мне в голову. Да кто ты такой? Кусок несвежего мяса! Такой же, как валяется на твоей могиле! Сейчас ты быстро свое мнение о глупышке поменяешь.

- А дядя колдун не много на себя берет? У глупышки, в отличие от него, руки-ноги есть. Может и поправить немного новый дом дяди колдуна, чтоб не зазнавался.

В наступившей тишине я чувствовала острое удивление, идущее от могилы. Но покойник молчал. И я решила продолжить.

- А теперь давайте поговорим без ругани. Андрей Маркович, что ж вы местных жителей пугаете? Не стыдно? Не успели заселиться, а уже хозяином себя называете. С чего бы вы вдруг тут хозяином стали?

Удивление сменилось пониманием и легкой злобой.

- Уж не думаешь ли ты, дурочка молодая, что ты здесь хозяйка? Силенок у тебя маловато хозяйствовать. Впрочем, мне это кладбище нужно всего на пару месяцев, а потом можешь забирать обратно своих мертвецов.

- Через пару месяцев воскреснуть планируете?

- Шутишь? Ну, шути, шути. Запомни, девочка, я буду тут делать все, что захочу и когда захочу. И не лезь ко мне. У меня тоже руки и ноги есть, хоть они уже мне и не принадлежат. А надо будет, я и сам до тебя дотянусь, не мешай!

Я хотела что-то ответить, но вдруг увидела перед собой большого бродячего пса. Он посмотрел мне в глаза и побежал по дорожке вглубь кладбища. Пробежав шагов десять, он остановился, оглянулся и опять посмотрел на меня. Пес явно куда-то меня звал. Я решила, что и прощаться не буду с новым жильцом, чести много. Внутренний голос подсказывал, что пес прибежал сюда не просто так, что за ним надо пойти, и я кинулась следом за своим четвероногим проводником. Очень скоро стало понятно, куда меня ведут. Мы приближались к могиле Бореньки, и уже издалека был слышен его плач. Я бегом подбежала к маленькому холмику, детский плач усилился.

- Боренька, солнышко, что случилось? Почему ты плачешь?

- Они хотят меня невкусно накормить! Этот новый страшный кричал на меня, обзывался! Они меня заставляют опять ходить! А я не хочу!

Я взглянула на могилу и остолбенела. Рядом с крестом стояла черная свеча, и лежал исцарапанный кусок мяса. Что?! На моем кладбище?! Обижать ребенка?! Ну, он пожалеет!

Я достала из сумки шоколадный батончик, заготовленный для встречи с Борей, а пакет, в котором лежала шоколадка, приспособила, как перчатку, чтоб собрать с могилы мальчика мясо и свечу.

Потом развернула батончик и положила на землю рядом с крестом.

- Кушай, малыш. Это шоколадка, вкусная, с орехами. Только не плачь, тебя больше не будут обижать. Я об этом позабочусь.

Детский плач утих. А через минуту я опять услышала голосок Бореньки.

- Тетя. А они и машинку забрали…

Скоты! Я огляделась по сторонам. Ну конечно, разве такие крутые парни будут урнами пользоваться. Игрушка лежала в ближайших кустах. Я достала ее оттуда, протерла салфеткой и положила опять на могилу.

- Ура!!! Машинка!!! Тррфжжжж!!!

Ну, слава Богу. Ребенка успокоили.

- Боренька, солнышко, ты можешь со мной поговорить?

- Конечно! Ой! Спасибо, тетя, большое.

- Меня тетя Вера зовут. Боренька, а расскажи, пожалуйста, подробнее, кто это тебе эту дрянь принес и кто кричал на тебя?

- Приходил мертвый дедушка и говорил, что раз я уже ходил тогда давно к тетям, то я и для него схожу пару раз. Я сказал, что тогда ходил потому, что меня мама просила, она дорогу показывала и меня перед этим кровью кормила. Тогда дедушка стал кричать на меня. Обзывал щенком, сказал, что с меня и костей хватит. А потом пришли два дяди и принесли это мясо! А оно невкусное! И машинку забрали…

- Спасибо, Боренька. Не переживай, я больше не дам дедушке и дядям тебя обижать.

И тут в моей голове всплыло имя Евдокия. Да, а как же мать мальчика? Молчит и терпит?

- Боренька, а мама знает, что дедушка приходил к тебе?

- Да. Она очень ругалась на него, а он ей сказал «Заткнись, безногая» и ушел. А мама потом плакала.

Вот так. Не может Евдокия сына защитить. Ничего, я и сама разберусь с этим… дедушкой. Я уже хотела уйти, но меня остановил мужской голос:

- Девонька, забери мясо, не надо ему тут лежать. А то мой друг придет, еще съест его, да отравится.

Да ладно! Уже четвертый, которого я слышу. Я обернулась на голос.

- Семен Фомич? Это вы?

- Я, девонька, я.

- Так это вы меня сюда привели?

- Не совсем я, друг мой. Он слушается меня и помогает мне. Хороший пес.

- Спасибо вам.

- Тебе спасибо. Чистоту навела, я и задышал вольно, и сил стал набираться. Ты поберегись, девонька. Больно эти люди лютые. Как бы не обидели тебя.

- Не волнуйтесь, не обидят. Я тоже сильная.

Я подняла с земли пакет с мясом и свечой.

- До встречи, Семен Фомич. Пойду я, одно дело закончу.

Я практически бежала к могиле колдуна. Меня трясло от злости, в ушах стоял плач Бореньки. Скоты! Твари! Малыша мучить! Ну, я вам покажу, кто тут хозяин. Я подбежала к могиле Андрея Марковича и начала перебирать лежавшие там цветы и венки, и выбирать из под них все, что казалось мне подозрительным: свечи, мясо, какие-то записки, ленты и жженые спички. Вскоре послышался недовольный голос колдуна:

- Ты что делаешь? Дома есть нечего? Пришла на могилы побираться?

- Шутите? Ну, шутите, шутите. Чувство юмора – это прекрасно!

Я наконец-то нашла тот самый исцарапанный кусок мяса и положила в пакет к первому такому же куску, а потом начала собирать черные свечи.

- Ты совсем сдурела? Ты что творишь? Положи все на место!

- Я тебе положу! Я тебе такое сюда положу, ты не что колдовать, ты говорить перестанешь. Тронешь еще раз мальчика - я тебя ночью лично выкопаю и в канаву выкину. Запомни, дядя, хозяйка тут я! Эта земля меня выбрала, и устраивать тут какие-то адские ритуалы я не позволю!

- Ох, девочка, как ты пожалеешь о том, что сейчас делаешь… - Андрей Маркович практически шипел – гляди, как бы я тебя слезами кровавыми не умыл, ведьмина кровь самая сладкая.

- Умывалку отрасти сначала! – от гнева у меня тряслись руки. Я забрала пакет с ритуальными вещами и побежала бегом с кладбища. По пути я трижды спотыкалась и падала, но мне было плевать на разбитые колени, я бежала в храм, который находился через дорогу. Наверное, когда-то погост прилегал к нему вплотную, но позже их разделило шоссе. Когда я перешла дорогу, увидела рядом с церковью свечную лавку и сразу направилась туда. Меня встретила пожилая улыбчивая женщина:

- Добрый вечер, девушка. Что-то вы запыхались совсем, вам что-то срочно надо?

- Добрый вечер. Да, мне нужна икона.

- Какой-то конкретный святой?

- Не знаю - я растерялась – а вы не подскажете, какой святой от колдовства помогает?

Женщина посмотрела на меня серьезно.

- Сильное колдовство?

- Очень.

Тогда женщина достала с полки образ Божией Матери и протянула мне.

- Вот. «Всецарица». Она вам поможет.

- Спасибо огромное.

Я быстро расплатилась за икону и побежала назад, на кладбище. У входа я увидела охранника со связкой ключей. Я взглянула на часы – пятнадцать минут до закрытия. О Боже! Мне надо успеть! Я кинулась к охраннику.

- Пожалуйста, не закрывайте ворота! Я успею за пятнадцать минут.

Страж порядка скривился:

- Приходите завтра. Сегодня уже ушли все.

- Пожалуйста! Я очень быстро, за пять минут обернусь!

Охранник, молча, рассматривал свои ботинки, я поняла намек и протянула ему пятьсот рублей. Парень улыбнулся и быстро спрятал купюру в карман:

- Идите, девушка. Только недолго.

- Я очень-очень быстро! Спасибо вам!

Выбиваясь из сил, я подбежала к могиле Андрея Марковича, но внезапно столкнулась там с молодым человеком, одетым в черное, с каким-то медальоном на шее. Мы замерли друг напротив друга. Парень смотрел на меня изучающе, но с места не двигался. И тут я услышала голос:

- Что ты стоишь? Идиот! Отними у нее икону! Господи, что за кретин!

Я поняла, что парень не слышит колдуна и заулыбалась. Андрей Маркович, сегодня точно мой день. Я решила попробовать договориться.

- Юноша, кладбище сейчас закроют. Вы можете не успеть выйти.

- Не переживайте, выберусь. Не составите мне компанию?

- Спасибо, у меня здесь еще дело есть.

- Что у вас за дело на могиле моего прадеда?

- Это личное. Мне надо поговорить с Андреем Марковичем.

Колдун уже просто орал мне в ухо:

- Дебил!!! Отними у нее икону!!!

Между тем, я заметила, как по дорожке к нам приближается уже знакомый мне секьюрити. Время заканчивалось, нас собирались выгонять. Надо было форсировать события. Я подошла к парню вплотную:

- Уходи или тебе помогут.

- Не пугай, пуганый.

- Ну как хочешь…

И я закричала, что есть сил:

- Помогите! Убивают!

Охранник перешел на бег и за минуту оказался около нас. Я сразу подбежала к нему:

- Помогите мне! Я пришла с дедушкой попрощаться, а этот здесь… за руку меня схватил…

Охранник сурово взглянул на молодого человека:

- А ты как сюда попал? Что-то я не помню, чтоб ты через ворота входил – взгляд стража порядка упал на медальон -так ты из этих… сатанистов? А ну пошел отсюда, извращенец! Достали вы уже могилы портить. Пошел отсюда, я сказал!

Парень даже не успел ничего сказать в свою защиту, как был схвачен и насильно препровожден к выходу. У меня была пара минут. Я быстро достала икону и прислонила ее могильному кресту.

- Доброй ночи, Андрей Маркович!

- Дрянь! Мы еще сочтемся! Бойся меня!

- Аха… уже начинаю.

Я плюнула на могилу колдуна и пошла на выход. Около ворот стоял все тот же парень из охраны и курил. Мне пришла в голову еще одна интересная мысль, и я направилась в его сторону.

- Спасибо вам огромное. Вы меня спасли.

Парень расплылся в улыбке.

- Да не за что. Это было несложно.

- Я могу попросить вас еще об одной услуге, если вы снова увидите этого парня или похожих на него на могиле моего прадеда - я сделала очень грустное лицо – прогоните их, пожалуйста. Они почему-то считают, что мой дед какой-то их вождь или колдун. А дедушка Андрей верующий был. Я ему икону принесла.

Я протянула охраннику две тысячи, он радостно забрал деньги и подтвердил свою готовность мне помогать:

- Не волнуйтесь, девушка, я и сам их прогоню, если увижу, и другим передам, чтоб гнали. Мы же тоже страдаем от этих сектантов. Гадят на могилах, памятники разрисовывают, а нам потом начальство за это по шее… Не переживайте, побережем мы вашего дедушку.

- Еще раз, огромное спасибо.

И я поспешила домой. Мне надо было связаться с бабушкой. Мои проблемы стали нешуточными.

Перед сном я старательно терла кулон и повторяла «Бабуля, ко мне на кладбище лег колдун, он мне угрожает. Я не знаю, что делать. Помоги мне». У меня не было сомнений, что я попаду в знакомую избушку, только кулон почему-то не нагревался, как раньше, сколько я не сжимала его в ладони. Наконец, усталость взяла свое, и на меня навалился сон.

Вот я опять в знакомой избушке, но в ней никого. Я бегаю из комнаты на кухню, из кухни на террасу и назад, зову бабушку, но ответа нет. У меня начинается паника. В очередной раз, забежав в залу, я нахожу в ней незнакомую пожилую женщину. Она смотрит на меня недовольно:

- Что ты разоралась, девка? Поспать не даешь. Случилось что?

- Где бабушка?

- Какая бабушка?

- Моя бабушка, Ефросинья Егоровна.

- Ишь ты! Ефросинья Егоровна. Занята твоя Ефросинья Егоровна, я за нее.

- А вы кто?

Я вгляделась в незнакомку. Сидящая передо мной женщина, скорее всего, была невысокой и коренастой. Руки грубые, видно, что натруженные. Лицо, будто вырубленное топором, со смуглой кожей. В косе седина. Она была совсем не похожа на бабу Фросю, да и на Марью Андреевну, какой я видела ее на единственной фотографии. В этой женщине мне нравились только глаза. Зеленые, умные, озорные. Она смотрела на меня спокойно и уверенно, от этого взгляда я понемногу начала приходить в себя.

- Кто я… ну если по-твоему, то Александра Викуловна получаюсь. А ты-то кто? Вроде наша, только я тебя не узнаю никак.

Бабушка Александра! Моя прапрабабушка. Только она же умерла давно… и где все-таки бабушка Ефросинья.

- Я Вера. Я правнучка бабы Фроси.

- Ах, вот оно что… так ты к Фросе по делу. Что случилось? Рассказывай.

У меня нехорошо сжалось внутри.

- Бабушка Александра, а где бабушка Ефросинья? Что с ней?

- Ох, умерла она. Только вот сегодня вечером перебралась ко мне. Точнее, еще не перебралась, еще в пути.

Слезы полились из глаз градом. Как? Бабуля, родная моя. Мы же только познакомились, и вот тебя уже нет. А кто же мне поможет? Кто научит? Кто назовет Верушкой… Я не выдержала и разревелась в полный голос. Баба Саша поднялась из-за стола и подошла ко мне.

- Ну что ты сырость-то разводишь? Время ее пришло. Она и так много пожила. Уже и жаловалась, что устала, что уйти хочет. Ее на земле держало только желание хоть чему-то научить того, кто дар примет. Ты не плачь так, увидитесь через месяц, через два. Ей тоже время надобно, чтоб дойти, чтоб дом новый обустроить.

Я сначала даже не поняла, что такое мне говорит баба Александра. В смысле, увидимся? Как?! Бабы Фроси больше нет, это невозможно. Но тут я вспомнила, что и бабушки Саши тоже уже нет, причем, давно. Но вот она, говорит со мной, я ее вижу, все в порядке.

- То есть, здесь я буду ее видеть?

- Обязательно. Не переживай так.

Мне стало немного легче. Слава Богу, с бабой Фросей мы расстались только на время. Но помощь-то мне нужна прямо сейчас. Я вообще не понимаю, что делать дальше в моей невеселой ситуации. На мне лежит ответственность за полторы сотни покойных душ. Будет ужасно, если я не справлюсь. Бабушка Александра будто подслушала мои мысли.

- Ну, рассказывай, что такого случилось, что ты примчалась сюда, как ошпаренная?

- Ой, бабушка Саша… У меня на кладбище такие проблемы… А вы что-нибудь в кладбищенской магии понимаете?

- Я? А кто твою бабу Фросю учил, по-твоему. Она еще сначала и недовольна была. Ей бы погулять с парнями, да с девками посплетничать, а мать ее все на кладбище тащит учиться. А потом ничего, втянулась. Хорошей ведьмой стала, мудрой, сильной. Так что, не переживай, как-нибудь и твои проблемы решим. Рассказывай.

И я рассказала. Все. От первого дня, когда со мной заговорила Зоя Павловна, до сегодняшнего вечера, когда я положила на могилу колдуна образ Божией Матери. К моему огромному удивлению, Александра Викуловна посмотрела на меня с уважением.

- Молодец! Про образ сама сообразила?

- Да, как-то в голову пришло.

- А куда дела мясо и свечи с могилы?

- Выкинула в мусор.

- Дома?!

- Нет, по дороге мусорный контейнер был, туда и кинула.

- Не хорошо. Не страшно, но не хорошо. В следующий раз такие вещи или сжигай или в реку бросай. Только обязательно в реку, а не в озеро или пруд, чтоб вода проточная была.

А дальше баба Саша на пару минут задумалась. Я сидела рядом и ждала советов. На душе было спокойно. Теперь я была уверенна, что проблему можно решить, мои бабушки мне помогут.

- Попала ты в переплет, девка. Молодая совсем, а уже такое место досталось. И Фрося, как на грех занятая. Ну, ничего, мы с тобой себе еще помощников соберем. Не будет этот Андрей Маркыч твое кладбище портить. Я тебя научу и как с ним сладить, и как своих защитить. Хорошая земля тебе досталась. Сколько на ней людей лежит, с магией связанных. Такие люди, абы где, не лягут. Отстоишь свое кладбище – и сила у тебя будет, и поддержка, и защита.

- Ой, я об этом и не думала как-то. Мне просто Бореньку очень жаль. Мальчик и не жил совсем, родная мать его в каких-то обрядах использовала, а теперь еще это все. Вы бы слышали, как он шоколадке и машинке радовался. Да и остальные жильцы кладбища, в чем виноваты? Я даже представить себе не могу, что дальше этому колдуну в голову придет. Кого еще он в свои обряды затащит.

-Это да. Такие, как он, пока все вокруг себя не изгадят, не успокоятся.

- Баб Саш, а кто же у меня на кладбище связанный с магией лежит?

- Неужто не догадываешься?

- Семен Фомич? Серьезно?

- А ты думаешь, это так просто, пса послать, куда тебе надо? Это очень непростая задача. Твой Семен Фомич явно маг, но магия его хорошая. Собака тоже не со всяким дружить будет. А его пес по своей воле работу выполняет, без принуждения. Значит, уважает хозяина и добрую душу в нем чувствует. Вон колдун этот твой тоже может живность к работе привлечь, только это насилие будет, зверье гибнуть будет и при первой возможности сбегать.

- Что же мне теперь делать, бабуль?

- Хочешь - записывай, хочешь - запоминай. Работы много будет. Тебе надо хотя бы временно колдуна к могиле привязать, чтоб не мешал, и со своими магами отношения наладить. Семен Фомич и так тебе поможет, по доброте своей. А вот с Евдокией повозиться придется.

- С Евдокией? Не хочу я с ней дел иметь! Она над своим ребенком издевалась! Двух ведьм на тот свет отправила! А я с ней подружиться должна?!

- Тихо, не шуми. На войне все средства хороши. У тебя козырь в рукаве, ее сын. Поверь, ради того, чтоб его защитить, она, что хочешь, сделает. И человеку, который ее сейчас отвяжет, будет благодарна. А потом, она теперь мертвая и мертвая давно. Поверь мне, внучка, отсюда многие вещи выглядят иначе. Люди, когда умирают, меняются.

- Охххх… я попробую.

Дальше последовал подробный рассказ, как и что мне делать на кладбище, чтоб колдун хоть какое-то время не лез в мои дела, а Семен Фомич с Евдокией помогали.

- Вот. Обсказала я тебе все, работай. Противник тебе сильный достался. А самое неприятное, что у него и на земле есть поддержка, а тебя теперь только с того света охранять будут…

- А если отец?...

- Что отец?

- Я вот бабу Фросю все хотела спросить, да так и не собралась. Ведь папа тоже из нашего рода. А у него есть способности?

- Не знаю, что тебе сказать. Это поглядеть надо. Но скорее всего, у него нет никакого дара. Его мать отказалась работать, вот ей за это и дали не дочку, а сына. Как говорится, не хочешь – как хочешь.

- А как же я родилась девочкой?

- Так твой папа не отказывался от магии, просто не занимался ей и все. Это разные вещи. Ладно, иди к себе, девка. Тебе отдохнуть надо, еще Фросю ехать хоронить. И вообще, много дел впереди. Да и мне надо дочке помочь добраться до места. Но ты меня зови, как проблемы будут, я приду сразу. Когда Фросю будете хоронить, посмотри в ее сундуке, там есть кольцо в виде дерева с камушком и фигурка деревянная, ниткой подвязанная. Кольцо себе возьми, а фигурку положи в гроб Фросе. Все, иди Вера. Еще свидимся.

Я проснулась. В комнате темно, еще ночь. И все, вроде, стало налаживаться, но в горле так и стоял ком. Бабушка Фрося… Хоть мы и были недолго знакомы, но я успела ее полюбить. Мы будем видеться во сне, но наяву она больше не обнимет меня и не накормит своими самыми вкусными ватрушками на свете. Той ночью я так и не смогла уснуть, до рассвета просидела на кровати, тихо утирая слезы и обдумывая все, что рассказала мне Александра Викуловна. А рано утром ко мне в комнату постучал отец:

- Ребенок, только сильно не реви … бабушка Фрося…

Я подняла на отца заплаканные глаза.

- Уже знаешь? Вот так в доме с ведьмой жить, привыкать надо. Собирайся. Нам скоро выезжать.

Через 4 дня мы возвращались домой. Вместе с нами в сумке ехало кольцо в виде дерева. На душе было тревожно, я абсолютно не представляла, какими новостями меня встретит кладбище. Приехав домой, я быстро приняла душ, переоделась и побежала на родной погост посмотреть, что там поменялось за это время.

Не успела я зайти в ворота, как услышала голос Зои Павловны:

- Наконец-то! Верочка, куда же вы пропали? Мы все так вас ждем. Тут такое было!

- Зоя Павловна, здравствуйте. Вы главное сразу скажите, колдун ничего не успел сделать с Боренькой, пока меня не было?

- С Боренькой все в порядке, правда, парни колдуна опять мясо ему на могилу принесли. А Бушуй его трогать боится.

- Кто???

- Бушуй, пес, который Семену Фомичу помогает.

- Бушуй. Ну что ж, хорошее имя. Успела! Это главное. А что тут было?

- На следующий день после того, как вы колдуна приструнили, появились эти его ребятки и начали по новой порядок наводить. Выкинули икону, опять свечей в могилу навтыкали. Так пришел Семен Фомич, давай им мешать. Ветер поднял - свечи погасли все, венки в разные стороны полетели. А эти черные не унимаются. Тогда Семен Фомич давай крест на могиле колдуна раскачивать. Качнул раз, а тут уже и сам колдун вышел с ним разбираться. Досталось нашему Семену Фомичу… Слава Богу, Бушуй к тому времени молодого охранника к могиле привел, вот он им и показал. Позвал других охранников, они вместе парней этих черных в шею вытолкали. А икону этот парень потом нашел и даже привязал к кресту. Правда, когда уже шел от могилы, наткнулся на железку какую-то, поранился. Это колдун его! Ох, парнишка и ругался, что если еще раз этих черных тут встретит, ноги переломает. Ну вот, так мы теперь и живем. Бушуй могилу колдуна сторожит, чтоб никто не подходил. Андрей Маркович его пугает, да Бушуй пуганный, даром, что пес Семена Фомича. А Семен Фомич сил набирается пока. Боренька жалуется, что у него опять машинку отняли, и что гадость невкусная на могиле лежит. Это один черный все-таки пробрался ночью сюда и опять подложил эту дрянь малышу.

- Да, дела. А Евдокия как, не знаете?

- Как всегда, лежит. Она же ни ходить, ни говорить не может.

- Спасибо вам, Зоя Павловна за информацию. Пойду-ка я подготовлюсь и сюда вернусь. Я скоро.

Через полчаса я заходила в ворота кладбища с сумкой и гвоздиками. Теперь можно было пройтись по всем своим могилам. Первый делом я завернула к Зое Павловне, положила ей на могилу гвоздики и услышала:

- Спасибо, Верочка. Как хорошо, что вы вернулись.

Посмотрим, хорошо ли… Следующим пунктом маршрута был Андрей Маркович. Венки на могиле колдуна поредели, крест стоял неровно, образ Божьей Матери был примотан к его основанию скотчем. А невдалеке от могилы сидел знакомый мне крупный дворовый пес пегой масти. Ах ты, помощник мой дорогой! Всегда любила собак. Я подошла к псу поближе и позвала:

- Бушуй, иди сюда. Я тебе еды принесла.

Я достала из пакета большую банку собачьего корма и начала ее открывать. Пес повел носом и стал осторожно подходить ко мне. Я выложила консервы на одноразовую тарелку и пододвинула ее в сторону Бушуя:

- Ешь. Ты у нас настоящий герой.

Пес подошел к тарелке и стал торопливо поглощать консервы. И тут же я услышала за спиной недовольный голос:

- Нечего тут шавку свою прикармливать.

- Здравствуйте, Андрей Маркович. Давно не виделись. А у меня к вам предложение есть…

- Какое еще предложение?

- Как видите, вам здесь не рады. И я не успокоюсь, пока не буду уверенна, что вы никому из здешних жильцов не причините вреда. Поэтому предлагаю вам самому поискать другое место для своих темных делишек.

- И как это я буду его искать? Предлагаешь мне в другую землю лечь?

- Ну не надо из меня дуру делать. Я, конечно, молодая и неопытная, но тоже кое-что знаю. Точнее, узнала недавно. Вы можете отсюда уйти. Часть силы потеряете – да, помощникам вашим побегать придется – да. А главное, на новом месте может не оказаться покойников, у которых уже есть опыт черных дел, а если они и будут, то, скорее всего, взрослые, и с ними придется договариваться. Это не маленький Боренька, на которого можно просто цыкнуть, да, Андрей Маркович?

- А я смотрю, ты подготовилась. Ладно, твоя правда, мне нужен этот мальчишка, да и не только он. Тут много сильных покойников, но ходящий ребенок – редкость. Делать нового ходящего - хлопотно, договариваться с уже ходящим - дорого. Ты думаешь, что я со своими деньгами лег бы сюда, в эту деревенскую яму? Есть места получше! Но туда я перееду, когда получу все что наметил.

- Не получите. Я об этом позабочусь. И не только я. Так что, выбирайте прямо сейчас, на что тратить силы: на переезд и обустройство в другом месте или на войну со мной и всеми, кто будет мне помогать.

- Выбираю войну! - в голосе колдуна послышалась усмешка - думаю, это будет быстро и дешево. И у меня тоже помощники скоро найдутся.

- Ну, что ж, я честно пыталась договориться о мире, но вы хотите военных действий. Пусть будет по-вашему. Андрей Маркович, вы никогда не слышали, что молодые - злые и жестокие потому, что опыта мало, а сил много?

Колдун не отвечал.

- Хорошо. Тогда приступим.

Я достала из сумки большие гвозди и молоток. Каждым из гвоздей я трижды перекрестила икону, а потом начала вбивать их по очереди в каждый угол могилы. После первого же удара я услышала вопль колдуна. Он визжал и поносил меня последними словами. Забив в могилу четвертый гвоздь, я убрала молоток в сумку.

- Андрей Маркович, теперь вы понимаете, что я не шутила, когда говорила про войну?

- Мерзавка! Тварь! Ну, война, так война! Ты пожалеешь…

Я не стала слушать, что еще хочет мне сказать прибитый к могиле маг, и пошла в гости к Бореньке.

Мальчик тоже ждал меня уже на подходе к могиле.

- Тетя Вера! Они опять у меня машинку отняли!

- Здравствуй, малыш. Я знаю. Извини, что меня долго не было. Сейчас мы все поправим.

Я надела одноразовые перчатки и собрала с могилы мальчика свечу и мясо. Потом отыскала в очередных кустах пожарную машинку, протерла и вернула на место рядом с крестом. Туда же насыпала шоколадных конфет и положила рядом с ними игрушечный самолет. Радости мальчишки не было предела. И тут я услышала за спиной:

- Ну, здравствуй, девонька. Спасибо, что друга моего покормила. Давай-ка поговорим.

Я развернулась в сторону креста Семена Фомича и сразу укорила себя за то, что не принесла краски – старый ржавый крест выглядел ужасно. Я вообще про Семена Фомича не вспомнила, ничего ему не принесла, плохо…

- Тебя Верой зовут? Мне Зоя сказала. Хорошее имя, доброе. И ты сама хорошая, я погляжу. Погост наш всерьез выбрала?

- Всерьез. Если по правде, он сам меня выбрал. Я тут впервые услышала покойника… покойницу, Зою Павловну. Бабушка сказала, что это знак того, что место меня выбирает.

- Правильно сказала. Это ты сейчас колдуна мучила? Он так ругался…

- Я его гвоздями прибила, чтоб не мешал. Надо же его хоть на какое-то время остановить.

- Ты понимаешь, что это ненадолго? И что если он очень захочет, все равно найдет силы делать гадости? Ты сделала ему очень больно и, скорее всего, он будет за это мстить.

- Понимаю.

- Тебя-то он не тронет. На тебе уже кольцо хозяйки, и, если по-правильному, он должен у тебя разрешение просить на все свои безобразия. А вот твои близкие могут пострадать.

- Кольцо хозяйки? - я с удивлением посмотрела на бабушкино колечко в виде дерева. Я надела его, собираясь на кладбище почти бессознательно. Просто подумалось, что вещь бабы Фроси может поддержать и помочь в трудную минуту. А тут все серьезнее оказалось.

- Семен Фомич, а сколько у нас времени есть? Как долго гвозди будут держать колдуна?

- Даже не знаю, что тебе сказать, девонька. Андрей-то сильный, да лютый. И еще силы хочет. Он всегда ненасытный был. Я его отца знал, тот тоже был сущим чертом, у них весь род такой. Тяжело тебе придется, девонька.

- Что же мне делать? Не могу я свое кладбище отдать этому крокодилу на съедение.

- Надо Евдокию поднимать. Она сильная.

- А вы?

- А мне силы еще набираться надо. Я тебе помогу, конечно, но пока больше советами, чем по-настоящему. Вишь, приложил меня Андрейка, да так, что я еле ноги унес. Спасибо Бушую, да мальчику тому, Артему. Добрый мальчик. Кабы он образ назад не вернул, у меня бы даже на разговоры с тобой сил не было.

- А от чего же вы силы потеряли?

- Так не поминает никто – голос Семена Фомича погрустнел – сошел мой род на нет. Всех почти война прибрала… Так еще и Евдокия, пока живая была, обессилила меня, как сумела.

Семен Фомич замолчал, наверное, воспоминания совсем испортили ему настроение, но мне было ужасно интересно, за что же Евдокия так нехорошо поступила со старостой, и я рискнула спросить:

- За что же она вас так?

- А ты думаешь, что ты тут первая мальчика защищаешь?

- И вы тоже этим занимались?

- Конечно. Это виданное ли дело, на такое поскудство детей снаряжать? Хорошо еще, что хоть свое дитя, а не чужое. Но все одно, нельзя так! Я ей сразу это сказал, и дела ее черные еще остановить пытался. Вот за это она меня и прижала к могиле… да… Только потом ее саму прижали. Род у них такой, спорченный. Что-то очень плохое они сделали, видать. С тех пор и нет им радости, и за все они вдвое отвечают.

Семен Фомич опять замолчал. Но меня уже было не остановить, очень хотелось узнать все о колдунье Евдокии. Тем более, мне еще общаться с ней, работать. Информация лишней не будет.

- Семен Фомич, а вы не знаете случайно, зачем Евдокии столько сил надо было? Зачем она у ведьм их энергию забирала?

- Знаю, отчего же не знать. Судьбу хотела перехитрить. Ей по судьбе было написано всех близких потерять еще при жизни. Первого она сыночка похоронила. Сначала очень плакала по нему, приходила сюда часто. А потом, видать, ей кто-то рецепт дал, как судьбу переделать, чтоб мужа спасти. Только разве же судьбу можно переделать-то? Я ей так и сказал, да она меня слушать не стала. Дитя невинное такие ужасные вещи делать заставила, а ее муж все равно в войну погиб. Я слышал, как она плакала, когда здесь уже лежала, что даже мертвой дойти до него не может, грехи не пускают. Так тут еще такое дело. У нее дочка же была старшая, ей Евдокия собиралась дар отдавать, вроде как, та после нее ведьмою будет. Да Евдокия сама не сдюжила столько силы на себе носить, сколько насобирала, и померла. А вот родные тех ведьм, которых Боря уморил, дочку-то Евдокии нашли, да стали ей грозить. Вот тогда эта девочка пришла сюда и сотворила такое со своей матерью.

- Так это ее родная дочь без ног и голоса оставила?

- Да, девонька. Дочка-то, поди, сама не понимала, что делает, а получилась еще одна беда в их семью. Вот такая непростая судьба у Евдокии. И я тебе все это рассказываю, чтоб ты лучше душу ее ведьмину понимала. Надо ей ноги и голос вернуть, она сильная. Против этого упыря только она нам и помощь.

- Но голос же у нее не до конца потерян?

- Да. Боря ее слышит, я слышу, вон Андрей услышал, а ты не слышишь уже.

- И что же мне делать надо, чтоб ее поднять? Баба Саша сказала, чтоб я способ на месте искала, а то она сверху видит плохо, такое тут с Евдокией нахимичили.

- Не переживай, я тебя научу. Способ странный, зато надежный. Это как с мертвой и живой водой. Читала сказки, когда маленькой была?

- Читала. А какая вода будет мертвая, а какая живая?

- Святая вода мертвой будет, а кровь - живой.

- Кровь? Это мне убивать кого-то? Я не смогу!

- Успокойся, девонька. Ей надо-то будет чуть-чуть, чтоб только на ноги встать, а дальше она сама разберется.

- Ох, не лежит у меня душа к тому, что Евдокию в порядок приводить надо.

- Не бойся. У вас общий враг будет, на том и договоритесь.

Еще пару минут мы обсуждали как и что мне лучше сделать, чтоб освободить ведьму, а потом я попрощалась со старейшим покойником и пошла домой. Мыслей в голове было много, от цвета краски, которой я буду красить крест Семена Фомича до попытки представить будущий диалог с ведьмой Евдокией.

За этими размышлениями я практически добралась до ворот кладбища. И тут мне в голову пришла мысль дойти до могилы Андрей Марковича и посмотреть, все ли там в порядке. К моему большому неудовольствию рядом с захоронением снова маячила фигура в черном. Ох… опять внучата к дедушке пришли. Но чем ближе я подходила к могиле, тем больше убеждалась, что мужчина, стоящий рядом с деревянным крестом, уже в возрасте и внуком колдуну вряд ли может приходиться. Более того, было очень похоже, что этот человек с кем-то разговаривает, а стоял он у могильного холма один. Значит, он слышит покойника и говорит с ним. Я подошла к могиле, и мужчина обернулся ко мне. Его лицо было изборождено морщинами, верхнюю губу прорезал шрам, будто ее когда-то порвали. Глаза были холодными и злыми, как глаза змеи. Мужчина практически не имел возраста. Ему можно было дать и сорок и семьдесят. Мне стало не по себе. Мое ведьмино чутье кричало, что передо мной стоит по-настоящему мощный колдун. Змеиные глаза впились в меня с такой силой, что я даже перестала дышать. И в этот момент заговорил Андрей Маркович:

- Это она. Только осторожнее, у нее уже есть кольцо.

Мужчина нервно дернул щекой и подошел ко мне вплотную.

- Кольцо есть? А у меня есть право ответить за искалеченного отца.

С этими словами мужчина отвесил мне звонкую пощечину. От боли и неожиданности у меня из глаз брызнули слезы. Я попробовала их вытереть, и моя ладонь окрасилась кровью. Сын колдуна разбил мне нос.

- А ты думала, что с тобой так и будут разговоры разговаривать? Нет, девочка, дальше все будет всерьез!

Мужчина замахнулся еще раз.

- Может колдовать я не могу, но бить тебя мне никто не запретит.

- Запретит! - неизвестно откуда на дорожке появился молодой охранник. Его лицо выражало крайнее недовольство происходившим, в руках он держал дубинку - Как вы мне надоели, сектанты проклятые! Пошел вон отсюда!

Из-за спины охранника выглядывал Бушуй. Пес явно боялся колдуна, но помогал, как мог.

- А ты кто таков? Тоже хочешь получить? – колдун нехорошо усмехнулся.

- Это кто еще получит! Пошел отсюда, я сказал! – охранник двинулся к колдуну, но споткнулся, и упал на землю. Впрочем, это не смутило парня. Он резво поднялся, опять направился к мужчине и тут выронил дубинку и схватился за голову. За спиной секьюрити жалобно заскулил Бушуй.

Я смотрела на все это и во мне нарастали одновременно страх и гнев. С одной стороны, я очень боялась этого человека, но с другой стороны, я чувствовала, что должна что-то исправить и сделать это прямо сейчас. Он не смеет никого мучить, я должна это остановить. И тут откуда-то, как издалека, послышался голос Семена Фомича.

- Кольцо! У тебя есть кольцо.

Я так и не поняла, что со мной произошло, но я распрямила плечи, выставила вперед руку с бабушкиным кольцом и твердо произнесла:

- Прекратить! Приказываю убрать его!

Колдун остановился и обернулся ко мне. Охранник сразу выпрямился и отпустил голову.

Я услышала голос Андрея Марковича:

- Ты не можешь, ты еще не посвящена!

- А вот и посмотрим, могу я или нет.

В этот момент я увидела над некоторыми могилами чуть светящиеся тени. Увидел их и сын мага, после чего бросил на меня злобный взгляд и быстро пошел в сторону кладбищенских ворот, нагло оттолкнув при этом охранника. Парень посмотрел ему в след:

- Вот урод! Бить женщину – это не по-мужски.

Я подошла к парню. Он еще потирал висок, но уже улыбался.

- Вас Артем зовут?

- Артем. А откуда вы знаете?

- Бушуй рассказал.

- Бушуй может – парень продолжал улыбаться - пойдемте отсюда. Не люблю я эту могилу.

Мы дошли до ворот кладбища и остановились перед выходом. Артем разглядывал меня с интересом.

- А как вас зовут, девушка?

- Вера.

- Красивое имя. Вер, а ведь этот дед… ну, из той могилы, он же вам не родной.

Дальше врать не имело смысла, и я решила рассказать хотя бы часть правды, а заодно узнать, как много уже разведал хороший охранник Артем.

- Почему вы так решили?

- Он же злющий. По лицу видно – сволочь. И ходят к нему, практически, такие же. А вы другая совсем. Не могу я вас представить рядом с этими черными.

- А вы психолог. Да, я не внучка этому покойнику.

- А зачем же вы к нему ходите? Такое место плохое. Я у этой могилы уже и ногу распорол, и падал пару раз. Голова у меня там болит постоянно.

- Мне надо. Я хочу сделать так, что рядом с этим местом было безопасно.

- Вы это… ведьма?! Экстрасенс?!

Глаза у парня загорелись нездоровым интересом.

- Артем, я не уверенна, что могу вас во все посвящать. Одно могу сказать точно, я хочу, чтоб на этом кладбище все было хорошо и приложу к этому максимум усилий.

- Эх, ну не можете говорить - не говорите. Но если что-то еще случится, зовите меня – не стесняйтесь. Или Бушуя присылайте. Я уже понял, что он просто так ко мне не прибегает, или есть просит, или по делу зовет. Умная псина. И денег мне больше давать не надо – Артем смущенно улыбнулся - я вам и так помогу с удовольствием.

Как будто подслушав наш разговор, рядом с нами появился пес. Он подошел ко мне, уткнулся носом в мою ладонь и тихо заскулил. У меня похолодело внутри.

- Бушуюшка, ты что? Случилось что-то? - Артем тоже забеспокоился.

Я прислушалась к себе. Возвращаться на кладбище мне не хотелось, а вот при мысли о родном доме становилось нехорошо.

- Артем, я пойду. Чувствую, мне пора домой.

- Идите, конечно же. До встречи, Вера. Не волнуйтесь. Мы с Бушуйкой тут присмотрим за всем.

Максимально быстрым шагом я двинулась в сторону дома. Уже у двери квартиры я почувствовала запах камфары и валерьянки. Плохо!

На кухне заплаканная мама. У папы инфаркт, его увезли в больницу. Но как?! Отец всегда был здоров, как бык. Болел разве что гриппом или расстройством желудка. И уж, тем более, он никогда не жаловался на сердце. Неужели….? Я обняла всхлипывающую мать:

- Ма, а что было-то? Почему вдруг сердце?

- Я не знаю, Верунь. Я ужин готовила, отец в комнате спорт какой-то смотрел. Вроде он чертыхаться начал, потом вскрикнул. Я его зову - он не отвечает. Я в комнату зашла, а он лежит и стонет… Господи, но никогда же на здоровье не жаловался! Как же так?

Я прижала к себе крепче плачущую маму. Рассказывать ей о своих подозрениях я не собиралась, но если я подозреваю верно, если только я подозреваю верно… А что я сделаю? Этот сын Андрея Марковича полный отморозок, так еще и отморозок сильный. А что есть у меня? Артем? Бушуй? Семен Фомич, который никак с силами собраться не может? Евдокия, которую надо приводить в порядок и, еще неизвестно во что выльется сотрудничество с ней? Бабушки?... Точно! Мне надо к бабушкам. Может они что-нибудь подскажут. Надо ложиться спать.

- Мамуль, давай спать пойдем. Завтра к папе в больницу поедем. Все хорошо будет. Тебе надо отдохнуть.

- Ты права, дочка. Утро вечера мудренее. Пойдем.

Мы разошлись по комнатам. Пока я разбирала кровать и раздевалась, постоянно повторяла «Бабушки, родные, мне нужна ваша помощь». Но в этот раз получилось все совсем не так, как я ожидала. Не успела я погрузиться в сон, как увидела перед собой бабу Сашу. И без того серьезное лицо прапрабабушки выражало беспокойство и непонимание. Я даже не успела поздороваться, как она заговорила:

- Вера, беда у нас. Фросю ко мне наверх не пускают. Эти ироды ее привязали, пока она не в силе, пока обживается. Спасать ее надо, тяжко ей там очень.

О Господи, еще и бабушка! Да когда они успели!? Я не знала, что отвечать, меня жгло острое чувство вины. Это я разозлила этого гада, это из-за меня он начал мстить родным. Возомнила себя великой ведьмой. Семен Фомич предупреждал, что мои близкие могут пострадать, а я… Но баба Саша, наверное, истолковала мое молчание по-своему.

- Ты прости меня, девка. Подвела я тебя – лицо бабушки стало виноватым – научила тебя этим гвоздям, а сама-то не сообразила, что у этого черта кладбищенского еще сынок есть, пострашнее, чем сам старый черт. Засиделась я без дела, вот и размякла. Не посмотрела, что это за колдун такой толком. Прости меня, Вер. Моя вина…

Я подошла к бабе Александре и уткнулась ей в плечо.

- Бабуль, папу увезли сегодня с инфарктом в больницу. Это тоже они?

- Ох, Боже ты мой. А я вас даже и не смотрела… Даже не знала! Да что ж ты, Сашка, дура старая, семью свою не бережешь?!

- Не ругайся, бабуль. Узнай, если как-то можешь. Я уверенной быть хочу.

- Хорошо, подожди. Дай, послушаю.

Бабушка отстранилась от меня и сосредоточилась. Я не успела даже спросить, что она слышит, как получила ответ.

- Ах вы, черти кладбищенские! Ах вы, ироды! Ах вы…

Кажется, бабуля хотела вставить непечатное выражение, но постеснялась. Значит, они… Меня накрыла волна отчаяния. Господи, какие сильные. И какие быстрые. Везде успели. А мы? У нас хватит сил хоть что-то сделать в этой ужасной ситуации?

- Бабуль, как все исправить? Нам надо помочь бабушке Фросе, надо защитить моих родителей, так еще и кладбище мое от этих упырей надо избавить. У нас получится? Столько всего сразу. Мне страшно…

Лицо бабы Саши моментально стало стальным и суровым.

- Ты это брось, девка! Некого тут бояться. Разберемся. А ошиблися чуть-чуть – это со всеми бывает. Ты лапки-то не складывай. Сейчас что-нибудь придумаем.

Прапрабабушка подошла ко мне, потрепала по волосам.

- Ты не сердись на меня, Вера. Я, правда, разнежилась там, наверху. Тут же Фрося была. Она умная, она за всем следила хорошо, вот я и подзабыла, как правильно дела магические делать. Вот! Смотри на свою бабку и не совершай ее ошибок! Всегда относись серьезно к любой магической работе. И не переживай. Теперь мы все по уму сделаем. Такого пендаля этим чертям дадим – бегом побегут с твоего кладбища. Давай-ка я денек понаблюдаю и послушаю за этими колдунами. Потом расскажу тебе, что увидела, и будем думать, как их выгонять.

От боевого спокойствия Александры Викуловны мое отчаяние стало отступать. Значит, еще поборемся. Если бабушка не раскисает, то и мне не стоит. Берем себя в руки и начинаем чинить то, что эти двое испортили. Папа уже под наблюдением врачей, а вот бабушку Фросю неплохо бы поддержать. Надо только узнать, как.

- Баб Саш, я могу как-то помочь бабушке Ефросинье?

- Да. Не поленись, девка, сходи в храм и закажи за нее сорокоуст. Ей будет подспорье хорошее. Маеты меньше станет, силы вернутся, проще будет ждать вызволения.

- Обязательно так и сделаю. А родителей я могу как-то защитить?

Баба Саша задумалась.

- У тебя же есть наш семейный талисман? Вот возьми две бумажки и трижды его перерисуй на каждую, а на другой стороне имена родительские напиши и каждому из родителей отдай. Пусть они с этими бумажками не расстаются. Какая никакая, а защита… А вообще, спешить нам надо, Вер. С серьезным родом дело имеем, как оказалось. Чтоб их прогнать, да без жертв уйти, надо будет сильно постараться.

- Бабуль, я еще хотела тебя спросить. А что такое посвящение?

Глаза бабы Саши расширились и она стукнула себя по лбу ладонью.

- Господи, ты же непосвященная, а Фрося уже умерла. Я даже не подумала об этом. Ну, Сашка, совсем ты нехороша стала! Что же делать-то теперь? Это ты кольцо надевала, да? Послушались хоть тебя покойники?

- По моему, послушались. Я не очень поняла. Какие-то тени над могилами появились, и сына колдуна это напугало.

- Любит тебя это место, ох, любит.

- Баб Саш, так что такое посвящение-то это? Меня посвятить только бабушка Фрося могла?

- Получается, что так. Посвящать должна ведьма, которая дар передает, и сделать она это должна при жизни… Только обряд делается уже после того, как молодая ведьма прошла обучение полностью и выбрала себе погост для работы. Тогда она это кольцо и надевает, и заключает с покойными со своего кладбища договор.

Вот как. Мне стало обидно. То есть, это я буду учиться, а настоящей хозяйкой так и не стану? Но, подождите. Почему же тогда покойные все-таки поднялись по моему приказу?

- Бабуль, но меня же послушались без посвящения. Как так?

- Ой, девка, погоди. Совсем ты меня заморочила. Приходи завтра, я тебе тогда все и расскажу. А сейчас что-то не могу с мыслями собраться. Отвыкла я такой шустрой быть.

Да уж. Мне бы тоже не помешало сил набраться. Ближайшие дни обещали быть напряженными.

- Хорошо, бабуль. Тогда до завтра.

- До встречи, Вера.

Утром я перерисовала на две бумажки значок с кулона, как научила меня бабушка Александра. Первую бумажку я протянула маме:

- Мамуль, я тебя очень прошу, носи это с собой.

Мама недоверчиво посмотрела на рисунок.

-Это что? Это твои ведьминские штучки? И что будет, если я буду это носить?

- С тобой все будет хорошо.

Глаза мамы наполнились ужасом.

- Так это отец из-за твоей магии в больницу попал?!

Ну вот, я так и знала, что этим кончится. Но посвящать маму во все подробности внезапной папиной болезни я не собиралась, поэтому заранее заготовила легенду для волшебной бумажки.

- Мам, глупостей не говори. Где ты видела такую магию, чтоб здорового человека могла в больницу уложить? Это только в кино бывает. Я просто не хотела тебя подробностями загружать. Эта бумажка папе поможет, ему сейчас нужны силы для выздоровления, вот этот рисунок тебя к нему плотнее привяжет, чтоб ты могла его поддерживать. И у меня такая же бумажка будет, и у папы такая же.

В доказательство я показала талисман, нарисованный для отца.

- Думаешь, это, правда, может помочь?

- Хуже от этого не будет, а лучше может стать.

Мама убрала бумажку с рисунком в карман. Ура. Она будет его носить с собой. Я хорошо знала свою мамулю и по ее лицу видела, что она мне поверила.

В больничной палате неприятно пахло лекарствами. На койке у окна лежал отец и улыбался мне. Это был мой папа, такой же, как всегда, только очень бледный. Увидев меня, он приветливо махнул рукой и попытался приподняться, но у него это не вышло. В этот момент я поняла, насколько он ослаб, и мне стало нестерпимо страшно. У нас с папой всегда были особенные отношения, и одна только мысль, что я могу его потерять, перечеркивала все мои планы и намерения по спасению кладбища. Мне стало плевать на все: на родовой дар, на маленького мертвого мальчика и всех остальных покойных, которых я должна была защитить. Даже на ушедшую бабу Фросю. Я чувствовала, что готова сейчас все бросить, только бы отец остался жив и больше никогда не попадал в больницу.

Мама уже хлопотала вокруг папиной койки и что-то весело с ним обсуждала, а я все не могла пойти к отцу поближе, боялась разреветься и сознаться, что в его инфаркте виноваты я и бабушка Александра. Мы недосмотрели, мы недоделали…

Заглянул папин лечащий врач и куда-то отозвал маму. Я и папа остались в палате вдвоем. Отец посмотрел на меня очень серьезно:

- Ну что молчишь, ребенок? Мать ушла, можно и поговорить. Думаешь, я не понимаю, почему тут оказался? Понимаю. Рассказать тебе как дело было? Сижу я, футбол смотрю. И вдруг рядом с телеком из ниоткуда появляется какой-то черный. Злющий такой, с порванной губою. Я аж обалдел от таких чудес. А он посмотрел на меня, усмехнулся так нехорошо, и меня сразу прихватило. Не хочешь рассказать мне, кто это был?

У меня непроизвольно сжались кулаки. Тварь, вот за папу я тебя накажу как-нибудь особо. Я еще не знаю как, но точно накажу. Нет в твоей мести справедливости! Твой отец издевался над беззащитным ребенком, да и еще, я думаю, много гадостей в жизни наделал. А мой никогда никого не обидел, разве что одного урода, который как-то попытался к маме приставать, и все. Не равны они! Но что же мне теперь говорить отцу…

- Пап, ты, правда, хочешь все узнать?

- Конечно.

- Этот черный, это сын мертвого колдуна. Плохого мертвого колдуна, который мучает одного мертвого мальчика. И я думаю, что это только начало, что дальше он и других покойников будет мучить. А я их защитить хочу. Просто у меня опыта мало, а эти… они сильные и опытные.

Я присела на постель к отцу. Господи, что я говорю! Какой колдун? Какой мальчик? Все! Надо все это прекращать. Только бы папа был жив! Но сам папа смотрел на происходящее иначе:

- Молодец, ребенок! Правильно! Надо защищать маленьких и слабых. А то, что опыта маловато – это дело наживное.

- Папуль, я тут подумала, может мне бросить все это? Просто ты уже в больнице. Если с тобой или с мамой еще что-то произойдет… - по моим щекам покатились слезы.

- Как бросить? А как же мальчик? А другие как? Вер, только честно мне скажи, вот если ты сейчас все бросишь, и этот твой колдун сможет над мальчишкой безнаказанно издеваться, у тебя получится спокойно спать? Ничего внутри не шевельнется?

Отец хорошо меня знал и был прав. Я не смогу спокойно спать, пока не буду уверенна, что Борю больше никто не обижает. Просто изведусь вся.

- Шевельнется. Но пап, в конце концов, вы мои родители! Я не могу и не хочу впутывать вас в свои магические дела, тем более что они стали опасными.

- Ты за нас не переживай, мы за себя сумеем постоять. Я вообще-то мужчина, это я вас с мамой защищать должен, и уж со своими проблемами точно сам как-нибудь разберусь. А если этот твой черный маг что-то маме попробует сделать, ему будет о чем пожалеть. Я тоже… чуть-чуть маг.

- Как?! Пап, ты не шутишь?

- Не шучу. Я еще с детства заметил за собой такую особенность, когда обижают моих близких, и я из-за этого злиться начинаю, получается так, что обидчики сами собой попадают в очень неприятные истории. Так что…

А ведь, правда! Я раньше никогда не задумывалась над этим, но, как только папа обмолвился о своей необычной способности, я сразу вспомнила несколько случаев, когда мои или мамины обидчики внезапно плохо заканчивали. Даже тот самый мужик, который пытался приставать к маме и которого папа тогда ударил… Отец стукнул-то его всего один раз, после этого удара мужик поднялся, пошел своими ногами, но шагов через десять споткнулся, буквально, на ровном месте и так неудачно упал, что сломал себе руку в двух местах. Ту самую руку, которой посмел тронуть маму! Как жаль, что эта прекрасная способность не распространяется на самого отца.

- Значит и тебе немного магии досталось?

- Совсем чуть-чуть – отец улыбнулся - Ребенок, я тебя воспитывал смелой и неравнодушной. Иди и делай то, что считаешь нужным. Защищай своих покойников, тем более, если маленький ребенок в защите нуждается. А о нас с мамой не беспокойся.

Я протянула отцу листок с рисунком.

- Па, я тебя прошу, носи этот листочек всегда с собой. Это твоя родовая защита. У мамы уже есть такой талисман. Если она спросит, этот рисунок для того, чтоб ты выздоравливал быстрее.

Папа положил листок под подушку.

- Хорошо. Спасибо. А маме лучше правды не знать, тут ты права.

Я шла по дорожке кладбища к могиле Евдокии. В сумке у меня лежали три бутылки: с обычной водой, чтоб протереть могильный камень, со святой водой, чтоб зажили раны ведьмы и со свежей свиной кровью, чтоб дать ведьме силы. На душе у меня было неспокойно, но я всячески уговаривала и убеждала себя, что подъем Евдокии – это единственный способ совладать с колдуном. Вот и знакомая могила. Я сразу услышала шипение – колдунья уже порывалась что-то мне сказать, но не могла. Я поставила сумку рядом с могильной оградкой:

- Здравствуй, Евдокия. Я пришла тебя лечить. Сама видишь, какие у нас тут дела творятся. Без тебя не справимся.

Шипение прекратилось. Я прислушалась к ощущениям от покойницы. Информация явно застала ее врасплох, и теперь ведьма ждала, что же будет дальше. Ну, что ж, тогда давайте поработаем. Я достала простую воду и тряпку, надела перчатки и начала протирать могильный камень обычной водой. Ведьма молчала. Когда я достала бутылку со святой водой, то почувствовала панику и гнев. Евдокии стало не на шутку страшно.

- Не волнуйся, Дуся. Так надо. Обещаю, что все поправлю, все хорошо будет.

И я начала протирать памятник святой водой. Чем больше я протирала, тем тише становился гнев ведьмы. Как будто она засыпала, а может быть, и умирала второй раз. Когда я достала бутылку с кровью, реакции от ведьмы уже не последовало. Как и рекомендовал мне Семен Фомич, кровью я могилу уже не протирала, кровью я могилу уже поливала. Когда процедура была закончена, я прислушалась к своим ощущениям – опять ничего. Уж не переборщила ли я со своим лечением.

- Евдокия? Ты тут?

Тишина. Господи, только не это! Неужели я перестаралась со святой водой и убила ее второй раз?! И тут от могилы раздалось.

- Ух… Тухлая кровь! Но силы дает.

- Тухлая? – я вспомнила, как торговец на рынке мне эту кровь наливал, и меня чуть не стошнило от ее запаха - Ах ты, неблагодарная! Свежее не будет, привыкай! Убивать я тебе больше не дам.

- Молодая, ты меня слышишь что ль?

- Кому молодая, а кому Вера Кирилловна – я решила сразу объяснить ведьме, с кем она разговаривает – я теперь хозяйка этого места. Так что попрошу с уважением.

-Извини. Не хотела обидеть.

Ведьма замолчала. Агрессии или какого-то другого негатива я от нее не чувствовала, создавалось ощущение, что Евдокия уже поняла, зачем я ее вылечила и теперь о чем-то раздумывает.

-Дусь, что молчишь? Нам нужна твоя помощь. Ты же знаешь, что на кладбище происходит. Покушаются на твоего Борю.

- Знаю. Спасибо тебе, Вер, что сыночка моего защитила. Как к родному, к нему отнеслась. Конфеты носишь. Спасибо, что мне язык развязала. Там глядишь, и ходить смогу. Только боюсь, что я тебе не помощница.

- Как? Почему?!

- Да понимаешь, силы во мне слишком много и я с ней не справляюсь. Она меня и в гроб вогнала. Я если тут начну делать что-то, боюсь, что другим невинным достанется.

- Ты шутишь? Или обмануть меня пытаешься?

- Да Господь с тобой! Тут же мой мальчик может пострадать! - в голосе ведьмы послышались плаксивые ноты – Не до обмана мне. Перестаралась я, когда собирала себе способности, слишком много их набрала. Я же так и погибла, стала мужу своему защиту делать. Делаю и чувствую, что уже не управляю потоком, а поток уже сам собирается и сам куда-то движется. Я его останавливать, а он сильней меня во много раз. Все равно, что поезд остановить пытаться. Тут у меня сердце и разорвалось.

От могилы потянуло таким горем и отчаянием, что у меня выступили слезы. Ох, как же тебе не сладко, Дуся. Что ж ты наделала? И что теперь делать мне… Возможность приструнить кладбищенских колдунов опять рассыпалась на глазах.

- Вера… Вера. Вера! Ты что не отвечаешь?!

Я настолько задумалась о своих дальнейших действиях, что не сразу услышала обращения к себе Евдокии.

- Да, я слушаю тебя, Дусь.

- Как-то даже приятно, что ты меня Дусей зовешь. Будто мы подруги, будто я молодая и живая.

- Не вопрос, так и буду тебя называть. Что сказать-то хотела?

- Вер, а что ж ты до сих пор не посвященная?

Опа! А я совсем забыла, что общаюсь с ведьмой, причем, с ведьмой явно много знающей и умеющей. А это значит, что ее знания и опыт могут быть мне большим подспорьем. В конце концов, не только даром ведьма сильна.

- Моя прабабушка умерла и не успела меня посвятить.

- Как так? Ты от прабабки принимала дар? А где же бабка и мать были?

- Бабушка отказалась от дара, а отец вообще от магии далек.

- Отец? Значит, бабка совсем работать не стала, раз ей мальчика дали. А в тебе силы много, это чувствуется. Поэтому тебя это кладбище и позвало…

- Из-за того, что сильная?

- Конечно. Поэтому ты и с этим Марковичем справляешься. Обычной ведьме тут не выстоять. И земля непростая и люди в ней непростые лежат. Я же тоже к этому кладбищу примерялась, пока живая была, а как с Фомичем познакомилась, поняла, не по мне место.

- Ох, Дусь, я может и сильная, но неученая. Земля меня выбрала, а я ее надежд не оправдываю. Как теперь с этим колдуном бороться, совсем не понимаю. Мне умные люди говорили, чтоб я тебя поднимала, что у тебя силы много и ты сможешь этого гада прогнать отсюда. А ты не можешь… Что делать? Вот хоть реально ночью его из земли выкапывай и за ворота выкидывай!

- Вер, не кипятись. Должен быть выход. Если тебя сюда привели, значит, ты можешь тут все исправить. И только ты. А моя сила вся твоя, даже не думай. Ты сыночка моего приголубила, будто он твой. Я теперь перед тобой в долгу.

- Да ладно. Какой уж тут долг. Тоже мне подвиг – ребенку шоколадку принести. Но за помощь спасибо. Только меня уже мучает вопрос… Ты такая добрая и мудрая сейчас, а я другое про тебя слышала. Да и вообще, то, что ты делала раньше, как-то не вяжется с мудростью, уж извини.

От Евдокии пахнуло сожалением и грустью. Как же хорошо я ее чувствую.

- Твоя правда, я совсем другой была. Сильная и глупая. Верила, что все могу, вот меня и наказали. Боялась все потерять, а потеряла дальше больше, чем все. К любимому дойти не могу, он в свете, как герой погиб, а я в тьму попала, убивала. Сыночка своего сама мучила, а теперь его другие мучают. И доченька… как ей лихо пришлось из-за меня. Тут не захочешь, а поумнеешь. Не переживай, Вера, я тебя не подведу. Мне теперь надо убрать этого колдуна отсюда любым способом или мне покоя не будет.

- Ну, что ж, поверю тебе. Только что же мне делать?...

- Вер, тебе надо посвящение принимать. Тогда тебе все жители здешние помогут, тогда и моей силой сможешь пользоваться.

- Да кто ж меня посвятит?

- Не знаю, что тебе сказать. Вон, у Фомича спроси. Он старый и умный, может, придумает способ какой.

- Ладно. Тогда пойду к нему, посоветуюсь. Выздоравливай, Дусь.

И я двинулась в сторону могилы Семена Фомича. Старый маг будто ждал меня. Я еще не дошла до его холмика, а уже услышала голос.

- Здравствуй, девонька.

-Здравствуйте, Семен Фомич. Я к вам за советом. Обработала я могилу Евдокии, поговорила с ней. Не может она нам помочь, говорит, что сама со своей силой не справляется.

- Вот же, не прибавила ей смерть устойчивости. Плохо…

- Дуся сказала, что остался один выход - надо меня посвящать в хозяйки.

- Так что мешает? Пусть приходит сюда твоя мама, передает кольцо, а мы-то все с тобой договор подпишем. Точнее, я буду подписывать за всех, как старейший. Но я точно знаю, что у нас большинство жителей за тебя, девонька. Ты добрая, душевная, гадостей никаких делать не собираешься, а наоборот, хочешь нас оградить от них. Чего еще от хозяйки желать можно?

- Понимаете, меня прабабушка учила ведьминому делу. Моя бабушка от дара отказалась, а отец этим не занимался никогда. Только прабабушка умерла неделю назад…

Семен Фомич замолчал. Я ждала какого-нибудь ответа, но тишину никто не нарушал. Тогда я не выдержала.

- Семен Фомич! Скажите хоть что-нибудь.

- Прости, девонька, не знаю я, как горю твоему помочь. Не знаю, как тебя посвятить, если бабушка, которая, тебе дар отдавала, уже умерла.

Приехали! У меня внутри недобро оживилось ведьмино чутье. Ох, хлебну я тут с этим Андреем Марковичем и его сынком, все мои средства против них зыбкие. Последняя моя надежда баба Саша. Если она ничего не придумает, я пропала вместе со своими мертвецами.

- Не расстраивайтесь, Семен Фомич. Нет, так нет. Придумаем что-нибудь. Пойду я домой тогда. До встречи.

- До встречи, девонька – голос Семена Фомича был грустным и виноватым.

Почти у выхода с кладбища я обратила внимание на скопление черных фигур у какой-то могилы.

Но это была не могила Андрея Марковича. Что происходит? Ко мне на кладбище лег еще один маг? После бурного общения с сыном колдуна самостоятельно приближаться к черным людям я не хотела, и решила спросить, что они тут делают у Зои Павловны. Вдруг она в курсе.

Голос покойницы был тревожен.

- Верочка, добрый день. Как вы во время пришли. У нас что-то непонятное творится.

-Добрый день, Зоя Павловна. А что происходит? Я вот хотела вас спросить о людях в черным, которые столпились у могилы тут недалеко. Не знаете случайно, кто они и что там делают?

- Вот я как раз о них и хотела рассказать. Соседи говорят, что они ходят по кладбищу и предлагают заключать договор с Филиппом.

- С кем???

- Ох, а вы же не знаете. Так зовут сына Андрея Марковича.

- А что хочет этот Филипп от кладбищенских жильцов?

- Не знаю. Соседка моя слышала про какие-то договора. Что это и о чем, она не знает. Все, кому это предлагалось, вроде как, молчат, пока не соглашаются, но и не отказывают.

- Вот как. А Семен Фомич сказал, что здесь большинство за меня. Получается, ошибся он, раз покойники не отказываются от договоров с этим Филиппом.

- Не ошибся! Большинство, правда, за вас, вы в этом не сомневайтесь. Верочка, что твориться-то? Что эти люди задумали? Наши волнуются…

А милая черная компания даром времени не теряет. Ладно, значит, пора и нам озаботиться дальнейшими действиями.

- Все будет хорошо, Зоя Павловна. Спасибо за информацию.

Я вышла из ворот кладбища и пошла через дорогу к храму, надо было заказать службу по бабушке Фросе.

Ночью баба Саша пришла ко мне сама, ее даже звать не пришлось. По озабоченному выражению ее лица я поняла, что новости она принесла не самые хорошие.

- Вер, слушала я целый день этих колдунов. Им этот мальчишка позарез нужен, и не только он. Права ты была, Боря – это только начало. Они там уже кроме мальчика пару покойников наметили, чтоб в свои дела втянуть. Тут такая история, прям, не знаю, как и рассказывать. Оказывается, этими днями один сильный колдун умирать собрался, точнее, он давно не здоров был, а последнее время совсем ослабевать стал, а передавать свою силу ему некому, никого родных не осталось. Вот на этого колдуна они и нацелились. Если сейчас его дар перехватить, можно силу целого рода получить разом. Ради такого многие маги на все пойдут, а эти черти – тем более. Они всю дорогу до чужой силы жадные. Им твое кладбище непременно получить нужно, а ты мешаешь. Так они теперь по погосту ходят и всех хоть сколько-нибудь сильных людей на свою сторону склоняют. Обещают черте что, половину из этого точно не выполнят, но обещают. А разговор с покойниками ведут про то, чтоб сына этого колдуновского хозяином сделать. Если он хозяином станет, у него и его папаши руки будут развязаны. Делай что хочешь – никто слова не скажет. Я как это все услышала – ушам своим не поверила. Это же беззаконие какое! Но больно много на кон поставлено, плевать стало чертям кладбищенским на закон…

-Бабушка, хозяином чего они хотят сделать Филиппа?! – я тоже не верила своим ушам.

- Чего-чего, кладбища твоего! Ты меня слушаешь вообще? Ты же, вроде как, хозяйка, но только наполовину. Значит, другие тоже могут на эту землю претендовать.

Нет. Нет! НЕТ!!! Я им не отдам это кладбище! Умру, а не отдам. Только не им. В этот момент я сама удивилась, насколько сильно уже привязалась к этой земле и ее обитателям. При одной мысли, что этот погост может перейти к кому-нибудь другому мне становилось дурно. А тем более, при мысли, что он перейдет в руки к магам, которые ничего кроме беды туда не принесут.

- Я не отдам им эту землю…

- И не надо! Еще чего не хватало. В нашем роду такого не было, чтоб отступать от своего. Ты поговорила с Евдокией?

- Поговорила. Она не управляет своей силой, поэтому помочь мне сможет, только если я пройду посвящение.

- Сколько же она ее нахапала? Ох, все в твое посвящение упирается. И по-правильному так и должно быть. Только нет у нас возможности по-правильному сейчас делать. Чую, еще день и колдуна отпустят гвозди. Тогда он уже сможет кладбищенских жильцов по делам своим гадким гонять.

- А еще как-нибудь можно его привязать?

- Так и будешь всю жизнь привязывать? Раз привяжешь, два привяжешь, а на третий раз его сынок тебя таки найдет и прибьет. Надо эту проблему решать капитально, чтоб больше к ней не возвращаться.

- Бабуль, ты что-то придумала?

- Есть одно средство… Кол.

- Кол?! Осиновый?! Вбивать мертвому в грудь?! Ты серьезно?!

- Понимаю, что задача непростая, но все остальные средства временные, а это одно навсегда. От кола мертвый колдун свою силу потеряет, тогда у его сынка другие проблемы появятся, не до кладбища ему станет.

- Ты думаешь, Филипп мне простит такое? Да он за гвозди мне так врезал!

- Не волнуйся, тут один хитрый секрет есть. Пока у тебя в руках будет хоть маленькая щепочка от этого кола, тебя никто из этой семьи не тронет. Пока такой кол цел, сила того, кого им пробили, в этом коле и живет. Тогда есть хоть призрачная надежда проткнутому эту силу вернуть. Но если ты эту щепочку сожжешь или в муку измельчишь - все, мало того, что хозяину силу его уже не вернешь никак, так еще и род ее потеряет, а это серьезное ослабление. Так что, если колом проткнешь этого Маркыча, проблемы наши кончатся.

- Ну и методы у тебя, бабуль. Как ты себе это представляешь? Да я эту могилу неделю только раскапывать буду! А кол как я сделаю? Про то, чтоб этот кол забить в покойника я вообще молчу. Я люблю кладбища, мне интересно с мертвыми, но с их душами, а тела, если честно, у меня вызывают отвращение.

- Ты, девка, давай, не отнекивайся, а придумывай, где помощника искать. Я прекрасно понимаю, что тебе такой обряд в одиночку проводить просто сил не хватит. Значит, думай, кто нам помочь сможет.

Кто-кто… Артем! Что тут думать? У меня же есть человек, который и кладбище ночью откроет, и кол выточит, и могилу раскопает.

- Ба, а ты права, есть у меня помощник! Я думаю, он все сделает с радостью, он этого колдуна терпеть не может, а его сына – и подавно. Все складывается!

У меня отлегло от сердца. Выход есть! Да, он странный, да он непростой, но он есть, и это главное. Моей радости не было предела. Баба Саша заметила мою довольную улыбку и осадила меня.

- Ты не сильно резвись. Учти, если кто из родни этого ирода прознает, что ты затеяла, не сладко тебе придется. Будь очень осторожной. Когда сможешь обряд провести?

- Думаю, будущей ночью. Сама говоришь, времени у нас мало, действие гвоздей последний день идет. Все, отступать дальше некуда. Или я следующей ночью колдуна колом пробью или он меня через день прибьет за эти самые гвозди…

Я произнесла это и вдруг поняла, что так и будет. Как только Андрей Маркович сможет встать из-под гвоздей, мне конец. Он не посмотрит на кольцо хозяйки, он будет мстить. Тем более что на хозяйское место уже сыночка своего наметил. И тут в голове зашевелилась мысль…

- Ба, а кто может стать хозяином кладбища?

- Человек из рода кладбищенских ведьм. А что?

- А он обязательно должен становиться именно хозяином?

- Не обязательно. В хозяйки чаще женщины идут. Им не тяжело и прибрать, где надо, и позаботиться, у них это в крови. А мужчины обычно работают без привязки, им муторно хозяйствовать. Я не понимаю, ты к чему ведешь?

- А скажи, можно хозяйствовать без кольца?

- Нет. Это как король без короны получается. Вроде король, а не совсем король. Да и покойные могут не послушаться.

- Бабуль, ты целый день смотрела этих колдунов. А у них есть родовое кольцо хозяйки?

- Нет. У них род мужской, я там и не видела такого. Они, поди, свое кольцо давно сменяли на что-нибудь или продали… Подожди! Ты на что намекаешь?

- Если Филипп хочет стать хозяином, значит, ему нужно кольцо. И достать его надо как можно быстрее. Мне кажется, я знаю, у кого он собирается его отобрать…

Лицо бабы Александры потемнело, в глазах загорелся нехороший огонек.

- Ах вы, твари кладбищенские! Ты права, самое ближнее кольцо теперь для них это наше. И оно им очень нужно. Очень! Раз они не по-доброму туда прийти хотят, то иначе, как кольцом, им мертвых не подчинить. Ну, ничего, мы тоже непростые ведьмы, еще поглядим, чей род выстоит лицом к лицу. Не волнуйся, девка, раз такое дело начинается, я всех подниму, кого смогу. Эх! Жалко, что Фрося привязанная.

- Господи, я же даже не спросила. Как она?

- Лучше. Но все равно, вырваться не может, и помочь нам тоже не сможет. Слушай меня, когда пойдешь на кладбище кол забивать колдуну, потри свой кулон о камень на кольце – мы сразу к тебе и придем. Род у нас хороший, многие уже опять на землю вернулись. Но кто тут, все к тебе придут на защиту.

Бабушка Саша вдруг посмотрела на меня с нежностью.

- Ох, какая у меня внучка-то выросла. Крепкая, ничем не напугать. И умница, я про кольцо не сообразила, а ты додумалась. И добрая. Готова сама умереть, а души невинные защитить.

- Тоже мне, героиня. Трясусь, вон, как лист осиновый.

- Так это нормально. Я тоже в свое время тряслась. Главное, что ты не сворачиваешь. Я тобой горжусь. И Фрося гордится. Я уверенна, что все у нас получится. Все хорошо будет.

С этими словами Александра Викуловна обняла меня и я проснулась.

В домике охраны было душновато и пахло едой. Слава Богу, Артем был один, сидел на стуле и копался в мобильном телефоне. Рядом, на старой телогрейке, брошенной на пол, спал Бушуй. Увидев меня, охранник сразу встал и заулыбался.

-Вера. Добрый день. Рад вас видеть. Вы к нам по делу или просто так, в гости?

Проснувшийся Бушуй радостно завилял хвостом.

- Здравствуйте, Артем. Я к вам по делу и, к сожалению, по делу срочному.

- Пойдем сегодня ночью ловить приведений? – наверное, секьюрити пытался пошутить.

- Почти. Надо жильцу из вашей нелюбимой могилы вбить в грудь осиновый кол.

Еще полминуты Артем улыбался, но постепенно его лицо стало вытягиваться, до него стал доходить смысл моих слов.

- Вера, вы сейчас пошутили?

- Нет, я серьезна, как никогда. Вы извините, что я прошу вас участвовать в таком опасном обряде, а этот обряд по-настоящему опасен, но мне больше не к кому обратиться.

Еще несколько минут Артем переваривал мою просьбу, а потом заговорил, почему-то полушепотом.

- А если я откажусь?

- Хозяином вашего кладбища станет сын колдуна, тот самый, который меня тогда ударил. На вашем кладбище начнут проводить обряды черной магии, и первым пострадает мальчик Боря, хоть он и умер давно. А меня покалечат или даже убьют. Или это сделают с кем-то из моих родных, чтоб меня шантажировать.

- Ты это серьезно? – Артем внезапно перешел на «ты».

- Более чем. И кроме тебя мне помочь никто не может. Я сама не смогу ни кол выточить, ни могилу раскопать, ни на кладбище ночью попасть. Посвящать еще кого-то в эти проблемы я не хочу, да и не поверит мне никто. Еще раз, извини, что втягиваю тебя в такое.

Артем молчал. С телогрейки встал Бушуй, подошел ко мне, виляя хвостом, и уткнулся в мою руку своим мокрым носом. Я потрепала его по загривку.

- Ну что, как твои дела, Бушуюшка? Храбрый пес. Будешь нас прикрывать, пока мы колдуна будем откапывать?

Бушуй сказал тихое, но утвердительное «Гав».

- Хорошо, хоть тебя быстро уговорила.

Артем громко выдохнул и посмотрел на меня.

- Конечно, я помогу. Не надо меня уговаривать. Могу я испугаться на две минуты? Раньше мне ни разу не приходилось кол в покойника вбивать. Тем более, ночью.

- Я тоже буду делать это в первый раз. И мне тоже страшно. Моя бабушка Саша говорит, что это нормально, бояться таких вещей. Но у меня просто другого выхода нет, только этот ритуал проводить. А тебе огромное спасибо, что согласился. Это, правда, очень важно и для меня, и для жителей кладбища.

- Не за что пока благодарить – Артем поднялся, всем своим видом демонстрируя деловитость и решительность – значит, нам осина нужна?

- Да, обязательно осина.

- А какой длины делать кол?

- Думаю, сантиметров 30-35. Пробивать надо будет в том месте, где сердце расположено, а там высота грудной клетки небольшая.

- Ну, пошли тогда в лесок, тут недалеко – Артем заговорщически подмигнул мне и улыбнулся – поищем осинку подходящую.

Мне передалось его веселое настроение.

- Ах, что вы, молодой человек, как я могу в лесок? Одна? С малознакомым мужчиной? Что скажет папА?

- Честное благородное слово! Мы только за осинкой.

Продолжая хихикать друг над другом, мы вышли из домика охраны и углубились в лес. За нами следовал бессменный Бушуй.

Ночь выдалась темная, хоть глаз коли. В свете далеких фонарей от могил и памятников угадывались только очертания, поэтому Артем решил подсветить нам дорогу карманным фонариком.

Вот и нужная могила. Фото уже нет, крест стоит неровно. Ну, что ж, не только мне досталось в этой схватке, и то приятно. Я прислушалась, старый маг молчал, но ему было больно. У меня даже закололо плечи и ступни, значит, гвозди пока работают. А еще, по общим ощущениям, я поняла, что колдун очень устал от гвоздей. У него даже не осталось злобы на кого-то или желания мстить, настолько тяжело ему было. Сам виноват…

Артемий воткнул лопату в могильный холм.

- Начнем с Богом. Прости, дедушка, ничего личного, но, наверное, надо быть редким засранцем, чтоб после смерти тебя захотели проткнуть осиной. В следующий раз не будешь таким дерзким.

Артем начал копать, а я стояла рядом с колом и молотком наготове, будто бы покойник мог выскочить из могилы, и мне надо было не пропустить этот момент.

И вдруг со стороны ворот послышался заливистый лай. По центральной дорожке к нам мчался Бушуй. Артем перестал копать и всмотрелся в темноту.

- Черт!… не успели.

Только тут я вспомнила, что должна была еще перед началом разрытия могилы потереть кулон о кольцо и позвать свой род на защиту. Идиотка! Дрожащими руками я вытащила из-под свитера талисман и начала тереть им камушек на кольце. Только бы успеть. Но бабушки пришли быстро, я даже сама удивилась, насколько. Передо мной среди могил появилась бледной тенью Александра Викуловна, за ее спиной стояло пять таких же, как она, призрачных женщин.

- Не волнуйся, Вера. Мы тут. Да и не только мы…

Баба Саша была настроена воинственно. А по центральной дорожке к нам приближался Филипп в окружении трех молодых людей. Дойдя до могилы своего отца, колдун остановился и сложил руки на груди. Господи, прям главный злодей из дешевого кино. Ох, держись, Вера… Что-то сейчас будет.

- Ты опять собралась моего отца мучить? Мало я тебя в прошлый раз приложил?

- Как приложил, так и убежал. И еще раз убежишь. Не забывай, я хозяйка этого кладбища. Имею право делать тут что захочу в любое время, с любым покойником.

Филипп недобро улыбнулся.

- Ах, ты хозяйка. А с чего это? Ты не посвящена, с мертвецами договор не подписывала. А я, в отличие от тебя, уже начал договариваться с местными.

С этими словами колдун поднял руку над головой и сделал какой-то знак, напоминающий звезду. Ничего. Колдун сделал знак еще раз, но ожидаемого эффекта не наступало.

- Не старайся, они не придут – голос Семена Фомича. Так вот кто испортил Филиппу красивую игру.

- Пень старый! Ты еще здесь? Надо будет исправить это недоразумение.

Голос старейшего покойника стал насмешливым.

- Невоспитанный ты, Филиппка. Совсем Андрей тобой не занимался. Ты тут, конечно, много чего наобещал нашим, да только я им потом растолковал, что ты врал и врал нагло. Кто ж так с покойными работает? Покойнику если обещал, разбейся, а сделай. Так что, никто к тебе не придет, не жди.

- Ну, что ж, я еще припомню тебе и твоим протухшим друзьям этот вечер, староста. Не хотите мне помогать – не надо. Я и без вас разберусь с этой дурочкой. Раз она сама сюда пришла, что же время зря терять. Сейчас я заберу у нее одну вещь, которая мне очень нужна, и поговорю с вами иначе…

Филипп вместе с сопровождающими направился в мою сторону. Я поняла, что сейчас меня будут, как минимум, бить. Кладбищенский маг силовыми методами не брезговал, в этом я уже убедилась.

И тут между мной и сыном колдуна встал Артем.

- Не смей ее трогать!

- Тебя забыл спросить. Павел, убери.

Один из трех молодых людей сделал жест, как будто щелкнул кнутом и Артем упал замертво рядом с могилой. Мной овладела паника. Из последних сил я старалась не сбежать, повторяя себе, что не имею права этого делать, если хочу доказать, что хозяйка тут я. В этот момент передо мной встали в ряд серые женские тени. Недовольный голос Александры Викуловны произнес:

- Шустрый у тебя друг. Даже быстрее нас. Ну, ничего, мы его потом подлечим.

Филипп и его спутники остановились, как вкопанные. Такого они не ожидали. Сын колдуна всматривался в тени.

- Вы кто такие? Вы не местные.

Голос бабы Саши был холоден, как сталь.

- Не местные. За внучку свою пришли заступиться, а заодно тебе перья пощипать за мою привязанную дочку.

Глаза Филиппа сузились и окончательно превратились в змеиные.

- А если я семью позову? Нас-то больше, мы перерождаться не спешим, дорожим своей силой и приумножаем ее. Как думаешь, кто тогда выстоит?

- А зови! Посмотрим, что твои деды скажут. Я свою кровь в обиду не дам.

Филипп поднял над головой руку с вздернутым вверх безымянным пальцем, на котором сверкнул перстень с крупным камнем, и затянул на распев:

- Суууууудддд, суууууудддд, суууууудддд.

Я стояла неживая и немертвая недалеко от могилы, и силилась понять, что происходит. В мою ладонь уткнулся мокрый нос, Бушуй не оставлял меня в трудную минуту. Тут я услышала тихий голос Семена Фомича:

- Беги, девонька, беги пока еще можно. Жизнь дороже… А мы тут сами как-нибудь разберемся. Филиппка суд собирает, а твоему роду этот суд не выиграть. Сейчас они тут все обговорят и он опять тобой займется.

У меня от страха стучали зубы, но мокрый нос пса под ладонью возвращал к действительности и напоминал, что на меня тут многие рассчитывают. А в душе росла решимость выстоять, во что бы то ни стало.

- Я никуда не побегу, это мое кладбище. Только что тут происходит-то? Семен Фомич, что за суд такой?

- Филипп зовет своего покойного родственника. А когда родственник придет, они с твоей бабушкой обсуждать будут, имеет ли она право в этой ситуации тебя защищать.

Но старейший покойник не успел договорить. Недалеко от нас из темноты кладбища соткался силуэт человека и направился в нашу сторону. При одном взгляде на это пятно черноты у меня зашевелились на голове волосы. Если абсолютное зло существовало, то оно сейчас шло к нам. За моей спиной испуганно запищал Бушуй.

- Господи, на все воля твоя. Держись, девонька. Смелая ты, надеюсь, тебе твоя смелость поможет… – голос Семена Фомича умолк.

Чернота остановилась рядом с Филиппом и уставилась еще более черными пустыми глазницами на нас. Властный мужской голос заговорил удивительно громко.

- Зачем меня позвали? Что я должен здесь судить?

Филипп почтительно склонился перед тенью.

- Прости, что побеспокоили, Калин Панфилович. Но мне очень нужна твоя помощь. У нас конфликт из-за кладбища. Я разбираюсь с претенденткой, кому оно достанется, а она на помощь свой род позвала. Честно ли это?

Калин Панфилович… Господи, старейший покойник с нашего семейного деревенского погоста! Конечно же, людей с таким чУдным именем-отчеством может быть много, но в такое совпадение верилось с трудом. Мою догадку подтвердил голос бабы Саши:

- Калин Панфилович? Вот не думала тут свидеться…

Темнота повернула голову в сторону бабушки Александры.

- Саша… Так это твоя семья с моей кладбище не поделила. Да как же так случилось?

Прапрабабка сразу пошла в атаку.

- Знаешь что, многоуважаемый Калин Панфилович, мы тебя никогда не обижали. Всегда тебе почет был и уважение. Так и ты теперь уважение к нашему роду прояви, объясни своему внуку, что он не прав. Нечего внучку мою обижать! Кладбищ в городе полно, пусть пойдет другое поищет. Она сюда первая пришла, это земля сама ее выбрала.

Темнота замерла на месте, как будто что-то слушала, а потом проговорила:

- Ты не права Александра, тут наша кровь лежит, я ее чувствую. Так что, мы больше прав на эту землю имеем.

Филипп, как будто, ждал этого момента.

- А ты спроси эту заступницу, зачем ее внучка темной ночью сюда пришла? Да еще и с колом в руках…

- С колом!? – пустые глазницы темноты сузились и, наконец, нашли меня. Я почувствовала, как мое сердце подпрыгнуло вверх и забилось где-то в районе горла. Темнота смотрела на меня, а точнее в меня, в самую глубь. Окружающий мир поплыл, я начала задыхаться. Голос темноты звучал бесконечно зло.

- Ах, вот что ты удумала. Внука моего убить? Силу его отнять?

Не веря себе самой, я услышала свой дрожащий голос:

- Ваш внук вел себя, как хам. Он хотел маленького мальчика обидеть! Хозяином себя называл! У папы моего инфаркт, бабушка в свет попасть не может!... я ему предлагала!...

- Что ты ему предлагала? Каждый выживает, как умеет! Мальчик твой итак уже спорченный. И родных твоих не просто так пристукнули, а за то, что ты внука моего мучить начала! Так и то, оба же нынче в порядке! А кто тут хозяин, это еще поглядим… Александра! Собирай своих, и уходите! Я тут никого не трону только за то, что вы много лет ко мне с душой и уважением, но и вам в это дело влазить не дам! Пусть сами разбираются, кто тут хозяйничать будет.

Голос бабы Саши задрожал.

- Побойся Бога, Калин Панфилович, она же девочка, совсем неученая. Да у вас же мужчины отродясь на кладбищах хозяевами не были. Зачем вам оно?

- Раз неученая, то и не надо было к ученым лезть! Не были хозяевами? Станем! Если Филипп заберет у нее кольцо и с покойниками договорится, то его право над этим кладбищем будет. И вы ему не помешаете. Уходи, Александра Викуловна. И я уйду. Пусть разбираются сами.

Сгусток темноты приблизился к серым женским теням и стал их, как будто, затягивать. Я еще слышала какие-то ругательства бабы Саши, но ее уже уносил от меня Калин Панфилович, и через пару минут их не стало. А Филипп остался и снова двинулся ко мне. У меня прям над ухом раздался тихий голос Семена Фомича:

- Кольцо! Ты же хозяйка, проси помощи у наших! Они помогут! Мы все тут его в хозяева не хотим.

Собрав в кулак последнюю волю, я распрямила плечи и вытянула вперед руку с кольцом.

- Прекратить! Приказываю этих убрать!

Над могильными холмиками закружились еле заметные светящиеся тени. Все они направлялись в сторону Филиппа и его сопровождающих. Сын колдуна остановился и посмотрел на многочисленных поднятых покойников.

- Ах, вот ты как решила. Ну, сама виновата.

С этими словами он опять поднял вверх палец с перстнем и громко выкрикнул:

- Договор!

Я почувствовала, как под ногами вздрогнула земля. Рядом завыл Бушуй, а тени над могилами остановились.

Над крестами и памятниками поднималось нечто. Сначала это выглядело, как мутное свечение, но постепенно оно стало превращаться в ведьму Евдокию. Только сейчас ее призрак был метра три высотой и светился бледным светом, как полная луна. Теперь пришла очередь командовать Филиппа. Он спокойно оглядел огромный фантом и приказал:

- Убрать всех мертвецов.

Евдокия подняла огромную руку и тени метнулись врассыпную, стараясь спрятаться в свои могилы. Вдалеке послышался плаксивый голосок Бореньки «Мама, не надо!» и тоскливый Семена Фомича «Евдокия, зачем!?».

Я смотрела на огромную ведьму и понимала, что проигрываю. Все. Некому больше меня спасать. А сама я против сына колдуна не выстою. Но какого черта? Дуся же клялась мне в верности, благодарила, как могла, за сына, а потом предала… обидно! И я закричала:

- Евдокия! Как же ты могла? Ты же обещала, что вся твоя сила будет моей, говорила, что в долгу передо мной. Так-то ты долги отдаешь?

Лицо Евдокии скривилось.

- Прости, Вера. Филипп пообещал мне за службу дорогу к мужу показать. А я так по нему соскучилась.

- И что? Ради мужа дашь сына своего мучить? Господи, а мы-то тебя хорошей матерью считали… тебя даже смерть не исправила!

- Да ладно, что тут страшного-то? Угостим Борю кровушкой пару раз, сходит он всего разок к одному человечку и все. С него-то не убудет, а я смогу рядом со своим любимым побыть.

- Дуся! И ты всерьез поверила Филиппу, что для тебя есть дорога к мужу? Кто тебя, убийцу, в свет пустит! Нет таких дорог и быть не может.

Но, судя по всему, Евдокии очень хотелось верить в возможность объединения с мужем, как много лет тому назад ей хотелось верить в то, что она смогла найти средство уберечь его от гибели. Ведьма тряхнула головой:

- Прости, Вера. Теперь каждый сам за себя.

Филипп подошел ко мне и посмотрел на меня насмешливо:

- А тебя предупреждали. Дура. Вот теперь я буду убивать тебя медленно, а потом заберу твое кольцо. И все эти мертвяки станут моими. С Дусей даже твой староста совладать не сможет, подпишет договор, как миленький. Плохо тебе? Сейчас еще хуже будет. Получай!

С этими словами он замахнулся. Я сжалась, приготовившись встретить первую оплеуху, но в этот момент в занесенную для удара руку мага вцепился Бушуй. Колдун вскрикну и с невероятной силой отбросил от себя пса. Бушуй взвизгнул, приземлился рядом с бездыханным Артемом и тоже затих. Разъяренный колдун тряс укушенной рукой и скрипел зубами.

- Сейчас ты мне ответишь за все сразу!

Целой рукой он схватил меня за горло и бросил вперед в сторону могил. Я приземлилась на каменную дорожку. Правую ногу пронзила резкая боль. Похоже, перелом. Но мне было все равно. Филипп медленно и неотвратимо приближался ко мне, а я уже почти не испытывала страха, только стыд за то, что не смогла защитить свое кладбище и неуклонно растущую решимость не отдавать кольцо, пока живая. Я огляделась по сторонам. Рядом с могилой Андрея Марковича неподвижно лежали Артем и Бушуй. Где-то вдалеке продолжал плакать Боренька и повторять «Мама, не надо!». Вот и все. Сейчас кладбищенские черти одержат чистую победу над кладбищенскими ведьмами. Прав был Калин Панфилович, то, что я хозяйка этого места, еще надо было доказать, а я с этим не справилась. Всех подвела! И бабу Фросю, и бабу Сашу, и Бореньку, и Семена Фомича. Господи, как стыдно-то, как тошно! Филипп уже стоял в паре шагов от меня. Я зажмурилась, чтобы не видеть, как со мной будут расправляться, и инстинктивно сжала в кулак руку с кольцом. И тут над моей головой раздался голос отца:

- Так вот ты какой, урод черный. Давно с тобой познакомиться хотел.

Сначала я решила, что у меня от отчаяния и стресса начались галлюцинации, отец не мог здесь быть! Потом я перепугалась, что папа умер в больнице, и поэтому я стала его слышать на расстоянии. От этой мысли мои глаза открылись сами собой, и я увидела в свете взошедшей луны отца. Он наклонялся надо мной, его лицо выражало крайнюю тревогу.

- Ребенок, ты в порядке? Встать сможешь?

Отчаяние захлестнуло меня с новой силой. Только не отец! Сейчас этот гад и его убьет. Зачем он сюда пришел!?

- Папа, уходи! Умоляю тебя, уходи отсюда! Я сама…

Послышался насмешливый голос Филиппа.

- Дочка дело говорит, шел бы отсюда, папаша. Впрочем, если хочешь умереть вместе с ней…

Я увидела, как у отца на лице заходили желваки. Это был очень дурной знак, теперь он точно с места не сдвинется и ни за что не отступит. Все пропало, моя глупость и слабость будут стоить жизни моему любимому папе… за что!? Но в голосе отца прозвенел неподдельный гнев:

- Только прикоснись к ней, и ты пожалеешь, что родился…

- Да ну? И что же ты мне сделаешь? Что ты вообще можешь мне сделать, человек?

- Все, что посчитаю нужным. Ну что ты вдалеке-то замер? Или рассчитываешь, как в прошлый раз, нагадить и потихоньку смыться?

Лицо Филиппа исказила судорога, отчего он стал еще страшнее и омерзительнее.

- Всё! Достала меня ваша семейка! Сдохните все!

И с этими словами колдун бросился к нам… и поскользнулся. Пытаясь удержаться на ногах, он совершил какой-то невероятный кульбит и повис плечом на острых прутьях ближайшей могильной ограды. Страшный крик разорвал ночную тишину. Это кричал сын колдуна. Кричал от боли и бессилия. На этот крик уже бежали его сопровождающие, но отец их быстро остановил.

- Не советую. Оград на кладбище полно, а вам может не повезти еще больше, чем вашему шефу, прямо до смерти.

Молодые люди остановились в нескольких шагах от нас и замерли в нерешительности. Никто не хотел первым испытать силу непонятного мага без магии.

Завывающий Филипп попробовал добавить своим спутникам решимости.

- Что вы на него смотрите? Павел, кнут! Почему я до сих пор должен тебя учить?!

Павел взмахнул рукой, будто щелкал кнутом. Рядом с нами треснула плитка дорожки, но ни я, ни отец не пострадали. Папа презрительно скривился:

- Стойте, мальчики, где стоите. Вы мне живыми не нужны и я сейчас очень злой. Так что…

Молодые люди решили не рисковать, и отошли на пару шагов. А отец посмотрел на меня, подмигнул и направился к Филиппу, разминая по дороге руки. Подойдя вплотную к колдуну, он очень нехорошо ему улыбнулся и попытался поднять его пробитую руку. Филипп опять закричал.

- Это тебе за мою дочь, за слезы моей жены, за мою бабушку, которая к свету дойти не может, за несчастного мальчика, которого вы тут мучили. Веришь, что я могу продолжить?

Филипп скрипнул зубами.

- Да кто ты такой, черт тебя задери?!

- Я отец ребенка, которого ты обидел. Но я задал тебе вопрос.

- Да верю я! Верю! Что ты от меня хочешь?!

- Ты сейчас дашь мне честное слово, что твоя семья уберется отсюда и не будет больше никогда трогать мою семью и моих близких. На кольце родовом поклянешься.

- Я не достану до родового кольца!

- Я тебе помогу…

Отец взял здоровую руку Филиппа и стал приближать ее к больной. Но маг, похоже, не особо рвался соединять свои руки. Папа остановился и опять недобро покосился на мага.

- Тебе помочь подвинуть другую руку? Я могу!

И отец потянулся к больной руке колдуна.

- Нет! Все! Ладно!

Морщась и постанывая, Филипп соединил две руки, сжав при этом перстень.

- Даю честное слово колдуна, что моя семья уйдет с этого кладбища. Вся и навсегда. И что моя семья не будет преследовать семью и близких… - колдун покосился на отца – ведьмы Веры.

Отец недовольно поднял бровь.

- Я не знаю твоего имени!

- Кирилл Викторович, гроза оборзевших колдунов, вот кто я.

И тут я засмеялась. Наверное, это просто начиналась истерика, но меня очень насмешило представление папы. И под мой веселый смех неизвестно откуда появились серые тени моих бабушек, тоже радостно смеясь и повизгивая. Отец уставился на призраков с тихим ужасом, наклонился ко мне и шепотом спросил:

- Вера, ты тоже видишь летающих женщин?

- Па, знакомься, это Александра Викуловна, мама бабы Фроси. И еще ведьмы из нашего рода, они меня защитить пытались. Бабуля?

Но баба Саша меня не слышала. Она радостно потрясала руками и кричала «Победили! Мы победили!», потом сама подлетела к отцу:

- Ну, спасибо тебе, Кирилл. Спас нас всех! Вот тебе и бессильный потомок! Всем нос утер! Молодец!

Бабушка Саша посмотрела на меня виновато.

- Прости, Вер. Не могли мы остаться. Прав был старый Калин, это ваша война была, нельзя нам было в нее вмешиваться, нечестно было бы. Да, видишь, без нас тоже хорошо получилось. Ладно, нам еще кое-что сделать надо. Потом поговорим.

С этими словами баба Саша влилась в общий поток теней, которые полетели в сторону стоявшей неподалеку Евдокии. До меня только долетел голос бабушки Александры:

- Поганая ты баба, Дуся. Сейчас мы это исправим.

И тонкий визг Дуси. Потом, все потом… Я взглянула на отца умоляюще:

- Па, там, у могилы парень и пес. Они мне помогали. Посмотри, пожалуйста, они живые?

И папа уже шел в сторону могилы. Я закрыла глаза и, кажется, даже перестала дышать в ожидании вердикта. К жизни меня вернул довольный голос отца:

- Живые! Оба.

Спасибо тебе, Господи! Живые, это главное. С ограды подал голос Филипп:

- Ты, гроза, а мне-то тут долго еще висеть?

- Недолго. Сейчас мы уйдем, и можете скорою вызывать.

Отец похлопал по щекам секьюрити, тот застонал, открыл глаза, резко присел и чуть не завалился опять.

- Ты так сильно не прыгай, парень, а то снова упадешь – отец придержал Артема за плечо.

Молодой человек изумленно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что происходит вокруг. Наконец его взгляд упал на Бушуя, затем на меня и его лицо исказила боль. Потом Артем посмотрел на отца и спросил:

- Бушуйку совсем?...

- Живой ваш Бушуйка, только стукнули сильно. Ты вставай потихоньку, парень. Как раз пса в машину потащишь. А то мне одному его и Веру на горбу нести тяжеловато будет.

- Вера? Господи! А почему ее нести надо?

Тут уже ответила я.

- Кажется, у меня нога сломана. Все хорошо кончилось, Артем. Я тебе потом расскажу.

Секьюрити начал осторожно подниматься на ноги и тут со стороны ограды раздался стон, похоже, Филипп еще не терял надежды освободиться сам. Увидев его, Артем, изменился в лице. Кулаки его сжались, он двинулся к сыну колдуна.

- Убью…

Спутники Филиппа сделали пару осторожных шагов в сторону начальника, но не начавшуюся драку остановил отец.

- Парень, успокойся. Хватит с него. Он дал честное слово, что уберется отсюда со всей своей семьей, у нас нет причин калечить его дальше.

- Да вы что? Правда, думаете, что он это слово сдержит?!

- Сдержит. У магов с этим строго. Не сдержал - лучше сам пойди убейся.

Артем зло посмотрел на Филиппа, но ничего больше не сказал и начал поднимать с земли пса.

А папа подошел ко мне, взял меня на руки и понес в сторону выхода с кладбища, прижимая к себе. Когда мы добрались до машины, отец поставил меня на землю, осторожно прислонив к дверце, очень серьезно посмотрел на меня:

-Я очень прошу тебя, Вера, когда в следующий раз соберешься на такое опасное мероприятие, сообщи мне об этом, пожалуйста. Я может и не меч, но хороший щит, хотя бы защитить тебя смогу. Ты молодец, что решила бороться за свое кладбище до последнего. Я сам тебе это советовал…Только я тогда даже не представлял, насколько эта борьба будет серьезной и как страшно она может закончиться. Наверное, я плохой отец, раз поддерживал тебя в таком опасном увлечении, хороший отец просто посадил бы под замок и запретил бы все это навеки вечное. Конечно, ты –ведьма. Но ты еще моя дочь. Ты для меня дороже всех семейных даров и кладбищ на свете. Если с тобой что-то случиться… Короче, пожалуйста, зови меня на свои магические разборки. Не заставляй меня жалеть, что я отдал тебя в ведьмы.

- Пап, прости. Я сама не представляла, что тут будет настолько опасно. А у тебя итак недавно инфаркт был! Бабушка Фрося учила меня, что ведьма должна сама решать проблемы своего кладбища. Вот я и решала, как могла… А откуда ты узнал, что мне нужна помощь? Что я вообще здесь нахожусь?

- Так баба Саша рассказала. Я только заснул, как она пришла и давай жаловаться, что ее выгнали, не дали тебя защитить. Она же мне рассказала про клятву на родовом кольце, которую маги переступить не могут. Вот я и помчался к тебе на выручку.

- Ты меня спас. И всех остальных…

- Если честно, то спасал я только тебя. Про остальных даже не думал. Обижать свою дочь я не позволю ни живым, ни мертвым.

Я прижалась к отцу. Нога ужасно болела, но на душе у меня было спокойно и тепло. Все закончилось хорошо, все остались живы и это главное. Мои радостные мысли прервал вой сирены, скорая помощь уже мчалась к кладбищу. До машины, наконец, добрел Артем с Бушуем на руках. Отец оглядел нас и улыбнулся.

- Ну и компашка. Изрядно ощипанные, но непобежденные. Ребенок, ты сильно не радуйся, ты лучше думай, что мы маме рассказывать будем.

Господи, мама! А ведь ей как-то надо будет объяснить мой перелом и папино отсутствие в больнице ночью. Кажется, нам с папой предстоит еще одна битва. И ее мы, скорее всего, проиграем, ждет нас кара небесная за мамины потраченные нервы. Но этот проигрыш был не страшный, здесь проиграть было даже радостно.

Лежать в больнице оказалось очень скучно и долго. Папу из кардиологии скоро выписали, а вот мне в хирургии пришлось задержаться.

Маме, недолго думая, мы с отцом соврали, что меня сбила машина. Мол, водитель с места ДТП скрылся, останавливаться не стал. Я звонила маме, но не дозвонилась (Здесь нам повезло. Мама часто забывала поставить свой мобильный вовремя на зарядку, из-за чего дозвониться до нее не всегда получалось. И в тот вечер ее телефон снова был разряжен. Парой пропущенных вызовов было организованно мое убедительное алиби). Тогда я позвонила папе, он приехал за мной и отвез меня в больницу (слава Создателю, у отца на работе в это время как раз начались какие-то проблемы, и еще накануне наших приключений он попросил маму пригнать его машину к больнице, чтоб в случае надобности быстро сбежать в свой офис и так же быстро вернуться назад). Мама послала миллион проклятий несуществующему негодяю, который меня сбил, и на этом инцидент был исчерпан.

На третий день в больнице меня навестил Артем. Сказал, что Бушуй тоже хотел прийти, но, увы, собак в палату не пускают. Сам Артемий заработал сотрясение мозга и несколько ссадин. У Бушуя был сильный ушиб спины, для дворового пса такой диагноз был нестрашным. Первый день Бушуйка отлеживался, но, как сказал Артем, больше для вида, а на второй день уже опять бегал и выглядел абсолютно здоровым.

- Я его совсем домой забрал. Так что, мы теперь вместе на работу ходим, вместе с работы. А еще я ему ошейник купил красивый. Ты бы видела, как гордо он его носит. Вот… А еще Андрея Марковича с нашего кладбища увезли.

- Как?! – от удивления я даже попробовала приподняться, но боль в ноге давала себя знать.

- Вот так. Вчера прихожу на работу, а мне сменщик мой и рассказывает, что сегодня днем будет эксгумация, забирают от нас одного покойника. Мол, когда похороны были, сына его в городе не было и место захоронения с ним не согласовали. А как тот сын в город приехал и увидел, где отца его положили, так родню свою обругал и решил папаню перезахоронить на другом погосте, по престижней да по дороже. Я сразу понял, кого откапывать будут, и побежал к могиле колдуна. А там народищу. Труповоз приехал, полиция примчалась, чтобы контролировать процесс. Филиппа видел. Стоит с рукой перевязанной, бледный, злой. Вот так. Сдержал колдун слово, уехала от нас его семья. Эх, а мне даже жалко как-то. Никогда в моей жизни больше не будет такого приключения. Или будет? - Артем улыбнулся мне и подмигнул – А, Вер? Позовешь еще какие-нибудь обряды проводить?

- Балабол! Все бы тебе шутки шутить. Посмотрим на твое поведение. Может и позову.

- Ну, вот и ладно. Бушую от тебя привет передам. Выздоравливай и приходи к нам на кладбище. Мне кажется, тебя там многие ждут.

***

Ноябрь. На улице холодно, но солнечно. Я крашу крест Семена Фомича. Наконец-то! А то уже стыдно просто, что у меня староста лежит с ржавым крестом. А неделю назад состоялось мое посвящение, как хозяйки кладбища.

Все оказалось так просто. Когда бабушка Фрося наконец-то смогла вырваться наверх к бабушке Саше, выяснилось, что дар она мне не передавала.

- Вы что, я только учила. Дар у девочки уже был. Это у нее от Маши, как ни странно. А непосредственно передающим вообще был ее отец. Дар у нее наш, семейный, но делилась-то им не я. Так что, Кирилл ей кольцо отдавать должен.

Папа был очень удивлен, но, конечно же, согласился участвовать в обряде.

Вечером на кладбище собрались: я, папа, бабушки и Семен Фомич. Почетными гостями, как нетрудно догадаться, были Артем и Бушуй. Обряд проводили у могилы Семена Фомича. Вот тогда-то мне и стало очень стыдно, что захоронение моего старосты в таком ужасном состоянии. Папа надел мне кольцо на средний палец правой руки со словами «Подтверждаю твое право на семейный дар и эту землю». Потом я пообещала Семену Фомичу, представлявшему всех жителей кладбища, что буду блюсти в покое и чистоте эту землю и ее обитателей, и никогда не причиню им вреда. После чего порезала себе палец с кольцом и капнула пару капель крови на могилу старосты, а он подтвердил мое право на эту землю и силы и умения покойных, живущих здесь. Так был подписан договор между мной и МОИМ кладбищем, и я стала его полноправной хозяйкой.

Что изменилось после этого? Многое. Было очень странно, придя на погост на следующий день, увидеть тени покойных, которые стоят нам своими могилами или куда-то движутся по своим делам и здороваются. Да! Теперь я слышала своих мертвецов и видела их, всех. Меня благодарили, мне жаловались, со мной просто заговаривали. Я, наконец, увидела Зою Павловну, хрупкую приятную женщину, которая так мне помогла в начале, а теперь искренне радовалась моим удачам. А еще я увидела маленького лопоухого мальчишку, играющего с пожарной машинкой, Бореньку. Он очень обрадовался моему приходу. Взахлеб рассказывал, что дядя Семен показал ему дорогу, теперь он может сам ходить к маме и разговаривать с ней. И мы решили вместе сходить в гости к его маме…

Евдокия не стояла над своей могилой, как другие покойные. Она лежала на ней. Подойдя ближе, я увидела, что ее ноги будто вросли в кладбищенскую землю. Малыш радовался новой встрече со своей мамой, но сама Евдокия молчала и отводила глаза. Когда-то мы все равно должны были поговорить, и я начала разговор первой.

- Здравствуй, Дуся. Ну что, как теперь твое житье течет? Извини, но больше ноги я тебе вернуть не смогу, придется обходиться только голосом.

Дуся смотрела в сторону и молчала.

- Ты хоть поговори со мной. Все-таки я теперь официально хозяйкой стала, нам так или иначе общаться придется.

Дуся тяжело вздохнула.

- Осуждаешь меня? Я и сама себя осуждаю. Только ты пойми, я так своего мужа любила… и сейчас люблю, и все это ради любви делала. Да видно прав был Фомич, судьбу не переиначить. Я свою хотела исправить, да вот совсем сломала.

- Ну, сломала, не сломала, а решила окончательно. Не обижайся, но я даже рада, что бабушка Саша тебя навсегда к могиле приковала. Мне так спокойней будет. Я тебе твое предательство прощаю, а про все остальное – Господь тебе судья.

Боренька беззаботно кружился вокруг нас. Ему было радостно общение с мамой, он не помнил от нее обид.

- Мама, тетя Вера хорошая. Она мне еще самолетик подарила, я его тебе потом покажу.

- Я знаю, сынок. Тетя Вера хорошая…

На этом практически и закончилось мое общение с ведьмой Дусей. Мы не стали врагами, но и друзьями у нас быть не получилось. Я не держу на Евдокию зла, не собираюсь мстить ей, я просто радуюсь тому, что маленький лопоухий мальчик бегает теперь общаться со своей матерью, и она больше не может причинить ему вреда ни своей глупостью, ни своим равнодушием.

Итак, я - хозяйка кладбища. Я никогда не мечтала об этой странной должности, честное слово. Но я ей очень рада. Потому, что нет и не будет для меня на свете места лучше и интересней, чем кладбище. И теперь у меня есть кладбище, которое я могу называть СВОИМ. Мне нравится жить жизнью своих покойных, решать их проблемы, помогать им и работать с ними. Я горжусь этим и счастлива от этого. Счастлива, как были счастливы многие женщины нашего рода, простым и невероятным счастьем кладбищенской ведьмы.

Предательница

Господи, что за лето? Сплошные дожди. Одна капуста прет, ей хоть бы хны, а остальные овощи еле растут и норовят загнить. Опять матушка Агния будет говорить, что даже Господь в раздумье, стоит ли мне находиться в обители, ну совсем не получается у меня эта часть послушания. А ведь всего-то и доверили, что огород… Эх, трудница Марфа, не принимает тебя святой воздух Знаменского монастыря, отравляешь ты его своим присутствием. Но только тут у меня еще и получается жить, а выйду за порог – боюсь, и дня не протяну. Больно грех мой велик, не унести далеко…

По национальности я - немка. Не германская, поволжская. По большому счету, от немецкой родни мне достались только имя и фамилия – Марта Мунц. Марта! Ненавижу свое имя. Поэтому, начиная с первых классов школы, представляюсь всем Машей. Немецкой серьезности и педантичности в моем характере тоже никогда не было. Крестили меня в детстве в православие.

Семья у нас не религиозная, мои родители с младенчества католики, как и все наши предки. Я же православной стала, чтоб угодить папиному начальнику. Когда я была еще совсем крохой, у папы на работе появилась возможность хорошо продвинуться вверх по карьерной лестнице. Но вот беда, начальник папы его недолюбливал, и именно за то, что отец – немец. Сам-то начальник был русский и очень уважал все родное, исконное. Как уж папе в голову пришла мысль сделать своего босса моим крестным – я не знаю, и сам он скрывает. Но факт остается фактом, меня крестили в православие ради того, что отцовский руководитель папу, наконец, полюбил и не мешал карьеру делать. Процедура себя оправдала, сейчас мой отец сам стал большим начальником, а у меня в шкатулке с украшениями на память об этом событии хранится маленький православный крестик. Вот и все.

Свою немецкую родню я, по большому счету, недолюбливала. Большинство из них были настоящими немцами, не только по крови, но и по духу, и по характеру. Так что, с ними было непросто.

В детстве летние каникулы я предпочитала проводить у своих русских родственников, а именно у маминой мамы, бабушки Тани, под Калугой. Но иногда, по различным причинам, мне приходилось отдыхать и у немецких родных со стороны отца, под Новосибирском.

Моя немецкая бабушка Марта (угадайте, в честь кого меня назвали) была женщиной серьезной и очень трудолюбивой, и того же требовала от меня. Поэтому мое пребывание у нее в гостях больше всего напоминало повинность в трудовом лагере. Радости это приносило мало, не мечтала я в свои каникулы заниматься сельским хозяйством, но делать было нечего, ругаться с бабой Мартой не хотелось.

Зато мои страдания от деревенского быта с лихвой покрывала компания молодежи, которая подбиралась летом в новосибирской деревне. Были тут и местные ребята и такие же, как я, приехавшие на лето из города к родным. Мы жгли по ночам костры, пекли картошку, было весело. Естественно, между парнями и девушками возникали романы. Сначала, совсем наивные, а позже уже серьезные, иногда даже перетекавшие в официальные браки.

Когда мне было пятнадцать лет, и я в очередной раз была сослана родителями к бабушке Марте на отдых, у меня тоже приключился роман.

Мальчика звали Славой, он приехал в деревню на каникулы погостить у родных. Слава был старше меня, что мне очень льстило, и у него были самые голубые глаза, какие я только видела в своей жизни. Мы везде ходили за ручку, неумело целовались, когда оставались одни, и клялись друг другу в вечной любви. Но лето кончилось, мы разъехались по домам и вечная любовь, как и бывает в таких случаях, быстро прошла. Да и в деревню к бабушке Марте я после тех каникул не приезжала одиннадцать лет.

Тем летом мой отпуск выпал на последние две недели июня. Средств на то, чтоб ехать на заграничные моря, у меня не было, и я решила отправиться под Калугу, к бабушке Тане. Я уже даже купила билеты на экспресс, но в мои планы резко вторгся телефонный звонок отца.

- Мартышка, добрый вечер. Как делишки?

Мартышка! Папа, как всегда, в своем репертуаре. Мне уже двадцать шесть, но я по-прежнему Мартышка, будто мне четыре.

- Привет, пап. Да все хорошо. Работаю. Вот в отпуск собираюсь к бабе Тане…

- Я как раз об этом и хотел поговорить. Ты не могла бы перенести свой отдых под Новосибирск? Понимаешь, звонила бабушка Марта. В общем, она умирать собралась…

- В смысле, собралась? Уже и дату похорон назначила?

- Плохой повод для шуток. Ты же знаешь бабушку Марту, у нее все должно быть по плану. Семьдесят лет исполнилось, значит, пора собираться на тот свет.

- Ну, может она и права. Только я-то тут причем?

- Понимаешь, бабушка Марта хочет составить завещание, выбрать место для погребения, ну и прочее такое. Но она в последнее время не очень хорошо себя чувствует, и теперь ей нужен для всего этого помощник, человек, который будет ее везде возить, поможет разобраться с бумагами, если она что-то не поймет, документы, там, разные подберет…

- Пап, а что, там, в деревне у нее родня кончилась? Пусть они ее и повозят, и помогут, и подскажут. Почему я должна тащиться в эту тмутаракань?

- Маш, баба Марта, естественно, большую часть своего имущества собирается нам оставлять, поэтому считает, что мы должны как-то в этом поучаствовать. По-моему, это справедливое требование.

Ну все, пропал мой отпуск. Если речь зашла о материальных ценностях, отец с меня живой не слезет. У моего папы была куча достоинств, но был и один немалый недостаток – он не мог спокойно пройти даже мимо пятидесяти копеек, не подняв их. А уж упустить крепкий каменный дом с дополнительными постройками и большой участок земли, даже если они находились в Новосибирской области, отец точно был не в состоянии. Бабушка Марта была известна в семье стальным характером, и если она решила, что мы должны ей помогать с оформлением завещания, то лучше ехать. В противном случае ей не слабО оставить все имущество родственникам, которые живут рядом с ней в селе, и будут ее возить по нотариусам. Короче, накрылась моя Калуга, здравствуй, Новосибирск.

- Хорошо, папа. Я поеду в Новосибирск, я покатаю бабушку Марту на машине, разберу ее документы и помогу выбрать место на кладбище.

- Маша! Я знаю, что ты недолюбливаешь бабу Марту, но можно как-то тон сменить? В конце концов, она – твоя родная бабушка, надо иногда ей и помочь. И, по-моему, это не повод для расстройства. Ты же под Новосибирском последний раз была еще ребенком. Вот съездишь, посмотришь, как там все поменялось. С друзьями своими старыми пообщаешься, детство вспомнишь. Может еще и уезжать не захочется.

Вот сейчас папа прав, лучше думать о хорошем. Например, о своих старых приятелях. Мне, правда, будет интересно и приятно снова с ними увидеться. А может, и бабушка Марта стала помягче, а может мне, действительно, там понравится. Кто знает?

Но баба Марта мягче не стала. На меня смотрели все те же стальные глаза, которых я так боялась в детстве, только брови над ними поседели.

-Здравствуй, Марта. Давно тебя не видела. Повзрослела ты. К нотариусу завтра поедем, он с утра принимает. А сегодня ты еще поможешь мне дверь в курятнике починить, а то я сама уже с ней не справлюсь. И дрова переложить с улицы в сарай надо.

Да, отпуск мне предстоит просто волшебный. Двери, дрова, нотариус… Надо искать в происходящем позитив, а то еще сбегу отсюда, плюнув на перспективу получения завещанной недвижимости.

- Конечно же, я тебе сейчас помогу, ба. А кто нам машину даст для поездки в город?

- Соседи. Кстати, зайди к ним поздороваться. Иван уже про тебя спрашивал.

Ваня, друг детства! Ура! Вот кто поднимет мне настроение.

Когда с дверью и дровами было покончено, мне наконец-то было дано позволение зайти в гости к тем самым соседям, тем более, надо было договариваться о машине, и я радостно побежала по дорожке к калитке, ведущей в соседний двор.

За последние одиннадцать лет Ваня не сильно изменился, разве что возмужал и заработал первые залысины. Мне он обрадовался, как родной.

- Машка! Привет! Сколько лет, сколько зим! Ну, совсем красотка стала.

- Привет, Вань. Я тоже очень рада тебя видеть. Я по поводу машины пришла. Бабушка Марта сказала, что вы нам машину одолжите для поездки в город.

- Конечно, одолжим. Подойдет? – и Ваня широким жестом указал на мазду, припаркованную под навесом.

- Вполне! Спасибо тебе, Ванечка.

- Прям, Ванечка. Ладно, Маш, сейчас у меня на разговоры, к сожалению, времени нет, надо отцу помочь. Ты вечером приходи на костер, там и пообщаемся.

- На костер? Как раньше?

- Как раньше. В этом году много народу из нашей компании приехало, так что опять костры жжем. Сбор в одиннадцать на прежнем месте. Вот твой Славик счастлив-то будет…

- Славик? Слава тоже в деревне?

- Еще неделю назад приехал – Ваня подмигнул – и сразу про тебя расспрашивать стал. Он каждый раз про тебя спрашивал, как в селе появлялся, а ты все не приезжала. Вот будет ему сюрприз.

- Ой, да ладно, сюрприз. Мы детьми были, когда виделись последний раз. Небось, он и интересовался так, из вежливости.

- Вот вечером и узнаешь, зачем он тобой интересовался - Ваня довольно улыбнулся – хочешь, зайду за тобой ближе к ночи, вместе пойдем на гульки?

- Хочу. Я давно тут не была, вдруг еще заблужусь в темноте.

- Вот и ладушки, тогда в одиннадцать я за тобой заскочу.

- Хорошо. До вечера, Вань.

К одиннадцати часам я была при полном параде. Не то, чтоб я сохранила какие-то чувства к Славе, по большому счету, я даже не представляла себе, как он теперь выглядит. Но молодой человек мной интересовался, а значит, я должна была выглядеть на все сто. В конце концов, даже если от прежней внешности Слава сохранил только свои голубые глаза, этого вполне хватит для недельного романа.

Баба Марта посмотрела на меня с осуждением.

- Марта, ты – незамужняя девушка. Разве это прилично, в таком виде куда-то идти, так еще и ночью?

- Ба, на дворе 21 век. Уже все давно прилично.

- И кстати, почему ты до сих пор не замужем? Я много раз говорила твоему отцу, что тебе надо подобрать хорошего мужа…

- Вот! Вот сейчас может и подберу. Ба, не волнуйся за мою честь, я не одна пойду гулять, я с Иваном пойду.

Как будто услышав мои слова, в комнату вошел Ваня. Бабушка посмотрела на него сурово.

- Иван, ты отвечаешь за Марту. Я доверяю ее тебе и очень надеюсь, что мне потом не придется краснеть перед ее родителями.

- Марта Генриховна, обещаю вам вернуть вашу внучку в целости и сохранности.

После этих слов мы попрощались с бабушкой Мартой и практически вприпрыжку двинулись к месту сбора молодежи.

Костер традиционно жгли в здании заброшенной школы, которое стояло за деревней. Одноэтажный старый дом был окружен яблоневым садом. Много лет назад в селе построили новую трехэтажную школу, но старую почему-то сносить не стали, может быть, как раз из-за сада вокруг, и местная молодежь сразу облюбовала этот заброшенный дом под свои ночные посиделки.

Когда мы с Ваней вошли в комнату, где собралась остальная компания, нас встретили радостными возгласами. В основном они относились к моему появлению, никто не ожидал, что я приеду, и большая часть компании сразу кинулась ко мне здороваться. Я тоже была бесконечно рада встретиться со своими старыми друзьями и подругами. Но человек, который больше всего меня интересовал, подошел ко мне последним.

Слава возмужал и похорошел, стал высоким, широкоплечим и отрастил небольшую бородку, которая ему очень шла. Он еще только шел в мою сторону, а я уже понимала, что влюблена окончательно и бесповоротно. А когда Слава встал рядом со мной, взял мою руку и совершенно бархатным голосом сказал «Привет», я почувствовала, как у меня закружилась голова.

- Ты стала еще красивее, Маш. Просто глаз не оторвать. Я очень рад, что ты приехала.

- Я тоже рада… Слав. Ты тоже… похорошел. Да у меня приезд сюда сложился совершенно неожиданно. Я и ехать не хотела. А сейчас рада, что так получилось.

- И я рад.

Между нами сразу образовалась та особая связь, которая возникает между влюбленными. Мы стояли рядом, держались за руки и не могли отойти друг от друга ни на шаг. Очень скоро мы оказались вдвоем в яблоневом саду. Светила полная луна, тени от яблонь рисовали на траве темное кружево. Мы сидели рядом под большим раскидистым деревом, о чем-то говорили, нам было безумно хорошо вместе. В какой-то момент я поняла, что хочу пить и пожаловалась на это Славе.

- Что-то в горле пересохло. Это оттого, что я много болтаю.

- Ну что ты? Ты не болтаешь, а рассказываешь про себя. И мне очень интересно узнать все о твоей жизни. Я сейчас схожу к ребятам, возьму у них сока или водички. Я быстро.

Слава встал с травы, я поднялась следом за ним, и мы оказались слишком близко друг к другу, чтоб не поцеловаться.

- Я сейчас принесу тебе попить...

- Хорошо. Я жду.

- Я очень быстро.

И Слава ушел в сторону школы, а я осталась под яблонями. Я была на седьмом небе от счастья. Голова кружилась, в животе порхали бабочки, жизнь была прекрасна. Поэтому, когда меня схватили за плечо, я даже не испугалась, а решила, что это Слава просто хочет так пошутить. Такой милый…

Но мужчина, который держал меня за плечо, был совсем не похож на Славу. Он был ниже ростом, одет в старую куртку и кепку, нижняя половина его лица была закрыта платком. Второй рукой мужчина закрыл мне рот, и я не успела закричать. В нос ударил едкий запах лекарств, после чего я выключилась.

В себя я пришла от звуков нестройного фальшивого пения. Пели на немецком несколько немолодых голосов: «Шён ист ди югенд бай фроен цайтен. Шён ист ди югенд, зи комт нихт мер. Бальд вирст ду мюде дуркс лебен шрайтен, ум дих вирд'с айнзам, им герцен лер…». Я открыла глаза и попыталась понять, что происходит. Я сидела в центре полутемной комнаты, по ощущениям, мои руки и ноги были связаны, а сама я была привязана к стулу, рот был замотан какой-то тряпкой, а голова сильно чесалась из-за какого-то непонятного, но достаточно большого и колючего головного убора. Было очень страшно и непонятно. Старательно приглушая внутреннюю панику мыслями о том, что ничего непоправимого еще не произошло, я решила пока просто осмотреться вокруг и подумать, как я могу отсюда выбраться.

По периметру комнаты стояли люди, из-за неяркого освещения я не могла толком их рассмотреть, но здесь было явно больше женщин, чем мужчин. Женщины были одеты в длинные юбки с белыми передниками, а мужчины – в короткие брюки с белыми чулками. Совместно с пением на немецком языке происходящее наводило на мысль, что я попала на какой-то немецкий национальный праздник. Только почему меня привязали к стулу? И почему притащили сюда силком?

Но, похоже, насильно сюда привели не только меня. Передо мной на стуле сидел молодой человек, тоже одетый в немецкий костюм. Парня, так же, как и меня, привязали к стулу, он был очень бледен и почему-то сидел с закрытыми глазами. Я решила попробовать привлечь внимание товарища по несчастью и попыталась толкнуть его связанными ногами. В итоге я коснулась чего-то холодного, наверное, ножки стула, а молодой человек так глаза и не открыл, и не обратил на меня внимания. Я подумала, что он еще не пришел в себя после оглушения. Вряд ли он сидит здесь по своей воле, если его тоже прикрутили.

Сооружение на голове нещадно кололось и пахло старым чердаком, руки и ноги затекли, тряпка во рту мешала дышать. Надо попробовать как-то закончить этот балаган, желательно, без ущерба для здоровья и жизни. Интересно, что тут вообще такое происходит? И что дальше собираются со мной делать немецкие пенсионеры? Слова песни, которую они пели нестройными голосами, показались мне знакомыми. Пели на немецком, а я, к сожалению, по-немецки не понимала, но я явно уже слышала этот мотив и не один раз. И тут я вспомнила. Ну, конечно же! Эту песню пели на свадьбе соседей!

Когда я отдыхала тут еще ребенком, я попала на местную свадьбу, это было очень вкусно и очень интересно. Парни и девушки, друзья жениха и невесты пели много песен, а эту - так раз пять за вечер. Я вгляделась в парня напротив и заметила у него в петлице букетик цветов, сделанный из бумаги. От букетика вниз шли концы большого банта, прикрепленного к бутоньерке. Такими бантами с цветочками украшали пиджаки женихов. Господи, нас тут, типа, женят что ли? Бред какой-то! А штука на голове, которая мне так сильно мешает – это, наверное, свадебный венок. Я видела свадебные венки во многих домах деревни, замужние женщины хранили их всю жизнь. Считалось, что утратить свой свадебный венок – это к большому горю. Вот интересно, на меня надели чей-то венок или специально для этого спектакля новый заказали… Маша! Соберись! О чем ты думаешь?! Надо как-то отсюда выбираться, а не о венках мечтать!

Но тут мои размышления прервал новый персонаж этой странной постановки. В центр круга вышел дед Страх. Он тоже был в национальном костюме, хотя даже в полумраке, царящем вокруг, было заметно, что костюм старый и ветхий. От охватившего меня ужаса я даже перестала дышать. Мало что может сравниться по кошмарности с ситуацией, когда твои детские страшные сны превращаются в реальность.

Деда Страха на самом деле звали Аристарх, но все дети, да и взрослые, в селе звали его дед Страх. Говорили, что в юности дед Страх жил в соседней деревне и был самым обычным парнем, но ему посчастливилось завоевать сердце первой красавицы нашего села. Сыграли свадьбу, только счастье новобрачных было недолгим. Молодая жена Аристарха умерла через год в родах. Появившиеся на свет близнецы тоже прожили недолго: мальчик всего месяц, а девочка - полгода. Молодой парень не смог пережить свалившегося на него горя. Похоронив последней свою дочку, он сначала запил, а потом пропал. Вроде как, жил в своем доме, но из избы не выходил, а если и выходил, то ночью. А когда родственники или соседи пытались зайти к нему в дом, чтоб как-то помочь или вообще убедиться, жив ли он, то в ответ на свой стук в дверь или окно получали либо отборную брать, либо тишину. Так прошло лет десять. Односельчане привыкли к тому, что в деревне есть такой вот странный житель, которого никто не видит и не слышит. Но в один прекрасный день Аристарх опять появился на деревенской улице, только за время своего добровольного заточения он превратился в деда Страха.

Дед Страх был высоким, сутулым, седым, косматым и очень неприветливым, не сказать, что злым, человеком. Он мало с кем общался в деревне из взрослых, а детей вообще не выносил на дух. Мог закричать на малыша, кинуть камнем, плеснуть водой. Но самым страшным было попасться в ловушку деда Страха. А выглядело это так: обычно дед Аристарх проходя мимо ребенка, начинал на него ругаться, мог просто пройти, не обратив внимания. Но иногда, поравнявшись с малышом, он вдруг сильно оживлялся, смотрел на ребенка безумными глазами, хватал за руку и пытался утащить за собой. Несчастный пойманный, естественно, начинал кричать и звать на помощь. Тогда дед сразу отпускал детскую руку и шел дальше по своим делам, как ни в чем не бывало. Однажды и я попала в такую ловушку. Сказать, что это меня напугало – это ничего не сказать. Я потом еще неделю боялась засыпать, а если забывалась сном, то просыпалась от кошмаров и собственного крика. Даже экономная и строгая баба Марта оставляла на ночь свет в моей комнате, прибегала на мои крики к кровати и долго гладила меня по голове.

И вот теперь этот самый дед Страх стоял передо мной собственной персоной и явно собирался что-то со мной делать. От ужаса забыв, что у меня заткнут рот, я попыталась закричать, но получилось только мычание. А дед Страх достал из кармана куртки ножик и высвободил от веревки правую руку парня, сидящего напротив, от чего тот сразу начал заваливаться налево. Затем дед Страх подошел ко мне и перерезал веревку на моей правой руке. После чего прижал мою руку к руке молодого человека, пробормотал «Ецт эргет» и начал привязывать наши руки друг к другу красной веревочкой. Рука парня была холодный, как лед, даже несмотря на то, что в комнате было душно. И тут меня осенила догадка, сразу объяснившая, почему молодой человек не реагирует на мои сигналы и сидит с закрытыми глазами. Дед Страх привязывал меня красной тесьмой к мертвецу!!! Ужаса в моем организме стало слишком много, и я отключилась.

Очнулась я в собственной постели. Точнее, на постели. Я лежала полностью одетая, даже в резиновых сапогах. Голова болела и кружилась, во рту был неприятный привкус. Но я была дома! Живая и, практически, здоровая! Слава тебе, Господи! Но что это было?!

Я поднялась с постели и оглядела себя – вроде все на месте. Повертела головой и руками – нигде не болит. Может мне все это приснилось?... Да, но тогда я бы проснулась под яблонями в саду школы. И с чего бы мне видеть такие жуткие и реалистичные сны? Никаких будоражащих фантазию веществ я не принимала. Но тогда что же это было, черт возьми? Я резко тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями, и с моих волос на пол упал белый бумажный цветок с веточкой шариков. Я подняла его и положила на ладонь. Нет! Мне это не приснилось! Все было на самом деле, и полутемная комната, и дед Страх, и молодой покойник… Противный комок тревоги подкатил к горлу, но особо попереживать мне не дали.

В окно кто-то тихо постучал. Я выглянула на улицу - передо мной стоял злой и перепуганный Иван.

- Ты куда пропала?! Маш, ты совсем обалдела что ли?! Мы всю ночь по деревне и вокруг нее бегали! Ты бы видела Славика, он аж позеленел с перепугу!...

- Ваня, не ори! Бабушка услышит…

- Да не ору я. Ты можешь объяснить толком, куда ты сбежала?

- Не сбежала я. Залезай в комнату, поговорим. А то сейчас на шум Марта Генриховна придет.

Про «залезай» я сказала, не подумав, по детской привычке, но Ваня с удивительной легкость запрыгнул на подоконник и оказался в моей комнате. Оглядев меня с головы до ног, он почесал затылок и произнес.

- Руки ноги в комплекте, ну рассказывай…

И я рассказала. Ваня долго смотрел на меня, потом повел носом.

- А вы там со Славиком того… не употребляли?

- Вань! Вот вообще не смешная шутка!

- Извини. Просто я даже и не знаю, что сказать… Аристарх, конечно, чудной дед, но чтоб настолько… А ты больше никого не рассмотрела? Лица какие-нибудь знакомые?

- Да кого я тут знаю-то? Одиннадцать лет не была. Да и не видела я толком никого, освещения почти не было. Самого деда Страха-то разглядела только потому, что он встал прям под лампочку рядом со мной. Я хорошо запомнила только лицо того парня с бантом в петлице.

- Странная история… Ладно, ну ты жива здорова? Ничего не болит?

- Все в порядке. Только привкус во рту мерзкий.

- Тогда давай я сейчас хоть Славику твоему позвоню, скажу, что ты нашлась, пока он от неизвестности совсем не свихнулся.

Ваня достал из кармана мобильник и вышел через окно на улицу. А я потянусь иподумала, что после такой бурной ночи стоит хотя бы переодеться и умыться. Ночной кошмар отступил при свете дня и уже начинал казаться каким-то идиотским розыгрышем. Ваня помнил про Славу, и мне стало очень приятно, что тот волновался за меня и активно участвовал в поисках. Мое сердце учащенно забилось, но уже не от страха, а от любви.

В конце концов, дед Аристарх всегда был странным, чему удивляться? Со мной, в итоге, все в порядке. Наверное, можно и забыть это приключение. О Славе мне думать было значительно приятнее, чем о ночном происшествии.

Я только и успела, что снять сапоги и куртку, как в мою комнату без стука вошла бабушка Марта.

- Марта, ты уже собралась. Прекрасно. Нам выезжать через полчаса - упс! А времени-то уже много. Я даже на часы не посмотрела – завтрак на столе. Ешь и поедем. Дел много.

Она уже выходила из комнаты, но вдруг остановилась, заметив бумажный цветок, который я так и оставила лежать на кровати. Взгляд бабы Марты стал задумчивым.

- Откуда у тебя этот цветок?

- Нашла где-то и взяла себе. Он красивый. А что?

- Странно. Обычно у нас такие цветы на улицах не валяются. Ладно, я жду тебя за столом.

И бабушка Марта вышла. Но тут же после ее ухода в комнате появился довольный Иван.

- Ну что, твой Ромео на седьмом небе от того, что ты нашлась. Обещал сегодня вечером быть на костре, чтоб увидеть опять свою ненаглядную Джульетту.

Ивану явно нравилось то, что у нас со Славой наметился роман. Я изо всех сил старалась не светиться от счастья, но у меня это плохо получалось. Ваня заговорщицки мне подмигнул.

- Пойду машину к воротам подгоню. А вечером в одиннадцать заберу тебя на прогулку. Я же за тебя отвечаю перед бабой Мартой.

Весь день мы провели на колесах. Ездили к нотариусу, потом по похоронным бюро, а в конце, еще в собес. Короче, поездка прошла весело и насыщенно. Я с нетерпением ждала вечера, ждала новой встречи со Славой, больше ни о чем у меня думать не получалось.

И вот наконец-то мы вернулись из города в родную деревню. Я решила расслабиться и хоть немного полежать. Если честно, я очень устала. Неспокойная ночь и напряженный день давали себя знать. Я блаженно растянулась на постели и даже закрыла глаза, как вдруг в мою комнату, словно ураган, влетела баба Марта. В ее руках был деревянный ящичек, в котором лежало что-то белое. Она потрясала этим ящичком и кричала.

- Как ты могла?! Как ты посмела?! Кто тебе разрешил?!

От неожиданности я никак не могла сообразить, что отвечать. Первый раз в жизни я видела обычно очень спокойную бабушку такой злой, и первый раз слышала, чтоб она кричала так громко.

- Баааа, бааааа… подожди! Что случилось? Что такого я сделала?

- Как ты посмела испортить мой венок?! Зачем ты вообще его брала?!

И только тут я сумела разглядеть, что в ящичке лежит свадебный венок из белых бумажных цветов, таких же, как тот, который я нашла в своих волосах утром. Так вот чей венок на меня надевали… И что сейчас говорить бабе Марте? Правду! В конце концов, я не виновата. Пусть сама идет с дедом Страхом разбирается, а с меня уже хватит особенностей местного колорита.

- Ба, я тут не причем. Я сейчас все тебе расскажу.

И я еще раз пересказала всю ночную историю. И чем дальше я ее рассказывала, тем спокойней и бледнее становилась бабушка. Я даже, грешным делом, подумала, что у них в селе это теперь нормальная практика – таскать людей насильно на какие-то ритуалы.

- … так что, бабуль, я не виновата. У меня в мыслях не было трогать твой венок, я его и не видела никогда, и не знала, где он лежит. Все вопросы к деду Аристарху, у него узнавай, зачем он его брал. А заодно, если не сложно, спроси, что это за представление такое было. А то сейчас со мной все хорошо, но кто знает, может у меня завтра рога или клыки отрастут.

Я пыталась пошутить, но бабушке было явно не до смеха.

- Хорошо, я поговорю с дедом Аристархом. У тебя все хорошо? Ничего не болит?

- Все в порядке. Просто мне не нравится, когда меня куда-то насильно таскают. Часто у вас тут такие странные праздники проходят?

Ничего не ответив на мой вопрос, бабушка Марта вышла из комнаты, забрав с собой венок и цветочек, который остался у меня от ночного приключения. Ну, то есть, реакции бабушки Марты на мой рассказ я не удивилась, ее стальным нервам мог любой позавидовать, но все-таки хотелось бы знать… А впрочем, не хотелось. Хотелось отдохнуть, и чтоб скорее наступил вечер. Хотелось быстрее увидеть Славу, почувствовать его руки на своих плечах… В таких вот радужным мечтах я и задремала, но проспала совсем недолго.

Проснулась от того, что в комнате включили свет. Баба Марта, блин! Что за привычка, не стучаться? Бесит. Я протерла глаза, взглянула на бабушку еще раз и поняла, что случилось что-то очень необычное. Такой Марту Генриховну я еще не видела. Бабушка смотрела на меня растерянно и даже с каким-то извинением в глазах.

- Извини, что разбудила. Мартуся, нам надо поговорить.

Мартуся? Меня так даже в детстве не называли. И я не могла себе представить, что должно было произойти, чтоб ко мне так обратились.

- Конечно, бабуль. Что произошло?

- Ходила я к Аристарху, пыталась у него узнать, зачем он тебя таскал непонятно куда, зачем он мой свадебный венок брал, так еще и как-то секретно все это делал. А он мне сказал, что у его семьи долг перед нашей семьей и он этот долг хочет закрыть. Я спросила, что это за долги такие, из-за которых венок надо портить. Он извинился за венок и сказал: «Зато теперь твоя внучка с тобой будет». А потом еще взглянул на меня, как безумный и добавил: «Скоро все хорошо будет, Марта! Скажи своей внучке, чтоб не торопилась уезжать, ее перемены большие ждут». И все, и вытолкал меня. Мартусь, я не знаю, что за долг у семьи Вигант перед семьей Мунц, но к свадебным венкам в нашем селе всегда трепетно относились. И если старый Аристарх пошел на воровство венка, значит, ему было очень надо и значит это дело серьезное - бабушка смотрела на меня растерянно – Ты точно хорошо себя чувствуешь? С тобой все в порядке?

- Со мной все прекрасно, бабуль. Не переживай. Я думаю, что дед Страх просто совсем из ума выжил на старости лет, если решил какие-то дикие обряды проводить. Мне кажется, что на эту историю не стоит обращать особого внимания. Жалко, конечно, что твой венок пострадал. Извини, но его надевал и снимал с меня кто-то еще. Я бы уж постаралась его не испортить…

Бабушка Марта улыбнулась.

- Да я его починю, не страшно. Мартусь, если вдруг с тобой что-то начнет происходить не то, если ты себя почувствуешь нехорошо или к тебе еще кто-нибудь пристанет, ты мне сразу скажи. Аристарху, конечно, все село сочувствует, но и на него управа найдется, если что.

В окно настойчиво постучали, и раздался громкий шепот Ивана: «Машка, выходи гулять, тебя здесь жених уже дожидается». Я посмотрела на улицу – напротив моего окна стояли Ваня и Слава. Разговор с бабушкой сразу перестал меня интересовать, а вот сама баба Марта главное слово услышала четко.

- Жених? Ты всего один день гостишь, а у тебя уже жених появился? Марта, я надеюсь, ты себя прилично ведешь?

- Очень прилично, бабуль, не переживай. Жених – это Слава Тыде. Нас так по старой памяти называют.

- Ты думаешь, я молодой не была. Посмотри на себя в зеркало – аж светишься вся от радости. Я все понимаю – молодость, увлечения. Но пожалуйста, будь осторожней. Нынешние юноши совсем не заботятся о своей репутации, а уж тем более, о репутации девушек, которые им доверяются.

- Обещаю быть очень осторожной.

В окно еще раз настойчиво постучали, и баба Марта властным жестом его открыла, чем привела в замешательство молодых людей, стоящих на улице.

- Здравствуй, Иван. Здравствуй, Вячеслав. Марта сейчас выйдет. Но хочу сказать вам, молодые люди, особенно тебе, Иван, что вы совершенно не справляетесь со своими обязанностями. Марта мне все рассказала про деда Аристарха. Иван, ты вчера обещал, что будешь следить за моей внучкой. И что? Как так получилось, что ее куда-то унесли, потом принесли? Ты куда смотрел в этот момент? Вячеслав, а ты что же? Как ты мог оставить девушку одну в саду ночью?

С улицы послышались вялые оправдания и извинения ребят.

— Вот что я скажу вам, молодые люди. Когда я говорю, что отдаю свою внучку на ваше попечение, я не шучу. Сегодня я ее отпускаю с вами только потому, что ей самой хочется погулять. Она уже достаточно взрослая девушка и запрещать ей что-то сложно. Но если случиться еще хоть одно малюсенькое происшествие с ее участием, все, она больше на ваши ночные посиделки не выйдет, я просто отправлю ее домой. А ваши родители узнают, каких безответственных сыновей воспитали.

С улицы послышались жаркие заверения в том, что больше и волос с моей головы не упадет и меня в одиночестве даже на секунду не оставят.

Но этого я уже не слушала. Быстро подкрасившись и причесавшись, я выбежала во двор. Там стоял он! Высокий, красивый, немного бледный и очень обеспокоенный.

- Маша, Господи, как же хорошо, что с тобой все в порядке. Я вчера вечером чуть с ума не сошел. Ванька мне рассказал про деда Страха. Честно, если бы не его преклонный возраст, я бы ему лицо разбил! Идиот старый! И сегодня я тебя, правда, ни на секунду от себя не отпущу. Я уже пообещал Марте Генриховне…

Ваня смотрел на нас покровительственно, ему явно нравилось, что между нами закрутился роман и что он, вроде как, к этому причастен.

- Молодые люди, вы к остальным на костер-то пойдете? Или так и будете тут вдвоем стоять.

Мы только улыбнулись друг другу и синхронно сказали: «Пойдем». И даже, правда, пошли. Но очень скоро опять оказались вдвоем под яблонями. Все было просто потрясающе, мы разговаривали, целовались. И мешало нам только мое полусонное состояние. Несмотря на то, что мне удалось немного вздремнуть вечером, Морфей не хотел меня отпускать. Я всячески подавляла зевоту, но Слава все равно скоро понял, что я хочу спать.

- Маш, давай я провожу тебя домой. Я же живу, что ты сонная. Я все понимаю, предыдущая ночь была бурной, а потом вы с Мартой Генриховной в городе почти весь день провели, ты устала.

- Нет, Славочка, что ты, я совсем спать не хочу. Я же подремала чуть-чуть после того, как мы из города приехали.

- Ай-ай-ай, как нехорошо обманывать. Машуль, в этом же нет ничего страшного. Я тебе обещаю, что мы завтра увидимся. Прямо днем, если хочешь. Погуляем по окрестностям, вспомним детство. Хорошо?

- Ох, ну хорошо. Ты прав, надо мне идти домой, в кроватку.

- Вот. А перед сном обдумай, пожалуйста, ответ на один вопрос, который я сейчас тебе задам. Подозреваю, Ваня тебе уже нашептал, что с тех пор, как мы расстались много лет назад, каждый раз, когда я приезжал в деревню, я тобой интересовался. Знаешь, у нас тогда давно вроде и детское увлечение было, а я тебя окончательно забыть так и не смог почему-то. Постоянно всех своих девушек с тобой сравнивал и очень хотел тебя опять увидеть. И вот увидел… просто невероятно красивую и обаятельную девушку. Ты можешь подумать, что я тороплюсь, что я не серьезен, но это не так. Маш, я мечтал о тебе все эти одиннадцать лет, я тебя наконец-то встретил, и больше никогда не хочу с тобой расставаться. Поэтому у меня есть к тебе вопрос. Мария, ты выйдешь за меня замуж?...

Я смогла ответить только «Ой…». Сердце колотилось от счастья. Если честно, с молодыми людьми у меня длительные отношения не складывались, романов было много, но они заканчивались достаточно быстро. Мне было уже двадцать шесть, а еще не один мужчина ни разу даже не пробовал попросить моей руки, и я уже начинала переживать по этому поводу. И вдруг! Я совсем не ожидала такого поворота. Слава мое «Ой» понял правильно.

- Машуль, я понимаю, что для тебя мое предложение стало неожиданностью. Я не тороплю тебя с ответом, но очень надеюсь, что он будет положительным.

- Слав, я, правда, сейчас несколько в шоке. Столько всего произошло за последние два дня. Ты мне очень-очень нравишься. Я подумаю… Только немного в себя приду и подумаю.

- Хорошо. А теперь пойдем, я тебя провожу домой.

Мне казалось, что в эту ночь я не засну. Я постоянно думала о предложении руки и сердца, которое сделал мне Слава. Единственное, что меня смущало в происходящем, это не слишком ли мы торопимся со свадьбой, дело-то серьезное. Конечно же, я была согласна выйти за него замуж, просто все так быстро… Эта сладкая мысль крутилась у меня в голове минуты три, не больше, а потом я уснула. Морфей очень настойчиво звал меня к себе.

Сон. Я стою посреди могил. Кладбище явно деревенское, но незнакомое. Сумерки сгущаются. Я не понимаю, зачем я здесь, и уже начинаю оглядываться в поисках выхода.

Как вдруг сзади раздается звонкий юношеский голос:

- А вот и женушка пожаловала. Цирк зажигает огни!

Я оборачиваюсь и практически лицом к лицу сталкиваюсь с молодым парнем. Высокий, худощавый, с греческим профилем и лукавым прищуром серых глаз. На меня парень почему-то смотрит презрительно. Господи! Я его видела! Это с ним нас тогда связывал красной тесьмой дед Страх. Но постойте, он меня женушкой назвал?...

- Воспитанные люди вообще-то сначала здороваются. А можно поподробнее про женушку?

- Здравствуйте, девушка! Если вы не в курсе, вы теперь моя жена. Нас тут вчера поженили, если помните.

- То есть, вот эти песни немецких пенсионеров и красная веревка – это была свадьба? Это по каким таким законам? И почему меня не спросили, хочу ли я вообще замуж за свежий труп?

Выражение лица молодого человека стало другим, презрение сменило недоумение.

- Так ты на это не по доброй воле пошла? Странно. А разве так можно было?...

- Если ты не заметил, муженек, я к стулу была привязана и рот мне какой-то тряпкой заткнули. Это мало похоже на добрую волю!

- Ну, извини! Свежие трупы плохо видят. А тогда зачем ты сюда пришла?

- Я? Я закрыла глаза и заснула. А это все – мой ночной кошмар.

Молодой человек достал сигареты из кармана джинсов, присел на лавочку рядом с могилой и закурил.

- Вот так значит. Наверное, это хорошо. Значит, у меня еще есть шанс. А с другой стороны, значит, ты ничего не знаешь…

Я почувствовала, что мое терпение начинает заканчиваться. Всю свою жизнь я ненавидела чего-то не понимать, а сейчас я не понимала, и не понимала вообще ничего!

- Дорогой мой муж, может ты мне все-таки хоть что-нибудь объяснишь? А то проснусь сейчас и все, и не засну сюда больше.

Парень вздохнул и протянул мне руку.

- Илья Вигант. А как зовут мою супругу?

- Марта Мунц. Но я предпочитаю, чтоб меня Машей называли, и не называли женой или супругой. Меня сегодня, может быть, первый раз в жизни по-настоящему позвали замуж. И сделал это человек, которого я люблю, так что…

- Ооооо! Маш, тогда у меня для тебя грустные новости. Твоя реальная свадьба под угрозой. Ты, как бы, уже замужем. Магический родовой брак – это тебе не бракосочетание в ЗАГСе, так просто не развестись. А как нас разводить, я пока не знаю.

- В смысле? Какой родовой брак?! Ты шутишь?! Это ты меня замуж не пустишь что ли?! Я своего согласия на этот кошмар не давала, так что, и разрешения на нормальную свадьбу спрашивать не собираюсь! Хитрые какие! Прикрутили меня к стулу, а теперь еще права свои заявляют!

- Если ты не заметила, я во время этой церемонии вообще мертв был! Это тебя только к стулу прикрутили, а меня убили ради этого брака… А у меня, между прочим, тоже нормальная свадьба намечалась с любимой девушкой! Так что нечего тут закатывать истерики и строить из себя оскорбленную невинность!

Глаза Ильи метали молнии. Я почувствовала, что перестаралась со своим возмущением. Мне еще, оказывается, повезло. Я, хоть, жива осталась, а парня вообще жизни лишили. Но кто все это сделал? Во что нас втянули?

- Илюх, извини. Это я от усталости. У меня последние два дня очень событиями насыщены, нервы сдают немного. А ты знаешь, кто это с нами сделал и зачем?

- Сделал мой двоюродный дед Аристарх. По крайней мере, он был инициатором и руководителем этого обряда. А вот зачем он это сделал, я знаю не полностью. Там какая-то запутанная история с каким-то проклятием.

- Ну да, дед Страх что-то говорил моей бабушке про долг рода Вигантов перед родом Мунцов. Только мы-то тут причем? От нас они чего хотят?

- Не поверишь, ребенка.

- Чего?! – я даже не знала, как реагировать на это заявление – Какого ребенка?! Извини, Илюх, но ты уже мертвый, а я еще живая. Даже если представить… фу! Не хочу себе это представлять!... Все равно, детей у нас не получится. Как они себе это видят? И кто будет его рожать?

- Я с техникой дела тоже знаком только в теории, и сейчас даже не буду тебе эту теорию описывать. Скажу только, что по их плану ты должна больше даже жить здесь, чем там. Понимаешь, если ты тут родишь от меня ребенка, то наш род простят… вроде как. И тогда в моей семье наконец-то прекратится кошмар детских смертей.

- Ты хочешь сказать, что ты согласен? Что ты готов со мной тут детей делать?...

- Не согласен. Маш, может прекратим препираться? Извини, что я на тебя так накинулся… Просто старик говорил, что род Мунц согласен в этом участвовать. Теперь я понимаю, что он мне врал.

- Врал – не то слово. Род Мунц, по крайней мере в лице меня и моей бабушки, даже не в курсе был, что у нас какие-то особые отношения с родом Вигант.

— Значит, мы с тобой в одинаковом положении. Осталось понять, как нам разделаться с этим странным браком и остаться с теми, кого мы любим.

А этот парень, определенно, начинал мне нравиться. Надо с ним дружить. У меня куча планов на мою личную жизнь, да и ему стоит помочь. Жаль его. Это надо же было так попасть, погибнуть совсем молодым.

- Илюх, а ты давно… тут?

- Уже 2 дня.

- А кто тебя?

- Тетка Грета и дед Аристарх.

- Господи, еще и тетка какая-то… Но как? Родную кровь?

- Да я, вроде как, с самого начала не жилец был. От меня долгой жизни и не ждали.

- В смысле, не ждали долгой жизни? А что, есть такие родители, которые не ждут долгой жизни от своих детей?

- Есть. Если вокруг тебя постоянно малыши умирают… Если ты в детстве только и слышишь, что можешь умереть, а потом постоянно слышишь, что могут умереть уже твои дети… Человек ко всему привыкает. А меня моя семья так и отдала… мол, все равно, он не должен был так долго жить, а так, может на нем этот кошмар закончится.

- Какие-то ужасы ты рассказываешь. Семья отдала, дети умирают. А мы дажене в курсе таких кошмаров.

- Так они все в соседнем селе происходят. Из Вигантов у вас только дед Аристарх живет. Говорят, что в свое время его жена наотрез отказалась переезжать в мужнину семью, больно слава у рода дурная была. Ну, дед на традиции наплевал и сам к ней переехал. Только не помогло.

- Да, эту историю я знаю. Грустно. Илюх, так что за проклятие такое на вас лежит? Рассказал бы хоть. Может, и придумали бы что-нибудь вместе.

Но Илья не успел мне ответить. Он вдруг стал таять вместе с кладбищем, и я поняла, что просыпаюсь. Из последних сил пытаясь задержаться во сне, я схватила Илюху за руку, он сначала взглянул на меня удивленно, но потом понял, что со мной происходит.

- Маш, я толком сам не знаю, за что нас прокляли. Постарайся узнать про проклятие! Сходи к…

И я проснулась. За окном светило солнце и небо было голубым, а на подоконнике лежал букет розовых пионов. Слава. Такой романтичный... Господи, да что же у меня все не по-людски то? Только замуж позвали, и сразу выясняется, что я уже замужем за каким-то покойником. Причем выдали меня за него, даже не спросив моего согласия, и сам покойник не восторге от этого брака.

А ночное приключение оказалось не так безобидно, как мне хотелось думать. Я верила в то, что сказал мне Илья, пока мы не расторгнем этот брак, с нашими любимыми людьми нам быть не дадут. Эта ночь получилась какой-то непродуктивной, мы ругались вместо того, чтоб начать разрабатывать план по нашему спасению. Ну ничего, я думаю, что это не последнее такое общение, в следующий раз мы будем умнее, сразу займемся делом.

Я хочу быть женой Славы, значит, придется бороться за свое трудное женское счастье.

Я взяла с подоконника букет, прижала его к груди. Жизнь хороша! И у меня все получится! В этом я тогда была уверена…

За завтраком, глядя на бабу Марту, я приняла решения посвящать ее во все перипетии этой истории. Как не крути, а без ее помощи мне не справиться.

- Бабуль, а ты совсем-совсем не знаешь, что за долг у рода Вигантов перед Мунцами?

- Совсем-совсем. Кто мне мог об этом рассказать? Мама умерла от тифа, когда мне было три года, а папе точно было не до каких-то долгов мифических, у него трое малолетних детей на руках было. Родственники особо семейными легендами с нами не делились. Время не то было. Если только тетя Эмма…

Тетю Эмму я хорошо помнила с детства. Маленькая, всегда в каких-то теплых куртках, в карманах которых обязательно лежали конфеты для ее многочисленных племянников и внуков. Мужа тети Эммы прибрала та же эпидемия, что и маму бабушки Марты. Больше баба Эмма замуж так и не вышла, завести детей они с мужем не успели, так и осталась она одна. Поэтому все свое время и силы тетя Эмма тратила на племянников и внуков. А еще, она все про всех знала, кто кому какой родственник, кто на ком женился, кто от кого родился. Но сколько же ей сейчас годов-то?...

- Бабуль, а сколько же ей сейчас лет?

- Много. Но еще живая и при уме. Правда, ходит и видит плохо. А почему тебя опять эта тема заинтересовала?

- Ой, бабуль, боюсь, что ночная история будет иметь продолжение. Я сегодня очень видела странный сон. Не хочу тебя пугать, но, похоже, что я теперь и правда замужем за покойником.

Я никогда не видела, чтоб люди бледнели так быстро, просто на глазах. В одну минуту бабушка Марта из полнокровной румяной женщины превратилась в бледную тень.

- Марта, я не сильно понимаю в колдовстве, но даже я знаю, что быть замужем за покойником — это очень плохо.

- Ба, это хороший покойник и он сам не в восторге от того, что мы женаты. Он тоже хочет со мной развестись.

- Ладно, тебе виднее. Значит, нам надо узнать, что за долг у Вигантов перед Мунцами? Это точно к тете Эмме надо идти. Только не с пустыми же руками... Давай хоть креблей ей напечем.

Через час при полном параде и с большой миской печенья мы с бабушкой шли на другой конец деревни, к прабабушке Эмме (так то, она мне двоюродная прабабушка).

В доме у прабабки тоже пахло какой-то выпечкой и корицей, было чистенько и как-то по-особенному уютно. Сама хозяйка сидела за столом и пила чай из большой чашки в горошек. Увидев нас в дверях, тетка Эмма достала из кармана очки с толстыми линзами, осторожно надела их и начала рассматривать гостей.

- Мартуся, здравствуй дорогая моя. Давно ты ко мне не заходила, забыла тетку. А кто это с тобой? Такая красивая девушка. Не уж то внучка твоя?

- Здравствуйте, тетя Эмма. Да, это моя внучка, Марта.

- Младшая Мартуся! Ох, какая красавица получилась, просто загляденье.

Тут уже настала моя очередь расшаркиваться.

- Здравствуйте, бабушка Эмма. Как ваше здоровье? Мы вам гостинцев принесли. Вот кребли.

- Креббель - бабушка Эмма умилилась нашему печенью - спасибо, дорогие мои. А у меня штрудель почти готов. Сейчас будем все вместе чай пить.

Тетка Эмма тяжело поднялась и пошла к серванту, мы с бабой Мартой бросились ей помогать, и минут через десять уже втроем пили чай с домашней выпечкой. Скушав первый кребель, тетя Эмма посмотрела на нас с бабушкой с интересом и спросила.

- Так зачем вы пришли, девочки? Спасибо за гостинец, но не просто же так вы вспомнили старую тетку Эмму.

Баба Марта посмотрела на меня многозначительно. Я откашлялась и начала.

- Бабушка Эмма, вы у нас в селе больше всех помните и знаете. Вот мне интересно стало, а что за отношения у рода Вигант с родом Мунц?

- А почему тебя это интересует, девочка?

Бабушка Марта решила мне помочь.

- Да тут какая-то ситуация странная получилось. Дед Аристарх привлек Марту к одному обряду... ну как привлек, не особо он Марту спрашивал, хочет она в нем участвовать или нет. А когда я утром разбираться к нему пошла, он мне сказал про какой-то долг Вигантов перед Мунцами. Марта меня спрашивает, а я даже и не знаю, что это за долг такой. Тетя Эмма, ты же наверняка в курсе, что там такое случилось между нашими семьями.

Бабушка Эмма смотрела на нас, явно о чем-то раздумывая, но все-таки начала свой рассказ.

- Да, девочки, Виганты сильно провинились перед Мунцами. Давно это все случилось, еще при последнем царе. Род Вигантов тогда зажиточный был, на две деревни богаче семьи не было. Наверное, из-за этого они про себя много думать и стали. В семье Вигантов тогда было двое сыновей, старший Фридрих, сильный, но не очень умный и младший Александр, очень головастый. На него в семье была ставка, ему собирались основное дело и основной капитал передавать. Когда пришло время, Фридрих женился на соседской дочке. Не то, чтоб по любви, но после этой свадьбы Виганты смогли объединить свой двор и хозяйство с соседями. Говорили тогда, что этот брак организовала Эльза Вигант, мать молодых Вигантов. Александру Эльза тоже выбрала невесту, но он на нее даже смотреть не захотел, а нашел себе суженую в соседней деревне, самую обычную девушку из самой обычной семьи, и звали ее Марта Мунц...

Я почувствовала, что у меня дернулся в тике левый глаз.

- Господи, а как-нибудь еще в нашем роду женщин называли?

Бабушка Марта улыбнулась.

- Называли. Эмма, например. Не перебивай старших!

Бабушка Эмма кивнула и продолжила рассказ.

- Как нетрудно догадаться, Эльза Вигант очень сильно не одобрила выбор Александра, пригрозила даже наследства лишить, но тому было все равно. Он сам договорился с пастором нашего костела и обвенчался с Мартой, а после этого переехал к нам в село жить. Старший Вигант, Адам, сильно рассердился на младшего сына за то, что тот без родительского благословения жену себе взял, отказал Александру в наследстве и вообще отказался общаться с сыном и его молодой женой. Так и начали жить, все Виганты в соседнем селе, а Александр тут, с новой семьей. Только через полгода случилось в семье Вигантов беда, Фридрих с отцом угорели в бане. Поговаривали, что здоровый Фридрих очень любил жгучий пар, вот и закрыл заслонку раньше срока.

Александр, естественно, приехал на похороны отца и брата, но тут Эльза опять проявила свой дурной нрав и стала сына прогонять, мол, не хотел его отец видеть, сам он от семьи своей сбежал к какой-то девке, так нечего было приезжать вообще. Бедный Александр только и успел, что у гробов постоять да пару слез пролить, а потом уехал, чтоб скандала не случилось. А уже после похорон стало понятно, что управлять большим хозяйством теперь некому. Эльза попробовала сама справиться, да у нее не особо получилось. Тогда она попробовала приобщить к этому делу тестя и шуринов Фридриха, но получилось еще хуже. Соседская семья начала богатеть, а Виганты только плакали, подсчитывая свои убытки. Промучившись так еще с полгода, Эльза поехала мириться с Александром и звать его спасать семейное добро. Приезжает Эльза в нашу деревню и видит, все у Александра хорошо, дом крепкий, хозяйство богатое, так еще навстречу ей выходит ее невестка Марта и несет на руках младенцев, мальчика и девочку. Короче, все у ее сына замечательно сложилось на новом месте. Начинает Эльза его уговаривать, мол, вернись, нужен ты нам. Только вот тут Александр ей все и припомнил, и как его невесту семья не приняла, и как без наследства его оставили, и видеть больше не пожелали, и как даже попрощаться с близкими людьми в последний раз не дали. “ У меня - говорит - тут все хорошо, я всем доволен, новая семья меня любит, и я ее люблю. Пока у вас все в порядке было, вы меня знать не хотели, а как плохо стало, так и я вам потребен стал. Извините, дорогая матушка, но не поеду я никуда, тут мой дом. Это последнее мое слово”. Видит Эльза, плохо дело, никак ей сына не уговорить, и решила она к невестке обратиться: “Марта, уговори своего мужа вернуться в отчий дом. Со всей своей семьей, конечно. Мы тебя там, как дорогую гостью примем, и деток твоих.” Только и у Марты тоже обида была в сердце на свекровь, она и высказалась: “Не буду я мужа уговаривать, и сама к вам не поеду. Не случись этой беды, я бы для вас так и осталось нищей девкой, а так вдруг дорогой гостьей стала. Если вы своего сына от беды не уберегли, то я своих детей от родственников, которые их и знать не хотели, лучше поберегу.” Очень эти слова Эльзу задели. Врала она Марте, не считала она ее ровней себе. И если отказ сына был для нее горек, то уж отказ невестки просто поперек души встал. Ответила она Марте: “Всякая девка безродная себя хозяйкой считает, если с Вигантами породнилась. Ты пожалеешь о своих словах...”. С тем и вернулась к себе домой. Только больно уж ответ Марты задел ее за живое. И стала она всем рассказывать, какая ее невестка нехорошая: что это из-за нее Александр домой не вернулся, что ведьма она и порчу навела на Фридриха и Адама, от того они и погибли. Что с женщины в горе взять?... Говорили даже, что Эльза в дальнее село ездила к колдунье, порчу навести на Марту хотела, но та отказалась, сказала, что ни в чем Марта не виновата, не за что ее наказывать. Вот, видно, после этого гордыня Эльзина и толкнула ее на самое страшное. На Троицу, пока взрослые праздновали, а дети спали без особого присмотра, Эльза решилась своих внуков выкрасть и убить. Но видно не поднялась рука против младенцев, и она только и смогла, что отнести их в заброшенный сад на край села и закопать там живьем, пока малыши спали. Марта быстро обнаружила пропажу своих детей и забила тревогу. Близнецов нашли, услыхав хныканье девочки. Эльза неглубоко закопала малышей, поэтому плачь из-под земли был слышен. Когда деток откопали, выяснилось, что мальчик уже задохнулся, в живых осталась только дочка, а на дне большой корзины, в которой лежали дети, нашли очень приметную бусинку. Такими была расшита кофта Эльзы, поэтому сразу стало понятно, кто совершил это ужасное зло. Выдавать полиции Эльзу не стали, побоялись. Дело к войне шло, власти немцев уже недолюбливали. Свели счеты с ней свои же. Когда обезумевшая от горя Марта ворвалась с родными в дом к Эльзе, единственное, что она смогла выдохнуть: “За что?”. Ответ Эльзы был холоден: “Ты говорила, что я не уберегла своего сына. Ты своего тоже не уберегла.”Вот тогда-то Марта и прокляла род Вигантов тем, что будут их дети через одного гибнуть еще маленькими, как бы их не берегли...

Тетя Эмма замолчала. Мы с бабушкой Мартой сидели, потрясенные странной и страшной историей. Первой заговорила баба Марта.

- Господи, ужас-то какой. Я даже представить себе не могла. И что? Правда у Вигантов дети часто умирают?

- Через одного, ну или почти через одного. Ты зайди в соседнем селе на кладбище, сразу все поймешь.

- Я видела, что там много деток, но я даже не думала...

А мне в голову пришла другая мысль.

- Как история Александра похожа на историю деда Аристарха...

- Тоже заметила? - тетка Эмма лукаво улыбнулась - твоя правда. Он когда в нашу красавицу влюбился, говорят, там вся семья не знала, что делать. То ли их разводить быстрее, то ли наоборот. Но Аристарх Анну просто обожал, невозможно было представить, чтоб он от нее отказался. Тогда семья решила, что может это и к лучшему, может сможет Аристарх повторить судьбу Александра, но с хорошим финалом и этим все исправит. А получилось еще хуже. Марта, так что тебе Аристарх сказал про этот долг?

- Сказал, что хочет долг закрыть.

- Как же он это делать собирается?

Я посмотрела на бабушку Марту, начинать рассказ о веселой ночи в компании деда Страха и бабушек, поющих по-немецки, без ее благословения мне не хотелось. Но баба Марта решила сама рассказать о моем ночном приключении.

- Тетя Эмма, нашу Марту насильно обручили с каким-то покойником из Вигантов.

- Это как же так?

Продолжать историю пришлось мне.

- Меня втянули в какой-то странный обряд. Мою руку и руку мертвого молодого человека связали красной веревкой, я при этом была в бабушкином свадебном венке, а Илья - с бантом, как у женихов. А вокруг пели бабушки...

- Илья Вигант? - тетка Эмма всплеснула руками - так он совсем недавно умер. Бедный мальчик, такой молодой. Невесту оставил, говорят, в положении.

Бабушка Марта посмотрела на меня сурово.

- Марта, откуда ты знаешь, что это был Илья?

Молодец, Маша! Проболталась! Ну теперь уже все выкладывай.

- Он мне сам во сне сказал...

- Значит, вот какой странный сон ты видела.

- Ба, Илья на нашей стороне, я думаю, что его не стоит бояться.

В разговор вступила и тетя Эмма.

- Да, Мартусь, я пару раз видела этого юношу. Он произвел на меня очень благоприятное впечатление. Жаль, что он так рано ушел.

- Так у Вигантов же это, вроде как, нормальное дело.

- Они детей хоронят, а не юношей. Понимаешь, Мартусь, они так заботятся о своих детках, так их пестуют, так внушают им заботу о здоровье, что те потом доживают до глубокой старости, если только не умирают совсем маленькими. - бабушка Эмма замолчала на полминуты - Был у нас раньше такой обряд, молодых, до срока умерших венчали... да всех венчали, кто не успел в браке побывать... но это было так, скорее родным успокоение, что у их ребенка все-таки была свадьба, хоть и такая. Но чтоб от этого кто-то всерьез оказался в браке, такого не было. И про красную веревку я не слышала. Что делать-то будете, девочки?

Мы с бабушкой переглянулись. Печальная история отношений Вигантов и Мунцев ясности в ситуацию не прибавила. Баба Марта потерла лоб в задумчивости.

- Тетя Эмма, я тебя попрошу, ты не рассказывай никому про приключение Марты. Кто знает, как эта история обернется.

- Не волнуйся, Мартусь. Я понимаю, что таким лучше особо ни с кем не делиться.

Дальнейшие разговоры были уже на обычные бытовые темы: о здоровье, о родне, о моей жизни. Ушли мы от бабушки Эммы часа через полтора. До дома шли молча, баба Марта продолжала непроизвольно потирать лоб, а уже дома высказала то, что надумала.

- Надо тебе, Марта, в соседнее село ехать и с невестой этого Ильи поговорить. Может она что-нибудь интересное расскажет. Или успокоит, или наоборот, предостережет от чего.

- Я вот тоже думаю, что надо ехать в логово Вигантов. Но я еще хочу сегодня попробовать с самим Ильей поговорить, опять же, рассказать про проклятие.

- Как это ты так говорить с ним собираешься?

- Почему-то мне кажется, что сегодня я снова его во сне увижу. Он же теперь мне муж, как ни как.

Я пыталась шутить, но бабушке Марте было явно не до смеха. Она посмотрела на меня как-то виновато.

- Это я не досмотрела. Не надо было тебя на этот костер пускать... Что я скажу твоим родителям?

- Ба, ну ты что? В чем ты виновата? Я уже взрослая девушка, за мной не обязательно так уж следить. И кто бы мог предположить, что я попаду в подобное приключение. Я тебя очень прошу, не волнуйся из-за этой истории. Мне кажется, что все нормально разрешится. Да и что со мной может случиться из-за этого ритуала? Бедный Аристарх просто от старости начал так странно чудить, вот и все. Я тебя только попрошу очень, не надо маме с папой ничего рассказывать. А то они тоже начнут нервничать. Зачем их беспокоить лишний раз...

Бабушка Марта мотнула головой.

- Как это так, родители знать не будут? Это неправильно.

- Бааааааа, ну пожалуйста. Они и тебе и мне потом всю плешь проедят. А ради чего? Ради какой-то странной истории, у которой и последствий-то особых нет?

- Мы пока не знаем, какие у этой истории могут быть последствия.

- Ну, бааааааа! - я постаралась сделать самые невинные и жалостливые глаза.

- Ну хорошо, давай поступим так, если у этого приключения правда не будет последствий, тогда и незачем расстраивать ими твоих родителей. Но если последствия все-таки будут, то придется все рассказать.

- Спасибо, бабуленька!

Внутренне я вздохнула с облегчением. Слава Богу, мама с папой ничего не узнают. Просто в этой истории, некоторым образом, фигурировал Слава, и его участие можно было трактовать по-разному. А мне очень хотелось, чтоб его репутация была кристально чистой.

Кстати о Славе. А вот и СМС от него. Меня уже ждут за селом, чтоб прогуляться. Просто замечательно. Значит, сейчас мы погуляем, а вечером я лягу спать, в надежде, что опять увижусь с Ильей. На костре мне уже особо делать нечего. Со всеми старыми друзьями я уже пообщалась. Сейчас мне интереснее поговорить с моим мужем. Тьфу ты! Только бы не привыкнуть так егоназывать.

Опять незнакомое кладбище, но теперь это уже белый день. Илья сидит на лавочке рядом с какой-то могилой. Мне показалось, что он меня даже ждет. Я подошла к нему, он поднялся и опять протянул мне руку. Я немного растерялась.

- Слушай, я, конечно, не жена тебе, но все-таки девушка. Не обучена я руки пожимать при встрече.

- Извини, никак не могу понять, как к тебе относиться.

- Как к боевому товарищу. Только без рукопожатий.

- Как скажешь... Ну что, ты выяснила, что такого сделали мои предки твоим?

- Ой, Илюш, тут такая история... - и я рассказала жуткую легенду про Эльзу Вигант и Марту Мунц. Илья слушал внимательно, иногда вздыхал и качал головой.

- Вот так, Илюх. Вот таких дел твоя далекая прапрапра..., короче, бабка, наделала. И я понимаю Марту, я бы тоже прокляла, если бы моих детей живьем закопали.

- Я бы тоже... - Илья вздохнул еще раз — это многое объясняет. То есть, и так было понятно, что история должна быть связана с детьми, а теперь стало понятно, почему малыши умирают через одного. И я, кажется, теперь знаю, для кого ты должна будешь родить ребеночка.

- Не буду я никого рожать! Но хотелось бы узнать, кто такое заказать мог.

- Твоя прапрапра... Марта.

- Как так? Что-то мне слабо верится, чтоб прапра...бабушка Марта обрекла на подобную экзекуцию свою внучку. Как бы ей не было плохо, но она же не на меня злая, а на твоих родных.

- Думаю, что она даже не в курсе, что мои родные задумали. Она просто потребовала родить ей ребенка, вот и все.

- Потребовала? Покойница?! У кого она потребовала ребенка?! Господи, у меня сейчас от всего этого мозги закипят...

Илюшка весело заулыбался.

- Аха! Уже застонала! А я в этом бардаке с детства. А последние пару месяцев - так вообще вплотную только этим и занимаюсь. Ведь меня прежде, чем сюда отправить, пару месяцев периодически в какую-то летаргию погружали. Типа, практически смерть, но можно проснуться. Я и спал и не спал вроде. Тетка с дедом, наверное, думали, что я в таком состоянии их не слышал, а я слышал и многое. Но хотелось бы еще больше… Неважно. Ну что, полностью тебе историю рассказывать? Или самые интересные моменты?

- Давай уж полностью. Хочется понимать, во что я вляпалась.

Я присела рядом с Ильей на лавку и приготовилась к очередной страшной сказке.

- Ну, слушай. С тех пор, как наш род прокляли у нас действительно младенцы стали умирать через одного. Вот прям ровно! И если вдруг эта адская машина давала сбой - ситуацию разбирали всей семьей и особо дотошно.

- И часто сбоило?

- Не особо. Вот я, например, это сбой системы. Все в семье ожидали моей смерти. Я родился слабым, была моя очередь уходить, но я почему-то выжил. Когда мне исполнилось десять, по моему поводу собирали семейный совет, и тетка Грета сказала, что если я не умер, значит для какой-то особенной миссии нужен.

- Опять эта тетка Грета! Да кто она такая, в конце концов?

- О! Тетка Грета - это у нас в семье особый персонаж. Она - родная младшая сестра деда Аристарха. Помнишь его историю?

- Конечно!

- Вот. В свете того, что ты теперь знаешь, ты должна почувствовать в истории деда Страха подвох.

- Точно! У него должен был умереть только один ребенок!

- Именно! К смерти одного малыша Аристарх был готов, как раз очередь подошла. Поэтому, когда повитуха предсказала близнецов, он на седьмом небе от счастья был. В конце концов, по тем временам выжившая двойня - это большая редкость была, на такое никто и не рассчитывал. Но один малыш должен был остаться жить. И все-таки умерли оба. Несчастный Аристарх еще и поэтому головой двинулся, он этого не ожидал, малышка должна была выжить, а вот не получилось... А тетка Грета свою дочку родила через неделю после жены Аристарха, вроде как, девочке умереть положено, а она живет. Полгода проходит, год - жива девочка. Вот тут-то Аристарх и пошел к сестре разбираться. Дело в том, что тетка Грета в семье всегда чудной считалась. Когда ей пятнадцать лет было, ей на голову со стены старинный крест упал. После этого девушка сутки пробыла в забытьи, а когда пришла в себя, стала рассказывать про странные, очень четкие сны, которые она теперь видит. В них она общалась со своими бабушками, дедушками и прочими умершими родными, видела маленьких ангелов, которые были очень похожи на ушедших малышей. Семья отнеслась к ее рассказам скептически и за ней закрепилась слава, ну скажем так, немного стукнутой.

Аристарх всегда был мужчина крупный и не сильно сдержанный, он особо с сестрой не стал разговаривать, просто прижал ее своей лапой к стене и потребовал объяснений, а та с перепугу все и выложила. Рассказала она брату, что перед родами во сне увидела свою доченьку, будто ангела, но почему-то в сети. Грета подошла к своей дочке и сняла с нее сеть. И тогда голос сверху сказал ей, что так нельзя, что если она сняла сеть со своей дочки, то она должна надеть ее на другого маленького ангела. Ну, Грета и надела ее на первого ангелочка, который мимо пролетал. А тот ангелочек, сразу упал на землю и затих. Вот так, сама того не зная, тетка Грета поменяла судьбы своей дочери и дочери брата. Аристарх был в ярости, говорят, хотел даже Гретину девочку убить, но вовремя успокоился. Поплакал, попричитал, а потом взял с Греты слово, что она свой удивительный дар использует на то, чтоб избавить Вигантов от проклятия...

- Ничего себе запрос!

- Вот мы с тобой теперь жертвы этого запроса.

- Так, а прабабка Марта тут причем?

- Слышал я разговор тетки Греты и моей мамы, как раз перед тем, как меня стали в эту историю втягивать. Тетка Грета рассказывала, что не один год по снам Марту искала, только та не хотела с ней разговаривать, сбегала постоянно. Но тетка Грета все-таки как-то ее поймала и стала расспрашивать, мол, что Виганты сделать должны, чтоб Мунцы простили их и чтоб проклятие наконец-то перестало выкашиватьдетей. А Марта возьми и скажи: “Вы у меня сына отняли. Он безгрешным ушел в рай сразу, я с ним даже поговорить не могу. Забрали сына - возвращайте сына! Вот мое условие! Будет мне сын - будет вам прощение!”.

- Господи, я почему-то всю жизнь думала, что немцы - очень сдержанные и холодные люди. А у вас тут просто африканские страсти и космические желания.

- Маша, в тихом омуте... а в данном случае, в сдержанном омуте водятся такие черти, ты себе даже представить не можешь. Но мы отвлеклись. Тетка Грета рассказала Аристарху про условие Марты, но его это не смутило. Как говорится, раз нужен сын, давай сына создавать. И вот они вдвоем потратили не один год, чтоб объездить всех ведьм и колдунов в округе и собрать всевозможные обряды, да и вообще любую информацию, которая помогла бы организовать такое чудо, как мертвый ребенок для мертвой женщины. И вот я здесь, а ты - моя жена...

- Слушай, Илюш, а ты не можешь найти эту самую Марту? Может поговорить с ней. Мне кажется, что если бы она узнала, что тут твоя родня творит, она бы нам помогла и остановила все это как-нибудь.

- Я отсюда никуда больше не могу выйти. Только это кладбище. Я пробовал, не получается. В этом и беда, так бы я давно сбежал. Но я здесь привязан, и тетка Грета уже заходила сюда, склонить на свою сторону пыталась.

- На какую сторону? Чтоб ты меня того... совершил супружеский долг?

- Да.

- Ох, спасибо тебе Илюш, что сопротивляешься. Я на тебя тогда накинулась... а ты молодец.

- Маш, ты меня не идеализируй. Я это делаю не только потому, что так поступать неправильно и не только потому, что тебя жалею. У меня же наверху невеста осталась... В общем, если мы с тобой протянем достаточно долго, мне тут обещали поддержку в одном деле. Только и от тебя помощь потребуется. Поможешь?

- Я надеюсь, ничего сверхъестественного делать не придется? Хотя, я на все готова, только бы выпутаться из этой истории.

- Да ничего такого. Тебе надо будет встретиться с ней и рассказать, что надо делать, чтоб я к ней вернулся.

- Вернулся? В смысле? В каком виде?

- Она беременна. Если все правильно организовать, то я смогу переродиться в нашем малыше...

Меня захлестнула волна умиления. Как здорово! Оказывается, можно вернуться к любимой девушке в теле собственного ребенка. Конечно, я им помогу!

- Илюш, все для вас сделаю, что смогу. Это так... так удивительно. А заодно утрем нос твоей тетке Грете. Что-то она мне не нравится заранее.

- Это ты с ней еще лично не знакома. Поверь мне, просто змея подколодная, не иначе.

Сходишь завтра к моей девушке? Ее Катя зовут. А я пока подумаю, что нам еще можно такого предпринять. Я тут целыми днями думаю, больше заняться особо нечем. Да еще с покойниками разговариваю.

- Интересные собеседники?

- Да так, про свою прошлую жизнь рассказывают. А еще удивляются, что я, вроде как, не совсем покойник и не совсем живой. Ладно, запоминай, что Катюше надо будет делать...

Катя жила в красивом каменном доме. Когда я пошла к воротам, навстречу мне из какого-то сарая вышла пожилая женщина в цветном переднике. Вряд ли она могла быть подругой Илюхи, поэтому я рискнула обратиться с вопросом:

- Добрый день. Могу я пообщаться с Катей?

Женщина взглянула на меня недоверчиво, но позвала.

- Катя! Тут к тебе пришли...

Из дома вышла девушка. Высокая, немного нескладная, с осунувшимся лицом. Поражали только ее глаза... большие, карие и удивительно добрые. Есть люди такого склада, ты с первого взгляда понимаешь, что их основное качество - безраздельная доброта. Вот Катя была такой, и хотелось называть ее именно Катюша, ей очень подходила такая форма имени. Катюша слабо улыбнулась, посмотрела на меня вопросительно:

- Вы ко мне?

- Да, Катя, здравствуйте. Меня зовут Маша, я бы хотела с вами поговорить.

- Говорите.

Я посмотрела в спину пожилой родственнице Катерины, которая копалась во дворе, и только тут поняла, что разговор предстоит крайне необычный. Не хотелось бы, чтоб кто-то его слышал.

- Понимаете... а мы можем поговорить наедине?

Катюша пожала плечами.

- Ну, пойдемте, присядем на лавочку.

Родственница проводила нас недобрым взглядом и крикнула вдогонку.

- Катя, я тут еще картошку прошлогоднюю поперебираю во дворе.

Катя грустно улыбнулась.

- Не волнуйся, мама, меня никто не обидит - и, поворачиваясь ко мне, добавила - Мама. Переживает за меня. Напугала я ее немного.

Я вспомнила, что Ильи нет на земле всего неделю. Да уж, сложный разговор мне предстоит. Мы присели на лавочку под кустами боярышника. Катя посмотрела на меня с интересом.

- Ну рассказывайте, зачем я вам понадобилась.

- Катюш, вы только не пугайтесь. У меня к вам известие от Ильи...

Лицо Кати сразу исказила боль, из глаз полились слезы.

- Зачем так? Это жестоко... Илюши больше нет. Вы не знали?

Так, Маша, соберись! Ты расстраиваешь беременную женщину!

- Катя, ну что вы? Я знаю, что Ильи больше нет, я даже знаю, почему его нет и кто к этому причастен. Илья говорил, что вы в курсе истории про Мунцев и Вигантов...

Катя удивленно закивала

- Да, конечно! Илюша рассказывал... так подождите, вы...

- Я Мунц.

Катя замерла и стала всматриваться в мое лицо.

- Так значит у Аристарха получилось... Да? И вы теперь жена Илюши. Красивая. Ну что ж, я надеюсь, что у вас все сложится…

Губы Кати опять дрогнули, по щеке поползла слезинка.

- Я просто его люблю... хоть он и умер...

- Катя, вы что? Вы что себе нафантазировали?! У меня любимый мужчина есть! Он мне предложение недавно сделал. А Илья там только про вас и думает, как к вам сюда вернуться. Он вас так любит. У него такое лицо было, когда он про вас рассказывал... Вы даже не сомневайтесь, вы для него единственная и неповторимая! Дед Страх нас насильно поженил. Ни я, ни Илюха своего согласия на это не давали. Мы вчера с ним всю ночь обсуждали, как из этой ситуации выйти, чтоб каждый со своим любимым человеком остался. Я для этого сюда и пришла.

Катя наконец-то успокоилась и улыбнулась. Ох, вот как надо улыбаться. Будто солнышко из-за туч вышло. Теперь я понимаю, почему Илюшка так еелюбит.

- Илюша может ко мне вернуться? Но как?

- Если мы все правильно сделаем, то он сможет переродиться в вашем малыше.

- Господи! Я же думала об этом! Я так на это надеялась... Маша, вы возвращаете меня к жизни. Я все сделаю, только бы это получилось.

- Вот и прекрасно. Запоминайте, что конкретно вам надо будет делать.

- Маш, а может на ты? А то как-то странно слышать “вы” от своей ровесницы.

- Конечно, давай на ты. Вот смотри, вам с Ильей предложила помощь твоя покойная бабушка Ирина. Только ей тоже сил надо добавить, а то она может не справиться.

- Ох, бабушка Ира! Просто ангел! Ей всегда Илюша нравился. Что надо делать?

- Заходи к ней на могилу почаще и заноси ее любимую еду, цветы и свечи, лучше церковные. Когда будешь на могиле, проси помочь, а еще лучше проси знаков или чтоб она во сне к тебе приходила. Было бы здорово, если бы у вас наладился контакт, и ты смогла бы с ней общаться. И в храм ходи, молись за нее. Так потихоньку к ней силы и прибудут.

- У нас не принято на могилы еду носить. Не поймут люди, начнут приставать с вопросами.

- Надеюсь, твоя бабушка любила кушать не баранов целиком?

- Что ты? Она конфетки любила, сосалки, больше даже чем какой-нибудь шоколад. А еще очень любила яблоки со старой яблони. Говорила, что она сама это дерево посадила давным-давно.

- Ну? Если ты аккуратно положишь рядом с могилой яблочко, кто-то начнет вопросы задавать?

- Нет, наверное. Ты права, конфеты яблоки можно так положить, чтоб не привлекать внимания. Я поняла все.

Катя задумчиво потерла лоб.

- Слушай, а может прям сейчас к бабушке Ире сходим? Я просто волнуюсь, что сделаю что-нибудь не так и все испорчу.

- Катюш, ты думаешь, что я специалист по установлению контактов с покойными? Совсем нет. Но если хочешь, я схожу с тобой. Самой интересно.

Интересно мне не было, я вообще не любила кладбища, не любила покойников и все, что с этим связано. Но бросать в одиночестве девушку в положении, которая только-только похоронила любимого человека, совесть не позволяла. Если ей будет проще со мной пойти к бабушке на могилу, значит, буду ее сопровождать.

Всю дорогу к кладбищу Катя расспрашивала меня об Илье.

- Маш, а как ты думаешь, я могу с Илюшей так же во сне общаться, как ты?

- Не знаю, Катюш. Пока к нему только я приходила и ещё одна родственница. Я думаю, он бы и сам к тебе пришел, только почему-то с вашего кладбища выйти не может. Он пытался, не получается.

- А как он вообще там? Что делает?

- Думает, как выбраться оттуда быстрее, с покойниками местными общается. Выглядит бодро, острит много. А вообще он у тебя приятный, умный.

- Да - Катя гордо заулыбалась - Он такой. Самый- самый. Знаешь, как у нас с ним отношения начались? Он меня в школу отвел, в первый класс. Представляешь, у меня как-то так получилось, что бабуля в отъезде была, папа в отъезде, а маму опять ревматизм прихватил. Вот она по-соседски и попросила, чтоб Илюша меня отвел. Он взял меня за руку, и мы пошли. А по дороге Илюша на меня посмотрел очень серьезно и сказал, что если кто-нибудь будет меня обижать, чтоб я ему сказала, и он меня от всех защитит. Вот мы с ним с тех пор так за ручку и ходим... - глаза Кати засветились радостью и вдруг будто погасли - ходили. Знаешь Маш, у нас же в деревне все знают, что Виганты - проклятая семья, связываться с ними боятся. А мне всегда было все равно, хоть родители и пытались на меня повлиять. Илюша мне рассказывал, что он должен был умереть маленьким, но почему-то остался жив. Я всегда считала, что это он для меня выжил, и он тоже так считал...

- Так что же вы это деду Аристарху-то не сказали?! Или этой тетке Грете?

- Мама Илюши говорила, а Аристарх ей ответил: “Он у тебя выжил, значит особенный. Значит у него больше шансов, что все получится”.

- Оригинально! “Ты должен был умереть, но остался жить, значит, давай мы тебя убьем!”

- Как-то так... На самом деле его оставили бы на земле, если бы он на весь этот кошмар согласился.

- В смысле, делать со мной ненормального ребенка?

- Дело же не только в ребенке. Чтоб такое чудо получилось, надо очень много условий соблюсти. Илья должен был согласиться жить с тобой в том мире, а главное, должен был согласиться на родовой брак и отказаться от обычного брака со мной. А он так не смог. Я ему говорила, что я готова быть с ним и без свадьбы, но он все равно отказался от этой сделки. Сказал: “Катюша, ты одна для меня жена, у меня другой жены быть не может. И девочку из Мунцов я не хочу подставлять. Она меня не выбирала, неправильно это.”

Вот так. Повезло мне все-таки с первым мужем. Хоть и мертвый, но какой честный оказался.

За разговорами мы дошли до ворот кладбища. Погост выглядел ровно так же, как в моих снах. Я даже узнала лавочку, на которой мы последний раз разговаривали с Илюхой. Катя сразу направилась в ее сторону. Странно, во сне холмик рядом с этой лавочкой был уже заросшим травой, а здесь свежий. На земле лежали несколько букетов, и стояло небольшое фото Ильи. На фотографии он был бледным и серьезным.

Катюша присела на корточки рядом с могилой, погладила ладонью землю.

- Я очень скучаю. Но теперь мне уже не так страшно. Оказывается, есть надежда, что мы опять будем вместе. И я все для этого сделаю. Я очень тебя люблю...

Катя поднялась, вытерла слезу и улыбнулась мне.

- Пошли теперь к бабушке Ирине. Начнем операцию по перемещению Илюши в меня.

Какая улыбка! Вот бы мне научиться так улыбаться...

Посещение могилы бабы Иры прошло спокойно. Катя поставила рядом с памятником свечу и положила два яблока, поблагодарила бабушку за ее доброту, попросила о помощи и мы направились к выходу с кладбища.

У ворот нас поджидала пожилая неприятная женщина. Я даже не сразу поняла, что же в ней такого отвратительного, но она мне сразу не понравилась. Первое, что меня напрягло, она явно нас ждала. Сразу возникал вопрос “зачем?”. Когда мы подошли к воротам, и я смогла рассмотреть ее лицо, мне стало понятно, почему меня от этой дамы воротит. Недобрые и какие-то ледяные глаза, поджатый рот делали и так не самое симпатичное лицо женщины совсем неприятным. Как только она нас заметила, на ее лице сразу образовалась фальшивая улыбка.

- Катюша, здравствуй. А я вот иду, смотрю, ты опять с кладбища выходишь. Что ж ты себя не бережешь совсем. Нельзя в твоем положении столько нервничать.

Но Катя как будто не замечала очевидной лжи женщины и смотрела на нее даже с жалостью.

- Здравствуйте, Грета Яковлевна. Да я не волнуюсь совсем. Просто скучаю без Илюши, вот хожу навещать.

У меня не было сомнений, передо мной стояла та самая тетка Грета, которая в свое время и заварила эту кашу. Так вот ты какая... Да уж, если ее брата зовут дед Страх, то ее саму можно смело назвать бабушка Фальш или бабушка Злоба.

- Ты береги себя, Катенька. Если будешь плохо себя чувствовать, заходи ко мне, я тебе травок дам успокаивающих.

- Спасибо большое, Грета Яковлевна. Я зайду, если что.

Но на этом наш разговор не закончился. Тетка Грета фальшиво улыбнулась в мою сторону. При этом ее глаза смотрели на меня с узнаванием. Вот как, значит, ты меня еще и знаешь. Совсем хорошо.

- Катенька, а что это за девушка такая красивая с тобой? Что-то я у нас ее не встречала.

- Это моя подруга, Маша. Она из соседнего села.

Улыбка тетки Греты стала еще фальшивее.

- Машенька, ну вы приглядывайте за Катей. Она так переживает из-за смерти нашего Илюши. Вы уж не бросайте ее.

Я собрала весь свой темперамент в кулак. Вот уж во истину, подколодная змея. Спокойно, Маша! Не дай этой гадине тебя запугать или вывести из себя. Я улыбнулась тоже максимально фальшиво.

- Конечно, Грета Яковлевна. Я присмотрю за Катюшей.

На этом наша светская беседа закончилась, и мы разошлись по своим делам. Как только мы отошли на достаточное расстояние от Греты Яковлевны, я не выдержала и пошла на Катерину в атаку.

- Кать, ты вообще в курсе, что всю эту историю тетка Грета и начала? И что она, возможно, принимала участие в смерти Ильи?

- В курсе. А что?

- Просто ты так на нее смотрела... как будто даже сочувствовала.

- Маш, она боролась за жизнь своего ребенка и продолжает бороться. Кто знает, что деду Аристарху придет в голову. Я сама скоро матерью стану, я ее понимаю и не знаю, как бы я на ее месте поступила.

- А вот Илья точно знал, что так нельзя поступать! Что ему мешало согласиться помогать деду Страху и этой... ведьме? Ничего. А что? Жил бы тут с тобой, а там со мной. Сделал бы мне этого призрачного младенца, и все у него было бы супер! Но он же так не поступил потому, что понимал, не бывает счастья из чужого горя.

- Конечно, все так. Но ребенок - это тоже счастье. Илюша - мужчина, он должен быть твердым и принципиальным. А у женщин все не так однозначно. Не знаю, Маш. Не могу я на нее злиться и ненавидеть не могу. Я ее понимаю...

Господи, Катя - самый добрый человек, которого я встречала в своей жизни, это точно. И смысла спорить с ней нет. Просто мне такое недоступно.

К моменту моего возвращения в родное село я получила уже три СМС от Славы. Человек хотел меня увидеть и недоумевал, что я делаю в соседней деревне. Мы же договаривались сегодня встретиться. Я тоже хотела увидеться со Славочкой, я уже успела по нему соскучиться.

Слава сидел у дома на лавочке и ждал меня.

- Машуль, а куда ты пропала? Марта Генриховна сказала, что ты пошла в соседнее село, но не сказала зачем. Мы хотели погулять, я пришел за тобой...

И только тут я обратила внимание, который уже час. Я опоздала минут на двадцать, просто свинство с моей стороны.

- Извини, пожалуйста. Что-то я не рассчитала время, дай мне, буквально одну минуточку, и я буду готова.

- Я жду. У меня к тебе есть разговор...

- Опять серьезный?

- Да, очень.

Я выбежала из дома к Славе буквально через две минуты, полная радостных предчувствий. Ну, о чем еще он может со мной серьезно разговаривать? Конечно же, о свадьбе. И я была готова дать свое согласие. Меня уже не смущала скорость, с которой принималось это серьезное решение, я уже мечтала, какое платье себе куплю и куда мы поедем в свадебное путешествие, это было мне значительно интереснее, чем размышления о нашей будущей жизни.

Слава взял меня за руку, и мы пошли гулять. Минут пять шли молча, рядом, я ждала начала разговора, но Слава не торопился с объяснениями. И ровно в тот момент, когда у меня началась паника, и я попробовала себе представить, что будет, если сейчас Слава откажется от своего намерения, он, наконец, заговорил.

- Маш, я бы не хотел, чтоб ты думала, будто я давлю на тебя… я сам терпеть не могу, когда меня подгоняют, но я бы все-таки тебя попросил быстрее дать мне ответ на мое предложение.

О как! Мы куда-то торопимся?

- Что-то случилось? Почему вдруг мой ответ понадобился тебе срочно?

- Понимаешь, мое руководство предложило мне заняться прокачкой нашего филиала в Азербайджане… Ну, то есть, такая возможность уже давно обсуждалась, просто непонятно было, когда приступать. Надо туда поехать, подучить там ребят, показать, что и как работает. Сегодня утром мне позвонил шеф и сказал, что мой перевод назначен через месяц.

- Тебя навсегда туда ссылают что ли?

- Нет, но надолго. Год, возможно, два. Как дела пойдут. Я, конечно же, буду периодически приезжать в Россию… Но я подумал, если ты все-таки согласна… Короче, я бы хотел уехать в Баку с молодой женой.

Ох… месяц! Как быстро… Надо что-то решать. А что решать-то? Я уже все решила, я хочу замуж за этого человека! Слава остановился, взял мои ладони в свои и тихо спросил.

- Машуль, так ты выйдешь за меня замуж?

Разве я могла ответить что-то другое…

- ДА! Слава, я согласна! Я так счастлива… И я поеду с тобой куда угодно, хоть в Баку, хоть на край земли.

Моя душа пела, я была в абсолютном восторге от происходящего. И только где-то на самом дне сознания шевелились слова Илюхи о том, что надо потянуть время для того, чтоб ему переродиться. А еще где-то там же всплывал теплый взгляд огромных карих глаз и слова «Я сделаю все, только бы это получилось». Но я старалась не заглядывать на это дно. В конце концов, могу я хоть немного побыть счастливой! И, наверное, мне совсем не обязательно находиться в селе, чтоб помогать Илье и Кате. Мне очень хотелось так думать.

Кладбище, день, Илюха сидит на лавочке у своей могилы. На его лице очень серьезное сосредоточенное выражение, что-то мне это не нравится. Он даже не заметил моего появления.

- Здорово, муженек!

- О! А вот и ты. Привет, Маш. Какие новости?

- Хорошие. Ходила я к Катюше, говорила с ней. Она у тебя молодец, держится. Очень обрадовалась возможности твоего перерождения, будет активно помогать бабушке Ирине.

- Держится? – лицо Ильи погрустнело - Бедная моя принцесса, и заступиться за нее теперь некому… Как я ее расстроил своей смертью.

- Да ладно. Ее мама очень даже следит, чтоб никто не волновал беременную девушку. А вообще, она у тебя особенная. Я таких добрых людей не встречала никогда. Где ты только такое чудо откопал?

- В соседнем дворе. Это судьба была. Катя вообще думает, что я выжил для нее, чтоб с ней быть. Я тоже так думаю…

- Кстати! Видела я твою тетку Грету. Ну и мерзость, я тебе скажу. Она нас с Катериной поджидала, когда мы с кладбища выходили. Как уж я ей в лицо не вцепилась, сама удивляюсь, а вот твоя Катюша говорит, что понимает ее.

- Так вот почему эта змея сюда приползала! Почуяла недоброе.

- В смысле? Она опять тут была?

- Вчера притопала вдруг, вся такая улыбчивая: «Илюша, ну как ты тут? Ты готов поработать на свой род?».

- А ты что?

- Послал ее! Сказал, что так работать на свой род, как она предлагает, я не собираюсь и не буду! Но тут такое дело…Она может мной управлять.

- Это как?

- Это вот так – Илья закатал рукав рубашки, и я увидела две тесьмы, обвивающие его запястье. Одна была ярко красной, а другая – темно-коричневая – вот так мои наручники выглядят. Красная, в принципе, у меня рвется, и у тебя, думаю, тоже. А вот коричневая…

- У меня? – я отогнула рукав свитера и увидела у себя на запястье такую же красную тесьму – так подожди, это та самая красная веревочка? То есть, мы можем сейчас просто порвать эти тесемки и все, мы свободны?

- Порвать-то мы их можем, я думаю, а вот что будет дальше, я точно не знаю, но то, что я уже видел, мне не понравилось. Я вчера решил смелый эксперимент поставить, после того, как тетка Грета ушла, попытался от этих веревок избавиться. Красная даже начала рваться, только сразу же рядом со мной открылась черная яма, а в ней такое, ты бы видела. Ад! Как на картинках рисуют. И меня туда потянуло. Я тут же красную веревку отпустил. А коричневая не рвется вообще.

- А что ж ты мне сразу об этом не рассказал?

- Да вот думал, как ты к этому отнесешься. Вполне возможно, что ты можешь снять с себя эту тесьму без всяких последствий. А вот что в результате будет со мной… Кажется мне, что ничего хорошего. Тебя не обрабатывали, как меня. Вряд ли тетка Грета имеет над тобой такую же власть. А я очень хочу вернуться к Кате.

- Но когда-то же эту тесьму можно будет снять?

- Она сама порвется, когда я уйду отсюда. Так бабушка Ирина сказала, что когда моя душа отсюда вырвется в другое тело, все веревки сами отвалятся.

После этих слов Илья пристально посмотрел мне в глаза, как будто пытался понять, согласна ли я ждать столько, сколько будет надо, чтоб его душа ушла на перерождение.

- Илюх, не волнуйся, я ее не сниму. Ты ко мне отнесся честно, и я к тебе так же относиться буду. А уж, чтоб расстроить твою Катюшу – это вообще надо редкостной сволочью быть. На такое я точно не способна.

Илья улыбнулся.

- Я смотрю, тебе моя девушка понравилась. Приятно. Я очень надеюсь на тебя, Маш. Нам с тобой из этого кошмара только вместе выбраться получится. Поодиночке, боюсь, моя родня нас скушает. Но я не об этом хотел тебе рассказать. Вот. Тетка Грета может мной управлять с помощью этой ленты… как оказалось. Я когда на нее в этот раз ругаться начал, в какой-то вдруг момент замолчал. Хочу ей еще высказать что-нибудь грубое, а рот открыть не получается, будто заклеили. А эта ведьма стоит и улыбается мне гаденько так: «Не надо ругаться, Илюшенька. Все хорошо будет. Я тебе помогу все правильно сделать, раз ты сам не хочешь» и пропала, а у меня рот сразу отлип. Чувствую, это она проверяла какой-то способ мной управлять и у нее все получилось.

- Неприятно, конечно. И чем это нам может грозить?

- Маш, ты лучше присядь. Сейчас я тебе расскажу одну очень неприятную вещь. Короче, ты- взрослая девочка, и уже в курсе, как детей делают. Вооот… в общем, ребенка, даже вот такого ненормально, тебе все-таки должны сделать. Я чисто случайно подслушал технику этой процедуры. К тебе должен прийти кто-то из Вигантов и того…

- Чего того?! – я даже не знала, гневаться мне или пугаться.

- Маша! Ты маленькая что ли? Не умею я про такое с малознакомыми девушками говорить!...А тетка Грета в это время должна будет меня как-то соединить с этим мужчиной. И в итоге должна будет получиться наша с тобой первая брачная ночь.

- Илюх, мистика мистикой, но это вообще-то подсудное дело. За это посадить могут. Или у вас тут нет такого понятия, как изнасилование? Или конкретно тетка Грета не в курсе, что это такое?

- Не знаю. Но я так понял, что тебя как-то выключат в это время, чтоб не мешала. И задача у тетки Греты будет только связать меня с реальным мужиком, который будет с тобой, а она может мной управлять и я не понимаю, как этому противостоять… Что делать-то будем?

- Вот ты спросил. Не знаю, что сказать тебе, Илюх. Но можешь своей родне передать, что я всех их пересажаю к чертям собачьим, если у меня только подозрение появится, что кто-то из них ко мне прикасался. Я простила им первую историю. В конце концов, привязать ниткой к покойнику – это потянет разве что на хулиганство. А вот вступить в интимную связь против воли – это серьезно, и это я уже никому не прощу.

- Маш, я тебя попрошу, сходи к своей бабушке Эмме еще раз. Спроси ее, может она посоветует какое-нибудь средство против тетки Греты.

- Бабушка Эмма у нас собирает семейные легенды и истории. Думаешь, она может знать и о таком?

- Да я еще в первый раз хотел посоветовать к ней сходить. Я слышал, что тетка Грета ее побаивается. Думаю, что неспроста. Вообще поговаривают, что она будущее предсказывать может.

- Да ладно? Значит, у Мунцов своя ведьма есть?

- Вот и спроси у бабушки Эммы, ведьма она или нет. Кажется, ты начинаешь просыпаться.

- Мне тоже так кажется. Все, Илюх, задание поняла. За предупреждение спасибо. До встречи!

- До…

И тут я проснулась.

На этот раз к бабушке Эмме я отправилась одна и без гостинцев. Хозяйка дома сидела на террасе и читала газету, увидев меня, заулыбалась.

- Здравствуй, Марта. Так я и знала, что ты еще раз ко мне в гости придешь. Чаем угостить?

- Здравствуйте, бабушка Эмма. Спасибо, я только что позавтракала.

- Ну что ж, тогда давай поговорим. Что ты хочешь узнать на этот раз?

- Почему вас боится Грета Вигант?

Бабушка Эмма улыбнулась.

- Прям боится? И кто же тебе такое сказал?

- Илья.

- Ах, вот оно что. Грета Вигант боится за свою дочь и за своих внуков. Всю жизнь боится, поэтому боится всех вокруг.

- Хорошо, я спрошу по-другому. Бабушка Эмма, вы ведьма?

- Скорее наоборот. Знаешь, Мартусь, я стольких людей схоронила за свою жизнь. Мужа, родителей, родных, друзей, племянников. Я же самая старшая сейчас в нашем роду. И за всех я молилась, и всегда задавала один вопрос Господу: «Почему Ты забираешь этих людей, а не меня? Я никому тут не нужна, а эти люди нужны, почему же я живу, а их Ты уже забрал?» и очень хотела услышать ответ.

- И как? Получилось?

- Кажется да. Кажется, я научилась слышать Господа, понимать Его промысел, поэтому слава такая за мной закрепилась, что я чуть ли не ясновидящая. А я просто слышу и понимаю то, что большинство людей слышать не хотят.

- А тетка Грета?

- Она приходила ко мне пару раз. Сначала осторожно выспрашивала про отношения наших семей. А потом уже пришла и в лоб спросила, не знаю ли я, что Виганты могут сделать, чтоб проклятие ушло из рода. Вот я ей и ответила, что единственное, что могут сделать Виганты – это молится за свой род, за Марту Мунц, дела добрые делать и просить у Господа прощения каждый день.

- И что? Тетка Грета вам поверила?

- Какое там. Глазки потупила, поблагодарила и на выход собралась. Я ей говорю: «Грета, тебя даже по голове ударило крестом! Неужели ты не слышишь, что говорит тебе Господь?». А она только: «Спасибо, спасибо» и ушла.

- Грета – ведьма?

- Да не то чтоб совсем. Ей Господь дар дал, чтоб она все исправила, а она его тратит на зло. Бегает, собирает какие-то черные обряды, у ведьм местных всяким непотребствам учится. Это ее выбор.

- Бабушка Эмма, а как от нее защититься?

- Она угрожала тебе? – лицо бабы Эммы стало суровым.

- Мне – нет, а вот Ильей она манипулирует спокойно.

- Ах, вот кому помощь нужна. А там, где сейчас Илюша, есть костел?

- Нет. Он сейчас на кладбище, на котором похоронен.

- Тогда пусть держится крестов. Я знаю, что у нас не так часто подобные надгробия встретишь, но они есть. Вот пусть держится их. Крест, он от любой магии в помощь. И молитвы пусть читает, если знает, конечно.

- Вот так просто. Спасибо огромное за совет. Я обязательно передам все Илюхе.

Прабабушка Эмма вдруг посмотрела на меня как-то очень грустно.

- Мартусичка, ты такая красивая получилась, такая ладная. Ты не сомневайся, будут у тебя женихи, сколько захочешь. Не переживай из-за этого…

Фраза была настолько неожиданная, что я даже растерялась, не понимая, что отвечать на такое внезапное откровение. Но откуда бабушка Эмма знает о моих проблемах в личной жизни? Или она намекает на Славу? А баба Эмма продолжала.

- Главное в жизнь – это любовь. Без любви нет смысла ни в семье, ни в детях. Бог есть любовь. Помни это, девочка.

Взгляд бабы Эммы становился все грустнее. А я, наконец, собралась с мыслями, и решила, что ничего не буду отвечать на эти странные слова. Зачем? Мало ли что может показаться пожилой женщине. Это у них тут в восемнадцать лет уже замуж выскакивают, вот она и решила, что раз я в двадцать шесть без мужа, то переживаю из-за этого сильно. Нет, ну я, конечно, переживаю, но не настолько, чтоб делиться этим с малознакомой родственницей. И потом, скоро я уже буду замужем. И своего будущего мужа я очень люблю. Вот.

- Спасибо огромное, бабушка Эмма, за советы. Вы очень помогли мне и Илье.

С этими словами я вышла из дома бабы Эммы и заспешила домой к себе. Почему-то мне очень хотелось как можно быстрее поделиться полученным советом с Илюхой.

Я зашла в свою комнату и села на кровать. Сна ни в одном глазу, а мне почему-то настойчиво хотелось встретиться с Ильей прямо сейчас. К тому же, я не была уверена, попаду ли я в дневном сне на кладбище, но попробовать стоило. Механически я взяла со стола чашку с компотом и отхлебнула из нее. От жидкости пахнуло какой-то травой. Интересно, что бабушка туда добавляет? Компот немного горчил.

И в этот момент я провалилась в сон, даже не сразу поняв, что уснула.

Кладбище. У могилы стоит Илюха и удивленно смотрит на меня.

- Ты что тут делаешь?

- Илюш, я узнала у бабы Эммы, чем можно защититься от чар Греты. Крестами! Тут же есть памятники в виде крестов? А еще молитвой, если ты знаешь молитвы.

Илья смотрел на меня с недоумением.

- Маш, с тобой все в порядке? Такое ощущение, что ты пьяная.

Если честно, у меня самой было такое ощущение, все плыло перед глазами и мне стоило больших усилий разговаривать с Ильей. И тут началось…

Непонятно откуда, появилась тетка Грета. Мерзко улыбаясь, она протянула руку в сторону меня и проговорила:

- Ну что, Илюша, хорошую девочку я тебе нашла? Тебе понравится…

И в ее руках появилась такая же коричневая тесьма, как на Илюхином запястье.

Несчастный Илья только и успел закричать:

- Маша! Просыпайся! Просыпайся скорее!

И рванул куда-то по кладбищу. Легко сказать «просыпайся», как это сделать-то? И тут до меня донесся грохот, который и вернулся меня в явь. С трудом разлепив глаза, я увидела перед собой незнакомого молодого парня с абсолютно остекленевшим взглядом. Парень стоял и улыбался, как идиот, но попыток приблизиться ко мне не предпринимал. А на полу лежал стул, который, опрокидываясь, меня и разбудил. Господи! Что делать дальше? Затуманенным мозгом я оценила паренька. Совсем молодой, невысокий, но подкаченный. С таким будет непросто справиться… Надо звать людей! Но меня опять унесло в сон.

На кладбище прямо передо мной стоял Илья с такими же стеклянными глазами, как молодой парень в моей комнате, и как только я появилась, он решительно протянул ко мне руку. Черт! Только этого не хватало! Я закричала, что есть мочи.

- Илюха, просыпайся! Сопротивляйся!!! Илюха!!!

Но Илья меня не слышал, он сжал мое плечо и стал пытаться повалить меня на землю. Ну нет, так просто я не сдамся… Тут в моей голове всплыл голос бабушки Эммы: «Крест, он от любой магии в помощь», и я стала неистово крестить Илью. Стальная хватка ослабла, Илюха затряс головой, будто пытаясь проснуться, а я собрала в кулак последние силы и потащила его в сторону памятника в виде креста. Но обрадовалась я рано, на моем пути встала тетка Грете.

- Ну что же ты, девочка? Не надо бабушке Грете мешать…

Ее рука с коричневой тесьмой опять потянулась ко мне.

- Только тронь! Только попробуй!

Я занесла руку, чтоб перекрестить тетку Грету и увидела, как Илья кинулся в сторону каменного креста и достиг его. Взгляд Илюхи стал осмысленным, он двумя руками вцепился в памятник и залихватски подмигнул тетке Грете:

- Ну что, бабуля дорогая, поговорим. Как тебе мой новый талисман? Не хочешь с ним познакомиться?

Взгляд тетки Греты метал молнии.

- Ничего, Илюша, не радуйся раньше времени. Может моей власти на тебя еще и хватит…

С этими словами она пошла в сторону Ильи, а он посмотрел на меня уже совсем бодро и закричал:

- Просыпайся, Маш. Разбирайся там с моим заменителем. Без него у этих тоже ничего не выйдет.

Я попыталась сосредоточиться, но проснуться не получалось. Тогда я просто, что есть мочи, стала лупить себя по лицу ладонями, и это подействовало. С трудом разлепив глаза в очередной раз, я увидела над собой все того же парня с тем же неодушевленным выражением лица, только теперь он стоял совсем рядом с моей кроватью. Ну, Маша, твой выход. Я приподнялась на постели и заорала во все горло:

- Помогите!!! Кто-нибудь!!!! Помогите!!!!

Молодой человек не отреагировал на мой крик вообще, хотя стоял от меня очень близко.

Первой ко мне на помощь прибежала бабушка Марта и замерла на пороге, увидев незваного гостя. И этой минуты замешательства как раз хватило Ване и его отцу, чтоб через окно ворваться в мою комнату. Иван даже не стал размышлять над происходящим, просто ударил в лицо неизвестного парня. А когда тот упал на пол, еще пару раз пнул его для профилактики, а потом посмотрел на меня:

- Ты в порядке?

Но в этот момент рядом со мной уже оказалась бабушка.

- Марта, что случилось? Тебя обидели? Кто это такой?

- Ба, я не знаю, кто это. Я легла книжку почитать и задремала, открываю глаза, а он надо мной стоит.

Баба Марта оглядела безмолвного юношу:

- Молодой человек! Кто вы такой?

Но парень молчал и смотрел в стену. Тогда над незваным гостем склонился отец Вани, по профессии врач, осмотрел его и констатировал.

- Да у него радужки не видать, один зрачок. Парень глубоко под кайфом. Он нас не видит, не слышит и не понимает. Вань, ты его знаешь? Что-то у него лицо незнакомое.

- Не, пап, первый раз вижу.

Все посмотрели на меня.

- Нееее, я тоже понятия не имею, кто это.

Бабушка покачала головой.

- Господи, вот и до нас эта зараза дошла. И куда теперь его девать?

Иван переглянулся с отцом, они подняли молодого человека за руки.

- Не переживайте, Марта Генриховна, мы его себе заберем. Пусть у нас в подполе полежит. А там, глядишь, и семья его отыщется. На бомжа он не похож, значит, кто-то его будет искать.

С этими словами мужчины подняли нашего незваного гостя и вынесли из дома прочь. Бабушка Марта обреченно села на мою кровать.

- Марта, возвращайся домой. Я за тебя боюсь. Не кончится эта история добром, а я грех на душу брать не хочу.

Я попыталась возразить бабуле, но она не дала мне даже рта раскрыть.

- Только не рассказывай мне, что ты не знаешь, откуда взялся этот парень. Опять какие-то штуки Вигантов, так ведь?

Я села рядом с бабушкой. Все бы ничего, только я не была уверена, что готова уехать домой. Проблема была и в Славе, и в Илье. Это понятно, что Слава скоро вернется в город, так же, как и я, но когда? Ответа на этот вопрос у меня не было, а заканчивать наш романтический отпуск раньше времени не хотелось. В городе у нас уже не получится беззаботно гулять по полям или сидеть под яблонями. Там будут заботы, там будет все по- другому. Что же касается Ильи, я вообще не понимала, что делать дальше. Я должна присутствовать в деревне, чтоб ему помогать? Или я могу вернуться в город, но мы все равно будем встречаться во сне, и будем ждать, когда он сможет переродиться? И сколько этого ждать? А что будет, если я все-таки выйду замуж за Славу, пока буду женой Ильи? Сплошные вопросы… Надо ждать ночи, чтоб опять встретиться с Илюхой и разобраться наконец, что я могу делать, а что не могу. А бабулю надо успокоить, на ней, бедненькой, лица нет.

- Ба, я точно не знаю, кто это был. Но очень сильно подозреваю, что Вигант. Не переживай ты так. Может, мы обе не правы. Может это, правда, наркоман какой-нибудь заезжий.

- Наркоман… а почему он именно к тебе в комнату залез?

- Кто же знает? Может ему показалось, что тут ворота в рай. Ба, поверь мне, под наркотой и не такое показаться может.

- А ты откуда знаешь? – бабушкины брови сошлись грозной дугой.

- Ба, ты что? Я ни-ни! Даже не пробовала. Просто рассказывали. Честно!

- Все равно, кто бы это ни был, уезжать тебе надо. Ты здесь пять дней, а уже столько событий, и большинство из них нехорошие. Не будем Бога гневить. Завтра же съездим в город и поменяем твой билет.

Я не стала спорить с бабушкой. Все равно я еще не понимаю, сколько времени и для чего мне надо. Ждем вечера. Вечером обещал зайти Слава, вечером можно опять лечь спать. Интересно, как там Илья? Отстала от него эта карга?

Вечер принес разные новости. Нашлись близкие неизвестного парня. Ну, то есть, как нашлись, их нашли. По словам Вани, где-то через пару часов молодой человек стал стучаться и проситься на волю из подпола. Когда его выпустили, он начал оглядывать окружающих совершенно изумленными глазами, и первое что он спросил: «Где я?». Отец Ивана осмотрел парня, велел сделать ему горячего сладкого чая и начал допрос. Юноша представился Романом Резниковым. По его словам, два дня назад он первый раз в жизни приехал в гости к своей бабушке, Грете Яковлевне Вигант (О как! А тетка Грета, оказывается, отослала любимую дочь с внуками подальше от неспокойного дяди). Проснувшись сегодня не особо рано, Роман своей бабушки не застал, но нашел на столе заботливо приготовленный завтрак из компота и каких-то вкусных булочек. Булочки и компот Роман употребил, и все, и дальше очнулся в подполе наших соседей. Что происходило в промежуток времени между завтраком и подполом, Роман не помнит. Наркотики никогда в жизни не употреблял.

- А как я у вас оказался?

После этих слов Иван взял парня за руку и привел к нам в дом. Роман оглядел меня совершенно непонимающим взглядом. Естественно, я рассказала ему урезанную версию событий: просыпаюсь, стоит юноша со стеклянными глазами, испугалась, закричала. Стоящая рядом со мной во время этого рассказа бабушка хмурилась, но молчала. На несчастного Романа было больно смотреть. Он долго извинялся передо мной, клялся, что не имел в виду ничего неприличного, вообще не понимает, как оказался в незнакомом доме, в соседней деревне. Поток извинений Романа прервали его родные в лице тетки Греты и каких-то двух мужчин внушительного размера. Тетка Грета только что по полу не застелилась, упершись в жесткий взгляд бабы Марты. “Ах, простите! Ах, эти городские! Чего только не учудят Ах, спасибо Ваниному папе, что позвонил, а то и не знали бы, где пропажу искать”. В мою сторону она даже не смотрела, будто меня тут не было, будто это не ко мне в комнату влез ее внучок. Я молчала. Главное, что все хорошо закончилось, а дальше пусть тетка Грета куражится, как хочет. Мы с Илюхой ей показали, что тоже кое-чего стоим, пусть утрется. Тем временем, бабушке Марте надоело слушать поток объяснений и извинений.

- Вот что я скажу тебе, Грета, ты следи за своими гостями. В следующих раз ты их не отсюда забирать будешь, а из околодка. Ваша семья только тем и занимается, что мою внучку пугает. В детстве брат твой ее перепугал, теперь внук. Держитесь от нее подальше, ее есть, кому защитить, не сомневайтесь.

При этих словах Ваня, стоящий рядом со мной, распрямил плечи и сделал полшага вперед, как бы подтверждая слова бабушки. И вот тут тетка Грета первый раз за все это время взглянула на меня. Сказать, что в ее взгляде горела ненависть, это не сказать ничего. Я непроизвольно сжала Ванину ладонь. Да, не спустят мне сегодняшний проигрыш просто так…

- Ну что ты, Марта, твою внучку просто так и не напугаешь. Смелая такая выросла. Другая бы в обморок бухнулась от страха и слова бы не смогла сказать, а твоя сразу позвала на помощь и сейчас, вон, спокойная стоит, будто бы и не было ничего.

Губы тетки Греты были растянуты в привычной фальшивой улыбке, но в глазах было столько злобы, что даже ее внук Роман посмотрел на свою бабушку с удивлением. А для Марты Генриховны этот взгляд стал сигналом к атаке.

- Моя внучка – храбрая девочка. Но это не повод ее храбрость проверять. В роду Мунцов трусов никогда не было. Мы всегда были смелыми и прямыми людьми, как и подобает настоящим немцам. Чего не скажешь о вашей семье, Грета. Уходите и не приходите больше никогда, вам здесь не рады. Хватит нам твоего безумного брата. Прочих Вигантов мы терпеть не готовы.

Сказано это было самым ледяным и официальным тоном, на который только была способна бабушка Марта. Тетка Грета еще раз одарила меня ненавидящим взглядом и молча вышла из комнаты, за ней последовали двое сопровождавших ее мужчин.Последним выходил несчастный Роман, который продолжал одними губами повторять слово «Извините». Бедный парень, знал бы он, кто стал причиной его ненормального состояния…

Вечером мы гуляли со Славой. Бабушка с трудом отпустила меня на эту встречу, пришлось рассказать ей, что у нас отношения и, кажется, все очень серьезно. Первый же вопрос, который я задала при встрече, был:

- А когда ты планируешь отсюда уезжать?

- Еще дня три побуду и поеду. Мне собираться надо, документы оформлять. А почему мне? Нам! Машуль, мы же вместе поедем назад?

И тут я поняла, что месяц – это очень мало, а за это время надо очень много успеть. У меня еще даже родители не в курсе, что я замуж выхожу, тем более я еще никому не рассказывала, что возможно уеду надолго жить в Баку. Так же надо что-то решать с работой. А красивой свадьбы, наверное, не получится, времени мало на подготовку… Но мне было на все это, по большому счету, наплевать. Главное, что я выхожу замуж за любимого человека. Я даже сама не поняла, с какого момента стала думать про Славу, как про любимого мужчину. Я была уверена в своем чувстве, в том, что встретила того самого, единственного и что буду счастлива с ним до конца своих дней. Но это означало, что у меня осталось всего три дня в деревне. А как же Илья?...

Кладбище. День. Илюха сидит уже у другой могилы, где-то дальше и вроде с кем-то разговаривает. Меня он даже не заметил.

-Эй, муж! Иди сюда, жена твоя пришла!

Я была в прекрасном настроении, и только под ложечкой предательски сосало ощущение тревоги. Илья наконец-то увидел меня, приветливо замахал рукой и пошел в мою сторону.

- О! Супруга! Привет. Ну ты как? Смотрю, улыбаешься. Отбилась от моего заменителя?

- Отбилась. Представляешь, твоя сумасшедшая тетка внука своего родного не пожалела, на дело это пристроила. На него смотреть было жаль, как он раскаивался в содеянном и ничего не понимал.

- А внук-то откуда тут взялся? Она же всех своих еще очень много лет назад в город отправила, от Аристарха подальше, и сюда их никогда не звала, сама к ним в гости ездила.

- Ничего тебе не могу доложить по этому поводу. Парень сказал, что приехал к бабушке два дня назад в первый раз. Неплохой, кстати, парень, по-моему. Явно не в курсе наших разборок. А ты-то как тут? Прогнал Грету?

- Сама ушла. Я как в крест вцепился, так она ко мне и приближаться не стала. Уговаривала, угрожала, но издалека. Тогда я стал «Патер ностер» вспоминать вслух. Тут она развернулась и ушла. Спасибо тебе огромное, Маш, за совет от бабушки Эммы. Если бы не ее советы, уже состоялась бы наша брачная ночь.

- Сплюнь и постучи! Не надо нам таких ночей.

Илюха улыбнулся и подмигнул мне.

- Точно не надо? А то, гляди. Потом попросишь, а уже поздно будет, младенцы этим не занимаются. И еще неизвестно, в детё какого пола я попаду.

- Очень смешно. Вот расскажу Катюше про твои шуточки.

- Да ладно, это у меня просто настроение хорошее. Получается, нам дальше только ждать и все. Если мы первую атаку отбили, то и следующие отбить должны. Вряд ли Грета что-то еще придумать сможет. Все у нас хорошо, Маш, вот я и радуюсь.

- Илюх, как раз хотела тебя спросить, а сколько ждать твоего перерождения? Ну, хоть примерно.

- Месяца три, сейчас уже два, наверное. Бабушка Ирина так сказала, ей виднее.

Плохо…

- Илюш, а если я отсюда уеду? Ну, в смысле, из деревни? Это же не повлияет на нашу связь? Все нормально будет?

Илюха развел руками.

- Ох, а об этом я как-то не подумал. Наверное, не повлияет. Какая разница, в конце концов, где ты будешь физически находиться, тут или в городе, сны-то везде одинаковы. Наверное, так даже лучше будет. Если ты уедешь из деревни, Грета уже не сможет к тебе никого прислать для плохого дела.

- Ты уверен?

- Маш, а если бы мы реально были женаты? Даже если бы мы были далеко друг от друга, все равно оставались бы супругами. 99 процентов, что ты можешь возвращаться спокойно домой, чем скорее, тем лучше. И на наше общение от этого не пострадает.

Супер!

- Илюш, а я вот еще хотела спросить. Я точно-точно должна с тобой разойтись, прежде чем снова замуж выходить.

- Да. И тут проблемы могут начаться уже не у тебя, а у твоего жениха. Так Грета с Аристархом наколдовали. Любой, кто попробуем занять мое место, окажется под ударом, вплоть до смертельного исхода. Мои родственнички, конечно, могли и обмануть меня, но я бы на твоем месте не рисковал. Это очень похоже на правду.

Кошмар. Ну ладно, придумаем что-нибудь. В конце концов, я могу уехать в Баку и в статусе невесты. Так даже лучше. Зато будет время на подготовку свадьбы. Илюха посмотрел на меня, хитро прищурившись:

- Что? Не терпится счастливчику занять место рядом с тобой?

- Не терпится – я почувствовала, что краснею – да ладно, подождет чуть-чуть. Не волнуйся, Илюх. И да, я через три дня уеду в город, увозит меня счастливчик.

- Эх, Маша, я тебе, прям завидую. Покажешь как-нибудь жениха?

- Если будет возможность, конечно покажу. Как же мужу да жениха не показать.

И мы с Илюшкой дружно рассмеялись.

Я проснулась счастливой. Вроде все налаживалось. Осталось только успокоить бабушку, представить ей Славу уже как жениха и собираться назад, домой, в свою новую счастливую жизнь. Слава сказал, что завтра мы вдвоем съездим в город и обменяем наши билеты, чтоб можно было вернуться домой вместе. Все хорошо! Еще три дня, и я буду дома, и у меня начнутся совсем другие заботы.

Собравшись с духом, я вышла из своей комнаты и пошла искать бабушку, чтоб рассказать ей о нас со Славой. Но бабы Марты в избе не было. Я вышла на терраску и замерла в изумлении: за столом сидела тетка Грета собственной персоной и нагло, по-хозяйски смотрела на меня. Я даже глаза протерла, надеясь, что ужасный мираж исчезнет, настолько неправдоподобно было появление этой женщины здесь и сейчас. Но тетка Грета не исчезала.

- Не три глаза, Машенька, я настоящая.

На лице Греты заиграла ее фирменная фальшивая улыбка. Точно, она! Больше так мерзко никто улыбаться не может.

- Как вы посмели сюда прийти? Вам вчера бабушка неясно сказала, что вам не рады не то, что в этом доме, даже в этой деревне.

- Это я сама разберусь, куда мне ходить, тут мне ничьи советы не нужны. Ты завтра за билетами собралась, я слышала? Жених лично отвезет?

Я остолбенела. Но как?! Еще никто кроме нас двоих со Славой не знает! Что происходит?!

А тетка Грета продолжала меня удивлять.

- Не удивляйся, девочка. Я очень много знаю, больше, чем ты думаешь. Пришла и тебе кое на что глаза открыть. Например, хочу тебе посоветовать не уезжать отсюда далеко, все равно вернешься… к мужу.

При этих словах улыбка тетки Греты превратилась из фальшивой в хозяйскую. Мне стало нехорошо, мои внутренние страхи и тревоги подняли голову, но я быстро сама себя одернула: «Маша! Ты же знаешь, что это та еще змеюка. Не дай ей себя запугать!».

- Если вы про Илью говорите, то мы уже все выяснили. Он любит Катю, я люблю… Славу. Мне не зачем будет к нему возвращаться. Вы просто беситесь оттого, что у вас ничего не вышло, вот и говорите гадости. Уходите!

- А почему ты решила, что у меня ничего не вышло? Не вышло быстро, выйдет медленно. Просто надо немного подождать.

- И чего вы собрались ждать?

- Пока ваша связь с Илюшей окрепнет. Ты же не поинтересовалась у него, что это такое – родовой брак. А это штука не такая простая, как кажется. Чем дольше вы связаны с Ильей, тем крепче ваша связь, тем сложнее ее разорвать. Задурил он тебе голову рассказами про их с Катериной ребеночка, про свое перерождение, бабушка там какая-то будет им помогать. Только с чего вы взяли, что через два месяца сможете разорвать ваш брак? Скажу больше, с чего вы взяли, что через два месяца вы этот брак разрывать захотите? Ты в себя загляни, вы неделю только женаты, а как твое отношение к Илье уже поменялось.

Неееет, не так все просто, как вам хотелось бы. Не зря я столько лет потратила, собирая заговоры и магические формулы, ох, не зря.

Лицо тетки Греты становилось все наглее, а я просто отказывалась верить своим ушам. Эта мерзкая старуха все знает! ВСЕ! Про меня и Славу, про планы Ильи, про Катиного ребенка. И, наверное, она права, мое отношение к Илюхе поменялось. Но как?! Откуда?! Версию о том, что это мог ей рассказать Илья, я даже не рассматривала, это не в его интересах. Я ей тоже ничего не говорила. Приходилось признавать очевидное – тетка Грета реальная ведьма, и знает и умеет она значительно больше, чем нам с Илюхой хотелось думать. Но тогда получается, что сейчас она тоже говорит мне правду?... И что? И я не выйду замуж за Славу?!!!... В моей голове начиналась паника. Я совсем не хотела до конца своих дней быть женой мертвеца и рожать от него ребенка.

- И зачем вы мне сейчас все это рассказываете?

- А чтоб место свое знала. Ты же себе уже вообразила, что победила. Твоя бабка вчера меня выгнала отсюда только потому, что рядом были зятья мои двоюродные и внук. Им не надо знать про наши дела. А ты помни, что может такой власти, как над Ильей у меня над тобою и нет, но ты тоже у меня вот здесь… - при этих словах тетка Грета сжала свою ладонь в кулак – никуда от меня не денешься. И прабабка твоя никуда не денется, примет твоего ребенка, своей-то крови не откажет. Будет по ее слову, как она хотела, а наш кошмар закончится. И доченька моя, наконец, домой вернется…

Последнюю фразу Грета произнесла почти шепотом, но я ее уже не слушала. Конечный кусок пазла встал на свое место. Все это время я не понимала, почему в качестве матери призрачного ребенка решили привлечь меня. В конце концов, Виганты и так уже достаточно насолили Мунцам, зачем же теперь втягивать в свои темные дела женщину из рода, с которым ты хочешь наладить отношения? А все оказалось просто, тетка Грета так подстраховалась на случай, если моя прапрапрабабка Марта решит поменять условия отмены проклятья. Опять тетка Грета говорит правду, но эта правда резала меня, как острый раскаленный нож. Все рушилось, все наши с Илюхой красивые мечты и планы. Похоже, нас обыгрывали. Мой мозг пытался схватиться за любую соломинку.

- Ты врешь! Я могу в любой момент порвать эту чертову веревку и нашему браку с Илюхой конец! И все! Я свободна!

- А я то думала, что ты добрая девушка, Маша – взгляд Греты стал насмешливым – не отправишь мальчика в ад. Мунцы, они же другие, не такие, как Виганты, правда, Маша. Они могут и счастье свое отдать за чужое счастье.

- Как?... отдать свое счастье?... за чужое?... – от ужаса и паники я почти задыхалась.

- От всей души – тетка Грета уже откровенно издевалась надо мной – Ведь если я говорю правду, то Илюша свою Катюшу скоро забудет и переключится на тебя. У вас, конечно, получиться семья, только не здесь. И ребенок будет, но не здесь. А если я тебе вру, то Илюша-то переродится, а ты все равно замуж не сможешь выйти. Он тебе сказку красивую рассказал, что нитка сама отвалится. А вдруг не отвалится? Что тогда? У Илюши все хорошо, а у Маши не очень.

Господи! Она опять права! А вдруг?! Что я буду тогда делать?! Что?!!! У Илюхи свой интерес, он хочет соединиться со своей девушкой, с чего я решила, что он до конца откровенен? Да и много ли он знает о происходящем?... А эта ведьма знает, очень много знает. В пылающем сознании всплыли огромные карие глаза. «Я сделаю для этого все». Но воспоминание только подлило масло в огонь. Она сделает, а я? Что я готова сделать ради своего счастья? Все!!! И я больше не собираюсь ждать, не собираюсь рисковать. Я встретила мужчину своей жизни, я хочу за него замуж! И я тоже сделаю для этого все…

Плюнув на присутствие тетки Греты, я бросилась в свою комнату, спешно оделась и выбежала вон из дома. В след мне понеслось только насмешливое:

- Не споткнись, Машенька. Поранишь лицо, жених любить не будет.

Но мне уже было все равно, я бежала к аптечной лавке. Грузовичок с зеленым крестом регулярно приезжал в село продавать лекарства, и сегодня я надеялась найти его на прежнем месте. Моя надежда оправдалась, автолавка стояла, где обычно. Я перешла с бега на шаг, чтоб не выглядеть запыхавшейся. Из окошка на меня приветливо взглянула девушка и отложила книгу.

- Добрый день.

- Добрый день, девушка. Вы мне не поможете? Нужно снотворное, сильное.

- Снотворное? У вас проблемы со сном?

- Не у меня, у моей бабушки.

- У бабушек такое бывает… Рецепта, конечно же, нет?

- Нет, к сожалению. Вы же знаете, какие тут бабушки. У нее огород, куры и прочие дела, ей не до врачей. А сама уже третью ночь не спит. Я ее спрашиваю, часто у нее бессонница бывает, а она отвечает, что уже старенькая и ей не спать положено. Она же таблетками так и не обзаведется, я точно знаю. Вот, хотела сама ей купить, пока гощу.

Я делала самое заботливое лицо, на которое только была способна. Девушка в окошке сдалась и протянула мне коробочку со снотворным.

- Держите. Хорошее средство. Только скажите бабушке, чтоб не увлекалась. На пожилых людей оно иногда действует помедленнее, чем на молодых, но вторую таблетку пить не стоит, а то будет весь следующий день сонной мухой ходить, или вообще проспит сутки.

- Спасибо вам огромное, девушка!

Я заплатила за таблетки и быстром шагом пошла домой. Я была готова к беспощадной борьбе. Больше мне никто голову не заморочит. Теперь я точно знала, что буду делать.

Снотворное подействовало быстро. Вот и кладбище, Илья сидит рядом со своей могилой и рассматривает что-то разноцветное. Когда я подошла к нему и пригляделась, то с удивлением поняла, что Илюха держит в руках маленького цветного птенца, сшитого из лоскутков.

- Привет, Илюх. А что это?

Илюшка поднял на меня глаза.

- О! Супруга моя пришла. Это Катюша мне на могилу принесла. Она часто говорила, что я похож на птенца, который из гнезда выпал… А ты что это днем спишь? Ты по делу или соскучилась?

После этих слов Илюха подмигнул мне, а я вдруг отчетливо вспомнила нашу первую встречу. Да уж, мое отношение к этому юноше сильно поменялось. Я даже стала замечать, что он симпатичный, мне стали приятны его шутки и подколки. Тетка Грета права… Маша, действуй!

- Да ко мне тут тетка твоя опять приходила, наговорила всякого… Что-то я распереживалась после ее визита.

- Ну-ка, ну-ка! Что тебе еще наговорила эта карга?

- Илюш, а эти красные тесемки точно рвутся?

Илюшка улыбнулся и посмотрел на меня, как на маленькую девочку, которая испугалась бабайки.

- Машуль, конечно рвутся. Я проверял, моя начала рваться. И бабушка Ирина много раз мне это подтверждала. Не слушай ты эту тетку Грету. Это она так мстит за провал своего плана.

Но я была настроена серьезно.

- Илюш, мне страшно…

Илюха покачал головой.

- Ну ладно, давай покажу.

Он закатал рукав рубахи, сжал в пальцах красную веревку и начал ее надрывать. И тут же на его лице отразился ужас. Безумными глазами он смотрел себе под ноги, губы его дрожали.

- Господи, ты это видишь?!... Все, не могу больше!

И он отпустил красную тесьму. А я все продолжала смотреть под ноги Илье. Дело было в том, что я ничего страшного там не увидела. Илюшка пучил глаза и пугался, моя же картинка в это время совсем не изменилась. Передо мной была все та же земля, покрытая травой и больше ничего. Так вот оно что, а мой супруг, оказывается, талантливый актер, так натурально изобразил испуг. И опять тетка Грета оказалась права, всю информацию я получала от Ильи, но никаких доказательств того, что он не врет, у меня не было. Вот значит как, юноша, решили за мой счет отсюда вылезти. Не выйдет! Я просто кипела праведным гневом.

- Сволочь ты, Вигант. Наверное, это у вас семейное…

Илюха повернулся ко мне, его лицо выражало глубочайшее недоумение.

- Маш, да что случилось?

И в этот момент я порвала свою тесьму. Я даже удивилась, как легко она порвалась. Под ногами Ильи открылась огромная яма, из нее сильно пахнуло серой, раздался какой-то страшный не то стон, не то рык и Илюха с криком рухнул в эту яму. Еще секунду я стояла в полном оцепенении, а потом бросилась к краю провала, в надежде спасти Илью. Но когда я приблизилась к яме, из ее глубины на меня взглянули глаза, огненные, как два горящих угля и почему-то очень пугающие. Я отпрянула от ямы, и она на моих глазах затянулась землей. Провал закрылся, в напоминание о нем остался только дым с запахом серы. И тут я увидела перед собой тетку Грету. Она с ужасом и удивлением смотрела на то место, где только что горели два красных глаза, а потом посмотрела на меня.

- Разорвала… Но почему? Я же все сделала верно!

Она подошла ко мне, протянула руку к моим волосам, что-то сняла с них и стала рассматривать. На натруженной морщинистой ладони лежал белый цветочек из бумаги с веточкой шариков. Грета вгляделась в цветок и вскрикнула:

- Венок! Эти старые дуры испортили венок, когда его снимали! Ну все самой надо делать…

С этими словами она кинула цветочек в траву и пошла прочь.

Я села на землю, подняла цветок, разгладила его на ладони. В деревни говорили, что если со свадебным венком что-то случается – это к большой беде. Кажется, эта беда сейчас случилась. Внутри моего горла рос огромный ком, а задуманной радости не было и в помине. Не было даже облегчения. Но почему? Я же все сделала правильно… Я отстояла свое счастье! Тогда почему мне сейчас было так больно и страшно. Разглаживая пальцами маленький бумажный цветочек, я вдруг с ужасом осознала, что не люблю Славу и никогда не любила. Да, он был очень привлекательным мужчиной, он сделал мне предложение, возможно, он был в меня влюблен, но я… Я просто хотела замуж и все. Просто мне было уже двадцать шесть лет, а ни один мужчина так до сих пор не сделал мне предложения. Меня пугали сочувственные взгляды, которые я стала на себе ловить. Практически все мои подруги уже давно были замужем или жили с мужчинами гражданским браком, и только мои романы заканчивались быстро. Я просто хотела замуж! Очень хотела! Но я не любила. А теперь я сидела у дымящейся земли, под которую по моей вине провалился хороший честный парень, который не хотел меня подставлять, даже не будучи со мною знаком, который старался мне помочь выбраться из этой истории, который пытался меня защищать от своих сумасшедших родных. Из-за этого его убили и разлучили с девушкой, которую он любил всем сердцем и которая любила его. Незнакомый мне каркающий голос произнес:

- Предательница…

Это слово сказала я сама, но комок в горле был так велик, что говорить удавалось с большим трудом. Слез не было, было оцепенение. Мое сознание с трудом пыталось принять тот факт, что ради своего каприза я сейчас убила Илью. Убила второй раз. Даже не убила, а отправила в место, значительно хуже смерти. Нет, Господи, я не могла! Я должна попробовать что-то исправить. Я с трудом встала на ноги и попыталась как-то проснуться, но ничего не выходило. Снотворное работало на совесть. Я пыталась лупить себя по щекам, щипать, но ничего не помогало. Я начинала просыпаться, но опять проваливалась в сон. Проснулась я в итоге оттого, что меня трясут и зовут.

- Марта! Марта! Ты здорова? Проснись!

Я наконец-то открыла глаза. Бабуля смотрела на меня обеспокоенно.

- Марта! Что с тобой? Что это ты спишь днем прямо в одежде? Ты опять на встречу с Ильей ходила?

От этих слов я пришла в себя окончательно.

- Бабуль, мне срочно надо в соседнее село.

- Что случилось?

- Потом, пожалуйста, потом. Кажется, произошло несчастье.

Я подпрыгнула с кровати и прямо через окно помчалась к нашим соседям. Когда я вбежала в соседский двор, Ваня как раз заводил машину. Успела!

- Ваня! Привет! Спасай! Мне срочно надо в соседнее село.

Ваня посмотрел на меня скептически.

- Маш, а мне срочно надо на рынок. Мы с отцом крышу починить решили, да не рассчитали с материалами. Надо прямо сейчас ехать все докупать, пока рынок не закрылся.

- Ванечка, я тебя умоляю. Ну, хоть до околицы! Дальше я сама.

- Ну, хорошо. До околицы довезу. И все! Дальше сама и назад сама.

- Спасибо огромное, Ваня.

Я села в машину и мы поехали. У соседнего села Иван высадил меня и помчался по своим делам, а я практически бегом бросилась с в сторону кладбища. Я не знала, что я буду там делать, но мне хотелось попасть именно туда. Пробегая по центральной улице деревни, я увидела дом Кати. Во дворе сидела ее мама. Когда я поравнялась с воротами дома, то заметила, как мать Катюши вытирает кулаком со своей щеки слезу. Такой жест невозможно было перепутать. Господи! Что там случилось? Я подбежала к воротам.

- Добрый день…

Катина мама повернулась ко мне, ее лицо было заплакано.

- А, это вы. Добрый день. Вы не вовремя. Катя… она заболела.

Я почувствовала, как у меня закружилась голова.

- Что с ней? Скажите, пожалуйста!

Женщина еще с минуту молчала, но потом все-таки ответила.

- У нее выкидыш случился утром… Доктор только недавно ушел. Сказал, что с Катенькой все хорошо будет. Да какое хорошо? Это же ребенок Илюши был.

У меня внутри все перевернулось. Все, на кладбище можно не бежать. Илюха теперь далеко и помочь ему невозможно. Что я наделала… Не особо понимая, что происходит вокруг меня, я зашла в дом. Катина мама не стала меня останавливать. В самой дальней комнате я нашла Катюшу. Она лежала на кровати, очень бледная, с заплаканным лицом. Увидев меня, она оживилась.

- Маша, здравствуй. У тебя есть новости от Илюши? Что случилось? Ты знаешь...

- Да, мне твоя мама все рассказала.

Катя продолжала смотреть на меня вопросительно, а я не понимала, как ей сказать правду.

- Маш, так что случилось? Ты знаешь что-нибудь?

Я собралась с силами.

- Катюш, Илюхи больше нет. Совсем. Все. Прости…

Катя приподнялась на постели. Она пыталась поймать мой взгляд, но я не могла смотреть ей в глаза, меня сжигал стыд.

- Маш? Что произошло? Скажи мне, пожалуйста. Я выдержу, мне просто необходимо знать.

- Катюш, это я виновата… Прости! Это из-за меня… Понимаешь, я просто замуж скоро… а если бы осталась женой Илюхи… У меня бы не получилось… Понимаешь…

Катюша опустила голову на подушку и отвернулась к стене. Я не знала, что еще я могу ей сказать. Стыд выворачивал меня наизнанку, слезы стояли в горле, но плакать не получалось. Я почувствовала, что больше не могу находиться тут физически, мне надо скрыться от этой девушки, чтоб не сойти с ума от ощущения собственной мерзости. Я попыталась уйти, но вдруг Катя повернулась ко мне.

- Маш, не вини себя. В конце концов, у тебя жених живой, а мой… уже нет. Может ты и правильно поступила. Не вини себя… Все наладиться.

Перед глазами все плыло. Я выскочила из Катиного дома. Что я наделала?... Что я наделала?! Я вышла за ворота и ноги сами понесли меня в сторону кладбища. Я не понимала, зачем мне туда надо, просто больше никуда идти не хотелось.

Знакомая лавочка, знакомая могила. Правда здесь могила выглядит совсем свежей и рядом с ней не стоит высокий худощавый парень с орлиным профилем и веселыми глазами. Я присела на корточки рядом с холмиком и увидела разноцветного птенца, сшитого из тряпочек. Господи! Такой же, как во сне. Катя сшила его для Илюхи. Я начала пальцами перебирать могильную землю, будто перебирала волосы дорогого человека.

- Илюх, прости… Если можешь… прости…

Но разве такое прощают? Я взяла в руки Илюшкину фотографию и заметила, что стекло рамки уже запылилось. Надо вытереть. Опустив руку в карман кофты, чтобы достать платок, я нащупала там какую-то коробочку. Снотворное, а я и забыла о нем. Я поставила фотографию на могилу, села рядом с ней на землю, достала из упаковки блистер с таблетками и стала методично вытаскивать таблетки одну за одной. Когда первая упаковка была опустошена, я принялась за вторую. Таблетки я просто складывала в ладонь. У меня не было цели покончить с собой, я просто хотела, чтоб мне не было так плохо. Я задыхалась от боли и омерзения к себе. Комок в горле стал огромным и мешал дышать, но слезы упрямо не желали течь. И вдруг женский голос рядом со мной громко произнес:

- Ты что делаешь? Ты что задумала?!

От неожиданности я резко повернулась, разжала ладонь и выронила все таблетки. Передо мной стояла монахиня. Из-за ее черной одежды в первые секунды я даже решила, что за мной уже пришла смерть собственной персоной, но нет, это была просто монахиня. Пожилая, статная, высокая. Она смотрела на меня серьезно и сурово, а потом обратила внимание на фото Илюхи.

- Солнце мое ясное, я понимаю, тяжело потерять любимого человека. Тем более, в таком молодом возрасте. Но неужели ты думаешь, что он, глядя на тебя с небес, не желает тебе долгой и счастливой жизни? Зачем же ты хочешь так его расстроить?

Монахиня подняла с могилы таблетку и грустно посмотрела сначала на нее, а потом на меня.

- Это же прямая дорога в ад…

В ад… Господи, что же я наделала???!!!! Слезы хлынули из глаз, и у меня, наконец-то, началась истерика.

Через полчаса мы сидели рядом на лавочке у могилы Ильи: я и матушка Агния. До этого я, захлебываясь слезами, рассказала ей всю свою историю. Всю, от момента приезда в деревню, до моего последнего визита к Катюше. Матушка Агния слушала меня внимательно, не перебивая, только гладила мою руку да повторяла «Солнце ты мое ясное». Мой рассказ уже закончился и слезы перестали литься, а мы все сидели рядом на лавочке, матушка все гладила мою руку. Так мы просидели в тишине еще минут пятнадцать, а потом мать Агния заговорила:

- Как дальше жить думаешь, Маш?

- Никак. Я не знаю… я не могу дальше жить.

И это было правдой. Я не могла себе представить, как выйду с этого кладбища, не то, что вернусь к бабушке или домой в город. Про Славу я даже не вспоминала.

- Это ты брось. Тебе большая работа предстоит. Так что, собирайся с силами и начинай потихоньку…

- Какая работа? О чем вы?

- Как какая? Молиться. За Илюшу, за Катюшу, за прародительницу твою Марту, за Вигантов. Я тебе скажу, молитва – это огромная работа.

- Молиться? Я не умею.

- Научишься. Это не страшно.

- Разве это поможет?

- Только это и поможет. Сама подумай, что ты сейчас сделать можешь? Ничего. Только и остается, что молить Боженьку, чтоб простил тебя за гордыню, да близким твоим дал света и грехов прощение.

Решение пришло в голову сразу и показалось простым и единственно верным.

- Матушка Агния, возьмите меня в монастырь. Хоть кем, хоть уборщицей, хоть посудомойкой, хоть собакой сторожевой. Я тут не смогу…

Матушка Агния раздумывала полминуты.

- А что, поехали. Только ты не католичка часом?

- Нет, православная. Правда, в церкви последний раз была три года назад, на венчании подруги, и крестик не ношу.

Почему-то мне вдруг стало стыдно за то, что я не ношу крестик. Но матушку Агнию это не смутило.

- Крестик мы тебе найдем, молиться научим. Наверное, сейчас тебе лучше всего в обители будет. Только имей в виду, у нас труд и молитва, никаких развлечений.

- Это прекрасно. Мне сейчас это и надо.

- А что твои родители скажут? У тебя же, поди, и работа есть. А Слава твой как отнесется к тому, что ты в монастыре поселишься? Вряд ли ты примешь постриг, но уйдешь из обычной жизни надолго, я думаю.

- Я все решу. Матушка Агния, если честно, я просто не понимаю, как мне дальше с этим жить. Совсем не понимаю. Я ведь неплохой человек, не подумайте. У меня в голове не укладывается, как я смогла такое сотворить...

Слезы невольно опять потекли из моих глаз. Я говорила чистейшую правду, я не понимала, как. Какой бес вселился в меня. Но что сделано, то сделано. Ни Илье, ни Кате мои оправдания уже ничем не помогут. Матушка Агния посмотрела на меня с сочувствием.

- Давай договоримся так. Я сегодня ночь еще здесь буду, а завтра в обитель поеду. Ты скажи мне, где живешь, я заеду к тебе по дороге назад. Если ты еще будешь настроена отправиться в монастырь, заберу тебя с собой. Если решишь остаться в миру, так тому и быть. Да, еще учти, что обитель мы только недавно восстанавливать начали. Нас там всего-то шестеро пока живет, электричество неделю назад подвели, а водопровода еще нет. Живем все в одной большой комнате. Работы очень много.

-Это очень хорошо, матушка.

К вечеру я, наконец, вернулась домой. Баба Марта встретила меня сдержано.

- Марта, будь любезна, скажи мне, что это за дело такое срочное у тебя появилось, что ты не удосужилась потратить двух минут на объяснение, зачем и куда тебе надо бежать. Хорошо еще я встретила Ивана, и он рассказал мне, что отвез тебя в соседнее село. Эта история с Вигантами начинает мне надоедать, с ней надо что-то делать.

Я устало села на стул. Надо все рассказать бабушке, а сил нет. Что она про меня подумает? Первый раз в жизни, я осознала, что очень уважаю свою бабушку Марту, и ее мнение о моих поступках меня волнует.

- Бабуль, прости. Я надеялась, что могу еще что-то исправить… История с Вигантами закончилась.

Бабушка посмотрела на меня внимательно.

- Ты плакала? Что случилось? Мартусь, ты в порядке?

- Бабуль, я завтра уезжаю жить в монастырь, может быть, навсегда. Прости, я такое натворила, что среди обычных людей просто не смогу…

И я опять заплакала. Бабушка Марта подошла ко мне и начала гладить меня по волосам, как когда-то много лет назад гладила ночами после моего столкновения с дедом Страхом. Она не стала больше меня ни о чем расспрашивать. Она поняла, что мне очень больно говорить о том, что случилось.

- Что же мы твоим родителям скажем?

- Ничего. Я никому ничего не хочу рассказывать. Я так устала, бабуль. За эти шесть дней я прожила целую огромную жизнь. В ней все было: любовь, радость, страх, боль, предательство. Мне надо научиться жить по новой. Если получиться…

На следующее утро состоялся мой разговор с родными. Отец пытался выяснить, что со мной произошло и уговорить меня не делать глупостей. Мама сразу начала ругаться и причитать.

- А куда смотрела эта старая грымза, Марта Генриховна?! Не могла уследить за ребенком?!

- Мама! Я давно уже не ребенок, не забывай об этом. Если ты обидишь бабушку Марту, я очень сильно обижусь на тебя.

- Мы с отцом приедем через неделю в Новосибирск. Я серьезно настроена вернуть тебя домой. Я не знаю, в какую секту ты там успела попасть, но я это исправлю.

- Мам, ты меня вообще слушала? Это православный монастырь, какая секта? Вы можете приехать сюда с папой, чтоб убедиться, что я жива и здорова. Но своего решения я не поменяю, я остаюсь здесь.

Слава закидывал меня СМС-ками, несколько раз звонил, но сил для разговора с ним я в себе не находила. Головой я понимала, что он ни в чем не виноват, но внутри меня все протестовало против нашего общения. Я не то, что не хотела его видеть, я физически не могла общаться с ним. К одиннадцати часам подъехала матушка Агния. Она сама сидела за рулем Форда Транзит, чем вызвала большое удивление у меня и бабы Марты.

Матушка бодро выбралась из машины и вопросительно посмотрела на меня.

- Я не передумала, я еду. Матушка, познакомьтесь, это моя бабуля, Марта.

Мать Агния улыбнулась бабушке.

- Очень приятно. Не переживайте за вашу внучку, она тут недалеко будет. Даст Бог, успокоится, вернется.

- Даст Бог, даст Бог…

Мы обнялись с бабушкой, я забралась в машину и поехала в свою новую жизнь.

Обитель, и правда, находилась в состоянии подъема из руин. Но меня это не смутило. Я хорошо понимала, что чем больше будет физических трудностей, тем меньше у меня будет времени думать о своей беде. Встретила нас сестра Олимпиада, очень милая улыбчивая женщина.

- Добрый день, матушка. А кого же это вы с собой привезли?

- Это наша трудница новая, помощница наша.

Сестра Олимпиада улыбнулась мне своей светлой улыбкой.

- Как вас зовут, девушка?

А как меня зовут? Я задумалась на несколько секунд.

- Марфа.

Мать Агния покачала головой:

- А и правда, Марфа.

Сестра Олимпиада удивленно посмотрела на нас с матушкой, но переспрашивать не стала.

- Красивое имя, старинное. Сейчас не часто так девочек называют.

Так началась моя жизнь в обители. Мне доверили небольшой монастырский огород, кроме этого я убирала нашу общую комнату, помогала на стройке. День в монастыре проходил очень быстро. Матушка Агния назначила мне специальное молитвенное правило кроме ежедневного, чтоб я молилась за всех близких, кто в этом нуждается.

На службах в храме я еще долго стояла позади всех из-за того, что часто начинала плакать. Мать Агния сказала, что не стоит своими слезами смущать прочих сестер, и я старалась не смущать. Меня никто не о чем не расспрашивал, но сестры старались меня поддерживать.

Мои родители так ко мне и не приехали, зато бабушка Марта и бабушка Эмма приезжали регулярно. Героическая баба Марта взяла на себя труд поговорить со Славой. Я не могу себе представить, что она ему говорила, ведь она и сама до конца не знала причину моего ухода в монастырь, но, тем не менее, после ее разговорая перестала получать от Славы СМС-ки.

…Дождь закончился. В обители зазвенел колокол, пора идти к вечерней. Это хорошо. Последнее время я очень полюбила стоять на службах, большинство молитв я уже запомнила, и плакать почти перестала. А в храме на молебнах мне было спокойнее всего.

Я не знаю, как дальше сложится моя жизнь, я пока плохо себе это представляю и стараюсь об этом просто не думать.

Где-то с неделю назад мне показалось, что внутри стало меньше жечь и боль начала отступать. И в ту же ночь я увидела во сне Илюшу. Он сидел у своей могилы, держа в руках тряпичного птенца, и сам он был одет в какие-то грязные тряпки. Не помня себя от радости, я бросилась к нему, но Илюшка только грустно посмотрел на меня и исчез. Я проснулась с новым комком в горле. Попробовала молиться, но молитвы не шли на ум. Осторожно, чтоб не разбудить сестер, я встала и вышла на воздух. На улице опять накрапывал дождь. Глядя, как мелкие капли раскрашивают траву в ярко-зеленый цвет, я опять услышала, как мой хриплый голос произнес:

- Предательница…

И это была правда.

Перекресток

…Мама позвонила около одиннадцати вечера. Ее голос был грустным и растерянным:

- Шур, нам только что звонили из какой-то больницы. Кажется… Говорят, дед умер. Представляешь, пошел в магазин, у крыльца упал и умер…

То, что говорила мама, было настолько невероятно, что я затрясла головой, прогоняя наваждение. Дед не может умереть, он вечен! Как же так?... Он всегда был и всегда будет! Это какая-то ошибка…

- Мам, этого не может быть… Они что-то перепутали!

- Я тоже так думаю! – полминуты тишины – в морг опознавать отец поехал. Я его жду и очень волнуюсь… Но это не может быть наш дед! я уверена…

Когда я родилась, дедушка уже был профессором истории. Мама продолжила его дело - стала археологом. С моим отцом они учились в одной группе в университете, так и познакомились. Потом поженились, потом вместе зарабатывали ученые степени и мотались по экспедициям. Где-то между экспедициями мама меня и родила. Времени у молодых археологов на дочку не было. Занимался мной, несмотря на профессорский статус, дед. Он был мне и за маму, и за папу, и за брата, и за подружку. Всегда веселый, всегда готовый помочь, объяснить. Ему я доверяла все свои тайны, с ним советовалась по любому поводу. Дед был самым дорогим и близким человеком на свете. А еще, в свои 85 он был по прежнему бодр, каждое утро начинал с пробежки и имел острый, цепкий ум. Мне казалось, что этот человек будет рядом со мной всегда. Просто потому, что иначе быть не может.

Мама перезвонила еще через полчаса.

- Саш, отец сейчас звонил. Нет больше деда…

И она заплакала.

А я смогла заплакать только, когда увидела дедушку в гробу. Мой самый прекрасный и замечательный дед, Андрей Осипович, даже в этом деревянном ящике выглядел, как настоящий джентльмен.

Похороны прошли натянуто. Гости резко поделились на тех, кто на самом деле горевал о покойном и на тех, кто явился потому, что надо. На поминки, слава Богу, пришли только свои. Так деда не стало среди живых…

Через две недели после похорон меня позвали на оглашение завещания. Если честно, я была удивлена, узнав, что дед оказался таким предусмотрительным. Хотя, с другой стороны, ему было, что оставить родным. Не вдаваясь в подробности относительно других членов семьи, скажу, что мне досталась двухкомнатная дедова квартира в сталинском доме, библиотека и небольшая сумма денег.

Я очень обрадовалась такому подарку судьбы. Последние три года я снимала комнату – надоело жить с родителями. А теперь у меня будет своя квартира! Да еще какая! Родная, близкая.

С двух и до шести лет я часто тут гостила, а с шести и до семнадцати жила. Просто дед популярно объяснил моим родителям, что ребенок должен учиться в одной школе, а не в двух. А посещать только одну школу я смогу, если буду жить постоянно у него. На том и порешили, я перебралась к дедушке.

К моменту окончания мной десяти классов жизнь моих родителей стала значительно размеренней. Мама уже по экспедициям не моталась, а отец если и ездил в них, то нечасто. Родители попросили меня вернуться в отчий дом. Дед, тяжело вздохнув, сказал, что так будет правильно, что надо дать возможность матери и отцу стать для меня по-настоящему близкими людьми, а то я их почти не знаю. Я была с этим абсолютно согласна, поэтому вернулась в родительский дом. Но именно дедова квартира так и осталась для меня самым родным и теплым местом на земле.

Быстро собрав свое невеликое имущество, я отправилась осваивать внезапное наследство, благо, у меня даже комплект ключей от него был.

В квартире царил порядок. В этом плане дед был молодец, бардак терпеть не мог. Все здесь было узнаваемо: старая мебель годов сороковых, наверное, чашки в горошек, электрический самовар, медная турка на кухне – эти вещи я знала с детства. Дедовы очки на журнальном столике… я почувствовала, как к горлу подступил комок. Я еще не осознала до конца, что эта квартира теперь моя и ее прежний хозяин сюда уже никогда не придет. Но когда это осознание меня охватывало, слезы катились из глаз сами собой. Да уж… а не обревусь ли я тут, в обстановке, постоянно напоминающей о дедушке? Надо подумать об этом, а то подарок судьбы может еще обернуться неприятным сюрпризом.

Большую половину вечера я провела, собирая по квартире дедовы вещи. Постепенно слезы высохли, и в душе поселилась светлая грусть. Какой у меня был великолепный дед! Мало кому так повезло в жизни. А теперь я буду жить в его квартире. Можно смело себе представить, что я опять приехала к нему в гости, а Андрей Осипович просто вышел за хлебом или за моим любимым зефиром в шоколаде, и скоро вернется. На самом деле, глубоко внутри у меня жило ощущение, что дед здесь, со мной. В конце концов, может быть после смерти мы не уходим отсюда совсем, может мы остаемся с близкими на какое-то время, чтоб поддержать их. Если это так, то дед точно сейчас здесь присутствует, следит за тем, как я обживаю его квартиру. И я произнесла вслух:

- Что-то я устала. Пора бы и поужинать. Дед, ты будешь со мной кушать? Правда, я только пиццу замороженную купила. Ты такое не любишь… Обещаю, что завтра куплю нормальных продуктов и сготовлю человеческую еду.

И тут на кухне что-то бухнуло. Ненене! Я - не мистик, я во все это не верю. Так совпало просто. Зайдя на кухню, я увидела лежащую на полу поварешку, которая, видимо, упала с крючка на стене. Странно, но бывает.

Прозвенела микроволновка, я достала разогретую пиццу, разрезала на куски, взяла один кусочек себе, но донести его до рта у меня не получилось. Было полное ощущение, что кто-то толкнул меня под локоть и кусок пиццы выпал у меня из руки. В этот момент я вспомнила, как дед терпеть не мог весь фастфуд, называл его убийцей здоровья и с детства твердил мне, что серьезная еда должна начинаться с супа. Как все совпало! Неужели и правда дед?... Я грустно посмотрела на упавшую пиццу. Если это реально Андрей Осипович куражится, то он мне спокойно поесть не даст. И что делать? Готовить сил нет, а кушать хочется. Пельмени! Вот что меня спасет. Но сначала надо договориться.

- Дед, я сейчас выкину эту дрянь и принесу пельменей. Хороших! Их мне можно? С бульончиком и сметанкой. А, дед?

Тишина. Может, я схожу с ума от горя? И готова поверить во что угодно, только бы не думать, что дедушки больше нет. Проверим. Я честно выкинула всю пиццу в мусор и отправилась вниз в магазин за пельменями и сметаной. Вернувшись домой и зайдя на кухню, я обнаружила, что упавший половник лежит посередине стола. Но как?! Я не поднимала его! Это точно! Не знаю почему, но я просто суеверно испугалась прикасаться к первому возможному признаку того, что дед тут, со мной. Половник так и оставался лежать на полу, рядом с плитой. И вот теперь он оказался на столе… Из моих глаз опять покатились слезы.

- Ты остался, ты не смог меня бросить. Дед! Я знала, что ты будешь всегда!

Слезы катились все сильней, но теперь причиной этому стало огромное счастье. Мне было все равно, права я или нет. Я просто хотела верить, что мой дедушка здесь и что мы, как когда-то в детстве, опять будем жить вместе, просто я не буду его видеть и слышать. Я посмотрела на поварешку…

- А пельмени придется есть с бульоном. Ты прекрасно знаешь, что я так не очень люблю, но я обещала… Дед, ты все-таки чуть-чуть деспот. Но как же я рада, что ты остался со мной.

И покатились дни странных открытий. Чаще всего в проявлениях потустороннего я узнавала своего Андрея Осиповича. Например, я периодически находила включенным торшер рядом с дедовым креслом. При жизни дед часто сидел тут и читал что-нибудь, от газеты до научных трудов. Если я засиживалась у телевизора или компьютера за полночь, начинал тухнуть верхний свет – меня блюли, чтоб ложилась спать не поздно. Если я покупала какую-нибудь неправильную с точки зрения Андрея Осиповича еду, сам собой открывался холодильник. Больше куски у меня из рук не выбивали, но дед считал своим долгом выражать протест таким нехитрым способом.

Но некоторые ситуации меня удивляли. Например, когда я принесла из парфюмерного магазина бумажки с ароматами новых духов и оставила их в прихожей на подзеркальнике, два дня они пролежали там спокойно, а на третий день я нашла большую их часть на полу глубоко под трюмо. На самом трюмо остались только две бумажных полоски. Когда я их понюхала, то, в принципе, согласилась с выбором деда, эти ароматы мне самой понравились больше всего. Просто я не думала, что Андрей Осипович интересуется парфюмерией. Раньше он называл все это женскими штучками и не увлекался ничем подобным. Из шкафа на кухне, с тумбочки в моей комнате, да и вообще, отовсюду стали пропадать сладости. Я сама была ужасной сластеной, а дед сладостей не любил, но считал, что для девочки любовь к сладкому естественна и частенько баловал меня всякими шоколадками и зефирками. Я не могла понять, то ли дед сам полюбил конфеты, то ли пытается меня оградить от лишних углеводов, но факт оставался фактом – сладости пропадали.

Спустя пару недель после заезда в дедову квартиру я столкнулась в подъезде со своим соседом и другом детства Яковом. Когда-то очень давно Яша был болезненным бледным мальчиком, которого пытались обижать местные хулиганы, и которого от этих хулиганов защищали его родители, мой дед и я, бесстрашная и умеющая за себя постоять. Я всегда была очень активным и здоровым ребенком, и отважно заступалась за своего соседа, несмотря на то, что он был старше меня на 3 года. Но с возрастом Яша становился все здоровее и крупнее, и к моменту моего отъезда из дедовой квартиры он уже сам мог за себя постоять, но помнил о моем заступничестве в детские годы и был за это бесконечно благодарен.

Мы давно не виделись, и Яша ужасно обрадовался нашей встрече:

- Алька! Какими судьбами ты тут? Ох, извини. Андрей Осипович… мне очень жаль. Ты же знаешь, он мне, как родной, был. До сих пор не могу привыкнуть к мысли, что в квартире напротив теперь никто не живет.

- Живет. Теперь я там живу. Так что, Яша, начинай опять привыкать. Теперь часто встречаться будем.

К моему огромному удивлению Яков не сразу обрадовался этой новости.

- То есть как… ты? Но почему?...

- Яш, ты не рад? Ну извини, так получилось. Квартиру дед мне отписал, и другого жилья у меня нет.

- Что ты, Аль, я очень-очень рад. Будет у меня теперь в соседках подруга детства. Это же супер просто! И вообще, предлагаю это дело отметить как-нибудь. Ну и Андрея Осиповича помянуть заодно. Пиво с меня.

Яшка улыбнулся мне самой широкой улыбкой, на какую был способен, а улыбался он всегда очень обаятельно. И мне вдруг так захотелось попить пива в компании с человеком, который хорошо знал моего деда и понимает мои чувства. Опять же, я была рада видеть Яшу. За всеми этими проблемами я как-то позабыла, что у меня теперь в соседях друг детства, человек, которого я хорошо знаю, который сможет помочь мне в горе и разделит со мной радость. Это была хорошая новость.

- Замечательная мысль. В принципе, можем и завтра посидеть, если ты свободен. Я картошки нажарю, крыльев, я ты пиво принесешь. Только купи еще воблы, пожалуйста. Для деда…

Я запнулась. Рассказывать Яше о своих новых отношениях с Андреем Осиповичем я была не готова. Да и зачем ему знать? Но я чуть не проговорилась, надо быть осторожнее, а то еще определит меня мой сосед в дурку из самых лучших побуждений.

Но Яша отреагировал на мою оговорку спокойно.

- Конечно! Дед Андрей без воблы пиво даже не открывал. Эх! Какой был человек… ну с каким профессором я еще вот так запросто пивка попью - Яков покачал головой - давай завтра посидим. Брать Крушовицу?

- Конечно.

Мне было приятно, что Яша помнил любимый пивной сорт деда. Андрей Осипович его попробовал еще при Союзе, когда был в командировке тогда еще в Чехословакии, и с тех пор Крушовице не изменял.

Следующим вечером я стояла на кухне перед двумя сковородками и готовила нам с Яшей закуску к пиву. Настроение мое было прекрасным. Когда я в очередной раз потянулась за лопаточкой, чтоб перевернуть крылья, то обнаружила, что ее на месте нет, а лежит она почему-то у самой раковины. Далековато…

- Дедуль, сегодня к нам придет Яша Коротич, наш сосед. Мы с ним пиво попить собрались. Я тебя прошу, не надо его пугать. Не стоит еще кому-то знать, что ты тут остался. Хорошо?

Тишина. Надеюсь, что дедушка со мной согласен.

Раздался звонок в дверь. На пороге стоял улыбающийся Яков с пакетом в руках.

- Как вкусно пахнет. Ну, здорово, соседка! Принимай гостя!

Мы сели за стол. Яша открыл первую бутылку и поставил на середину.

-Это Андрею Осиповичу…

Я достала стакан и перелила туда часть пива.

- Дед из бутылки не любил…

Яков почистил воблу, несколько ее кусочков я положила на блюдце и поставила рядом со стаканом. Мы помолчали несколько секунд, глядя на этот натюрморт. Каждый вспоминал деда как-то по-своему, а потом выпили не чокаясь.

На этом грустная часть посиделок была закончена, и мы приступили к пиву и закуске с радостью. Мы болтали о всякой всячине, что-то рассказывали друг другу, смеялись. И все бы было хорошо, только я стала замечать, что отлучаясь, так сказать, по естественной надобности, Яшка уходил слишком надолго. Болеет он что ли? Вроде молодой, рано еще такие болезни иметь. В очередной раз заждавшись своего гостя, я решила пойти проверить, а чем там Яша занят. Мало ли… Каково же было мое удивление, когда я нашла Якова в комнате. Он стоял рядом с окном и как-то странно водил руками. Я осторожно подошла к нему со спины и спросила:

- Яша, а что ты делаешь?

От неожиданности молодой человек даже вскрикнул, но быстро совладал с эмоциями и попробовал улыбнуться.

- Да ничего такого, Аль. Хотел подышать свежим воздухом. Вот, окно решил открыть…

- Яш, неужели я похожа на дуру? Что за странные пассы ты тут совершал? Не хочешь говорить правды – не надо, но хотя бы не ври.

На лице Якова отразилось глубокое раздумье, он старательно тер подбородок и что-то неслышно бормотал. И, кажется, даже собрался мне все объяснить, но успел только сказать:

- Хорошо!...

И в этот момент стекло в окне, рядом с котором мы стояли, со скрежетом покрылось трещинами. Я уставилась на это чудо огромными глазами. Звука удара не было, никто стекло не трогал, но оно потрескалось. Опять дед?!... Яша посмотрел на стекло и скривился.

- Извини, Аль, не готов я тебе прямо сейчас что-то рассказывать. Я расскажу! Обязательно… Но позже. Ты не обижаешься?

Да на что обижаться? Каждый из нас за годы, что мы не общались, мог приобрести свой набор странностей. Вон, я с умершим дедом говорю, а Яша, может, йогой какой-то занялся или еще чем-нибудь необычным.

- Не обижаюсь, Яш. У каждого из нас свои тараканы в голове, все нормально.

Мы улыбнулись друг другу и уже стали выходить из комнаты, как вдруг я почувствовала головокружение, причем такое сильное, что невольно схватилась рукой за Якова, чтоб не упасть. Яша подхватил меня и потащил к дивану, усадил на него и бросился включать в комнате свет. Когда он взглянул на меня при свете, то вскрикнув, провел у меня под носом рукой. На его пальцах была кровь.

- Аля, ты как? Что чувствуешь?

- Голова кружится… очень. И кровь эта…

- У тебя раньше так бывало?

- Нет. Никогда. Ты же знаешь, я здоровая, как космонавт.

Яшка выругался, подбежал к дальнему окну в комнате и распахнул его. Потом сбегал в кухню, принес мне стакан воды и полотенце. Я приложила полотенце к носу, запрокинула голову назад. Яша смотрел на меня с сочувствием.

- Аль, закрой глаза. Так голова меньше кружиться будет.

Я послушно закрыла глаза, положила голову на спинку дивана, правда, стало полегче. Но и с закрытыми глазами я понимала, что Яшка не сидит рядом со мной, а продолжает ходить по всей квартире. Его шаги шуршали то там, то здесь. А открывать глаза и смотреть, чем таким он занят, не было сил.

- Яша? Яш?... А ты что делаешь, а?

- Алечка, сиди, пожалуйста, отдыхай и не переживай ни о чем. Все хорошо.

- Замечательный ответ. Я надеюсь, что не очнусь оттого, что ты в меня ножом тыкаешь?

- Плохая шутка. Аль, серьезно, все в порядке. Отдыхай.

И Яков опять начал носиться по квартире. В конце концов, я не выдержала и открыла глаза. В комнате Яши не было, судя по звуку шагов, он находился где-то в районе кухни. Зато передо мной на столе горела моя большая свеча для релакса. А не слишком ли крупные тараканы живут в голове моего соседа? Может мне пора начать их как-то дрессировать?

- Яш! Ты где?

Яша вошел в комнату, еще раз ее оглядел и потушил свечу.

- Извини, других свечей я у тебя не нашел. А мне очень надо было.

- Так мог свою принести. Поди, через коридор живем, а не через реку.

- Не мог. Мог назад не прийти.

Я смотрела на Якова с удивлением и непониманием. Жаль… хороший был парень. Но, похоже, за те годы, что мы не виделись, человек дал крен в какую-то слишком странную сторону, чтобы можно было продолжать с ним активно общаться. И Яша понял мой взгляд правильно.

- Аль, я обещаю, что завтра, максимум, послезавтра я тебе все расскажу. Я сам не в восторге оттого, что начинаю выглядеть в твоих глазах то ли дебилом, то ли наркоманом. И еще больше не в восторге оттого, что я тут увидел.

- Увидел? Ох, Яш, я очень надеюсь, что завтрашний день все прояснит.

- Ты как себя чувствуешь-то?

Я попробовала оторвать голову от спинки дивана. Головокружение почти прошло, кровь из носа идти перестала. Слава Богу! Но еще же надо разобраться с треснувшим стеклом… Яков проследил мой обеспокоенный взгляд и вздохнул.

- Да, пока к окну лучше не подходить. У меня есть знакомый прораб, ремонт нам делал со своей бригадой. Позвоню ему, он поможет.

Дальше в разговоре наступила неприятная пауза. Яша еще с полминуты смотрел в пол, а потом начал прощаться.

- Я пойду тогда. Спасибо за вкусный ужин и приятную компанию. Обещаю завтра все разъяснить. В крайнем случае, послезавтра.

Яков ушел, а я осталась и пошла на кухню мыть посуду и наводить порядок.

Ночью мне снились какие-то тревожные сны. Как будто я пытаюсь закрыть дверь своей квартиры, но у меня ничего не выходит, дверь все равно продолжала открываться. Я проснулась, поняла, что хочу пить, встала с постели, чтоб пойти на кухню и замерла на месте. Передо мной в кресле сидел дед! Мой, родной, настоящий! Немного размытый и неяркий, но определенно, Андрей Осипович… Он смотрел на меня и улыбался.

- Ну привет, Шурчонок. Давно не виделись. Извини, что сразу не показался. Боялся напугать.

Я силилась выдавить из себя хоть слово, но получалось только невнятное шипение. Наконец, мой речевой аппарат включился, правда, почему-то в режиме «фальцет» и я смогла заговорить.

- Дед! Здравствуй… а я и не думала… то есть, я правильно поняла, что это ты тут электричество выключал и конфеты прятал?

Дедушка заулыбался.

- Напугал все-таки. Да, это все я. Готовил тебя, так сказать.

- Правильно, что готовил. Если бы не эти знаки, я бы уже в обмороке лежала. Тебя обнять-то можно?

- Увы, уже нет. Я теперь бесплодный дух. Меня теперь можно только смотреть и слушать.

- Жаль. Но все равно, я тебе так рада, так рада…

На смену испугу пришли счастье и облегчение оттого, что общение с дедом все-таки для меня не потеряно. Горло перехватило, из глаз потекли слезы. Дед смущенно заулыбался.

- У меня не внучка, а рева-корова. Шур, прекращай водопад. Если бы знал, что ты будешь столько плакать, не умирал бы, ей Богу.

Андрей Осипович в своем репертуаре, шутит. Но Господи, как же это хорошо, что мы опять можем поговорить.

- Дед! Я так соскучилась… У меня к тебе столько вопросов. Я тебя сейчас замучаю просто!

- Начинай. Все, что знаю, все расскажу.

Так мы и проболтали до утра.

На работу я пришла полусонная, но в прекрасном настроении. Теперь я знала, что меня дома меня ждет мой дед, как когда-то давно, в детстве. Целую неделю мы прожили с дедушкой в полном взаимопонимании и восторге от происходящего. Андрей Осипович сетовал, что в своем нынешнем состоянии не может, как раньше, готовить мне обеды и, вообще, помогать по хозяйству. Как оказалось, для передвижения предметов ему теперь требуются серьезные усилия. И, тем не менее, каждый вечер мы много и подолгу разговаривали. Сразу нашлась куча тем, которые мы не успели обсудить, пока дед был жив, зато теперь нам хотелось говорить обо всем на свете.

Яша на следующий день не зашел. Я попробовала его набрать, но номер оказался недоступен. Заходить к нему самой не хотелось. Зачем? Убедиться в том, что человек теперь не только псих, но и враль? Спасибо, не надо. Если честно, я была даже рада тому, что Яков пропал. Мне стало откровенно не до него. И я решила, что тема закрылась сама собой.

Но я ошибалась. Спустя неделю Яша объявился. С костылем. Очень серьезный. Я удивилась его появлению, но вежливо впустила гостя в дом.

- Аля, добрый вечер. Извини, что так некрасиво пропал. Вот… травма. А мобильник, вообще, погиб. Пока с костылем освоился, пока новый телефон купил. Я один живу, помогать мне некому. Так что, все сам, все сам. Поговорим?

- Ну, давай поговорим. А как ты травму получил?

- Неважно… упал дома, на ровном месте практически. Аля, я должен тебе кое-что рассказать. Это касается твоего деда.

- Проходи на кухню. Чаю хочешь?

Яков заковылял на кухню, там присел на табуретку и зло пнул свой костыль.

- Вообще нельзя ногу напрягать, как ее травмирую. Чувствую себя инвалидом каким-то…

Но я не была настроена кому-то сейчас сочувствовать.

- Яш, что ты хотел мне рассказать?

Яша шумно выдохнул и начал.

- Аль, скажи мне, только честно, ты со своим дедом общаешься?

Опа! К такому я была не готова. И что мне отвечать? Правду? Соврать?

- Яш, дед умер месяц назад, если ты не в курсе.

- В курсе, в курсе. Хорошо, спрошу еще раз. Александра, ты общаешься со своим покойным дедом?

Яшка все знает. Ну что ж, надеюсь, что меня не сдадут в психушку.

- Общаюсь. А что?

- Ты его видишь или только слышишь?

- И вижу, и слышу…

И в этот момент в кухне появился сам дед. На Якова он посмотрел очень недобро. Так дедушка обычно смотрел на моих приятелей, которых считал «неподходящей» для меня компанией. Правда, раньше Яша в эту категорию не попадал. И обратился дед не ко мне, как я ожидала, а к нашему гостю.

- Здравствуй, Яков. И чем мы обязаны твоему появлению в нашем доме? Мы гостей не ждали.

Яша взглянул на деда и ответил ему:

- Добрый вечер, Андрей Осипович. Я пришел к Але. Я решил ей все рассказать. Я считаю, что она имеет право знать, где она живет и почему.

Я почувствовала, что у меня начинают подкашиваться ноги и прислонилась к холодильнику спиной. Слишком много новостей сыпалось на меня: оказывается, Яша в курсе того, что дед продолжает жить в своей квартире, более того, Яша тоже видит и слышит деда. А сейчас мне еще расскажут что-то новое про мой свежеобретенный дом. Интуиция подсказывала, что меня ждет неприятный сюрприз. Но дед явно не хотел посвящать меня во все тайны своего жилища.

- Ты зря беспокоишься. Когда придет время, я сам все расскажу Шуре. Для этого мне помощники не нужны.

Яков попытался вскочить с табуретки, но травмированная нога не дала. Он только сморщился от боли. Я первый раз видела Яшку таким рассерженным.

- И когда же это ваше время придет? Когда ее отсюда на скорой увезут?! Вы видели, как ее ваш гость приложил? Окно в комнате видели? Вы считаете это нормальным? Вам совсем вашу внучку не жаль?!

Теперь на деда уставилась я. То есть, треснувшее стекло и мой обморок – это все не просто так? У этого есть причины, которые он знает, но мне не рассказывает. Почему? Раньше у нас с дедом друг от друга тайн не было.

- Дееееед! Я чего-то не знаю? Ты что-то от меня скрываешь? Почему?

- Шура, я тебе все расскажу. Давай только проводим до двери нашего незваного гостя.

Но Яша был настроен серьезно.

- Нет, Андрей Осипович, я не уйду. Хотите сами все рассказать, пожалуйста. А я тут посижу и послушаю. Если вы забудете что-то сообщить Але, я дополню.

Дед недовольно запыхтел, но, взглянув на меня, понял, что я не собираюсь прогонять Якова. Более того, я на его стороне. Меня очень смутил тот факт, что дед скрыл от меня что-то важное. И я хотела, чтоб Яша проконтролировал, всю ли информацию мне выдадут сейчас.

- Дед, я хочу все знать! А Яша, в конце концов, мой гость. Это просто неприлично, что ты пытаешься его выгнать.

- Хорошо, пусть сидит. Александра! Извини меня, конечно, что я не рассказал тебе всего сразу. Просто даже не знал, как начать. В общем, я тут не единственный такой невидимый жилец. Понимаешь, моя… наша квартира является порталом в мир мертвых. Такой своеобразный перекресток. И некоторые из тех, кто хочет прийти в наш мир с того света им пользуются…

Дед замолчал. Я стала с удивлением осматриваться вокруг. То есть, возможно, вот сейчас чья-нибудь посторонняя душа стоит в углу и нас слушает. Такое необычное состояние деда и то, что мы продолжили общаться после его смерти, я приняла легко. Но случилось это только потому, что боль утраты была невыносима. Мой мозг готов был проглотить что угодно, лишь бы стало легче. На самом деле, еще месяц назад я была законченной материалисткой и считала, что всякая мистика хороша только для книжек и кино, а на самом деле ничего этого не существует. И вот, оказывается, что это не просто есть в реальности, но я напрямую в этом участвую. Не верить духу, когда он говорит, что тут есть другие духи глупо. Ой! Стоп! Мне надо время, чтоб такое переварить. Но тут рассказ деда решил дополнить Яков.

- И все? Я так и знал, что вы расскажите меньше половины. Аля, находиться в этом перекрестке живому человеку небезопасно. Твои невидимые гости совсем небезобидны, и ты уже могла в этом убедиться. Разбитое окно и твой обморок – это последствия того, что один очень странный субъект отсюда слишком быстро ушел, а на прощание еще и попытался меня стукнуть! А попало тебе…

Я почувствовала, что мне уже недостаточно прислоняться к холодильнику, мне надо сесть. Вот это квартира! Вот это я попала. Неужели придется от нее отказаться? Ну почему?! Я так мечтала о своем жилье… А как же дед?

- Да уж, хорошую новость ты мне принес, Яш. Я опять осталась бездомной, так? И зачем мне тогда было завещать эти хоромы?

Последнюю фразу я уже обращала к деду, но, к моему, удивлению, он не ответил мне и даже виновато отвел глаза. Господи, значит, и это еще не все? А Яша продолжил сыпать мне на голову свои сумасшедшие новости.

- Да вот как раз нет. Вот как раз теперь ты должна будешь тут жить до конца своих дней. Правда, количество этих дней может значительно сократиться. Без живого жильца перекресток не работает. Андрей Осипович обязан был обеспечить себе замену.

Я с тоской посмотрела на холодильник. Внутри него стояли две бутылки Крушевице, которые мы не допили неделю назад. Выпить хотелось очень, а другого алкоголя в доме не было… Голос Яши уже звучал для меня, как голос Левитана, который сообщает по радио про очередной город, оставленный советской армией. Каждый следующий этап его рассказа был только хуже и хуже, и слушать это уже не хотелось, но приходилось.

- То есть, я теперь что-то вроде бензина для этого вашего перекрестка? Только бензин может быстро кончиться?

- Скорее что-то вроде маяка, но маяк может быстро перегореть. Души на твою энергию ориентируются.

Я посмотрела на деда с укором.

- И как мне понимать происходящее? Как твою попытку забрать меня быстрее к себе? Или еще что-нибудь поинтересней?

- Конечно же, нет, ну что ты такое говоришь! Я хотел, чтоб все было по-другому! Чтоб у тебя была своя хорошая квартира. Но защита!...

Дед отвернулся и замолчал. Я больше уже не могла ни спрашивать, ни рассуждать. Мозг отказывался даже допускать в голову мысль, что в моих проблемах может быть виноват мой любимый дед. Яша вздохнул и продолжил.

- Да, была предусмотрена защита. Но ее украл мой дед. О возможности чего я предупреждал заранее!

Еще один дед, еще какая-то защита… Господи! Да как мы, вообще, во все это попали?! Семья ученых и атеистов! И я озвучила этот вопрос:

- Дед, почему мы, вообще, влипли в эту историю? Этот перекресток тут всегда был?

Ответил мне опять Яша.

- Раньше это перекресток был у нас в квартире. Но твой дед проиграл его местоположение моему деду в карты…

Все! Это последняя капля.

- В карты? В карты??? Дед, ты мое здоровье в карты проиграл???!

- Шура! Не утрируй! Я проиграл Викентию в карты желание… же-ла-ние! Да я даже предположить не мог, чем все это обернется! Я тогда даже не представлял себе, чем Викентий занимается.

Я не выдержала, открыла холодильник и достала оттуда бутылку пива. Мир начинал выворачиваться наизнанку. Мне нужен был допинг! Я посмотрела на Яшу:

- Будешь?

- Нет, спасибо.

Я посмотрела на деда.

- Тебе не предлагаю…

- А зря! Я бы выпил.

Я достала вторую бутылку, открыла, налила пива в стакан.

- Рядом просто поставь.

Я поставила стакан на стол рядом с дедом, а сама сделала большой глоток пива из бутылки. Потом еще один, потом еще… Мужчины следили за мной молча. Пиво несколько успокоило, я поставила бутылку на стол.

- Вот теперь я готова. Рассказывайте все. Только с начала истории, если можно. Информация кусками у меня в голове плохо укладывается.

Мужчины переглянулись. Начал Яков.

- Аль, ты же моего деда Викентия не застала живым?

- Совсем чуть-чуть. Видела пару раз, и то плохо помню.

- Ну, может еще познакомишься. Так вот, мой дед Викентий Борисович, работал вместе с твоим дедом. Историки, профессора, коммунисты… В какой момент Викентий Борисович стал увлекаться магией, я не знаю, меня тогда еще на свете не было. Но я точно знаю, точнее, недавно узнал, что болел я все детство из-за того, что у нас в квартире был вот этот самый перекресток.

- То есть, это из тебя сначала приведения жизнь тянули?

- Не только из меня, но из меня больше всего. Единственный в семье, кто понимал, почему я такой хилый и постоянно болею, был дедушка. Он искал способы это исправить, искал долго, пока какая-то цыганка не рассказала ему, что любую беду можно в карты проиграть.

Я сделала еще один большой глоток из бутылки.

- Дед, ты же всю жизнь только в преферанс играл. Как?

Несчастный дедушка не мог поднять на меня глаз от стыда.

- Ну как? Сам не понимаю, как. Сидели с Викешей, коньячок пили. Хорошо уже выпили, он возьми да предложи: «А давай в дурачка подкидного сыграем? Что мы все по-умному, да по-умному карты раскидываем? Давай и дурачками побудем». Ну и начали играть. Весело так было, то я петухом кукарекал, то он с балкона частушку матерную орал, резвились, чисто дети. Часа два так играли, уже все задания у нас друг для друга закончились, ну он и предложил: «А давай американку сыграем. Кто проиграет, тот желание другого исполняет». Я согласился… И вот. Я проиграл. Викеша обрадовался, все, говорит, с тебя желание. Я говорю, загадывай – исполню. Карточный долг – долг чести. А он: «Я подожду. Вот когда мне надо будет, тогда и загадаю». Я уж и думать забыл про это историю, летом в отпуск стал собираться, тут Викеша и прискакал: «С тебя желание! Оставляй мне ключи от твоей квартиры». Я удивился, но даже расспрашивать не стал ни о чем, решил, что сосед на старости лет женщину себе завел. С кем не бывает? Вернулся я с моря, Викеша мне ключи назад отдал. В квартире вроде все в порядке было, я и не беспокоился. А потом я болеть начал, и предметы у меня в квартире стали сами по себе место менять.

- Подожди, дед, так это у тебя тогда инфаркт случился?

- Тогда. Вот как раз через пару недель после того, как меня из больницы выписали, Викеша ко мне пришел и принес тот самый медальон. Сначала пытался просто его на меня надеть, но я потребовал объяснений. Тогда он стал каяться и рассказывать, что проводил тут в мое отсутствие какие-то эксперименты, после которых проживание в квартире стало небезопасно. Мое терпение быстро лопнуло, и я потребовал, чтобы он выкладывал мне правду, что он сделал с моим жильем. В конце концов, я имел право это знать! То, что мое здоровье ухудшилось, я и сам уже убедился. А вот почему это происходит и как от этого может спасти какая-то побрякушка, я не понимал. После этого Викентий поведал мне какую-то невнятную историю про книгу о магии, которую он, якобы случайно нашел в библиотеке какого-то захолустного городка, про попытку вызвать дух хозяина этой книги и про то, что дух, якобы не ушел и теперь жизнь из меня вытягивает. Я не поверил бы ни единому его слову! Если бы только что не выписался из больницы после инфаркта. И мне пришлось надеть этот талисман, и носить его последние лет двадцать. Здоровье ко мне вернулось, но квартира продолжила пошаливать: то что-то упадет, то какой-то предмет не на своем месте стоит, то свет выключится, то, наоборот, включится. Ты-то на это внимания не обращала по малолетству, а я каждый раз вздрагивал, а потом наивно выговаривал Викеше, за то, что его дух меня беспокоит и что пора бы этого духа из моей квартиры удалить, но тот только улыбался и извинялся… А потом и вовсе пропал.

- Кто пропал?

- Да Викеша! Уехал на работу и пропал где-то по дороге.

- И давно он пропал?

Ответил мне Яша.

- Семнадцать лет как. А в этом году нашелся. Только непонятно, мертвый он или живой.

Я сделала последний глоток пива и бутылка закончилась. Жаль!

- Дед, а почему ты у себя дома водки не держал?

Андрей Осипович посмотрел на меня с откровенным сочувствием.

- Шуронька, во что же я тебя втравил? Старый дурак! Прости меня, я и представить себе не мог…

- Дед, я никогда не могла на тебя долго сердиться, и сейчас не планирую. Просто слишком много ужасников в один вечер и почему-то я во всех участвую. А конец у этой истории есть?

Яша грустно покачал головой.

- Есть и он близок. Два месяца назад я видел своего деда, но мертвым, как призрака. Он пытался что-то мне рассказать про вашу квартиру, про какие-то великие дела, в которых мне предстоит участвовать, но недоговорил толком и сбежал. А Андрей Осипович видел моего деда за пару недель до своей смерти, но живым…

- Живым? Это как?

Я смотрела на деда уже даже без особого интереса, просто надо было узнать, чем кончилась эта история, в смысле, что в ней происходило незадолго до моего появления.

- Так. Пришел вдруг в гости. Довольный, загорелый. Я, говорит, вернулся из добровольного заточения, истину, говорит, искал, много, говорит, понял. Я и не знал, что ему на это ответить. Семнадцать лет искать что-то и даже не поставить свою семью в известность, где ты есть… Но после истории про духа я уже ничему не удивлялся.

Яша многозначительно хмыкнул, дед закатил глаза к потолку и продолжил.

- Да! Яша меня предупреждал, что если Викентий объявится, чтоб я ему не доверял и лучше в квартиру не впускал! Но я был так удивлен его визиту, что совсем забыл о предупреждении. Вот… Вот мне Викеша в последнюю нашу встречу и предложил: «Давай свой талисман, я его улучшу. От обновленного талисмана призрак из дома уйдет, и больше беспокоить тебя не будет». Я ему поверил, снял медальон и отдал. И Викеша исчез! Я пошел к соседям узнать, куда пропал Викентий. Яша мне открыл дверь, я его увидел и сразу вспомнил о предупреждении. Да уже поздно было.

Дед замолчал. Я тупо смотрела на пустую бутылку пива. В голове было точно так же пусто. Мой мир только что перевернули с ног на голову, к этому надо было привыкнуть. А я была не готова к таким резким переменам. Я вдруг совсем иначе посмотрела на деда. Я неделю жила в квартире с призраком. Ну да! А кто он теперь? Привидение, призрак, дух! И меня это не смущало. Точнее, я просто не думала об этом. Но вот реальная жизнь меня догнала и заставила осмотреться вокруг и все-таки подумать. Реальная жизнь? То есть, в ней есть духи, есть люди, которые с этими духами общаются… вот такая она, оказывается. Все! Как говорила Скарлетт О’Хара, я подумаю об этом завтра, а сейчас я хочу просто уснуть или мой мозг взорвется.

- Все! Я устала. Я больше не могу. Яша, спасибо за предупреждение и заботу. Дед, спасибо, что все-таки все рассказал. Я понимаю, что ты хотел, как лучше. А сейчас я очень хочу побыть одна. Мне надо время, чтоб все это переварить.

Яша посмотрел на меня с сочувствием.

- Аль, ты понимаешь, что с этим надо что-то делать?

- Понимаю. Но ты же не будешь это что-то делать прям сегодня? А ты понимаешь, что мне надо хоть немного времени, чтоб прийти в себя?

- Понимаю. Извини… Я тогда пойду. Я к тебе загляну через пару дней? Или сама заходи, когда захочешь. Нам надо будет многое сделать.

Яша встал, оперся о костыль и заковылял к двери, я пошла его провожать. Когда дверь за ним закрылась, я вернулась на кухню и нашла там деда. Андрей Осипович смотрел на меня виновато.

- Меня тоже прогонишь?

- Прости, мне, правда, надо побыть одной.

- Ты на меня обижена?

- За что? Я так понимаю, что ты просто не воспринял всю эту историю с перекрестком всерьез?

- Наверное, не воспринял. Ты же знаешь, материалист, коммунист… - дед грустно улыбнулся - даже инфаркт меня ничему не научил.

- Я так и подумала. Ты и меня такой же воспитал… все! Дед, прости, мне надо побыть одной, не могу больше.

Дедушка грустно пожал плечами и вышел из кухни. А я выкинула пустую бутылку и пошла спать. Хватит на сегодня. Все завтра, все завтра…

Утро принесло некоторое облегчение в ощущениях и просветление в мыслях. Собирая перед зеркалом волосы в пучок, я сказала сама себе:

- Александра, а какая разница, живой человек или мертвый? Практически никакой. Деда ты любишь и живого, и мертвого. Если в жизни возникают проблемы, какая, собственно, разница, живой человек тебе эти проблемы доставляет или мертвый? Их надо решать. У тебя возникли трудности с твоей квартирой, но конфликты из-за квартир сейчас не редкость. А уж я готова конфликтовать из-за своей новой жилплощади хоть с живыми, хоть с мертвыми. Это моя квартира, я ее никому не отдам! Не дождетесь! Тем более, что живу тут не только я, но и дед тут продолжает жить. А то, что, как оказалось, есть жизнь после смерти, это всего лишь новое знание, вот и все. Это не повод пасовать или расстраиваться. Просто прими это к сведению.

Утро шло своим чередом. Я включила чайник и отправилась в душ. Ночью я плохо спала, хотелось взбодриться.

Я подставила тело под теплые струи, зажмурилась от удовольствия. И в этот момент что-то с грохотом упало. Я открыла глаза и увидела пузырек с шампунем, который лежал на дне ванны. Странно, я была достаточно далеко от полочки со всеми мыльными принадлежностями, чтоб случайно сбить шампунь, но чего только не бывает. Я опять закрыла глаза и опять услышала, как что-то упало. Теперь на дне ванны лежал пузырек с бальзамом для волос.

Но я не могла… И вдруг меня охватило ощущение чьего-то постороннего присутствия. Дед же говорил, что по квартире ходит не только он, но и другие духи. Это какой-то посторонний дух сейчас стоит в ванной и пялится на меня голую!

- Извращенец! Урод! Пошел вон!!!

От одной мысли, что на меня смотрит посторонний мужчина (а я почему-то не сомневалась, что это был именно мужчина) меня заколотило. Я попыталась завернуться в полотенце, но оно предательски выскользнуло из рук на дно ванной и моментально намокло. Да чтоб вам всем! Ощущение, что меня кто-то разглядывает, становилось просто нестерпимым, и я рванула на себя занавеску, висевшую у ванны. Рывок оказался слишком сильным. Перекладина, на которой висел занавес, упала. Я попыталась позвать на помощь:

- Деда! Дед!!!

Тишина. Дед оставил меня одну, как я и просила. И что делать? В конце концов, мне на работу надо! Но находиться в одной квартире с непонятным невидимкой, который еще и подсматривает за мной, я больше не могла. Чертыхаясь на все лады и старательно прижимая к себе шторку, я влезла мокрыми ногами в тапки и пошла к соседу. Больше ничего не оставалось…

Открыв мне дверь, Яша замер на пороге с зубной щеткой в руках. Не всякий день к тебе рано утром приходит намыленная соседка, завернутая в пластиковую занавеску. Я грозно произнесла:

- Мне надо принять душ.

И зашлепала промокшими тапками в сторону ванной. Когда процедура смывания мыла была почти закончена, в дверь тихо постучали, потом рука Яши повесила свежее банное полотенце и очень осторожный Яшин голос спросил:

- Аля, ты в порядке? Что случилось?

- Сейчас выйду и все расскажу.

Через пару минут я стояла в кухне, завернутая в полотенце, со сложенной занавеской в руках. Яшка в майке и шортах прихлебывал кофе и всячески пытался не засмеяться, глядя на меня.

- Аль, ты в следующий раз предупреждай, когда вот так по-соседски решишь меня навестить. Я тебя с мобильником встречать выйду. Снимем ролик, выложим в Ютуб, озолотимся.

- Вот только попробуй сейчас заржать! Я тебе нос откушу, клянусь!

- Все, все. Я сама серьезность. Может все-таки расскажешь что произошло?

- Расскажу! Меня разглядывал какой-то невидимый извращенец!

Брови Якова поползли вверх.

- Ты видела кого-то, кроме своего деда?

- Нет, не видела. Я только встала под душ, как у меня начали пузырьки разные падать. Я тебе клянусь, я, прям, почувствовала на себе похотливый мужской взгляд!

- Аль, ну ты преувеличиваешь. Даже если какой-то дух решил на тебя полюбоваться, то смотреть мог, только сожалея, что не имеет возможности тебя потрогать или с восхищением. И я его понимаю…

Тут я осознала, что стою перед малознакомым мужчиной практически раздетой. Яша, конечно, мой друг детства, только мы давно не дети. От смущения я начала краснеть.

- Ой! Мне уже на работу пора… Спасибо, что пустил помыться.

Я быстро двинулась в сторону входной двери, но уже стоя около нее, поняла, что не знаю, остался ли невидимый незнакомец у меня дома или ушел. А мне еще одеваться.

- Яшаааа!

Яков выглянул из кухни.

- Ты же умеешь смотреть, находится кто-нибудь невидимый в квартире или нет. Посмотри, пожалуйста.

Яша хихикнул, но послушно заковылял проверять мою квартиру. Вернулся он уже через пару минут.

- Все чисто, шеф. Иди собирайся, нет там никого.

- Спасибо большое, Яш. Ты мне очень помог. Да! Приходи вечером. Посидим, обсудим, как мне дальше жить.

- Андрей Осипович возмущаться не будет?

- Не будет. Обещаю.

Я бегом побежала к себе, ибо уже очень сильно опаздывала на службу. В голове мелькнула мысль, что надо срочно брать отпуск. Эта история может всерьез затянуться, а в таком приподнятом состоянии я все равно не работник.

Когда я вечером вернулась с работы, дед уже сидел в своем любимом кресле ужасно расстроенный.

-Шур, скажи мне честно, ты все-таки злишься на меня?

- Здравствуй, деда. Я уже говорила, нет, я на тебя не злюсь. Я тебя понимаю.

- Понимаешь?

- Понимаю. Кто все детство мне говорил, что Бабы-яги и Кощея Бессмертного не существует?

- Но в Деда Мороза ты до пяти лет верила.

- Ага, пока не застукала тебя в белой бороде и пижаме.

- Да уж, я тогда знатно прокололся.

- Дед, ты с детства учил меня, что ничего мистического в этой жизни не существует, что все это чушь, что есть прикладная наука, а все, что прикладная наука не может объяснить – фигня на постном масле. Так ведь?

- Так.

- У нас очень схожее мировоззрение. Мне тоже трудно принимать всерьез все происходящее, тоже кажется, что это все съемка какого-то фильма ужасов. Поэтому очень хочется эту проблему максимально быстро решить.

- И меня тоже решить хочешь?

- Вот зачем ты так говоришь? Что за провокации? Дед, давай договоримся раз и навсегда, я тебя не виню за эту историю с перекрестком. Я очень благодарна тебе за эту квартиру. Я очень хочу, чтоб ты жил здесь со мной, даже в качестве духа бестелесного, потому, что очень тебя люблю и ты мой самый родной человек. Но, кроме тебя я никаких духов тут привечать не хочу и здоровье свое терять не собираюсь.

Дед смотрел на меня с удивительным теплом и нежностью во взгляде.

- Спасибо, Шуронька. Я, правда, хотел обеспечить тебя хорошим жильем. И я, правда, даже представить себе не мог, что Викентий меня в подобное втянет. Я до сих пор не могу поверить, что он превратился в какого-то то ли колдуна, то ли шамана. Профессор истории!... Я очень тебя люблю, внучка. И я сделаю все для того, чтоб ты жила тут хорошо и никто тебя беспокоил.

В первый раз с момента появления деда в качестве призрака я поняла, как мне не хватает возможности его обнимать. Иногда это казалось просто необходимым. Но тут в дверь позвонили, это был Яков. Я строго посмотрела на деда:

- Это Яша. Я очень тебя прошу, не надо на него нападать. Он хочет нам помочь!

- Да понимаю я. Все, начинаем конструктивный диалог. Обещаю…

Яша зашел в квартиру, увидел в дверях кухни деда.

- Добрый вечер, Андрей Осипович. Вы опять мне не рады?

-Здравствуй, Яков. Извини, если я вчера был не очень корректен. Я рад тебе. Получается, что вчера больше о моей внучке заботился ты, а я берег свою репутацию. Мне не за что на тебя сердится. Спасибо, что одернул меня.

Яша заулыбался своей фирменной улыбкой.

- Ну, слава Богу! А то мне, прям нехорошо было от мысли, что вы на меня сердитесь.

Я слушала диалог мужчин и с радостью, и с нетерпением. Мне хотелось быстрее начать обсуждать мою проблему, а еще больше – начать ее решать.

- Дорогие мои. Давайте по делу поговорим. Итак… Яш, я уже сказала это деду и теперь говорю тебе, я бы очень хотела сделать так, чтоб дед остался тут, со мной, а остальные духи отсюда ушли. Хватит с меня разных жутких историй. Все! Квартира моя! И я хочу в ней спокойно жить. Это возможно?

Яша посмотрел с сомнением на деда.

- Андрей Осипович, а у вас не начнутся неприятности, если мы решим вот так самовольно вторгнуться в работу перекрестка?

Дед пожал плечами.

- Не знаю, Яш. Я вообще очень мало себе представляю, как этот перекресток работает и что может случиться, если он работать перестанет. Но я хочу, чтоб Шура жила здесь спокойно! Не обращай на меня внимания, справлюсь как-нибудь, если что.

- Если что? Андрей Осипович, я тоже небольшой специалист. Как бы ни стало поздно справляться…

- Яша! Делай, что считаешь нужным!

Но Яша только покачал головой и посмотрел на меня.

- Повторю еще раз, у меня немного опыта в такого рода работе. Аля, а ты не боишься, что я сделаю что-нибудь не так, и ты потеряешь деда?

У меня была своя четкая установка.

- Боюсь! И не хочу его терять. Неужели невозможно совместить?

Яков оглядел кухню взглядом профессионала, помолчал еще полминуты.

- Я могу попробовать. Это немного не то, что хотелось бы сделать, но должно помочь. По крайней мере, незваным гостям будет значительно труднее тут хозяйничать. Андрей Осипович, если вам станет неудобно сюда приходить, скажите мне, и я подумаю, как другими способами можно добиться нужного результата. Если начнутся какие-то иные проблемы – тоже сообщайте, попробуем решить. Аль, но ты должна понимать, что это будет временное решение. То, что я могу сейчас сделать, скоро будет негодно. В идеале, нам надо ловить моего деда и выяснять у него, как тут все можно исправить капитально…

Но я была настроена решительно, и как мне казалось, правильно.

- Меня. Все. Это. Не интересует! – я чеканила каждое слово – я очень хочу жить так, как жила раньше. Присутствие деда в квартире – это исключение из правила, но больше я ни в чем не хочу это правило менять. Все! Никаких привидений, перекрестков и непонятных дедушек!

Мне казалось, что я произнесла свою речь очень уверенно и весомо, и это должно было произвести впечатление на Яшу. Но не тут-то было. Яков смотрел на меня, как старшеклассник на дошколенка.

- Ты даже не понимаешь, что это просто невозможно. Помнишь, что написано у Михаила Афанасиевича: «Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уже его ничем не остановишь».

- А при чем тут колдовство?

- А ты думаешь, что это все тут просто так происходит? Что ты просто так вдруг взяла и увидела своего мертвого деда? Ты знаешь много людей, которые общались бы со своими умершими родными? Я уже молчу про ту легкость, с которой у вас это общение происходит.

Яша был прав, об этом я никогда не задумывалась. Господи, да области мистики, а уж тем более, некромантии, были от меня настолько далеки, что я представить себе не могла, о чем тут надо задумываться, а о чем - нет. Но я хотела настоять на своем. Мне было даже как-то обидно, что Яша в чем-то разбирается лучше меня и начинает высказывать мне свое мнение менторским тоном. Я привыкла воспринимать его, как маленького мальчика, которого надо защищать от местной шпаны. Поэтому в споре разума и гордыни с большим перевесом победила гордыня.

- Я незнакома с людьми, которые общаются с покойниками, но я и знать их не хочу. Я вообще ничего больше не хочу знать по этой теме. Все! Ты можешь сделать так, как я попросила?

Яков тяжело вздохнул, встал со стула и направился в сторону входной двери. Я немного растерялась от такого демарша соседа и решила уточнить:

- А ты куда?

- За свечами и книгой. Буду чистить дом белой госпожи от злых духов.

Сказано было с явным сарказмом, но мне было все равно. Главное, что скоро мою квартиру приведут в порядок, и я смогу в ней спокойно жить. Все остальное меня не интересовало.

На проведение обряда Яше потребовалось около получаса. В какой-то момент нас дедом попросили с кухни, и мы перебрались в зал. В комнате догорали свечи, а на стене еле заметно был нарисован какой-то знак или даже группа знаков в круге. Я посмотрела на деда, в нем, похоже, ничего не поменялось. Такой же бледный, немного размытый. Выражение лица спокойное. По крайней мере, вторую часть моей просьбы Яша выполнял – с дедушкой все было в порядке. Андрей Осипович почувствовал мой внимательный взгляд и улыбнулся.

- Проверяешь, тут я или уже улетел к праотцам?

- Проверяю. Если тебе станет плохо, ты сразу скажи. Я не хочу опять тебя потерять.

- Не потеряешь. Я всегда буду рядом.

В дверях комнаты появился Яков.

- Госпожа, ваше распоряжение выполнено. Прикажете еще что-нибудь?

Меня покоробила его шутка.

- Яш, прекрати, а? Я просто попросила помочь. Спасибо тебе большое, что не отказал.

- Аль, о помощи обычно просят в другом тоне и другими словами. А еще, хотя бы выслушивают людей, которые имеют опыт в похожих делах, прежде чем настаивать на своем. Но я чувствую некоторую вину за то, как вас подставил мой дед и поэтому сделал то, что ты попросила. Сделал, как умел, уж извини. Я тоже не Гарри Потер, красного диплома об окончании Хогвартса не имею. И за последствия того, что тут наколдовано, я ответственности не несу. Не я выбрал такой ритуал, я бы все иначе сделал, но меня не захотели слушать…

С этими словами Яша направился к выходу из квартиры, а я пошла его провожать. Уже выходя, Яков покачал головой:

- До скорой встречи соседка. Потребуется еще помощь – заходи.

И за ним закрылась дверь его квартиры.

Два дня прошли спокойно. Меня больше не тревожили падающие предметы, дед был со мной и на недомогание не жаловался. А утром в субботу ко мне в дверь кто-то настойчиво позвонил. Звонили достаточно долго для того, чтоб я проснулась и, выругавшись, поплелась открывать.

На пороге моей квартиры стояла молодая незнакомая девушка. Я постаралась изобразить гневный и одновременно вопрошающий взгляд, в надежде, что она просто уйдет. Но, то ли у меня это плохо получилось, то ли девушка была не из пугливых, но моя мимика на нее впечатления не произвела. Она практически втолкнула меня в прихожую и зашла следом.

- Вы Лукерья?

- Кто???

- Лукерья. Вы же Лукерья?

Я уже готова была выставить гостью вон, но остановилась. Она права, я Лукерья. Я об этом почти забыла. Когда мне было пятнадцать лет, мой партийный и правильный дед вдруг решил меня покрестить. Сам он объяснял этот поступок тем, что увидел во сне свою покойную маму, мою прабабушку Лукерью, и она просила его о каком-то продолжении. Просила она об этом так настойчиво, что даже Андрей Осипович, убежденный материалист и коммунист, стал искать способ для ее продолжения и не придумал ничего другого, как крестить меня и при крещении дать мне имя Лукерья. Мне, по большому счету, было все равно. Я тоже была законченной материалисткой. Но дедушка переживал, а мне хотелось его успокоить, и я покрестилась. А значит, и Лукерьей я тоже была. Но откуда об этом знает незнакомая девушка? И что она от меня, вообще, хочет?

- Допустим, я Лукерья. А вы кто? И какую Лукерью вам надо? И зачем?

Но девица меня не слушала. Она стояла посередине прихожей и нюхала воздух, как собака-ищейка. Потом она тряхнула головой и взглянула на меня гневно.

- Вы должны это прекратить!

Теперь затрясла головой я. Да что происходит в моем доме?! Какого черта?!

- Девушка, вы, вообще, кто такая?! Что вам тут нужно?! Выметайтесь, пока я в полицию не позвонила! Ишь, раскомандовалась…

Лицо гостьи стало растерянным. Было похоже, что она подбирает слова, чтоб объяснить свое появление, но у нее это не очень получается. Все, что она смогла сказать в итоге:

- Я Вика. Я больше брата не вижу… Даже слышу с трудом. Вы должны снять преграду!... Пожалуйста!... Я не могу без него… Пожалуйста…

Губы девушки дрогнули, было полное ощущение, что она сейчас заплачет. Я начинала просыпаться и потихоньку понимать, о чем идет речь. Перекресток… Господи, а может я еще ошибаюсь?

- Вика, успокойтесь, пожалуйста, и объясните толком, какого брата вы не видите. И почему вы называете меня Лукерьей? Вообще-то, меня Александрой зовут. Лукерья – это мое имя при крещении.

- Я больше не вижу своего брата Витю. Мы близнецы. Только он давно умер, когда нам всего годик был. Ой! Вы не думайте, я не сумасшедшая… Я нормальная, просто мы всегда общались… Но кто-то поставил преграду.

В коридоре появился дед.

- Шур, я знаю ее брата Виктора, он тут бывает регулярно. Милый парень, но немного странный.

- Ну, если ты с ним знаком, то мне, конечно, от этого стало легче – в моем тоне было максимальное количество сарказма – ненадолго мы избавились от незваных гостей…

Вика смотрела на меня во все глаза.

- А вы тоже с кем-то общаетесь?

Слава Богу! Хоть она деда не видит.

- Общаюсь. С дедом. Вика, у меня к вам есть предложение, пойдемте на кухню, кофе попьем. Я начну просыпаться и соображать, а вы мне расскажите, как тут оказались и чего от меня хотите. Идет?

- Идет. Вы извините, что я так на вас накинулась. Это от волнения. Просто не знала, как вам все объяснить.

Дед посмотрел на меня с укоризной.

- Александра, ну что ты девушку совсем запугала. У нее проблема, ей надо помочь.

- Я этим и собираюсь заниматься.

Вика смотрела на меня во все глаза.

- Вы его, прям, видите и слышите?

- …И слышу тоже. Пойдемте на кухню.

И я двинулась в сторону утреннего кофе. Вика последовала за мной.

Кофе сварился, мы расселись за столом и начали молча пить горячий напиток. Дед пару минут следил за нами, а потом не выдержал:

- Шур, девочка волнуется, помогла бы ты ей. Все равно придется проблему решать.

Дед прав, все равно придется.

- Вика, вы не молчите, вы рассказывайте. Кто вы? Кто такой ваш брат? Что у вас случилось и откуда вы про меня узнали вообще?

Вика поставила чашку с кофе на стол, откашлялась и начала рассказывать свою историю.

- У меня есть брат, Витя. Мы близнецы. Он старше меня всего на полчаса. Когда нам с Витей исполнился год, он умер. Внезапная смерть. Родители похоронили моего брата, а мне про его исчезновение даже объяснять ничего не стали, я ведь тогда совсем крохой была. Только для меня Виктор никогда не умирал. Я продолжала его видеть и играть с ним. Мы росли вместе. Когда я стала взрослеть, я стала очень удивляться тому, что никто не видит моего брата, что он не садится со мной кушать, и я не могу его потрогать, как других своих друзей. Когда мне исполнилось пять, я спросила у мамы, что с Витей не так, а она в ответ расплакалась. А потом папа объяснял мне, как умел, что мой братик улетел на небо и маму это очень расстраивает. Но он не улетел! Он опять приходил ко мне и играл со мной. Тогда я спросила брата, почему он отличается от других людей. И он сказал, что не знает, что живет в другом месте, там есть еще такие же дети, как он, но ему интереснее со мной. Родителей я больше про Виктора не спрашивала. Мы вместе взрослели и вместе учились понимать, кто мы такие и чем отличаемся. Но все эти годы рядом со мной был мой брат! Самый родной. Ему я больше всех доверяю, он защищает меня от всего плохого. Мы были всегда вместе, как самые настоящие близнецы. И вот два дня назад Витя не смог ко мне прийти!... – из глаз Вики все-таки хлынули слезы – первый раз за все эти годы! Понимаете? Даже когда перекресток перенесли откуда-то к вам, он спокойно проходил, а вот теперь два дня я его только слышу. Верните мне брата! – глаза девушки загорелись гневным огнем – вы не имеете права!

Мне было бесконечно жаль мою гостью, тем более, я понимала ее, как никто. Но меня уже не так просто было разжалобить, тем более, запугать. Первый шок прошел. Кроме того, я хорошо помнила причину своего утреннего купания у соседа. И вообще! Я уже настроилась на то, что все закончилось. И вот опять? Не хочу!

- Вика, успокойтесь, пожалуйста. Я вас прекрасно понимаю. Но и вы меня поймите. Я не готова жить в одной квартире с посторонними призраками. Это, знаете ли, не очень приятно. За мной тут кто-то в ванной подсматривал, например. Не ваш ли брат? И вообще, наличие этого перекрестка здесь плохо влияет на мое здоровье. Вы в курсе этого?

Вика вытерла слезы, но еще продолжала смотреть на меня рассерженно.

- Мой брат за вами не подсматривал. Это малыш резвился, пока взрослых рядом не было. А Витя только пробники духов брал. Хотел посоветовать мне новый аромат… И он все на место положил!

Но я еще надеялась выиграть этот бой.

- Хорошо, это не ваш брат за мной подсматривал. А мое здоровье? Вика, вы извините меня конечно, но почему я должна рисковать своим здоровьем ради призрака вашего брата?

После этих слов девушка попыталась что-то мне ответить, но контраргументов не находилось. Тогда она просто опустила голову и замолчала.

- Шур, ну что ты творишь? - за гостью решил вступиться дед - ты девочку-то пожалей. Ты себя на ее место поставь. Давно ли ты тут по мне плакала? Давно от счастья не дышала, когда меня увидела? Она со своим братом рядом всю жизнь, а мы их связь разорвали. Ты хоть представляешь, что она сейчас чувствует?

- Представляю. И что мне теперь? Умирать тут в муках? Ты обещал быть на моей стороне. Это и твоя вина тоже, дед.

Девочка на стуле подняла заплаканное лицо и попыталась понять, о чем мы с дедом говорим.

- Моя. Я ее с себя и не снимаю. Я думаю, пора идти к Яше и начинать тут все серьезно в порядок приводить. Не помогли полумеры…

- Почему не помогли? Помогли! Вон, не видит девушка больше своего брата. Дед, ты же меня учил, что невозможно быть доброй для всех. Я искренне сочувствую и Виктории, и Виктору, но не готова умирать молодой ради их братско-сестренской любви.

Брови деда сошлись дугой на переносице, а это означало крайнюю степень негодования.

- Я не учил тебя быть черствой! Я не учил тебя быть жестокой! Я не учил тебя быть расчетливой! Александра! Я тебя не узнаю и мне за тебя стыдно! Тебя никто не просит умирать! Я прошу тебя обратиться к специалисту и попробовать исправить все так, чтоб и ты была здорова и девочка смогла общаться с братом! Александра!

Прецедент был на лицо, так серьезно меня дед никогда ни о чем не просил. А тут еще и Вика подпрыгнула со стула и, глядя в стену перед собой, запричитала.

- Дедушка, дорогой, я даже не знаю, как вас зовут, но помогите нам, пожалуйста! Вы же знаете Витю, он переживает ужасно, что мы не видимся. Он даже вашу внучку умудрился найти, только бы восстановить наше общение. Нас нельзя разлучать! Уговорите свою внучку! Пожалуйста…

Я не успела даже что-то ответить, как дед уже сложил руки на груди и пошел в атаку.

- Александра! Если ты им не поможешь, я сам от тебя уйду. Если ты сможешь спокойно с этим жить, значит, я плохой дед и вырастил ужасную внучку. Значит, мне и делать тут нечего.

Сопротивляться было бесполезно. Что говорить, девочку было жаль. И потерять деда еще раз я не могла, а он был настроен серьезно.

- Господи! Да поняла я все. Хорошо, дед, я сейчас схожу за Яшей. Подумать только… мной уже призраки манипулируют.

Вика засветилась от счастья и опять попыталась найти глазами своего спасителя.

- Моего деда зовут Андрей Осипович, он у холодильника стоит. Дайте хоть умыться. Не пойду же я к соседу лахудрой.

И я пошла в ванную, тихо шепотом ругая и деда, и Якова.

Яша смотрел на Вику с интересом и удивлением.

- Это как же ваш брат умудрился найти Алю?

- Не знаю. Он мне не рассказывал. Только сегодня ночью продиктовал адрес и сказал, что там Лукерья живет, она должна снять преграду.

- Однако… Не знал, что ты Лукерья – это уже мне.

- Да я сама забыла практически. Яш, что делать-то будем?

- Ага, потребовался-таки старик Коротич – Яша подмигнул мне - что делать? Деда моего надо искать. А пока я дам Викиному брату лазейку. Вика, вы как к магии относитесь?

Вика явно была не в восторге от перспективы прикосновения к магии, но ей очень хотелось опять видеть своего брата.

- Ради того, чтоб Витя мог ко мне приходить, я и магию потерплю. Главное, чтоб это помогло.

-Это временное решение. Я понимаю, что вы очень хотите продолжить общение с братом, как раньше. Но я должен вас предупредить, это небезопасно. Теперь маяком для Виктора будете вы, а это отбирает силы и здоровье.

На мгновение глаза Вики расширились от ужаса, но она тут же взяла себя в руки и решительно тряхнула головой.

- Я готова. Что надо делать?

- Вам – ничего. А мне надо принести кое-что для ритуала.

И Яша отправился к себе за принадлежностями. Виктория посмотрела на меня с испугом.

- А что он сейчас будет делать?

- Понятия не имею. До вашего прихода я еще сохраняла робкую надежду, что меня, вообще, эта мистика не коснется. Но нет… Вот пришли вы, и мне придется во все это окунаться, так же, как вам, впервые.

Вика посмотрела на меня удивленно.

- Подождите, так это не ваша бабушка тут ходит?

Теперь уже удивилась я.

- У меня тут ходит дедушка. Что за бабушка? Что с ней не так? Дееед?...

Дед смотрел на Викторию, как советский партизан на пленного фашиста, с явным желанием расстрелять.

- Шур, потом поговорим…

- Опять потом?! Опять секреты?!

Но довозмущаться я не успела, вернулся Яков. В руках он нес аккуратный чемоданчик.

- Ну что, Виктория, приступим?

Я поднялась с табуретки.

- Мы с дедом не будем вам мешать.

Но Вика схватила меня за руку.

- А можно она останется? Я немного боюсь…

Яша пожал плечами.

- Если хотите. Ничего интересного я делать не буду. Вик, расстегните, пожалуйста, пару верхних пуговиц, мне нужно ваше солнечное сплетение.

Вика послушно расстегнула блузку. Яша поставил на стол свечу, зажег ее, достал из чемоданчика пузырек с маслом и тюбик с хной.

- Готовы?

Виктория кивнула. Яша посмотрел на меня строго.

- Если появятся какие-то вопросы, задашь после, хорошо?

-Хорошо. Я не буду лезть в твой обряд, не волнуйся.

Яков намазал маслом кожу Вики, открыл тюбик с хной, громко выдохнул и начал рисовать какие-то знаки, вполголоса произнося заклинание на незнакомом языке. Бедная Вика, кажется, боялась даже дышать, только чтоб, не дай Бог, не повредить процессу. Я же про себя отметила только, что Яша делает все уверенно, и явно не в первый раз проводит подобную процедуру, руку уже набил. Ну что ж, если мне придется во все это окунаться, то давайте включать мозги и записывать первый факт: Яша давно занимается магией. Вот как.

Процедура закончилась, рисунок был нанесен. Яков внимательно оценивал свою работу.

- Прекрасно. Вика, посидите так полчасика, чтоб хна взялась. Душ сегодня не принимайте, и в дальнейшем этот рисунок мочалкой лучше не тереть. Завтра очистите его от лишней хны, просто потрете, хна легко отстает. Будет замечательно, если вы каждый вечер будет смазывать рисунок каким-нибудь увлажняющим кремом.

Вика рассматривала картинку на своем теле.

- А когда подействует?

И вдруг она подняла голову, ее глаза загорелись.

-Братик! Наконец-то!

Она подпрыгнула со стула и кинулась к двери кухни. Яков проследил ее движение и улыбнулся.

- Ну вот и Витя вернулся.

- Я правильно понимаю, что из присутствующих его не вижу и не слышу только я?

Яша почесал затылок.

-Думаю, что да. Андрей Осипович с ним знаком, Вика его всегда видит. Я…

Яков замялся.

- Да, ты. Ладно, потом и это обсудим. Вика сказала, что это не Витя за мной подсматривал. Это правда?

Яша пожал плечами.

- Думаю, да. Он – воспитанный молодой человек. И потом, он умер совсем маленьким, у него этот инстинкт… хм… не успел развиться, вряд ли ему могло быть это интересно.

Виктория стояла на пороге кухни и о чем-то громко перешептывалась с невидимым мне Виктором.

- Саша, Витя не подсматривал за вами. Он клянется. Это маленький баловался, пока никого из старших не было. И зефир маленький у вас таскал. Ребенок… Данилка.

Я посмотрела на Яшу и деда. Дед только пожал плечами. Яша резюмировал ситуацию.

- Я тебе попозже все расскажу. Сама виновата, ты же не хотела про это ничего знать.

Вика светилась от счастья.

- Спасибо вам огромное, Яков. И вам, Саша. И вам, Андрей Осипович.

Яков посмотрел на Вику очень серьезно.

- Не забывайте, что этот рисунок будет отбирать у вас силы. Постарайтесь выспаться эти дни и сильно себя не нагружать. А мы, со своей стороны, постараемся быстрее все тут наладить, чтоб вы смогли с братом общаться без специальных приспособлений.

Похоже, новость о том, что сестра будет страдать от свежеенарисованной картинки, вызвала у Виктора протест. Вика стала громко шептать: «Успокойся. Это только на время. Все будет хорошо». Яша тоже поспешил утешить невидимого юношу.

- Виктор, не волнуйтесь. Даже если к тому моменту, как мы восстановим ваш нормальный проход к сестре, у нее еще не сойдет этот рисунок окончательно, я проведу другой обряд и все лишнее уберу.

Вика почему-то заторопилась к выходу.

- Спасибо вам огромное еще раз. Саша извините, что разбудила вас, что кричала на вас. Это я от волнения. Я поеду домой?

Яша попытался задержать гостью, но это было бесполезно. Девушка будто боялась, что волшебство кончится, как только она выйдет из этой квартиры, и стремилась это проверить.

- Вик, ну досушите рисунок. Куда вы так торопитесь?

- Не волнуйтесь, я на машине. Я не буду застегивать кофту, все сохранится.

Яков вздохнул.

- Ну хорошо, езжайте домой. Давайте телефонами обменяемся, я буду держать вас в курсе нашего общего дела. Ну и вы звоните, если что… Лучше по телефону, чем сразу в дверь.

На этом мы попрощались с близнецами и проводили их до выхода. Вернувшись на кухню, я поняла, что хочу есть. А еще, что теперь внутренне готова разбираться в сложившийся ситуации.

Если честно, я даже не думала, что закрытие перекрестка для прохода других духов заденет кого-то из живых. Я волновалась за своего дедушку, что наш контакт может ослабеть. А оказалось, что я не одна близко общаюсь с покойными родными, что есть еще такие же люди и они могут очень страдать, потеряв связь со своими призраками. Как ни противно это было осознавать, но Яша оказался прав, ситуация непростая и разбираться в ней надо капитально.

Сам же Яков, войдя на кухню, сладко потянулся. Кажется, ему даже нравилось развитие событий.

- Аль, я еще не завтракал. Есть хочу, как медведь после спячки. Давай пожрем чего-нибудь, а?

Дед недовольно фыркнул.

- Пожрем… Яков Ильич, где ваше воспитание? Вы же потомственный интеллигент.

Яшка улыбнулся деду.

- Андрей Осипович, не занудствуйте. Я Альку знаю, сколько себя знаю. А сейчас мы будем общаться много и близко. Пора бросать политесы.

Известие о близком и тесном общении особой новостью для меня не стало. Яшкина фраза меня совсем не покоробила. Я тоже хотела есть, и Яшу всю свою жизнь воспринимала, как младшего брата, даже несмотря на то, что он был немного старше. Я достала из холодильника яйца, помидоры и сало.

- Деда, Яшка прав. Потом манеры подлатаем, а сейчас давайте позавтракаем и обсудим, наконец, что нам делать дальше. Я убедилась, что обойти проблему не удастся, значит, надо ее решать.

Яичница получилась вкусной, но кушать ее нам особо не удавалось, мы были слишком заняты разговором. Говорили мы с Яковом, а дед только иногда вставлял свои комментарии.

- Ну, рассказывай, маг и волшебник, кто тут у меня шастает? Ты же со всеми местными призраками знаком, как я понимаю.

- Знаком. Шастает у тебя тут много кто, но подавляющее большинство духов надолго не задерживаются, так пришел-ушел. А привязанных к этому месту только трое. Андрея Осиповича я не считаю. Итак. Первый Виктор. Его историю ты уже слышала сегодня. Второй Данилка. Он умер совсем маленьким, всего четыре года было. Из окна выпал. Он к своей маме ходит в основном. А еще тут есть одна дама… Серьезная. Ариэла Оскаровна.

- Кто?! – я даже не знала, как реагировать на подобное имя. Просто смесь злой колдуньи и детской куклы. Так не бывает.

- Ариэла Оскаровна. Я тоже не сразу запомнил. Очень крутая. Я сильно подозреваю, что вся эта ситуация ей и организована. По крайней мере, она - одно из основных действующих лиц.

- То есть, это она создала тут перекресток? И он нужен конкретно ей?

- Вполне возможно.

- А почему ты у нее не спросишь, так это или нет?

- Да она со мной даже здоровается не всегда, заносчивая дама, очень сильная. Последние лет восемь я собирал информацию по перекресткам. Все, что мне удалось найти, говорит о том, что у нас тут не самая обычная ситуация. Как правило, через такие перекрестки ходит много всякой нечисти, а здесь все чисто, аккуратно. Бывают только спокойные призраки. И привязка у перекрестков, обычно, только к месту расположения, а не к конкретным сущностям. Живые в таких местах если страдают, то от присутствия всякой гадости. А тут все на человеке завязано. Про перенос перекрестка я вообще ничего не нашел. Обычно такие порталы можно или открыть, или закрыть, а вот чтоб в другие место перенести – про такое нигде не упоминается. Из этого вырисовывается вывод, что наш перекресток не стихийно возникший, как большинство, а рукотворный, и создала его, скорее всего, Ариэла Оскаровна. Для чего он ей нужен – не знаю. А еще, я очень сильно подозреваю, что мой дед тоже как-то ко всему происходящему причастен. То есть, он тоже этот перекресток открывал, а не просто столкнулся с уже готовым местом.

Да уж… ничего себе квартирка мне досталась. Ладно, разберемся. Включай мозги, Александра! И я начала их включать.

- Дед, так мифическая бабушка – это и есть Ариэла Оскаровна? А ты с этой мегаведьмой общаешься?

При этих словах дед нехорошо дернул кадыком.

- Общаюсь… То есть, со мной она всегда здоровается. Я тут, вроде как, хозяин. Некрасиво было бы меня игнорировать. Но как она эта делает! У меня каждый раз ощущение, что я холоп, к которому приехала барыня и соизволила ему милостиво кивнуть.

- А она часто тут бывает?

- Раз в неделю появляется. Хотя последние две недели я ее не видел.

- А Яшиного деда больше не было?

- Нет. Его я с последней нашей встречи не видел, ни живого, ни мертвого.

- И как же нам его ловить? А еще неплохо было бы с этой… Ариентой… Оскаровной пообщаться.

- Ариэлой – Яша был очень серьезен – не коверкай ее имя, пожалуйста. Ей это не понравится.

- О Господи! Я же не специально. Имя реально странное. Неважно… Яш, есть мысли, где искать наших крутых покойников?

Яков смотрел на меня с интересом, как будто прикидывал, подхожу я для какого-то дела или нет.

- Так сами придут. Андрей Осипович, когда, вы говорите, Ариэлу последний раз видели?

Дед задумался.

- Уже больше двух недель будет.

- То есть, после закрытия ее еще не было?

- Нет.

- Ну, ждите гостей. Я уверен, что такое самоуправство она без внимания не оставит.

Я сначала не поняла, что имеет ввиду Яков.

- То есть? Но она же не может теперь сюда прийти, ты же защиту поставил.

- Если я что-то в этом понимаю, для нее эта защита, как для танка плетеная завалинка. Она сможет через нее перебраться с легкостью. А вот как она отнесется к самому факту того, что кто-то посмел прикрыть ее портал… я не знаю.

И тут до меня стало доходить.

- В смысле? Яш, то есть в любой момент сюда могла заявиться мертвая злая ведьма, а я об этом узнаю только сейчас? Ты думаешь, это нормально?!

Но Яков даже бровью не повел на мое обвинение.

- Я пытался с тобой поговорить, ты же сама ничего знать не захотела. А я тебя предупреждал. Я еще тогда неплохо представлял, чем это может закончиться. Но ты потребовала, чтоб все было по-твоему.

И опять он был прав. Кажется, пора мне уже пересматривать свое отношение к другу детства. Это раньше я его защищала от хулиганов, а теперь он готов защищать меня от призраков. А главное, помощи в таком странном деле больше и попросить не у кого.

- Извини. Беру все свои слова назад. Просто я так мало знакома с этой сферой. Надеялась, что обойдется как-нибудь.

Я попыталась очаровательно улыбнуться, и Яша улыбнулся мне в ответ. Похоже, меня простили за мою самоуверенность.

- Аль, я не сержусь. Я даже не сомневался, что скоро ты сама ко мне придешь за помощью. Но я думал, что это случится, когда появится Ариэла или мой дед придет. Появления Вики я не ожидал. Если честно, я вообще не подумал о мальчишках, которые тут постоянно живут. А оно вон как обернулось.

- Да уж… То есть мне теперь ждать в гости крутую покойницу? Прекрасная перспектива. Она мне ничего плохого не сделает?

- Не думаю. Теперь тут хозяйка ты, а к хозяевам у нее отношение трепетное - Яша лукаво мне улыбнулся - Вот такой он, мой план, ждать пока Ариэла Оскаровна сама придет к тебе знакомиться, и вот тогда ты у нее попробуешь узнать, где искать моего деда.

- А если она меня пошлет?

- Опять же, не должна. Ты тут хозяйка все-таки. Если честно, я не знаю, почему эта дама так бережно относится к хозяевам места. Примем это, как данность.

Я смотрела на Якова максимально недоверчиво. Мне его идея не нравилась. Категорически!

- Аля, не смотри на меня так. Ну не знаю я, как по-другому Викентия Борисовича найти. Я тоже маг-недоучка. Вся надежда на тебя.

Яша замолчал и принялся быстро поедать уже остывшую яичницу. А я попробовала представить, какие еще вопросы меня волнуют.

- Яш, как думаешь, я ее увижу?

- Если она захочет, то увидишь. Андрей Осипович, а вы как только встретитесь с Ариэлой, скажите, что теперь хозяйка тут Александра. Подольем масла в огонь.

Дед покачал головой.

- Ты точно уверен, что эта барыня ничего Шуре не сделает?

- На 99 процентов.

- Ты все-таки надеешься забрать у Викентия защиту?

-Это был бы самый простой выход. В любом случае, он много знает, его надо ловить. Он мне и самому, в принципе, нужен. Но это уже мое личное семейное дело… Сейчас главное – разрулить эту неприятную ситуацию. Между прочим, еще существуют родители Данилки и они тоже, скорее всего, перестали его видеть. Так что, Аля, будь готова, может еще и с ними познакомишься.

Ох, ох, ох… Перспектива такого знакомства меня смущала. Там же будет даже не привязанность сестры-близнеца, там несчастная женщина, потерявшая своего маленького сына. Прав Яша, надо что-то с этим решать быстрее. Но Якова я спросила совсем о другом.

- Слушай, Яш, а кто ж тебя прикладной магии научил? Я так понимаю, что Викентий Борисович в этом участия не принимал. А кто тогда?

Яша заулыбался тепло и как-то очень по-доброму.

- Не поверишь, Розочка Владимировна.

Розочку Владимировну в доме деда знали все, и я тоже была с ней знакома. Как большинство детей, здесь проживающих, я ходила к ней на дополнительные занятия по иностранному языку. В моем случае это был английский. Но к ней ходили изучать и немецкий, и французский, и даже испанский. Роза Владимировна знала и преподавала в разных заведениях около 11 различных языков, среди которых была даже латынь. Розочкой весь дом звал эту милую женщину за ее манеру обращаться к себе вслух в третьем лице. Все слышали и не раз, как она говорила: «Розочка, что-то ты сегодня не в духе. Так нехорошо, надо пойти прогуляться в парке» или «Розочка, сегодня у тебя столько занятий, а дома кофе ни зернышка. И как ты будешь эти занятия проводить?». Соседи подшучивали над ней, но без злобы. У нее не было семьи и своих детей, но вокруг нее всегда были представители молодого поколения. В любое время суток она была одета и причесана так, будто собиралась на прием к английской королеве и до последнего своего дня не изменяла красной губной помаде. Когда несколько лет назад дед сказал мне, что Розочки не стало, я даже всплакнула. От этой новости внутри появилось ощущение невозвратной потери чего-то очень хорошего и родного. Определенно, Роза Владимировна была нерядовой женщиной, но чтоб учить магии… Да, я многого не знаю про этот мир и даже про этот дом.

Яша правильно понял мои широко раскрывшиеся глаза, усмехнулся и продолжил.

- Я ходил к ней заниматься английским. Вот она с какого-то времени и стала меня расспрашивать про деда, про мои сны, вообще, про многие вещи, о которых я никогда никому не рассказывал, а она о них, как будто все давно знала. В один прекрасный день, после того как мне исполнилось 18, она предложила мне обучаться магии. Каким образом она сама стала колдуньей – я не знаю, она никогда не рассказывала. Только обмолвилась как-то, что за свои силы заплатила самой дорогой ценой – возможностью иметь детей. Она многому успела меня научить, перед смертью отдала свою книгу…

Яков загрустил. Наверное, воспоминание о том, что его наставницы больше нет, испортило ему настроение. Хотелось как-то поддержать друга детства.

- Ну что ж, спасибо огромное этой потрясающей женщине за занятия с тобой. Не представляю, как бы мы сейчас со всем этим справлялись, если бы не ты.

Яков помотал головой.

- Не думаю, что она это делала просто так или из чистого желания передать свои знания. Она постоянно повторяла, что в этом доме должен быть колдун или колдунья, или плохо будет.

- А она не говорила, почему так?

- Нет. Уверен, что сама она была в курсе, но мне так и не сказала. И вообще, меня до сих пор мучает вопрос, а сама ли она умерла…

Тут почему-то встрепенулся дед.

- Как? Говорили же, что у нее инфаркт был. Да и годов ей было… больше чем мне. Что может быть не так в смерти женщины, которой давно перевалило за…?

Яков помрачнел лицом.

- Ее же я нашел. Андрей Осипович, поверьте мне, Розочка была не только старше вас, но и здоровее. Она бы и меня пережить смогла, если бы захотела. У нас была очень тесная связь. Если бы она была больна - я бы почувствовал. Она была здорова… И когда я к ней пришел в тот раз, она сидела на своем любимом месте, в углу дивана… Как всегда, при полном параде… чашка ее любимого чая с молоком рядом стояла. Все, как всегда. Только у нее был такой взгляд… презрительный. Будто в последние минуты жизни она смотрела на кого-то, кого совсем не уважает и не считает достойным своего общения.

Мы с дедом переглянулись. Как это часто бывало, одна и та же мысль пришла к нам в голову одновременно. И озвучил ее дед.

- Подозреваешь Ариэлу или Викешу?

- Подозреваю… - взгляд Яши стал злым – неважно. Сейчас это неважно. Сейчас у нас есть простой, как стакан воды, план: дождаться Ариэлы Оскаровны, расспросить ее про моего деда, найти деда и забрать у него медальон с защитой. Если мы защитим Алю, все станет значительно проще.

- Да!- многозначительно подтвердил дед.

- Если в обмен на информацию у Ариэлы будут какие-то требования по работе перекрестка – это всегда можно обсудить. Если что, я помогу все настроить. И заживем мы все в мире и согласии.

Мы с дедом опять переглянулись, и дед опять высказал наше общее мнение.

- Ты сам-то в это веришь? Для чего-то же Викеша тогда защиту у меня уволок. Не думаю, что просто из хулиганских побуждений.

Яков посмотрел на нас грустно.

- Я хочу на это надеяться. Верю не особо, но надеяться-то могу. В любом случае другого плана у нас нет – Яша выделил голосом обращение «у нас» - поэтому принимаем, как рабочий, этот. А дальше – по обстоятельствам - Яков допил давно остывший кофе – ну что, дорогие мои соседи, на этой мажорной ноте считаю наш деловой завтрак законченным. Так? Или еще есть вопросы? А то у меня на день большие планы.

- У матросов нет вопросов – вопросы у меня, конечно, были, но задавать их сейчас почему-то не хотелось.

- Тогда я пойду. Спасибо за яичницу, очень вкусно. И я на связи в любое время дня и ночи.

- Мы поняли – похоже, у деда было такое же настроение, как и у меня, хотелось еще поговорить, но не сегодня.

А на следующий день, когда я возвращалась из магазина, у подъезда меня встретил высокий мужчина с простым славянским лицом. Если бы меня спросили, как должен выглядеть человек по имени Иван, я бы представила себе вот такого здоровяка, широкоплечего, с белесыми бровями и веснушками.

Когда я подошла к двери подъезда, славянский богатырь окликнул меня:

- Девушка, подождите! – мужчина всматривался в мое лицо – извините, я, наверное, жду вас… Еще раз извините, не считайте меня сумасшедшим. Вы случайно не знаете ничего о моем сыне Даниле?

Мужчина смотрел на меня с надеждой и тоской одновременно. На лице этого гиганта такое выражение выглядело странно и даже неуместно. Мне сразу захотелось как-то утешить моего нового знакомого.

- Вы отец Данилки? А Яков говорил, что мальчик с мамой контактирует. Думаю, вы пришли по адресу.

Лицо мужчины выразило огромное облегчение. Он протянул мне свою огромную ладонь.

- Иван.

Конечно, как еще его могли звать, только Иваном.

- Александра. Давайте ко мне поднимемся, вам нужен мой сосед, он главный специалист по вашей проблеме.

Мы сидели на кухне и пили чай в ожидании Якова. Наш маг был где-то в городе и обещал приехать, как только сможет. Разговор не клеился. Иван явно смущался этой странной ситуации, а я боялась задать какой-то вопрос, который заденет гостя за живое. В кухню вошел дед.

- Это отец Данилки? Здоровый какой. Сын совсем на него не похож. А что молчите-то?

На полминуты я задумалась, отвечать ли деду. Но потом решила, что нас все равно давно рассекретили, чего стесняться.

- Не знаем, о чем говорить. Мы же не знакомы совсем. А Яша все никак не приедет.

Иван удивленно поднял брови. Предупреждая его вопрос, я объяснила:

- Я с дедушкой покойным общаюсь. Это, вообще, его квартира. Я его вижу, мы разговариваем.

Иван тяжело вздохнул.

- Вот и вы общаетесь, а у меня не получается. Лиля сына видит, а я – нет. А мне иногда так хочется его увидеть… хоть на минутку.

Дед покачал головой.

- Бедный мужик. Лихо ему приходится. Скажи, что с его сыном все в порядке. Хороший, веселый мальчик. Озорничать любит, конфеты таскает. Нормальный ребенок, короче.

Я откашлялась.

- Дед просил вам передать, что с вашим сыном все в порядке. Конфеты таскает и балуется. Напугал меня тут. Нормальный мальчишка.

- А как зовут вашего дедушку?

- Андрей Осипович.

Иван зачем-то встал, потом сел, но все равно попытался поклониться.

- Спасибо вам, Андрей Осипович, огромное, что рассказали. Просто мы волнуемся очень. То есть, я – не очень, а вот жена моя – очень. Просто места себе не находит… Это же мы виноваты, что малыш наш погиб. Мы это… вместе были, а он спал в соседней комнате… То есть, мы думали, что он спит, а он проснулся, зачем-то на окно полез и сорвался… Лиля так кричала… полгода потом ходила черная, плакала постоянно, и вдруг успокоилась. Я сначала обрадовался, а потом перепугался. Думаю, не сошла ли моя Лиля с ума?... А она конфеты стала покупать в дом. Мы с ней сладкое не особо любим, а если уж едим, то шоколад. Но чтоб карамельки… никогда! А она именно их покупать стала. Я ее спросил как-то раз, зачем она карамель покупает, тут-то она мне и рассказала, что сын наш к ней ходит, и она его видит и слышит. Я бы не поверил ей, если бы сам не стал замечать, что моя электрическая бритва постоянно не на своем месте лежит. А Данилка очень любил с ней играть. Я ему не разрешал особо, боялся, что поранится, а тут уж… кто ему теперь запретит. Лиля мою бритву не трогает, ей не надо, а все равно, как утро, так я бритву ищу… А три дня назад Лиля разбудила меня утром вся в слезах. Сказала, что Данилка не приходит, она его зовет, но его нет. А потом она во сне увидела вас и ваш дом, и нарисовала…

- Нарисовала?

- Да, нарисовала. Я вам не сказал, она у меня художница – в голосе Ивана зазвучала гордость – вот, смотрите - он достал из внутреннего кармана пиджака сложенные листы бумаги.

Я развернула их и увидела свои портреты. На одном я была изображена в полный рост, а на втором было крупно нарисовано мое лицо. Еще на двух рисунках я без труда узнала свой дом и подъезд. Меня бесконечно удивил тот факт, что женщина, ни разу в жизни меня не видевшая, так точно меня изобразила. Особенно это относилось к лицу, моей фигуре художница, конечно, польстила. И, все равно, на рисунках я узнавала себя без труда. Дед склонился над картинками:

- Ого. Очень хорошо нарисовано. Вы точно никогда не встречались с этой Лилей?

- Никогда. А если и встречались, то я об этом ничего не знаю.

Иван огляделся по сторонам.

- Ваш дедушка?

- Ему очень понравились мои портреты. У вашей жены талант.

Иван даже покраснел от удовольствия.

- Да. Она потрясающе рисует. Так вот. Ваш дом я сразу по изображению узнал, он приметный, с большой колоннадой. Я, оказывается, мимо вас каждый день на работу езжу. А вот вас саму подождать пришлось. Данилка смог Лиле только изображения показать, а рассказать про них ничего не получилось.

- Вы упорный человек, Иван. Весь день ждать неизвестно кого.

- Да я бы и неделю ждал. Это не страшно. Главное, чтоб Лиля опять могла с Данилкой говорить. Понимаете… она совсем без него не может.

Я не имела своих детей, но, кажется, понимала. И все-таки, столько времени уже прошло.

- Иван, вы простите, что я задаю такие вопросы. Если вам будет неприятно, вы не отвечайте. Но прошло уже много лет, наверное. Вы не думали, может еще попробовать ребеночка сделать?

- Много… очень… пятнадцать лет уже прошло. Я, может, и думал об этом, но Лиле никогда не говорил. Она не смогла смириться со смертью нашего мальчика. Да и какая это смерть, если твой ребенок к тебе каждый день приходит. Ты ему конфеты покупаешь, игрушки. Да, он не взрослеет, но он же есть! А Лиля себя очень виноватой чувствует за то, что Данилка погиб. Я иногда ее по ночам нахожу сидящей у того самого окна и плачущей… В общем, мы с ней не обсуждали это, но однажды у нее случилась задержка и она этому не обрадовалась, она этого испугалась. Я не хочу ее волновать лишний раз, я ее потерять боюсь…

Я даже затрясла головой. Господи Всемогущий, как же живет эта женщина? Вот кому точно надо помочь. Дед с нескрываемым ужасом смотрел на Ивана.

- Как они там живут? Как с ума еще не сошли на пару. Даааа… Где наш чародей-то ходит? Уже пора ему появиться.

В этот момент зазвонил дверной звонок, и я пошла открывать дверь нашему главному магу.

Яша и Иван уехали делать Лилии такой же рисунок, какой Яков уже делал Вике. Выяснилось, что Иван для этой процедуры может быть бесполезен, раз с Данилкой контактирует мама Лиля. Яша честно предупредил, что ношение этого рисунка будет небезопасно, но Иван только решительно поджал губы.

- Да уже без разницы. Если она не начнет общаться с нашим сыном, я не знаю, что с ней может случиться…

Мы с дедом сидели на кухне и пили чай. Я прихлебывала горячую жидкость из чашки, а дедова кружка стояла рядом с ним и он просто периодически как будто затягивался. Выглядело это немного забавно, но я уже привыкла. Дедушка рассказал, что ему есть или пить, как живому, теперь необязательно, да и вкус он чувствует теперь не тот, но просто иногда приятно это делать.

Разговор не клеился, каждый думал о своем. И вдруг дед поднялся со стула и уставился в дверной проем.

- Какого черта… ты кто?!

Я поняла, что в квартире появился какой-то новый призрак, но, к сожалению, я его не видела. А по лицу деда складывалось ощущение, что он крайне недоволен этим гостем. Андрей Осипович сделал пару шагов в сторону предполагаемого места нахождения духа, и вдруг его отбросило назад к столу, причем отбросило достаточно ощутимо.

- Да кто ты такой!? Убирайся из моего дома! – глаза деда метали молнии.

Если сначала я была просто озадачена чьим-то появлением в нашей квартире (в конце концов, нам защиту поставили), то теперь я уже была напугана. Наш незваный гость явно был силен и не особо миролюбиво к нам настроен. В голове сразу всплыло оконное стекло, покрытое трещинами. Уж не тот ли самый это тип, который хотел стукнуть Яшу? Я схватилась за мобильник и почувствовала серьезный удар в солнечное сплетение. Дышать стало сложно, от неожиданности и боли я разжала ладонь, телефон упал на пол. Увидев это, дед с криком бросился на невидимого противника. Я не знаю, что помогло ему на этот раз, может быть крайняя злость на агрессивного духа, а может просто чудо, но цели своей он явно достиг. Удивленный вскрик услышала даже я. После этого незваный гость нас покинул. Доказательством его ухода стало треснувшее стекло в кухонной двери. Дед стоял на пороге кухни, сжав кулаки и готовый отразить новую атаку. Я подняла с пола мобильный и грустно посмотрела на испорченную дверь кухни.

- Если этот супермен будет бить по стеклу каждый раз, как будет уходить отсюда, я разорюсь. Дед, кто это был?

- Я не знаю… Но если я еще раз увижу этого урода тут, я за себя не отвечаю. Поднять руку на мою внучку! Да я его порву на ветошь!

Мой героический Андрей Осипович готов был убить за меня любого, даже уже мертвого. Все-таки я обожаю моего деда. Но со злым гостем надо разбираться, и я снова взялась за мобильный. Яша ответил практически сразу.

- Алло.

- Алло, Яш, возвращайся скорее. У нас тут ЧП, на нас напал какой-то призрак. Я его вообще не видела, а дед видел впервые. Досталось нам обоим.

- Вы сейчас в порядке?

- Да, дед его прогнал в итоге.

- Хорошо. Я очень скоро буду.

Гудки… Но по голосу, я поняла, что Яков расстроен и озадачен.

И тут случилось второе явление. У себя за спиной я услышала дедов голос.

- Добрый вечер, Ариэла Оскаровна.

Я обернулась, но опять никого, кроме деда, не увидела. Черт! Жаль. Общаться с невидимкой будет неудобно, если вообще получится. А дед продолжал разговор.

- Ариэла Оскаровна, я хотел вас познакомить со своей внучкой Александрой. Теперь она здесь хозяйка, я ей квартиру завещал.

Тишина. Я вижу только деда. И дед чем-то сильно удивлен.

- И?... Что она тебе сказала?

- Ничего. Развернулась и ушла.

- Вот и поговорили. Вот все и узнали. А не провалился ли наш план с треском?

И в этот момент раздался звонок в дверь. Яков вернулся от родителей Данилки. Он был очень встревожен, осмотрел меня и сразу начал расспрашивать деда о неизвестном призраке.

- Андрей Осипович, кто это был? Вообще никаких мыслей? На кого хоть похож? Говорил что-нибудь?

- Яша, осади. Очень много вопросов. Я не знаю, кто это был, я первый раз его видел. Похож был на живой труп, только великоват несколько для обычного человека. Ничего не говорил. Зашел на кухню, зыркнул на нас недобро, сначала меня стукнул, а потом Шуру. Тут уже я не выдержал и тоже ему врезал.

- Прям врезали?

- Прямее некуда! Вот прям в рожу его гадкую и врезал. Он взвыл и пропал. Так у нас же тут еще новости. Ариэла приходила. Я ей сказал, что Шура теперь тут хозяйка, а она ничего не ответила и тоже исчезла.

Яша задумчиво тер подбородок.

- Говорите, неизвестный призрак был больше, чем обычный человек… Андрей Осипович, подумайте без эмоций, он вам никого не напомнил? Хотя бы отдаленно.

- Яш, у него такое лицо, ты бы видел. Он может напомнить только покойника в гробу, если на похоронах бывать приходилось. Вот разве что бородавка у него была… противная такая… Да! Была бородавка, как у твоего деда, крупная, с вишню, прям у волос. Ох, помню Викеша, с ней намаялся, а удалять боялся… Подожди! Ты намекаешь, что вот этот раздутый монстр, это твой дед?!

Яша задумчиво смотрел в пол.

- Когда он появлялся в последний раз в моей квартире, он выглядел обычно, но был бОльшего размера, чем в жизни. И когда я уже в этой квартире видел неизвестного призрака, который хотел меня ударить, а попал по Але, я заметил у него бородавку, как у дедушки… Значит, сразу за ним пришла Ариэла, но говорить ни с кем не стала. Понятно…

Тут уже не выдержала я. Я ждала хоть какого-то объяснения происходящему, а получала странные полунамеки непонятно на что.

- А вот я ничего не поняла! Яш, а как этот призрак сюда попал? Ты же защиту нам поставил.

- Если это тот же тип, что тогда тебе окно разбил, против него я ничего поставить не смогу. Он оооочень сильный. А я думаю, что это тот же самый тип.

- Ну да, очень на это похоже. Значит, у него есть мерзкая привычка бить стекла, когда он уходит. Фирменный знак, можно сказать.

- Плохой знак. Это значит, что сил у него полно, но он их плохо контролирует. Вряд ли он бьет стекла специально. Это такой силовой хвост, который призрак не может подобрать вовремя. Ну, инерция такая.

- Ладно, это я поняла. Ты всерьез думаешь, что это призрак твоего деда? А почему он большой? И почему он пару месяцев назад выглядел нормально, а сейчас выглядит, как несвежий труп?

- Да, я думаю, что это мой дед. А вот насчет остального – не знаю. Понятия не имею. И мне очень не нравится, что Ариэла явилась сразу после него. Сердцем чую, как-то они связаны.

- А почему она говорить с нами не стала? И, кстати, я ее не видела и не слышала, только дед удостоился.

- Почему говорить не стала – не знаю, но думаю, ты с ней еще познакомишься. А когда тебя призрак ударил?

- Я взяла мобильный, хотела тебе звонить, тут-то мне и прилетело.

- Черт! – от досады Яша даже ударил ладонью по столу – как же мне не хватает информации. Будем ждать.

Но деду этот план, кажется, переставал нравиться.

- Ждать? Мы уже дождались! Этот мерзавец на Шуру руку поднял! Или что они там поднимают.

Яков только развел руками.

- Андрей Осипович, что я могу сделать? Эти двое значительно сильнее меня. Позвать их я не могу, и поставить от них такую защиту, чтоб сюда еще смогли попадать другие призраки, кроме них, я тоже не могу…

- Я готов отсюда уйти, если Шуре будет угрожать опасность!

Я почувствовала, что мне пора вмешаться.

- Я не готова! Дед, я не готова к тому, чтоб ты уходил! И не забывай, что у нас еще есть Виктория и Иван с Лилией. Они тоже не готовы. Если мы закроем перекресток окончательно, мы просто погубим двух девушек. Кстати, как Лилия? Все хорошо получилось?

Яша вздохнул.

- Все получилось. Бедная женщина. Она действительно живет общением с этим мертвым мальчиком и ни за что от него не откажется – Яков посмотрел на деда очень серьезно – так что, ждем.

Прошло еще два дня. Ариэла не появлялась. Я просыпалась ночью оттого, что слышала какие-то шорохи, как мне казалось. Но дед только разводил руками – ведьма не приходила. И вот на третий день я вернулась с работы и дедушку не застала. Обычно он встречал меня в прихожей, но на этот раз его не было. Меня это не смутило. Дед не всегда сидел дома. Периодически он отлучался побродить по любимым местам. Вот и сегодня, видно, ушел куда-то гулять.

А в зале меня подстерегал сюрприз - незнакомая женщина. По размытости контуров и некоторой бледности картинки я поняла, что передо мной призрак. Ариэла Оскаровна. Вот ты какая. Хотя какая тут «ты»? Тут «вы», и непросто «вы», а «вы, Ваше Величество», не меньше.

Женщина сидела в любимом кресле деда. Несмотря на ее достаточно вольготную позу, было сразу понятно, что у нее безупречная осанка. Черные волосы были собраны в крупный пучок. Темно-серое платье с небольшим белым жабо идеально сидело по фигуре. На длинной цепочке висел довольно крупный кулон желтого металла, но рассмотреть его я не успела. Со мной заговорили.

- Добрый вечер, Александра. Андрей Осипович сказал, что хозяйка этой квартиры теперь вы. Я пришла познакомиться с вами.

И тут я поняла деда. Каким тоном со мной говорили. Я почувствовала себя бедной маленькой Гердой рядом с большой и сильной Снежной Королевой. Усилием воли я взяла себя в руки, расслабляться было нельзя, у меня было задание. Да и вообще. Я тут хозяйка! Даже эта суперженщина так говорит, значит, надо вести себя по-хозяйски.

- Здравствуйте, Ариэла Оскаровна ( Ура! Сказала правильно!). Дедушка мне рассказывал про вас, и Яков тоже рассказывал. Мне очень приятен ваш визит. И в будущем я буду рада вас тут видеть.

Тонкая бровь Ариэлы взлетела вверх.

- Но если вы мне рады, то от кого же поставили защиту на вашу квартиру? Неужели от этих мертвых детей? Чем они могут вам помешать?

- Так получилось. Просто до недавнего времени я была человеком с абсолютно материальным мировоззрением. Мне трудно было привыкнуть к соседству с привидениями, и я пыталась его избежать. А потом, работа перекрестка вредит моему здоровью, насколько я знаю. И сюда ходят не только мертвые мальчики, еще сюда приходит довольно опасный призрак. Недавно он напал на меня и на дедушку.

Лицо ведьмы стало раздраженным.

- Уверяю вас, работа перекрестка не так опасна, как вам рассказывают. Да и этот призрак просто не воздержан в поведении, вот и все. Это совсем не повод ставить защиту.

- Ариэла Оскаровна, Яков говорил, что вы достаточно сильны, чтоб эту защиту обходить. И подтверждение этому я вижу сейчас перед собой. Так почему она вас так волнует?

Лицо ведьмы стало еще более раздраженным. У меня было ощущение, что еще чуть-чуть, и она на меня просто зашипит, как ядовитая змея.

- Ее очень неудобно каждый раз преодолевать. Отнимает много времени и сил. Если я поговорю с призраком, который на вас нападал, чтоб он больше вас не тревожил, вы уберете все это?

Аха, а вот сейчас можно и спросить о дедушке Яши.

- Ариэла Оскаровна, а вы не знаете, что это за призрак такой и зачем он сюда ходит?

К раздражению Ариэлы добавился легкий интерес. Она не ожидала, что я начну ее о чем-то расспрашивать. Кажется, эта игра казалась ей занимательной.

- Этот призрак тут когда-то жил. Только не в этой квартире, а в соседней.

- Викентий Борисович? Так он все-таки мертв?

- Это очень сложный вопрос, Алекс, но зачем вам это знать? Я его успокою, чтоб он больше вас не пугал.

Алекс. Еще одно имя мне придумали. А может попробовать подружиться с этой дамой. Вдруг выйдет.

- Понимаете, я любознательный человек. Раньше эта сфера меня совсем не интересовала, я в нее просто не верила. Но теперь, раз я так плотно с ней столкнулась, мне хотелось бы знать о призраках как можно больше.

Потеплевший было взгляд Ариэлы Оскаровны опять стал ледяным.

- Девушка, вы думаете меня можно обмануть? Не слишком ли самонадеянно? Если вы хотите что-то у меня узнать, будьте любезны говорить мне правду о причинах своего любопытства.

Правду… а я могу ее говорить-то? Плоховато мы свой простой план подготовили. Но я решила рискнуть. Вроде терять нечего.

- Ариэла Оскаровна, понимаете, я хотела бы разрешить сложившуюся ситуацию так, чтоб все остались довольны. Через перекресток сюда попадает мой дедушка, мы с ним замечательно общаемся и я не хочу, чтоб это общение прекращалось. А еще через перекресток в этот мир попадают двое мальчиков, с ними общаются их родные и тоже не хотят, чтобы это заканчивалось. Но мне опасно жить в этой квартире, пока тут открыт такой портал. Дедушка говорил, что у него при жизни был медальон, защищавший его здоровье от воздействия перекрестка. Но этот медальон похитил Викентий Борисович. Нам бы очень хотелось этот талисман вернуть, чтоб все наладилось. Поэтому мы ищем Викентия Борисовича…

На лице ведьмы появилось выражение сытого хищника, который не хочет пока убивать свою жертву, а хочет просто с ней поиграть, но при этом он знает, что все равно убьет.

- Алекс, вы же умная девушка. Вы же должны понимать, что все, происходящее в этой квартире и в этой ситуации происходит не просто так. Не просто так Викентий забрал медальон, не просто так здесь появляются мальчики, не так просто вы общаетесь со своим дедушкой. Во всем этом есть смысл. А кто вам сказал, что жить в этой квартире опасно?

-Яков.

- Талантливый мальчик, но его мало обучали. Он многого не понимает.

Мне стало не по себе от этого диалога. С самого начала я подозревала, что все, происходящее здесь, это кусочки целой картины, которую я не вижу и поэтому не могу реально оценить. И что теперь? Передо мной сидит призрак умной и сильной ведьмы и пытается меня убедить, что жить рядом с порталом в мир мертвых вполне безопасно, но, скорее всего, она лжет. То, что эта женщина сильная, понимала даже я. И то, что кроме нее вряд ли кто-то знает, что же тут происходит на самом деле, я тоже очень хорошо понимала. Тогда я решила пойти ва-банк.

- Ариэла Оскаровна, а скажите мне, какой ваш интерес в этом перекрестке? Почему вы так о нем хлопочете?

- Я тоже активно им пользуюсь. У меня осталось много дел в этом мире.

Ведьма врала! Я чувствовала это, на ложь у меня всегда был отменный нюх. Конечно, она им пользовалась, но дело было не только в этом. А в чем еще?

- Извините, но мне почему-то кажется, что при вашей силе и при вашем опыте для вас не принципиально, через какие ворота попадать в этот мир. Почему именно этот перекресток вам так важен?

Глаза ведьмы внезапно сузились. Хищник решил свою жертву съесть. Ой!

- Девушка, если я с вами так любезно беседую, это еще не означает, что вы можете себе что-то особое позволять. Я пользуюсь этим перекрестком потому, что так хочу. И ни вы, ни кто-то другой, мне не запретят это делать. Вы хозяйка этой квартиры, но не забывайте свое место. Я сделала так, чтоб здесь жил ваш дед и чтоб сюда ходили эти мальчики, но я же могу быстро это исправить. Так что, снимайте защиту и живите себе спокойно, сколько Бог даст. С Викентием я поговорю, чтоб он вел себя прилично, но все остальное будет по моему.

Тут уже рассвирепела я.

- А если я не сниму защиту, что тогда?

В дверях появился дед. Он удивленно смотрел на нас, и, кажется, даже слышал последнюю часть нашего диалога.

- Тогда? – ведьма недобро усмехнулась – ну, смотрите.

И дед стал таять. Таять! У меня началась паника.

- Дед! Дед!!!

- Я тут, Шура….

Но и слышала я его уже с трудом. Ариэла смотрела на меня презрительно.

- Что? Страшно? Он здесь. Просто вы его больше не видите и не слышите. Вместо того чтоб сказать спасибо за возможность общаться со своим дедушкой после того, как он умер, вы еще пытаетесь что-то у меня выведать и припираетесь со мной. Хозяйка…

Количество яда в голосе ведьмы зашкаливало, но я уже была готова на все, только бы мне вернули моего деда.

- Простите! Извините! Мы все исправим. Только сделайте так, что я опять видела дедушку…

И дед проявился. Он с ненавистью смотрел на Ариэлу.

- Ариэла Оскаровна, теперь хозяйка тут – Александра! Разве вы можете угрожать хозяйке дома, в котором находится перекресток? Разве это по правилам?

Ведьма смотрела на деда высокомерно, но, кажется, сейчас правда была на его стороне, и ей пришлось немного отступить.

- Извините, Андрей Осипович. Просто ваша внучка решила попробовать показать свою силу, и мне пришлось показать ей свою. Надеюсь, она поняла, кто из нас сильнее.

Только дед не собирался уступать.

- Ариэла Оскаровна, проживание здесь без защиты небезопасно для моей внучки…

- Андрей Осипович – ведьма на полтона повысила голос – все имеет свою цену. Ваша внучка хочет с вами общаться и за это ей придется немного заплатить своим здоровьем. Я считаю, что это вполне справедливая сделка. Убирайте защиту. Я знаю, что ее ставили не вы, поэтому я согласна подождать три дня, а потом у вас могут начаться трудности в общении.

И она пропала. А мы с дедом остались стоять, ошарашено глядя друг на друга. Первая в себя пришла я.

- Дед, так это она тебя видимым сделала?

Дед тяжело вздохнул.

- Если честно, я точно не знал. Я очень хотел, чтоб мы полноценно общались, мне было очень больно наблюдать, как ты переживаешь, и бездействовать. Витя посоветовал мне обратиться к Ариэле, я обратился. Но ты же ее видела! Бровью только в ответ повела и все. А через три дня ты наконец-то меня увидела и услышала. Я тогда был удивлен не меньше тебя. Обрадовался очень, но толком так и не понял, почему это произошло.

- И что нам дальше делать?

- Что что, Якова звать!

- Опять Якова? А сами?

- А сами мы пока ничего не можем. Если есть идеи - предлагай.

Предлагать было нечего, но и роль бычка на веревочке, которого, кажется, тащат на бойню, стала меня доставать. Ладно, пусть будет Яша. Я набрала номер в мобильном.

- Алло… Ты зайти можешь?... Главная баба-яга приходила… Яш! Я сейчас очень нервничаю….Приходи, тогда все и расскажу!

Я нажала на кнопку отмены вызова и пошла открывать дверь. На пороге уже стоял грустный Яша:

- Послала?

- Не только послала, а еще и приказала защиту с квартиры снимать под страхом потери деда.

Не дожидаясь приглашения, Яша пошел на кухню. Там его встретил недовольный дед.

- Поздравляю вас, Яков Ильич, ваш гениальный план с треском провалился!

Яша скривился, как от зубной боли.

- Да ладно, Андрей Осипович. Я в курсе, что мой план был рассчитан на идеальный мир, но попробовать-то можно было.

Мне стало жаль друга детства.

- Правда, дед, что ты накинулся на человека? С самого начала было понятно, что это вряд ли сработает. Но и не проверить этот вариант мы не могли. Яш, и какие наши действия теперь?

Яков посмотрел на меня очень серьезно.

- Аля, ты свидетель, я все перепробовал. Андрей Осипович, вы тоже при этом присутствовали, так что вам не в чем меня упрекнуть. Аль… ты же тут хозяйка теперь. У тебя и прав больше и возможностей… Короче! Я предлагаю тебе активно включиться в поиск и призыв моего деда.

- И что для этого надо сделать?

- Я могу нанести тебе на тело некоторые формулы, они обозначат тебя, как хранительницу магического места. Тогда у тебя появится власть и возможности кого-то сюда звать, а кого-то не пускать.

- Что? И Ариэлу смогу не пустить?

- Ну это вряд ли. Но Викентия Борисовича позвать сможешь.

- Так… судя по тому, как ты это говоришь, для меня эта процедура небезопасна?

- Я не знаю! - это Яша почти прокричал - Я многого не знаю, Аль. Эту информацию я нашел, когда тетради дедушки разбирал. Я сам этого не пробовал, и Розочка меня такому не учила. Я уже все передумал, честно. Кроме попытки реализовать эти формулы я не знаю, что еще делать. Дед Викентий на контакт не идет. Ариэла вам уже угрожает…

Андрей Осипович смотрел на нас в легкой панике.

- За что боролись - на то напоролись? Может, тогда проще снять защиту и оставить все как есть?

Яков замотал головой.

- Не проще. Воздействие формулы будет кратковременным, а воздействие перекрестка долгим. Сколько вы в нем прожили до первого инфаркта?

- Думаю, что полгода где-то.

- Александра моложе вас, но как скоро у нее начнут вылезать различные болезни? А так, я попробую ей помогать своей силой, пока она будет с этими формулами ходить. Нам нужен мой дед! И не только для того, чтоб попытаться отнять у него защиту. Нам больше неоткуда брать информацию. А она нужна. Очень! Если Ариэла так болезненно отреагировала на твою попытку что-то у нее разведать, значит, там есть какие-то спорные моменты, которые могут нам помочь.

Я даже не знала, как реагировать на подобное предложение. Прав дед, за что боролись, на то и напоролись. Как ни крути, а мне придется оставить в этой авантюре часть здоровья. Осталось только понять, насколько большой будет эта часть. Мне не было страшно. То есть не так, я не боялась того, что я могу заболеть, я боялась того, что меня втягивают в ситуацию, последствия которой вообще никто не может предположить. А еще больше мне не нравилось то, что других вариантов, по большому счету нет: или я соглашаюсь на неведомый ритуал, или я начинаю медленно умирать в этой квартире от воздействия портала. Варианты со сменой жительства или подставой под эту проблему семей мертвых мальчиков я не рассматривала. Значит, соглашаемся…

- Я согласна!

Кажется, это прозвучало слишком громко и торжественно. Дед закрыл лицо руками.

- Господи, во что я тебя втянул…

А Яков посмотрел на меня с уважением, а потом очень по-свойски мне подмигнул.

- Узнаю свою подругу, которая никогда ничего не боялась. Сейчас хну принесу.

И он убежал в свою квартиру. А дед все смотрел на меня с нескрываемым ужасом.

- Шура, ты уверенна, что это надо делать? Что ты хочешь это сделать?

- Да. Дед, я хочу с тобой общаться. Я хочу, чтоб другие семьи тоже спокойно общались со своими близкими. И не хочу умереть в хосписе от какой-нибудь неизлечимой дряни и подставить под этот перекресток следующую жертву. Не волнуйся за меня. Все получится. Ты же знаешь, мне главное – решиться. А потом у меня все получается.

В кухне появился довольный Яшка.

- Садись, соседка, будем на тебе картины рисовать. Только надень рубаху какую-нибудь на пуговицах, чтоб лишнего мне не демонстрировать.

- Фу ты, ну ты! Ты меня уже в одной шторке пластиковой видел. Чего стесняться-то?

Но я пошла переодеваться в рубашку. И только услышала вслед дедово недовольное:

- В какой такой шторке?...

Подробностей о моем утреннем купании у Яши дед не знал.

Процедура нанесения магических знаков на тело прошла спокойно. Потом Яша повесил мне на правую руку браслет из кожи, тоже исписанный какими-то значками.

- Это наша связь. Теперь я буду чувствовать тебя на любом расстоянии. Чтоб работало без сбоев лучше надолго браслет не снимать.

- А как позвать Викентия Борисовича?

- Я написал там маленькую формулу призыва. Подождем.

И на этом сосед оставил нас с дедом вдвоем, а сам ушел к себе спать.

Андрей Осипович сидел над кружкой с кофе, но не пил его. Лицо деда выражало готовность защитить меня от всех опасностей на свете, даже если для этого придется умереть еще раз. Я же думала о бытовых вещах: чтобы мне такое постелить на свою постель, чтоб было потом не жаль выкинуть, если сильно хной измажу. И тут началось…

Сначала я почувствовала тухлый запах. Воняло испорченным мясом и еще чем-то сладковатым. Я стала вертеть головой в попытке найти источник вони, и увидела его.

Я не помнила, как при жизни выглядел Викентий Борисович, но сейчас он точно выглядел плохо. И лицо, и тело было раздуто, на коже проступали какие-то пятна. Он, и правда, был большой, в высоту метра два, не меньше. Складывалось ощущение, что оригинал кто-то зачем-то увеличил раза в полтора. Крупная бородавка на лбу слева была на месте, значит, я наконец-то удостоюсь знакомства с причиной всех наших с дедом несчастий.

-Здравствуйте, Викентий Борисович.

Дед даже подпрыгнул от неожиданности, он явно заметил нашего гостя только что.

- Викеша? Значит, в прошлый раз это точно был ты…Господи, что с тобой такое произошло? Выглядишь ужасно… Ну раз пришел, то расскажи мне, пожалуйста, как тебе вообще в голову пришло кинуться на меня и на мою внучку с кулаками? И на внука своего ты тоже кидался… Ты, как умер, совсем одичал что ли?

Но Викентий Борисович молчал. На нас он смотрел, как на малярийных комаров. В его взгляде читались неприкрытые злоба и раздражение на двух мелких существ, которые посмели ему мешать. Тогда я решила напомнить призванному духу, кто тут хозяин и по чьей воле он сюда пришел.

- Викентий Борисович, это невежливо не отвечать, когда с вами разговаривают. Я вас позвала, вы пришли. Какой смысл теперь молчать? В конце концов, я тут хозяйка…

Но дух не дал мне договорить. Его глаза засветились гневом, лицо исказила пугающая гримаса.

- Ты?! Ты?!!! Ты тут никто! Ты тут батарейка для работы портала! Это мой внук нанес на тебя формулы! Это он талантливый маг! А ты с Андреем так… деталь, запчасть… Два надоедливых таракана…

- Что???!!! – такого дед, конечно же, вытерпеть не мог – да я тебе сейчас твои слова в глотку запихаю с остатками твоих зубов!!! Урод вонючий!!! Я уже один раз тебя приложил…

Дед замахнулся на Викентия Борисовича, когда в прихожей раздался звонок в дверь.

Яша! Господи, как вовремя. Я бросилась открывать, и через полминуты мы с Яковом стояли на кухне между двумя разъяренными призраками. Стычку прекратил Яшка.

- Хватит! Что здесь происходит? Андрей Осипович, вы драться собрались? А кто меня недавно попрекал отсутствием интеллигентности?

Но дед не собирался отступать.

- А я теперь думаю, как вы, молодежь. Для чего нужны политесы, когда тебя и твою родную внучку называют тараканами?!

- Кем? – Яков уставился на своего деда – Дедушка!... Дедушка… короче, нам сейчас надо очень серьезно поговорить на большое количество тем. Но сначала, будь столь любезен, извинись перед Андреем Осиповичем, перед Александрой и передо мной тоже за свою агрессию. Ты же и меня пытался ударить.

Викентий Борисович недовольно скривился.

- Если бы я не вмешался, ты бы ей тогда все рассказал.

- Рассказал? То есть у нас в квартире тоже ты меня приложил? Так что я потом с костылем две недели ковылял. Дедушка Кеня, да что с тобой происходит? Я тебя не узнаю. При жизни ты всегда был против применения силы.

Дедушка Кеня?... До чего же это не подходило огромному страшному духу. Было очень трудно представить, что раньше Яша так называл своего деда. И сам дед это моментально подтвердил.

- При жизни я был трусом потому, что был слабым. Я был против насилия потому, что боялся получить в ответ насилие еще большее. А теперь я ничего не боюсь! Я могу ударить, я могу даже убить, и мне ничего не будет…

Дед ехидно усмехнулся.

- И поэтому ты теперь бьешь всех без разбора? Даже родного внука?

- Даже родного внука! Знаешь, что я скажу тебе, Андрей, так люди лучше всего и быстрее всего понимают.

Тут в диалог решила вмешаться я.

- Да? И многого вы добились своими ударами? Только стекла мне побили… Яша в итоге все равно мне все рассказал. И зачем вы на нас с дедом набросились? Что вы пытались нам в этот момент объяснить? Я, например, ничего не поняла.

- Так я объясню сейчас! – лицо призрака опять исказил гнев – Я хотел донести до вас простую мысль, что вы не смеете тут ничего менять! Не для того тут все налаживали, чтобы вы за месяц испортили!

Я даже не знала, что отвечать. Такой безапелляционной наглости я не ожидала. Уж кто кто, а Викентий Борисович лучше всех был осведомлен, почему мы начали тут все «портить». И, тем не менее, он предъявляет нам претензии. Дед попытался что-то возразить духу, но его остановил Яша.

- Дедушка, это с моей подачи здесь стало что-то меняться, да и менял все я. Ни Аля, ни Андрей Осипович просто не умеют это делать. И что-то тут стало меняться исключительно потому, что ты украл у Андрея Осиповича медальон. Так что, хочешь найти виноватого – начни с себя. И не надо тут разыгрывать супермена. У тебя много сил, но управлять ими ты толком не умеешь. Битые стекла – это же огрехи твоего ухода, не от большого мастерства такое делается.

И тут Викентий Борисович сделался торжественен, насколько вообще может быть торжественен трехдневный покойник.

- Но это же все для тебя, внук! Я собираю силу для тебя! Я поэтому и отнял у Андрея талисман. Конечно, с ним было безопасней, но перекрестку нужны силы, а их дают те, кто через него ходит. Пока Андрей носил талисман, он привлекал сюда слишком мало душ.

Яша смотрел на призрак деда с ужасом и непониманием.

- Какие силы? Зачем они мне? И при чем тут твои силы и силы перекрестка?

- Я беру силы у портала. Я собираю эти силы для тебя. А потом я смогу их тебе передать, и ты станешь могущественным колдуном! Всё будет тебе по плечу, все будут в твоей власти!

Произнося эти слова, Викентий Борисович посмотрел на нас с дедом с призрением.

Я присела на стул, услышанное плохо укладывалось в голове и напоминало дешевый фильм ужасов. Яша присел на стул рядом со мной и, почему-то глядя на меня, произнес:

- Я не просил ни о какой силе… Зачем?

- Я очень перед тобой виноват, внук – тон Викентия Борисовича стал покаянным - ты столько из-за меня вытерпел в детстве. Постоянно болел, тебя постоянно пичкали какими-то таблетками, к тебе постоянно лезла какая-то шпана. Я хочу восполнить то, что отнял у тебя.

- Таким странным способом? Дедушка Кеня, невозможно вернуть потерянное детство, так не бывает! И какой ценой ты собираешься мне его возвращать? Ценой здоровья Альки? Тебя не смущает, что она меня защищала от той самой шпаны не меньше, чем ты? Это твоя благодарность ей?

- Я знал, что ты это скажешь. В качестве благодарности ей достался ее мертвый дед. Александра, вам подходит такая благодарность за защиту моего внука? Или вы что-то хотите поменять?

Я не знала, что отвечать, я не могла подобрать слов. Я не знала... я просто не думала об этом в таком ключе! А правда, что бы я выбрала? Общаться с дедом или добавить своей жизни еще пять лет… Я не знала!

Но Викентий Борисович истолковал мое молчание по-своему.

- Девушка довольна. Она просто не в курсе была, что это я уговорил Ариэлу дать Андрею силы для полноценного пребывания здесь. Все имеет свою цену! – призрак чеканил каждое слово, наверное, мне сложно было с ним не согласиться.

Мы с Яшей сидели рядом и смотрели друг на друга ошалелыми глазами. Такого развития событий никто не ожидал. На помощь мне, как всегда, пришел дед.

- Викентий, но хозяйка тут теперь Шура. А твой талантливый внук сделал ее еще и хранительницей, как я понимаю. Не боишься, что если ты будешь с ней не достаточно вежлив, она тут свои порядки установит? Может все-таки попробуем договориться так, чтоб все остались довольны?

Дух нехорошо усмехнулся.

- Ты правильно заметил, Андрей. Мой внук сделал твою внучку хранительницей. Но сама по себе твоя внучка – пустое место. Она ничего не смыслит в магии. Я даже не буду просить снимать с нее эту формулу. Для нее эти рисунки, как для папуаса вертолет, интересная штука, но воспользоваться ей не получится.

Бровь деда изогнулась дугой, а это означало, что в его рукаве уже был спрятан козырь.

- Сейчас это так. Но ее же могут научить. Незнание не грех, его легко исправить. Может она сама и не справится, но я ей помогу. Например, найду Розочку и попрошу позаниматься с Шурой. При жизни у нас были прекрасные отношения, я не думаю, что она мне откажет…

Подобной реакции не ожидал никто. При упоминании Розы Владимировны призрак даже стал больше размером. Его лицо исказила такая омерзительная гримаса, что мы с Яшей невольно прижались друг к другу.

- Только попробуй!... Только рискни связаться с этой старой дурой!... И тебя не только твоя внучка больше никогда не увидит, ты сам больше своей квартиры не увидишь! И родных своих тоже!...

Дед отошел на два шага от раздувшегося духа и смотрел на него удивленно, но без страха.

- Не разоряйся так. Не хочешь, чтоб я искал Розу, помоги нам – верни талисман. Всего-то и делов. И все будут довольны…

- Талисман уничтожен! – Викентий Борисович гордо сложил руки на груди. Наверное, так выглядел дух отца Гамлета. Только тот был посвежее, я надеюсь.

Дед и Яша выдохнули одновременно: «Как!?»

- А вы думали, что я оставлю в целости такую вещь? Нет, я не так глуп. Я разбил медальон, защиты больше не существует.

- Старый идиот… - дед смотрел на Викентия Борисовича с плохо скрываемым разочарованием – Господи, во что ты превратился, Викеша? Мы же дружили тридцать лет… Во что ты превратился.

Яков молча смотрел в пол. Он так и продолжал прижиматься ко мне плечом. От всей его фигуры веяло отчаянием. Похоже, моему другу было очень стыдно за своего покойного деда, и он не понимал, как еще он может помочь мне и моему дедушке.

Викентий Борисович приблизился к внуку.

- Ты тоже меня осуждаешь? Я не виню тебя. Ты просто пока не понимаешь, что я могу тебе отдать – призрак сделал ударение на слове «что» - я тебе покажу… чуть-чуть…

И призрак коснулся лба Яши. То есть, это я так видела, будто бы призрак Яшу потрогал, а что в этот момент испытал сам Яша - я не знаю. Но от этого прикосновения Яков даже вскрикнул и уставился на своего деда огромными глазами. Викентий Борисович покровительственно улыбался.

- Это только небольшая часть того, что я могу тебе отдать. Попробуй. Мне кажется, тебе понравится так жить.

Дух явно собирался уходить, на нас с дедом он даже не взглянул, только уже в дверях кухни повернулся к Якову.

- Внук, ты можешь стать по-настоящему великим. Ты молод, у тебя талант. Подумай об этом. В следующий раз, когда захочешь со мной поговорить, просто позови. Теперь я к тебе приду. И не надо в это вмешивать посторонних.

И Викентий Борисович ушел, на этот раз, слава Богу, ничего не разбив. Мы с дедом переглянулись. Результаты встречи не радовали абсолютно. Все становилось еще сложней и запутанней. Яша продолжал сидеть не шевелясь. Я тронула его за плечо.

- С тобой все в порядке?

- Да. Странное ощущение внутри, будто что-то горячее выпил. И в голове шумит.

- Ну, считай, что стакан глинтвейна хлопнул залпом.

Яков взглянул на меня как-то странно, заулыбался, подмигнул мне, и вдруг я почувствовала, что хочу этого мужчину. Очень, до безумия! Относительно Яши таких мыслей у меня отродясь не бывало. Ни то, чтоб он был непривлекательным, но это был не мой типаж мужчины. А потом, я привыкла относиться к Яшке, как к другу, почти как к родственнику и никогда не рассматривала его, как возможного кавалера. Сейчас же меня просто трясло от желания, и я уже потянулась к молодому человеку, но мозг вовремя напомнил мне, что рядом сидит дед. Яков заметил мой непроизвольный жест, удивленно взглянул на меня.

- Аля, все хорошо. Я пошутил…

И меня отпустило. Я затрясла головой, прогоняя странное наваждение, а Яшка быстро поднялся со стула и пошел на выход.

- Сосед, ты куда так быстро? – у меня была еще куча вопросов к другу детства, а он явно собирался сбежать – мы же еще не обсудили ничего. Что дальше-то делать будем? С Ариэлой? С перекрестком?

- Давай завтра все обсудим. Что-то я неважно себя чувствую. Аль, набери меня завтра, хорошо? И мы все обговорим.

- Набери? В смысле? Я думала, ты придешь… Яша!

Но Яков уже кричал мне из своей квартиры «Пока-пока» и дверь за ним закрылась. Вот так. Приехали… Я вернулась в кухню. Дед посмотрел на меня мрачно.

- Что делать будем, Шур? Кажется, мы потеряли последнего советчика в магических вопросах. Чувствую, не будет больше Яков Ильич нас консультировать. Много силы ему дед отвесил, не переварит он ее.

- Думаешь, заболеет? Или что-то типа того? – я еще надеялась, что неправильно поняла деда, что еще все хорошо. Но, как это всегда бывало, мы с Андреем Осиповичем понимали все синхронно.

- Уже заболел. Манией величия… И, боюсь, что от этой болезни мы его уже не вылечим. Ты извини, Шур, духи видят очень яркие эмоции. И видят, откуда эти эмоции…хм… происходят – я почувствовала, как у меня запылали щеки, а дед продолжал – таких эмоций к Якову ты никогда не испытывала. И сейчас это совсем неуместно было. Это он у тебя их вызвал.

- Да я уже поняла. Думаешь все, съедет у него крыша на почве новых способностей?

- Хочу надеяться, что нет. Только больно быстро он к себе убежал. Подождем. Вдруг мы зря про него так плохо думаем.

- Вдруг. Дед, пойдем спать, а? Что-то я устала. А завтра на свежую голову обсудим, как дальше будем жить.

- Пойдем. Завтра так завтра.

Но следующий день особой радости и ясности нам не принес. Утром, пока я пила свой кофе, мы вместе с дедом сделали из вчерашнего визита Викентия Борисовича неутешительные выводы: первый – защитный медальон утрачен.

- Дед, а он мог нам соврать по этому поводу?

- Мог. Он и при жизни правдивостью не отличался, а уже теперь… Но правду нам узнать все равно не у кого.

Второй – нас включили в какую-то малопонятную мистическую игру, причем включили на роли пешек. Викентий с Ариэлой что-то там мутят, похоже, что у каждого из них свои цели, а мы тут присутствуем в качестве расходного материала, не более.

- Деда, только ты сразу имей в виду, я не хочу терять наше общение. Даже если это будет стоить мне здоровья. Я вчера это поняла. Мне без тебя слишком больно…

- Шура! Не говори глупостей! Все люди когда-то умирают. А ты молодая совсем, тебе надо жить. Тебе нужно здоровье, чтоб детей рожать! Я же все равно буду здесь, просто ты не будешь меня видеть и слышать.

- Нет. Мне так не подходит. Хочешь мои слезы наблюдать каждый день?

- Шура, это шантаж.

- Это правда. Дед, смирись.

А третий и самый неутешительный вывод открылся нам уже ближе к вечеру – Яша нас бросил. Вчерашняя добавка сил не прошла просто так для нашего соседа, он пропал. На телефонные звонки Яков не отвечал, дверь не открывал. Дед к нему в квартиру проникнуть не смог. Оказывается, Яшка защитил свое жилье от прихода незваных покойников.

Андрей Осипович попытался стукнуть по столу кулаком, но требуемого громкого звука не получилось.

- Черт! Я так и знал, что этот парень еще преподнесет нам неприятный сюрприз.

- Сюрприз? Это должно называться как-то по-другому. Что нам теперь делать? Мы с тобой полные профаны в этой мистике. Яшка поставил защиту на эту квартиру, нарисовал на мне какие-то знаки, так еще и на Вике и Лилии что-то нарисовал. И? Ариэла приказала убрать защиту или она тебя видимости лишит… А мы про это даже не вспомнили, пока этот тухлый дух тут был. Может попробовать еще раз ее позвать? Хоть объяснить ей ситуацию, пока поздно не стало.

- Давай подождем еще пару-тройку дней. Вдруг Яшка одумается…

И мы начали ждать. Нам просто ничего не оставалось. Каждый из нас по-своему боялся появления Ариэлы или Викентия и каждый надеялся на лучшее. Прошло три дня. Яков так и не появился.

Вечером, после работы я, от нечего делать, щелкала пультом телевизора в поисках чего-нибудь интересного. По одному из каналов показывали городские новости. Молодая журналистка рассказывала про автобусы, которые выходят на маршруты в непотребном состоянии. Например, автобусы, имеющие кондиционеры, перевозят пассажиров, эти самые кондиционеры не включая. А поскольку окна в таких автобусах часто не открываются, люди вынуждены находиться в салоне в жуткой духоте.

- Сегодня утром в одном из таких неисправных автобусов пассажирке даже стало плохо – негодующим тоном продолжала свой репортаж журналистка – другие пассажиры сняли это происшествие и прислали видео нам.

Дальше на экране появилась не очень качественная видеозапись. На ней было видно, как двое молодых людей выводят под руки из автобуса очень бледную девушку, которая еле стоит на ногах. С огромным удивлением я узнала в этой девушке свою недавнюю утреннюю гостью Вику. Внутри зашевелилось недоброе предчувствие. Яша предупреждал, что нанесенная им формула будет отнимать у девушки силы и здоровье, но он же ее нанес совсем недавно. Или это, правда, духота? Надо было звонить Виктории и выяснять, что же случилось на самом деле. Я схватилась за мобильный, а в комнате появился дед и сразу оценил мое состояние.

- Ты что взъерошенная? Случилось что-то?

- Пока не знаю. Подожди. …Алло! Вика, добрый день. Это Александра, которая Лукерья. Ну как вы? Как чувствуете себя?... Да, увидела по телевизору… Недалеко от меня? Конечно, заходите! Мы с дедом будем рады!...

Андрей Осипович терпеливо ждал пояснений.

- Сейчас к нам придет Виктория. Я по телевизору случайно увидела, как она упала в обморок в автобусе. Она обещала что-то нам рассказать.

- Это здорово, конечно. А мы что ей рассказывать будем? Яков молчит, ситуация непонятная.

- Мы должны ее послушать. Я не знаю, как ты, а я чувствую ответственность за нее. И за Лилию. В конце концов, они своим здоровьем платят за мое.

- Не говори глупостей! Ты здесь ни при чем. Это их осознанный выбор.

В этот момент прозвенел дверной звонок, и я пошла открывать дверь Вике.

Даже при беглом взгляде на девушку были заметны произошедшие в ней изменения. Со щек пропал румянец, исчезла энергичность и порывистость, движения стали как будто заторможенными. Но главное, что изменилось, это глаза. Теперь они горели каким-то странным, практически нездоровым светом. И это прошла всего-то неделя. А что будет дальше?

- Здравствуйте, Вика. Проходите…

- Ой, здравствуйте, Александра! Я так рада вас видеть! Я сейчас все-все вам расскажу!

И Виктория пошла в кухню.

Дед взглянул на нее и тоже оценил состояние девушки, как не особо хорошее.

- Слушай, она такая бледная стала. И ходит, как во сне, а раньше прям летала.

Я решила рассказать девушке, что деду ее состояние тоже не нравится.

- Виктория, мой дедушка говорит, что вы стали неважно выглядеть. И мне тоже так кажется. По телевизору я видела, как вы упали в обморок. С вами все в порядке?

- Со мной все просто прекрасно! – глаза Вики горели сумасшедшим светом – я так вам всем благодарна! А где Яков? Я бы хотела, чтоб он тоже послушал мой рассказ и, может, посоветовал что-нибудь.

Мы с дедом переглянулись. Ответила я.

- Яков уехал. По делам. Буквально на пару дней.

- Жаль. Тогда я расскажу вам, а вы ему передадите, хорошо? Я просто сама стесняюсь звонить.

- Обязательно все передадим. Так что случилось?

- Вы себе не представляете, с тех пор как Яков нанес мне на тело этот рисунок, я так хорошо стала видеть брата, и слышать, и даже практически чувствовать. Это так здорово! Я же мечтала об этом всю жизнь! Чтоб Витя однажды ожил. Я понимала, что это невозможно, и вдруг общение стало таким ярким, почти настоящим. Это просто какое-то чудо!...

Лицо Вики лучилось ненормальным счастьем, схожим с наркотической эйфорией, а лицо деда все больше и больше мрачнело. Да и у меня на душе становилось все поганей. И думали мы с дедом опять об одном и том же. Когда Вика закончила сообщать свою суперновость, Андрей Осипович вполголоса произнес.

- Лилия… Что ж он наделал, поганец!

Виктория продолжала смотреть на меня счастливыми глазами и, кажется, совершенно не понимала, почему я не радуюсь и не восторгаюсь, как она. Надо говорить что-то умное… Александра! Соберись!

- Вик, а все-таки, как вы себя чувствуете? Вы бледны. И этот обморок… с вами все хорошо?

- По правде сказать, я стала слабоватой. Но меня это не ничуть смущает. Это все неважно по сравнению с тем качеством общения, которое сейчас установилось между мной и братом. Я вот и хотела спросить у Якова, а когда его рисунки перестанут действовать, не уйдет ли эта яркость? Может он мне татуировку сделает? Настоящую. На всю жизнь.

Дед не выдержал.

- Шура, спроси у нее, а как Виктор относится к такому ее состоянию? Он тоже готов пожертвовать ее здоровьем ради качества общения?

- Деееед… ну зачем ты так? Ты же знаешь…

- Знаю! Точнее, уверен, что он не готов! Что она себе надумала?

Вика посмотрела на меня вопросительно, пришлось ей все объяснять.

- Андрей Осипович спрашивает, как к вашему желанию сохранить качество общения в обмен на здоровье относится Виктор?

Девушка грустно опустила голову. Мне стало ее жаль, в конце концов, мы были с ней товарищи по несчастью. Я села на стул рядом с ней, положила руку ей на плечо.

- Не расстраивайтесь, Вик. Если вам станет от этого легче, у меня такая же проблема, как у вас. Я тоже не готова отпустить человека, которого люблю всей душой и который уже умер. И готова ради этого рискнуть чем угодно. А этот человек против.

Я посмотрела на деда, но он только осуждающе качал головой. А Вика уткнулась лбом в мое плечо. Кажется, ей стало легче от мысли, что рядом есть человек с такой же проблемой, как у нее.

- Знаете, Саш, они просто нас не понимают. Они уже там, а мы еще здесь. Они уже пришли, а мы еще идем. И никак не можем их догнать. У каждого своя правда…

Мы попрощались с Викторией, клятвенно пообещав, что расскажем всю ее ситуацию Яше и он с ней свяжется. Когда за девушкой закрылась дверь, я посмотрела на свой мобильный. В нем был забит телефон Ивана, но я не была уверенна, надо ли звонить. Да и что я скажу?... Яшка пропал, а я тот еще специалист. Дед легко прочитал мои мысли.

- Я думаю, что звонить пока не стоит. Нам, правда, нечего сказать этой семье. Но надо искать Якова. Если Вика так поменялась за это время, я боюсь себе представить, что там с Лилией происходит.

Еще пара часов ушла на очередную активную атаку на соседнюю квартиру, но результат по-прежнему был нулевым. Я ненавидела до дрожи в руках, когда у меня что-то долго не получалось, а тут еще и ситуация была непростая, и друг детства вел себя, как абсолютная свинья, короче, я начала психовать.

- Дед, не найдется этот умник сам. Можем время не тратить! Давай думать про обходные маневры. От кого еще мы можем узнать, что дальше делать?

Андрей Осипович пожал плечами.

- Ариэла, Викентий… Розочка.

- Подожди, так про Розочку – ты это серьезно тогда сказал?

Дед снова пожал плечами.

- Шур, чисто теоретически это возможно. Чисто практически я не пробовал. Но, в конце концов, я мертвый, она мертвая, что нам может помешать встретиться?

Я вспомнила жуткую реакцию Викентия Борисовича на упоминание Розы Владимировны. А чего это он так взбеленился тогда? По уму, он Розу Владимировну благодарить должен. Это она его внука магии обучила, а его, горемычного, чуть не разорвало от переживаний. Чем же Розочка так ему насолила?

- Дееед, а может это выход? А может, правда, найти Розочку? А то от двух других призраков нам толку мало, они ничего нам не рассказывают, у них какие-то свои игры тут. Но если упоминание о Розочке так взбесило Викентия Борисовича, может она будет на нашей стороне?

Дед пожал плечами третий раз.

- Я попробую. Пойду поспрашиваю у других покойных, может кто-нибудь научит меня, как искать нужных личностей. Не волнуйся, Шур. Обязательно что-нибудь придумается.

И дед исчез. А я осталась и от нечего делать занялась домашним хозяйством. С этими мистическими проблемами я совсем запустила дом. Нехорошо, надо исправить.

Дед вернулся под вечер очень озадаченный и даже печальный. Я сразу накинулась на него с расспросами.

- Деда, не томи – рассказывай. Нашел Розочку? Она нам поможет?

- Ох, Розочку я нашел, она сказала, что ей нужно приглашение хозяйки перекрестка, чтоб можно было что-то нам рассказать. И так она это говорила, что у меня сложилось ощущение, будто она побаивается кого-то, поэтому не хочет лишний раз эту тему трогать. А еще я видел Витю, и он очень обеспокоен состоянием своей сестры. Спрашивал, когда перекресток нормально откроем. Я не выдержал, рассказал ему, что его сестрица удумала. Ох, он и ругался, сказал, что поговорит с ней.

Ничего себе, открытие. Мой дед, оказывается, стукач. Сдал девушку и не поморщился.

- Дед! Ты что? Ты зачем это сделал? Жалко девочку, конечно, но, в конце концов, это ее дело, как ей дальше отношения с братом строить.

И тут Андрей Осипович расправил плечи и взглянул на меня так, что я сразу замолчала.

- Вот что я скажу тебе, Александра, это не только ее дело, это мое дело и дело ее брата. Я вчера выслушал это ваше «Они не понимают» и промолчал, чтоб еще больше Вику не расстраивать, но тебе я скажу. Вы правильно все понимаете, вы еще идете, а мы уже пришли. Только как при этом вам в голову не приходит, что раз мы уже эту дорогу одолели, то мы и знаем про нее больше, поэтому имеем право вам советовать и даже советовать настоятельно. Не торопитесь! Сюда вы всегда успеете. Здесь хорошо, но у вас не хуже. Успейте насладиться простыми вещами: теплом солнца, лаской морской волны, объятиями близкого человека, да хоть вкусом любимого пива. Здесь этого не будет! Ты мне как-то сказала, что тебе иногда очень хочется меня обнять. Вот и мне иногда хочется… очень! А я не могу. Но пока ты здесь, у тебя есть возможность обнять свою маму, отца, поцеловать любимого мужчину, просто нормально поесть жареной картошки. И это стоит общения со мной, поверь мне. Мы с тобой еще наобщаемся, когда ты переступишь черту, а вот испытать все это ты уже не сможешь.

В его словах было столько тоски, столько невысказанной боли, что я невольно задумалась, так ли уж я права, когда готова идти на любые жертвы ради нашего контакта. Дед присел рядом со мной, улыбнулся и подмигнул мне. Продолжать разговор на трагической ноте ему явно не хотелось.

- Воооот… а еще Витя мне рассказал, что он видел тут мальчика, Данилку. Данилка радостный и довольный больше, чем обычно. Почему такой довольный, скрывает, говорит «Секрет». И мне эта радость мальчишки не нравится.

- Мне тоже. И что делать?

- Розочку звать. Ты же у нас теперь хозяйка и хранительница, зови.

- Как?!

- А я думаю, попробуй просто позвать и все. Попробовать же никто не мешает. Это Яшка у нас колдун, у него все сложно, а мы люди простые, давай по-простому и позовем.

По-простому… Я зачем-то встала в центр комнаты, выдохнула и заговорила громче, чем обычно.

- Роза Владимировна, извините, что беспокою вас… то есть, я даже не уверенна, что вы меня слышите, но вдруг… у нас тут с дедушкой большие проблемы, и нам кажется, что вы сможете помочь в их решении… вот. Я на правах хозяйки перекрестка приглашаю вас к нам в гости, для консультации, так сказать… Нам, правда, очень надо.

Ничего. Я стою по середине комнаты, в кресле сидит дед и все, ничего не происходит. Я подождала еще минуту – нулевой результат. Я посмотрела на деда.

- Может я и хозяйка перекрестка, может и хранительница, но этого мало, чтоб приглашать покойников в гости. Увы, но формулы или заклинания тоже знать надо.

Дед хотел что-то ответить, но вдруг радостно заулыбался, глядя мне за спину. Я обернулась – никого. Черт! Она пришла, а я ее просто не вижу. Как неудобно! Но воздух передо мной уже начал густеть и я, наконец, разглядела Розу Владимировну. Правда, она была видна значительно бледнее, чем дед. Знакомый, но очень тихий голос произнес:

- Здравствуй, Саша. Здравствуй, Андрей. Рада вас видеть. Спасибо за приглашение.

- Роза Владимировна! Слава Богу! Это я так любого призрака могу позвать, и он придет?

- Нет, Саша, не любого. Или несильного, или того, кто сам готов прийти. У тебя хоть силы есть немного, но ты права, для настоящего призыва надо знать формулы и хоть немного быть знакомой с правилами магии. У тебя этого знания нет.

А я уже обрадовалась. Эх!

- А вы, Роза Владимировна?

- Я и не особо сильна и хотела прийти. Я представляю, что у вас за проблемы. Правда, не очень представляю, как их решать, но надеюсь, что смогу как-то помочь вам.

Дед смотрел на Розочку с некоторым удивлением.

- Роза, а почему я тебя раньше в окрестностях не видел? Тут же твой дом. И твои ученики. Яков… неужели не хотелось навестить?

- Хотелось – голос Розочки стал грустным - мне нет сюда дороги. Бабка закрыла. Не хочет, чтоб я как раз Якова и навещала. Хорошо, что хоть живая хозяйка меня пригласила. Вот я пришла, а Яша со мной говорить не будет.

Мы с дедом переглянулись. После подобного монолога захотелось задать сразу много вопросов. И начал спрашивать дед.

- Почему ты думаешь, что Яков не будет с тобой говорить. Он тут очень переживал по поводу твоей смерти, хотел виновного найти. Вообще, отзывался о тебе очень тепло.

- Сейчас ему не до меня. Он силу свою осваивает и изучает. Боюсь, что новая способность очень его поменяет. Нельзя слабому духом столько силы давать.

Розочка совсем загрустила, задумалась о судьбе ученика. Тогда уже я решила отвлечь ее от печальных мыслей.

- Роза Владимировна, а что это за бабка такая, которая вам закрыла сюда дорогу?

Розочка тяжело вздохнула.

- Бабушка Эла. Я просила ее оставить мне вход в этот дом, но она отказала. Поблагодарила за обучение Яши, но и все.

После этих слов Роза Владимировна еще больше пригорюнилась, но я по-прежнему мало понимала и решила продолжить расспросы.

- Я вас расстроила?... Вам так важно общаться с Яковом? И почему эта бабушка Эла распоряжается вашим общением?

- Яша мне, как родной сын. Я в него вложила все свои силы и знания. Он так плакал, когда я умерла. У него большой опыт контактов с ушедшими, мы бы могли продолжить наше общение, будто я и не уходила. Он меня звал… Но бабушка Эла… Это проклятие нашего рода! Из-за нее я не смогла завести свою семью и посвятила жизнь магии. Мы уже много десятилетий стоим на страже, контролируем, чтоб ее сила не вырвалось в мир. Только похоже, что на мне эта цепочка и прервется. Я слишком слаба, как маг, даже отсутствие детей не помогло набрать мне нужной силы. Я не могу ей противостоять. Особенно после того, как был открыт перекресток. Я не справилась, и она начала диктовать мне свою волю. Вот и Яша, похоже, попал в ее ловушку.

О Господи… опять какие-то страсти. Проклятье, бабушка, семья на страже мира. Я сделала над собой усилие, чтоб не улыбнуться. Верить в серьезность происходящего получалось с трудом.

- А что такого сделала бабушка Эла, что принесла столько проблем семье?

- Связалась с черной ведьмой. Занималась магией.

- Так и вы тоже магией занимались. Разве нет?

- Нам теперь положено, чтоб зло не вырвалось…

- Какое зло? Ой, Роза Владимировна, я вижу, что вы расстроены, но можно услышать эту историю с начала и до конца. А то я все меньше и меньше понимаю.

Дед активно закивал головой, подтверждая мои слова.

- Да, Роза, вообще ничего не понятно. Можно объяснить?

Роза Владимировна спокойно улыбнулась, присела на диван.

- Ой, Розочка, что ж ты хорошим людям голову совсем заморочила. Некрасиво. Исправляйся. Итак! Расскажу я вам сказку, как одна неразделенная любовь создала проблемы целому роду на несколько поколений вперед. Очень много лет назад, еще до революции, жила в Москве одна очень приличная семья. Глава семейства, Оскар Ильич Поляков, был человеком состоятельным, начитанным и достаточно религиозным. Его жена, Руфь Александровна, была красива и добра, как ангел, но, к сожалению, некрепкого здоровья. Поэтому появление на свет их дочери было долгожданным, хотя чуть не стоило Руфи Александровне жизни. Девочке дали красивое и редкое имя Ариэла…

Я чуть не подпрыгнула на месте, когда услышала опять это имя. Больше оно меня не забавляло. Но пока я приходила в себя от шока, дед уже делился своим удивлением вслух.

- Ариэла?! Твоя бабушка – проклятье семьи, это Ариэла?!

Розочка только хитро заулыбалась.

- Я думала, вы быстрее сообразите. Да, Ариэла Оскаровна – это моя двоюродная бабушка.

Тут уже в себя пришла я и решила подключиться к разговору.

- Не спорю, Ариэла – красивая женщина. Но чтоб ангел? На свою мать она явно не похожа.

- Она и на отца не похожа – Роза Владимировна вздохнула в очередной раз – я видела фотографии Оскара Ильича. Приятный, серьезный, с удивительно теплым взглядом. Нет, Ариэла совсем не была похожа на своих родителей. Но она была их единственной дочерью, других детей у них быть уже не могло, и поэтому ее баловали, ей отдавали все, что только могли, ей многое позволяли. В итоге, к своему двадцатилетию Эла была привлекательной, очень образованной девушкой с несносным характером, привыкшей к тому, что любое ее желание исполняется.

В то время к двадцати годам девушкам уже полагалось обзавестись если не мужем, то хотя бы женихом. Элу стали вывозить в свет с целью составления партии. Приданое за ней полагалось приличное, сама девушка, на первый взгляд, производила очень благоприятное впечатление. Короче, родители ждали скорого появления нареченного для дочери. Но все пошло не совсем так, как ожидалось.

В один прекрасный день Эла влюбилась в прекрасного молодого человека, потомка очень уважаемой фамилии, Василия Всеволжского. Беда была в том, что юноша был уже обручен с другой, и, вообще, не проявлял в отношении Ариэлы никакого интереса. Девушка пыталась всячески привлечь внимание молодого человека, но все было тщетно - Василий однозначно давал понять, что его сердце уже занято и судьба решена, чему он очень рад. Родители взывали к разуму дочери, пытались знакомить ее с другими, не менее привлекательными кавалерами – ничего не помогало. Эла твердила, что так или иначе, но ее избранник будет принадлежать ей. Привычка получать все, что только пожелается, давала себя знать …

Вот тогда-то Эла и увлеклась черной магией. Сложно сказать, где и как девушка познакомилась с одной пожилой ведьмой, но факт остается фактом, ведьма взяла ее в обучение, более того, сделала ее преемницей своего дара. Сама ведьма была бездетна, и отдавать свои знания и умение ей было просто некому.

Ариэла стала довольно быстро меняться. Характер ее стал еще более неуправляем, она стала запираться у себя в спальне на ключ. Прислуга рассказывала перепуганным родителям, что в комнате их дочери стали появляться какие-то травы, пепел и даже трупики домашних животных. Отец и мать по очереди не единожды пытались вразумить девушку, но все было бесполезно. В один прекрасный день к Оскару Ильичу прибежала заплаканная кухарка и рассказала, что застала Элу над колыбелькой своего новорожденного сына. Молодая хозяйка пыталась порезать малышу руку. Ужасу несчастной матери не было предела, а Эла, поняв, что ее застали на месте преступления, только сверкнула глазами и приказала кухарке под страхом потери места ничего никому не рассказывать. Но кухарка служила в доме уже очень давно, господа к ней всегда хорошо относились, и она решила доложить о происшествии. А кроме того, бедная женщина очень боялась за своего сынишку и надеялась, что ее защитят от новых визитов Ариэлы.

Эта история переполнила чашу родительского терпения. Непокорная дочь была посажена под домашний арест. Оскар Ильич лично закрыл протестующую Элу в ее комнате, отдал ключ ее камердинеру со строжайшим приказом девицу из комнаты не выпускать, если будет бунтовать, звать лично Оскара Ильича, чтоб он свою дочь успокаивал. После чего Поляковы поехали в дом к лучшей подруге Элы, дочери их соседей.

Под напором родителей Ариэлы и своих собственных родителей девушка быстро сдалась и рассказала все тайны своей сумасшедшей подруги: и про ее походы к ведьме на окраину города, и про обучение черной магии, и про будущее принятие дара. Слушая все это, Оскар Ильич только нервно закусывал губы, что же до Руфи Александровны, то чем больше подробностей рассказывала подруга ее дочери, тем бледнее она становилась. В какой-то момент пораженная женщина просто не выдержала и вскрикнула:

- Да зачем же ей все это надобно?!

- А вы не догадались? - молодая девушка выдержала эффектную паузу в своей речи – Эла хочет приворожить своего любимого и выйти за него. А если это не получится, то расстроить свадьбу Василия с другой.

Оскар Ильич и Руфь Александровна с ужасом переглянулись. Они хорошо знали свою дочь и понимали, что им есть о чем волноваться. Матушка подруги как бы между прочим произнесла:

- Но свадьба-то уже сегодня…

После этой фразы Поляковы очень быстро попрощались со своими соседями и кинулись к себе домой, но, увы, не успели. Комната их дочери оказалась пустой. Камердинер божился, что не выпускал молодую хозяйку, но его оправдания были не нужды - в комнате оказалось открытым окно, а внизу на клумбе были видны следы приземления беглянки.

Весь день несчастные родители пытались разыскать Элу или хоть что-то о ней узнать. А к вечеру пришла страшная новость – Василий Всеволожский и его молодая жена мертвы. По непонятной причине по дороге из храма домой лошади понесли, экипаж перевернулся, и молодожены погибли.

Руфь Александровна смотрела на мужа взглядом, полным ужаса и надежды.

- Это не она… Она не могла… Это просто стечение обстоятельств.

В этот момент в комнату вошла Ариэла. Ее глаза победно сверкали.

Первым с дочерью заговорил Оскар Ильич:

- Эла, как ты посмела нарушить мой запрет? Как ты посмела сбежать?

Но девушку совсем не смутил строгий тон отца. Она смотрела на него с вызовом и даже с некоторым высокомерием.

- Да, отец, я сбежала. И я сбежала не зря! Я отомстила мерзавцу который посмел меня отвергнуть! У меня получилось! – глаза Ариэлы горели все ярче – Отец! Матушка! Я настоящая ведьма! Я доказала, что умею!...

При этих словах Руфь Александровна закатила глаза и упала в обморок. Стоящий за спиной Элы камердинер бросился помогать своей хозяйке, а Оскар Ильич схватил дочь за руку и потащил в подвал, приговаривая: «Там окон нет, оттуда не сбежишь…».

Всю ночь Оскар Ильич и Руфь Александровна провели без сна. Они почти не разговаривали, просто сидели рядом на диване и ждали утра. Утром было решено поехать к родным погибшего Василия с соболезнованиями и попробовать узнать, не было ли в смерти молодой пары чего-то необычного.

Руфь Александровна нервно перебирала в руках кисти шали и повторяла уже в который раз:

- Может это все ее пустые фантазии? Ты же знаешь ее нрав, что не по ее случилось, так надо, чтоб непременно по ее было… Молодые погибли, а она уже и выдумала себе, что это от ее колдовства все случилось.

Оскар Ильич сначала отвечал свой обеспокоенной жене:

- В любом случае, Эла должна быть наказана! Она ослушалась моего приказанья! Она пыталась порезать руку ребенку! Она тайно от нас ходила к какой-то ведьме! Такого нельзя оставлять без последствий!

Этот диалог повторился еще несколько раз, потом Оскар Ильич замолчал, погрузившись в свои мысли, а Руфь Александровна все продолжала повторять свою обнадеживающую речь.

Утром Поляковы отправились к родителям юноши, так и не разделившего страсть их дочери. В доме было черно и горестно. Отец Василия, Павел Дмитриевич, принял соболезнования, извинился, что его супруга не может выйти к гостям – больна от печального события. Официальная часть визита закончилась, надо было прощаться.

У родителей Элы появилась хотя бы призрачная надежда, что их девочка не виновата. В конце концов, их не вытолкали с криками, как родных убийцы, их дочь никто не обвинил в

колдовстве. Но застегивая у дверей свою тальму, Руфь Александровна услышала, как под лестницей шепчутся молодые горничные:

- … не просто так молодой барин разбился! Кучер Семен сказывал, что как стали доставать того из экипажу, у него из-под ног мешочек сшитый вон и выпади. А в мешочке-то земля, да перья, да соль…

- Да почем он знает, что там в мешочке было-то?...

- Знает! Никто на тот мешочек не взглянул, а Семен его и прибрал. Может думал, что там деньги или еще что, развязал его, а оттуда и посыпалось… А у Семена-то тетка повитуха, и он сам в этом кой-чего смыслит. Сказал, кто-то молодых сглазил, не просто так лошади понесли. Да и то дело, жених с невестой неживые, а на кучере только один шишкарь и есть. Разве бывает так?...

Всю дорогу назад Руфь Александровна молчала. А уже дома решилась рассказать мужу подслушанный разговор. Оскар Ильич закусил губу до крови и молча ушел в свой кабинет. Когда он вышел оттуда утром, лицо его было серым. Руфь Александровна, которая не спала уже вторую ночь, даже не нашла в себе сил подняться на встречу мужу.

- Я принял решение. Ариэла должна от нас уйти. Если она хочет быть колдуньей, то так тому и быть. Я не буду ей препятствовать, но видеть ее в своем доме я тоже больше не хочу. Я не могу называть дочерью убийцу.

По щекам Руфи Александровны потекли слезы, она хорошо знала характер мужа, если он принимал какое-то решение, то поменять в этом что-то было невозможно. Но как потерять единственную дочь? Любимое дитя?... Несчастная мать еще надеялась что-то исправить.

- Подожди, может она одумалась! Может это не она! Куда ты хочешь ее выгнать? Где она будет жить? Что есть?

- Денег я ей дам, но видеть ее здесь больше не желаю! Не хватало еще, чтоб нам окна камнями закидали или дом подожгли! Руфь! Опомнись! Мы вырастили чудовище, которое ради своей прихоти лишило жизни двоих людей и даже не сожалеет об этом!

Когда Ариэла поднялась из подвала к родителям и выслушала волю своего отца, она только гордо встряхнула черными кудрями.

- Если вам не нужна дочь ведьма, я уйду, отец. И я ни о чем не жалею. Он получил то, что заслужил. Вам этого не понять. Ведьмы не просят, ведьмы приказывают. И если их приказов ослушиваются, они наказывают наглецов.

С этими словами девушка ушла из родительского дома. Месяц все было хорошо: Эла жила у ведьмы, Руфь Александровна регулярно приносила ей деньги и в тайне надеялась, что Оскар Ильич сменит гнев на милость. Но спустя месяц в дом родителей Ариэлы пришел Павел Дмитриевич, отец покойного Василия. Оскар Ильич принял его, как дорогого гостя, но гость был настроен очень серьезно.

- Милостивый государь, я пришел с вами говорить о вашей дочери. Кучер Семен все мне рассказал. Кроме Ариэлы Оскаровны никто такого сделать не мог. Она единственная желала моему сыну зла. Я наводил справки, ваша дочь больше не живет дома, она живет у женщины, которая, по слухам, колдует.

- Вы хотите придать делу огласку?

- Нет. Такое невозможно доказать. Да и не хотим мы с женой кому-то мстить, нашего сына это не вернет. Мы хотим, чтоб больше никто не пострадал от капризов вашей дочери. Вот мое условие - вы должны сделать так, чтоб ваша дочь перестала колдовать и обучаться колдовству, и, вообще, научить Ариэлу Оскаровну милосердию. Это вы так дурно воспитали вашу дочь, но она еще достаточно молода, чтоб стать достойным человеком.

- Но помилосердствуйте! Как же я это сделаю? Да, Ариэла еще молодая девушка, но как же я могу заставить ее не делать того, что она делать очень хочет?

- Этого я не знаю, да это и не моя печаль. Могу порекомендовать постриг. Стены монастырей и не из таких строптивец делали смиренных сестер. Сроку даю вам два месяца. Если через два месяца я не поговорю со смиренной Ариэлой, я придам это дело огласке. На кострах ведьм у нас уже не сжигают, но после такого скандала двери всех приличных домов будут для вас закрыты. Да и на родственников ваших начнут косо смотреть. Если не хотите такого позора, займитесь вашей дочерью, Оскар Ильич.

И, не прощаясь, Павел Дмитриевич Всеволожский покинул дом родителей Ариэлы. А Оскар Ильич так и остался стоять посередине залы абсолютно ошарашенный. С одной стороны, он слишком хорошо знал характер своей дочери и не мог себе даже примерно представить способа заставить Элу отказаться от ее нового увлечения. С другой стороны, в случае скандала пострадает вся семья, то есть не только он и его супруга, но и их родственники, а этого невозможно было допустить. Сердце несчастного отца разрывалось от боли и стыда за свою дочь, а голова его лихорадочно искала выход из создавшегося положения. Когда Руфь Александровна услышала, какое условие выдвинули родные Василия, она залилась слезами.

- Господи, я так надеялась, что все образуется, я так молилась. Что нам теперь делать, Оскар? Как уговорить дочь? Ты даже не представляешь, до чего она увлечена черной магией, она не бросит это занятие под страхом смерти!

- И под страхом позора для ее семьи тоже не бросит?

- Не бросит! Она уже на меня смотрит почти как на чужую. Для нее теперь семья эта ведьма! Только она ей дорога…

И тут глаза Оскара Ильича загорелись недобрым светом.

- Ну что ж, если не удастся уговорить молодую ведьму, попробуем уговорить старую…

После этого разговора Оскаром Ильичом было написано для дочери длинное письмо, в котором он отсылал ей свое прощение и просьбу вернуться домой, а также подробное описание тех бед, которые обрушатся на семью, если Эла не вернется и уверение в отеческой любви. Дворовый мальчишка, посланный с письмом к Ариэле, вернулся с ответом уже через полчаса. Как и ожидалось, ответ девушки был жесток и лаконичен: «У меня больше нет семьи, кроме моей наставницы. Вы сами от меня отказались. Я не вернусь. Прощайте.»

Вечером того же дня перед родителями Ариэлы предстала пожилая женщина в простом дешевом платье, с удивительно холодным и колючим взглядом.

- Зачем меня притащили силком? Я и сама давно хотела с родными Элы познакомиться.

Женщина окинула взглядом родителей своей ученицы и остановила взгляд на Оскаре Ильиче. Ледяные глаза буравили насквозь, будто их обладательница хотела прочесть самые потаенные мысли, Оскар Ильич не выдержал и отвел взгляд.

- Как тебя… вас звать?

- Евдокия, по отчеству все равно величать не будете. Так что вам от меня надобно? Если хотите Элу назад вернуть, так опоздали уже…

- Как опоздали? – Руфь Александровна побледнела как полотно - С ней что-то уже случилось?

- Ничего не случилось. Жива здорова. Просто ведьма она уже, а от этого ремесла назад дороги нет. Эла как силу свою почувствовала, так сильно поменялась. У нее теперь все разговоры только про обучение и про передачу ей моей силы.

Оскар Ильич решительно достал из кармана сюртука увесистую пачку банкнот и протянул их Евдокии.

-Вот! Берите! Здесь очень много. Вам хватит на всю вашу жизнь и детям останется. Если мало – я могу добавить. Только, пожалуйста, убедите нашу дочь вернуться домой! Речь идет уже о чести семьи. Всю эту историю грозят предать огласке… Вы понимаете, чем это может нам грозить?!

Но Евдокия на деньги даже не взглянула.

- А я-то думала, что в дорогих салонах на колдовство нынче мода.

- А вы в курсе нынешних модных затей? Так я расскажу вам, нынче модны всякие шарлатаны, которые про себя невесть что выдумывают и этими сказками скучающим дамам головы морочат. А вот историю, в которой от колдовства погибли молодые, пусть даже это и не доказать, нам не простят! Никто и разбираться не будет, что тут правда, а что выдумка. Нам просто откажут от всех приличных домов! И не только нам, но и нашим родным! Дело семейное пострадает… если только не прекратится совсем… Как нам жить после этого?! Мы все станем теми-самыми-у которых-дочь-жениха с невестой-сглазила! А Ариэла? Я относился к происходящему может быть слишком мягко, может быть слишком баловал единственного долгожданного ребенка, но даже представить не мог, что она выберет для себя такую судьбу!... Я надеялся, что она перебесится, что ей надоест новая забава, как надоедали все капризы до этого и она сама попросится домой. Но дело приняло самый худший оборот, Элу могут ославить на весь мир. После такого мы ей даже с самым богатым преданным приличной партии не сыщем… да и неприличной не сыщем! Возьмите деньги… я вас умоляю. И верните нам дочь!

Ведьма смотрела на Оскара Ильича спокойно, и даже снисходительно. Так смотрят на человека, который никак не может понять самых очевидных вещей, и все пытается доказать окружающим, что черное это белое.

- У меня нет детей, и еще недавно я не знала, смогу ли передать те премудрости, что собирала всю жизнь. А теперь у меня есть дочь, пусть она не родная мне по крови, но она так же, как я, живет колдовством, и готова потратить на это свою жизнь. Я отдам ей все, что сама имею. Ведьме без продолжения нельзя. А вы мне деньги предлагаете… Эла теперь моя дочь! Опоздали вы, господин хороший.

Евдокия победно улыбалась, а Оскар Ильич закипал все сильней от осознания грядущей катастрофы и собственного бессилия в ее предотвращении.

- Ты….! Ты вернешь мне дочь! Ариэла – мой ребенок! А если ты этого не сделаешь, то клянусь Богом, я найду на тебя управу и верну свою дочь домой силой! Бойся меня!

Не говоря больше ни слова, ведьма развернулась и ушла. Несчастная Руфь Александровна молча утирала слезы.

- Что нам делать, Оскар? Мы уже потеряли наше дитя, и почти потеряли доброе имя.

Но Оскар Ильич только в ярости сжимал кулаки.

- Она у меня еще пожалеет… Не плачь, дорогая, я все исправлю, я верну нашего ребенка.

Всю ночь Поляков обдумывал план поджога дома Евдокии, и наутро уже хотел снаряжать на это недоброе дело дворовых мужиков, но неожиданно от Ариэлы пришел посыльный с письмом. В послании говорилось, что девушка все осознала, что она не хочет ввергать всех своих многочисленных родных, а уж тем более своих родителей, в пучину бед, поэтому просит разрешения вернуться в отчий дом. Единственное, о чем еще просила Ариэла, это дать ей время закончить дела с наставницей, и на это окончание она просила сроку неделю. Через неделю же дочь обещала вернуться домой и больше никогда не касаться темы колдовства и черной магии.

Радости родителей не было предела. Наконец-то их любимая дочь будет дома и все наладится. Они съездят к родителям погибшего юноши, Эла попросит у них прощения, поклянется им, что больше никогда не будет заниматься ворожбой и все успокоится. Скорее всего, придется какое-то время пожить в деревне, пока шум не уляжется, или, вообще, купить дом в другом городе и переехать подальше от сплетен, но это все казалось такой мелочью и глупостью по сравнению с отступившей бедой.

Поляковы считали дни до возвращения дочери и старательно друг другу улыбались, но на душе каждого было неспокойно. Ариэла славилась своей непокорностью, и происходящее не вязалось с ее бурным темпераментом.

Накануне возврата дочери домой Оскар Ильич нашел свою жену в комнате у Ариэлы. Руфь Александровна сидела на постели дочки и задумчиво водила пальцем по вышитому на подушке вензелю. Лицо женщины было до крайности несчастно.

- Руфь, дорогая, ну что же ты грустишь? Завтра вернется наша девочка и весь этот ужас завершится. Улыбнись, все разрешилось хорошо.

- Вроде все так, а душа у меня не на месте. Оскар, скажи, ты поверил в это письмо? В то, что наша огненная Эла решила стать тихой?

- Перемена ее настроения объяснима. Может она испугалась за ту ведьму. А может, наконец-то, пожалела нас. В любом случае, после ее возвращения я намерен серьезно заняться ее воспитанием. Павел Дмитриевич был прав – мы чуть было не упустили дочь. Пока еще есть возможность сделать из нее достойного члена общества, и я не намерен этой возможностью пренебрегать.

В назначенный день Ариэла появилась на пороге родного дома с невеликим своим багажом. Родители встречали ее, как самую дорогую гостью и были ей безмерно рады. Перемена, произошедшая с их дочерью, одновременно радовала и пугала. Эла превратилась в идеального ребенка. Она не спорила, она не требовала, она со всем соглашалась. Она извинилась перед отцом и матерью за те расстройства, что причинила им. Она съездила к Всеволожским и попросила у них прощения за то, что невольно могла стать причиной гибели их сына. По ее словам, она не была уверена до конца, что овладела колдовством, и что из-за ее чар лошади в тот день понесли экипаж, но она желала Василию все самого ужасного и теперь просила за это прощения у его семьи и клялась, что больше никогда даже думать о чародействе не будет. Павел Дмитриевич поцеловал раскаявшуюся девушку в лоб и со словами: «Господь с тобой, дитя», простил ее.

Все шло хорошо. Еще целую неделю Ариэла демонстрировала образцовое поведение, и беспокойство родителей стало отступать.

В тот вечер Руфь Александровна рано собралась ложиться. День был хлопотным, последние недели совсем не было времени контролировать немалое хозяйство, и вот теперь приходилось наверстывать упущенное. Проходя мимо комнаты дочери, женщина заглянула в просвет двери и замерла: Ариэла стояла на подоконнике в одном белье и явно наслаждалась светом взошедшей полной луны. Ее губы что-то беззвучно шептали. Картина была пугающей и Руфь Александровна решила выяснить у дочери, чем таким она занимается.

-Эла? Что ты делаешь?

Ариэла повернулась к матери и спрыгнула с окна.

- Наслаждаюсь луной. Полная луна… что может быть прекрасней. Матушка, а вам тоже не нужна дочь – ведьма?

Руфь Александровна не ожидала такой резкой смены темы разговора и немного растерялась.

-Эли, ну что ты такое говоришь? Я тебя очень люблю, ты мой ребенок, ты моя жизнь…

- Вы не понимаете, матушка, я очень сильно изменилась. И готовы ли вы любить меня вот такой? Готовы ли вы принять меня ведьмой?

- Я готова принять тебя любой – Руфь Александровна вдруг четко поняла, что это правда – мне все равно, ведьма ты или нет. Я все равно люблю тебя и буду любить всегда. Но к чему этот разговор? Ты же пообещала отцу, что никакого колдовства больше не будет. Я не понимаю…

Ариэла посмотрела на свою мать с грустью и даже как-то разочарованно.

- Жаль… Не переживайте, матушка, я помню о своем обещании и собираюсь его сдержать. Все будет прекрасно.

С этими словами девушка подбежала к Руфи Александровне, поцеловала ее в щеку «Доброй ночи, матушка» и закрыла дверь своей комнаты.

А утром Ариэлу нашли мертвой. Она лежала на своей постели одетая, сжимая в руке листок с какими-то непонятными знаками. Когда девушку переодевали к погребению, похожие знаки нашли написанными на ее груди. Никаких видимых причин смерти на теле обнаружено не было. Врач, осматривавший покойницу, только развел руками. От вскрытия дочери родители отказались.

Похоронили Ариэлу в семейном склепе. После похорон Руфь Александровна слегла. И без того некрепкое здоровье женщины расстроилось окончательно. Она не спала, не ела, постоянно плакала, винила себя и мужа в смерти дочери. Оскар Ильич не отходил от постели жены три дня, на четвертый день силы оставили Руфь Александровну и она забылась сном. Измученный Оскар Ильич решил тоже попробовать уснуть, но камердинер сообщил ему, что приехал Павел Дмитриевич Всеволожский, что он уже в зале, очень взволнован и настаивает на том, чтоб его приняли. Полякову ничего не оставалось, как пройти в зал к дорогому гостю, как он сам думал, для того, что принять соболезнование в связи с кончиной дочери. Но Павел Дмитриевич совсем не был похож на человека, который приехал посочувствовать чужому горю. Глаза гостя горели нездоровым огнем, он нетерпеливо мерил комнату шагами и как только хозяин дома вошел в залу, кинулся к нему чуть ли не с кулаками.

- Милостивый государь! Вы что себе позволяете?! Что за шутку вы решили со своей дочерью надо мной учинить?! Да как же вам не совестно?!

Оскар Ильич даже не знал, что ответить своему гостью на такие яростные выпады, он просто не понимал, в чем его обвиняет господин Всеволожский и только разевал рот, как рыба, выброшенная на берег, но ответить ничего не мог. А Павел Дмитриевич продолжал свое наступление.

- И как вы дальше все это проворачивать собираетесь?! Объявите всем, что ваша сумасшедшая дочь воскресла?! А я-то, романтический идиот, поверил в раскаяние вашей дорогой Ариэлы… Ну теперь все узнают, что вы за семейка! Я этого так не оставлю! Но сначала вы пригласите сюда свою дочь, и она принесет мне извинения за ночной фарс! А если вы этого не сделаете, я вернусь сюда с городовым, мы перевернем весь ваш дом, но найдем эту мерзавку и предъявим всем!

При упоминании покойной дочери Оскар Ильич наконец-то пришел в себя и смог ответить на гневные филиппики визитера.

- Павел Дмитриевич, что вы себе позволяете? Как вы можете говорить в подобном тоне о моей дочери и моей семье? Мне казалось, что конфликт между нами улажен, а смерть Ариэлы поставила в нем окончательную точку. Я не понимаю и не принимаю ваших обвинений. О какой шутке вы изволите говорить? Объяснитесь.

Спокойный тон хозяина дома немного привел в себя Павла Дмитриевича. Он перестал кричать, но встал в позу обвинителя, гордо подняв подбородок и сложив руки на груди.

- Извольте, я объяснюсь. Сегодня ночью ваша дочь была у меня. Да да да! Не трясите головой. И нашел я Ариэлу Оскаровну у себя в спальне. Это молодую-то девушку. Вообразите, захожу я к себе в бельведер, а Ариэла Оскаровна уже сидит в кресле у окна, смотрит на меня эдак нагло и говорит мне: «Здравствуйте, Павел Дмитриевич. Я пришла к вам, чтоб загладить перед вами и вашей супругой свою вину. Сейчас мне жаль, что ваш сын Василий погиб. Я благодарна ему, из-за него я обрела свою силу. А сильна я теперь, как никогда. Если хотите, я могу вашего сына поднять, и он будет к вам приходить, как я сейчас. Вы сможете с ним общаться. Я не могу вернуть вам полноценного сына, но общение с ним, возможность его видеть может сильно притупить боль от потери.»

Оскар Ильич даже не знал, что отвечать на подобное. Что происходит?! Ариэла умерла! Но что тогда сейчас рассказывает ему нежданный гость. Павел Дмитриевич не мог врать. Но не могла же его история оказаться правдой!

- Павел Дмитриевич! Побойтесь Бога… Ариэлы больше нет – при этих словах голос отца девушки дрогнул – Она мертва. Она лежит в нашем семейном склепе. Что вы такое говорите?

Но Павел Дмитриевич был неумолим.

- Я не верю вам! Вы с вашей дочерью задумали против моей семьи какую-то ужасную каверзу, но я выведу вас на чистую воду!

Оскар Ильич понял, что просто так этот разговор не закончить и придется уверять гостя в своей честности фактами.

- Хорошо. Если вы желаете, давайте спустимся в нашу усыпальницу, и вы во всем убедитесь сами.

В склепе было сыро и темно. На ближайшем ко входу саркофаге была выведена надпись «Ариэла». Оскар Ильич тяжело вздохнул при взгляде на захоронение, а Павел Дмитриевич зябко поежился. Но он был не намерен отступать, о чем сразу сообщил.

- Вскрывайте. Я не поверю в смерть вашей дочери, пока не увижу тело.

Оскар Ильич только отвернулся и тихо сказал.

- Как посчитайте нужным. Вскрывайте! – это уже было сказало двум слугам, пришедшим помогать хозяину.

Сдвинули крышку саркофага, и в ноздри сразу ударил неприятный запах. Павел Дмитриевич заглянул во внутрь и выдохнул:

- Но кто же приходил ко мне вчера?

Оскар Ильич не смог заставить себя взглянуть на тело дочери и только махнул слугам рукой «Закрывайте».

Из усыпальницы мужчины поднимались в очень разном настроении: Павел Дмитриевич старательно тер лоб и что-то бормотал себе под нос, Оскар Ильич же был расстроен. Ближайшие три дня он был занят больной женой, и у него просто не было времени до конца осознать, что он потерял единственную дочь. Теперь его захлестнула боль утраты. Прошли в зал. Всеволожский повернулся к хозяину дома и увидел нечаянную слезу, котящуюся по его щеке.

- Простите меня, Оскар Ильич, за то, что я заставил вас еще раз пережить утрату любимого дитя. Но я клянусь вам!...

- Павел Дмитриевич, я верю, что все это вы затеяли не для своей забавы. Но вы все видели своими глазами – Ариэла упокоилась с миром. Мне жаль, что вы до сих пор не можете простить ей гибель вашего сына, даже ее ранняя смерть не примерила вас. Вы видели странный и нехороший сон. Я рад, что мы все выяснили до конца и больше не имеем претензий друг к другу. А теперь оставьте меня, мне тяжело.

Павел Дмитриевич хотел еще что-то добавить, но решил больше не мучить своим присутствием отца, раздавленного смертью единственного ребенка. Ему были близки эти переживания. Всеволожский попрощался и ушел. А Поляков поднялся к себе в спальню, лег в постель и уснул мертвым сном. Он очень устал за прошедшие дни.

Проснулся Оскар Ильич от ощущения присутствия. Кто-то был в комнате, и от этого в груди росла тревога. Он открыл глаза и в неверных сумерках увидел рядом со своей кроватью силуэт женщины, скорее даже девушки. Чем больше Оскар Ильич всматривался в свою гостью, тем меньше верил в происходящее. Рядом с его постелью стояла Ариэла… Живая?! Этого не может быть! От ужаса Оскар Ильич вскрикнул, но девушка поднесла палец к губам, призывая к молчанию.

- Отец, не кричите. Сбегутся слуги, не дай Бог матушка проснется. Зачем? Да и что вы испугались? Господин Всеволожский сегодня был у вас и рассказал о моем визите. Вы ему не поверили? А зря…

Оскар Ильич отказывался верить в происходящее, он только мотал головой и тер глаза, но видение не исчезало, его покойная дочь стояла перед ним, как живая.

- Кто ты? Что ты? Моя дочь умерла! А ты кто? Призрак, вурдалак?! Зачем ты пришла сюда?!

Ариэла поморщилась.

- Отец, да вы мне не рады. А я поверила вашим сегодняшним слезам, решила прийти, утешить… Не нужна вам дочь ведьма – голос девушки стал грустным – вам интереснее, что о вас в свете скажут и в какой дом пригласят. Жаль. Я надеялась, что мы будем видеться, что вам будут интересны мои новые умения. Но вы такой же, как другие…

- Ты не моя дочь! Ты порождение ада! Убирайся! Я тебя не боюсь!

Оскара Ильича трясла крупная дрожь, он попытался крестить девушку, но не мог поднять руки, как не пытался. Ариэла смотрела на отца с призрением.

- Не старайтесь, не получится. Как вы сейчас жалки, как некрасивы. Пусть будет по вашему, я больше не приду. Прощайте. Теперь я действительно умерла.

И она вышла из комнаты.

Еще долго Оскар Ильич сидел на своей постели, боясь лишний раз пошевелиться. Появление покойной дочери повергло его в шок. После ухода Элы он сначала очень боялся, что вот сейчас она вернется и все-таки причинит ему какой-нибудь вред: выпьет кровь, убьет, заставить участвовать в каких-нибудь диких обрядах. Но время шло, а никто не возвращался. Тогда Оскар Ильич начал понемногу успокаиваться и задумываться над произошедшим. Теперь становилось понятно, что Павел Дмитриевич не врал – это существо появлялось и у него. Даже в мыслях своих Оскар Ильич не допускал, что к нему приходила его дочь, пусть даже и мертвая. Он готов был придумать тысячу названий тому, что он только что увидел, но не готов был называть это Ариэлой. Но зачем же это существо к ним приходило? Всеволожскому оно предлагало воскресить сына, а Оскару Ильичу хотело показать какие-то способности. В голове перепуганного мужчины сложилось твердое убеждение, что это какой-то изворотливый демон завладел внешностью его дочери и теперь пытается погубить его и Павла Дмитриевича. Ну конечно же! Несчастная Ариэла, наверное, заключила с ним какую-то сделку, и вот теперь демон в ее обличии ходит к ее знакомым. С этим существом надо бороться!

За окном уже светало, Оскар Ильич встал с постели, в голове его сложился план действий. Сначала он пойдет к Павлу Дмитриевичу, расскажет ему все, а потом они вместе пойдут к старой ведьме, узнают, как справиться с демоном, чтоб он больше не донимал живых. В том, что Всеволожский согласится ему помогать, Оскар Ильич почему-то даже не сомневался. Он уже практически выходил из дома, когда к нему подошла горничная Руфи Александровны и сказала, что хозяйка желает его видеть.

Когда Оскар Ильич вошел в спальню к жене, у него от жалости перехватило дыхание. Бедная женщина была бледнее простыней, на которых лежала. Под глазами залегли глубокие тени, от природы хрупкая, кажется, она стала еще субтильнее.

- Оскар, ты хотел куда-то уйти? Извини, что задержала…

- Не страшно. Как ты себя чувствуешь, дорогая?

- Лучше – женщина попыталась улыбнуться – только очень скучаю по Эле. Господи, Оскар, как же мы будем теперь жить? Что нам теперь делать на этом свете, если нашей дочери с нами больше нет…

Эти слова вывели из равновесия и без того слишком возбужденного последними событиями мужчину.

- Я скажу тебе Руфь, что мы будем делать. Мы будем молиться о душе нашей дочери. О той самой душе, которую она заложила дьяволу!

- О чем ты говоришь, Оскар? Может Эла и не была идеальной, может и увлекалась не тем, чем стоило бы, но такого она никогда бы не сделала. Зачем ты хочешь очернить нашу девочку?

И вот тут Оскар Ильич рассказал своей супруге все: и про вчерашний визит Всеволожского, про визит к Павлу Дмитриевичу Ариэлы, и про вскрытие склепа, и, в конце концов, про сегодняшний визит Элы уже к своему отцу. Но к удивлению Оскара Ильича, жена не разделила его негодования, а, наоборот, набросилась на него с криком и упреками.

- Как ты мог?! Ты прогнал свою единственную дочь и лишил нас возможности с ней общаться! И это уже точно навсегда! Господи, что ты наделал?! Любой другой отец все бы отдал, только бы получить возможность поговорить со своим умершим ребенком, но только не ты! Ты! Ты никогда не любил Элу!

- Побойся Бога, Руфь. Нет в мире человека, который бы любил Ариэлу больше, чем я. Но как ты не поймешь, что это уже не наша дочь, это демон, который хочет получить и наши души тоже. Наверное, старая ведьма втянула нашу девочку во что-то по-настоящему опасное. Но не переживай, я все это исправлю.

- Что ты исправишь? Что?! Если ты уже все испортил! – Руфь Александровна бессильно упала на подушки - а как не можешь понять ты, мне все равно, кем стала моя дочь после смерти: демоном, бесом, да хоть самим сатаной! Мне важно, что это моя дочь! Я могла с ней говорить, я могла ее видеть, а ты у меня все это отнял… Убирайся! Я не хочу больше видеть тебя.

По лицу женщины покатились слезы, но Оскара Ильича, казалось, это только еще больше раззадорило.

- Руфь, ты ничего не понимаешь!... я все исправлю.

С этими словами Оскар Ильич отправился к господину Всеволожскому.

Павел Дмитриевич принял извинения в недоверии, с интересом выслушал рассказ и полностью поддержал план действий Оскара Ильича.

- Как я сам не догадался! Конечно же, надо идти к старой ведьме! Там корень всех бед!

И двое разгоряченных мужчин отправились искать правду на окраину города. Но разобраться со старой ведьмой им так и не удалось. В ведьминой избушке они застали неказистого мужичка. Тот сидел посреди комнаты и что-то деловито вырезал из деревянной чушки. Визитеры замерли на пороге, разглядывая незнакомца, а он в ответ, хитро щурясь, начал рассматривать их. В итоге молчание прервал Павел Дмитриевич.

- Любезный, а не подскажешь, где бы мы могли повидаться с Евдокией?

Мужичок весело хихикнул и ответил:

- Отчего же не подсказать, подскажу, на том свете можете.

Мужчины переглянулись, к такому повороту событий они были не готовы. Тогда Оскар Ильич решил взять разговор с незнакомцем на себя.

- Ты не вздумай тут с нами шутки шутить. Отвечай толком, где Евдокия?

- Ну так я ж и говорю – померла. Три дня уж как схоронили. Мальчишка соседский, вишь, решил в окошко подглядеть, что тут ведьма делает, а она уже и лежит… ага. То бегала, как молодая, и не гляди, что почитай, уже 70 годов прожила на свете, а тут лежит прямо на полу, да в платье…ага. Ну мальчишка родителей-то и позвал, они ее трясти, а она уже холодная… ага. А в руке-то, говорят, записочка с какими-то буковками странными. Так соседи ту записочку сожгли сразу. А то кто ее, чертовку старую знает, то она еще задумала перед смертью-то… ага – мужичок посмотрел на Полякова особо лукаво – Барин, а тебе зачем Евдокия-то понадобилась? Приворожить что ль кого решил?

Но Оскар Ильич уже не слушал мужичка. Новость про обнаружение записки со странными буквами произвела на него оглушительно впечатление. У Ариэлы в руке тоже нашли записку с непонятными знаками. Господи, что еще эта ужасная женщина сделала с его дочерью перед смертью? Неужели его предположение - правда?!

- Не кого мне ворожить. Скажи лучше, а кто покойницу к погребению обмывал?

- А соседка и обмывала, Наталья. Больше то не кому, не было никого родных у Евдокии.

- А где мы можем эту Наталью найти?

- Да вон рядом изба стоит, в ней и ищите.

Мужчины стремительно вышли из ведьминого дома и быстрым шагом направились к соседней избе.

- Оскар Ильич, а вы мне не все рассказали про смерть вашей дочери – тон Всеволожского был раздраженным – я видел, как вы побледнели, услышав про записку. У Ариэлы Оскаровны тоже такую нашли?

- Да, нашли. И что с того? Неужели непонятно, что моей дочери задурила голову эта авантюристка? Да тут все ее ведьмой зовут! Да, я плохой отец, я не уследил за своим ребенком, но это не повод обвинять мою бедную девочку во всех грехах. И хотя бы ее бессмертную душу я спасу!

С этими словами Оскар Ильич открыл дверь в дом, где жили соседи Евдокии, и был чуть не сбит с ног мальчишкой лет восьми, который в этот момент выбегал на улицу. Вслед мальчишке несся женский крик:

- Колька! Куды помчался, пакостник?! Я сказала, вернись!

Пройдя еще несколько шагов вглубь избы, мужчины столкнулись с высокой простоволосой женщиной. Увидев дорого одетых незнакомых господ, женщина удивленно вскрикнула, а потом начала быстро и сбивчиво говорить:

- Ой, судари, доброго дня… а вы к нам по какой надобности?... ежели что, так мы подать платим аккуратно… ой, не подать, налог… но аккуратно платим…

Но Оскару Ильичу неинтересно было слушать про чьи-то налоги, и он перевел разговор на тему, интересную ему.

- Ты Наталья?

Женщина часто закивала головой.

- Да! Я… я Наталья.

-Это ты обмывала свою соседку Евдокию?

- Да, я. Так и некому же больше было. Другие-то соседи отказались. Боялись они ее. А родни у нее отродясь не было.

- А ты, значит, не побоялась?

- А чего мне бояться? Не зли ее, не ссорься с ней и ладно все будет. Она, вон, Коленьку моего выходила, когда тот совсем маленьким был. Захворал он сильно, три дня в горячке лежал. Я уж думала все, на кладбище свезем. А Евдокия пришла и враз его вылечила. С тех пор у нас с ней отношения и установились. Так что, и батюшку читать я звала, и обмывала я, а гроб ей мой муж сколотил, даром, что плотник. Все хорошо сделали, по-людски…

Оскар Ильич опять перебил женщину.

- А скажи мне, Наталья, когда ты Евдокию обмывала, не находила ли ты на ней каких-нибудь странных знаков, нарисованных на груди?

Лицо Натальи вытянулось, она посмотрела на Оскара Ильича с откровенным испугом и сделала шаг назад.

- Так вы что тоже?... Колдун?...

- Да не колдун я. Отвечай, раз спрашивают!

Женщина оглянулась по сторонам, потом подошла ближе к мужчинам и заговорила шепотом:

- Были знаки, были! Я ее раздевать-то начала, смотрю, а грудь-то вся закорючками какими-то исписана… Я их быстрее оттирать, а тряпица-то от них красная… Ой, мамочки, думаю, а уж не кровью ли Евдокию расписали… страсти-то какие! Еще и записка эта, в руке у нее была… вот истинный вам крест, не просто так померла моя соседка… видать, ее другая ведьма на тот свет отправила.

Поляков почувствовал, что ему не хватает воздуха и выбежал из избы. Павел Дмитриевич же достал из кармана двугривенный, протянул его Наталье.

- Возьми за труды. И не рассказывай никому про знаки. Поняла?

Наталья радостно схватила монету и закивала головой.

- Не скажу, сударь. Спасибо, сударь…

И Всеволожский пошел догонять своего товарища. Оскара Ильича он нашел в нескольких шагах от дома. Несчастный мужчина стоял, понурив голову. Павел Дмитриевич подошел к нему, дружески положил руку на плечо.

- Похоже, ваше предположение оказалось правдой. Старая ведьма поселила в тело Ариэлы Оскаровны какого-то беса. И что же мы теперь будем делать? Если честно, я не силен в борьбе с нечистой силой, не было у меня до сих пор такого опыта.

- У меня такого опыта тоже нет – Оскар Ильич говорил очень тихо, складывалось такое ощущение, что последние силы его оставляют – но я должен спасти душу дочери.

- Может у вас есть кто-то из знакомых, кто сможет помочь? У меня таких знакомых нет, сейчас понимаю, что к сожалению.

В глазах Оскара Ильича засветилась надежда.

- Да, я знаю человека, у которого есть знакомые на все случаи жизни. Я думаю, что он не откажет мне в помощи.

- В любом случае, пожалуйста, держите мне в курсе происходящего. И если я смогу быть хоть чем-то полезен – обращайтесь без раздумий. Оказывается, у нас с вами был общий враг… и мне в этой войне повезло даже больше, чем вам.

На этом мужчины попрощались, и Оскар Ильич отправился домой. Сил что-то еще делать или решать сегодня у него не было. Он был не готов даже думать о том, в чем же на самом деле была причина смерти его дочери и во что она превратилась сейчас. Дома Оскара Ильича ждали тоже не самые радостные новости - камердинер, не глядя в глаза хозяину, сообщил, что госпожа чувствует себя лучше, но супруга видеть больше не желает. Поляков только пожал плечами и отправился на свою половину, ему очень хотелось лечь в постель и попробовать уснуть.

Сон был тревожен, Оскару Ильичу постоянно снилась Ариэла. То она была маленькой девочкой, тянувшей ручки к папе и просящей покружить ее (это было любимое детское развлечение дочери), то она превращалась в угловатого подростка, требующего отвезти ее на Рождество в Лондон (они туда поехали, но позже, на день рождения Ариэлы), а то он видел ее, мертвой, распростертой на своей постели. Во сне Оскар Ильич наклонялся над мертвой дочерью, а она открывала глаза, улыбалась и говорила: «Не переживайте, отец, это такая игра. Я живая». Он просыпался в холодном поту, испуганно оглядывал спальню, боясь опять увидеть Ариэлу, но комната была пустой.

В таком мучительном режиме прошла ночь, а утром к нему прибежала счастливая Руфь Александровна. Оскар Ильич понял, в чем причина радости супруги еще до того, как та заговорила.

- Приходила?

- Да! Ты представляешь, она сегодня приходила ко мне! – Руфь Александровна захлебывалась от восторга и поэтому говорила громче обычного – Оскар, это наша девочка! Как ты мог назвать ее демоном?! Она мне все рассказала! Они с Евдокией провели специальный ритуал, и теперь Эли может к нам приходить, говорить с нами, помогать нам! Она многое может…

Оскар Ильич вытянул руку вперед, как бы закрывая уста жене.

- Руфь, наша дочь мертва – голос мужчины был холоден и тверд – ты сошла с ума. Невозможно поговорить с мертвецом.

Глаза женщины загорелись гневом.

- Ты!... Ты опять?! Как ты можешь?! Другой был бы счастлив, что имеет возможность поговорить с ребенком, который умер. Сколько несчастных родителей готовы жизнь отдать за подобное общение…

- Павел Дмитриевич Всеволожский отказался воскрешать своего сына.

- А его супруга знает об этом? А она тоже готова отказаться от такого подарка?

- Я его об этом не спрашивал.

- Почему-то я так и подумала… Все равно… Ты слышишь, мне все равно! Это моя дочь, и я буду с ней общаться, пока она будет ко мне приходить! И ни ты, ни даже Господь Бог мне не смогут это запретить!

Руфь Александровна сжала ладони в маленькие кулачки в знак своей решимости продолжать задуманное и вышла из спальни мужа. А Оскар Ильи поднялся с постели с еще большей уверенностью в том, что Ариэлу надо останавливать. И чем скорее, тем лучше.

В просторной гостиной было по-домашнему уютно, на стенах висели картины, в основном пейзажи. На камине стояла большая минора желтого металла. Оскар Ильич рассматривал ее и думал, что очень давно не был в гостях у своей еврейской родни. Еще его прадед в свое время принял православие, посчитав, что так будет лучше для коммерции, а родной брат прадеда веру предков менять не стал, посчитав, что никакая коммерция таких жертв не стоит. Так и повелось с тех пор – две ветви у семьи, Поляковы и Мажуры. Они не враждовали и не ссорились, но и особого тепла друг к другу не испытывали. Существовали практически параллельно, лишь иногда пересекаясь. И вот теперь Оскар Ильич сидел в гостиной своего дяди, Якова Иосифовича Мажура и очень надеялся на его помощь. Дело в том, что у Якова Иосифовича была одна замечательная особенность - он обладал огромным количеством хороших знакомых в самых разных сферах, что называется «везде имел своих людей», и Оскар Ильич очень надеялся, что у его дяди есть знакомые в такой странной сфере, как магия.

Открылась дверь и в комнату вошел улыбающихся Яков Иосифович.

- Ну, здравствуй, племянник. Знаю о твоем горе. Это ужасно, потерять ребенка. Крепись. Я могу тебе чем-то помочь в такое непростое время?

- Спасибо за сочувствие, дядя. Да, вы можете мне помочь. Но, возможно, помощь, которую я у вас попрошу, покажется вам несколько необычной.

- Все, что в моих силах.

- Дядя, вы славитесь своими многочисленными знакомствами. А нет ли у вас знакомого колдуна?...

В воздухе повисла долгая пауза. Яков Иосифович смотрел на племянника настороженно, и, кажется, раздумывал, что ему ответить.

- Зачем тебе колдун, Оскар?

- Дядя, моя дочь умерла, но она в большой беде. Перед своей смертью она связалась с колдовством, и теперь приходит к живым, как живая. Я хочу ее остановить. Понимаете, я ее прогнал, но моя супруга… Бедная женщина. Она не хочет ее прогонять, я даже не могу себе представить, чем закончится эти визиты.

Яков Иосифович задумчиво теребил бороду.

- Значит, это правда, на Москве сплетничали, будто твоя дочь прокляла сына Павла Всеволожского с его невестой, и они от этого и погибли.

- Павел Дмитриевич знает мою грустную историю, сочувствуем мне, и даже помогает. Ариэла и к нему приходила.

Яков Иосифович продолжал задумчиво смотреть на своего племянника, а Оскар Ильич уже больше не мог ждать решения своей судьбы. Последние события сильно надломили его дух, он просто не выдержал.

- Дядя! Помилосердствуйте, скажите что-нибудь!... Вы мне поможете? Мне больше и обратиться не к кому. Я готов заплатить любые деньги! Умершую дочь не вернуть, но моя несчастная Руфь… она просто помешалась! Я очень боюсь за нее… Я не могу еще и ее потерять. А спасти бессмертную душу Ариэлы я просто обязан, как отец.

В голосе Оскара Ильича послышались слезливые нотки.

- Что ты, Оскар? Никаких денег не надо. А если и надо будет, я оплачу все сам. Я считаю своим долгом тебе помочь. Есть у меня один знакомец, можно даже сказать, чернокнижник. Я могу свести тебя с ним. Только он очень странный тип, себе на уме. Как бы ни стало хуже…

- Мне уже все равно. Если этот человек мне не поможет, я потеряю еще и жену, я чувствую это.

Яков Иосифович сказал «Хорошо», вышел из гостиной и вскоре вернулся туда с листочком бумаги в руках.

- Вот. Это адрес. Человека зовут Захар. Скажешь ему, что ты мой родственник. Он мне некоторым образом должен. Ничему там не удивляйся, Захар – потомственный каббалист. Только он, в отличие от своих предков, увидел в Каббале не тайную мудрость, основанную на Торе, он увидел в знаниях Каббалы возможность управлять окружающим миром в своих интересах. Возомнил себя рабби Лёвом, решил создать своего голема… В общем, ничему не удивляйся. А если он тебе вздумает отказать – приходи опять ко мне и мы сходим к нему вместе.

В глазах Оскара Ильича загорелась надежда.

- Спасибо, дядя, спасибо – он бросился обнимать пожилого мужчину – вы возвращаете меня к жизни.

- Ну что ты, Оскар. Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Да, и возьми на всякий случай фотографию Элы. У вас же есть ее карточка?

- Конечно. Спасибо, дядя.

Дом каббалиста Захара стоял в небольшом переулке в центре города. Наверное, когда-то это был красивый и крепкий дом, но по многим признакам было заметно, что за домом давно никто не ухаживал, и здание пребывало в абсолютном запустении. Оскар Ильич постучал в покосившуюся дверь, ответа не последовало. Тогда он осторожно открыл ее и вошел. В передней было темно и пыльно. Внезапно сбоку открылась какая-то дверь, и на ее пороге возник человек. Он был одет в черную непонятную одежду, лицо покрывала борода, на голове была надета ермолка. Человек замер на пороге, всматриваясь в Оскара Ильича, а потом неожиданно молодым голосом произнес:

- Вы ко мне?

- К вам. Вы Захар?

- Да. А вы кто, позвольте спросить?

- Я Оскар Ильич Поляков. Я племянник Якова Иосифовича Мажура.

- Ах вот оно что… И что же вас привело ко мне? Хотя подождите… Поляков, Поляков… Ну да, это, наверное, о вас мне рассказывала Ида. Это ваша дочь чужого жениха до смерти сглазила?

Оскар Ильич почувствовал, что сейчас расплачется. Он даже не мог себе предположить, что из этой ужасной истории уже сделали сплетню, более того, что эта сплетня уже разлетелась по всему городу.

- А кто такая эта Ида?

- Как, Аида Львовна, супруга Якова Иосифовича, тетя ваша.

Господи, а он и забыл о тете, ужасно. Молодой человек, кажется, осознал, что к нему пришел гость и решил вспомнить о гостеприимстве.

- Что же мы тут стоим… Проходите в мой кабинет. Вы уж извините, у меня не прибрано. Родня от меня отказалась, и в средствах тоже отказала. Вот, дом от деда достался. Надо бы продать на квартиру перебраться, но кто же его такой теперь купит. Проходите, Оскар… Ильич, я рад нашему знакомству.

И Захар прошел в свою комнату, а Поляков устремился за ним.

В кабинете оказалось на удивление чисто и светло. Его хозяин при свете оказался молодым человеком. Во что такое он был одет, Оскар Ильич так и не понял, но эта черная одежда была аккуратной. Да и бороду свою юноша содержал в порядке. Вся комната была завалена книгами. Полки, шкафы, стол – везде были разложены книги и бумаги. Молодой человек оглянулся вокруг и развел руками.

- К сожалению, не могу предложить вам присесть. Некуда… Книги боюсь закрывать, везде отмечено что-то нужное. Я, знаете ли, занимаюсь… Впрочем, дядя вам рассказал. Так чем же я могу быть вам полезен?

Оскар Ильич выдохнул – непросто было рассказывать свою историю малознакомому человеку, но приходилось.

- Захар?...

- Просто Захар. Родные отказались от меня, а я отказался от них.

- Захар. Вы слышали, что у меня недавно умерла дочь.

- Нет. Примите мои соболезнования, очень жаль.

- И вот, уже после того, как она умерла, она стала приходить ко мне, к моей жене и еще к одному человеку.

Бровь Захара причудливо изогнулась, на лице появился неподдельный интерес.

- Та самая дочь?

- Та самая…

- А фотокарточка ее у вас есть?

- Да, конечно.

Оскар Ильич протянул юноше карточку Ариэлы. Чернокнижник долго вглядывался в лицо девушки и морщил лоб. Выражение лица у него менялось от интереса до раздражения. Ровно в тот момент, когда терпение Полякова закончилось, Захар заговорил:

- У вас очень сильная дочь… Так что вы хотели?

- Сильная?! – от изумления Оскар Ильич практически выкрикнул это слово. В легенду о чистой девушке, которую обманула коварная колдунья слово «сильная» никак не встраивалось – Вы имеете в виду, в ней живет сильный демон?

- Какой демон? Никакого демона в ней нет. Она сильная ведьма. Настолько сильная, что ей все равно, жива она или мертва. Это какое-то третье состояние… я такого еще не видел.

- Но как с ней могли такое сделать?

- Сделать? Такое можно приобрести только добровольно! Поверьте мне, насильно никто такого делать не будет, да и не сможет. Ваша дочь взяла себе чью-то силу и добавила ее к своей. Теперь она очень могущественна. Так что вы хотели?

- Чтоб она перестала к нам приходить…

Глаза Захара загорелись нездоровым блеском.

- Вот это задача! С такими сильными мне еще не приходилось бороться. Я попробую!

- Попробуете? То есть, опыта в таких делах у вас нет?

- Не волнуйтесь, у меня есть опыт в таких делах, которые вам в кошмарах не приснятся – тон Захара стал высокомерен – но такую сильную ведьму я еще ни разу не встречал. Надо будет подумать, какие ловушки я могу для нее приготовить.

- И как долго вы намерены думать?

- Не могу вам что-то пообещать. Надеюсь, что за неделю управлюсь. Я сообщу вам, как только напишу формулу.

Неделя… Оскар Ильич понимал, что в любом случае, другого специалиста по такой щекотливой проблеме у него нет. Да и молодой человек, несмотря на свой юный возраст, производил впечатление знатока в магии.

- Сколько я вам должен за ваши услуги?

- О нет! Что вы? – Захар протестующе замахал руками – Для близких людей Якова Иосифовича я все делаю бесплатно. Вы оставите мне фото?

- Конечно, берите. Ну что ж… не смею более отнимать у вас время. Вот вам мой визитный билет, там есть адрес. Жду вас с новостями в любое время дня и ночи.

- Да, да… Конечно - Захар взял карточку из руки Оскара Ильича, но по его лицу было видно, что он уже полностью погружен в решение поставленной задачи.

Поляков вернулся домой и стал ждать результата обращения с чернокнижником. И ждать пришлось недолго. Уже через три дня утром в его кабинете появился Захар без всякого приглашения и прочих соблюдаемых приличий.

- Добрый день, Оскар Ильич. Я нашел! – молодой человек был очень оживлен - Я нашел, как ее удерживать!

Поляков не ждал гостей в столь ранний час и был, хоть и приятно, но удивлен.

- Доброе утро, Захар. Но как вы сюда попали… дворецкий не докладывал…

- Неважно. Я нашел, вы представляете! Есть средство даже против вашей дочери! Правда, могут возникнуть некоторые сложности, но об этом потом. А сейчас я бы очень хотел пройти к ее могиле, у меня все с собой.

Захар показал на небольшой чемоданчик. Оскар Ильич поднялся из-за стола, за которым разбирал почту.

- Хорошо. Пройдемте. У нас семейная усыпальница, Ариэла там. Пройдемте…

По пути к склепу Поляков вдруг остановился и повернулся к Захару.

- А вы можете ответить мне на один вопрос прежде, чем что-то произойдет там…?

- Могу, конечно.

- Скажите, вы уверены, что моя дочь сама… что это ее не обманули, не принудили?...

Оскар Ильич замялся.

- Вы хотите знать, не могли ли вашу дочь сделать такой насильно? Нет! Попробую объяснить. Вы же деловой человек, Оскар Ильич, вот скажите, вы можете себе представить, чтоб кого-то насильно сделали миллионщиком? Ваша дочь сейчас среди колдуний – как миллионщица. Такое насильно не делают. За такое борются или на такое выбирают. Вашу дочь выбрали потому, что у нее талант от природы, и ей еще добавили силы. Но, поверьте, если бы она не захотела, никто бы ее неволить не стал. Нашлось бы много других желающих.

- Я понимаю… - Оскар Ильич стал задумчив – Миллионщица… Мечтал я о такой судьбе для дочери. Но не мечтал, чтоб этот миллион у нее в колдовстве был.

Мужчины дошли до входа в усыпальницу. Оскар Ильич открыл дверь и хотел уже начать спускаться по лестнице вниз, но Захар остановил его.

- Вам не надо идти со мной.

-Как? Но я должен знать, что вы будете там делать. В конце концов, там не только прах Ариэлы…

- Я вам обещаю, что не прикоснусь больше ни к кому из ваших покойных. Но и демонстрировать вам свою работу я не буду. Это закрытые знания.

Пару секунд Оскар Ильич постоял в нерешительности, а потом пропустил Захара в склеп, а сам остался стоять у двери.

Шли минуты, Поляков прислушивался к тому, что происходило внизу, но там было тихо. И вдруг в другом конце коридора, ведущего к усыпальнице, послышались шаги, и вскоре стало понятно, что к Оскару Ильичу стремительно приближается Руфь Александровна в сопровождении своей горничной, они что-то достаточно громко обсуждали. Мужчина произнес вполголоса:

- Только не это…

Но было поздно, женщины уже стояли перед ним. Взгляд Руфи Александровны метал молнии, такой свою жену Оскар Ильич видел впервые. Всю свою жизнь он был убежден, что женат на тихой и даже робкой женщине. Но вот перед ним стояла его жена, и всем своим существом демонстрировала, что готова к бою за свое дитя. Руфь Александровна окинула мужа взглядом и попробовала открыть дверь, ведущую в подвал, но Оскар Ильич заслонил вход собой.

- Оскар, что происходит? Что ты тут делаешь?... Что вы тут делаете?! – женщина перешла на крик – Таня вас видела! – взмах руки в сторону горничной – Что ты задумал?! Пусти меня к моей дочери!

Но Оскар Ильич был непреклонен.

- Руфь, остановись. Все. Там уже находится человек, который остановит Ариэлу. Я не знаю, что он для этого делает, но мешать ему я тебе не позволю.

- Как ты посмел?! – Руфь Александровна вцепилась в руку мужа – Оставь мою дочь в покое! Ты от нее отказался, так и не трогай ее больше! Слышишь! Пусти меня к ней! Пусти!!!

И в этот момент дверь открылась изнутри, больно толкнув Полякова, и на пороге появился Захар. Он был мокрым от пота, ермолку держал в руках вместе с чемоданчиком, но его лицо выражало абсолютное удовлетворение.

- Ну и дочь у вас, Оскар…

Договорить он не успел. На него, как фурия, набросилась Руфь Александровна.

- Что ты сделал с моей дочерью, проходимец?! Я тебя уничтожу!

Кулачки хрупкой женщины обрушились на чернокнижника, но Оскар Ильич схватил жену в охапку и оттащил от молодого человека.

- Руфь! Прекрати! Ты позоришь себя.

Руфь Александровна попробовала вырваться из крепких рук супруга, но когда ей это не удалось, уткнулась в его грудь и расплакалась. Захар подошел к родителям молодой ведьмы, с сочувствием посмотрел на рыдающую Руфь Александровну.

- Вы так расстроены из-за того, что ваша дочь к вам больше не придет?

- А она больше не придет? – супруги произнесли это одновременно, только Руфь Александровна с отчаянием, а Оскар Ильич - с надеждой.

- Не придет. Но не переживайте так. Ваша дочь очень сильная и для нее ничего не стоит приходить к вам во снах – Захар обращался к Руфи Александровне, стараясь говорить спокойно. Ему, правда, было жаль несчастную женщину – не так уж сильно я ее и привязал… - это уже было обращено к Полякову.

- Не сильно? Что это значит? – Оскар Ильич инстинктивно сильнее прижал жену к себе.

- Вот это я и хотел с вами обсудить. Но наверное, при вашей супруге это будет не очень удобно.

- Нет, я буду присутствовать – Руфь Александровна перестала плакать - я хочу знать, что вы сделали с моей дочерью и что еще планируете сделать.

Мужчины переглянулись. Оскар Ильич покачал головой.

- Хорошо, пусть будет так. Но давайте вернемся ко мне в кабинет. Тут не место для бесед. Да и прислугу – взгляд в сторону перепуганной горничной – в наши дела посвящать не стоит.

Через несколько минут все трое сидели в кабинете Полякова. Чернокнижник откашлялся и заговорил.

- Я привязал вашу дочь к ее месту упокоения. Вот. Ходить к живым она больше не сможет. Как я уже говорил, ваша дочь очень сильна и мне пришлось напрячься, чтоб все получилось. Но проблема в том, что формула, которую я применил, ограничена во времени действия и через некоторое время ее придется обновлять.

- Как? – в голосе Оскара Ильича слышалось возмущение – То есть, это не навсегда? Вы хотите сказать, что через какое-то время Ариэла опять сможет ходить к живым?

- Увы! Я сделал все, что смог, но через три года ритуал надо будет повторить. А потом еще через три года.

- Господи, как хорошо! Как прекрасно! Спасибо вам, голубчик, что вы не запрели нашу дочь до конца – Руфь Александровна облегченно вздохнула – а три года можно и подождать…

- Простите, сударыня, но я не смогу согласиться с вашей радостью. Ваш муж в этих делах не сведущ, да ему и не надо, а я, как человек знающий, с полной ответственностью могу вам сказать, такое общение с покойными до хорошего довести не может – лицо Захара было серьезным – почему вы не хотите удовлетвориться общением с вашей дочерью во снах? Зачем вам обязательно видеть ее, как живую? Я понимаю, что боль вашей утраты огромна, но и вы поймите - ваша дочь умерла. И оттого, что вы будете общаться с покойницей, она живее не станет.

Губы Руфи Александровны дрогнули, по щекам опять покатились слезы.

- Вам не понять, молодой человек, у вас нет детей. Ариэла была смыслом моей жизни, она была всем. Я умерла вместе с ней. Что плохого в том, что покойница будет общаться с покойницей?

- Руфь Александровна, при всем моем почтении, но это все фигуры речи. Вы живы, ваш супруг волнуется о вашем здоровье, и не в последнюю очередь о душевном, и я его понимаю. Не надо путать тот свет и этот. А потом, осознанный приход ведьмы в сон очень похож на обычное общение с ней. Вы боитесь, что ваша дочь не будет к вам приходить в сновидениях?

- Боюсь…- Руфь Александровна утерла слезу.

- Не бойтесь. Она сильная, но не злая девушка. Я не думаю, что она сможет вас оставить, зная, как вы страдаете.

- Но если она не злая, зачем же вы ее привязываете? Что плохого в том, что она ходит? Я не понимаю!

- Это она сейчас не злая, но свою силу уже чувствует и жаждет применять. Понимаете, ваша дочь ощущает себя всемогущей и очень хочет это проверять и в этом убеждаться. Я очень это хорошо понял. Никто не сможет предсказать, куда заведут ее подобные эксперименты. А приходить она сможет не только к вам. Это как доверить младенцу заряженное ружье. Руфь Александровна, будьте милосердны, поберегите вашего супруга, да и остальных знакомых Ариэлы.

Оскар Ильич подошел к своей жене, опустился перед ней на одно колено и сжал ее руки в своих.

- Дорогая, прости, что я пригласил этого молодого человека, не посоветовавшись с тобой. Но я не жалею об этом. Все что он говорит – правда. Я очень волнуюсь за тебя, я боюсь тебя потерять. Еще одной потери я просто не переживу. Я тоже уверен, что Эла придет к тебе в сны. А если этого не случится, то мы опять позовем Захара, чтоб он нам помог. Хорошо?

- Хорошо – Руфь Александровна грустно покачала головой – пусть будет, как вы говорите.

Оскар Ильич посмотрел на Захара с благодарностью.

- Вы же к нам придете еще?

- Приду. Давайте я зайду к вам через неделю, вы мне расскажите, снится ли вам дочь. И мы обсудим, как дальше будем ее удерживать.

Когда спустя неделю Захар пришел в дом Поляковых, то был приятно удивлен произошедшей в Руфи Александровне перемене. Женщина была спокойна и улыбчива, от дикой фурии не осталось и следа. Все случилось, как и предполагал чернокнижник – Ариэла стала приходить к матери во сне. Правда, она жаловалась, что ее больше не пускают в дом, но регулярно приходила. Оскар Ильич тоже был спокоен и улыбчив, жарко благодарил Захара за помощь, пытался все-таки оплатить оказанную услугу.

- Молодой человек, я же видел, в каких условиях вы живете. Я богат, и для меня оплата вашей работы не будет затруднительной. А так, хоть слугу себе наймете, чтоб дом прибирал.

- Да зачем мне слуга? Давайте услуга за услугу. Я буду очень вам благодарен, если вы поможете мне продать мой ужасный дом и купить какую-нибудь небольшую квартирку недалеко от вас. Мне бы хотелось иногда заходить к вам и смотреть, как дела у вашей дочери. Я делал такой ритуал в первый раз, поэтому немного сомневаюсь в результате. Хотелось бы быть уверенным, что у вас все хорошо.

На потом и порешили. Уже через месяц Захар въезжал в свою квартиру, находящуюся в паре улиц от дома Поляковых. У чернокнижника сложились замечательные отношения с опекаемой семьей. Потеряв единственную дочь, Оскар Ильич и Руфь Александровна стали относится к Захару почти как к родному сыну…

Роза Владимировна замолчала. Я тряхнула головой и посмотрела на деда, тот тоже выглядел, как человек, оторванный от просмотра захватывающего фильма. Мы оба увлеклись историей об Ариэле Оскаровне настолько, что забыли, зачем вообще пригласили к себе Розочку. А вопросов меньше не становилось, только больше. Я решила заговорить первой.

- Интересная история. Роза Владимировна, вы просто потрясающая рассказчица. То есть вы хотите сказать, что дом Поляковых раньше стоял здесь, на месте нашего дома?

- Ну не совсем. Дом Поляковых стоял там, где сейчас ездят машины. Но мы совсем рядом.

- А что стало с Захаром?

- Захар эмигрировал сразу после революции.

- А Поляковы?

- Руфь Александровна умерла еще до 17-го года. Оскар Ильич был вынужден бежать, когда пришли коммунисты.

В расспросы включился дед.

- Роза, а ты как во все это попала?

Роза Владимировна грустно вздохнула.

- Моя бабушка была двоюродной сестрой Ариэлы. Захар не так уж долго пробыл с Поляковыми. Он почти сразу стал искать кандидатуру себе на замену. После долгих переборов выбор пал на мою бабушку Марию. Каким образом в нашем роду на свет появилась Ариэла со своим талантом, непонятно. Когда Захар начал искать себе ученицу, говорят, он был удивлен. В нашем семействе не было сильных с точки зрения магии людей. Моя бабушка была бедной родственницей, пока чернокнижник не взял ее к себе в ученицы. А там уже Поляковы не поскупились на содержание.

- А почему ваша бабушка осталась тут после революции?

- Она вышла замуж за большевика. Но это не помешало ей выполнять свою работу по удержанию Ариэлы. Оскар Ильич перед отъездом взял с бабушки обещание, что она не бросит захоронение, и его дочь не останется без присмотра. К сожалению, к концу 20-х годов дом Поляковых снесли. Когда стало понятно, что сноса не избежать, моя мама с бабушкой позаботились о том, чтоб склеп не был разграблен. Каких трудов моей бабушке стоило переехать именно в этот дом, когда его построили – история умалчивает. Но мы держим обещание, данное Поляковым, мы следим за Ариэлой.

Я почувствовала, что у меня немного не сходится пазл.

- Роза Владимировна, так получается, что Ариэла, на самом деле, не может отсюда никуда уйти? Что этот перекресток – это ее единственный выход в мир?

- Да. Несмотря на свою силу, она привязана к месту, как раньше. Она не смогла бы даже в квартирах этого дома появляться, как призрак, если бы не Викентий.

- Но она же очень сильная, даже я это понимаю. А вы говорите, что у вас силы мало. Вон, она даже дорогу к ученику смогла вам закрыть. Как же вы ее удерживаете?

- Я только поддерживаю… поддерживала. А держит ее формула, созданная Захаром. Бабушка рассказывала, что он был настоящим профи, очень умным. Он многому научил бабушку, а она передала эти знания нам. Но нашему роду не хватало силы, чтоб достойно колдовать. Мне и так пришлось пожертвовать семейной жизнью, чтоб хоть немного увеличить свой магический резерв. Я надеялась, что Яков сможет продолжить мою работу, он сильный, он талантливый, но, увы, я не успела научить его как раз основному. Вмешался его дед.

- Зачем вмешался? – мои вопросы только умножались.

- Викентий боялся моего влияния на Яшу. И он правильно понимал, что если бы наши занятия не прекратились, Яков никогда не согласился бы помогать Ариэле.

Вот тут мы с дедом растерялись окончательно. Первой наш общий шок выдохнула я.

- Яшка помогал Ариэле?

- Нет. Пока нет. Но, по словам Викентия, когда он понял, что его внук постоянно болеет из-за перекрестка, он попросил Ариэлу как-то защитить Якова от вредного воздействия портала. Вот тогда-то вдруг и выяснилось, что у Яши есть способности к магии. И было решено поберечь здоровье мальчика. Потом, Яша стал ходить ко мне на занятия, его способности уже разглядела я, и через некоторое время стала учить его колдовству. Вот тут-то и случился главный казус, выяснилось, что я учу Яшу, чтоб он однажды начал Ариэлу удерживать, а сама Ариэла ждала того момента, когда сможет дать Яше силы и знания, чтоб он наконец-то ее освободил.

Мы с дедом опять переглянулись, теперь первым вопрос задал дед.

- Так это тебя Викеша?...

- Да. Не думаю, что он хотел меня убивать. Просто хотел напугать, силу продемонстрировать. Но сделал это настолько неаккуратно, что мое сердце не выдержало. Я пыталась потом просить Ариэлу, что она дала мне возможность общаться с учеником, но она, естественно, отказала.

Розочка опять загрустила, и мне захотелось как-то отвлечь ее от печальных мыслей о Яше.

- Роза Владимировна, а вы не знаете, как и почему началось общение Ариэлы и Викентия?

- Как сошлись Ариэла и Викентий, я сказать не могу. А вот на что Ариэла Викентия купила – это знаю. На бессмертие.

- Точно! – глаза деда загорелись пониманием – Этот старый черт мечтал о бессмертии! Викентий же в свое время попал в мясорубку на Авиамоторной. Ну, когда там эскалатор провалился. Он на этом эскалаторе, как раз, был. Ему тогда в давке руку повредили, синяков насажали, но, по большому счету, он отделался легким испугом. Там люди и сильней пострадали.

- Ой, говорят, там тогда куча народу погибла? - я про эту историю только слышала.

- Семь человек. Я не знаю, куча это или нет – дед был очень серьезен – так вот, после этого случая Викеша и стал задумываться. У нас в институте даже посмеивались, что он слишком сильно там головой ударился. Я его расспрашивал тогда, мол, что случилось? О чем ты так думаешь напряженно? Он сначала отмалчивался, а потом сказал мне: «Ты даже не представляешь, КАК это было. Человек слаб и немощен. Надо очень немного, чтоб его не стало, а смерть – это грязно и ужасно…». Я пытался его разубедить, говорил, что людей там погибло немного, что смерть бывает разной, но он даже слушать меня не стал. Сказал только презрительно: «Тебя там не было».

- Вот так страх делает людей нелюдями - многозначительно сказала я – как в прямом, так и в переносном смысле.

- Да, Саша, ты правильно поняла, что случилось с Викентием – Розочка Владимировна говорила со мной, как педагог с учеником – его поглотил страх, полностью. И на этот страх его поймала Ариэла. Она дала ему бессмертие и силу - то, чего он так хотел. Но все имеет свою цену. Викентий заплатил за свои новые способности здоровьем своего внука. Потом настала очередь здоровья друга и соседа, а потом и здоровья внучки друга и соседа.

- А откуда здесь появились мальчики?

- Мальчиков сюда привела Ариэла. Перекресток дает им возможность находить родных и общаться с ними. А их энергия дает Ариэле возможность пользоваться перекрестком.

Кое-что стало проясняться. Чтоб совсем не утонуть в море информации я решила проговорить вслух то, что поняла.

- Значит, Ариэле нужен перекресток, поскольку только через него она может попадать хоть в какую-то часть этого мира. Викентию нужна Ариэла. Скорее всего, без нее у него не получится быть в этом странном полумертвом состоянии… а еще, по его же словам, он страдает от чувства вины по отношению к Яшке, возможно, он надеется, что Ариэла сделала из Якова настоящего мага. А теперь и самой Ариэле нужен Яша, так как, только он сможет ее освободить и дать ей возможность уходить куда-то дальше этой квартиры.

Роза Владимировна глубоко вздохнула.

- Думаю, что ты права.

-Яшка теперь сидит дома и переваривает кусок полученной силы. А я нужна всей этой прекрасной троице, чтоб связь поддерживалась, чтоб перекресток работал. В противном случае, мертвые и живые друг друга потеряют… Господи, Роза Владимировна, а мне-то что делать? Умирать молодой не хочется, но и деда я не могу потерять, и мальчишек очень хочется оставить тут, у них тоже родные есть.

Роза Владимировна посмотрела на меня задумчиво.

- Защиту Викентий не отдает?

- Он сказал, что он ее уничтожил.

- Врет. Не в его это силах. Точнее, не в его умении. Там талисман был старый, рабочий. До сих пор удивляюсь, где Викеша его взял.

Дед не выдержал.

- Но каков гад! Уничтожил он его!... Сволочь!

Я подтвердила.

- Сволочь. Значит, просто не хочет отдавать.

- Ну что ж, тогда есть только один выход. Надо с Яшей говорить. Если он откажется от силы и магических возможностей, то и надобность в тебе незащищенной отпадет. Жил же Андрей много лет с защитой и всех все устраивало, до тех пор, пока для Ариэлы свободой не запахло.

Мы с дедом переглянулись, наши мысли опять совпадали, но были далеко не радостными. Заговорил Андрей Осипович.

- Роза, ты веришь в то, что Яков откажется от силы? Серьезно? Да он смылся сразу, как только ее получил! И пропал! До этого такой правильный был, прям Павка Корчагин, справедливости искал, заботился тут обо всех. А как только понял, сколько недоступного стало теперь доступно, так сразу на всех наплевал. Прости, но я в чудеса не верю.

Роза Владимировна очень серьезно посмотрела на нас с дедом.

- Вы должны помочь нам увидеться. Яша – мой ученик, и я не верю, что он так быстро смог измениться в худшую сторону. В любом случае, я хочу с ним поговорить.

- Если мы можем вам хоть как-то помочь… - мы с дедом опять переглянулись – только мы уже как только не пытались его достать. Он даже вход призракам в свой дом закрыл.

Роза Владимировна хитро улыбнулась.

- Есть одна лазейка. Саша, ты же теперь хозяйка магического места. Ты можешь разрешить мне пройти к Яше.

- В смысле? Я хозяйка перекрестка, он у меня в квартире. Разве я могу еще где-то хозяйничать?

- Конечно. Твои права не ограничиваются только твоей квартирой, они распространяются на весь дом, если только тут нет других порталов. А их тут нет, я точно знаю. Естественно, в собственной квартире ты можешь вообще все, но и в границах дома ты тоже можешь многое. Так что, ты и сама можешь пройти к Якову и меня провести.

- И меня! – дед, конечно же, хотел присутствовать при разговоре.

- И тебя, Андрюш – Розочка улыбнулась – пойдем все вместе. Только надо Сашу научить, как проходить не телом, а духом.

Очень скоро выяснилось, я тоже кое-что могу в разных магических делах. А может это Розочка Владимировна оказалась настолько талантливым педагогом по эзотерическим предметам, что у меня все получилось быстро и легко, но факт остается фактом, к вечеру этого дня я уже спокойно выходила из тела и передвигалась вот такой бестелесной субстанцией по квартире. Когда дед увидел меня первый раз вне тела, он чуть второй раз не умер.

- Господи! Шура… ты назад-то сможешь?!

Чтоб не травмировать деда, я демонстративно вернулась в свою физическую оболочку, и только тогда он успокоился.

Ближе к ночи Розочка повела носом, будто пыталась уловить какой-то слабый запах, и сказала:

- Ну вот и Яша вернулся. Пора нам его навестить. Освобождайся, Саш, пойдем в гости к моему ученику.

Я вышла из тела, поймав на себе очередной испуганный взгляд Андрея Осиповича, и посмотрела вопросительно на Розу Владимировну.

- Скажи «Вперед» и иди. А мы за тобой. Только говори так, будто управляешь тройкой лошадей. А потом просто представляй, в какую квартиру дома хочешь попасть.

Я встала напротив входной двери и громко произнесла «Вперед!». И тут неведомая странная сила реально понесла меня вперед. А за мной так же плавно двинулись Роза Владимировна и дед. Я пролетела коридор и легко влетела в квартиру Яши, мои сопровождающие последовали за мной.

Яков молча сидел в комнате. На его лице играла странная улыбка, больше всего похожая на улыбку наркомана в состоянии эйфории. Он изменился за те четыре дня, что мы не общались. Мягкие черты лица стали резче, в глазах появился нездоровый блеск, губы стали непроизвольно складываться в неприятною усмешку. Яша менялся. Из доброго приветливого парня он превращался в самодовольного мерзавца. Я встала перед ним и замерла в ожидании реакции. Яков скользнул по мне взглядом, как чему-то привычному, не особо реагируя, но вдруг подпрыгнул с дивана.

- Алька! Господи… Но как? Ты же была живой еще утром…

- Ну зачем же так волноваться? Александра и сейчас жива – спокойный голос Розочки добавил красок к изумленному выражению лица Яши.

- Роза Владимировна?! Вы?! Откуда?! Как?! Я вас искал…

- Наверное, плохо искал – Роза Владимировна явно не испытывала особой радости от того, каким увидела своего ученика – Скажи мне, Яша, как так получилось, что ты бросил близких тебе людей в беде? Как так получилось, что ты бросил девочек, на которых нарисовал формулы и не контролируешь, что с ними происходит? Ты расстраиваешь меня.

Яков окинул взглядом нашу троицу, встряхнул головой, пытаясь переварить увиденное. Наверное, он понял, что происходит и усмехнулся своей нехорошей усмешкой.

- Значит, и Альку научили путешествовать. И не только… ну-ну. Вы правы, Роза Владимировна, нехорошо получилось. Но у всего есть причины. Понимаете, я не знаю теперь, на чьей я стороне. Не знаю, хороший я или плохой. Не знаю, хочу я помогать соседям или хочу получить всю силу до конца. Я не знаю. Я еще не решил.

Я не верила своим глазам и ушам. Мой сосед и друг, мой Яшка, которого я знала, сколько знала себя, которого спасала от районной шпаны, который всегда был добрым и справедливым, теперь этот самый Яшка практически признавал, что ему плевать на то, что будет со мной и с моим дедом, которого он тоже знал столько, сколько жил на свете, и от которого видел только хорошее. Нет! Я не верю! Я огляделась вокруг: Розочка Владимировна стояла, опустив голову, похоже, ей было еще хуже, чем мне. А вот дед явно был готов к такому повороту событий. Он смотрел на Якова без удивления и даже несколько презрительно, а потом, видя, что мы с Розочкой пасуем, решил ответить молодому наглецу.

- Ну да, ну да. Яблочко от яблоньки недалеко укатилось. Дед продал душу за сомнительное бессмертие, а внук продает людей за не менее сомнительную силу. Не смущает, что эта сила на Шуркиной крови будет замешана? И не только на Шуркиной.

- Нет. Вы правы, Андрей Осипович, наверное, я похож в чем-то на своего деда, но не во всем. У него нет таланта к магии, а у меня есть. И я с ним согласен, если я получу полностью силу, которую он для меня собирал все эти годы, я буду очень крутым магом.

- Для чего? Чтоб освободить Ариэлу?

- А почему бы и нет? Что плохого сделала эта женщина, чтоб так страдать?

- Например, плевала на твое же здоровье и не хотела переносить перекресток, пока не выяснилось, что у тебя есть магические способности, и ты можешь быть ей полезен.

Лицо Якова поменялось, в глазах вдруг появилась злоба.

- Откуда вам это знать?

- От меня – Роза Владимировна говорила очень тихо, казалось, что у нее совсем нет сил – а я это узнала от твоего деда.

- И для чего он вам это рассказал?

- Он доказывал мне, что ты талантливый маг, используя как аргумент, что даже Ариэла это оценила.

- Интересно, когда же вы обсуждали подобную тему?

- Перед тем, как он меня убил…

Роза Владимировна посмотрела Якову прямо в глаза. Но Яшку этот взгляд не смутил. Он опять усмехнулся своей злой усмешкой.

- Значит, дед постарался. Жаль. Вы хороший педагог, Роза Владимировна. Вы еще многому могли бы меня научить.

- Я плохой педагог. Я не смогла научить тебя главному. Тому, что магия нужна для помощи людям, а не для реализации своих амбиций.

- Ойойой, Роза Владимировна, давайте еще обсудим борьбу добра со злом, и на чьей стороне в этой борьбе надо быть.

Количество сарказма в голосе Якова было максимальным, но и Роза Владимировна не готова была отступать. Она будто бы черпала энергию в язвительности Яши.

- Ну что ж, давай обсудим. Мое упущение, мы не успели это обсудить, пока ты был моим учеником. Я всю жизнь была на стороне добра, я пожертвовала созданием семьи ради этого. Но я не жалею, я продолжила дело своей матери, я стояла на страже…

- …и проиграли. Проиграли. Вы же прекрасно понимаете, что я выпущу Ариэлу, если мне дадут силу полностью и если она меня обучит. Мне нравится быть сильным. Вы хотите называть это злом? Пожалуйста. Значит, теперь я на стороне зла. И возвращаться обратно я не собираюсь.

Роза Владимировна хотела еще что-то ответить, но тут уже прорвало меня. Меня просто выбешивала злая ядовитая ухмылочка, которая не сходила с губ Якова. Я чувствовала, что еще чуть-чуть и я просто вцеплюсь ему в лицо. Я не очень понимала, получится у меня это или нет, но желание было непреодолимым.

- Вот, значит, как. Вот, значит, какие они, великие маги… Просто великие сволочи какие-то. Но это не мое дело. Вот что я тебе скажу, великий маг, будь добр исправь то, что натворил. Освободи от своих формул Лилию с Викой, и отдай мне защитный медальон. И гори потом в аду спокойно!

- Медальона больше нет – Яков опять стал раздражаться.

- Есть. Мне-то вы соврать не сможете – Розочка тоже была готова драться.

- Господи, как же мне надоел этот старый болван со своим враньем!

Дед захихикал.

- Я так понимаю, это тот болван, который все эти годы собирал для тебя вожделенную силу? Да уж, с уважением ты к нему, прям, с почтением. Но Шура права, да плевать нам на вас. Просто исправь все, что уже натворил и отдай защиту.

Губы Якова опять изогнулись в презрительной усмешке.

- Хорошо, найду я вам вашу защиту. А девочек уже поздно спасать, я думаю…

- Как?!

- Ах, простите неумеху – Яков уже откровенно издевался - неправильно вычислил формулы. Когда моя преподавательница меня учила, она забыла мне рассказать, что призраки бывают уже привязанные к своим родным, общающиеся с ними. А бывают просто призраки, которые только хотят с родными пообщаться или родные хотят такого общения. И это две разные формы призраков и формулы для них должны быть разными. По этому поводу меня уже дед просветил.

Мы в ужасе переглянулись с дедушкой, а потом вопросительно посмотрели на Розу Владимировну. Но в ее взгляде читалась откровенная тревога.

- Яша, как давно ты нанес на них формулы?

- Неделю. Даже немного больше.

- Боюсь, что Яков прав. Там уже вполне могло произойти срастание, опасное для психики. Вы говорите про родных мальчиков перекрестка?

- Да – внутри меня поднимало голову паника – Господи, Роза Владимировна, мы можем еще что-то сделать? Ну, хоть что-нибудь.

- Не знаю, Саш. Но в нынешней ситуации что-то поправить сможет только Яков со своими новыми возможностями.

Я повернулась к Яше, но его лицо не выражало ничего хорошего: смесь брезгливости и снисходительности.

- Ну… я подумаю. Возможно…

- Возможно? Возможно?! – я почувствовала, что готова удавить этого самовлюбленного мерзавца прямо сейчас - А теперь послушай меня, великий маг, ты спасешь их. Спасешь. Или я испорчу всем вам вашу великомагическую идиллию.

- Это как же ты это сделаешь, супер Александра? – бывший друг детства продолжал надо мной издеваться.

- Я расскажу тебе как. Я просто забуду вернуться в свое тело. Роза Владимировна, я же правильно понимаю, без живого человека этот портал работать не будет?

- Не будет – Розочка смотрела на меня с непониманием.

- Прекрасно! Так вот, останусь я тут, как дух бестелесный и ни одного живого в эту квартиру не пущу. Даже если приплатишь, никто тут жить не будет. Никто! Уж об этом я позабочусь.

- Как страшно. Кто тебя тут оставит? Вылетишь пулей без возможности даже посмотреть в сторону своей бывшей квартиры.

- Кто-то тут забыл, что я хозяйка магического места. Роза Владимировна, рассудите нас. Сможет ли этот молодой человек выгнать хозяйку из ее законных владений?

Роза Владимировна внимательно на меня посмотрела, и тут в ее глазах загорелся радостный огонек.

- Яша, ты делал на ней формулу, которую нашел у Викеши?

- Да.

- Ты не сможешь ее выгнать – Роза Владимировна широко улыбнулась – ни ты, ни Викентий, ни даже Ариэла. Она и так была хозяйкой этого места, а ты еще больше усилил эту способность, ты сделал ее хранительницей.

- Она была хозяйкой по документам. Это фикция, так для проформы только.

- Ошибаешься. Я видела формулу, которую для перекрестка делала Ариэла, и неплохо понимаю, что она там накрутила. В ней она прописала и то, что хозяин места жительства и является хозяином магического места. Сначала хозяином перекрестка был сам Викеша, потом, когда он перенес портал в квартиру к Андрею, хозяином стал Андрей.

- О как! Я еще и магическим хозяином был – дед покачал головой.

- А когда Андрей подарил квартиру Саше, то она автоматически стала хозяйкой магического места. И ты еще усугубил эту ее способность. Да, у Саши немного силы, да, у нее практически нет магических знаний, но выгнать отсюда вы ее не сможете. Она имеет тут кучу прав и возможностей. И уж запугать новых хозяев квартиры она сможет совершенно точно.

- Смогу – я чувствовала, что становлюсь способной на все, только бы исправить то, что было наворочено по моей вине – И сделаю это, уж поверь мне. И все, накроется ваш мудреный перекресток медным тазом. Так что, давай, супермаг, включай свои суперспобности и возвращайся на сторону добра. У тебя там еще куча дел.

Глаза Якова метали молнии. Думаю, если бы взгляд мог убивать, я бы уже лежала бездыханной. Но деваться было некуда, и Яшка, скрипя зубами в прямом смысле слова, пошел на попятную.

- Хорошо. Может ты и права. Некрасиво уходить вот так, не закончив свои дела. Что ты хочешь? Спасти своих девиц? Ладно. А ты помнишь, почему я на них рисовал формулы? Ты не хотела призраков в своей квартире, и я частично закрыл перекресток.

Я почувствовала, что если бы сейчас была в теле, то покраснела бы до ушей. А Яков продолжал.

- И что теперь? Открываем портал целиком? Или все-таки ограничиваем общение родных с мальчиками? Или ты, наконец, согласна быть маяком для перекрестка? Или у тебя есть еще какая-то версия событий?

Вот так. За что боролись, на то напоролись. Опять. В который раз я вспоминаю эту поговорку за последние две недели? Как так получилось, что меня захлестнула гордыня? Не потому ли меня сейчас тошнит от Яшки, что совсем недавно я несильно от него отличалась?... Давай, Сашка, твой выход. Пора решать, на чьей ты стороне.

- Убирай блок с портала. И приводи в порядок девушек. Я буду маяком. Но ты поможешь мне вернуть защиту.

- О Господи! Как я могу помочь тебе ее вернуть?

- Не моя беда.

- А если у меня это не получится?

А если у него это не получится? Нет, за чужой счет я больше в рай не поеду.

- Тогда я и подумаю, что буду делать дальше. Может, побуду маяком, а, может, сразу уйду. Не знаю.

- Шура???- глаза деда расширились от ужаса.

- Все! Дед, пусть это будет только нашей бедой. Не надо сюда других впутывать.

Роза Владимировна смотрела на меня с гордостью.

- Кажется, я не того взяла в ученики. Андрей, не переживай за Сашу, она все правильно делает. Нет муки хуже больной совести.

- Поверьте мне, есть! – в глазах Якова засветилась боль – вы просто не знаете.

Но мне очень хотелось начать что-то исправлять. Я даже не подумала, что на улице уже глубокая ночь.

- Яш, поработать не хочешь?

- Аль, три ночи. Предлагаешь поднимать всех с постелей?

- Да уж, ты прав. Давай утра дождемся. Нехорошо. А у меня снимать блокировку тоже завтра будешь?

- Давай завтра. Да не бойся ты! Не сбегу я от тебя. Завтра сам приду все поправлять. Поверь, мне этот перекресток нужен не меньше, чем Ариэле Оскаровне. У меня на него большие планы.

Я поняла, что даже рада такому решению. День был насыщенный, хотелось отдохнуть.

- Хорошо. Тогда мы пошли. Завтра жду тебя.

Мы уже собрались уходить, но Роза Владимировна вдруг подошла к Яше.

- Мне жаль, что я в тебе ошиблась.

Яков только усмехнулся, но усмешка эта уже не была такой зловещей, она уже была усталой.

- А может вы просто меня не знали? В любом случае я рад, что был вашим учеником.

Розочка отвернулась от Яши и пошла к выходу из его квартиры первой. Когда мы вышли в общий коридор, она попрощалась с нами, пообещала прийти на выручку при первом же призыве и исчезла. А мы с дедом вернулись к себе. Я чувствовала какую-то ужасную усталость. Событий было много, и все они были не самого лучшего толка. Дедушка посмотрел на меня и вдруг подошел и обнял. За всеми этими проблемами я даже и не подумала, что на время мы с ним стали одинаковы и у нас должно было появиться больше способов для общения. От объятий деда меня захватила волна тепла, нежности и заботы. Я никогда не испытывала ничего подобного, было невероятно хорошо на душе. Но почти сразу с сожалением я поняла, чего же мне так не хватает в этой волшебной волне: рук деда, которые прижимали меня к себе, его чмоков в макушку, его запаха. Все это было таким обычным, когда дед был жив, и стало таким недоступным сейчас. Внутри меня что-то сжалось от тоски, я отстранилась от дедушки, а он посмотрел на меня с грустью.

- Это то, о чем я тебе говорил. Не торопись сюда. Теперь ты меня понимаешь?

- Да, теперь я понимаю лучше. Ты прав, в жизни есть свои огромные плюсы. Но все равно, я боюсь тебя потерять. Боюсь. И всегда буду бояться. Но и рисковать чужими жизнями я больше не буду… Прости, дед, и тоже пойми меня.

- Да я уже давно тебя понял. В конце концов, в свое время я похоронил и твою бабушку, и своих родителей. И тосковал без них ужасно. Ладно, возвращайся уже в свое тело и давай спать.

Я вернулась в свою телесную оболочку и поняла, что не могу даже встать с кровати. Розочка предупреждала меня, что такие бестелесные путешествия могут отнимать кучу сил, но я не думала, что столько. Я только устроилась на постели чуть-чуть поудобнее и сразу вырубилась.

Утро было тяжелым. Тело нещадно болело, но надо было вставать. Я продрала глаза и огляделась вокруг. Как ни странно, деда нигде не было. Неожиданно… Куда он мог с утра пораньше улететь? На кухне меня поджидал еще один неприятный сюрприз - кончился кофе, весь и любой. И как просыпаться без кофе? Проклиная все на свете, я оделась и поплелась в магазин. Когда я вышла из подъезда, то увидела на лавочке рядом какого-то пьяного громилу с бутылкой в руках. Да, паршивеет дом, раньше такого не было. К своему большому удивлению я разглядела в лапе громилы бутылку виски. Ого! Какой алкаш нынче пошел обеспеченный. И тут я окончательно поняла, кто передо мной. На лавочке у моего подъезда встречал утро совершенно пьяный Иван. Господи! Нет… пожалуйста, только не это. Я прикоснулась к плечу мужчины, он неожиданно резко дернулся и поднял на меня мутные пьяные глаза.

- Кто?...

- Иван, доброе утро. Это я, Александра, вы меня узнаете? Что вы тут делаете? Что случилось?

Иван вгляделся в меня и по его щекам покатились слезы. Мое сердце сжалось.

- Она ушла от меня, моя Лиля… Ушла. Сыночек позвал, и она ушла.

- Как позвал?

- Позвал. Она в последнее время стала совсем не своя… Со мной уже мало общалась, все с сыночком. Играла с ним… Книжки читала… Конфетами кормила… Говорила все «Данюша со мной так близко, как живой. Только потрогать не могу». А потом я прихожу домой… а она лежит и так улыбается… и говорит «Меня сыночек зовет. Я пойду к нему, поиграю с ним. Я так устала без него» и все… Ушла.

- Как? Ушла… совсем? Умерла? – последнее слово застряло у меня в горле.

- Да. Совсем ушла… - Иван опустил голову и сделал большой глоток из бутылки – как я теперь один?

Он поднял на меня заплаканное лицо, и мне стало страшно, и мутных пьяных глазах была такая тоска, которую невозможно было выразить словами. Я вспомнила первый визит этого гиганта, как он с гордостью рассказывал о своей жене. Совесть схватила меня за горло «Сашка, твоей вины тут больше всего! Делай что-нибудь!»

- Я могу вам чем-то помочь? Хоть чем. Я все сделаю. Я понимаю, что это из-за меня…

И тут пьяный мужчина бухнулся передо мной на колени.

- Умоляю! Сделайте так, чтоб я их видел. Сделайте! Я не могу без них! Я всегда хотел видеть сына… и не видел. А она видела и ушла. И я хочу их видеть!... Мне же надо ее еще похоронить… и могила сыночка… Но я хочу их видеть! Слышите, сделайте так, что я мог видеть свою семью!!!

От происходящего у меня закружилась голова. Я ждала от этого великана, охваченного горем, чего угодно: угроз, обвинений, возможно, даже побоев. Но вот передо мной стоит на коленях огромный сильный мужчина и умоляет. И будь я проклята, если не исполню его желание. Передушу всех этих колдунов и призраков, но исполню.

- Иван, пожалуйста, встаньте. Я даю вам слово, я верну вам семью, насколько это возможно. Клянусь! А сейчас, может, поднимемся ко мне, а? Я вас чаем угощу. Кофе нет, правда, а чай есть. И печенье твороженное… должно остаться. Пойдемте?

Иван встал со скамьи, и, пошатываясь, направился за мной.

В квартире нас встретил встревоженный дед. Увидев Ивана, он поменялся в лице, губы дрогнули.

- Не успели? Да как же так!

- Не успели. Совсем Лилия слилась с Данилкой.

Иван поднял на меня пьяные глаза.

- Дедушка ваш? А может он знает, как там мои? Спросите…

Но дед только качал головой.

- Мы с Розой как раз с утра по семьям мальчиков пошли, просмотреть, что там происходит. Но ни Данилки, ни его мамы не нашли. Надо у Розочки спросить, она больше знает. Может им положено куда-то уходить сразу после смерти.

Я налила в большую кружку чай покрепче, добавила туда сахар и протянула Ивану.

- Дедушка не видел вашего сына и вашей жены. Но, возможно, им надо было куда-то уйти, раз Лилии не стало. Сейчас мы пригласим одну женщину…

Но я не успела договорить, Иван сделал попытку встать, опрокидывая и чай, и печенье.

- Но вы их найдете? Вы сделаете так, чтоб я их видел? Вы же так сделаете?!

Дед замер на месте, глядя на пьяного мужчину.

- Шура, что ты наобещала ему? Ты уверена в своих силах?

- А это не мои силы будут. Пусть эти супермаги только попробуют мне отказать! Все. Теперь все будет очень серьезно, дед. Или Иван будет видеть свою семью, или они больше не увидят своего перекрестка.

Как будто подслушав мои слова, в этот момент прозвенел дверной звонок. Яша. Вовремя. Я пошла открывать дверь. Когда мы с Яковом вошли в кухню, и он увидел Ивана, его лицо исказила гримаса раздражения.

- Тут я так понимаю, уже нечего исправлять…

- Ошибаешься, тут как раз много исправлений. И делать их будешь как раз ты. Или Ариэла Оскаровна, мне все равно.

- Что вы еще придумали? – Яков раздражался все больше – Не успели, значит, не успели.

И тут Иван поднялся. Поднялся во весь свой огромный рост и пошел на Якова.

- Ты что?... Ты! Ты думаешь, я тебя не узнал?! Это же ты тогда рисовал эту гадость на теле Лили!... Что ты ей говорил?!... Что все будет хорошо!... А теперь не успел…

Яшка начал быстро отступать к выходу, с ужасом глядя на пьяного мужчину. И я опять увидела своего друга детства маленьким запуганным мальчиком, которого хотят обидеть хулиганы и который панически их боится. Вот так, ничего не изменилось…

- Иван - я схватила мужчину за руку – Иван, успокойтесь. Пожалуйста. Все будет хорошо. Не волнуйтесь, вы просто не так поняли Яшу. Он обязательно вам поможет.

Иван остановился, оглянулся на меня и как-то странно улыбнулся.

- Я очень напился. Саша, вы извините меня. Мне, наверное, домой надо…

- Очень хорошая мысль. Давайте я вызову вам такси. У вас есть мой телефон – звоните в любое время. Я вам позвоню, как только мы решим, как сумеем вам помочь. Думаю, что это будет очень скоро.

Я вызвала к нашему подъезду машину, а Иван все продолжал меня как-то странно разглядывать.

- Сашенька, а скажите, вы же общаетесь со своим девушкой, но с вами все в порядке, вы здесь. Почему же моя Лиля…

- Я думаю потому, что у нее это был сынок. Я очень люблю своего деда, но любовь матери к сыну…

- Ну да, ну да…

Пришло сообщение о прибытии такси, и я пошла провожать Ивана, а когда вернулась, застала интересную картину: Яша и дед сидели в разных углах кухни и даже не смотрели друг на друга. Причем дед сидел со спокойным лицом, а Яша – с очень раздраженным.

- Я что-то пропустила?

Первым ответил дед.

- Ничего такого. Просто я напомнил господину Коротичу, что все возвращается, что как моя внучка защищала его от злых сильных парней, так и защищает.

Яшка просто взвыл.

- Ну, хватит! Да, я еще не настолько хорошо освоился со своими магическими способностями и не всегда о них вспоминаю, чтоб успеть применить. Но это не значит…

- Яш, факт остается фактом. Несмотря на всю свою магическую силу, ты испугался большого пьяного мужчины, и я опять помогла тебе в этой ситуации. И закончили об этом. У нас есть темы поважней. Ты не убрал блокировку с перекрестка?

Яша громко фыркнул и гордо удалился в комнату, неся в руках свой чемоданчик.

В этот момент перед нами появилась Роза Владимировна. По ее озабоченному лицу мы поняли, что у нас и со второй девушкой не все в порядке. Андрей Осипович вопрошающе протянул:

- Нуууу?

- Даже и не знаю, что делать с этой бедной девочкой. Я поговорила с ее братом, он уже и сам прекрасно понимает, что с ней неладно и мечтает, чтоб с нее эти формулы смыли. А она - ни в какую. Плачет, причитает, просит, чтоб все оставили как есть. Не представляю, как ее переубедить.

Мы с дедом переглянулись.

- Роза Владимировна, а вы можете научить ее выходить из тела, как меня научили? Может, если она сможет хоть иногда общаться с братом таким образом, она успокоится?

- Господь с тобой, Саша, мы ее потом назад не загоним. У нее совсем другое состояние, ты вас не сравнивай.

- Может Яков что-то подскажет?

От двери прозвучало злое «Может». Яша стоял у входа на кухню и больше всего напоминал, раздраженного кота, бьющего хвостом.

- И что за консультация вам нужна от слабака?

Мне начинала надоедать тема слабости и силы моего соседа. Я уже почти жалела, что остановила Ивана.

- Ты забыл добавить, «и истерички». А сам не догадываешься? Вика не хочет что-то с себя смывать. Втянулась в контакт с братом.

Мои слова об истерике, похоже, привели Яшу в чувство. Он подобрался, лицо его стало холодным и деловым. Он начал думать.

- Ну, успокоить ее настолько, чтоб она дала с собой работать, я смогу. Только имейте в виду, что когда она придет в себя и поймет, что насыщенное общение для нее потеряно, ее ждет разочарование и депрессия. Я предупредил.

- Пусть будет так. Это лучше, чем как Лиля…- дед тяжело вздохнул, перехватив вопросительный взгляд Розочки, добавил - Не успели мы, ушла Лилия к сыну. И, кстати, господа маги, а куда могли деться Лиля и Данилка? Их нигде не видно. Тут просто такая история, надо будет сделать так, чтоб Иван видел свою семью и смог с ней общаться.

Яшка усмехнулся.

- Так вот что надо исправлять. Можно попробовать.

Роза Владимировна посмотрела на своего бывшего ученика с сожалением.

- И все? И больше тебя ничего в этой ситуации не напрягает?

И тут глаза Якова расширились от ужаса.

- Перекресток! Мы теряем составляющую работы перекрестка!

Сначала я даже обрадовалась, что портал, возможно, выключится сам. Но потом меня осенило, что без перекрестка сюда не сможет ходить Виктор, а, возможно, и дед. Да и с Розой Владимировной мне не хотелось прощаться. Опять все ни слава Богу. А Розочка продолжала свою лекцию для Якова.

- Молодец, Яшенька. Нам надо найти Данилку и вернуть. Или придется искать другого малыша, готового ходить к своим родным, а это не такое частое явление.

- В смысле?- такой новости я была удивлена – малыши не любят ходить к свои родным?

- Не особо. Это же дети, у них души ангелов. Они быстро возвращаются домой, и забывают своих родителей.

- Домой?- я никак не могла понять.

- Домой, к Отцу – слово «Отец» Роза Владимировна произнесла так многозначительно, что до меня наконец-то дошло. Вот как. Но как же тут остался Данилка? И Витя? Он же тоже умер совсем маленьким. Роза Владимировна понимающе улыбнулась.

- Саш, у тебя вопросы на лбу написаны. Смерть Данилки была быстрой и внезапной, он не успел понять, что с ним случилось. А тут еще мама его начала по нему очень сильно горевать. Вот он и пошел не вперед, домой, а назад к родным. А Виктор – близнец Виктории, а связь близнецов – особая история. Он же даже вырос вместе с ней в отличие от Данилки, который не поменялся. Теперь понятно?

Все-таки Розочка была педагогом по призванию. Я закивала головой и заметила, как закивал головой Яков. Мы оба сейчас были учениками, забавно. А наша преподавательница опять обернулась к своему бывшему ученику.

- Яш, ты сможешь найти мальчика? Или его маму? Я уверенна, что они вместе.

Яшка потер лоб.

- Я попробую. С Данилкой я знаком хорошо, думаю, что смогу его поймать. Но мне надо время. Так с кого начнем? Данилка? Виктория?

Мы посмотрели на Розу Владимировну.

- С Данилки. Я не очень понимаю, куда они ушли. Вдруг упустим.

Яша усмехнулся и пошел в залу. Про себя я отметила, что сейчас его усмешка была уже не такой надменной и злой. Присутствие Розочки явно шло ему на пользу.

В комнате Яков сел на диван, уставился на пол и начал что-то шептать. Так продолжалось минут десять, но мы терпеливо ждали результата. В какой-то момент, устав следить за Яшей, я отвела от него взгляд и вскрикнула от неожиданности. Передо мной стояла молодая высокая женщина, большие черные глаза смотрели на меня с интересом. Неожиданная гостья производила впечатления удивительно теплого и беззащитного человека. Глядя на нее невольно хотелось улыбнуться. Когда первый испуг прошел, я поняла, что девушка несколько бледновата и размыта – призрак. Лилия! И я произнесла это вслух.

- Лилия!

Все посмотрели в мою сторону, а Яша перестал шептать и довольно улыбнулся.

- Да, меня зовут Лилия. А вы Александра, мне муж про вас рассказывал. Здравствуйте, Яша. Спасибо вам… Это вы меня звали?

Разговор в свои руки взяла Роза Владимировна.

- Лилия, мы все вас звали. А где ваш сын?

- Сейчас прибежит. Такой непоседливый…

При этих словах на лице Лили отразилось неподдельное счастье. И я ощутила почти физически, как ей стало хорошо и легко там, и насколько ей было больно и тяжело здесь. Да уж, в отношениях живых и мертвых все очень неоднозначно. Из задумчивости меня вывел голос Розы Владимировны, которая, как всегда, чуть-чуть преподавала, на этот раз мертвой женщине.

- Лилия, а куда вы ходили? Мы не могли найти вас достаточно долго. А между тем, вы оба очень нужны нам именно тут. То есть, я не знаю, нужны ли тут конкретно вы, но ваш сынок просто необходим, а вы неразделимы, я так понимаю.

- Конечно, мы всегда вместе теперь. А вот и он…- Лилия очень тепло улыбнулась, но я никого больше не увидела, значит, посмотреть на мальчика мне так и не удастся – зачем вам мой сын? Даня, постой хоть пять минут смирно. Видишь, нас потеряли.

- Так где вы были?

- Даня водил меня в очень красивые места, все показывал. Я же только начинаю тут обживаться.

Почему-то при этих словах я четко вспомнила несчастного пьяного Ивана и решила тоже кое-что уточнить.

- Лилия, неужели вы не слышали, как плакал ваш муж? Ему сейчас очень плохо.

Лицо Лилии омрачила неподдельная боль.

- Слышала. Мне так его жаль, вы даже представить себе не можете. Но я очень давно не была рядом со своим сыночком.

Роза Владимировна взглянула на меня осуждающе и продолжила свои расспросы.

- Лилия, значит, вы сможете остаться с Данилкой здесь? Для вас это не составит труда?

- Думаю, не составит. Только объясните мне, что вы хотите от моего мальчика.

И вдруг инициативу в свои руки взял Яша. Он все это время разглядывал Лилю, как биолог какое-то новое недавно открытое им растение, с неподдельным интересом и желанием уже быстрее начать препарировать и узнать, что там внутри.

- Лиля, я же вам уже рассказывал про перекресток, когда приезжал рисовать формулу призыва? Вы помните?

Девушка закивала головой.

- Понимаете Лиля, без вашего сына перекресток не будет работать. Он здесь очень нужен. Не хмурьтесь. Он уже много лет находится при перекрестке и ему это не принесло никакого вреда. Скажу больше, если вы уйдете отсюда, и портал прекратит работать, пострадают многие люди, как когда-то пострадали вы. Пострадает одна милая девушка, которая перестанет видеть своего покойного брата, пострадает Александра, она потеряет своего дедушку. А если вы тут останетесь, я постараюсь сделать так, чтоб ваш муж видел вас и сына. Он очень этого хочет.

Глаза женщины загорелись радостью.

- Так можно сделать? Господи, как бы это было прекрасно. Данюша, ты хочешь поговорить с папой? – я не слышала ответа малыша, но по улыбкам вокруг поняла, что мальчик тоже хочет общаться с отцом – Тогда мы, конечно же, останемся здесь.

Яша улыбнулся своей фирменной улыбкой.

- Ну вот и славно. Тогда не уходите больше далеко отсюда. У нас еще есть одно дело, надо вашу коллегу по проблеме привезти в норму, а потом я займусь воссоединением вашей семьи.

Лилия опять радостно закивала головой, но меня уже больше интересовал Яков. Я вглядывалась в его лицо и с сожалением понимала, что он помогает Лиле и Данилке не потому, что хочет сделать что-то хорошее, не потому, что сочувствует горю Ивана, нет. Все они для него - белые мыши, на которых он ставит свои эксперименты, пробует свою силу. Он испытывает даже какое-то удовольствие оттого, что его подопытные зверьки сами горят желанием участвовать в исследованиях. Во что же ты в итоге превратился, друг мой Яков? Ладно, потом разберемся, если будет потребность.

Лилия с сыном попрощались и исчезли, а Яшка сразу набрал номер Вики и очень тактично и обаятельно стал настаивать на немедленной встрече для корректировки той формулы, которую она носит. Девушка достаточно быстро поддалась на уговоры, и Яша умчался чинить Викторию.

Роза Владимировна тоже поднялась и стала прощаться.

- И мне пора идти. А вам стоит отдохнуть. Неизвестно, что дальше будет происходить в этой странной истории.

Дед посмотрел на Розочку напряженно.

- Роза скажи мне, только честно, ты веришь в успех нашего предприятия?

- Верю. Не так уж плохо все и складывается. Викторию сейчас приведут в порядок, семью соединят. А потом мы будем добиваться нормальной жизни здесь для Саши. У нее есть козыри в этой игре, а значит, есть возможность выиграть.

- Хорошо. Тогда у меня к тебе еще вопрос. Как ты думаешь, твой ученик может еще стать… нормальным? Нам все-таки рядом жить, чем бы эта история ни кончилась.

Роза Владимировна поджала губы.

- Не знаю, что сказать тебе, Андрей. Я очень на это надеюсь, и я приложу к этому максимум усилий. Я буду бороться за душу Яши.

На этих словах, не прощаясь, Розочка исчезла. А я устало села рядом с дедом. Он посмотрел на меня с сочувствием и подмигнул, пытаясь подбодрить.

- Все будет хорошо, насколько может быть хорошо. Я чувствую так.

- А что теперь?

- А теперь будем ждать, что случится дальше.

- Опять ждать… Ненавижу ждать!

- Тогда попробуй отдохнуть, а я пойду посмотрю, что творится вокруг нашей квартиры. Как-то неуютно я себя чувствую. Хочу убедиться, что все в порядке, что никто не подстраивает очередную гадость.

Дед ушел. Но мой отдых получился не таким уж долгим. Где-то через час позвонил Яков, сказал, что убрал с тела Вики формулу, что теперь с ее физическим здоровьем все будет хорошо, а вот с душевным…

- Аль, я тебя сразу предупредил, что девушку ждет депрессия. Будь готова, может она и с тобой захочет поговорить. Виктор постоянно с ней. Будем надеяться, что она быстро придет в себя.

- Будем. А что с моей защитой?

- Не гневись, буду думать. Дед ее припрятал конкретно, и всем врет, что уничтожил. Надо поразмышлять, как заставить его отдать медальон. Возможно, придется и стукнуть пару раз.

- У тебя хватит сил?

- Уже хватит. У меня еще умение и знание есть. А дедушка – это как кувалда, сильный и бестолковый. Я с ним справлюсь. Только мне тоже надо отдохнуть. И позвони, пожалуйста, своему Ивану, скажи, чтоб бухать завязывал. Если мне предстоит с ним работать, он должен быть трезв и даже не похмелен.

- Хорошо. Позвоню. Тогда до завтра?

- До завтра.

Я набрала Ивана, попросила не пить, сказала, что скоро с ним будут работать. А еще рассказала, что видела Лилию, что у них с Данилкой все хорошо, что Лиля переживает за своего мужа. Полминуты в трубке звучала тишина, я даже забеспокоилась, уж не случилось ли что с моим знакомым гигантом, как вдруг Иван тихо заговорил.

- Значит, вы не шутили и мне все это не приснилось. Это возможно, я смогу их видеть и слышать… и сколько это стоит?

- Что стоит? – я даже не поняла сначала – Господи! Иван, никто не собирается брать с вас деньги. Я же пообещала. Понимаете, это моя вина…

- Не ваша. Не казните себя. Лиля все равно сбежала бы к нашему сыну. Это был вопрос времени. Поверьте мне, я хорошо знаю свою жену. Александра, если у вас это получится… Я даже не знаю, что сказать.

- Ничего не говорите, просто постарайтесь не пить спиртного эти дни. Я позвоню вам, когда все будет готово.

- Вы возвращаете мне жизнь. Я буду ждать звонка.

Я завершила вызов и выдохнула. Наверное, Иван немного преувеличивал, когда говорил, что его жена все равно ушла бы к мертвому сынишке, но даже если это было правдой всего на 50 процентов, на душе у меня стало значительно легче. И вообще, наконец-то в этой истории стало что-то нормально складываться, я стала что-то понимать. На радостях я решила попить чай с любимым зефиром, но мне не дали. Когда я вошла в залу с чашкой чая в руках, я чуть не пролила его от неожиданности – передо мной стояла Ариэла Оскаровна. Ведьма смотрела на меня с интересом.

- Ну, здравствуйте, Алекс. А вы оказались очень упорной девушкой, я недооценила вас. Вы развили такую бурную деятельность, Розу нашли. Она вам рассказал мою историю…

- Да. Если честно, не самое веселое, что я слышала в жизни. И я многое в ней не поняла.

- Может быть, когда-нибудь я объясню вам то, что вы не поняли. А теперь давайте поговорим серьезно. Викентий рассказал мне про вашу угрозу оставить перекресток без маяка, если мы не выполним ваши условия. Но если перекресток не будет работать, пострадают родные мальчиков, которые привязаны к порталу, а вы можете потерять вашего дедушку. Вас это не смущает?

- Смущает. Только вы сами принудили меня к таким агрессивным действиям. Пока я рассусоливала и ждала помощи от добрых людей и духов, погибла Лилия. Я не хочу, чтоб по моей вине были новые жертвы. Поэтому я готова на все. Или пан или пропал.

Ариэла внимательно вглядывалась в мое лицо. Кажется, она хотела понять, насколько серьезен мой настрой. Но мне скрывать было нечего. Я не врала ни одной секунды. Я дошла до точки кипения и готова была пожертвовать всем, даже своей жизнью, только бы остановить эту историю.

- Ну и что вы прикажете делать мне? У меня тоже есть обязательства, которые не хотелось бы нарушать.

- Перед Викентием Борисовичем?

- Представьте себе.

- Вот в этом и загвоздка. Я могу себе представить, в чем может быть интерес Викентия к вам, но в чем может быть ваш интерес к Викентию?

- По большому счету, сейчас у меня интереса к нему уже нет. Его внук будет работать на меня в любом случае, это я уже поняла. Но я связана клятвой. Викентий не так прост, как может показаться. В свое время он взял с меня нерушимое слово, что я сделаю его бессмертным.

- Так вы же сделали его таковым.

- Сделала, но он тоже живет от энергии перекрестка. Пока ваш дедушка носил медальон, Викентию было несладко, сил немного приходило. А сейчас он просто расцвел, даже несмотря на частичное закрытие портала.

- Минутку, но он же не умрет, если я надену защиту, просто ему будет не так уж вольготно, вот и все.

- Все, да не все – Ариэла вздохнула – у Викентия много силы, он готовит ее внуку, но отдал от нее пока только малую часть. Да, Яков стал силен, но для того, чтоб дать мне свободу, его силы еще мало. И Викентий уже намекнул, что не даст больше ни капли, если его лишат возможности жить хорошо. А с моей силой Яков может просто не справиться. У него слишком мало для этого опыта, да и здоровье не самое крепкое.

- Господи! Да далась вам эта сила! - меня уже начинали серьезно бесить рассуждения о великой магической мощи, за которой все гоняются и никак не догонят – Неужели без нее так уж плохо живется?

- Не знаю – голос Ариэлы стал глухим – точнее, уже не помню. Уже больше ста лет она со мной, и я уже не помню, как это – без нее. И я не могу ее потратить. Не могу… Вы знаете, какая это мука, Алекс? Это как уметь летать, но жить в клетке. Тебя просто выворачивает от потребности колдовать, менять, меняться, а возможности нет. Вам не понять… Когда Викентий нашел меня, я думала, что с ума сойду от счастья. Я смогла тратить хоть что-то, хоть какие-то крохи. Не удивительно, что я дала ему нерушимое слово. Тогда я готова была отдать ему все, лишь бы он не исчезал, лишь бы помог мне сделать этот перекресток.

- А как же Викентий умудрился вас найти?

- Он работал в архивах и там наткнулся на дневник Захара. Вам же Роза рассказывала, кто такой Захар? Этот маленький изверг еще и дневник вел. В дневнике были некоторые магические наработки. В том числе запись «Как говорить с бессмертной ведьмой».

- Ну да. Слово «бессмертной» прозвучало для Викентия, как сигнал к атаке.

- Да. Я только потом все это узнала. А тогда в одну прекрасную ночь я просто услышала, как меня зовут и с удивлением поняла, что могу идти на этот зов. Наконец-то я могла двигаться!

- А потом вы дали Викентию это странное бессмертие, а он помог создать вам перекресток.

- Да. Я надеялась, что при помощи перекрестка я смогу отвязаться от своей тюрьмы, правда, в итоге получилось только проходить до его конца. Но и это уже была победа, ведь здесь я могла заниматься магией, могла хоть куда-то себя тратить. Вначале все было неплохо, а потом выяснилось, что внук Викеши заболел от близости портала. Мне не хотелось, чтоб мальчик страдал из-за меня, надо было что-то придумывать. Я посмотрела мальчика, пока он спал, и обнаружила у него серьезные задатки мага. Я предложила Викентию частично блокировать портал, чтоб ослабить его влияние, но Викешу это предложение испугало, он стал говорить, что решит проблему сам, чтоб я больше не волновалась по этому поводу. Только я уже к тому времени осознала, что его внук может мне очень пригодиться в дальнейшем и здоровье мальчика действительно стоит поберечь. Тогда появилась идея перенести перекресток в соседнюю квартиру.

- Но подождите. Викентий рассказывал Розе Владимировне, что вы не хотели в принципе убирать куда-то портал, пока не нашли у Яши магические способности, что его здоровье вас не волновало.

- Что за чушь? Алекс, неужели я похожа на чудовище, которое питается младенцами? Как только Викентий пожаловался, что здоровье его внука страдает, я сразу посмотрела мальчика и уже через день стала предлагать ему варианты решения проблемы, а через 5 дней нарисовала Викеше формулу для перенесения портала. Он где-то пару месяцев не мог попасть в соседнюю квартиру на достаточно долгое время, но тут я ему помочь не могла. А когда у вашего дедушки случился инфаркт, я подсказала Викеше, где можно взять талисман для защиты. К тому времени я уже поняла, насколько он ненасытен и непорядочен, и поэтому не стала ему говорить, что медальон сократит поток духов. Сам он об этом догадался не так уж и скоро и постеснялся отнимать защиту у Андрея Осиповича сразу.

- Но потом…

- А потом он получил двойное состояние, о которым так мечтал, и совсем сошел с ума. Я его понимаю, я тоже первое время после получения такого состояния чувствовала себя всемогущей и творила, что в голову взбредет.

- В том числе, сходили в гости к Павлу Дмитриевичу Всеволожскому?

- Я искренне раскаивалась в том, что сделала. Я и сейчас раскаиваюсь. Я хотела помочь родителям Василия. Они могли бы общаться со своим сыном, видеться, разговаривать. Но Павел Дмитриевич решил, что я живая, что это все обман и начал скандалить.

Я смотрела на Ариэлу Оскаровну. Чем дольше мы с ней говорили, тем больше она менялась. Это уже не была чопорная Снежная королева. Сейчас передо мной сидела молодая привлекательная девушка с мудрыми глазами. И она была очень рада тому, что хоть кто-то с ней просто говорит, просто слушает ее. Вдруг мне стало очень жаль эту сильную ведьму и женщину. В конце концов, каждый из нас в жизни совершал крупные и очень крупные ошибки. Пусть ее ошибка была огромной, но она уже заплатила за нее сполна. Сто лет заточения – можно сказать, отсидела пожизненное.

- Ариэла Оскаровна, а вы никогда не думали, что будете делать, когда станете свободной?

Ариэла посмотрела на меня удивленно.

- Жить – я даже вскрикнула от изумления – но что же вас так удивляет, Алекс? Я же тоже прибываю в двойном состоянии, и глагол «жить» мне вполне подходит. Вас интересует, не буду ли я ходить ночью по домам и пить кровь мирных жителей?

Наверное, у меня в этот момент было такое идиотское выражение лица, что Ариэла рассмеялась. Смеялась она весело и заразительно.

- Нет, Алекс, у меня другие планы. Я хочу увидеть родителей, по крайней мере, матушку. Я хотела бы попросить прощения у Василия. Надеюсь, что эта встреча еще возможна. С момента их ухода прошло очень много времени.

- А Захар?

- Захар – девушка недобро улыбнулась - не буду вам врать, если мы все-таки встретимся, мне будет интересно узнать, сможет ли он справиться со мной, когда я более подвижна, чем при первой нашей встрече.

Ну что ж, вполне нормальные желания. Думаю, что я на ее месте поступила бы примерно так же. Определенно Ариэла начинала мне нравиться, я начинала ее понимать. чУдно. А ведьма взглянула на меня, почти как подруга и произнесла.

- Но что же нам делать?

И в этот момент в комнате появился дед. Он удивленно уставился на нас.

- Я что-то пропустил?

Ариэла смотрела на деда спокойно. В ее взгляде уже не было высокомерия, скорее радушие и интерес.

- Здравствуйте, Андрей Осипович. Знаете, у вас очень интересная внучка. Интересная и смелая. Она совсем не боится меня, хоть у нее и нет магической силы, и, вообще, не лучшее положение. Наверное, за все эти годы это первый человек, который просто со мной пообщался.

Дед весело усмехнулся.

- Шура может. Она всегда становится бесстрашной, когда верит в свою правоту.

Ведьма посмотрела на меня, и вдруг ее взгляд наполнился каким-то новым интересом.

- Алекс, простите меня за мою несколько нескромную просьбу, но вы не могли бы показать мне формулу, которую нарисовал на вас ваш сосед?

Мы с дедом переглянулись, и я подняла майку, демонстрируя узор на своем солнечном сплетении. Ариэла впилась глазами в формулу.

- Не может быть…- она посмотрела на меня какими-то совсем озорными глазами – Алекс! А иногда незнание бывает полезно. Сейчас я вас оставлю, но я скоро вернусь. До встречи.

И с этими словами Ариэла пропала. А мы с дедом опять переглянулись.

- Шура, что это было? Как ты умудрилась приручить этого хищника?

- Господь с тобой, дед, у меня даже в мыслях такого не было. Наверное, несчастная девушка очень долго ни с кем просто не разговаривала, и наше обычное общение показалось ей манной небесной.

- Привыкаешь к роли крутой хозяйки? – дед лукаво прищурился.

- Ой, перестань. Проверяешь, не отросла ли у меня корона, как у Яшки. Не отросла. Каждый человек легко становится крутым, если загнать его в угол. А я чувствую себя последней сволочью из-за гибели Лилии. Она своей жизнью заплатила за мое здоровье – дед попытался мне возразить, но я его опередила – Знаю знаю, она сама хотела к сыну, она сейчас счастлива, а пока была тут, была несчастна. Но я как вспомню плачущего Ивана…

- Бедная моя, бедная. Такую тяжесть на себя взять. Это пройдет… я надеюсь. А теперь, правда, пошли отдыхать. Нас и завтра ждет непростой день. Надо быть к нему готовыми.

Утро было хмурым. Кофе в доме так и не появился, а меня полночи мучили странные сны и проснулась я разбитой. Дед бодро парил по дому, и этим скорее раздражал, чем радовал.

- Шурчонок, взбодрись! Сегодня хороший день. Я это чувствую, что сегодня будет хороший день.

- И давно ты стал чувствовать? Раньше ты логически рассуждал.

- Должен же был я как-то измениться после смерти.

В дверь позвонили. Рановато. Я пошла открывать, на пороге стоял Яков тоже свежий и бодрый. Господи, я одна сегодня не выспалась и выгляжу пожеванной?

- А вот и я. Доброе утро, Аль. Я готов работать с вашим Иваном.

- Доброе утро. Если оно, конечно, доброе… сейчас позвоню ему. Его сюда звать или ты сам к нему поедешь?

- Зови сюда. Ты же хочешь, чтоб с ним все было хорошо? – я кивнула - тогда мне потребуется консультация. А Розу Владимировну лучше звать к вам.

Я уставилась на Яшу с удивлением, но спрашивать ничего не стала. Роза Владимировна будет его консультировать… однако. Может это и к лучшему.

Я набрала Ивана, сказала, что все готово для магической работы с ним. На это он пообещал приехать ко мне как можно быстрее, прям минут через 20, только вот доделает одно дело, но это быстро. И сразу ко мне.

Я закончила вызов, взглянула на Яшу.

- Он будет минут через 20. Так что есть время подготовиться, если что-то не готово.

- Мы у тебя тут колдовать будем. Розочке ко мне ходить трудно. Я сейчас принесу все и будем ждать… - Яша уже правился к выходу, но я не выдержала и остановила его.

- Яш, а угости меня кофе. Пожалуйста. В доме вообще никакого нет, а я никак не могу проснуться.

Яков посмотрел на меня с пониманием.

- Да я вижу. Выглядишь не бодренько. Сейчас принесу тебе кофейку – он опять направился к двери, но уже остановился сам – Аль, а ты теперь ко мне будешь плохо относиться, да? Будешь считать меня сволочью?

Господи, ну начался разбор экзистенциального кризиса. Вот уж не думала, что Яшу может всерьез интересовать мое отношение к нему.

- Так ты же сам сказал, что теперь ты сволочь и тебе это нравится. Или я что-то не так поняла?

- Может быть. А со сволочью ты общаться не хочешь?

- Так сволочь бросила меня в самый ответственный момент, и если бы я не начала угрожать ее благосостоянию, то, возможно, погибла бы не только Лилия, но и Вика. Знаешь, как я тут эти дни тряслась? Как ты думаешь, хочу я общаться с тобой после этого?

- Мне надо было разобраться со своими новыми возможностями, понять, кто я теперь.

- И как, разобрался? Понял? Кто ты теперь, Яша, сволочь или нет?

Яков тряхнул головой, будто прогоняя какое-то наваждение, и пошел к себе за кофе и хной. А мой последний вопрос так и остался без ответа.

Через пару минут в кухне появилась Роза Владимировна, за ней пришел Яша, а еще минут через 15 появился Иван. Он бодро улыбался, но в глубине его глаз был заметен испуг. Да уж, я бы тоже боялась после всего, что он пережил. Я попробовала его подбодрить.

- Не волнуйтесь. Яков постарается сделать все так, чтоб вы не сильно страдали от формулы.

- Я не волнуюсь. Просто интересно.

Иван снял с себя рубаху, Яша достал хну, с некоторой опаской посмотрел на могучий торс мужчины, и стал мять тюбик с хной в руках. Иван посмотрел на Якова виновато.

- Вы простите меня за прошлый раз. Я просто напился и был очень расстроен. На самом деле я вам благодарен, вы Лиле тогда помогли. Она хоть еще немного со мной побыла…

Кажется, Иван всерьез считал уход своей жены вопросом времени, и никого в произошедшем не винил. Яков покачал головой.

- Да я все понимаю. И не сержусь на вас. Просто думаю, что лучше вам нарисовать. Ваша семья будет приходить сюда, портал мы открыли и больше закрывать не будем – взгляд на меня, я подтвердила слова Якова кивком – проблема в том, что вы их не видите. А вы, я хочу сказать, совсем неспособны к любому колдовству. И сами не чувствительны, и делать ничего не сможете, даже если очень захотите. С одной стороны, неспособность к магии сбережет вам здоровье, с другой стороны, с первого раза может даже не получиться пробить ваш природный панцирь. Вот я и додумываю, какую формулу вам изобразить. Я буду консультироваться со своей преподавательницей. К сожалению, она уже тоже призрак. Так что не пугайтесь.

Иван понимающе закачал головой, и Яша начал наносить свой причудливый узор, что-то шепча при этом.

Минут через 10 все было закончено. За спиной я услышала язвительный голос деда.

- Надеюсь, что в этот раз все не кончится так же плохо.

Яков метнул колючий взгляд в деда и обратился к Розе Владимировне, внимательно изучающей его работу.

- Что скажете? Исправить что-нибудь?

- В принципе, ты все правильно рассчитал. Но я бы ограничилась одним Вав, добавила бы Алеф и Бет. Я понимаю, что ты работаешь с человеком, совершенно не чувствительным к магии и боишься, что формула просто не сработает. Но ты не учитываешь один момент.

- Какой?

-Это семья. Они любят друг друга и хотят быть вместе.

Щеки Якова залились румянцем. А оказывается, в магии стоит учитывать, что кто-то кого-то любит. Иван вопросительно посмотрел на меня, желая понять, что говорит невидимый ему образованный призрак.

- Не волнуйтесь, все хорошо. Сейчас Яша чуть-чуть поправит формулу, и все должно получиться.

Яков еще только дописывал что-то на груди Ивана, а рядом с дедом уже появилась Лилия. Она радостно улыбалась, смотрена своего мужа с теплом и нежностью. Так, ну я ее вижу, а вот Иван… и тут мужчина резко встал с табурета, чуть не опрокинув Яшку. По лицу гиганта потекли слезы.

- Даня… сыночек… Даня…

Яков тоже был вынужден подняться и как-то успокоить своего клиента.

- Иван! Сядьте, пожалуйста. Я еще не закончил. Ваш малыш проказит, лезет общаться, хотя еще нельзя.

Иван опять сел на табурет, глядя перед собой одновременно с испугом и обожанием.

- Извините. Просто так неожиданно. Я понимал, что увижу его… То есть, надеялся.

Яша посмотрел на Ивана очень серьезно.

- Так, а теперь запоминайте инструкции по общению со своей семьей. Во-первых, они призраки, а это значит, у них нет тел. Понимаете? То есть, обнять, погладить, хоть как-то потрогать их вы не сможете – Иван тяжело вздохнул - во-вторых, вы теперь можете их звать, но если они не пришли сразу – это не страшно. У них тоже есть своя жизнь и свои дела. Что они могут или не могут, хотят или не хотят, они вам расскажут сами. А теперь самое главное. Я сейчас заканчиваю работу, и вы ходите с этой формулой неделю, и внимательно следите за своим состоянием. Вы меня понимаете, внимательно! Если все будет хорошо, то мы вам эту формулу набьем. Иван, вы вообще меня слушаете?...

Но, похоже, Иван не слышал ничего. Он во все глаза смотрел перед собой и улыбался, как пьяный. Яшка махнул рукой и продолжил свою работу. А мы только стояли и смотрели на эту странную картину. У меня на душе от происходящего становилось хорошо и радостно, Роза Владимировна тепло улыбалась, дед на происходящее смотрел недоверчиво, но его глаза лучились теплом, ему тоже нравилось то, что он видел.

Закончилась процедура, Иван увидел кроме сына еще и свою жену и разревелся окончательно. Мы с Яковом отпоили его валерьянкой, Яша еще раз повторил ему все инструкции и Иван абсолютно счастливым уехал домой, предварительно клятвенно пообещав каждый день звонить своему благодетелю (это Яша) и докладывать, как он себя чувствует. За заплаканным богатырем закрылась дверь, а я увидела на столе банку с вожделенным кофе и решила, что пора бы его и попить, а заодно кое-что спросить у благодетеля.

- Яш, слушай, а почему я Лилию вижу, а Данилку нет?

Яшка аж подпрыгнул на своем стуле.

- Ты видишь Лилю?

- Ну да. И вижу, и слышу. Я думала, это нормально… Ну, то есть, что этому есть какое-то объяснение.

- Это ненормально. Ты же не приглашала ее сюда. Это я ее звал. Ты не должна была ее видеть.

И тут мы все дружно посмотрели на Розу Владимировну, но та тоже смотрела на меня с непониманием и удивлением, а потом подошла поближе, как-то странно улыбнулась и попросила.

- Сашенька, а можно мне увидеть формулу, которую на тебе написал Яша?

В этот момент у меня приключилось стойкое дежа вю. Вот только вчера одна милая девушка смотрела на меня так же странно и просила о том же, а потом сбежала, ничего не объяснив. Я покорно задрала свою домашнюю майку, поймав осуждающий взгляд деда, мол, тут же Яков, но мне уже было все равно. Роза Владимировна подошла ко мне ближе, вгляделась в рисунок на моей груди, и вдруг вскрикнула.

- Каф! Тут стоит три раза Каф! А по логике должен быть Бет!

Бедный Яша опять залился краской.

- Я все точно перерисовал из тетради дедушки, я проверял!

Но Розочка поторопилась успокоить ученика.

- Думаю, что ошибку допустил Викентий. Он ничего в этом не понимает – закорючки и закорючки. Просто нечетко перерисовал, и получился Каф вместо Беты. Ему-то разницы не понять, а она огромна.

Я с интересом слушала этот высоконаучный диалог, но ничего не понимала и от этого начинала закипать.

- Многоуважаемые маги, а ничего, что вся эта белиберда на мне нарисована? Вы хоть объясните, что это означает и чем мне грозит.

Роза Владимировна пожала плечами.

- Не знаю, Саш. Ты сама ничего такого особенного не замечала? Ты же уже достаточно давно ходишь с этой формулой.

- Особенного? Роза Владимировна, при всем моем уважении… у меня последний месяц особенный весь и мне сложно представить, что из увиденного мной самое особенное.

Тут уже включился дед.

- Роза, мне тоже что-то не смешно. Что твой ученик нарисовал на моей внучке? Мы тут бьемся за ее здоровье из последних сил, а она может уже начинает это самое здоровье терять из-за вашей ошибки.

- Андрей, а никто не смеется. Все понимают серьезность ситуации. Вряд ли эта формула вредит Саше, я бы это почувствовала. С ее физическим здоровьем все нормально. А вот какие способности и возможности она приобрела благодаря этой ошибке – это надо разобраться. А я еще удивлялась, как быстро девочка из тела стала выходить. Мне надо подумать, какие последствия могут быть у этой описки.

Я невесело улыбнулась.

- Так думают уже. Ариэла Оскаровна тоже заинтересовалась этим рисунком и заметила эту ошибку.

Глаза Розы Владимировны расширились от удивления, а Яшка подпрыгнул со своего стула и побежал ко мне.

- Ариэла? Когда она успела это увидеть?

- Вчера. Она приходила ко мне, мы очень мило с ней пообщались.

Дед решил вставить свои три копейки в разговор, а может, захотел произвести впечатление на Якова.

- Да. Наша Шура теперь чуть ли не подруга Ариэлы Оскаровны. Я их тут вчера застал. Сидят, щебечут, будто о мальчиках и платьях, а не о магии и покойниках.

Но Яша никак не отреагировал на реплику деда, он внимательно вглядывался в меня.

- Что сказала Ариэла об этой ошибке?

- Что иногда хорошо чего-то не знать. А вообще, судя по реакции, ей эта ошибка даже понравилась. И еще, она обещала скоро вернуться.

- А о чем вы говорили с Ариэлой до того, как она нашла эту ошибку?

- Как быть дальше. Кажется, она поняла, что со мной тоже придется считаться и пыталась придумать выход, который устроил бы нас обоих.

- Вас обоих? – Яша сделал ударение на слове «вас», и тут до меня дошло, почему мой сосед так переживает. А сосед, между тем, уже подбежал к своей учительнице.

- Роза Владимировна, что может дать такая ошибка Альке?

Розочка смотрела на своего ученика с непониманием, она явно не видела особого повода так волноваться.

- Яш, не могу вот так сразу сказать. Мне надо все еще раз посчитать и обдумать. Но с Сашей все в порядке, ошибку эту ты совершил по вине своего деда. Что тебя так обеспокоило?

Яша замолчал, и за него ответила я.

- Он переживает, что может стать ненужным Ариэле, что она сможет решить свою проблему без него.

Яков бросил в мою сторону взгляд, полный ненависти, но на меня это впечатления не произвело. В этот момент я почему-то вспомнила наш утренний разговор.

- Ну, так что ты решил, Яш? Сволочь или нет?

Кажется, я зря это сказала. По крайней мере, реакция окружающих была очень разной. Дед явно мной гордился. Роза Владимировна смотрела с сожалением, как на глупую девочку, которую она ошибочно считала умной. А в глазах Якова я увидела такой яростный гнев, что даже немного испугалась. В этот момент мне подумалось, что я наживаю себе серьезного врага. Яша подошел ко мне практически вплотную.

- Я подумаю над твоим вопросом. Что еще я не сделал для белой госпожи? Не нашел ей защиту? А она ей еще нужна?

- Нужна. Яш, не надо принимать все так близко к сердцу.

- Так может я уже сволочь, а у сволочей сердца нет. Я постараюсь выяснить у деда что-нибудь и буду держать тебя в курсе ситуации.

Прошипев это мне в лицо, Яшка выбежал из кухни, в прихожей хлопнула входная дверь. Роза Владимировна посмотрела на меня очень грустно.

- Ну зачем ты так? Ему сейчас очень непросто.

Но вместо меня ответил дед.

- Роза, по-моему, ты идеализируешь своего ученика. Ему стало достаточно легкого тычка, чтоб превращаться в реальную сволочь. Прости, кажется, ты опоздала с его спасением.

Роза Владимировна поджала губы.

- Я могу только повторить, что буду сражаться за него до последнего. До свидания, Андрей. До свидания, Саша.

И она ушла. А мы с дедом остались. Андрей Осипович посмотрел на кофе, забытый Яковом.

- Ну что, Шур, давай соседского кофейка что ль попьем. Чувствую, не дадут нам этой ночью поспать.

- Чувствуешь?

- Это, наверное, какая-то специальная функция у покойников – обостренная интуиция. Я стал многое просто предчувствовать. И знаешь, сбывается. Вот сегодня нам не дадут ночью поспать. Поэтому предлагаю попить кофе и расслабиться хоть немного. Скоро все это закончится. Верь мне, Шурчонок.

Дед оказался прав. Ближе к ночи у нас на кухне появилась Ариэла. Глаза ее горели радостью, и даже несколько прядок выпали из пучка. Поздоровалась она с нами совсем иначе.

- Доброго вечера, Андрей Осипович. Доброго вечера, Алекс. Как я рада вас видеть.

Дедушка абсолютно не ожидал такого теплого обращения к себе и даже растерялся. По радостным глазам Ариэлы я поняла, что она смогла высчитать, какой эффект создает ошибка в формуле, нанесенной на меня и ей этот эффект определенно нравится.

- Добрый вечер, Ариэла Оскаровна. Я тоже рада видеть вас. Судя по вашей улыбке, вы разобрались с моей формулой?

- Вы смогли понять, что у вас там написана не так буква?

- Ну что вы. Я в этом совсем не разбираюсь. Про ошибку мне рассказала Роза Владимировна.

При упоминании Розочки ведьма скривилась, будто съела что-то кислое.

- Ах да, она же теперь тут часто бывает. Пытается сделать добрым и отзывчивым внука Викеши. Умная женщина, но слабая. Зачем ее только во все это втянули. Интересно, что она сказала по поводу этой ошибки?

- Ничего. Сказала, что надо подумать.

- Не надо. Я уже разобралась. Из-за этой ошибки, вы, моя дорогая, стали не хозяйкой этого места, а хозяйкой практически любого места, в котором оказываетесь. У вас теперь есть очень много возможностей. Единственное неудобство – как только вы покидаете какое-то место, вы там уже не хозяйка. Но я даже не знаю, неудобство это или нет. Ваша сила стала подвижна. Вы понимаете, о чем я говорю?

- Пока не очень, если честно. Я вообще мало понимаю в магии.

- И это скоро пройдет. Эта формула начала развивать в вас способности, поскольку они вам нужны. Как только вам что-то становиться надо в магии, эта формула моментально включается и начинает собирать для вас энергию и возможности. Вам надо быть хозяйкой – пожалуйста, вам надо разбираться в колдовстве - сколько угодно.

Глаза Ариэлы горели восторгом, но я ее радости не разделяла.

- А если мне надо, чтоб все это быстрее закончилось? Не хотелось бы вас разочаровывать, но я не горю желанием быть ведьмой. Я хочу просто нормально жить в своей квартире со своим дедушкой.

- И прекрасно! Как раз об этом я и хотела с вами поговорить. Алекс, получается, что вы можете меня освободить.

Именно это я и подозревала с того момента, как радостная Ариэла ушла от меня в прошлый раз. А чему еще она могла обрадоваться? Александра, соберись, вот сейчас твоя судьба и решается. Но я не успела ответить, в диалог вмешался дед.

- Многоуважаемая Ариэла Оскаровна, мы очень рады, что Шура может вам помочь, только чем же для нее эта помощь обернется, позвольте спросить?

- Только пользой. Поверьте, я умею быть благодарной. Может, даже слишком благодарной. Я обещаю, что сделаю пребывание Александры в этой квартире совершенно безопасным.

Я решила уточнить.

- Но мальчики смогут при этом ходить к своим родным?

- Конечно, смогут. Даже если вы освободите меня из этой тюрьмы, я все равно смогу выходить в мир только по перекрестку. Так что портал будет работать.

- А мое здоровье?

- Об этом не беспокойтесь. Я поговорю с Викентием, если он вдруг не захочет отдавать защитный медальон, я придумаю, как вас обезопасить. Поверьте, у меня хватит для этого сил и знаний. Ну, Алекс, скажите, вы поможете мне? Или вас еще что-то смущает?

В разговор опять вступил дед.

- То есть, если Шура вас освободит, вы по-прежнему будете проходить через перекресток, но дальше уже будете уходить по своим делам. А что это за дела? Простите, Ариэла Оскаровна, но чтоб вас тут удерживать, целую семью подрядили, а теперь вдруг Шура вас, раз, и выпустит. Непросто же так люди старались, наверное, опасались от вас каких-то проблем.

И тут Ариэла сделалась несчастной. Гордые плечи опустились, губы дрогнули.

- За что? Господи, ну за что же вы так со мной? Я уже тысячу раз раскаялась, что прокляла тогда Василия и его невесту. Я была молодой и очень своевольной, воспринимала любой отказ, как вызов потому, что очень мало видела в жизни отказов. Так сложилось, что первые ростки своей силы я употребила во зло, но это было больше ста лет назад. Неужели вы думаете, что за эти сто лет я не изменилась, не поняла ценность человеческой жизни и человеческого общения? Не оценила свободу достаточно высоко, чтоб больше не совершать подобных ошибок?

Дед переминался с ноги на ногу, ему явно было не по себе от этого разговора, да и такой печальный вид Ариэлы был ему в новинку, но он хотел выяснить все до конца.

- Может вы и правы. Многие из нас в молодые годы совершали серьезные ошибки, чтоб потом больше их никогда не повторять. И как бы ни был тяжел ваш грех, вы за него уже достаточно расплатились. Не знаю, как Шуру, но меня во всем происходящем смущает только один момент, и смущает сильно: если сейчас Шура ошибется, выпуская вас, то она уже не сможет исправить свою ошибку.

После этих слов Ариэла посмотрела на меня очень внимательно, я поняла ее взгляд.

- Этот человек меня воспитывал с младенчества, он знает меня лучше меня самой и все правильно говорит. Не обижайтесь, Ариэла Оскаровна, я тоже не очень понимаю, за что вас приковали к месту захоронения на столько лет. Спросите меня, так я скажу, что люди вас просто испугались. И все-таки, я так мало понимаю в этой сфере и боюсь совершить непоправимую ошибку.

Ариэла вздохнула.

- Ну, хорошо. А если я дам вам возможность вернуть меня назад? Напишу нужную формулу, и вы сможете ей воспользоваться, если сочтете нужным. Единственное, вам придется какое-то время носить на себе свою формулу и по-прежнему быть хозяйкой пространства, в другом статусе вы просто не сможете меня вернуть. Тогда вы согласитесь меня вывести?

Мы с дедом переглянулись. Андрей Осипович хмурил брови, он сомневался, но я уже была настроена помогать бедной девушке. Мне правда было ее жаль. Сто лет – это же такая куча времени, хватит уже ее наказывать.

- Да. Если вы напишете формулу вашего возвращения.

Дед остановил меня.

- А как мы поймем, что эта формула закрывает перекресток? И как узнаем, что вы не пакостите, пока бываете на воле?

- А вот вы и будете меня сопровождать первое время – Ариэла хитро улыбнулась деду – заодно и подскажите, если я что-то в современном мире понимать не буду. И закрытие вы проверите. Вы же видите перекресток?

- Конечно, вижу.

- А если он закроется, заметите?

- Конечно.

- Ну вот, все будет без обмана. Андрей Осипович, дорогой мой, я понимаю, почему вы настроены против меня. Я была с вами высокомерна, за что прошу меня простить. Это была только защитная маска. Вы ведь, даже будучи просто хозяином перекрестка, могли ограничивать меня в передвижении. Просто вы этого не знали, а я очень этого боялась. Извините меня за мою надменность. Это во мне страх говорил.

Дед смотрел на Ариэлу с большим удивлением и, кажется, не верил своим ушам. Но извинения произвели на него очень хорошее впечатление, и он смягчился.

- Ну что вы, ей Богу. Конечно же, я не обижаюсь на вас. И буду вас сопровождать в ваших первых путешествиях по этому миру. А то еще обидит кто-нибудь…

Последние слова дед пробурчал почти себе под нос, но я почувствовала, что Эла окончательно растопила его сердце. Все-таки у меня очень добрый и незлопамятный дед. Значит, все решили. Осталось только реализовать решение.

- Ариэла Оскаровна, так что делать-то надо? Мы с дедом в колдовстве профаны, учите нас.

- Конечно же, я всему вас научу. Алекс, но вы точно согласны? Вы не передумаете?

- Нет – и тут в моем мозгу всплыли полные ненависти глаза Яши – Ариэла Оскаровна, а что же будет с нашим соседом и его дедом, Викентием?

- Ничего не будет – лицо ведьмы моментально стало холодным – я потеряла к ним интерес, пусть дальше живут, как хотят. А если они задумают вам как то вредить, я сама с ними разберусь. Устала я от этого семейства. Ну, будет об этом – Ариэла опять улыбнулась – тогда я пойду расписывать формулу закрытия перекрестка, чтобы потом ее вам продемонстрировать и научить вас работе с ней. Я буду с вами честной.

Последняя фраза значительно больше относилась к деду, чем ко мне. После этого Ариэла очень мило с нами попрощалась и исчезла.

Дед посмотрел на меня с хитрым прищуром.

- Ой, Шурчонок, становишься ты у меня настоящей ведьмой. Гляди, сейчас втянешься в эту магию, может, потом начнешь и деньги этим зарабатывать.

- Не смешно, дедуль. Вот только этих приключений мне не хватало. Я жду не дождусь, когда эта история закончится. Я себе каждое утро повторяю, что не сошла с ума, что это просто такая странная ситуация. После всего этого я, скорее, начну писать сценарии к фильмам ужасов. Вот.

И мы с дедом рассмеялись, кажется, первый раз за все это время. На душе становилось все легче, конец кошмара казался все ближе, но мы рано расслабились. Буквально через полчаса после ухода Ариэлы Оскаровны в нашей квартире появился Яков. Вот так просто, появился. Он не звонил в дверь и я ему не открывала. Он просто спокойно зашел в залу, где мы с дедом смотрели по телику какое-то старое кино.

- Добрый вечер – произнес это Яков очень тихо, но мы с дедом оба практически подпрыгнули на диване.

Дело было не только в том, что мы не ожидали этого приветствия, но и в том, как оно было произнесено: тихо и очень зло. Яша смотрел на нас так же – зло и спокойно. Первым в себя пришел дед.

- Здравствуй, Яша. А как ты сюда попал? Дверь была открыта?

- Закрыта, но теперь для меня это не проблема. Я только что говорил со своим дедом. Аля, это правда, что ты дала согласие на выведение Ариэлы из заточения?

- Да, это правда.

- А ты в курсе, что в таком случае мы с дедом становимся ей не нужны?

- Ариэла сказала об этом. Но что тебя смущает? Викентий Борисович для тебя силы уже много набрал, ты не в накладе. И перекресток не будет закрыт, так что твой дедушка всегда сможет подпитаться.

Глаза Якова сузились, сейчас он уже походил на змею, готовую к броску.

- Что меня смущает? Я тебе расскажу, что меня смущает. У меня была возможность завладеть не только огромной силой, но и огромным знанием. Ариэла могла многому меня научить. Да и от дополнительной силы я бы не отказался. А еще я бы не отказался иметь у себя в должницах очень могущественную ведьму. У меня на все это уже были свои планы, но тут появилась ты…

- Так, стоп! Что значит, появилась я? Я по своей воле во все это влезла, по-твоему? Я сюда перенесла перекресток, я стащила защитный медальон, в конце концов, я сделала ошибку в формуле? Я обо всем этом просила?! Если ты хочешь быть учеником Ариэлы, попроси ее об этом. Почему ты думаешь, что она тебе откажет?

- Она сказала деду, что больше не хочет иметь дела с нашей семьей.

- За это твоему деду спасибо и скажи. Я так понимаю, что он просто достал Ариэлу, так еще и шантажировал ее тем, что не даст тебе достаточно силы для ее вызволения. Сам знаешь, характер у нее огненный, и давления на себя она долго стерпеть не могла. Господа Коротичи, вините в своих бедах только себя.

Но после моих слов лицо Якова стало только злее.

- Как же вы меня достали. Один вечно врет, вечно все портит, вечно чего-то боится. Вторая из себя какую-то мифическую хозяйку строит. Она постоянно не причем, и постоянно мне где-то гадит. Мне нужна моя сила. Вся! И знания. Все! Я не собираюсь ни от чего отказываться. Мне выпала возможность стать великим – дед не сдержался и хихикнул – я сказал, великим! И я буду драться за нее. До последнего… Это понятно?

Началось. Почему я не удивлена?

- Прекрасно. Удачи тебе на этом пути. От меня ты чего хочешь?

- Откажись помогать Ариэле.

- С чего бы? Взамен она обещала мне сохранить присутствие деда здесь и мое здоровье. Собственно, я больше ничего и не хочу. У нас честная договоренность, я не собираюсь ее нарушать.

Глаза мага засветились такой ненавистью, что мне стало не по себе, но желание быстрее закончить эту историю было сильнее. Да и Ариэле я доверяла, она меня защитит, если что.

- Откажись. Я тоже оставлю тебе деда и здоровье…

- А что я самой Ариэле скажу? «Ах, извините, ах, я передумала, идите общайтесь с моим дорогим соседом, с которым вы общаться не хотели» - так ты себе это видишь? Думаешь, она мне такое простит? А Ариэла враг пострашнее тебя будет. И я не хочу с ней враждовать! Прекрасная девушка, которую твой дед еще и не единожды оболгал. Я буду рада ей помочь. Нет, Яша, я не откажусь.

- Ну что ж, я честно попытался… Александра, Андрей Осипович, желаю здравствовать.

С этими словами Яков вышел из комнаты, а мы с дедом, как это бывало всегда, переглянулись. Первым заговорил дед.

- Он не шутил. Шур, надо что-то делать, надо звать Ариэлу и просить защиты.

-Думаешь, надо? А что эти двое против нее сделают?

- Против нее может ничего, а вот против нас…

- И против вас ничего не сделают – в дверях комнаты стояла Ариэла, только сейчас она была прежней Ариэлой, высокомерной и презирающей – да как этот мальчик вообще посмел вам угрожать и что-то от вас требовать? Извините, я в этот момент была занята, мне обо всем Виктор рассказал.

Я сделала последнюю попытку заступиться за бывшего друга детства.

- Ариэла Оскаровна, а не круто вы с Яковом? То, что Викентий Борисович не лучший человек на земле и не вызывает у вас желания с ним общаться – это я понимаю, но за что же Яша попал под раздачу? Он у деда силы не просил, он все детство мучился разными хворями, и каждый местный хулиган норовил его обидеть. Про силу я молчу, но что мешает вам с ним позаниматься?

- Алекс, вы просто не видите его сердцевины, и поэтому за него заступаетесь. Поверьте мне, он не отличается от своего дедушки, такой же слабый, такой же готовый предать.

Дед посмотрел на меня с многозначительным выражением «А я говорил», но мне еще хотелось надеяться, что Яша не так плох, как о нем думают.

- Вы уверенны?

- Уверена. Я очень хорошо вижу в людях внутренний стержень. Вот в вас он присутствует, как и в Андрее Осиповиче, как и в Розе. Вы можете совершить дурной поступок по незнанию, по неверному убеждению, даже по капризу, только потом сами же от этого изведетесь. А в Яше этого нет, он раб обстоятельств. Пока ваши интересы не пересекались, пока он относился к вам, как к более сильной, он был добрым, справедливым и даже порядочным. Но как только вы встали у него на дороге, и он понял, что стал сильней вас, он моментально изменился не в лучшую сторону. И Викентий такой же. Или вы думаете, что ваш дедушка дружил бы много лет с подлецом?

Дед вспыхнул, но опустил глаза.

- До определенного времени Андрей Осипович просто верил, что Викентий Борисович – достойный, хороший человек. И это длилось тоже до тех пор, пока Андрей Осипович не попал в зону интересов Викентия, и Викентий не стал сильнее. И все, и многолетняя дружба была забыта, а ваш дед попал в больницу с инфарктом. Разница между внуком и дедом одна – Викентий побывал в ситуации, которая напрямую угрожала его жизни, а Яков пока не переживал подобный опыт. Но ему и хулиганов, мучавших его в детстве, хватило.

Слова Ариэлы были мне неприятны, но я понимала, что ведьма говорит правду. А значит, надеяться на то, что при расправе меня помилуют, не приходилось. В том, что Яков попытается со мной расправиться, я уже практически не сомневалась. А дед в этом давно не сомневался, поэтому сразу пошел в атаку на Ариэлу.

- Многоуважаемая Ариэла Оскаровна, вы пообещали, что помощь вам не будет представлять опасности для моей внучки. И я очень надеюсь, что вы свое обещание сдержите.

- Конечно, конечно, Андрей Осипович, даже не сомневайтесь в этом. Сейчас я закрою ваш дом от любого нападения, чтоб эти двое не смогли добраться до вас. К сожалению, с моим выходом из заточения все оказалось не так просто, как я надеялась. Мне придется еще немного поработать над обрядом, буквально день-два, и все будет готово.

Мы с дедом традиционно переглянулись, это не ускользнуло от внимания ведьмы, и она продолжила попытки нас успокаивать.

- Вам абсолютно не о чем беспокоиться. Вы же всегда можете позвать меня, и я сразу приду, клянусь вам. Со мной этим господам будет не так вольготно препираться.

- Позвать? Но как? Не специалист я в призывах призраков – я совсем растерялась.

- Очень просто. Просто позовите меня по имени. Так и скажите «Ариэла, приди ко мне».

- Можно без отчества?

- Можно без отчества. Если бы мы были знакомы при жизни, разница между нами в годах была бы невелика – Ариэла улыбнулась – а теперь позвольте мне уйти. Я очень хочу быстрее закончить все приготовления к обряду. Я очень соскучилась по матушке. И по отцу, хоть это по его просьбе со мной такое сотворили. Но мне почему-то кажется, что он уже сожалеет о сделанном…

Ведьма исчезла. Дед посмотрел ей вслед и произнес:

- Кто бы мог подумать, такая милая девушка. А казалось настоящей салтычихой.

- В этой истории все оказалось не таким, каким было в начале. Я вот поняла, что общение с тобой и спокойствие двух мало знакомых мне семей для меня дороже, чем собственное здоровье и жилье. А может быть, даже жизнь.

- Не так я тебя воспитал. Надо было эгоистку растить, которой плевать на всех, тогда было бы меньше проблем.

- Дед, ты такое воспитать не смог бы, даже если бы очень сильно постарался. Не выдумывай. Лучше скажи, раз ты у нас теперь интуицией богат, дадут нам этой ночью поспать?

Я говорила все это шутливым тоном, но дед вдруг стал очень серьезным и нахмурился.

- Эту ночь дадут. А вот дальше… что-то у меня внутри нехорошо.

- Не нагнетай. Пойдем тогда спать. Если завтра тяжелый день, надо быть в форме.

- Ну пошли… - дед как-то странно посмотрел на меня - Шур, а у нас зефир в доме есть?

От такой смены тем я даже остановилась.

- Зефир? Да, коробка на кухне лежит полная. Ты сладкого захотел? Я угощу с удовольствием.

- Нет. Я сладкое не люблю, я за тебя переживаю, чтоб у тебя лакомство для настроения было – дед улыбнулся - пойдем отдыхать.

Утро было солнечным и безмятежным. Солнце залило светом всю комнату, и от этого совсем не хотелось думать про каких-то посторонних духов, про какие-то обряды. Хотелось, чтоб каждое утро было таким: комната, залитая солнечным светом, дед, стоящий в дверях и улыбающийся. Ничего больше не хочу, просто оставьте все так, и я буду счастлива. День прошел хорошо и очень по теплому: мы с дедом разбирали его старые бумаги и фотографии, вспоминали, как мы жили когда-то в этой квартире вдвоем, какие смешные истории с нами случались. Наступивший вечер тоже никаких новостей не принес. Все было спокойно. Я видела, как дед хмурился и как бы прислушивался к чему-то, но по-прежнему никто не нарушал нашего уединения.

Наступила ночь. Ничего. Я сладко потянулась и решила пойти в душ. В голове промелькнула мысль, что дедушка, наверное, слишком переживает за меня и оттого накручивает ситуацию.

И тут началось…

Я почувствовала знакомый тухлый запах. Черт, Викентий! Но как? Ариэла же обещала! И в тот же момент в дверном проеме, ведущим в кухню появился Викентий Борисович и бросился к деду. Андрей Осипович успел заметить нападавшего, и отскочил в сторону. Огромный страшный дух попытался еще раз атаковать деда, но тот снова увернулся. Да что происходит?! Я закричала, что есть сил:

- Ариэла, приди ко мне! Ты мне очень нужна!

Сзади раздался усмехающийся голос Якова:

- Не разоряйся, она не придет. Видишь, Аля, не только твоя любимая ведьма умной оказалась, я тоже кое-чего стою, и даже без ее учительства.

Я повернулась к Яше и обомлела. Лицо молодого человека не выражало ничего хорошего, мой бывший друг детства пришел меня убивать. Он уже мысленно прощался со мной, и даже где-то сожалел о том, что ему предстояло сделать, но отказываться от своего плана был не намерен. За спиной я чувствовала движение энергий. Ощущение было, что какие-то беззвучные существа носятся в руках с факелами, от которых исходит свет и тепло. Я понимала, что это мой дед и Викентий схлестнулись в схватке, изо всех сил надеялась, что победит дед, и с ужасом понимала, что я не могу себе представить, что будет, если он проиграет. А главное, я никак не могу ему сейчас помочь. Ариэла могла бы… Ну почему?! Почему она нас не защитила?! Почему не приходит на зов?! Паника начинала застилать мне разум. Саша, соберись! У тебя есть свой враг, попробуй сладить с ним.

- И что? Ты мне хочешь сказать, что это у тебя хватило сил и мозгов сделать так, чтоб вы смогли пройти сюда, и чтоб Ариэла не слышала мой призыв?

- Представляешь, хватило – Яшка явно гордился собой - с силой дед помог, а с мозгами у меня всегда было хорошо. Не так уж и сложно оказалось. Мне понравилась история с опиской. Представляешь, оказывается, если грамотно поменять пару букв в формуле, которая закрывает проход в ваш дом для всех, кроме того, кто эту формулу писал, то вот уже он сам не может найти сюда дорогу, зато все остальные могут приходить спокойно. Здорово, правда?

Яков просто светился от самодовольства, и мне сложно было с ним не согласиться – придумано было хитро.

Вдруг я осознала, что за моей спиной стало тихо. В ужасе я обернулась и увидела своего дедушку. Андрей Осипович сидел в углу комнаты и не шевелился, глаза его были закрыты и сам он был виден значительно бледнее, чем обычно. А рядом с ним стоял огромный Викентий Борисович и победно улыбался. Не осознавая толком, что я делаю, я кинулась к обидчику любимого деда, но Яков схватил меня за руку. В этот момент я поняла, что этот человек силен не только, как маг, но и просто физически. Ладонь Яшки сжала мою руку, как тесками. Я даже вскрикнула от боли.

- Не торопись, дорогая, на тебя совсем другие планы. Ты сегодня выбросишься из окна, не пережив кончины любимого деда.

- Что??? - фраза была настолько идиотской, что мне показалось, будто я ослышалась - с чего бы мне выбрасываться???

И тут я почувствовала усталость. Нет, не физическую, душевную. Я устала, очень. От всего происходящего. От этой глупой борьбы, от предательства друга, от ухода дедушки. Пусть мы продолжаем общаться с Андреем Осиповичем, но это не то. Я устала… Из глаз невольно покатились слезы. Я посмотрела на Якова, надеясь найти в нем хоть какую-то поддержку, так утопающий хватается за соломинку. Но бывший друг детства только самодовольно ухмылялся и не собирался мне сочувствовать. В мозгу очень ярко всплыла картинка: я сижу на кухне, Яша странно смотрит на меня, во мне просыпается дикое сексуальное желание. Господи, так это он на меня действует! Я не устала, нет! Сашка, держись!... Не дай этому уроду победить! Ради деда, ради мальчишек и их семей! Держись!!! Но все было бесполезно, волны отчаяния захлестывали меня все сильнее, слезы катились по щекам, жить не хотелось. Нет, я устала… я очень устала… я не могу так больше, я хочу, чтоб прям сейчас все закончилось. А дедушка меня поймет… Я даже ближе к нему буду. Да, так всем будет лучше. Я очень устала…

Яша подошел к окну и распахнул его.

- Ну что же ты, Алечка? Вот решение всех твоих проблем. Иди, не бойся. И все закончится. Тебе надо отдохнуть. А мне надо, чтоб мне никто не мешал. За перекресток не переживай, я еще раз пересмотрел формулу, и оказалась, что ты у нас хозяйка только того места, в которым находишься. Уж поверь мне, я позабочусь о том, чтоб в этой квартире ты после своей смерти не появилась.

При этих словах ухмылка на лице молодого мага стала настолько гадкой, что какая-то часть моего мозга даже очнулась, но ненадолго, ноги сами несли меня к раскрытому окну, а внутри какой-то неестественный голос повторял «Тебе надо отдохнуть». Яков поставил стул рядом с подоконником. Все, плаха готова. Но, видно, палача не устраивала та скорость, с которой я шла к своей смерти, и он решил ускорить процесс. Обняв меня за плечи, Яша стал осторожно, но настойчиво подводить меня к стулу. Наверное, мое мечущееся сознание восприняло это объятие, как дружеское, и от этого завеса абсолютного отчаяния на минуту приподнялась. Сашка!!! Ну!!! Соберись!!! И из последних своих сил я заорала:

- Ариэла, приди ко мне!!!

От неожиданности Яшка вздрогнул и отпрянул от меня, а я так и осталась стоять посреди комнаты. Никого. Все. Я, правда, устала. Мне, правда, пора. Прости, дед…

В этот момент через потоки слез я отчетливо увидела перед собой маленького мальчика. Он смотрел на меня и как-то очень хитро улыбался, а потом так же, с хитрецой, спросил:

- Тетя Саша, а можно я возьму твой зефир?

Пол закачался у меня под ногами. Господи, я схожу с ума или уже умела? Что происходит?! Но через пару секунд объяснение моего видения появилось прямо передо мной: сначала в комнате возник молодой человек со смутно знакомым лицом, а следом за ним появилась Ариэла. При виде ведьмы я почувствовала, что силы окончательно меня покидают и неуклюже села на пол. Тоска из головы стала уходить, а в место нее пришло чувство гнева и обиды. Я подняла глаза на Ариэлу, но та одними только губами прошептала «Простите меня», и двинулась к Якову.

Тогда я первый и, надеюсь, последний раз в жизни увидела, как выглядит ведьма в гневе. Поверьте мне, это очень страшно. Глаза Ариэлы загорелись красным светом, губы сложились в гримасу, напоминающую оскал. В фильмах ужасов так изображают вампиров, вышедших на охоту. Но сейчас передо мной стоял не вампир, а ведьма, очень злая и готовая карать тех, кто хотел помешать ее планам. И если от Якова исходило холодное желание меня убить, то от Ариэлы исходило горячее желание убивать, рвать, мучить, короче, расправляться со своими врагами любыми доступными способами.

При виде ведьмы Яков начал отступать назад и в итоге просто вжался в стену. Его лицо стало бледнее мела, кажется, он понял, что сейчас его ждет что-то страшное. За своего внука попытался вступиться Викентий Борисович, но Ариэла только взмахнула рукой, и духа унесло в другой конец комнаты, где он и остался сидеть. А взбешенная ведьма продолжила свое наступление на молодого колдуна.

- Как ты посмел ее тронуть? Как ты посмел мне помешать? Ты! Жалкий маг! Как ты посмел?!

Яков пытался что-то ответить, но только хватал ртом воздух. И с каждым шагом Ариэлы его глаза все больше расширялись от ужаса.

- Со мной ты не такой смелый, как с несчастной девушкой, решившей мне помочь. Ну же, попробуй мне угрожать, как твой мерзкий дед. «Без нас ты никогда отсюда не выберешься. Тебе придется нам помогать, или так и останешься в своей тюрьме до конца времен» - так он говорил, а сейчас что-то замолчал. Так может его внук тоже попробует мне грозить?

Яшка наконец-то выдохнул и заговорил, хоть и получалось у него это тихо и сбивчиво.

- Я… я мечтал стать вашим учеником, я хотел стать таким же, как вы…

- Ложь! Ты так же лжив, как твой дед. Ты хотел получить мою силу и мой опыт, но меня из заточения ты выпускать не хотел. Ты мечтал сделать меня своей рабой, до последнего дразнить возможностью выйти и не выпускать потому, что ты трус! Ты бы никогда не осмелился дать мне свободу! Вы - два лживых труса. Вам нужна была только сила, чтоб защищать свои жалкие душонки, на которые даже дьявол не покусится, настолько они жалки…

У меня за спиной зазвучал молодой уверенный голос.

- Но вы же его не убьете? Ариэла Оскаровна, так будет неправильно.

Я оглянулась и, наконец, разглядела призрак молодого человека. Без сомнений, это был тот самый Виктор, брат близнец Виктории. Они были удивительно похожи, даже мимикой и голосом, а уж про внешность и говорить не стоило. Виктор смотрел на ведьму спокойно, без страха, но на Ариэлу это не произвело особого впечатления.

- Мальчик, не мешай мне. Этот маг хотел убить, и, значит, ему самому пора быть убитому.

- Но этот маг не всегда был такой. Он делал и добрые дела. Он помог нам с сестрой…

- И чуть не свел твою сестру с ума. Он всегда был таким. Всегда! Может сам об этом не знал, но был.

- Ариэла Оскаровна – Виктор не собирался отступать - вы ведь уже однажды убили…

- Не смей!... – но после этих слов глаза Ариэлы потухли и гнев стал успокаиваться - не смей мне об этом напоминать. Ты слишком молод для того, чтоб меня стыдить.

И все-таки слова Виктора возымели свое действие. Ведьма успокоилась, взглянула на Яшу задумчиво.

- Но ты прав, мальчик. Зачем убивать этого мага? Мертвый он может быть не менее опасен, чем живой, а я больше не хочу тратить на него свои силы.

Задумчиво разглядывая Якова, ведьма подошла к нему вплотную, положила ему руку на солнечное сплетение. От этого жеста кадык Яши дернулся, но он так и продолжил стоять у стены и ждать своей участи.

- Ого! – брови Ариэлы поползли вверх - значит, Викентий тебе все отдал. Теперь я понимаю, как ты смог это провернуть. Сколько же ты силы себе взял… Из-за нее ты чуть не убил ни в чем не повинную девочку, из-за нее чуть не сошла с ума сестра одного мальчика и ушла отсюда до срока мама второго мальчика. Думаю, что если у тебя ее отнять, ты будешь достаточно наказан.

Яков преобразился, в его глазах загорелся нездоровый огонь. Кажется, он попытался ударить Ариэлу или еще как-то ей навредить, но она только улыбнулась этой попытке.

- Глупый маленький маг. Неужели я похожа на Алекс? Ты решил со мной побороться в открытую? Глупо. Глупый маленький маг…

Ведьма ничего не делала, просто ее полупрозрачная рука лежала на солнечном сплетении Яши, а губы что-то шептали и улыбались, но в молодом человеке происходили явные изменения, из него будто выходил воздух. Исчез огонь из глаз, ссутулились плечи, и очень скоро взгляд стал тоскливым и несчастным.

- Ну вот и все – Ариэла недобро улыбнулась – с чем пришел, с тем и уйдешь. Забирай своего деда и убирайся. Я больше ничего не желаю о вас знать.

Ведьма убрала свою руку, и от стены отошел совершенно сломленный человек. Было ощущение, что за эти пару минут Яков постарел лет на десять. Не говоря ни слова, он прошел к стене, где лежал Викентий Борисович, попытался что-то сделать, но опустил руки.

- У меня нет сил, помогите мне – его голос звучал глухо.

Ариэла подошла к Викентию, наклонилась над ним и дух начал двигаться. Когда он поднялся, выяснилось, что он обрел нормальный человеческий размер, правда, выглядел, как и раньше, отталкивающе. Яков грустно посмотрел на своего дедушку.

- Деда Кеня, нам надо уходить. Все. Мы проиграли…

Дух взглянул сначала на Ариэлу, а потом всмотрелся в своего внука, и его лицо исказило призрение.

- Не мы проиграли, ты проиграл. Ты потерял все, что я собирал эти годы. Весь мой труд пошел прахом. Господи, ради кого я старался…

Яшка поднял лицо, в его глазах стояли слезы.

- Как ты можешь такое говорить? Я тебя просил об этой силе?! Ты втянул меня в войну, которую невозможно было выиграть! Ты решил, что я должен быть крутым магом. И я им был! Только всего-то неделю. А как мне после такого жить, ты подумал?!

- А я даже не допускал мысли, что мой внук умудрится проиграть. Я дал тебе все, что смог! Кто же виноват в том, что ты оказался таким слабым, что не удержал силу – дух подошел к двери – прощай! Мне не интересен внук, который ни на что не способен.

Викентий Борисович исчез. Яков стоял абсолютно раздавленный, и Ариэла, кажется, даже попыталась его утешить.

- Не расстраивайся. Это очередная ложь Викеши. Без перекрестка он не сможет.

- Если честно, я тоже не горю желанием его видеть.

После этих слов Яков поплелся к выходу.

И тут меня осенило: а мой-то дед! Андрей Осипович, который сражался за меня, как лев, в чем я не сомневалась. А с ним то что? Я встала на ноги и оглянулась, дед по прежнему сидел в углу, закрыв глаза.

- Дед! – голос у меня сорвался – дед! Пожалуйста, сделайте что-нибудь! – это крик был обращен к Ариэле.

Но она уже сама направлялась к Андрею Осиповичу.

- Алекс, не волнуйтесь, сейчас все будет хорошо. Кому-то же должна достаться вся эта сила.

Ведьма села рядом с дедом и осторожно коснулась его лба.

- Ваш дедушка очень отважный человек и очень любит вас. Здесь очень кстати будет дух, который сможет вас защищать. Да и не только вас.

В этот момент дед открыл глаза и попытался встать, но Ариэла удержала его.

- Все хорошо, Андрей Осипович. Ваша внучка в порядке. Господа Коротичи нас покинули.

Но во взгляде деда не было благодарности, он попытался убрать руку ведьмы со своего лба.

- Прекрасно! А где были вы, многоуважаемая Ариэла Оскаровна, когда мою внучку и меня пытались убить? Вы обещали нам защиту, вы обещали, что никто не пострадает! Я слышал, как Шура вас звала. И что? Когда вы соизволили сюда прибыть?

Ведьма смотрела на деда виновато.

- Вы правы, Андрей Осипович, это моя вина, что ситуация зашла так далеко. Я недооценила ум Якова, слишком увлеклась подготовкой будущего выхода и не особо задумывалась над защитной формулой, в итоге она получилась слишком простой, а молодой маг оказался слишком умен. Если бы не мальчики, я бы сюда вообще не попала. Простите мне мое легкомыслие.

Я оглянулась, но из двух мальчиков увидела только Виктора. На мой вопросительный взгляд он улыбнулся:

- Думаю, ваш зефир уже пострадал. Но это очень здорово, что вы любите сладкое.

- Здорово? - я не понимала, каким образом моя страсть к зефиру в шоколаде могла помочь.

Разъяснила все Ариэла.

- Понимаете, Алекс, после того, как Яков подправил мою формулу, вход в портал очень изменился, его практически невозможно было узнать. Я слышала, как вы меня зовете, но перекресток найти не могла. Вот тогда и появились мальчики. Виктор тоже не понимал, где искать вход в перекресток, а малыш сказал, что видит много ходов, но слишком чУдно их называл, мы совсем не понимали, который из них нам нужен. Вдруг Виктор вспомнил, что Данилка - сластена, и лучше всего помнит, где и какие сладости таскал…

В разговор вступил Виктор.

- Зефир в шоколаде не везде бывает, а у вас он есть всегда. Вот я и попросил Данилку привести нас туда, где он ест зефир в шоколаде. Ну, он нас и привел. Между прочим, Данилка – воспитанный мальчик, он каждый раз просит у вас зефир, просто вы его просьб не видите и не слышите.

Зефир. Мой зефир, любимый с детства. Так вот что спасло жизни мне и деду. При этой мысли меня стал душить смех, я не выдержала и рассмеялась. Дедушка и Ариэла смотрели на меня с крайним изумлением. А потом я почувствовала какой-то легкий холодок и увидела Витю совсем близко, он держал меня за руку. И смех сам собой перерос в слезы. Виктор посмотрел на меня с сочувствием.

- Вы очень устали, Лукерья. Это скоро пройдет. Моя сестра тоже недавно так смеялась, а потом плакала, но я смог ее успокоить.

Легкий холодок стал заполнять меня изнутри и вытеснять собой все плохое и злое, что там было. На душе стало спокойной. Неужели все? Неужели почти справились?

Вдруг дед скривился, как будто куснул лимон, а Ариэла нахмурила брови. Ну, конечно же! В дверях стояла Роза Владимировна. Господи, а можно я хоть в этом не буду участвовать?

- Можно – улыбнулся Виктор - не удивляйтесь. Просто я умею неплохо читать мысли. Отдыхайте, Лукерья. Мне кажется, что с этой дамой справятся и без вас.

Лицо Розочки было очень обеспокоенным. Она оглядела нас всех, поджала губы и пошла в наступление.

- Что происходит? Где Яша? Я с трудом нашла сюда вход. Это опять ваши проделки, Ариэла Оскаровна.

Дед, наконец, поднялся с пола, размял плечи, с удивлением посмотрел на Ариэлу, а потом направился к Розочке.

- Роза, во-первых, здравствуй. А во-вторых, это сделал твой бывший ученик. Думаю, что сейчас он у себя дома, оплакивает свою потерянную силу. Все, что могло произойти с его участием, уже произошло. Так что, можешь пойти ему посочувствовать. Сейчас ему это надо.

- Надо? Андрей, я не понимаю. Яков потерял силу? Почему? Что вы с ним сделали?

- Это что он чуть не сделал с нами. Он чуть не убил Шуру и меня. Спасибо, Ариэла Оскаровна вовремя подоспела.

- Чуть не убил?- на лице женщины отразился неподдельный ужас – за что?

В разговор вступила Ариэла.

- Роза, твой ученик – очень плохой человек. Узнав, что Александра готова мне помочь освободиться, он захотел лишить ее жизни. Естественно, досталось и Андрею Осиповичу. Призрака трудно убить, но вот обездвижить даже на несколько лет вполне возможно. Твой ученик готов был на все, только бы заполучить всю мою силу целиком. А в итоге всего лишился.

Роза Владимировна грустно улыбнулась.

- Саша, ты решила помочь Ариэле Оскаровне? Почему-то я так и думала, что вы в итоге договоритесь. Ну что ж, могучую ведьму больше некому удерживать, значит, пора ей выйти на свободу. А Яша… вы просто даже не представляете, сколько он вытерпел в детстве. Когда я только начинала его учить, он постоянно спрашивал меня, существуют ли заклятия, которые могут убивать и калечить людей. В итоге я решила у него поинтересоваться, зачем ему такие заклятия, а он как-то очень по-взрослому ответил: «Хочу избавиться от тех, кто надо мной издевался в детстве. Они все уже выросли и я вырос, но для них я по-прежнему Яшка-сопля. И мне кажется, что это невозможно изменить. Проходя по двору, я так и буду до скончания времен бояться встретить кого-нибудь из них, так и буду бояться услышать в спину «Сопля, а ну, подошел сюда». Легче их всех убить». И сказал он это с такой горечью.

Дед только грустно покачал головой.

- Я, конечно, тебе сочувствую, Роза, но неужели ты не могла надоумить своего ученика просто побить этих уродов?

- Не могла. Он бы не стал этого делать. Он так надеялся на эту силу…

- А когда ее получил, стал страшней уличной шпаны, которая его мучила – дед явно не собирался щадить Розочку, но она еще надеялась найти хоть что-то хорошее в этой ситуации для своего ученика.

- А дед? Викентий? Неужели он не поддержал внука?

- Меня он знатно отметелил – дед потер шею – это да. Но когда понял, что они проиграли, сказал, что такой внук ему не нужен и гордо удалился.

- Мерзавец… - если бы Роза Владимировна умела плакать, в этот момент она наверное бы расплакалась – Я пойду к Яше, я ему нужна сейчас. Да и потом тоже буду нужна. Прощайте.

Больше я Розу Владимировну не видела.

Через пару дней Ариэла пришла к нам торжественная и счастливая.

- Кажется, я все придумала. Я готова выйти.

Если честно, я уже сама мечтала выпустить несчастную девушку, и не только из сочувствия к ней, но и потому, что очень хотела закончить эту историю. А надежда на счастливый конец добавляла сил.

- Прекрасно, Ариэла Оскаровна, что мне надо делать?

- Можно просто Эла – ведьма улыбнулась - я теперь буду частой гостьей в вашем доме, думаю, нам стоит завести приятельские отношения.

- Эла… - это было так странно – Эла, так что мне надо делать?

- Роза уже научила вас выходить из тела?

- Да.

- Прекрасно. Тогда начнем с обещанного способа закрытия портала и защиты вашего здоровья. Вот формулы. Давайте сначала попробуем закрыть портал. Наносить формулу надо будет на стену между окон в зале. Чем наносить – неважно. А это слова, которые надо при этом произносить.

Я наблюдала, как Ариэла взмахивает руками в такт своим словам, но больше ничего не видела. Какие формулы? Да что происходит? Но взглянув на деда я поняла, что он видит, и видит что-то необычное и интересное. Его глаза горели, как у мальчишки, который первый раз в жизни смотрит салют.

- Вот это да. Такого я раньше не видел. Как вы это делаете? – дед обратил внимание на мое недовольное лицо – и, кажется, Шуре ваши чудеса недоступны.

- Это не страшно. Сейчас мы все это запишем. Алекс, вы одолжите мне несколько капель своей крови?

- Что??- не то чтоб мне было жалко крови, просто какие-то нехорошие ассоциации роились в голове, тем более, кровь у меня просила ведьма - Мне что-то подписывать надо будет этой кровью? Или что с ней делать?

И тут Ариэла рассмеялась. Радостно, задорно, от души. Я окончательно прониклась тем, что передо мной стоит просто призрак девушки, и это главное. Да, она ведьма, да она родилась и умерла очень давно, но она так и осталась молодой веселой девушкой, которая любит родителей и которая очень устала сидеть в сыром склепе. Правда в этом, а остальное – архитектурные излишества.

- Алекс, ну вы и выдумщица. Боитесь, что я продам вашу душу дьяволу? – Эла веселилась от души – таких намерений у меня нет. Кровь нужна, что вы смогли прочесть формулы. Я помню, что всего лишь дух, и понимаю, что не смогу уже, как при жизни взять перо и написать что-то на листе бумаги. Но бумага может сама принять то, что я захочу ей передать. Только для этого надо несколько капель крови.

- Ну хорошо. Рассказывайте, как делать волшебный эликсир.

- Очень просто: немного воды и кровь, буквально пара капель, и побрызгать этим на бумагу. Вода ловит знаки, кровь передает.

Я послушно поднялась и пошла на кухню делать волшебную бумагу. Через пару минут я вернулась из кухни с пульверизатором, наполненным водой с кровью, затем достала из шкафа листы бумаги, положила один из них на стол и обрызгала свежесделанным раствором, а ведьма причудливо взмахнула над ними рукой. И чудо случилось – на листке бумаге стали проступать бледные символы. Сверху появился узор, похожий на узоры, которые за последние дни я уже видела не один раз, а под узором выступили обычные русские буквы, но написана ими была какая-то откровенная белиберда. А попыталась прочесть текс и забеспокоилась.

- Эти буквы - это какое-то заклинание, да? Не страшно, что я не понимаю ни слова и даже не понимаю, куда ставить ударения, когда буду это читать?

- Думаю, не страшно, все должно сработать. Еще нужна свеча.

Я принесла свечу и простой карандаш. Бог его знает, как потом эту штуку удалять, но, возможно, обычный ластик подойдет. Под ободряющие взгляды деда и Ариэлы Оскаровны я начала воспроизводить ритуал. Формула рисовалась удивительно легко, а вот тарабарщина произносилась с трудом, но я старалась. Вознаграждением за мои труды стала довольно быстрая реакция деда.

- Затягивается! Шур, он, правда, затягивается.

Я посмотрела на Элу.

- Мне продолжать?

-Ей продолжать? – это уже вопрос к дедушке. Андрей Осипович почесал затылок.

- Да не надо, я думаю. Я подтверждаю, что формула работает.

Ариэла весело мне улыбнулась.

- А теперь это можно смыть. Там же на листке еще осталось место? Прекрасно. Кладите на стол, сейчас будет у вас формула для исправления.

Эла опять витиевато взмахнула рукой, и на бумаге проявилось еще три слова белиберды. Ну что ж, три слова – это даже несложно. Я взяла в руку розовый ластик и начала стирать с обоев те знаки, которые успела начертить, приговаривая три волшебных слова. За спиной я услышала удивленный возглас Элы.

- Как удобно! Так эта милая вещица убирает надписи графитным карандашом. Какая прелесть.

Я обернулась и увидела восхищенную Ариэлу, с интересом разглядывающую ластик, и деда, который смотрел на молодую ведьму с теплом и даже умилением. Это прекрасно. Нам будет значительно проще уживаться вместе, если Андрей Осипович будет относиться к Эле хорошо. Формула закрытия была стерта и я готова была приступать к новому ритуалу.

- Ариэла, что мне делать дальше?

- А теперь мы, наконец-то, будем защищать ваше здоровье. Вторая формула - это ваша защита. Ее тоже надо будет нанести на ту же стену. Под формулой слова, которые надо будет произносить. А в конце три значка - это надо будет нанести на тело, на любое удобное вам место. И произносить при этом то же заклинание, что и при нанесении значков на стену.

Я опять взялась за карандаш, зашептала странные слова. Через пару минут дело было сделано. Дед осматривал меня, но явно был не особо доволен.

- В ней ничего не поменялось.

Ариэла только улыбнулась в ответ.

- Она еще не нарисовала на себе окончание формулы.

Я достала из шкафа ручку, нарисовала значки на запястье и вопросительно посмотрела на призраков. Эла вгляделась в меня, опять улыбнулась и обратилась к деду.

- А теперь посмотрите на вход в портал.

Дед посмотрел на стену и заулыбался.

- Горит не так ярко. Все, Шур, больше этот кашалот тобой не питается. Слава Богу. Вот теперь я наконец-то спокоен.

Я никаких изменений в себе не заметила, но деду доверяла больше, чем себе. А его довольное лицо не оставляло сомнений, что мое здоровье теперь вне опасности. Эла тоже радостно улыбалась нам, но по ее глазам я понимала, что она с нетерпением ждет начала последнего обряда.

- Ариэла, я готова продолжать. Что мне делать дальше?

- Алекс, выходите из тела. Сейчас вы будете меня выводить.

Дед посмотрел с тревогой на мой выход из физической оболочки, но промолчал. А ведьма сразу схватила меня за руку и повела в портал. Оказывается, вход в перекресток и правда находился между окнами. Большой круг, испещренный уже знакомыми мне знаками, светился голубым светом. Мы подошли к нему вплотную, девушка посмотрела на меня очень серьезно.

- Ничего не бойтесь, Алекс. Просто делайте так, как я скажу, и все будет хорошо.

С этими словами Ариэла сделала шаг вперед, а я последовала за ней.

Внутри портала было очень светло и стоял негромкий гул, как рядом с трансформаторной будкой. Мне находиться в нем было неприятно, хотелось скорее уйти. Но мы сделали еще несколько шагов вперед, потом остановились, Ариэла опять сделала пару непонятных пассов рукой.

- А теперь пойдем назад. Вам не стоит находиться тут долго.

И мы зашагали назад. Взглянув на ведьму, я заметила, что на ее левой руке появилась тонкая блестящая нитка. Мы подошли к выходу из портала, и Ариэла остановила меня.

- А теперь громко говорите «Вперед!», будто тройкой управляете. И пойдем…

Как-то я уже управляла такой «тройкой». Ну что ж, поехали! Я крикнула «Вперед!», и нас понесло, причем с силой даже большей, чем когда я таким образом проникала к Яше. Буквально за несколько секунд мы пролетели мою квартиру и оказались в общем холле. Я остановилась и посмотрела на Элу. Девушка стояла, закрыв лицо руками.

- С вами все в порядке? У нас получилось?

Ариэла опустила ладони, ее глаза горели непередаваемым счастьем.

- Получилось… Получилось. У нас получилось! Получилось!!!

Девушка запрыгала от радости, а потом обняла меня. Волна восторга, накрывшая меня целиком, была так велика, что я тоже радостно рассмеялась. А молодая ведьма подбежала к выходу из холла, произвела еще несколько пассов и практически вприпрыжку вернулась ко мне.

- Алекс! Алекс!!! Господи, как же хорошо! Спасибо вам! Вы меня освободили! Пойдемте скорее к Андрею Осиповичу.

Меня схватили за руку и потащили обратно в квартиру. Я судорожно вспоминала, что судя по рассказу Розы Владимировны, Ариэла погибла, когда ей было двадцать. Когда мы знакомились с ведьмой, она выглядела лет на тридцать, а сейчас я видела перед собой девушку не старше шестнадцати лет. Мы вернулись в квартиру. Дед даже не успел спросить о результате, как был атакован восторженной Элой.

- Андрей Осипович, пойдемте скорее к моим родителям. А еще я Василия хотела бы навестить. Тогда я постеснялась, а теперь, думаю, можно. Столько времени прошло. Или вам кажется, что нам не стоит встречаться?

Дед смотрел на Ариэлу округлившимися глазами.

- Ариэла Оск… ой, Эла, вы уверенны, что я должен сейчас идти с вами к вашим близким?

- А контроль? Андрей Осипович, а вдруг я выйду отсюда и начну делать разные гадости, а? Не боитесь? Вы же сами хотели меня сопровождать. Я буду только рада.

Дед взглянул на меня, ища поддержки, но я была согласна с Элой.

- Деда, ты сам хотел сопровождать девушку. Боялся, что ее обидят. Больше не боишься?

- Ох, и почему только у меня внучка, а не внук. Даже заступиться за старика некому.

Ариэла от нетерпения уже подпрыгивала на месте и Андрей Осипович сдался.

- Ну ладно, молодая леди, пойдемте знакомиться с вашими родителями. А ты, Александра, давай возвращайся в тело. Нечего тебе духом тут летать.

Когда я открыла глаза уже в своей физической оболочке, я увидела, как мой дед и Ариэла Оскаровна вышли из нашей квартиры. Андрей Осипович держал свою спутницу под руку и что-то ей рассказывал. И в этот момент на душе у меня стало спокойно и светло.

Все получилось. Дед остался со мной, и жить мы будем в такой любимой нами квартире. Да, я буду жить рядом с другими призраками, но я даже рада этому, эти призраки стали мне практически родными. Здоровье мое защитила молодая ведьма. Все. Все получилось. И пусть моя квартира – это перекресток между миром живых и мертвых. Теперь я знаю, что мир мертвых не так уж отличается от нашего мира. Хотя нет, я неправа, отличается. И я благодарна перекрестку за возможность общаться с теми, кто уже прошел свой путь до конца, в то время как я сама этот путь не окончила. Это счастье. Мне только жаль, что я так долго этого не понимала...

***

Прошло три месяца с тех пор, как закончилась эта странная история, больше похожая на фильм ужасов, чем на реальное событие из жизни. Хотя, что значит закончилась? Она продолжается. Ведь я по-прежнему каждый день общаюсь со своим любимым дедушкой. Ариэла отдала ему часть силы, отнятой у Якова, он стал ярче, ему стало легче передвигать предметы. А еще он научился меня обнимать, и теперь я чувствую теплую заботу, идущую от него.

Элу я тоже теперь вижу почти каждый день. Сейчас мне очень сложно представить, что когда-то эта молодая девушка производила на меня впечатление Снежной королевы. Эла превратилась из надменной хозяйки в молодую, хорошо воспитанную, но очень любознательную особу. Она с огромным интересом познает наш мир, насколько ей это доступно. Дед опекает ее, сопровождает. В общем, у них полное взаимопонимание.

Мальчиков и Лилию я видеть перестала, как только удалила с себя формулу хозяйки. Дед контактирует с ними, передает мне приветы, но наше личное общение прекратилось.

Зато ко мне в гости регулярно заглядывает Виктория. После потери яркого контакта со своим братом девушка смогла восстановиться, но в ее глазах навсегда поселилась печаль. Мы очень сдружились с ней, ведь наше общение для каждой единственная возможность поговорить о наших любимых призраках. Иногда к нашим посиделкам присоединяется Иван. Он закрепил на себе формулу и продолжает общаться со своей семьей. Но простодушному и прямолинейному гиганту новая жизнь дается непросто. Он часто оговаривается и проговаривается о том, что видит своих умерших близких. Из-за этого за мужчиной закрепилась репутация чудаковатого человека. Впрочем, люди списывают странности Ивана на последствия утраты жены, но сам Иван из-за этого расстраивается.

- Я постоянно себя выдаю, а на меня потом смотрят как на дурачка деревенского. Лиля меня успокаивает, говорит, чтоб внимания не обращал, но мне обидно! Я взрослый самостоятельный мужчина, я не привык, чтоб ко мне относились, как к слабоумному, а по другому не получается.

Мы с Викторией тоже пытаемся как-то поддержать товарища по проблеме, но все наши разговоры заканчиваются всегда одним и тем же:

- Иван, неужели вы променяете общение со своими родными на общественное мнение?

- Нет! Что вы? Моя семья - это моя жизнь.

Мой бывший друг детства после утраты магической силы запил. Первое время я регулярно видела его в состоянии полной невменяемости. Но вот однажды мы все-таки столкнулись с ним, когда Яков был трезв. Открывая дверь в свой подъезд, я не ожидала, что встречу нормального Яшу, и первой реакцией была радость, но уже через пару секунд я вспомнила, что этот человек пытался меня убить и радость поутихла. Яша тоже сначала, кажется, обрадовался нашей встречи, но через мгновение лицо его окаменело. Мы стояли друг напротив друга и не знали, что сказать. Первым молчание прервал Яков.

- Я не жалею о том, что сделал. Я боролся до конца. И я рад, что ты осталась в живых.

- Яш, зачем ты пьешь? Неужели это слова твоего деда настолько тебя задели?

- Нет. Мне плевать на его слова. Просто я потерял все, к чему стремился.

- Но ты много лет жил без этого и все равно был талантливым магом, многим помогал. Неужели без этой чертовой силы никак нельзя?

- Аль, тебе не понять. Я летал, я жил на полную катушку, я стоял на вершине этого мира. После такого слишком больно падать. И я разбился. Насмерть. Нет меня больше, Аль… только шкурка телесная еще бегает, а душа мертва. Я слишком долго решал, кто я. Так долго, что стал никем.

Мне не хотелось верить своим глазам и ушам, но приходилось. Передо мной стоял совсем другой человек. Этот уже точно не был моим другом детства Яшей Коротичем. Но все равно, мне было бесконечно его жаль, и сердце сжималось от желания ему помочь и от понимания невозможности этой помощи.

- Я пойду – Яша грустно мне улыбнулся – передавай от меня привет Андрею Осиповичу, и скажи, чтоб больше не пытался ко мне пройти, мне хватает визитов Розы Владимировны.

И он ушел. А я поднялась в свою квартиру и решила выяснить у деда, что это были за попытки пообщаться с соседом.

- Деееед? Дед. Надо поговорить.

Дед оторвался от свежей газеты и посмотрел на меня с интересом.

- Так официально. Что случилось?

- Я видела Яшу. Он просил тебе передать, чтоб ты больше не пытался прорваться к нему. Ты ничего мне рассказать не хочешь?

Дед грустно покачал головой.

- Меня просила о помощи Розочка, она пытается как-то вернуть Якова к жизни, и надеялась, что может я смогу, как мужчина, на него повлиять. Но Яша закрыл квартиру от всех, кроме Розы.

- А что ж ты мне ничего не рассказал?

- Не хотел расстраивать. Я знаю, что ты уже простила этого умника за его ужасный поступок. Но еще я уверен, что Яшка сломался окончательно. Я вижу, как он пьет. Поверь мне, я кое-что в этом понимаю.

- Викентия Борисовича ты больше не видел?

- Видел пару раз. Он не может без перекрестка. Но этот тухлый тип со мной даже не здоровается. Да и я не рвусь с ним общаться. Кто бы мог подумать, я узнал, каков на самом деле мой друг Викеша, только когда мы оба умерли.

Со дня, когда случился этот разговор, прошел еще месяц. За этот месяц я еще несколько раз сталкивалась с Яковом, но трезвым его больше не встречала.

И вот в один прекрасный день, войдя в общий холл, я увидела у своей двери большого черного кота. Зверь был явно домашним и очень ухоженным. На меня он смотрел с интересом и по-хозяйски. Наверное, все коты так смотрят на людей. Но у нас на этаже никто не держал кошек. И откуда у нас такой гость?

- Привет, красавец. А где же ты живешь?

В эту секунду открылась дверь квартиры Якова и на пороге появилась молодая симпатичная девушка. Она сразу подхватила на руки черного котяру, а я с неподдельным удивлением уставилась на нее.

- Добрый день. Вы знакомая Якова?

- Якова? Ааааа, это бывший хозяин квартиры. Мы знакомы с ним, но очень поверхностно.

- Бывший хозяин квартиры??? – моему удивлению не было предела. Но как? Когда? Да, последнюю неделю я не видела Яшу вообще, но я не ожидала, что он съедет. Между тем моя новая соседка широко мне улыбнулась и протянула руку.

- Маша.

- Александра. Очень приятно.

- Я надеюсь, что мы подружимся.

- И я надеюсь. А скажите, Яков давно съехал?

- Да только вчера. Он почему-то очень хотел быстрее распрощаться со своей квартирой, даже всю мебель нам оставил. Мы еще до конца не оформили сделку, но он сказал, что если мы хотим, то можем уже переехать сюда. А мы последние три года жилье снимали, поэтому перебрались в новый дом при первой возможности.

- Мы – это вы и этот шикарный брюнет? - я показала на кота, и Маша отпустила своего питомца с рук, погулять по общему коридору.

- Ну почему же. Есть еще муж, Кеша. Викентий.

Услышав это имя, я заметно вздрогнула. Кот опять подошел к моей двери и стал с интересом ее обнюхивать, и Маша решила забрать своего любимца на руки окончательно.

- А у вас нет кошек? А то Биг очень нешуточно настроился прийти к вам в гости.

В этот момент я вспомнила рассказы о том, что кошки умеют видеть призраков.

- Биг?

- Бегемот. Мы с мужем любим Булгакова.

Значит, Бегемот. «Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уж его ничем не остановишь». Значит, снова у меня будет сосед, который будет видеть моего дедушку, а, возможно, и как-то общаться с ним. Все повторяется, только весело и легко. Ведь этот сосед нашу тайну никому не выдаст. Даже если он попытается что-то рассказать, вряд ли хозяева его поймут.

- Я тоже люблю Булгакова. И кошек. И я рада, что у меня теперь будут такие милые соседи…

Кома часть 1

… Я стоял перед Вадимом Валерьевичем и ждал, когда у него закончится гнев. Мой несостоявшийся шеф и коллега был темпераментным человеком.

- Сереж, я отказываюсь тебя понимать… Что значит, ты не хочешь работать в патанатомии?! А учился ты на патанатома зачем?! А ординатуру зачем заканчивал?! Мы же уже прекрасно поладили… Тебе все понравилось… Я слышал твою историю, это очень грустно, но не повод бросать специальность. Не знаю… И куда ты собрался? Ты же понимаешь, что для любой другой клинической специализации тебе придется начинать все сначала.

- Понимаю. Не страшно. Диплом у меня есть. Попробую какие-нибудь нетрадиционные методики…

- Нетрадиционные?! Господи, Сережа! Приди в себя! Или тебе, как первокурснику, начать объяснять, что патанатом не менее важен для живых, чем терапевт?! Что мы тут тоже для обычных людей стараемся!...

- Вадим Валерьевич, я все понимаю, но…

- Не хочу слышать твоих но! Я понимаю, у тебя в семье горе, поэтому даю тебе время прийти в себя… Недели хватит? А потом еще раз все обсудим. Хорошо?

Я кивнул головой. А что мне оставалось? Я чувствовал, что сейчас Вадим Валерьевич просто не услышит моих доводов, ему надо переварить новость о моем уходе. Но про себя я уже все решил. Я буду именно лечить людей. Я обещал.

***

Агата Кристи сказала: «Самая большая удача в жизни человека это счастливое детство». Мне такой удачи досталось сполна. Мое детство было действительно счастливым. И самым большим счастьем в нем были мои родители, искренне любящие друг друга и меня.

Отец иногда с удовольствием вспоминал, как познакомился с мамой: «Представляешь, первое сентября, захожу в аудиторию, бухаюсь прямо перед преподом, зрение-то ни к черту, и тут рядом со мной садится девочка… Глаза, как у олененка, клянусь. Смотрит на меня, улыбается. Говорит: «Можно я посижу тут с вами. Просто я сюда учиться пришла, а на камчатке сейчас шуметь начнут». Я сразу подумал, что таких девчонок просто не бывает. Красивая, умная, веселая, и с серьезным настроем, короче принцесса. Оказывается, бывает…».

Наша мама и вправду была принцессой. Красавица и умница – это все про нее. А отец был рыжим, веснушчатым шалопаем, но очень обаятельным и умным. Полюбили родители друг друга с первого взгляда. Поженились уже через полгода после знакомства. Потом вместе закончили медицинский: папа стал хирургом, а мама выбрала себе редкую специальность врача генетика. Молодые медики обожали свою работу, круглые сутки были заняты медициной, поэтому я появился на свет достаточно поздно.

Меня ждали, меня хотели, со мной возились, меня любили, но без перегибов. В семьях медиков вообще сдувание пылинок с потомства не принято, а тут еще мальчишка родился, дополнительный фактор не дрожать над чадом. Растили меня вольно. Родители по поводу инфекций и травм особо не переживали, мир знали без прикрас и не боялись мне про него правдиво рассказывать. Упор в воспитании делали на развитие мозгов.

По окончании школы я поступил в медицинский, с моими предками по-другому быть не могло. Конечно же, родители помогали мне учиться и сдавать зачеты, многое объясняли про специфику работы врача. Тогда мне представилась возможность оценить маму и отца как классных специалистов. Чем больше я понимал в медицине, тем большим уважением проникался к ним, именно как к профессионалам.

Пятый курс подходил к концу, пора было определяться со специальностью. Я умудрился удивить родителей, сообщив, что буду специализироваться, как патологоанатом. Услышав эту новость, мама улыбнулась и сказала папе:

- Твоя школа, Юр. Я даже в институте трупы резать ненавидела.

На что тот ответил:

- Ну, неправда. Мне нравится резать живых, а Сережка мертвых ковырять собирается. Хороший выбор, сынок. Как известно, патанатом – это врач, который точно знает, чем болел его пациент. Опять же, больные на него никогда не жалуются.

После чего мама и отец еще полчаса подтрунивали над моей будущей специальностью,

но отговаривать не стали, хотя явно были не в восторге от такого выбора. Так я стал патологоанатомом.

***

В год моего двадцатипятилетия мама покинула этот мир. Сказать, что это стало для меня ударом – это не сказать ничего. К тому времени я, уже два года как, съехал от родителей на квартиру моей бабушки, Надежды Ивановны. Бабуля решила покинуть шумный город, вернуться к корням, в деревню, на малую родину. В итоге я переселился в ее квартиру.

Когда встревоженный отец позвонил мне с известием, что мама не вернулась с работы и ее мобильный не отвечает, я, бросив все, помчался к нему. Елена Николаевна была женщиной ответственной, такие поступки были не в ее привычках. Вдвоем мы до утра бегали по району вокруг родительского дома, и на рассвете отец нашел маму. Ее тело с пробитой головой лежало в кустах за гаражами. Сумочки и мобильного при ней не было. Как и почему мама оказалась в этом месте, мы понять не могли, нечего ей было там делать. В полиции дело быстро закрыли – разбой. Только где тех разбойников искать…

Я плохо помню, как хоронили маму. Вообще плохо помню почти месяц после ее смерти. Помню только, что постоянно хотелось плакать, а слез своих я стеснялся и старался больше быть один. Помню, как отец почернел, как отвечал невпопад. Помню, как приехала из деревни Надежда Ивановна. Бабушка всегда была стальной женщиной, поэтому взяла все хлопоты о похоронах и поминках на себя. А заодно и нас с папой приводила в порядок. Помню, как уже после поминок на девятый день я нашел бабулю на кухне, нежно прижимающую к груди мамину любимую шаль с ирисами, и мы с ней вместе долго и беззвучно плакали.

Ближе к сороковинам я пришел в себя. Внутри болело, будто вырвали кусок, плакать хотелось по-прежнему, но я уже понимал, что происходит вокруг. И вот тут я обнаружил первую странность. Наблюдая за отцом, я отметил про себя, что не так уж сильно он скорбит. Да, он стал бледным и молчаливым, но мне казалось этого мало. По моему понятию, папа маму обожал до сумасшествия, утрата предмета такого обожания должна была вызвать больший всплеск горя. В итоге я списал все на нежелание папы демонстрировать окружающим боль потери. Такое объяснение было мне понятно и укладывалось в его характер.

После того, как мы отметили сороковины, мама приснилась мне в первый раз. Я был в родительской квартире, в большой комнате. Мама стояла передо мной и горько плакала. Я бросился к ней, чтоб утешить, стал расспрашивать, почему она плачет, и сквозь рыдания услышал ответ:

- Прогони ее, прогони! Она не дает мне спокойно дышать, она отнимает у меня Юру!

- Кто, мамуль? Кого мне надо прогнать?

Но мама только плакала и повторяла «Прогони ее!». Тогда я побежал осматривать квартиру, но никого постороннего в ней не нашел. А когда вернулся в большую комнату, мамы там уже не было.

Проснулся я разбитым и с горечью в сердце. Картинка с плачущей мамой плотно засела в голове. Такой странный сон… Как все медики, я бы материалистом до мозга костей, но тут стал вспоминать разные мистические рассказы о том, что до сорока дней душа умершего еще прибывает на земле и ходит по родным и близким, а на сороковой день с земли уходит. Это вот так мама со мной попрощалась? Почему так? Она просила кого-то прогнать. Кого? Говорила, что кто-то отнимает у нее отца. Господи, я, кажется, схожу с ума. Надо собраться…

Из соседней комнаты появилась бабушка Надя:

- Сережа, доброе утро. А что ты такой мрачный? Болит что-нибудь?

Я серьезно посмотрел на бабулю. Вообще-то, Надежда Ивановна тоже всю жизнь проработала в медицине, ее специализация была акушер-гинеколог. Как большинство врачей, она была умной и в меру циничной. Может, бабуля разъяснит мой сон с научной точки зрения.

- Да мне такое странное приснилось… видел плачущую маму, она просила кого-то прогнать.

Бабушка грустно улыбнулась.

- Сереженька, ты просто поражен уходом Лены. Конечно, тебе плохо без нее, ты скучаешь, вот и видишь ее в слезах. Это просто перенос твоих эмоций на образ мамы.

Но мне хотелось более подробных объяснений. Легкий любительский психоанализ меня не устраивал.

- А то, что мама просила кого-то прогнать и говорила, что кто-то отнимает у нее отца, это отзвук эдипова комплекса? Только вряд ли я подсознательно ревную папу к маме. Тут должно быть все наоборот…

Мягкое и любящее лицо бабули моментально стало серьезным.

- Лена, говорила, что у нее кто-то отнимает Юру? А ты можешь мне рассказать весь сон подробно?

Подобная реакция меня удивила, но сон я рассказал. Надежда Ивановна слушала меня внимательно, а когда рассказ закончился, задала еще один вопрос:

- Но в квартире ты так никого и не нашел?

- Нет, в квартире никого не было, только мама и я.

После этого бабуля посмотрела на меня изучающе.

- Сереж, а тебе вообще часто сны снятся?

- Да не особо. Бывает иногда.

- А кошмары или странные сны?

- Вообще редко. Ба, у меня такое ощущение, что ты чего-то недоговариваешь. У меня нервный срыв? Или что-то похуже?

Но ответа не последовало. Вместо этого бабушка задала еще один странный вопрос.

- Все собиралась у тебя спросить, да случая не было. А почему ты выбрал патанатомию, как специальность?

- Ну как, бабушка у меня работает с началом жизни, а я – с ее окончанием. По-моему, изящно? Разве нет?

- А если серьезно?

- А если серьезно, ба, ты, правда, считаешь, что сейчас подходящий случай, чтоб это выяснить? Или выбор специальности как-то объясняет мой сон?

Надежда Ивановна смотрела на меня задумчиво.

- Возможно. А почему этот сон тебя так беспокоит? Только потому, что он странный? Поверь, люди и не такое видят, особенно в периоды сильных переживаний.

- Если честно, у меня очень погано на душе оттого, что мама плакала. Я в жизни нечасто видел ее в слезах, а тут такая истерика… Ба, она просила о помощи, а я не помог. Вот отчего мне плохо. Я понимаю, что это только приснилось, но все-таки.

Лицо бабули опять стало мягким и любящим.

- Ты хороший сын, Сережа. И внук хороший… Не расстраивайся, это всего лишь сон. Так ты принимаешь потерю и учишься с ней жить. И это прекрасно, что ты готов защищать свою маму. Это очень хорошо.

Бабушка обняла меня. Наш разговор прервал появившийся в дверях отец:

- По какому поводу сбор? Что обсуждаем?

- Я маму во сне видел …

Папа посмотрел на меня, как человек, которого ударили по больному.

- А я не видел. Ни разу. Повезло тебе… Ладно, мы завтракать будем сегодня? День обещает быть напряженным, надо подкрепиться.

На этом обсуждения моего сновидения было закончено, и я скоро забыл о нем.

***

Время шло, каждый день приносил новые заботы. Боль от утраты стала притупляться. Бабушка вернулась в свою деревню, я вернулся в ее квартиру, а папа остался жить один. Я звонил ему каждый день, но наши разговоры были короткими. А если случалось поговорить подольше, то темой разговора неизменно была медицина. Папа всегда был для меня самым близким человеком, и охлаждение наших отношений не могло не расстраивать, но я списывал все дурные события на смерть мамы и говорил себе, что просто надо подождать. Через какое-то время наше общение наладится само собой. Я ждал. И дождался…

Спустя полгода после гибели мамы отец позвонил мне, чтоб пригласить в гости. Этот звонок можно было бы считать рядовым, если бы не тон, которым меня приглашали: возбужденный, радостный.

- Сын! Приезжай! Давно не виделись… и вообще мало общаемся последнее время.

Я замер с телефоном в руках. Что происходит? Я не мог себе представить причину такой перемены в настроении отца.

- Здравствуй, пап. А что случилось? У тебя такой тон… возбужденный. Ты скрываешь от меня какую-то хорошую новость?

- Не скрываю, а просто пока не говорю. Сам все увидишь. Приезжай сегодня вечером. Я тебя жду.

И короткие гудки. С одной стороны, мне было приятно слышать веселый голос отца. С другой стороны, причин подобного энтузиазма я не понимал, а сам еще был полон душевной боли, и, как бывает в подобных случаях, чужой позитивный настрой меня раздражал. Вечером я поехал к отцу, мысленно уговаривая себя, что у него, правда, есть хорошие новости, просто я пока их не знаю. А вот узнаю и тоже повеселею.

Папа открыл мне дверь, и я был приятно удивлен произошедшей в нем перемене: передо мной стоял не бледный хмурый человек, но прекрасно выглядящий и широко улыбающийся мужчина. Отец сразу бросился меня обнимать:

- Ну, привет, Сержио, проходи. Как я рад тебя видеть.

- Пап, прекрасно выглядишь. Может, уже расскажешь, какая суперновость заставляет тебя так сиять?

- Пойдем в комнату, сам все увидишь.

Отец пошел в зал, я проследовал за ним и замер на пороге в изумлении - на диване, завернувшись в плед, сидела молодая привлекательная женщина. Она подняла на меня глаза и обаятельно улыбнулась, но мне было не до улыбок. Этого не может быть! У отца не могли так быстро возникнуть отношения. Если честно, я переживал, что после смерти мамы папа в принципе не сможет больше завести даже мимолетный роман. Возможно, когда-нибудь, лет через пять, а может и через десять, но не раньше, я допускал появление рядом с ним какой-нибудь милой женщины. Но прошло всего шесть месяцев! Я с ужасом смотрел на незнакомку и понимал, что она слишком вольготно сидит на диване, чтоб быть просто знакомой или даже благодарной пациенткой. Но вдруг… Отец обернулся ко мне и заметил мою реакцию.

- Ну что ты встал столбом в дверях? Обалдел от красоты такой? Вот и я обалдел. Познакомься, это Женя, моя невеста.

Невеста… это слово прозвучало в моих ушах, как звон набатного колокола. Невеста?! Что?! Господи, разбудите меня кто-нибудь! Это все кошмарный сон. А женщина встала с дивана, подошла ко мне и протянула руку:

- Женя.

Она была высокой, ростом не ниже отца, худощавой. Темные волосы падали ниже плеч. Лицо было скуластым, а чуть раскосые глаза темно-карими. Наверное, кто-то из ее недалеких предков был монголоидной расы. Она была не красивой, а именно привлекательной, была в ней какая-то манкость. И голос, чуть низкий, бархатный. Я мог себе представить ее с кучей поклонников. Но только не с моим отцом! Папа не мог!...

Во мне начинал нарастать гнев. Я демонстративно проигнорировал протянутую руку.

- Здравствуйте, Евгения. А позвольте вас спросить, как это вы сумели стать невестой человека, который всего шесть месяцев назад овдовел?

Сказано было с вызовом. Меня просто распирало от желания вытолкать отсюда эту девицу и поговорить с отцом серьезно. Что такое он себе позволяет?!

Но папа пошел в атаку первым:

- Сын, ты невежлив. Женя не сделала тебе ничего дурного, чтоб разговаривать с ней в подобным тоне. Мне казалось, что я достаточно взрослый и самостоятельный человек, чтобы решать, с кем и когда мне встречаться. Что тебя так возмутило?

- Что меня возмутило?! – я почувствовал, что инстинктивно сжимаю кулаки – Что меня возмутило?! Что на могиле мамы еще и памятника нет, а в ее постели уже появилась вот эта… эта…

- Не сметь!!! – глаза отца полыхали гневом – Женя моя невеста! И я никому не позволю говорить о ней такое! Даже родному сыну!

Папа всегда отличался эмоциональностью, особенно когда отстаивал свою правоту, но что-то во всем происходящим было не то. Может, слова, которые он произносил, а может, выглядело это как-то по театральному, но во всем чувствовалась фальшь. В этот момент я взглянул на Евгению и просто обомлел: женщина наблюдала за папой с нескрываемой радостью. Только это была не радость от подтверждения серьезности чувств отца, нет. Так радуется дрессировщик, когда дрессируемая зверюшка правильно выполняет трюк, по-доброму, но высокомерно и снисходительно. Да что здесь происходит, черт возьми?! Я решил предпринять последнюю попытку.

- Отец, неужели ты всерьез ждал, что я обрадуюсь такой новости? Как бы ни была хороша твоя избранница, но со смерти мамы прошло всего полгода. Всего! Разве можно за такой короткий срок забыть женщину, которую любил всей душой, и полюбить другую? Разве так бывает? Прости, но я не могу этого принять, и не знаю, смогу ли в дальнейшем… Господи, да любил ты маму вообще?

Поверьте, я старался говорить это спокойно, и говорил я то, что думал, хотя, возможно, это были не самые сладкие слова. Но реакция отца превзошла все мои ожидания. Его лицо побагровело, кулаки сжались.

- Вон!!! Пошел вон!!! Как ты смеешь!!!...

Такого папу я не видел ни разу в жизни. Ни разу в жизни, как бы мы не конфликтовали, я не слышал от него «Пошел вон». А тут… да из-за кого? Я почувствовал, что мое желание целиком совпадает с отцовскими словами, развернулся и пошел к входной двери. В зале начался спор отца с его новой пассией. До меня долетали фразы «Как он может… я ему не позволю… Пусть убирается…». Ну что ж, я сам очень хочу отсюда убраться. Я уже взялся за ручку двери, когда за моей спиной раздался бархатный голос.

- Сергей, подождите.

Я обернулся, Женя стояла совсем рядом со мной.

- Вы зря обижаете Юру. Любовь – это не преступление, это дар. Нам просто повезло, что мы встретились и полюбили. Неужели вы хотите наказать своего отца только за то, что ему повезло, а вам - нет?

Речь была более чем странной. И женщина, стоящая рядом со мной, была такой манящей, такой увлекающей, такой теплой, что на секунду я даже позавидовал отцу. Но только на секунду. А потом передо мной всплыла картина, как папа сидел у гроба мамы. Черный, немой. Как он смотрел на маму, гладил ее по волосам и повторял одними губами «Леночка моя». И теперь он все это предал, вот так, запросто.

- Моему отцу очень повезло, когда он встретил мою маму. Он любил ее больше жизни. Я не очень понимаю, что происходит сейчас, но точно знаю, что подобное везение повторить невозможно.

С этими словами я покинул квартиру отца.

***

Весь вечер я просидел дома на диване с бутылкой Баллантайнса в руках. Если честно, то даже не пилось. Когда я только ворвался в расстроенных чувствах в квартиру, первое, что я сделал, это нашел на кухне бутылку любимого вискаря, открыл ее и сделал большой глоток. Настроен я был очень серьезно: «Отец предал меня и маму! Негодяй! Подлец! Сволочь! Как он мог?! Напьюсь с горя». Но на одном глотке мое желание напиться и закончилось. Как я не распалял себя, как ни накручивал, ничего не получалось. Виски успокоил разбушевавшиеся эмоции, а мозг не хотел так быстро сдаваться. Мозг прокручивал и прокручивал встречу с папой и его новой женщиной, и мозгу увиденное не нравилось. Во всем этом была какая-то фальшь. Начиная с того, что отец просто не мог так поступить, и заканчивая странной речью Евгении.

Я хорошо знал папу. Папа очень любил маму. Очень. Всей душой. За более чем 40 лет брака он не то, что ни разу не изменил ей, он даже не смотрел в сторону других женщин. А когда какая-нибудь молодая практиканточка пыталась с ним двусмысленно заигрывать, он только поднимал брови и говорил: «Девушка, вы прекрасны, но я женат на совершенстве». Да! Вот именно так! Сам был свидетелем. И после всего этого за шесть месяцев найти себе даже не любовницу, а невесту… бред! Не верю.

И эта Евгения… странная девица. Молодая, высокая, широкоплечая, совсем не похожа на мамулю. Почему-то мне казалось, что если отец выберет себе спутницу, то одного типа с мамой. А что она мне говорила? Не попыталась извиняться, не попыталась подружиться. Даже ее заступничество за отца выглядело слабовато. Но что-то в это женщине было такое, что и словами не выразить. Ей хотелось обладать. Неужели отцу захотелось этого настолько, что он забыл маму? Фальшь! Что-то во всем происходящем было не так. Но что?...

Материальную составляющую я отбросил сразу. Отец был небедным человеком, много оперировал, его работа хорошо оплачивалась. И квартира у него теперь была отдельная. Но не так уже много все это стоило, на олигарха он не тянул. Да и Женя явно не бедствовала.

Одета хорошо, духи дорогие, серьги с зелеными камушками. Я неспециалист по драгоценным камням, но, кажется, это были изумруды, и не маленькие. А что тогда? Зачем этой раскосой девице понадобился мой отец? Почему-то я не сомневался, что проблема была именно в Евгении, что папу просто каким-то невероятным образом обманули.

В раздумьях прошел час, пошел второй. Я все-таки отхлебнул еще раз из бутылки. Приходилось признавать, что я ничего не понимаю в произошедшем. Более того, приходилось признавать, что я и в женщинах не особо понимаю. Кроме денежного мотива, который совсем не подходил, у меня не получалось нафантазировать причину, по которой странная Женя появилась в доме папы.

Я громко произнес вслух:

- Ну и идиот ты, Серый.

В этот момент затренькал мобильный. Звонила моя любимая Надежда Ивановна. Как кстати! Вот кто мне поможет. Голос бабули был бодр и спокоен.

- Алло. Сереженька, здравствуй. Ну как ты? Как папа? Приходит в себя?

- Ба, здравствуй. Ты не поверишь, папа настолько пришел в себя, что собрался еще раз жениться…

Я ожидал эффекта разорвавшийся бомбы, но его не последовало. Бабушка помолчала пару секунд, а потом совершенно спокойно произнесла:

- Вот даже как. Ну что, внук любимый, пустишь к себе бабку на постой на пару недель?

- Конечно же. Что ты такое говоришь, ба? Это твоя квартира. Приезжай, когда захочешь. А я тебе всегда очень рад.

- Вот и славно. Тогда завтра утром буду. До встречи.

Короткие гудки. Я почесал затылок. То есть, конечно, завтра мы увидимся, и Надежда Ивановна расскажет мне, почему не удивилась поведению отца, но пока было очень странно и непонятно. Я сделал третий глоток Баллантайнса и решил идти спать.

А утром меня разбудил звонок в дверь. На пороге стояла свежая и энергичная бабушка.

- Сереж, ты еще спишь? Ну извини, внук. Не смогла долго ждать, примчалась с первой электричкой.

Я взглянул на часы – девять утра. Да уж, и правда, с первой электричкой. В любимом морге меня сегодня ждали только к 12 часам, так что я спал спокойно, пока не разбудили. Я чмокнул бабулю в щеку.

- Здравствуй, ба. Очень рад, что ты приехала. Пойдем, ты меня завтраком накормишь, и мы поговорим. А то у меня от вчерашних событий до сих пор легкий шок.

Бабуля тепло улыбнулась.

- Ну, пойдем, накормлю.

Волшебный бабушкин омлет с луком и колбасой уже почти закончился в моей тарелке, а Надежда Ивановна все молчала, иногда задумчиво глядя на меня, а иногда задумчиво глядя вдаль. И выводы из этого молчания я делал самые нехорошие.

- Бабуль, ты мне можешь объяснить, что происходит?

- Ты про своего отца?

- Да. Судя по тому, как ты отреагировала на новость о его женитьбе и по тому, как ты сейчас молчишь, ты знаешь о происходящем больше, чем я.

Бабушка смотрела на меня изучающе и опять молчала. Тут я не выдержал.

- Да что происходит с нашей семьей?! Вы с ума что ль сошли на пару с папой?! Один в ЗАГС собрался с какой-то вертихвосткой, вторая молчит, как партизан на допросе. Мы никогда друг от друга ничего не скрывали. Все всегда вываливали, как есть. Что случилось теперь?!

- Ладно, ты прав, Сереж. Хватит уже молчать. Пора тебе узнать кое-что новое о твоей семье. А точнее, о нашей ее части, о Гамулах.

Девичья фамилия моей мамы была Гамула. Когда я в детстве первый раз услышал это слово, мне почему-то показалось, что так должны звать злую колдунью. Наверное потому, что тогда недавно был прочитан «Волшебник Изумрудного города», а фамилия мамы была похожа на имя злой колдуньи Гингемы. В более взрослом возрасте я просто про себя радовался, что фамилия папы Прокофьев, а значит, и я могу быть просто Прокофьевым. И слава Богу.

- Слушаю тебя очень внимательно, бабуль.

- В общем, не просто так в свое время я стала именно акушеркой. Это у нас, можно сказать, семейное. Моя мама, Олимпиада Васильевна, всю свою жизнь была повитухой, и бабка моя Варвара Филатовна тоже, и прабабка Улита. Все у нас в роду по женской линии становились повитухами…

Надежда Ивановна опять замолчала, как будто собираясь с мыслями. Я пока совершенно не понимал, что страшного в том, что женщины в мамином роду с давних времен занимаются акушерством, и просто ждал продолжения истории. Бабулино молчание меня раздражало, я решил подтолкнуть ее к продолжению рассказа.

- Прекрасно. Значит, я потомок династии акушерок. Новость, скорее приятная. Не понимаю, что в этом такого.

- Сереж, а ты знаешь, в чем часто обвиняли женщин, которые были повитухами?

В чем? О Господи… что за чушь!

- Бабуль, только не надо мне сейчас рассказывать, что ты и мама – потомственные колдуньи. Не поверю!

Левая бровь бабушки причудливо изогнулась, этот изгиб я знал с детства. Так Надежда Ивановна смотрела на меня, когда я не мог найти ответ на какую-нибудь простую загадку или ребус.

- Нет. Ну, нет. Ну, может быть, ты. Но мама… никогда!

Бабуля покачала головой и заулыбалась.

- Вот прямой ты, как Юра, та же порода. Не можете чуть-чуть в сторонку глянуть. Оба, как кони в шорах. Ты как себе ведьму представляешь? Бабка, которая на помеле летает и черных петухов на могилах режет? Если так, то мы не ведьмы. Хотя полетать на метле я бы не отказалась. А если говорить про ведьму, как про женщину много знающую, а еще больше чувствующую, то да, это мы.

- Нууу… да, это вы. Только почему таких женщин надо ведьмами называть?

- А как? У тебя есть другое слово? Многое из того, что мы видим, выходит за рамки обычного человеческого понимания, и люди часто называют это колдовством. А кто занимается колдовством? Правильно, ведьмы.

- Да уж. И не поспоришь. То есть, если я правильно понимаю, ведьмы должны быть замечательными диагностами…

Бабушка закивала головой. Так все и было. И Надежда Ивановна, и мама всегда были просто потрясающими диагностами, за что особенно ценились в медицинской среде. Мама еще до получения анализов знала, чем и насколько серьезно болен ребенок. Ей достаточно было внешнего осмотра. Что же касается бабушки, она всегда могла точно назвать пол еще не рожденного младенца, просто поговорив с будущей мамой, и будет ли ребеночек здоров. А еще, я слышал от ее коллег пару историй о том, как Надежда Ивановна умудрялась предвидеть проблемы в родах, и заранее приносить в родильную какой-то специфический препарат или инструмент, применение которых спасало роженицу и ее малыша от беды. Раньше я списывал это на прекрасное знание своей специальности и большой опыт работы, а оно вон как оказалось…

- Хорошо. Бабуль, я от всего этого далек, но если ты так говоришь, значит, это правда. Только зачем ты мне эту информацию выдала сейчас? Ты считаешь, что эта Женя тоже… ну типа ведьма?

- Женя? – бабушка заморгала глазами в непонимании – аааа! Юрину женщину Женей зовут. Не знаю, Сереж, ведьма она или нет, я имя-то ее только что узнала. Рассказала я тебе все это в ответ на твои слова, что я знаю про ситуацию больше, чем говорю. Я не знаю, я чувствую. Помнишь, ты рассказывал мне свой сон, в котором Лена просила тебя кого-то прогнать?

- Конечно, помню. Так ты думаешь…

- Еще раз говорю, я ничего не знаю точно. Но еще тогда я почувствовала, что твой сон непростой, что к тебе на самом деле приходила твоя мама и просила кого-то прогнать. И еще тогда я почувствовала, что не кончится эта история добром. Поэтому не удивилась твоему звонку, что-то такое я и предвидела.

- Бабуль, то есть, ты хочешь мне сейчас сказать, что ко мне в ту ночь реально приходила моя умершая мама и просила прогнать кого-то, кого я даже не видел, и все это было на самом деле? И мне это говоришь ты? Врач с более чем пятидесятилетним стажем, кандидат медицинских наук?

Бабушка весело рассмеялась.

- Нет, надо было все-таки прилететь сюда на помеле. Я тебе пять минут назад объясняла, почему мы ведьмы. Мы видим и слышим то, что не вмещается в обычное людское понимание. И можем больше, чем обычные люди.

Я смотрел на Надежду Ивановну.

- Ба, но подожди, получается, что мама просила прогнать эту самую Женю. Она же жаловалась, что ей с отцом общаться не дают. Все складывается! Просто надо рассказать отцу мой сон и все! Может он сразу эту шалаву не бросит, но хоть задумается об этом!

- Вот! Вот поэтому я и не хотела рассказывать всего. Ты весь в отца, такой же темпераментный. Пока не собрал анамнез – не ставь диагноз. Патанатомов это тоже касается.

Я усмехнулся.

- Только патанатомы анамнез собирают у органов, а не у их хозяев.

- Это детали, Сереж. Не надо отцу ничего рассказывать, тем более, сейчас. Он решит, что мы эту историю просто выдумали, чтоб прогнать его невесту. Давай-ка я лучше съезжу на разведку. Конечно, я Юре теперь все лишь бывшая теща, но у нас всегда были хорошие отношения. Не думаю, что он откажет мне в знакомстве с Евгенией.

- Ты права, бабуль, так будет лучше всего. Будем предупреждать о визите?

- Не будем. Эффект неожиданности может сыграть нам на руку.

И Надежда Ивановна пошла приводить себя в порядок, чтобы выглядеть во время проведения разведоперации на все сто.

Ждать бабушку назад пришлось меньше, чем я рассчитывал, но дольше, чем хотел. Вернулась она уже через два с половиной часа, очень озадаченная. Я чуть с ума не сошел от нетерпения за время ее отсутствия, поэтому сразу приступил к расспросам.

- Ну?... Что было???... Ба, ради Бога! Не молчи!

- Не молчу я. Какой нетерпеливый. Дай хоть туфли снять и чаю налить. А потом я тебе все расскажу.

Я помчался стрелой на кухню ставить чайник. Надежду Ивановну я знал хорошо, она без чая серьезных разговоров не начинала. Через пару минут мне наконец-то рассказали, как прошла встреча в верхах.

- Итак – бабушка вздохнула – посмотрела я на эту Женю, посмотрела я на Юру, но ничего не поняла. Юра мне очень удивился, а Женя, кажется, даже ждала моего визита. Юра всю дорогу то смущался, то огрызался…

- Огрызался?!

У меня глаза полезли на лоб от такой новости. Отношения у отца с бабушкой всегда были самые распрекрасные. Папа называл Надежду Ивановну мамой Надей и очень ее уважал. Даже когда бабушка пыталась изображать из себя семейного диктатора или давила авторитетом, отец все переводил в шутку и никогда с ней не спорил. А тут огрызался. С папой точно что-то не так.

- Представь себе – бабуля была удивлена не меньше меня - как только я обращалась к его пассии, он сразу рвался в бой, хоть никто на эту Женю нападать и не собирался. Так вот, Юра пытался огрызаться, а эта самая Женя сначала просто мела передо мной хвостом. И «будьте любезны», и «ой, как мы рады». А потом Юре позвонили, он нас вдвоем оставил, и тут эта девица подсаживается ко мне, и такое говорить начинает… Сейчас дословно вспомню. «Давайте договоримся. Вашему зятю так только лучше будет. Что же ваша дочь, как собака на сене. Нехорошо. Да и внук у вас крепкий получился. Если хотите, могу как-то откупиться. Семья не будет внакладе!...». А я сижу, глазами хлопаю, вообще не понимаю, про что она. Слова ей ответить не успела, как она вдруг отскочила от меня, смотрит, как безумная. А потом Юра вернулся, и она сразу ему на шею прыг «Любимый, мне что-то нехорошо. Можно, я пойду прилягу». И ушла. Даже не попрощалась. Тут и я засобиралась домой. Юра меня до двери проводил. Уже на выходе, правда, спросил: «Мама Надя, вы тоже меня осуждаете?».

- И что ты ответила?

- Ответила, что моей дочери уже нет, а он живой и ему надо дальше жизнь свою строить. Просто я волнуюсь, как бы он в такой спешке ни совершил ошибку.

- Ба?! - я не верил своим ушам.

- Сереж, успокойся. Я правда так думаю. Если бы Юра нашел хорошую женщину, а бы за него только порадовалась. А эта Женя нехорошая.

- Вот!... Это ты так чувствуешь, что она нехорошая?

- И чувствую, и вижу. Она не пара твоему отцу. Что-то в ней не так. И этот странный монолог… Мне кажется, что она сначала приняла меня за кого-то другого, а потом поняла, что ошиблась и просто сбежала.

Тут меня осенило.

- Ба, она приняла тебя за ведьму! Настоящую! И сама она ведьма! И отца она приворожила! Все сходится!

Бабуля взглянула на меня и откровенно рассмеялась.

- Это мне говорит сын врачей, внук врачей и сам без пяти минут врач. Сережа, неужели ты веришь во всю эту чушь?

Градус иронии в словах бабушки просто зашкаливал. Я мотнул головой. Да уж, Серый, быстро ты поменял свои убеждения. Надежда Ивановна, похоже, давно уже все поняла. Просто ждала, когда до меня дойдет, и не упустила случая куснуть меня за твердолобость.

- Каюсь! Был неправ. Но если все это не чушь, значит, отец в беде. А как нам его спасать? Бабуль, может быть ты чувствуешь, что такого нашла в нем эта Женя? Что ей надо от папы?

Надежда Иванова в задумчивости сделала глоток из чашки.

- Да как бы тебе это объяснить… Есть в твоем папе что-то особенное. Он, как двужильный. Ты, например, знаешь, что у твоей мамы до встречи с твоим отцом была астма?

- Нет. Никогда об этом не слышал.

- Правильно. Потому, что Лена сама об этом быстро забыла, когда с Юрой встречаться начала. Нет приступов – о чем помнить? Она сначала по привычке еще носила с собой ингалятор, но потом перестала. Я еще тогда чувствовала, что это Юра ее своим присутствием исцелил. Своей любовью, если хочешь.

- Ага, в свете последних событий я тебе верю. Но это знание совсем нам не помогает. Как отца будем выручать?

- Не знаю. Вот такая я ведьма, ничего не знаю.

Бабуля совсем загрустила. Надо было ее подбодрить.

- Ба, а может попробуем как-нибудь раскрутить Евгению?

- Раскрутить? На что?

- На информацию хотя бы. Она явно знает о происходящем больше нас. В тебе что-то разглядела…

- И как ты себе это раскручивание представляешь?

- Попробовать с ней встретиться, поговорить.

- Сереж, о чем ты будешь с ней говорить? Ты что-то понимаешь в ведьмах? Ты что-то понимаешь в магии?

- А почему я? Это она в тебе ведьму разглядела.

- Ну уж уволь! Опять выглядеть круглой дурой перед этой пигалицей я не хочу.

- И что? Бросим папу ей на растерзание?

Бабушка глубоко задумалась. Я знал, что она в итоге ответит, но решение должно было созреть, я ждал. Через пару минут Надежда Ивановна допила свой чай и посмотрела на меня с ленинским прищуром:

- Ну, хорошо. Что ты предлагаешь?

Бабуля по складу характера была та еще авантюристка, да и отца она бы никогда в беде не бросила. Я радостно потирал руки.

- Предлагаю вызвать девушку на разговор и попробовать выведать у нее хоть что-то. Если хочешь, я могу пойти с тобой. Я же крепкий внук. Что она там тебе предлагала? Откупиться как-нибудь? Вот и потребуем выкуп.

- Выкуп? В каком размере? В какой валюте? А мы Юре хуже не сделаем? Откупится от нас эта фурия и загонит твоего отца за можай. Вроде как, она теперь имеет на это право.

- Так не обязательно же выкуп брать. Всегда можно заломить невыполнимые условия. А пока будем договариваться, как раз попробуем хоть что-то разузнать.

- Рискованный план. Надо будет все очень хорошо обдумать…

Бабуля поднялась, чтоб поставить еще чаю, а ко мне в голову пришла интересная мысль.

- Ба, вот ты говорила, что Гамулы уже не первое поколение колдуют. Неужели у нас в родне нет никого, кто сейчас этим профессионально занимается?

Надежда Ивановна включила чайник и посмотрела на меня очень серьезно.

- Ну во-первых, я ничего про колдовство не говорила. А во-вторых, есть у нас одна… колдунья. Только сразу хочу тебе сказать, если мы к ней и обратимся, то в самом крайнем случае. Точнее, к нему.

- А что это за такой он и чем он так нехорош, что ты не хочешь с ним дело иметь?

- Тебе все знать хочется? Хорошо. Есть у меня двоюродный брат. У бабы Варвары кроме моей мамы еще сын был, Петр. Он рано умер, но успел жениться и сделать со своей женой Пелагеей сына. Говорят, мальчик родился очень слабый. Когда у Петровой жены роды начались, у нашей бабы Вари как раз горячка случилась. Вот так вдруг. Поэтому мальчика того повитуха из соседнего села принимала… Мария. О Марии той всякие слухи ходили… Короче, приняла она мальчика и еще три дня потом с ним возилась, пока мать малыша в себя приходила, да пока бабка Варвара выздоравливала. Говорят, тогда Мария этого мальчишку и сглазила, или еще что-то с ним сделала. Мальчик получился странный… Увлекался не тем.

Бабушка замолчала, но мне было ужасно интересно узнать все подробности.

- Ба, так значит, у меня есть двоюродный дед, о котором я даже ничего не знаю. Но почему? Мама о нем тоже никогда не говорила.

- Мама сама о нем немного знала. Не принято у нас было о нем говорить.

- Да что же он такое учудил?

- Когда он еще совсем молодым был, поймали его как-то деревенские ночью на кладбище. Он могилу свежую разрыл и мертвое тело унести хотел…

Я затряс головой. Что за бред?

- Зачем?

- Про то отдельный рассказ. Ребята деревенские ему тогда бока намяли да отпустили с миром. А через неделю они с Пелагеей сами уехали из родного дома в неизвестном направлении. С тех пор много лет о них никто ничего не слышал. И вот, представь себе, встречаю я этого странного мальчика лет десять назад. Ну как мальчика? Он уже мужчиной давно стал, всего-то на год меня младше. Он нашей встрече обрадовался, и мне было интересно узнать, как у него жизнь сложилась. Посидели мы тогда, поговорили. Вроде хороший мужик получился в итоге. Только когда мы стали ближе общаться, выяснилось, что странности у него совсем не прошли. Он их в свою профессию превратил…

Бабушка опять замолчала и оценивающе на меня посмотрела.

- Бабуль, ты долго будешь интриговать? Расскажи толком. Мне же интересно знать, что за дед у меня такой загадочный.

- Загадочный… - Надежда Ивановна как-то недобро повторила за мной последнее слово – загадочного деда зовут Сергей, и работает он патанатомом в районной больнице. И делает он это не от любви к медицине. Он занимается черной магией, разговаривает с мертвыми.

Я почувствовал, что мне не хватает воздуха. Сергей? Патанатом? Колдун?!... Но почему бабушка молчала? В принципе, в этом совпадении не было ничего необычного. Имя Сергей довольно распространенное, да и в профессии патологоанатома ничего диковинного нет, но у меня стало нехорошо внутри от бабушкиных слов. И этот ее оценивающий взгляд.

- Ба, ты подозреваешь, что это совпадение нехорошее? И вообще, почему ты мне раньше все это не рассказывала?

- Да я и сейчас бы ничего не рассказала, если бы не обстоятельства. Зачем тебе это знать? Твоя мама ни разу в жизни не встречалась с Сергеем, даже имени его не знала. Зачем? Это не повод для семейной гордости. Хотя, могу признаться, когда ты мне сообщил, какую специализацию выбрал, я была несколько ошарашена, но промолчала. Зачем?

- Ну хорошо. Тогда скажи мне, как ведунья, что ты чувствуешь, принесет мне это совпадение что-нибудь в жизнь?

Бабушка тяжело вздохнула.

- Принесет. Почему-то мне кажется, что ты еще познакомишься со своим тезкой. А чем дело кончится – не знаю.

Вот так. Перспективно. Моя жизнь на глазах приобретала совсем другие цвета, и я еще не понимал, как к этому относится.

- Ладно. Отложим знакомство с дедушкой Сергеем. Давай подумаем, как нам выманить Евгению на разговор.

- Просто. И даже очень.

Бабушка вышла из кухни и через минуту вернулась с мобильным телефоном в руках.

-Твой отец будет счастлив, если я выражу желание познакомиться с его Женей поближе… Алло! Юра, здравствуй… Я что тут подумала. Как-то я не очень хорошо поступила с твоей Женей, даже шанса ей не дала себя показать… Да, нехорошо судить о человеке, толком его не узнав… Да. Юр, вот я подумала, а может нам с ней как-нибудь кофе выпить на нейтральной территории?... Поболтаем, как две девочки. Может и наладятся у нас отношения… Да… Ты дай мне ее номер… Скинешь смс? Прекрасно! Да, я у Сережи еще дня три точно пробуду. Обязательно позвоню Жене и договорюсь о встрече… Да. Ну и прекрасно! Обязательно потом тебе наберу и расскажу, как она мне показалась… Обещаю! Ну хорошо, Юр. Тогда до свидания, надеюсь, скорого.

Бабушка победно нажала на кнопку завершения вызова.

- Ну бабуля. Да ты коварная особа оказывается.

- Я всякая. Это была простая часть задания, а теперь начинается сложная. Что будем Жене говорить?

- Что?... Что хотим встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию.

Бабуля неуверенно покачала головой, но опять взялась за свой мобильный.

- Алле. Женя, добрый день. Это Надежда Ивановна, теща Юрия… да… У нас с вами при встрече произошло некоторое недопонимание и вот я хотела бы прояснить… Номер ваш Юра дал. Женя, я не думаю, что подобные темы следует обсуждать по телефону. Давайте встретимся. Я еще три дня в Москве, можете назначать любой день. Завтра? … Хорошо. «Лимон» у дома Сергея… конечно знаю. В четыре будет удобно. Хорошо. Тогда до завтра, Женя.

Бабушка посмотрела на меня задумчиво.

- Завтра в четыре нас ждут в «Лимоне».

- Ждут только тебя. Я сюрпризом буду. А девушка в курсе, где я живу… Даже про «Лимон» знает.

- Значит, девушка к встрече готова. А мы – нет. Давай думать, что завтра говорить будем.

***

«Лимоном» называлось кафе напротив моего дома. Как несложно догадаться, интерьер и меню этого заведения были посвящены лимонам. Кстати, лимонный пирог и лимонные кексы, которые тут подавали, были необычайно вкусны.

Мы с бабулей заняли столик в глубине зала за 15 минут до встречи. Весь предыдущий вечер был потрачен на попытки придумать как вести себя с Женей, но ничего так и не придумалось. Решили импровизировать. Бабушка с тревогой смотрела в окно и нетерпеливо стучала пальцами по столу.

- Не люблю я без плана действовать. Нехорошее у меня предчувствие, не то делаем.

- Ба, хватит нагнетать! Я и так нервничаю. Доверь переговоры мне. Я наглый, у меня получится.

- Ты – да, ты наглый… Добрый день, Евгения!

Я даже не заметил, как у нашего столика появилась невеста отца. Женя смотрела на нас с неподдельным интересом.

- Добрый день. Вся семья в сборе… я так и знала, что вы захотите договориться.

- Захотим – я решил сразу взять беседу в свои руки – здравствуйте, Евгения. Мы с бабушкой все обсудили и решили, что с нашей стороны было опрометчиво отказаться от вашего предложения, даже не выслушав его.

Женя посмотрела на нас недобро.

- Мне показалось, что вы меня выслушать даже не пытались.

Я постарался предать своему лицу самое серьезное выражение, на какое был способен.

- Просто ваше появление в доме отца было слишком неожиданным. Отсюда такая реакция. Но вот мы остыли и готовы к переговорам. Только… речь пойдет о судьбе дорогого нам человека. Поэтому ваше предложение может нам не подойти.

Девушка внимательно меня изучала, казалось, она хотела прочитать мои мысли, а я изо всех сил старался выглядеть уверенным в себе и деловым.

- Я постараюсь, чтобы оно подошло. Я понимаю, что Юра – это очень ценный энергетический ресурс, такое стоит недешево… Но и вы учитывайте тот факт, что я его держу. Это тоже чего-то стоит. Вы же не хотите в ближайшее время попрощаться с Юрой.

Мы с бабушкой переглянулись. Попрощаться? О чем говорит эта ведьма? Волнение захлестнуло бабулю, и она решила продолжить разговор сама.

- Я не понимаю, почему это мы должны прощаться с Юрием. Что за странная фантазия?

- Это не фантазия – Женя недобро усмехнулась – Значит, я правильно все поняла, вы из семьи хорошей, только уже давно не работающей. Не страшно. Я порядочная девушка и не буду использовать ваше незнание в корыстных целях. Так вот… Да будет вам известно, многоуважаемая Надежда Ивановна, что ваша покойная дочь очень скучает по своему мужу, и если бы не я, он уже давно бы лежал рядом с ней.

Лицо бабули залила краска гнева. Такой Надежду Ивановну я видел впервые. Было полное ощущение, что еще минута, и она кинется на девушку с кулаками.

- Да будет известно вам, что моя дочь очень любила Юрия, и никогда даже в шутку не желала ему ничего плохого!… Я уверенна, что и сейчас, будучи в другом лучшем мире, она хочет Юре только хорошего… А ваше мерзкое вранье…!

- О! О! О! – Женя вытянула вперед руку, будто хотела закрыть бабушке рот – Надежда Ивановна, успокойтесь. И давайте сразу договоримся, поменьше эмоций. Будем вести себя, как деловые люди. Итак… скажите мне, Надежда Ивановна, вы хорошо разбираетесь в нуждах покойных, в проблемах посмертных состояний?

Глаза бабушки метали молнии, но она была вынуждена признать правоту Жени и отрицательно мотнула головой.

- То-то же. Ваш прекрасный внук если и понимает что-то в покойниках, то только в их телах. А я про души говорю. Елена жила все эти годы припеваючи за счет Юрия, а теперь лишилась источника силы.

Мне тоже надоело слушать гадости про маму.

-Евгения, а можно больше уважения в тоне? Вы тоже к моему отцу не с высокими чувствами пришли, как я понимаю. Даже если вы сейчас говорите правду, получается, вы с мамой обе подпитываетесь от отца, вот и все. Только мама всю себя отдавала за это. А вы много даете папе?

- Не волнуйся, Сережа, твой папа все равно отдавал больше. Его появление рядом с твоей мамой вообще не очень правильно. Ты ничего в этом не понимаешь, так что, позволь, я тебе объясню. Твой отец – он двужильный. А двужильные люди, они не для ведьм, их сверху дают для обычных людей, но нездоровых. Это такие врачи от Бога, люди специально рожденные, чтоб лечить. Чтоб такого человека занесло в семью ведьм, так еще и ведьм-лекарей… даже не знаю, что сделать для этого надо было.

- А чем это ведьмы-лекари хуже простых нездоровых людей?

- Они сами должны лечить нездоровых. И себя сами должны лечить. С чего бы их еще укреплять? Любая ведьма за двужильного мужа полжизни отдаст. Это прокачаться можно до нереальных высот… Только мало кому такой подарок дают. А твоей матушке дали. Зачем? Она же даже не работала…

Женя, сама того не замечая, стала рассуждать о сложившейся ситуации вслух. Мы с бабушкой ее не останавливали. Мы сидели и очень внимательно слушали.

- Так что, я ничего чужого не взяла – Женя продолжала транслировать свои мысли – я подняла то, что упало. Раз двужильный одной ведьме достался, то после нее не грех и взять.

Бабушка решилась прервать этот монолог.

- А двужильный – это официальное название энергетических доноров?

- Энергетические доноры… фу! – Женя скривилась – двужильные. Моя бабушка так называет эти ходячие батарейки. Прочие ведьмы тоже их так называют. Я их так зову… Но мы отвлеклись! Итак… Итак, мне тут никто не хочет сказать спасибо за то, что Юру на земле удерживаю? Ну и ладно. Оно мне и не надо. Давайте, наконец, поговорим об оплате использования Юрия Валентиновича. Я готова расплатиться знаниями. Поверьте, это дорогая валюта.

Мы с бабушкой переглянулись в недоумении, и Надежда Ивановна продолжила.

- В смысле, знаниями? Вы собираетесь нас консультировать по магическим вопросам?

- Зачем же так? Я могу взять в ученики Сергея.

От неожиданности я даже рот открыл. Меня? В колдуны? Что за чушь! Ведьма заметила мое недоумение.

- Не моргай так глазами, дружочек. Ты просто не представляешь, что я тебе сейчас предлагаю, а то уже руки бы мне целовал в благодарность.

Бабуля напряглась. По ее лицу я видел, что она чувствует подвох в предложении ведьмы, но еще не понимает, в чем тот состоит.

- Скажите-ка, Женя, а что будет, если мы откажемся от вашего предложения. Более того, что будет, если мы сейчас запретим вам общение с Юрием?

- Вы ничего не можете мне запретить. А если я прекращу общаться с Юрой, то ваша дочка быстро его приберет. Откажетесь…? Я тогда даже не знаю, что вам предлагать. Магические услуги, похоже, вас не интересуют. А мне не хотелось бы пользоваться Юрой просто так. Нечестно это. Непорядочно. Соглашайтесь. Таких знаний Сергею больше никто не даст.

И тут бабушка все поняла. На мгновение ее глаза озарила радость от этого понимания, но на смену радости пришла злоба. Тяжелая, холодная. Надежда Ивановна медленно встала из-за стола в полный рост.

- Значит, вы такая честная и порядочная… А скажите пожалуйста, Евгения, а сын двужильного мужчины, он как? Тоже двужильный?

Молодая ведьма вся подобралась, как кошка перед броском и ответила уже откровенно наглым тоном.

- Ну не то чтоб двужильный, но сильный – это точно. А тут такое удачное сочетание, сын двужильного мужчины и ведьмы, хоть и неученой.

Почему-то от этих слов у меня внутри все похолодело. Бабушка сделала шаг в мою сторону, будто пытаясь закрыть от опасности.

- Значит, такое ваше честное предложение… Вот что я скажу вам, Евгения, уходите. Наша семья в ваших откупах не нуждается. В ваши сказки про плотоядные намерения моей дочери я не верю, нашего разрешения на силу Юрия вы не получите. И, уж тем более, не будет вам одобрения на непонятную эксплуатацию Сергея. Вы глубоко непорядочный человек. Если хотите, вы нечестная ведьма.

После этих слов поднялась из-за стола и Женя. Между двумя женщинами летали практически видимые молнии. Мне стало страшно и захотелось убежать.

- А не боитесь, Надежда Ивановна, что я окажусь права насчет вашей дочери? И что вы сможете мне сделать, если я от Юры не уйду? Ничего. Никто в вашей семье давным-давно магией не занимается. Не в полицию же вы пойдете на меня заявлять.

- А с чего ты решила, что в нашей семье нет практикующих магов? Нам есть к кому обратиться. Может, подобные занятия у нас не приветствовались, но это не значит, что никто этим не занимается.

Женя внимательно вгляделась в лицо бабушки и вдруг как-то странно отпрянула.

- Вы пожалеете…

Девушка, не прощаясь, ушла.

Бабушка продолжала стоять, глядя вслед ведьме. Потом села, провела ладонью по лицу, будто отгоняя какое-то наваждение, а потом произнесла.

- Как ты думаешь, Сереж, я сейчас Юре не навредила?...

Сказано это было тихим грустным голосом. Меня пронзило чувство жгучего стыда. Хорош гусь! Сидел глазами хлопал, пока бабушка большую часть переговоров вела, так еще и заступалась за меня. Ужасно захотелось поддержать бабулю.

- Нет, ба, не думаю. Ты большая умница, раскусила эту фурию. Она, оказывается, еще и с меня какую-то силу поиметь хотела. И про маму навыдумывала. И не факт, что про папу правду сказала. Если уж она один раз соврала, то могла всю дорогу врать.

- Плохо внутри…- бабуля тяжело вздохнула – чувствую, беда будет… Пошли домой, Сереж. Там, в спокойной обстановке, поговорим.

Надежда Ивановна сидела на кухне, пила чай и отсутствующим взглядом смотрела в стену. Продолжалось это уже минут 20. Сначала я не хотел ее отвлекать от напряженного размышления, но время шло, бабушка продолжала хранить молчание, и я не выдержал.

- Ба! Поговори со мной! Или я сейчас взорвусь от неизвестности и невысказанности!

Взгляд бабули стал осмысленным, но каким-то грустным и растерянным.

- Говорю, Сереж, говорю. Что ты хочешь обсудить?

- Ты думаешь, что ведьма все-таки не соврала про маму?

- Не знаю… С одной стороны, я не готова представить даже в шутку, чтоб Лена хотела причинить Юре вред. Но с другой стороны, Лена выздоровела после того, как начала встречаться с Юрой, это факт. Женщины нашего рода всегда были повитухами и знахарками. Хочешь, назови это ведьмами. Это тоже факт. Пятьдесят на пятьдесят получается. И я уже слышала это слово, «двужильный»… И именно от матушки своей, Царство ей Небесное.

- И что такого? Слово не такое уж древнее. Может, не так часто его сейчас употребляют, но все – таки…

- Нет, что-то такое было с этим словом связано, а что – не помню.

- А если сработают плохие 50 процентов?

Взгляд бабушки наполнился откровенным отчаянием.

- Об этом я и думаю все время… Прости меня, Сереж, но против своей дочери я не пойду. Я люблю Юру, как родного, и тебя люблю. Но если Лена реально захочет забрать Юру к себе до срока… Значит так тому и быть. Я не смогу…

Надежда Ивановна закрыла лицо руками, мне показалось, что она сейчас заплачет. Это невозможно было вынести!

- Ба! Ну все, хватит. Не переживай так. Извини, что-то я заладил про плохое. Давай о другом поговорим, хорошо? Я сейчас чайник еще раз поставлю. У меня там шоколадка была вкусная. Сейчас все придумаем и разрулим!

- Что мы можем тут разрулить, Сереж? Мы даже толком выяснить не можем, сколько процентов правды было в словах этой девицы. Просто… Это из головы теперь не выкинуть. Чтобы дальше ни произошло, я все равно буду думать: «А вдруг она тогда не врала? Вдруг я могла что-то сделать и не сделала?». И ведь даже непонятно, что надо делать… У меня на душе так нехорошо.

Бабушка осторожно вытерла слезу, а я вдруг вспомнил, как в кафе она интуитивно сделала шаг в мою сторону, когда Женя пыталась залучить меня в ученики. Моя бесстрашная бабуля! А я кто? Здоровый лось, который только выпендриваться умеет?

- Бабуль, я тебе обещаю, я все решу. Все хорошо будет. В конце концов, эта гадина оценила мой потенциал, как достойный в таких делах. Значит, мне и карты в руки! Я никому не дам навредить моей семье. Не знаем – разберемся! Не умеем – научимся! Все будет хорошо. Правда.

Бабуля поднялась со стула и обняла меня.

- Внук мой дорогой! Узнаю! И правда, что-то я раскисла. Наливай еще чаю, сейчас будем план по завоеванию мира составлять.

Я уже потянулся за чайником, как у меня в кармане завибрировал мобильный. Звонила коллега папы, Светлана Владимировна. Странно.

- Сергей, здравствуйте. Вам надо срочно приехать в больницу. С Юрием Валентиновичем случилось беда… Мы сами не очень понимаем, что произошло… Шел по коридору и упал…

Я почувствовал, как над моей головой раскалывается небо и земля уходит из-под ног.

- Господи, он жив?!...

- Не волнуйтесь так. Жив, но в коме. Вам надо подъехать бумаги подписать. И вообще…

- Да. Я понял. Мы сейчас будем.

Я нажал на значок окончания разговора. Бабушка стояла передо мной, по ее лицу катались слезы.

- Ба, отец жив. Он просто в коме.

- Просто? Как давно коматозное состояние стало чем-то простым? Поехали к Юре.

***

Всю дорогу до больницы бабушка пыталась дозвониться Жене, но ее телефон не отвечал. А я вполголоса повторял: «Ба, он только в коме. Он жив… Он жив…». Каждый из нас думал об одном и том же, а вдруг такое состояние отца не случайно.

- Он на голову не жаловался в последнее время? – в бабуле наконец проснулся врач.

- Откуда я знаю. Мы же вместе не живем. После ухода мамы у нас контакт совсем разладился. Я надеялся, что все придет в норму, когда боль утраты притупится… А оказалось вон что. У кого-то и не болело.

- Сереж, вот сейчас вообще не время в чем-то упрекать отца. Тем более, в таком. Ты же видел, что с ним было, когда Лену провожали. Зачем ты так? Теперь мы знаем, что не по своей воле он с этой горгоной связался.

Я почувствовал, как мой мозг взрывается.

- Бабуль, я тебя умоляю, давай прям сейчас хоть какие-то итоги подведем. Или я с ума сойду!

- Давай. Итак, мы практически уверены, что Женя ведьма, что она как-то пользуется твоим отцом. И еще мы практически уверены, что вряд ли она была с нами искренней на встрече, и всей правды о происходящем мы не знаем.

- Значит, все-таки ведьма… Ладно, сейчас надо понять, что происходит с папой. Остальное потом.

Отец лежал в палате интенсивной терапии, подключенный к кислороду. Рядом с его кроватью стояла Светлана Владимировна и Нодар Вахтангович, реаниматолог. С Нодаром Вахтанговичем я был немного знаком и много наслышан. Папа отзывался о нем, как о классном специалисте и человеке с нестандартным мышлением. Заметив нас, доктора вышли из палаты в коридор. Нодар Вахтангович пожал мне руку.

- Здравствуй, Сергей – он вопросительно посмотрел на бабушку.

-Это Надежда Ивановна… - я не мог сообразить, как представлять бабулю дальше, и она сама продолжила:

- Теща Юры. Я тоже врач, так что можете рассказывать все как есть.

Нодар Вахтангович глубоко вздохнул и начал:

- А что тут рассказывать? Юра потерял сознание и все, его привезли ко мне. Могу результаты анализов по цито показать, снимки, кардиограмму. Все говорит о том, что у Юры случился инфаркт. Только…

- Что только? – я почувствовал, как бабушка напряглась.

- Кардиограмма нехорошая… - Нодар Вахтангович старательно подбирал слова – конечно же, еще нужны дополнительные исследования… я бы сказал, что Юре чуть-чуть не хватило до разрыва сердца.

Мы с бабушкой переглянулись в полном недоумении.

- Уж что что, а сердце у Юры всегда было здоровым. Инфаркт? Разрыв? Откуда?!

- Я удивлен не меньше вашего. Буквально три месяца назад Юра у меня обследовался, я смотрел результаты, сердечный ритм был, как у молодого. А тут такое…

Мое недоумение продолжало расти.

- Отец обследовался? Зачем? У вас было общая диспансеризация?

- Нет. Юра стал быстро уставать, вот решил провериться.

- И что показало обследование?

- Ровным счетом ничего. Я сказал Юре, что это пришла старость – Нодар Вахтангович грустно улыбнулся – а еще посоветовал меньше молодыми женщинами увлекаться. До добра не доводит.

- И что теперь?

- Что?... обследуем до конца, лечить будем. В себя Юра не приходит, но сейчас это, может быть и к лучшему. Состояние у него тяжелое. Сознание только силы отбирать будет.

Бабушка грустно смотрела за стекло, где в трубках лежал отец.

- Нодар Вахтангович…

- Можно просто Нодар.

- Нодар, что вы сами думаете о причинах Юриного состояния? Вы врач с большим опытом. Наверное, и не такое видели.

- Если честно, такого ни разу не видел. Или три месяца назад аппарат ЭКГ был неисправен, или я не понимаю, как настолько быстро Юркино сердце износилось. Как будто все это время оно билось за нескольких человек. Может, все-таки молодая энергичная любовница подвела?

Доктор внимательно смотрел на меня и бабушку, ожидая нашей реакции на сказанное. Мне вдруг стало невероятно противно все происходящее. Стоим тут… консилиум устроили! Супер медики! А там, за стеклом в этих ужасных трубках без сознания лежит самый близкий и родной для меня человек… Не говоря ни слова, я быстро подошел к койке отца, взял его за руку.

- Папа… я не знаю, что с тобой случилось, но я очень прошу, не покидай меня. Мама только ушла. А теперь ты лежишь в реанимации. Я знаю, что все мы смертны… Я уж точно знаю. Но прошу тебя, не оставляй меня здесь одного. Я не готов остаться тут один…

В горле стоял комок. От ног наверх начал подниматься липкий страх. Господи, а если это все?... Если отец больше не встанет с этой койки?... Если это все?!

Сзади ко мне подошла бабуля, обняла меня за плечи и, глядя на отца, тихо произнесла.

- Юра, Юра… Как же ты так неосторожно себе невесту выбрал? Но мы все исправим, не переживай.

Я обернулся. Лицо Надежды Ивановны было каменным. Такое лицо я видел у нее только в кабинете следователя, когда он объяснял бабушке, что найти убийц ее дочери практически невозможно. И такой взгляд не предвещал ничего хорошего.

***

Домой из больницы мы ехали молча. Меня не отпускал все тот же страх, а бабушка так и осталась с каменным лицом и поджатыми губами. Когда вошли в квартиру, Надежда Ивановна вдруг резко остановилась и обратилась ко мне.

- Сережа, вспомни пожалуйста, после чего эта бесовка оставила нас в покое и ушла?

Я замер от неожиданности, но быстро пришел в себя, и стал прокручивать в голове наш разговор с Женей.

- Ты сказала ей, что у нас в семье тоже занимаются магией… Я еще подумал, что это хороший способ напугать ведьму, но она же все равно узнает правду.

- Значит, я все правильно помню. Я сказала ей правду. По крайней мере, я так думаю. А теперь еще и проверить хочу.

Бабушка взялась за мобильный, набрала чей-то номер. Я пока не понимал, что она задумала.

- Сережа… Алло… Здравствуй… Да, вот представь себе, я тебе сама звоню… Да, Сереж, у нас большая беда и очень нужна твоя помощь. Больше и просить некого… Не хотелось бы тебе по телефону такое рассказывать. Ты не мог бы приехать? Нет, не ко мне. К внуку твоему двоюродному… Заодно и познакомитесь. Прекрасно! Очень ждем тебя… записывай адрес.

А я совсем забыл про неведомого деда Сергея. Бабушка так горячо говорила, что к нему мы обратимся в самом крайнем случае. Значит, настал крайний случай. Быстро.

Через сорок минут у меня на пороге появился пожилой улыбчивый мужчина. Высокий, крепкий, седой, с белоснежной бородкой. В руках он держал бутылку Арарата.

- Ого, а внук-то у меня уже совсем взрослый. Ну, здравствуй, тезка.

Дед Сергей пожал мне руку. Новоявленный родственник мне сразу понравился. Уж не знаю, почему бабушка так против него настроена. Даже если он колдует. В конце концов, может человек иметь хобби?

- Здравствуйте… - я растерялся, не понимая, как обращаться к дедушке. Сразу дед? Или Сергей? Или еще как-то.

- Зови меня Петрович. Так проще будет. Раз уж мы оба Сергеи.

В дверях кухни появилась бабушка.

-Здравствуй, Сережа. Спасибо, что быстро приехал. Пойдем на кухню. Только давайте вы коньяк разопьете после того, как все обсудим.

Мы с Петровичем переглянулись, но перечить бабуле не стали.

Расселись за столом. Бабушка нервно крутила в руках чайную ложечку и молчала. Дед Сережа усмехнулся и начал разговор сам.

- Ну что, дорогие родственники, рассказывайте, зачем это вам понадобился семейный изгой? Что такого случилось, что вы сами меня позвали?

Бабушка почему-то продолжала молчать. Я многозначительно кашлянул, но это не помогло. Тогда я решил все рассказать Петровичу сам.

- Понимаете… Петрович, нам нужна магическая помощь. Вы же занимаетесь магией?

И тут дед Сергей начал хохотать. Он хохотал долго и заразительно, до тех пор, пока Надежда Ивановна не стукнула в гневе кулаком по столу.

- Что смешного сказал Сережа?! Нам нужна магическая помощь! – голос бабушки сорвался – и нам не к кому больше с этим обратиться.

Сергей Петрович утер слезы.

- Надежда, Надежда… да ладно, не переживай ты так. Помогу я вам, не буду в позу вставать. Только один раз попрошу вспомнить, как ты меня тогда назвала… Ну?

Бабушка опустила голову.

- Некрофилом… Я так и знала, что припомнишь.

- Ну разреши мне хоть пять минут побыть нехорошим. А я что тебе ответил? Помнишь?

- Что некрофилы бывают полезны, особенно если они родились в семье некрофилов…

- Почему в семье некрофилов??? – мое удивление зашкаливало.

- Ты в курсе, внучок, чем твои бабки и прабабки много веков занимались?

- Повитухами были. Я бы сказал, что это работа, противоположная любой приставке некро.

- Умный. Приятно. А ты по-другому взгляни на это. Рождение и смерть – это очень близкие процессы. Один в дверь вошел, другой в нее вышел, но дверь-то одна. Женщинам сходней заниматься входящими. Тут и позаботиться надо, и приласкать, и встретить тепло. Рождение – это самый естественный процесс для женщин. Значит, что мужчинам остается?

- Не соглашусь. Я знаком с прекрасными мужчинами-акушерами…

- … и женщинами-патанатомами. Но согласись, не каждая роженица пойдет к мужчине, и не только из стыда, но и из недоверия. И женщина за прозекторским столом… ну странно смотрится. Это гримасы цивилизации. Природа по-другому все устраивала.

Я пожал плечами. Если честно, я просто никогда не задумывался над этим, а спорить с дедом не хотелось. Петрович продолжал:

- Вот и получается, что повитуха и некрофил – они вроде как коллеги. Да, Надежда?

- Может, хватит? - бабушка выглядела несчастной – У нас беда, а ты издеваешься.

- Я не издеваюсь, я внуку объясняю, из какой семьи он родом. Что случилось-то?

Надежда Ивановна громко выдохнула.

- Зятя моего ведьма отправила в кому.

Петрович заморгал глазами.

- А сначала можно эту историю услышать? За что отправила? Вот прям ведьма?

- Боюсь, что это я лишнего наговорила… - и бабушка принялась рассказывать нашу грустную эпопею, начиная со смерти мамы.

Дед Сергей слушал внимательно, не перебивал, иногда с интересом поглядывая в мою сторону. Когда бабушка замолчала, он неожиданно встал, подошел ко мне и протянул кованый браслет.

- А ну, надень.

Я послушно надел украшение и сразу почувствовал, как металл начал разогреваться и, как будто, встраиваться в мою руку. Каким еще словом описать это странное ощущение, я не знал. От неожиданности и испуга я дернул рукой, но браслет остался на запястье.

- Не тряси, не поможет – дед довольно заулыбался – голова не кружится?

- Нет. Он в меня… встраивается! – мне было не до веселья.

- И прекрасно. Значит, ваша ведьмочка правильно оценила твой потенциал.

- Она не наша – бабушка тоже не разделяла веселья Петровича – Сереж, что ты с внуком делаешь?

- Уже ничего – дед снял с меня украшение – просто проверил. Если ему не стало плохо от этой вещи, значит, в нем действительно много силы. Значит, есть с чем работать…

- Работать?! – мы с Надеждой Ивановной вскрикнули одновременно.

- Так вы зачем меня позвали? У вас проблемы с отцом Сергея, вы его достать хотите. Так?

- Так.

- Ведьмочка сказала вам, что он двужильный. Правильно сказала.

- Не называй ты ее так – бабуля скривилась.

- Это не от симпатии, это оттого, что она явно молодая и глупая еще. До серьезной ведьмы недотягивает. А язык подвешен.

- Наврала? – глаза бабули загорелись надеждой.

- Смотря в чем. Есть ситуации, в которых ведьме дается двужильный мужчина. Например, целительницам такого мужчину могут дать, когда роду пора на новый уровень выходить, когда в нем силы много. Хотя может она этого и не знала. И про честность свою она тоже врала. Она не имеет права так просто двужильного себе забрать. Прокачаться она собралась… Если вы ей не давали разрешения на плотное общение с Юрием, она от своих коллег может сильно по голове получить за такое самоуправство. Такого всякая себе хочет, да не всякой взять можно. Она вообще непуганая какая-то. Или наглая очень. Короче! Я, конечно, еще об этом подумаю, с одним человеком хорошим посоветуюсь, но кажется мне, она уже на себя много взяла…

- Подожди, Сереж, про нее. Ты мне скажи, это правда, что Лена может забрать Юру?

Петрович нахмурился.

- Скорее всего. Это ты мне скажи, чем Елена в жизни занималась?

- Врачом была, генетиком.

- Вот. Новый уровень. Уже не принимать деток, а лечить самых сложных. Хорошо лечила?

- Да. Прекрасно – на бабушку нахлынули воспоминания, и она невольно прослезилась. Петрович вопросительно посмотрел на меня. А что я мог сказать?

- Мама была прекрасным врачом. Очень хорошим диагностом. Сочувствовала больным детям, очень сокрушалась, когда не могла им помочь…

- Сокрушалась? А найти другой способ их лечения не пыталась?

- Нет, на научную работу у нее времени не хватало.

Дед Сергей грустно посмотрел на бабушку.

- Надя, а твоя дочь знала из какого она рода?

- Знала, что у нас все женщины в роду повитухами были и все. Да она и не интересовалась бОльшим.

- А что ж ты молчала? Вот Елена силы своей и не чувствовала, и больше, чем официальная наука, не знала.

- Да зачем ей это?

- А ты думала, ей такого мужа дали, чтоб она диссертацию написала? Когда еще ваши академики дойдут до прописных истин, которые в деревне каждая собака знает. Из высоких кабинетов солнце и траву плохо видно.

- Не морочь мне голову! Все эти ваши деревенские премудрости годятся только для детских сказок…

- Что ж ты тогда прибежала к специалисту по таким премудростям? Иди тогда к официальным врачам. Если надо, могу посоветовать хорошего реаниматолога. А я пойду, пожалуй.

Петрович попытался встать со стула, но тут я решил вмешаться.

- Петрович, сядьте, пожалуйста. Бабушка погорячилась. С ней это бывает, когда она волнуется. А сейчас она волнуется. Мы вас внимательно слушаем…

Дед Сергей недовольно опять сел на стул.

- А толку от этого слушания? Я же для вас сказочник получаюсь. Зачем звали только? Какой мне смысл тут распинаться?

- Но нам тоже непросто. Мы всю жизнь прожили в совсем другом мире.

- Поправка, не мы, ты. Надю тетя Липа пыталась чему-то научить, только девочка Надя слушать ничего не хотела. А послушала бы, да научила бы свою дочку, может быть, дочка жива осталась…

Это было слишком. Я онемел от такого заявления. Бабушка подпрыгнула со стула и инстинктивно сжала кулаки.

- Ты!... Ты!... Да как ты смеешь?! Что ты в этом понимаешь?!!

- Побольше твоего. Уж ведьма бы смогла себя защитить от дворовой шпаны. Да и не допустили бы ее смерти в таком возрасте, если бы она свои способности полностью использовала. А так… Вроде молодец, а не до конца молодец. Да сядь ты уже, Надежда! Сама знаешь, что я прав.

Бабуля бессильно опустилась на стул, по ее лицу покатились слезы. Я пытался переварить то, что сейчас сказал мой дед, но в голове было пусто от полученного шока. Этого не может быть… Я не верю! А Петрович продолжал.

- Не сердись на меня, Надежда, что вот так тебе все высказал. Не по злобе это и даже не из мести. Я просто хочу, чтоб ты поняла и приняла, что Сергея учить надо. И делать это надо скоро, если ты хочешь своего зятя спасти. Не нравится мне эта история. Не знаю, сколько у нас времени осталось для спасения… Не плачь – лицо Петровича смягчилось – не гневись на меня. Я не сказал ничего нового, но кто-то должен был тебе это озвучить.

Ступор начал меня отпускать. И появились вопросы. Много. Ко всем. Начал я с Надежды Ивановны.

- Это правда?

Бабуля утерла слезу и грустно улыбнулась.

- Скорее всего. Я даже не думала об убийстве Лены в таком ключе. Или не хотела думать…

- Это правда – дед решил вклиниться в наш диалог. Ну что ж, с ним я тоже хочу поговорить.

- Сергей Петрович – я старался, чтоб мой тон был максимально деловым - теперь у меня вопрос к вам. А с чего вы взяли, что мне надо учиться у вас этой самой магии? В конце концов, вы в этом понимаете, и этого достаточно для того, чтоб спасти отца. Если для вас слово семья ничего не значит, мы можем вам заплатить за ваши услуги. Зачем я вам нужен? Тоже хотите от моей мифической силы поиметь дивиденды?

- Тьфу ты, Господи! – от досады Петрович стукнул кулаком по столу – Поиметь?! вы вообще меня слушаете? Что ж вы упрямые-то такие, такие неверующие… Заплатит он мне… Совсем ничего для родного отца сделать не хочешь? Не надо! Я вашего Юру даже не видел никогда… Да что я перед вами тут распинаюсь?! Не хотите – как хотите!

Дед встал, он явно опять собирался уходить, а я не понимал, хочу ли его останавливать. Мысли путались и разбегались. Петрович дошел до двери в коридор, обернулся и посмотрел на меня презрительно.

- А на счет семьи… семья сама от меня отказалась. Моей единственной семьей была моя мама, и когда она умирала я ни у кого помощи не просил… Семья вспомнила обо мне, когда ей от меня что-то потребовалось. Так-то…

Хлопнула входная дверь, и мы с бабушкой словно проснулись от этого хлопка. Переглянулись.

- Верни его, Сереж. У нас нет другого специалиста по магическим делам. Да и неправы мы…

Я подпрыгнул со стула и бросился догонять деда. Черт! Только бы не ушел далеко!

Петрович сидел на лавочке у подъезда и курил. Когда я выбежал за ним, только улыбнулся.

- Ну что, тезка, остыл? Будешь прощения просить за нехорошие слова?

- Буду, если надо. Мы с Надеждой Ивановной были неправы. Но и вы нас поймите. Дико для нас все происходящее. Даже сейчас говорю с вами, а про себя думаю, не сошел ли я с ума… Все же можно объяснить просто и обыденно. Просто папа влюбился в молодую и не сдюжил… Просто эта его девица увлекается эзотерикой, сейчас это модно. Все можно объяснить! И надо искать толковых реаниматологов и кардиологов. А мы позвонили человеку с сомнительным прошлым.

-Это ты про историю с разрытой могилой?

Я почувствовал, что краснею. Почему-то стало очень неудобно перед дедом. Все мы в молодости дурили. Я вон на первом курсе на спор чуть не переночевал на прозекторском столе, прям рядом с трупом. Красовался перед девицами из группы. Спасибо, нас застукал местный санитар и пинками вытолкал из морга. Ну со всеми такое бывало! Что ж теперь всю жизнь вспоминать? Но дед решил объясниться.

- И ты тоже поверил в то, что я хотел украсть труп?

- Петрович, кто по молодости не чудил? Поверил. Слава Богу, что не украли. По-моему, эта история несколько раздута.

- А по-моему, эта история очень сильно раздута. Я не собирался никого выкапывать. Что за чушь? Совсем наоборот. Я кое-что закапывал. А эти дурачки деревенские увидели меня с лопатой у могилы ночью, и напридумывали не пойми чего. Пришлось уезжать из родной деревни… - дед выкинул окурок – ну, извиняйся, и пошли уже поговорим без эмоций.

Дед мне нравился все больше. Я сам по характеру был вспыльчивый, но отходчивый. Определенно мы были похожи.

- Прости меня, дед. И Надежду Ивановну прости. Да и всю семью нашу прости. Мы виноваты перед тобой. Кто-то не разобрался, кто-то не заступился. Не сердись. Помоги нам. Мы постараемся тебя слушаться.

Сергей Петрович тепло улыбнулся.

- Спасибо, внук. Приятно. И на будущее давай договоримся так. В каких сферах ты лучше меня понимаешь, в тех ты и командуешь. А где я лучше разбираюсь, там ты спросить можешь, мнение высказать можешь, но слушаешься меня и мое слово всегда последнее. Идет?

- Идет! – дедушка был прав, мне не к чему было придраться. Мы пожали друг другу руки пошли назад в квартиру, где нас дожидалась Надежда Ивановна.

Бабуля сидела на кухне очень грустная. Причину ее печали я понял сразу – бабушка Надя обдумывала фразу Петровича про возможность мамы остаться в живых, если бы она была ведьмой. Для деда эта фраза мало значила, а для нас это была свежая рана на сердце. Сложно было не отреагировать.

Петрович сел напротив бабушки и подмигнул. Кажется, он хотел настроить ее на более позитивную волну.

- Хорошего внука воспитала Надежда. За всех он передо мной извинился. За всю семью. Ну не расстраивайся. Сделанного не воротишь. Как и не сделанного… Давай лучше обсудим, как Юрия вашего доставать. У меня к вам пара вопросов есть.

- Задавай свои вопросы, дед – я хотел переключить внимание Петровича на себя – кстати, ничего, что я на «ты» перешел?

- Пойдет! Мне приятно даже… Ну давай с тобой сначала поговорим, Сереж. Итак, твой сон.

Ты точно больше никого не тогда видел?

- Никого. Только маму.

- А может чувствовал что-то неприятное?

- Да мало приятного, когда твоя мама плачет. Но чтоб что-то такое… нет. Просто мама плакала, а я хотел ей помочь и не мог.

- Ясно… Надежда, а теперь ты давай вспоминай. Тетя Липа же пыталась тебя приобщать к ведьминой работе. Что она про род наш говорила? Откуда нам двужильного принесло?

Бабушка старательно терла лоб.

- Да что говорила?... Что нам уже не один век. Что много накопили знаний и умений… как же она это сказала… А! Точно! – бабуля выдохнула с облегчением - что нам скоро может двужильный выпасть!... Что надо готовиться, силы собирать и опыт. Я еще так удивилась тогда, почему-то решила, что двужильный – это такая карта, вроде джокера. Выпадают же только карты… Еще она говорила, что мой отказ от семейного ремесла может бедой обернуться. Нельзя его бросать. А потом у нас из деревни людей стали в лагеря увозить… Мама и сама стала бояться роды принимать, лечить, травы собирать. Я вообще комсомолкой была. Верила в светлое будущее и научный прогресс. Да, я с детства мечтала принимать деток, но я хотела медицинский институт закончить, а не учить заговоры. А про беду… Мама знала, да?

По щекам бабушки опять покатились слезы, Петрович не выдержал и хлопнул ладонью по столу.

- Надежда! Соберись! Слезами горю не поможешь! Не думаю, что знала точно, просто понимала, что род крепкий, что нельзя так просто взять и остановить тот поток силы, который он накопил. Значит, тетя Липа сказала, что двужильный нам выпасть может… Надежда! Перестань уже сырость разводить. От твоей памяти сейчас многое зависит: и жизнь твоего зятя, и будущее твоего внука.

Слова деда возымели эффект: бабушка утерла слезы, сосредоточилась.

- Да! Именно так. Я хорошо помню, что подумала про карту. А еще мама обмолвилась, что бабушка Варвара нас поднимала, поэтому ее даже к родовому котлу приглашали советоваться. Что это значит – тебе видней… Баба Варя вообще крутой была. Круче мамы точно. Она тогда очень злилась, что я не стала продолжать дело рода, но не успела что-то в этом исправить – умерла. В общем, все одно к одному получилось. Баба Варя была крутой… и очень хотела, чтоб мы тоже крутые были. Маму все учила чему-то, меня учить пыталась.

- О как. К родовому котлу… советоваться - Петрович становился все задумчивей - Это многое объясняет.

Я ничего не понимал, а понимать очень хотелось.

- Петрович, этот котел может как-то нам помочь?

- Может да, а может нет. Но хоть становится понятно, почему твой папа появился рядом с твоей мамой. И это самая простая дорога к информации – сходить к котлу. Только мне там могут ничего не сказать про твоего отца. Тебе идти придется.

- Куда идти? – мне стало не по себе.

- На кудыкину гору – дед смотрел на нас с усмешкой, но по-доброму – к родовому котлу.

Мы с Надеждой Ивановной переглянулись. События развивались слишком быстро, у меня начинала кружиться голова. Удивительно, еще вчера я считал себя расчетливым и циничным, и вот сижу, пытаясь унять внутреннюю дрожь от перспективы идти к какому-то котлу.

- А это далеко идти? – я очень старался быть спокойным, но волнения у меня просел голос и эту фразу я почему-то сказал басом.

- Не, тут рядом. Только надо будет еще черного петуха прикупить для жертвы – дед говорил это абсолютно равнодушно.

- Для жертвы?! – Господи, на все Твоя воля - мне еще надо будет жертву принести?!

- А что ты так переживаешь, внучок? Тебе-то с твоей специальностью не впервой кого-то резать.

- Да. Но до этого я резал тех, кто уже был мертв. И это были люди. Петуха мне жалко… Да и не умею я жертвы приносить! – у меня на лбу выступила испарина. Было страшно и противно одновременно. Петрович смотрел на меня совершенно спокойно.

- А что поделать, внучок. Вот такая она, работа некрофила… - и тут он не выдержал и захохотал. Мне и бабушке потребовалось секунды три, чтоб понять, что нас разыграли. После чего я облегченно вздохнул и тоже стал похихикивать, повторяя: «Ну дед… ну дед». А вот бабушка не оценила шутки Петровича и пошла в атаку.

- Сергей! Ты с ума сошел так пугать?! Что за идиотская выходка?!

- Нормально все, Надь. Вон Сережке понравилось. Хороший внук! Ну извини, не сдержался. Но вы бы видели свои лица… А теперь серьёзно. Сереж, у нас полно работы. Тебя надо очень быстро учить не самым простым вещам. Так что, освобождай время от всего, отчего возможно. Будем учиться.

***

…Я опять в зале родительской квартиры, передо мной на стуле сидит мама. Я бросаюсь к ней, я так соскучился. Она обнимает меня, чмокает в щеку, улыбается.

- Сережа, как хорошо, что ты пришел. Я ждала тебя.

- Мамуля. Я так соскучился…

Взгляд мамы становится серьезным.

- Сережа, ты должен помочь нам с папой.

- Конечно. Чем я могу вам помочь? Я все сделаю.

- Мы очень скучаем друг без друга. Ты должен проводить папу ко мне, он сам не может найти дорогу.

- Проводить?...

И в этот момент я вспоминаю, что отец лежит в коме, а мама умерла. Но подождите, проводить отца к маме, это значит… Только передо мной уже сидит не мама, а Женя и хитро мне улыбается.

- Не робей, Сереженька. Проводи папу к маме, а я с тобой останусь.

Одежда на девушке начинает таять, я уже не понимаю, кто передо мной сидит, то ли мама, то ли Женя…

Я проснулся от собственного крика. В комнате темно, за окном ночь. Из соседней комнаты появляется бабуля.

- Сереж, ты в порядке? Ты кричал…

- Не в порядке, ба – меня била крупная дрожь – я маму во сне видел, потом она в Женю стала превращаться, а потом опять в маму…

Бабушка села на край моей кровати, погладила меня по волосам.

- Держись, внук. Чую, ждут тебя испытания. Что сказала мама?

- Попросила проводить к ней отца…

Бабушка закусила губу, эта новость ей не понравилась. А я вдруг отчетливо понял, что буду делать дальше.

- Знаешь, бабуль, вот ты тогда сказала, что не пойдешь против своей дочери, если она захочет отца забрать, а я пойду. Я не хочу терять папу. Маму не вернуть, а у меня из родных только ты и отец. Уж не знаю, зачем маме нужен там папа, и нужен ли он ей там вообще, но ей придется подождать. Без борьбы я не сдамся.

Надежда Ивановна тяжело поднялась и пошла в свою комнату, не сказав мне ни слова. Это было ужасно. Я чувствовал, что между мной и моей любимой бабушкой с каждым ее шагом растет пропасть.

- Ба! Не уходи так. Ну скажи хоть что-нибудь…

Бабуля остановилась, повернулась ко мне, долго и молча смотрела на меня прежде, чем ответить.

- Знаешь, Сереж, я очень люблю свою дочку, хоть ее уже и нет. Я люблю своего зятя, твоего отца потому, что он хороший человек, любит мою дочь и всегда с уважением относился ко мне. А сейчас, похоже, первый раз за эти годы между ними назревает конфликт интересов. А я не могу разорваться… Поэтому я буду на твоей стороне. Внук у меня один, и тебя я, наверное, люблю больше чем зятя и дочь. Я буду болеть за тебя. А ты уже решай, кто из твоих родителей прав.

Бабушка грустно улыбнулась и ушла спать, а я той ночью так и не уснул. Мысли захлестывали, покоя не было. На следующий день мне предстояло начинать обучение магии.

***

В квартире Сергея Петровича было по-холостяцки уютно. Чисто, но без перебора, вещи на местах, но не все. А главное, никаких признаков нестандартного увлечения деда заметно не было. Просто квартира. Хозяин гостеприимно улыбался.

- Ну что, внучок, чайку попьем сначала? Или сразу занятия начнем?

- Лучше сразу.

- Ну, тогда пошли. Покажу тебе место обучения.

Мы дошли до дальней стены комнаты, и вдруг в ней обнаружилась дверь. Никакой мистики в этом не было, просто обои в вертикальную полоску хорошо эту дверь маскировали. Так что, если особо не вглядываться, этот проход можно было не заметить.

Петрович открыл дверь, и мы оказались в очень странной комнате. Все стены помещения были выкрашены в разные цвета: одна стена – в белый, одна – в черный и одна – в светло-серый. В центре стояло большое компьютерное кресло. У окна с плотными занавесками находился длинный стол, заваленный всякой всячиной: книгами, тетрадями, свечами в подсвечниках и просто крупными свечами. Отдельно стояли банки с заспиртованными человеческими сердцем и желудком. На темном возвышении рядом со столом лежали человечески череп и крестец. Я никогда не был особо верующим человеком, но при взгляде на все это великолепие захотелось перекреститься. Вот тебе и нормальная квартира… Дед посмотрел на меня с усмешкой.

- Страшновато?

- Непривычно. А откуда органы?

- Не переживай, ни одна могила при добыче этих органов не пострадала. Я патанатом или кто? Могу себе позволить утащить пару нужных человеческих частей. Это органы людей, которые потом были захоронены в общих могилах. Но выбраны именно эти люди были не случайно…

- И мне все это предстоит изучить?!

Я волновался, поэтому фраза прозвучала громко и отчаянно. Петрович посмотрел на меня задумчиво.

- Сереж, ты совсем не хочешь магией заниматься? Жаль… я понимаю, занятие не для всех. Давай договоримся так. Сейчас надо помочь твоему папе. В этой ситуации я сам могу сделать далеко не все. Бывают нужны магические действия от прямых потомков или предков. Так или иначе, тебе придется чему-то научиться. А когда дело сделаем, тогда я тебя спрошу еще раз, желаешь ли ты продолжить обучение или с тебя хватит… Подходит?

- Подходит – я облегченно вздохнул. Такой вариант меня более чем устраивал. Я хотел помочь отцу, но перспектива превращаться в профессионального некроманта меня пугала.

- Ну вот и славно. Теперь давай проверим, на что ты годен. Садись.

Я покорно сел в кресло, дед подошел ко мне сзади, положил руки мне на голову.

- Закрой глаза, так будет проще. Если начнет кружиться голова или что-то заболит – говори. Если начнет происходить что-то странное - говори.

Я закрыл глаза. Сначала ничего не происходило, а потом немного закружилась голова. Внутри появилось и стало нарастать чувство тревоги.

- Петрович, голова кружится и страшно.

- Страшно? Ну, потерпи еще немного.

- Хорошо.

Тревога прибывала. Очень хотелось прекратить эту странную процедуру. Серая мгла вокруг стала рассеиваться, и я очень четко увидел лицо мамы. Она посмотрела на меня удивленно, но мне от этого взгляда стало окончательно нехорошо. Я не выдержал и со стоном открыл глаза. Петрович озадаченно качал головой.

- Я не понимаю…

- Не понимаешь? Дед, что это было? Почему я видел маму? Почему моя мама стала меня пугать?!

- Я не понимаю. Она точно ничем магическим не занималась?

- Да она мне даже сказок в детстве не читала, все приключения подсовывала. Была стопроцентной атеисткой.

- чУдно. Я видел твою маму, но она меня практически прогнала из твоей головы.

Дед озадаченно тер лоб, выражение его лица было растерянным.

- Петрович, что все это значит?

- Не понимаю. То есть, если бы твоя мама была ведьмой, я бы все понял и не удивился. Но она магией не занималась. Тогда кто тебе поставил блок? Причем блок крепкий… Почему мы оба увидели твою маму?

Тут я вспомнил про сон.

- Петрович, я сегодня маму во сне видел, только она превращалась в Женю и наоборот…

- В Женю?

- В ведьмочку.

- Ах вот в чем дело! Это где же эта Женя успела так хорошо твою маму узнать?

- Узнать? Так они и знакомы не были… или были?...

Я уставился на деда, меня вдруг посетила нехорошая мысль, что Женя и мама могли быть знакомы, мы просто были не в курсе. И Женя могла приложить руку к маминой гибели. В конце концов, мы ничего не знаем об этой девушке. Когда они с отцом познакомились? Как у них начался роман? Мы даже не знаем, кто такая эта Женя!... Господи, а теперь и спросить не у кого. Серый, ты дебил! Вместо того, чтоб слюной брызгать в сторону отца, надо было у него выяснить, откуда эта девица взялась! Но кто же мог тогда предположить, чем дело кончится… Похоже, дед думал в том же направлении, что и я.

- Некогда было узнать что-то об этой барышне? Не горюй. Ее найти как раз не проблема. Колдун всегда ведьму найдет. Ни так, так эдак. Просто откуда у нее такая четкая калька твоей мамы…

- А как такую кальку можно снять или сделать?

- Общаться много надо. Можно какую-то дорогую вещь забрать. Но это должна быть не просто вещь. Она должна долго находиться рядом с хозяином. Это должен быть талисман человека, если хочешь.

И вот тут я вспомнил, что после гибели у мамы из сумочки пропали не только кошелек с телефоном, пропал еще мамин любимый песик. Маленькая деревянная игрушечка. Мама говорила, что этого песика когда-то вырезал ее дедушка, она считала эту безделушку своим талисманом и всегда носила с собой. Тогда мы не обратили внимания на эту пропажу, решили, что песик просто выпал из сумки, когда из нее вытаскивали достаточно крупный кошелек. А в свете новой информации смерть мамы начинала выглядеть совсем по-другому. Я почувствовал, как по скулам у меня заходили желваки.

- Дед, а не может быть такого, что эта самая Женя убила маму, чтоб взять у нее талисман и расчистить дорогу к отцу?

Петрович пожал плечами.

- Все может быть. Но это тогда даже не хамство, а преступление. За такое эту ведьмочку саму убить могут.

- Убить?

- А ты как думал? В мире магии тоже есть законы. Одно дело, когда ведьма гибнет в честном поединке, когда ее убивают из мести. И совсем другое дело отнимать у ведьмы законное. И если эта дурочка думает, что ее оправдает непричастность твоей мамы к магии, она очень ошибается. У нас серьезная семья, даже если большинство отошло от дел.

- Господи… дед, а ты откуда все это знаешь?

- Учитель был хороший. У меня свои трудности были при вхождении в магический круг. До меня же в семье только женщины магией занимались, повитухами и целительницами были. Я первый пошел по другому пути. И придала мне ускорение некровная ведьма… Да, учить меня было некому, учила неродная колдунья. Не сильно мне были рады в магическом мире.

- Так бросил бы.

- Не мог. Хотелось. Тянуло меня к покойникам, как магнитом. А уж когда слышать их стал…

- Слышать?

- Слышать. Давай про свою непростую жизнь я тебе как-нибудь в другой раз расскажу. Мы от основной темы отвлеклись. Давай-ка девушку твоего папы поищем… - дед подошел ко мне сзади, положил руки на плечи – сможешь эту Женю представить?

- Легко!

- Тогда закрывай глаза и представляй.

Я закрыл глаза и стал вспоминать Женю. Вот она сидит на отцовском диване, поджав ноги под себя. Руки Петровича опять легли мне на голову, я почувствовал тепло. Между тем Женя в моем видении встала с дивана и стала внимательно всматриваться куда-то за меня. Господи, так это все взаправду что ли? Это уже не я представляю Женю, это я ее уже как-то вижу.

Девушка скривилась, сделала два шага назад и уперлась в диван, и этот диван почему-то стал каменным. В моей голове зазвучал спокойный мужской голос:

- Ты обидела мою семью. Или сама это исправляй, или я это исправлять начну.

Голос был похож на дедов, но был звучнее, насыщенней. Мамочки, я надеюсь, что я не сойду с ума от этой процедуры. Я очень на это надеюсь…

Между тем ведьма расправила плечи и гордо произнесла:

- Я никого не обижала. Я им двужильного полгода удерживала. Что я должна исправить?

- А откуда у тебя чужой образ? Да такой четкий. Девочка, ты вглядись, ты не с неучем каким общаешься. Тебя предупреждали, что за семью есть кому заступиться.

Женя сделала несколько торопливых шагов вперед и вдруг ее глаза расширились от ужаса.

- Простите… Простите… Просто в вашем внуке столько силы. Через нее не сразу разберешь, кто за ним стоит. Я забрала вещь, когда женщина уже была мертва. Клянусь! Да я подумать не могла, что тут такая семья. Я могу доказать!

- Если врешь, головы тебе не сносить. Сама мальчика наберешь. Хватит ему уже фокусы показывать.

Картинка помутнела, и я услышал обычный голос деда.

- Не открывай глаза сразу. Я сосчитаю до трех, потом откроешь.

Руки Петровича погладили мои виски, раздалось «Раз, два, три» и я открыл глаза. Мир вокруг немного качался, вставать из кресла было страшновато.

- Ты не вставай – дед сел передо мной на корточки – пусть муть уляжется. Как ты? Не очень сильно удивлен? Да, брат, существует такой способ связи. Ну ничего, я образ это ведьмочки хорошо запомнил, в следующий раз сам найду.

Окружающая действительность крепко встала на свое место, а мой внутренний мир перевернулся навсегда. А с ужасом смотрел на деда и даже не знал, о чем больше хочу его спросить: о гибели мамы, о возврате отца, о молодой ведьме. Мысли разбегались, важным казалось все. А еще было очень страшно от своей неопытности и бессилия. Речь шла о моих близких, я не мог сейчас облажаться. Я мог только победить, только достигнуть, только выиграть. Но я ничего не понимал в происходящем! Ничего!!! О Господи, дорогие мои родители, как же мы вообще попали в эту страшную сказку?! Я с удивлением почувствовал, что по моей щеке покатилась слеза. Петрович покачал головой, взял меня за руку и повел вон из страшной комнаты. Мы пришли на кухню, дед открыл холодильник, достал оттуда бутылку Арарата.

- Ну вот и настало время заветной бутылочки. Теперь нам никто не запретит ее распить – дед весело мне подмигнул – не робей, Серега! Это только сначала страшно, а потом втягиваешься.

Петрович разлил коньяк, я сразу выпил первую рюмку. Дед оценивающе посмотрел на меня и налил вторую, я выпил и ее. Внутренний узел ослаб, я смог заговорить.

- Дед… ты только скажи мне, у нас шансы-то есть все наладить?

- А то! Это ты даже голову себе не забивай… Разберемся во всем. Ситуация не самая простая, так и мы ребята не промах.

- Да, кстати, про не промах… Что это Женя перед тобой извиняться начала? Признавайся, ты крупная шишка в магическом мире?

- Уж точно покрупнее ее буду. Если совсем честно, не последний человек в этом бизнесе. А девочка совсем молодая, она мне при встрече честь отдавать должна. Так что не переживай, внучок, сейчас мы из нее вытрясем все, что нам надо и даже больше.

Как будто услышав слова Петровича затренькал мой мобильный. Звонила Женя.

-Сережа, добрый день… - и тишина. А мне что говорить?

- Добрый день, Женя. Куда же вы пропали? Мы вам звоним, а вы вне зоны доступа. С папой беда случилась…

- Я знаю. Я вас предупреждала. Вы отказали мне… Я не могу идти против семьи, тем более, против такой.

- Стоп. То есть его невестой без разрешения семьи вы могли стать, а теперь…

Петрович забрал у меня мобильный и заговорил в трубку раздраженно.

- Теперь послушай меня, девочка, ты уже столько накуролесила, что и на суд хватит. Исправлять как планируешь?... Не надо мне сказки рассказывать! Не знала… надо было проверять. А теперь знаешь!... Твои дальнейшие действия?... Вот так уже интересней. Завтра в Лимоне в три часа. И лучше тебе прийти подготовленной.

Дед нажал на значок отбоя и вернул мне телефон.

- Завтра встречаемся. Хочу в глаза этой девочке посмотреть. Что-то она больно наглая… Ты как, Сереж? Живой? Еще коньячку?

- Да тут уже и коньяк не поможет. Петрович, значит, Женя правду говорила, она отца держала, а теперь отпустила…

- Стоп! – дед налил мне еще рюмку коньяку - давай не будем сейчас ничего додумывать, давай дождемся завтра и спросим обо всем у девушки.

- А если она опять соврет?

- Мне?

Правая бровь деда изогнулась так причудливо, что сразу стало понятно – деду ведьма соврать не сможет.

***

Время было уже 15:15, а Женя все не появлялась. Бабушка нервно вертела в руках чайную ложку, дед сидел, насупившись, а мне было все равно. Вот правда. Вчерашний день, кажется, что-то во мне надломил или поменял безвозвратно.

Вернувшись вчера от Петровича, я сначала пытался разобраться в происшедшем, но быстро понял, что самостоятельно это сделать не смогу. Да и не самостоятельно тоже. Промаявшись около часа, я пошел спать, решив, что утро вечера мудренее будет.

Но спал я той ночью плохо, сон был тяжелый. Когда я проснулся, то не мог вспомнить, что мне снилось, но на душе было мерзко. Внутри поселилась уверенность, что отцу сейчас очень нехорошо, и не только физически. И еще я понял, что кроме меня ему помочь некому. Проходя мимо шкафа с книгами, я остановился – взгляд упал на фотографию мамы и папы, стоящую на полке. Родители на ней были счастливыми, держались за руки. Мама… красивая, еще живая… Моя принцесса – мама. Теперь она очень далеко. Так далеко, что ей невозможно ни позвонить, ни написать. Я рос с уверенностью, что моя мама самый чистый и добрый человек на свете. И вот теперь стали всплывать какие-то странные подробности ее жизни, которые пугали и ставили в тупик. Кем же ты была, принцесса – мама?... Но я все равно тебя люблю. И буду любить, даже если выяснится, что ты совершала черные мессы и приносила в жертву младенцев. Мне плевать на все и всех. Отец. Шалопай. Он сам себя всегда так называл. Я пошел в него, я тоже шалопай. Но он всегда был честным и прямым. Умным. Господи! Я уже думаю о папе «Был»… Есть! Он есть! Честный, умный, рыжий шалопай! Он жив! И я сделаю все, что его вернуть. Все, Серый, хватит сопли жевать и по сторонам башкой вертеть! Если для того, чтоб достать отца из комы надо стать колдуном, я им стану. Если для этого надо будет черного козла под хвостом поцеловать – поцелую. А все остальное потом. Сейчас я становлюсь прилежным учеником своего вновь обретенного деда Сергея Петровича. А все остальное потом…

На двери кафе зазвенел колокольчик, и вошла Женя. Наконец-то. Бабушка недовольно откинула чайную ложечку, Петрович впился взглядом в идущую к нам ведьму. Со времени последней встречи Евгения изменилась. От женской манкости не осталось и следа. К нам подходила скромная девушка, боящаяся поднять глаза.

Женя остановилась перед нашим столиком и тихо произнесла:

- Добрый день, Сергей Петрович. Здравствуйте, Сережа и Надежда Ивановна.

Дед только головой покачал.

- Узнала, с кем дело имеешь… А что ж ты сразу этого не узнала, девочка? Как ума хватило таких дел наделать?

Женя присела на краешек свободного стула и тяжело вздохнула.

- Так если ведьма не работает, по ней и не понять особо, из какой она семьи… Все казалось так просто… Ну ведь двужильный же!... И приятный такой. Как можно было этот шанс упустить?

- Шанс? - дед недовольно насупился - если хочешь иметь шанс на прощение от общественности, рассказывай все. И, поверь мне, вот этот шанс тебе точно упускать нельзя.

Женя еще раз тяжело вздохнула и начала свой рассказ.

***

Женщины из семьи Евгении занимались магией уже не первое столетие. Исправно передавали знания от мамы к дочке, в крайнем случае, от бабушки к внучке. Вот только специализация Жениного рода была неоднозначной и даже несколько легкомысленной: ведьмы этой семьи умели управлять мужчинами. Могли приманить, могли отвадить. Знания, передававшиеся в магической династии, были также неоднозначны. Тут были заговоры на привороты, на остуды, на любовную тоску и даже на утрату мужской силы. Раньше колдуньи помогали другим женщинам сохранять семьи. Но время меняло общество, менялись и ведьмы из Жениного рода. В семействе стало не зазорно помогать уводить мужей от жен, привораживать мужчин из каприза или из мести. Главное, платите, а остальное исполнителя не касается.

Высшим подобное поведение рода явно не нравилось - в семье все чаще стали рождаться мальчики. Ведьм предупреждали сверху, что они занялись чем-то не тем, но никто к этим предупреждениям не прислушивался. Саму Женю обучала бабушка, Нина Максимовна. У старой ведьмы родились три сына, один из которых был Жениным отцом, дочек ей не дали. Да и внучкой Женя была единственной. У сыновей Нины Максимовны в семьях рождались мальчики. Род явно сходил на нет, хоть и не бедствовал.

Когда у Жени обнаружилась проблема со здоровьем по женской части, причем, врожденная проблема, бабушка забила тревогу. Если ее внучка не сможет родить, то кто же примет все ее знания и умения? Брать в обучение чужаков, пусть даже талантливых, в семье не хотели. Стали искать способы решить проблему, но способы не спешили находиться.

Время шло, и Женя привыкла к тому, что ее постоянно пытаются вылечить всеми традиционными и нетрадиционными способами.

Сама Женя была девушкой легкомысленной, серьезности ситуации не осознавала, ее в происходящем все устраивало. Она молодая ведьма, хорошо овладевшая семейным ремеслом. Ей стоило только бровью повести, и любой мужчина бежал за ней на край света. Клиентами она не обижена, девочки к ней в очередь за приворотами стоят. Семья над ней трясется. Что еще надо?

И вот в один прекрасный день в компании очередного ухажера молодая ведьма встретила Его, мужчину, который не поддался ее чарам. Сначала Женя просто растерялась, за всю жизнь, начиная со школьных увлечений, у нее осечек не было. Что происходит? Потом завоевать непокорного кавалера стало делом чести, но ничего не получалось. Когда прозвучала легендарная фраза: «Девушка, вы прекрасны, но я женат на совершенстве», Женя поняла, что пора обращаться за помощью к мудрой бабушке.

Нина Максимовна даже радостно вскрикнула, когда увидела фото неприступного мужчины.

- Двужильный! Господи, где ты умудрилась его достать… Дай-ка я его посмотрю поподробнее.

Женя не понимала, что означает «двужильный» в данной ситуации. Юрий был довольно крепким мужчиной, особенно на свой возраст, но чтоб двужильным… А Нина Максимовна все усердней терла лоб, вглядываясь в фотографию. У старой ведьмы этот жест был признаком глубокой задумчивости. Женя знала, что бабушку от размышлений отвлекать нельзя, но минуты шли, любопытство девушки росло, и в итоге она просто не выдержала.

- Ба, ну что ты там видишь? Почему он мне не поддается?

- Все бы тебе на мужиках свои чары пробовать… тут дело посерьезней будет. Твой кавалер не просто двужильный, он двужильный при ведьме. А она его почему-то не использует… То есть, здоровье он ей выправил и все, дальше ничего не происходит.

- Так это его ведьма от меня закрывает? Странно, я не почувствовала в нем магии.

- И не могла. Жена у него ведьма, но как ведьма не работает. Там просто неоткуда магии взяться.

- А почему тогда я его зацепить не могу, если ведьма его не закрывала?

- Ох, плохо я тебя учила. Он только своей ведьме принадлежит. Он не просто так при ней, он развивать ее должен.

- Так ты сама говоришь, что там ничего не происходит.

- Не происходит. Простаивает двужильный. Пропадает брильянт. А нам бы он очень пригодился…

Нина Максимовна начала пощипывать нижнюю губу – решение какое-то принимает. За много лет Женя изучила мимику своей бабушки до тонкостей. Наконец губа была отпущена, старая ведьма посмотрела на свою внучку.

- Сможешь достать фото жены твоего кавалера?

- Он не мой.

- Пока не твой. Не волнуйся, мы это поправим.

Фотография жены нашлась и была передана Нине Максимовне. А потом наступило затишье, полтора месяца ничего не происходило. Женя уже стала терять интерес к немолодому мужчине. В конце концов, вокруг было полно молодых и заинтересованных, так зачем долго помнить о каком-то недоразумении по имени Юрий.

Но в один прекрасный день раздался звонок от Нины Максимовны:

- Слушай меня внимательно, твой Юрий теперь свободен, его жену вчера убили. Подбери какого-нибудь его друга и окрути. Тебе надо попасть в дом двужильного на поминки. Посочувствуешь убитому горем вдовцу, и все получится. Не мне тебя учить.

- А если не получиться?

- Что-то ты совсем расслабилась, внученька. Сделай так, чтоб получилось. Теперь у тебя есть шанс.

- Ба, а оно мне надо вообще? Я уже остыла к этому старику. У меня сейчас такой…

Но Женя даже не успела договорить фразу, как с другого конца провода на нее обрушился гнев старой ведьмы.

- Она остыла… Она остыла!... А кто тебя вообще спрашивает о твоих желаниях?! Этот мужик - твой шанс исправить здоровье и продолжить наш род! И продолжить не внучкой, а дочкой! А она мне тут о своих кобелях рассказывает… У тебя есть шанс заловить двужильного! Двужильного!!! Понимаешь?! За такое любая ведьма, которая соображает не только передом, но и головой, все отдаст, а ты размышляешь, надо ли оно тебе?! Не дай тебе Бог этот шанс по любой причине упустить… Ты меня знаешь, я просто так предупреждать не стану. Ответишь по полной, не посмотрю, что ты моя внучка. От тебя все равно толку сейчас ноль, ты не родящая. Всего лишу… Своей рукой точку в нашем роду поставлю… Так что соберись, дорогая и делай свое дело, как в последний раз.

И все, в трубке короткие гудки. Такое Женя слышала от бабушки впервые. Она уже привыкла быть центром семьи, привыкла к тому, что для нее все делалось, и вдруг. Но и бабушку свою молодая ведьма знала хорошо. Нина Максимовна слов на ветер не бросала, если сказала, что поставит точку, то поставит. И это будет непросто точка, а прям восклицательный знак. Надо было включаться.

Завлечь в свои сети одного из лучших друзей Юрия оказалось очень просто. Друга звали Герман, он был достаточно приятный мужчина и, слава Богу, неженатый. Хоть семью рушить не пришлось.

Женя умудрилась даже попасть на похороны, благо Юрину жену хоронили через две недели после смерти. К тому времени Герман уже был влюблен в ведьму до умопомешательства и готов был брать ее с собой куда угодно. Нежная забота Жени (Я бы хотела поддержать тебя в этот непростой день) была встречена с восторгом.

На похоронах Юрий был в прямом смысле слова черен от горя. Он ни на секунду не отходил от тела жены. А после того, как гроб был предан земле, просто потерялся в пространстве. Его везде водили за руку, как маленького, он ничего не воспринимал вокруг себя, и только слезы бесконечно текли по лицу.

Женя смотрела на убитого горем мужчину и завидовала его мертвой жене. Как он ее любил, и любит, и будет любить. Ее тоже любят, но это другое. Ее кавалеры не могут устоять против магии, а любил ли хоть кто-то из них ее саму?... Этого Женя не знала. И чем больше ведьма смотрела на Юрия, тем страшнее ей становилось. Как можно вот такого приворожить? Как можно убить такую сильную любовь? Ох, придется изрядно постараться. Промахнуться она не имеет права.

Почти месяц после этого Женя наблюдала за Юрием издалека, насколько это позволял закрытый образ жизни мужчины. И тут всплыл еще один неприятный момент. Юрий Валентинович явно предпочитал женщин миниатюрных, с нежной и романтичной внешностью. Женя же была совсем не такой. Высокая, широкоплечая, яркая. Раньше подобные мелочи ведьму не особо интересовали. Но сейчас любой нюанс мог помочь или навредить, учитывать надо было все.

На сороковины Женя оделась скромно: темное платье с юбкой ниже колена под старину, на голове пучок, но не строгий, с локонами, и небольшая черная вуаль. Со вкусом и мило. А еще был сварено самое сильное из возможных приворотных зелий. Женя очень надеялась, что что-то из этого сработает - ни внешний вид, так снадобье.

Поминки проходили в большем ресторане, народу на это печальное мероприятие собралось предостаточно. Супруги знали друг друга со студенческих времен, общих знакомых и друзей у них было много. Вдовец сидел во главе стола, рядом с ним сидел сын. Оба мужчины были бледны и погружены в себя. Руководила всем происходящем мать покойницы, серьезная пожилая женщина. Но Жене было не до родни покойной, она весь вечер не спускала глаз с Юрия, выжидая, когда он останется один и к нему можно будет подойти. И такой момент представился. Поминки шли своим чередом, гости постепенно пьянели, достаточно скоро скорбящий вдовец перестал интересовать приглашенных. Женя подошла к Юрию со спины и тихим голосом произнесла:

- У вас такое горе. Позвольте выразить вам свое сочувствие. Я понимаю, мы с вами даже незнакомы, но видя ваше страдание невозможно оставаться равнодушной.

Женя вложила в этот монолог всю томность и проникновенность, на которую была способна, но мужчина даже не повернулся в ее сторону. И что делать дальше? Нина Максимовна обещала, что все получится. Ладно, подливаем зелья и пытаемся вызвать у него хоть какую-то реакцию. Должна же быть фиксация на объекте. Тут Юрий повернул голову, всмотрелся в Женю и задумчиво произнес.

- Симпатичная вуалька. У Леночки была такая же на наши двадцать лет… Вам идет.

О Господи! Не самая адекватная реакция. Но надо было что-то отвечать.

- Я рада, что вам понравилась моя вуаль… - Женя пробралась поближе к рюмке Юрия Валентиновича - редкий аксессуар. У вашей жены был потрясающий вкус, в те непростые времена вспомнить, что женщины могут носить вуали.

Взгляд мужчины стал нездорово оживлен.

- Да, Леночка потрясающая. Вы даже не представляете, если бы не она, я бы всю жизнь ходил только в джинсах. Этот костюм, и рубашку, и галстук, все это выбрала для меня Лена. Красиво же, правда?

Женя первый раз в жизни почувствовала, что делает что-то не то. Стало стыдно перед несчастным вдовцом за свои попытки его приворожить, но выхода не было. Осторожное движение руки, и зелье оказалось в рюмке с водкой.

- Очень красиво, вам очень идет. Давайте выпьем за вашу прекрасную жену.

Ведьма взяла бокал вина, стоящий на столе. Юрий сжал в руках свою рюмку, вдруг помрачнел: «Не чокаясь…» и выпил водку с зельем. Женя внимательно следила за реакцией мужчины. Юрий Валентинович начал медленно раскачиваться, потом поднял на нее глаза, счастливо улыбнулся, прошептал «Лена» и упал со стула.

Гости моментально засуетились вокруг лежащего на полу. Врачей среди приглашенных было много, поэтому окружающие стали приводить мужчину в чувство своими силами. Женя решила, что сейчас ей лучше уйти по-английски. Дальнейшего плана действий у нее еще не было, а отвечать на вопросы о том, что случилось с Юрием Валентиновичем, ей не хотелось.

На следующий день позвонил Герман. Он переживал, куда вчера так неожиданно исчезла его любимая. Любимая послала бы этого обожателя ко всем чертям, но он еще был ей нужен. Поэтому была придумана история про невероятный испуг, который посетил бедную девушку, когда рядом с ней упал несчастный вдовец. А потом было изображено самое искренне переживание за судьбу страдающего мужчины.

- …Господи, он так любил свою жену. И до сих пор любит. Переживает… Мы просто обязаны его поддержать! Я сегодня всю ночь не спала, даже плакала. Мне так его жалко.

Герман скрипнул зубами, но пообещал, что в ближайшие дни они навестят бедняжку. Ждать визита пришлось неделю. Женя уже извелась от неизвестности – получилось, не получилось. И вот, наконец, они едут в гости к Юрию Валентиновичу.

Увидев Евгению, Юрий расплылся в широкой, но не очень нормальной улыбке. Так улыбается заядлый наркоман при виде пакетика с кайфом.

- Лена! Наконец-то! Я так ждал! Почему тебя так долго не было?!

На лучшего друга он даже не обратил внимания, а сразу потянулся к девушке. Герман попытался что-то возразить, но Женя тихо на него зашипела, мол, не травмируй человека.

Так вечер и прошел. Юра сидел рядом Женей, они оживленно о чем-то разговаривали. А напротив сидел Герман и пыхтел от злости, но не мешал их общению. Все было бы просто прекрасно, если бы не одно «но»: Юрий очень часто называл Женю Леночкой. И вопросы иногда задавал такие, что становилось понятно – мужчина сейчас принимает ведьму за свою покойную жену. Женя терпеливо поправляла вдовца, но внутри нее зрело непонимание, граничащее со страхом. Такого с ней еще ни разу не случалось. Она уводила мужей от жен, она увлекала мужчин, недавно похоронивших свои половинки, но никто из них с таким упорством не называл ее чужим именем. Что происходит? Зелье сработало? Мужчина явно увлечен, но ей ли? Уйти от Юрия удалось, только дав клятвенное обещание, что завтра они увидятся снова. Женя пообещала.

Герману предусмотрительно была закинута в чай пилюлька, чтоб проще забывал. Он и не сопротивлялся. На следующий день после визита к своему лучшему другу сам позвонил Жене и сказал, что считает ее поведение недопустимым. Конечно, у Юры большое горе, но ее мужчина все-таки Герман… был… потому, что вот так весь вечер даже не смотреть в его сторону, даже ни разу не одернуть другого мужчину, когда тот ее обнимает, даже если этот мужчина не в себе, это перебор. На этом и попрощались.

Утром, перед посещением Юры, Женя все-таки позвонила Нине Максимовне. Старая ведьма была не в духе.

- Ну и что ты меня тревожишь? Маленькая что ль? Не знаешь, как мужика окрутить?

- Ба, ну не ругайся. Я посоветоваться. Окрутился он. Только странно как-то… Постоянно меня Леночкой зовет. Мне уже кажется, что он смотрит на меня, а видит свою жену-покойницу.

- А ты мордашку-то не криви. Надо будет и Леночкой побудешь.

- Да побуду! Я просто не понимаю…

- Ох, мой грех, плохо я тебя учила. От ведьмы так просто не оторвешься. Тем более, если там весь род старался на улучшение своих качеств.

- Да кто там старался? Она же ничего не делала!

- Она не делала – это вопрос второй. А род старался. Не переживай, после первого интима начнет твой Юра называть тебя нормально по имени. Перекуется, так сказать.

Еще тогда в душе Жени зашевелилось нехорошее сомнение.

- Ба, а мне больше ничего не надо знать про Юру, его жену и род его жены?

- Ничего не надо! – Нина Максимовна явно встала сегодня не с той ноги – за тебя и так уже, считай, все сделали. Тебе осталось только привлечь и начать встречаться. Все!

Короткие гудки. Делать было нечего, надо было начинать роман.

И роман начался. Юрий оказался очень милым и заботливым мужчиной. Новую возлюбленную он просто боготворил и до дрожи боялся потерять. Старая ведьма оказалась права, после первого же секса Юра стал называть Женю Женей, Женечкой, Евгенией, но только не Леночкой. Со стены Юриной квартиры исчез большой портрет покойной жены, а из шкафов и со стола – ее маленькие фото. Все было прекрасно. И все-таки что-то было не так, что-то не давало покоя молодой ведьме. В глазах Юрия так и не появилось то особое обожание, по которому Женя понимала, что завоевала очередного мужчину. В глазах Юры отражалось страдание. Он часто по поводу и без начинал агрессивно рассказывать о своей огромной любви к девушке. Казалось бы, что плохого? Но рассказы правда были слишком эмоциональными. А еще он стал иногда подходить к стене, на которой раньше висел портрет жены и смотреть на эту стену с какой-то странной тоской, будто пытаясь вспомнить что-то важное. Но роман шел своим чередом.

Через месяц регулярных встреч Юра сделал Жене предложение, подарил кольцо, и все, больше о женитьбе он почему-то не заговаривал. Ведьма опять решила посоветоваться с бабушкой.

- Ба! Только не ругайся. Я уже месяц помолвочное кольцо ношу, а в ЗАГС меня не зовут. Мне не надо как-то подтолкнуть процесс?

- Ты хочешь за этого мужчину замуж?

- Не особо.

- Вот и не морочь себе голову. Он при тебе не для свадеб. Лучше сходи к врачу, проверь здоровье. Я чувствую, что дело на лад пошло, но хочу иметь подтверждение.

Женя так и сделала – сходила на осмотр к своему гинекологу. К большому удивлению врача, недуг, мешающей ведьме зачать ребенка, стал заметно отступать. Доктор смотрел на результаты анализов и УЗИ округлившимися глазами и, заикаясь, спрашивал свою пациентку, чем она лечится. Ему очень надо знать… Женя сказала, что пока не может открыть ему этой тайны, а про себя подумала, что секс с двужильным мужчиной всем не назначишь.

Об улучшении женского здоровья было сразу доложено Нине Максимовне. Но голос старой ведьмы опять звучал недовольно.

- Ты следи теперь, чтоб в подоле не понести. Не надо нам от него детей. Я тебе жениха попородистей найду.

- Бабуль, я спросить хотела…

- Ну что еще?

- Какой-то странный он, этот Юрий. Дергается постоянно, смотрит на меня, как собака побитая. Может что-то еще сделать? Может, я недоделала чего-то? Неспокойно мне.

- Спокойно – неспокойно. Мужчина с тобой регулярно спит, здоровье твое поправляет. Обожает тебя… Что еще тебе надо? Дергается он… Так успокой.

- Я поняла. Спасибо, бабуль. Буду держать тебя в курсе.

Тогда у Жени опять внутри пробежал нехороший холодок. Что происходит? Юра этот нервный и бабушка какая-то нервная стала. Семья там какая-то мифическая есть… А самое неприятное, что Нина Максимовна явно что-то делала у Жени за спиной, но ее в это не посвящала. Такое было впервые. Жене это не нравилось, но и раздумывать над этим особо не хотелось. В конце концов, бабушка ведьма опытная и умная, ей видней, как надо.

Все шло хорошо до тех пор, пока Юра не выразил желание познакомить молодую невесту со своими родными. Как только Юрин сын возник на пороге комнаты, Женя поняла, пришла проблема. Молодой человек был настроен категорически против ведьмы, Юра с криком выгнал его, но потом сам же стал об этом жалеть. Сына мужчина любил и очень расстраивался из-за их ссоры. Женя даже попыталась приманить к себе Сергея, хоть это был и рискованный шаг, только ничего не вышло. Похоже, мужчины из семейства Прокофьевых на чары Евгении не отзывались.

Но неприятный сюрприз поджидал ведьму впереди – на следующий день после сына в квартире Юры появилась мать его покойной жены. И вот тут Жене стало по-настоящему страшно. Тогда на поминках молодая ведьма особо Надежду Ивановну не разглядывала, не до того было. А теперь поняла, перед ней стоит породистая ведьма. Такое не скроешь и не приобретешь, это или есть или нет. Или ты принадлежишь к сильному рабочему роду или не принадлежишь. Сама ведьма была не в лучшей форме, бреши в защите говорили о неграмотности в магической сфере. Но за такими всегда стоят люди сильные и грамотные. Такого расклада Евгения не ожидала, и с перепугу выдала себя, наговорила лишнего. Надежда Ивановна ничего не поняла в несвязной речи Жени, девушке пришлось просто сбежать, чтоб не отвечать на кучу вопросов.

Вторая встреча с семьей Юрия тоже ничего хорошего не принесла. Женя рассчитывала сыграть на магическом невежестве тещи и сына, но ничего не вышло. Теща оказалась сообразительной. Но что еще хуже, за спиной Надежды Ивановны ведьма разглядела того самого сильного и ученого родственника. Да еще какого сильного и ученого! Это был провал. Если этот придет разбираться с молодой ведьмой, то ее ждут огромные неприятности. Они и так ее уже ждали, как только Нина Максимовна узнает, что внучка все завалила двумя глупыми фразами. А об этой встрече Женя вообще с бабушкой не советовалась. И что теперь делать? Один козырь в игре у Евгении был – еще в самой начале истории Нина Максимовна рассказала внучке, что та своим приворотом удерживает Юру не земле.

- Он очень сильно привязан к своей ведьме, считай, что пришит суровой ниткой. Если бы мы не вмешались, муж уже ушел бы за своей женой. Да ему и делать тут больше нечего. Сына, свое продолжение, родил и воспитал, жену поддерживал до последнего, а теперь можно и на покой. Вечный покой…

Женя надеялась этим фактом отбиться от недовольной семьи. Но сильный родственник ее напугал. Ей не хотелось с ним встречаться. Вообще, не хотелось больше разбираться с этой семьей. Не ее это дело, ее дело – мужчин приманивать. Женское здоровье у нее практически наладилось. Пора и честь знать. Гнева Нины Максимовны ведьма боялась меньше, чем конфликта с сильным колдуном. Там своя, погневится да помилует. А задетые чужие интересы могут сильно испортить жизнь, и даже ее укоротить.

Но избежать объяснений не получилось. Через своего внука колдун Женю вычислил и прижал. И вот теперь бедная молодая ведьма сидела перед большим и сильным Сергеем Петровичем и даже не знала, что говорить.

***

- Я не убивала вашу… - Женя подбирала слово - племянницу. Клянусь. Ее талисман я забрала у Юры. Мне просто хотелось понять, что такого Юра в ней нашел. Не верю я, что его любовь только на магии замешана. Меня по-другому любят…

Но дед Сергей ведьму уже не слушал. Он сосредоточенно смотрел в свою чашку кофе и молчал. Я прекрасно понимал причину его раздумий. По рассказу Жени получалось, что организатором этой ситуации была ее бабушка, некая Нина Максимовна, а сама Женя так только, исполнитель. А это напрягало. Все было значительно серьезней, чем мы подозревали. Даже сама Женя была не до конца в курсе, во что ее втянули. Ох… папа, держись! Чувствую, нескоро мы тебе поможем.

Петрович наконец поднял глаза на девушку.

- Как фамилия твоей бабушки в девичестве была, не знаешь?

- Корнеева. Как и моя. У нас так принято, девочки берут фамилию матери и не меняют ее.

- Фу ты, ну ты, как все серьезно. Кажется, я что-то такое про вас слышал, и не очень хорошее… Неважно! Мне надо поговорить с твоей бабушкой.

Лицо Жени стало пепельно-серым.

- Пожалуйста… бабушка меня убьет…

- И правильно сделает. Я бы точно прибил, если бы моя внучка без моего разрешения такую операцию свернула. Ты слишком эмоциональна для ведьмы. А ведьма — это в первую очередь расчет.

- Да при чем тут я? Надежда Ивановна сказала, что семья не дает своего согласия на использование Юрия, я и отошла…

- Девочка, не расстраивай меня своей глупостью или подлостью. Ты Юрия полгода пользовала, тебе кто-то на это разрешение давал? То-то! Даже если такое разрешение было, не ты его получала, не тебе и работу останавливать. Ты со своей бабушкой после прекращения отношений говорила?

- Нет…

- Значит, самое время поговорить. А потом я подтянусь.

- А мы? - неожиданно подала голос Надежда Ивановна.

- Надюш, тебе там точно делать нечего. Судя по рассказам, эта Нина Максимовна та еще… ведьма – Петрович улыбнулся, а Женя закивала головой, подтверждая сказанное.

- Бабушка, когда в гневе, всякого наделать может. Прецеденты были. А сейчас она будет очень в гневе.

- Не надо тебе к ней ходить. А вот тезку я возьму. Он сам сильный и я его прикрою, если что.

Глаза бабушки расширились от ужаса.

- Мне нельзя, а ему надо?! Зачем?! А если эта старая чертовка реально ему навредит?

- Не навредит, обещаю. Ему надо будет послушать наш разговор. Чувствую, что придется к роду идти если не на поклон, то за разъяснениями. А ему там больше объяснят. У него прав больше… Родители все-таки.

Я решил поддержать Петровича.

- Бабуль, не волнуйся, все хорошо будет. Ты же знаешь, я везучий. Да и хватит мне за тебя прятаться, пора уже самому для папы что-то сделать.

Надежда Ивановна грустно опустила голову.

- Знать бы, что пригодиться в жизни. Я даже не могла себе представить, что знания бабы Варвары будут мне так нужны, просто необходимы.

Я обнял бабушку за плечо.

- Не переживай так. Ты, правда, не могла представить. Вышло как вышло.

***

О нашей встрече с Ниной Максимовной должна была договориться Женя. Петрович здраво рассудил, что лучше пусть молодая ведьма сама расскажет свой бабушке о совершенных промахах. Так ей меньше достанется, повинную голову меч не сечет. А потом уже можно будет встретиться и обговорить, как дальше быть двум семьям.

Уже вечером того же дня Женя позвонила мне.

- Алле, Сережа, добрый вечер. Бабушка готова встретиться с вами завтра. Ждет вас в гости в шесть вечера.

- В гости? А почему не на нейтральной территории?

- У нее нога разболелась. Ей сейчас ходить трудно.

Нога у нее больная…Я не выдержал и прошептал вслух: «Точно чертовка». Женя мой шёпот услышала.

- Сережа, я хочу вас предупредить, к бабушке лучше относиться с почтением. Она – не самый простой в общении человек и неуважения не потерпит. Вы же не хотите, чтоб моя бабушка и ваш дедушка начали драку.

- Драку???

- Магическую драку.

- Не хочу, конечно. Я постараюсь вести себя пристойно – во мне вдруг проснулось сочувствие к ведьме – Сильно досталось за самоуправство?

- Да уж досталось… - Женя глубоко вздохнула – но Сергей Петрович был прав, если бы рассказал он, если бы это все происходило при вас, досталось бы больше – Женя еще раз глубоко вздохнула – Сережа, вы не держите на меня зла. Я не хотела ничего плохого вашему отцу. Он хороший человек и приятный мужчина. Я даже рада была, что держу его на земле… А то, что вас приманить пыталась, как-то по инерции вышло. Ну правда. Привыкла, что все мужчины вокруг должны быть в меня влюблены.

Я не особо верил молодой ведьме и не понимал причины произошедшей в ней перемены, но слова Жени были мне приятны.

- Я не держу на вас зла, Женя. После вашего рассказа мне многое стало понятно. Вы тоже не сердитесь на меня за резкие слова. Я просто очень люблю своих родителей.

***

Квартира у Нины Максимовны была шикарная: большая, хорошо со вкусом обставленная. Я оглядывался по сторонам и чувствовал себя, как в музее. Похоже, вся мебель здесь была куплена в антикварных магазинах. Лучше не думать, сколько это стоит.

Хозяйка квартиры, сидевшая в массивном кресле, чем-то неуловимо напоминала сову - большие круглые глаза стального цвета смотрели сразу везде и прямо на тебя. Левую руку ведьмы украшал перстень с огромным черным камнем. С лица Нины Максимовны не сходило выражение брезгливого недовольства, наш приход ее явно раздражал.

Женя прошла в комнату и встала за спиной своей бабушки, Петрович удобно разместился на мягком стуле напротив старой ведьмы, а я все не мог заставить себя приблизится к «сове». Пожилая женщина мне категорически не нравилась, прям до дрожи. Взгляд Нины Максимовны уперся в меня.

- Юноша, что вы там стоите? Проходите, присаживайтесь. Давайте быстрее закончим ваш визит, я не очень хорошо себя чувствую.

Я, наконец, прошел в большую залу, сел на стул рядом с дедом. Старая ведьма тяжело вздохнула и начала разговор.

- И что вы хотите от нас, многоуважаемые мужчины? Какие у вашего рода к нашему роду претензии?

Петрович старался быть предельно корректен.

- Ваш род забрал нашего двужильного.

- Так зачем он вам? Ведьма, которую он лечил, погибла.

- И что из этого? Наш род не давал своего согласия на работу с ним кого-то еще. И нас мучают сомнения, а не вы ли помогли ведьме из нашего рода погибнуть?

Глаза «совы» стали огромными, плечи приподнялись, рот скривился.

- Кто вам позволил так на нас клеветать? Сами виноваты! Двужильного выпросили, а не использовали. Вот вам и не дали ни сил, ни защиты. Отморозков сейчас на улицах полно. При чем тут мы? И насчет согласия – вы ошибаетесь. Мы получили разрешение, только не прямо от семьи двужильного, но от других представителей рода.

Тут не выдержал я.

- Это кто же такой умный у нас в роду? Кто мог позволить себе моего отца так просто продать, как щенка или котенка? Мне бы очень хотелось с этим человеком поговорить…

- Пожалуйста – ведьма смерила меня презрительным взглядом – пусть твой дед отведет тебя к котлу, там тебе все объяснят. Там и сможешь со своей прапрапрабабкой Улитой обсудить, как же это она твоего отца продала.

- Улита? - Петрович недоверчиво посмотрел на Нину Максимовну – Она у котла?

- Она у котла. И, как правильно сказал молодой человек, продала нам его отца. И продала недешево.

- Многоуважаемая Нина Максимовна, я на всякий случай еще раз уточню… Вы уверены, что Сереженого отца вам продала именно Улита? И не могли бы вы рассказать, недешево – это сколько?

- Обидно, Сергей Петрович, да? – рот ведьмы искривила недобрая усмешка – Я перед этой встречей поинтересовалась вашей историей. Непросто вам досталось нынешнее положение, не баловала вас семья. А Улита, так первой готова была вас с матушкой выгнать из родного дома. И ничего особенного из себя не представляла, как ведьма. И вот поди ж ты, у котла стоит. Ведьмы у вас в роду больно хорошие, быстро идут перерождаться. Вот и Улита захотела опять на землю, надоело ей там сидеть.

- Вы дали ей добро на перерождение в вашем роде? Зачем? – брови деда поползли вверх.

- А почему нет? Это гарантия, что родится ведьма. И что вообще кто-то родится… Мы с Улитой Тарасовной оказались друг другу взаимно полезны. Она мне - возможность рожать для моей внучки – недобрый взгляд в сторону Жени – я ей – возможность родиться у моей внучки. Замечательно получилось, вы не находите?

Я почувствовал, что начинаю закипать. Эта старая сова так запросто говорила о людских судьбах. Как дальше будет жить ее ненаглядная Женя, то их проблемы. Но мой отец… мой отец стал разменной картой в какой-то странной игре «Роди ведьму». Да кто она такая?!... Что она о себе возомнила?!... Петрович молчал, только все больше бледнел. Кажется, история с Улитой его задела, а я больше молчать не мог.

- Послушайте вы… Нина Максимовна, если я все правильно понимаю, наше согласие на такие… обмены тоже нужно, а мы его не давали! Оставьте моего отца в покое! Он вам не бумажка в сто рублей!

Глаза ведьмы нехорошо прищурились, и я почувствовал, что мне не хватает воздуха.

- Ты все неправильно понял, мальчик, твоего согласия тут никто не спрашивает. Мило конечно, что ты так переживаешь за своего отца, но научись сначала вежливо разговаривать со старшими…

Колдунья недоговорила, скривилась и зашипела, как кошка. Заговорил Петрович, голос его был тихий и злой.

- Нина Максимовна, вы, видно от старости забыли, что вы тут не одна фокусы показывать умеете. Как же так, хвастались, что знаете мою историю и почему-то решили, что я позволю своего внука мучить. Не позволю. Вообще, поберегли бы силы для себя. Нога-то, я смотрю, у вас совсем нехороша. На чужую территорию ей наступали? А вот не надо было. И сейчас не надо… Юрий всего лишь муж моей покойной племянницы, но это тоже моя семья, а у меня разрешения тоже никто не спросил. С Улитой Тарасовной я сам разберусь. А вот вы поступили недальновидно, когда затеяли все это без моего ведома…

Ко мне вернулась способность дышать. Шипение Нины Максимовны переросло в тихий стон и смолкло.

- Сволочь, по больному… - старая ведьма еле сдерживалась, чтоб не заплакать.

- Я сволочь? А мальчика неученого душить – это как? Он имеет право быть недовольным, и лично вам ничего плохого не сделал. Он даже ответить вам достойно не может.

Дед Сергей поднялся со стула и жестом показал мне, что пора уходить.

- До свидания, Евгения. До свидания, Нина Максимовна. Я не знаю, веруете ли вы в Бога, но на вашем месте я бы сильно молился, чтоб не выяснилось, что вы причастны к смерти моей племянницы. Тогда ваша сделка может оказаться недействительной. Вам будет о чем пожалеть…

- Мы ничего не делали вашей племяннице!

- Я вам не верю. Я намерен все проверить сам.

Петрович пошел к выходу, я двинулся за ним. Нас никто не провожал.

***

Мы стояли у машины деда. Старый BMW выглядел как динозавр, но Петрович явно им гордился.

- Дался тебе этот металлический монстр. Не хочешь сменить его на что-то поновей? Или средства не позволяют?

- Зачем? Я берегу эту машину. Знал бы ты, кто мне ее подарил и за что, ты бы так не говорил.

- Опять магические штучки?

- Что ж я, по-твоему, только магией занимаюсь всю жизнь. Это из лихих девяностых привет. Помог я тогда одному человеку по своей основной специальности…

- О Господи, не любишь ты спокойно жить. То с покойниками общаешься, то с бандитами.

- Всякое бывало – дед смотрел на меня задумчиво – в тот раз думал, пойду с мертвецами напрямую общаться, все предпосылки к этому были. А вот, отпустили, так еще и машину подарили… Это я к тому говорю, Сереж, что не нравится мне история смерти твоей мамы. Очень вовремя умерла. Даже если ведьма не работает, вот так просто отдавать ее районным гопникам? Странно… У ведьм ангелы-хранители сильные, потому что работа нервная и непростая. Ладно, поехали к Надежде Ивановне, она уже нас заждалась. Спросим, что она помнит про бабку Улиту.

По дороге домой я все-таки решил расспросить Петровича о моей родственнице.

- Дед, а что тебя так напрягает в личности Улиты Тарасовны? Может мне показалось, но ты эмоционально отреагировал на это имя.

- Не показалось. Ее меньше всего ожидал у котла найти. Я, конечно, мальчишкой был, когда с ней общался, но у меня осталось четкое ощущение, что бабка Улита была никакой. Вот баба Варя, та мощной была. Тетя Липа, кстати, тоже была сильной. А бабка Улита… Вечно в черном, в сером, и сама какая-то серая. Старая ведьма сказала правду, меня с мамой она не жалела. Если баба Варя и тетя Липа нам сочувствовали, хоть и понимали, что нам лучше уехать из села, Улита предлагала меня чуть ли не к березе в лесу привязать и оставить, и маме всяких гадостей наговорила…

- Короче, ты ее не любишь.

- Не люблю. И не рад, что придется к ней идти.

- А придется?

- Без сомненья. Хотя, возможно, результат будет нулевой… не знаю. Думать буду.

Немного помолчав, я все-таки решил спросить.

- Дед, а твоя мама, она какая была?

Лицо Петровича осветила особая грусть.

- Добрая. Любящая. В ней почти не было магии. Она прекрасно знала, из какой семьи отец, но любила его. И меня любила… Всегда поддерживала, защищала перед всеми. Потом я ее защищал. А потом ее не стало.

- А ты с ней говорил? Ну после?...

- Говорил. Иногда говорю до сих пор. Только трудно это.

- Трудно? Сложный магический процесс?

- Сложное душевное состояние. Ты с ней говоришь, а обнять не можешь. Тяжело.

***

Бабуля старалась не торопить нас с отчетом и даже пыталась быть гостеприимной хозяйкой.

- Дорогие мужчины, вы у меня с утра не кормленные. Давайте сейчас пообедаем, а потом и поговорим.

Но Петрович только усмехнулся.

- Ну и выдержка у тебя, Надежда. Какой обед? У тебя руки от волнения трясутся, сейчас все тарелки перебьешь. Садись. Доложим тебе все, а потом поедим.

Я прекрасно понимал волнение бабушки и сразу ответил на ее незаданные вопросы.

- Ба, Нина Максимовна клянется, что непричастна к смерти мамы. А отца они выкупили у Улиты Тарасовны за возможность ее перерождения в качестве ребенка Жени.

Надежда Ивановна выдохнула напряжение, но тут же вцепилась в руку Петровича.

- А можно этой Нине верить?

- Не знаю. Я привык все проверять.

И тут до бабушки дошла вторая часть информации.

- Подождите… Юру продала наша Улита Тарасовна? НАША?!

- Наша, наша. Сам в шоке от этой новости. Наша Улита Тарасовна теперь рулит нашим родом. Она сейчас стоит у родового котла.

Бабушка затрясла головой.

- Но подожди, Сереж… Она же никакая. Мама к ней всегда относилась чуть свысока. А уж баба Варя откровенно говорила, что Улита малосильная. Разве такая должна всеми рулить?

- Не знаю – дед начинал нервничать - неспециалист я по родовым котлам. Надо идти к ней и спрашивать.

- А она могла так поступить? В смысле, имела право?

- Если сидит у котла, то имеет право на многое. Надюш, ты не волнуйся. Мы с Сережкой все узнаем и во всем разберемся. А теперь может поедим? Я что-то проголодался на нервной почве.

Отобедали быстро и молча. Каждый думал о своем, каждый хотел задать другому какие-то вопросы. Бабуля собрала со стола грязные тарелки, включила чайник. Дед многозначительно откашлялся.

- Надюш, поговорим?

- Конечно, Сереж. Я знаю, что ты спросишь. Я плохо помню бабу Улиту. Бабу Варю хорошо помню. Она такая боевая была, вечно в каких-то платках ярких, в серьгах своих крупных. А бабушка Улита… в черном. Варвара Филатовна к ней относилась с сочувствием, как к убогой. Мама на нее тоже всегда смотрела, как на больную. И мне это не казалось странным. Баба Улита была очень старенькой, к стареньким бабушкам все так относились. Знаешь, что вспомнила, мама как-то рассказывала, что прадед наш, муж Улиты, Филат Матвеевич погиб. С ярмарки возвращался с хорошей выручкой, тут его на дороге и прихватили, деньги отняли, а самого ножом в живот пырнули. До дома-то он дошел, только Улита его выходить не смогла. Вроде бы после этого семья ее и запрезирала. Мол, хороша знахарка, собственного мужа не смогла поднять… А ты ее совсем не помнишь?

- Немного. Мы же в отцовском доме жили, на другом краю села, особо с бабушками не общались. Отец умер, когда мне всего четыре года было, а маму бабушки не привечали.

Я почувствовал в услышанном некоторую нестыковку и решил сразу ее устранить.

- Дед, подожди. Бабку Улиту запрезирали за то, что мужа не спасла, а твой отец рано ушел, будучи сыном и внуком знахарок, и это нормально?

Петрович посмотрел на меня хитро.

- А ты быстро схватываешь, будет из тебя толк. В корень зришь, так сказать. Да, это странно. И меня тоже эта странность в свое время заинтересовала. Когда я спросил об этом у мамы, она нехотя, но объяснила мне, что отца не спасали потому, что у него век короткий был, ему и не положено было долго жить.

- Серьезно? Так бывает?

- По-всякому бывает. Меня этот ответ не удовлетворил. Я пытался хоть что-то узнать о причине смерти отца, но так и не смог. Все повторяли одно - у него был короткий век изначально.

Надежда Ивановна только качала головой.

- Господи, как же спокойно и хорошо мы жили до появления этой Жени. Как все вокруг было просто и понятно.

- Ты неправа, Надя. Сейчас вы живете неспокойно именно потому, что долго не хотели замечать происходящего вокруг. Ну ты же врач, ты должна понимать. Болезнь надо лечить, а не постоянно принимать обезболивающие. Рано или поздно все равно проблемы семьи вас задели бы. Вопрос времени.

- Хорошо. Может, я неправа, может, ты прав. Что теперь делать будем? Часики тикают. Я звонила в больницу-состояние Юры без изменений, но это пока. И как долго это продлится, никто не знает.

- Согласен, времени на переживания нет. Сереж, нам надо идти к котлу. Без Улиты Тарасовны мы не справимся.

- А чем она нам помочь может? – я до сих пор был под впечатлением от новости, что папу просто продали или выменяли, поэтому ничего хорошего от своей дальней мертвой родственницы не ждал.

- Не знаю, но идти надо. Если совсем честно, я не очень силен в правах и обязанностях магических семей, но чувствую, что-то тут не так. Где-то эти старые тетки смухлевали.

- Петрович, а мы не перестараемся сейчас? Ведь если отца здесь удерживала Женя, а мы попросим, чтоб его совсем отпустили, то отец совсем и уйдет…

- Умный у меня внук, весь в деда. Понимаешь, Сереж, меня очень смущает уход твоей мамы. Очень вовремя умерла и не своей смертью. Если хоть кто-то из магического круга к этому причастен, то всю ситуацию надо по новой пересматривать. Насильственная смерть многое меняет. Почему-то мне кажется, что если бы твоя мама умерла в свой срок, то не звала бы Юрия с собой.

На бабушку больно было смотреть. Тема маминой смерти давалась ей непросто. Надежда Ивановна вдруг поднялась и подошла к Петровичу.

- Сережа… Скажи мне, а есть такая возможность, хотя бы теоретически, что во время всех этих походов и прочих магических дел Сережа… твой внук как-то пострадает?

Петрович скривился, как от зубной боли.

- Надежда, наш внук уже взрослый, чтоб его так опекать. Магические дела всякие бывают. Можно и пострадать.

Глаза бабули расширялись от ужаса, она уже готова была сказать что-то в ответ, но дед её остановил.

- Но! Я могу тебе пообещать, я сделаю все, чтоб этого не случилось. Надюш, Сергей уже мужчина, а не мальчик. Держится молодцом. Не переживай ты так.

- Ба - я подошел к бабуле сзади и обнял за плечи - не волнуйся, все будет хорошо. Ты же знаешь, я везучий.

Бабушка посмотрела на меня очень серьезно.

- Ты не понимаешь? Твою маму, скорее всего, убили, чтоб получить отца. И от отца просто так не отстанут. Мне сложно понять, зачем им настолько нужен Юра, но все происходящее становится слишком серьезно. Слишком.

***

Две недели мы с дедом тренировались ходить к котлу. Странный потусторонний мир, по которому я совершал свои путешествия, больше меня не пугал. Я привык. Мне даже стали нравится эти странствия вне тела. Как кино смотришь, только кино интерактивное и ты в главной роли. Интересно. Но к самому котлу мы пока не ходили.

- Непонятно как нас там встретят. Слишком смелый эксперимент для новичка.

К концу второй недели я опять увидел нехороший сон. На сей раз мне приснился отец. Я видел его на какой горе, замученного, худого. Он пытался спуститься вниз, но ничего не получалось – спуск был слишком крутым. Я смотрел на происходящее с ужасом и пытался придумать, как помочь папе. Но вокруг были сплошь горы да камни, мне оставалось только наблюдать за муками отца. В конце концов, папа выбился из сил, сел на какой-то валун и закрыл лицо руками. В этот момент я проснулся. На душе было так тяжко, что я чуть не взвыл от тоски.

Как будто чувствуя мое состояние, в комнату вошла бабуля.

- Ты что Сереж? Приснилось что?

- Я кричал?

- Стонал. Что ты видел?

- Отца. Он пытался спуститься с горы.

Бабушка присела на кровать рядом со мной и вздохнула.

- Юре плохо. Чувствую прям, как ему там тяжело.

- Я тоже так думаю. Значит, будем ускоряться. Хватит тренировок, пора идти к котлу.

- Ты уверен в своих силах?

- Я уверен в том, что очень хочу помочь отцу. А Петрович, если что, подстрахует.

***

Я сидел в кресле посередине рабочей комнаты деда. Дед стоял напротив и в глубочайшей задумчивости тер подбородок.

- Петрович, ну, пойми ты, папе плохо, не могу я больше ждать, надо что-то делать!

Я почти кричал на деда Сергея, но он оставался совершенно спокоен, только крепче сжимал подбородок.

- Сереж, ты еще зеленый совсем. А как нас там встретят, неясно. Да если с твоей драгоценной головы хоть волос лишний упадет, Надежда мне последние волосы повыдергивает. И права будет.

- И сколько мне еще бегать вокруг этого мифического котла? До китайской пасхи?

- Еще хотя бы пару недель.

- Нет у нас этих недель! Какой во всем этом будет толк, если я наберусь нужного опыта, а отца уже не станет?!

- Тоже верно. Оххххх… толкаешь ты меня на должностное преступление. Ну ладно, пошли. Только пара условий. Слушаешься меня беспрекословно! Что скажу – делаешь сразу, без раздумий. Это раз. И два – не лезь на рожон с Улитой. Я заметил, у тебя характер горячий. Но если мы с ней поругаемся, это нам ничего не даст. Постарайся быть вежливым.

- Конечно. Петрович, все, что скажешь, только пошли уже к этому котлу.

Дед встал у меня за спиной, положил руки на мои плечи.

- Надя меня убьет… каким-нибудь страшным способом. Побежали, внучок.

***

Когда мы добрались до котла, первой моей мыслью было: «А почему это называют котлом?». Пространство перед нами больше напоминало кинотеатр под открытым небом, только очень мрачный и без экрана. На месте, где в кинотеатре был бы экран, находился большой камень, украшенный резными узорами. Рядом с камнем располагалась широкая лавка, по виду тоже каменная. Сейчас лавка пустовала. И дальше, насколько хватало глаз, располагались каменные скамейки, только меньше размером. На некоторых из них сидели полупрозрачные люди, то ли духи, то ли призраки. Место мне не нравилось – мрачно, странно, даже холодно. За спиной заговорил Петрович.

- Где же наша главная хозяйка? Отошла чайку попить?

Я обернулся к деду Сергею.

- Это то самое уважение, к которому ты меня призывал? Ну дед…

И тут откуда-то раздался женский голос.

- Правильно, мальчик, поучи своего деда, как с хозяевами говорить надо.

От неожиданности я вздрогнул. За моей спиной возникла женщина. Пожилая, седая, укутанная с ног до головы во что-то черное. Мрачный наряд старой ведьмы дополнял большой ключ, висевший на шее. Лицо и даже поза были высокомерными, но общее впечатление портили беспокойные бегающие глаза. Эффект женщина производила отталкивающий, общаться с ней не хотелось, но вариантов не было.

Петрович оглядел появившуюся ведьму с некоторым удивлением.

- Ну здравствуй, Улита Тарасовна. Какая ты стала… крутая. Хозяйка!

Женщина всмотрелась в Петровича.

- Сережка? Сын Полькин? Тебя тоже сразу не узнать. Слышала я про твои успехи. Ну что ж, приятно. Род наш возвышаешь. Хорошо.

- Возвышаю… не благодаря, а вопреки. И не Полькин, а Пелагеи Антиповны.

- Ты пришел с меня долг получить?

- Да какие долги с хозяйки? Ты же теперь у котла. О прошлом мы потом поговорим. А сейчас позволь тебе представить моего двоюродного внука Сергея, родного внука Надежды Ивановны и сына Елены Николаевны.

Я демонстративно сделал шаг вперед. Улита Тарасовна посмотрела на меня с откровенной неприязнью.

- Все-таки за долгом пришли. Только долга нет. Надежда Ивановна твоя уже не работала, а про Елену и говорить нечего. Чем они роду помогли? Чем укрепили?

Сказано было с презрением. Спокойно выдержать подобные слова я не мог. Если бы про меня стали говорить гадости, я бы проглотил. Но про моих родных женщин говорить в таком тоне… Да что она себе позволяет?!

- Извините, Улита Тарасовна - я очень старался сдерживаться – мне кажется, что вы неправы. А прекрасная репутация врачей? А спасенные жизни? Это не в счет? Этого роду мало? Бабушка и мама сделали очень много хорошего, за это ими можно и нужно гордиться.

- Мальчик, не шипи, не поможет. За спасенные жизни предъявляй тем, кого спасли. А за хорошую репутацию можешь у Минздрава грамоту попросить. Это родовой котел магической семьи. Магической! И тут ваши родительницы ни прав, ни заслуг не имеют.

- А мой отец?

- А твой отец выпал нашему роду не просто так. На него работали, к нему готовились, но его дар по назначению так и не был использован.

- И поэтому вы его продали?! – я не мог больше сдерживать негодование и начал орать на хозяйку котла.

- Что значит, продала? Я разрешила его забрать уважаемой, и, заметьте, работающей семье, которая попала в трудную ситуацию и готова была правильно использовать дар двужильного.

Я хотел сказать ведьме еще какую-нибудь гадость, но Петрович закрыл мне рот рукой.

- Сергею простителен его тон, речь идет о его родителях. Не откровенна ты с нами, Улита Тарасовна. Удивительно это. Ты не просто так отдала Юрия. Уважаемая семья заплатила за него. Разве это не продажа?

Глаза хозяйки котла загорелись нехорошим огнем.

- Уже все разведал. Ну что ж, и для себя хорошей судьбы попросила. Взаимовыгодный обмен.

Я вырвался из жестких объятий Петровича, во мне кипел гнев.

- Выгодный?! Кому выгодный?! Не на чужих ли плечах вы в рай собрались, Улита Тарасовна?!

Дед опять закрыл мне рот рукой и тихо прошептал на ухо.

- В следующий раз сделаю больно.

А уже в полный голос заговорил с ведьмой.

- Сергей не очень четко формулирует вопросы, я перефразирую. Улита Тарасовна, а вы имели право отдавать человека вот так, не спросив его ближайших родных?

- Имела. Не забывай, тут родственники все. Тут род! Ближних и дальних нет.

- Допустим. Тогда еще один вопрос, а было ли у вас право в подобной ситуации просить что-то конкретно для себя? Только не надо говорить, что в вашем перерождении весь род заинтересован.

Улита Тарасовна опустила голову и почему-то заговорила тихо.

- Я стою у котла, и я имею право распоряжаться судьбами членов рода.

- Юрий не член нашего рода. В нем чужая кровь течет.

- И ресурсами нашего рода я тоже распоряжаться могу.

- Для своего блага?

Ведьма подняла голову, и я почувствовал острое желание уйти отсюда как можно быстрее -

ее глаза горели сумасшедшей, всепоглощающей ненавистью.

- А кто ты такой, чтоб эти вопросы мне задавать? Это ты там большой колдун, а тут ты такой же член рода, как все другие. Зачем вы вообще сюда пришли?!

Сказано это было угрожающе. Петрович прошептал мне на ухо.

- Пора вступать в разговор. Тебе она такого сказать не сможет.

Я выдохнул страх, и продолжить общение с ведьмой.

- Улита Тарасовна, я пришел сюда, чтоб вернуть моего отца к жизни, а Сергей Петрович любезно помог мне до вас добраться. Вы передали или продали моего отца другой семье, я не знаю, насколько вы имели право так поступать, да меня это уже и не волнует особо. Я хочу, чтоб вы мне его вернули.

- Вернула? – в голосе ведьмы зазвучало удивление – что значит, вернула? И зачем он тебе? Ты же не маг.

- Зачем мне мой отец? Это мой родной человек, я его люблю и хочу, чтоб он был жив и здоров!

- Так он и здоров, и жив. Или…

- Или! Мой отец уже больше 2-х недель лежит в коме!

- Ничего не понимаю. Ты уверен, мальчик, что я имею к этой коме отношение?

- Отец впал в кому после того, как с ним перестала встречаться Женя. Жене, а точнее, ее роду отца передали вы. Я уже даже не предъявляю вам претензий, вижу, что бесполезно. Я просто хочу, чтоб вы вернули мне отца...

Удивление на лице Улиты Тарасовны продолжало расти.

- А почему это Женя перестала встречаться с твоим отцом?

Петрович недобро улыбнулся.

- Меня испугалась. А точнее, проблем с нашим родом.

- Так зачем же ты ее пугал?

- А что я должен был делать? К мужу, а точнее, вдовцу моей племянницы подкатывает какая-то молодая ведьма. А мне просто смотреть на это? Вот и пуганул.

- Сам виноват. Она вашего двужильного держала на земле.

- Меня и семью двужильного никто не спрашивал и даже не предупреждал о таком вмешательстве в его жизнь. А еще меня мучает один вопрос, Улита Тарасовна. Может проконсультируешь, как мудрая хозяйка котла?

- Ох, и язва ты, Сергей. Что за вопрос?

- А скажи мне, Улита Тарасовна, не потому ли моя племянница хочет к себе мужа своего забрать, что ушла до срока?

Бабка Улита оперлась о резной камень и ничего не ответила. Тогда Петрович продолжил.

- Не хочешь отвечать? Тогда я еще кое-что спрошу. Вот ты хозяйка котла, Улита Тарасовна, и не первый год здесь уже. Ты за весь наш род в ответе. А скажи-ка мне и моему внуку, как так получилось, что мою племянницу, его мать, убили какие-то гопники в подворотне? Разве это достойная смерть для ведьмы? Разве род не должен был ее защитить?

- Вон…

Сказано это было так тихо, что сначала ни я, ни дед не поняли этого слова. Я переспросил.

- Что?

- Вон!!! Пошли отсюда вон!!!

Дед развернул плечи, кажется, он был готов к такому повороту, и пошел в атаку на хозяйку котла.

- Меня ты еще можешь выгнать, но сына, который пришел выяснять судьбу своих родителей – нет. Я узнавал, не надо больше врать! Ты, конечно же, тут хозяйка и много прав имеешь, но у тебя перед родом не только права, но и обязанности есть, не забывай это. К тебе пришел сын, чтоб узнать, почему убили его мать и как его отец оказался в коме. Отвечай!

Улита Тарасовна тоже выпрямилась и даже, кажется, стала больше в размерах. Глаза ее метали молнии.

- А почему род ведьм должен защищать ту, которая не работает?! Какая в ней польза?!

- Потому что она тоже ведьма! А работает она или нет - это ее дело! Род должен защитить своего! Я неправ?!

- От нее пользы не было!

- Можно подумать, от тебя при жизни великая польза была, хоть ты и работала! Собственного мужа не спасла. Ничего толком не сделала, только ходила серой тенью, да окружающих порицала. А теперь глядите на нее, она хозяйка, она понимает, кто полезен, а кто нет!

- Да знаешь ли ты, каково это – быть слабосильной в глазах других?! Ты!... Когда каждый родственник в тебя пальцем тычет, когда свои же родные дети-внуки не уважают, с жалостью смотрят?! Ты вон свою силу показал, а я?! Я тоже хочу крутой побыть!!!

Улита Тарасовна окончательно растеряла свой высокомерный вид. Седые волосы выбились из-под черной ткани, большой ключ она сжимала в руке и потрясала им в знак своей правоты. Но на деда Сергея впечатление произвело не это. Рот у него открылся от последней фразы хозяйки котла.

- Так вот в чем дело… Ты таким образом захотела силу получить? Господи… Это же беззаконие…

В моей голове все перемешалось. Но разбираться в хитросплетениях этой истории не было желания. У меня отняли маму, это потеря была огромной, только уже неисправимой. Но отец… отец ждет моей помощи. А эти двое стоят тут и выясняют, кто имеет значение для магического рода, а кто – нет. Я просто не мог этого выносить.

- Верните мне отца!!! - Петрович и Улита Тарасовна повернулись ко мне – отца мне верните…! Я уже понял, что маму эти гопники не просто так в темном месте встретили, но этого уже не исправить. Хоть отца мне оставьте! Я больше не буду интересоваться, как и почему в мою семью пришло столько горя, только оставьте отца…

После моей тирады первой в себя пришла ведьма. В одну секунду она оказалась передо мной. Сощуренные глаза смотрели на меня недобро.

- Это на что ты намекаешь? Что я виновна в смерти твоей матери? Да как ты посмел! То, что без защиты осталась, сама виновата! Нечего все на род валить!

- Отца отдайте…

- Я твоего отца уже давно отдала. Так что иди к тем, кто теперь им владеет.

От этой фразы мне стало совсем нехорошо. Эта старуха говорила о моем папе, как о какой-то вещи! За спиной я услышал тихий шепот Петровича «Высших! Проси решение Высших!»

- Я схожу… А наш спор пусть разбирают Высшие!

После этих слов над нами нехорошо полыхнуло, будто сверкнула молния, но грома так и не последовало. Глядя на этот всполох, ведьма скривилась, как от зубной боли, а Петрович довольно заулыбался.

- Доволен? А чем ты доволен, Серая сова?

- Даже это знаешь – Петрович не переставал улыбаться – не доверяю я тебе, хозяйка. А от Высших ничего не скроешь. Мы пойдем тогда отсюда.

Дед взял меня за руку и повел прочь от резного камня. Я попытался что-то у него спросить, но в ответ услышал шепот: «Дома поговорим».

Кома часть 2

***

Мы с Петровичем сидели на его кухне друг напротив друга. У каждого была куча вопросов к другому, и каждый не решался начать их задавать. Первым не выдержал дед.

- Скажи мне, дорогой внук, тебе действительно наплевать, почему умерла твоя мать?

Сказано было холодно, почти презрительно.

- Дед Сергей, ты неправ. Я просто расставляю приоритеты. Маму не вернуть, а отца еще можно поднять с больничной койки. Поэтому сначала отец, а потом мама. Но это не значит, что мне все равно. Я очень хочу в этом разобраться. Я просто боюсь опоздать со спасением папы…

- Ох. А ты понимаешь, что эти два события связаны?

- Понимаю. И тоже чувствую, что ситуация с маминой смертью неоднозначная. Вот я и надеялся, что Улита Тарасовна ухватится за возможность отделаться от нас.

- Нашел, кому голову морочить.

- Я попробовал. Господи, но какая она мерзкая…

- Мерзкая. Но она у власти. У нее есть цель, и она к этой цели идет. А на остальное ей плевать.

- Дед, ты допускаешь мысль, что вся эта история ни цепь случайностей, а реализованный план?

-Я теперь уж все допускаю. Больно странно Улита Тарасовна себя вела, больно быстро нас выгнала. Но кое в чем она права, твой отец уже передан другой семье. И ситуация пошла совсем по другому сценарию, когда Евгения с перепугу от Юры отказалась. Все по-другому было задумано, вмешался случай. И что же мы имеем? - Петрович задумчиво смотрел на меня и тер подбородок – Куда идти? Кого спрашивать?

От этих слов деда Сергея мне стало не по себе.

- Петрович, только не говори, что даже ты не знаешь, что теперь делать. Кроме тебя просто некому в этом всем разобраться.

- Не торопись, Сереж. Надо немного подумать. Оттого что мы будем суетиться, лучше не станет. Как себя чувствуешь?

- Нормально.

- Вот и славно. Езжай домой, успокой Надю, сам отдохни. А я поразмышляю пока, с умными людьми посоветуюсь.

- Думаешь, бабушке стоит рассказать про разговор с Улитой?

- А как ты от нее это скроешь? Да и зачем скрывать. Поверь мне. Рано или поздно любая тайна наружу вылезает.

***

Бабуля молча размешивала сахар в чае, монотонно позвякивая ложечкой. Как вы догадываетесь, такой была первая реакция бабушки Нади на мой рассказ об Улите Тарасовне и нашем общении с ней. Если честно, я думал, что бабушка расстроится и расплачется, а она молчала. Время слез прошло. Когда Надежда Ивановна подняла лицо от чашки, я невольно отшатнулся – передо мной сидела ведьма. Настоящая и злая. Такой бабушку я еще не видел и даже представить ее себе такой не мог.

- Сереж, а как ты думаешь, у меня есть магический дар?

- Ну что-то такое точно есть. Сама же говорила, что чувствуешь, и диагност ты великолепный. Только откуда этот вопрос?

- Если я попрошу, Сергей же сможет и меня провести к этому котлу?

Только не это! Комментарии были излишни, Надежда Ивановна решила разобраться с Улитой Тарасовной.

- Ба, не забивай себе голову глупостями, пожалуйста. Хватит и того, что я теперь колдун. Разберемся мы с Петровичем в этой магической интриге. Мне тыл нужен, поддержка родного человека… нормального родного человека, а не звезды черной магии.

Я постарался сделать ударение на слове «нормального», но бабулю было не остановить.

- Так я нормальная, не переживай. Была нормальной и буду нормальной. Мне буквально пару вопросов задать.

- Ба, туда попасть не так просто, как тебе кажется. Какие вопросы ты хочешь задать Улите?

- Да так… про нашу семью …

- Бабуль, по-моему это плохая идея. Да и Петрович тебя не поддержит.

- Не поддержит? Не страшно. У меня дома мамины тетрадки лежат. Так рука и не поднялась выкинуть. Чувствовала, что пригодятся.

По тону, каким это было сказано, я понял, что Надежда Ивановна готова на все, только бы попасть к котлу и узнать у его хозяйки правду про смерть мамы. И еще, бабушка готова порвать хозяйку котла в клочья, если та, не дай Бог, окажется хоть чуть-чуть виноватой в маминой гибели. Только этого не хватало… Надо было звать подмогу, и я быстро набрал сообщение Петровичу: «Дед, помогай! Надежда Ивановна рвется в ведьмы, чтоб отомстить Улите. Настроена очень серьезно.» Буквально через пять минут Петрович сам позвонил бабушке. Та часть диалога, которую я слышал, получилась совсем не позитивной.

- Алло… Да, Сереж… Внук тебе написал? ( недобрый взгляд типа «Предатель!» в мою сторону)… правду написал. Сереж, вы можете думать себе, что хотите, но я эту историю так не оставлю. Это моя дочь! Плохи мы оказались для нашего рода, зато зять мой вполне подошел… Я имею право знать! И потребовать справедливого разбора я тоже имею право!... Сами сходите?... К внуку у меня нет претензий, он в этом деле новичок, но ты… Твое спокойное отношение к этому я списываю только на то, что ты лично ни Лену, ни Юру не знал. Они для тебя только слова, ты к ним привязанности не испытываешь. И все равно... Ты так спокойно отнесся к тому, что рассказала эта старая карга…

Мне стало обидно за деда. Бабуля была неправа, Петрович за нас сражался. Но я понимал, что в таком состоянии Надежда Ивановна моих доводов не услышит. Похоже, и дед понял, что сейчас бесполезно что-то объяснять сестре. В течение пары минут бабушка и Петрович закончили разговор, и настала моя очередь.

- Ты уже на меня жалуешься?

- Бабуль, прости, я надеялся, что дед Сергей сможет тебя убедить, если у меня не получилось.

В ответ бабушка только фыркнула в мою сторону. Я почувствовал, что между нами опять появляется неприятная трещина, подошел к ней и обнял за плечи.

- Ба, я вижу, как тебе тяжело и больно. Я знаю, что ты не из тех, кто сидит и ждет у моря погоды. Я понимаю, почему ты хочешь начать самостоятельно все выяснять, но и ты пойми меня. Я боюсь за тебя, а уж как Петрович за тебя боится, не могу себе представить. Я его еле уговорил меня к котлу отвести, и это после стольких тренировок. Он про меня говорил, что я зеленый и мне рискованно туда ходить. Нам надо думать, что делать дальше, где для папы правду искать. И придумывать это будет Петрович, он один у нас спец по таким делам. И что? Сейчас ему все бросать и тебя учить ходить к котлу?

Надежда Ивановна не собиралась сдаваться так быстро.

- Я прекрасно понимаю, что Сергей сейчас занят. Вот я и хочу сама попробовать. Не думаю, что магия ваша сложнее акушерства будет, как-нибудь освою.

- А если не освоишь? А если что-то не то сделаешь? Ба! Я тебя умолю, ну выкинь ты эту идею из головы. В ситуации и так много случайностей. Не добавляй еще. Пожалуйста…

Бабуля вроде бы понимающе улыбнулась.

- Ну хорошо. Я подожду, пока не решится ситуация с Юрием. Что-то я, и в правду, завелась.

Звучало красиво, но во фразе чувствовался подвох. То ли бабушка слишком быстро сдалась, что было не в ее характере, то ли недобрые огоньки в глазах Надежды Ивановны меня смущали, но я ей не поверил. Оставалось только надеяться, что мы с Петровичем успеем что-то исправить прежде, чем бабуля возьмется за колдовство.

***

Прошел день, прошла ночь. Петрович молчал, и я начинал волноваться. Новости из больницы были неутешительными – состояние отца было без изменений.

Дед позвонил мне только спустя сутки после нашего расставания, и начал разговор неожиданно.

- Сережа, здравствуй. А скажи, ты драться умеешь?

- Драться?... В смысле, кулаками? Умею. А зачем тебе это?

-Долго я думал, что нам дальше делать и решил начать сначала. Итак. Давай попробуем найти тех гопников, которые на твою маму напали.

- В смысле найти? Их милиция… ой, полиция найти не смогла, а мы как сможем это сделать?

- Совсем не так, как полиция и милиция. У нас свои способы есть. Стоит это недешево, но оно того стоит.

- Каламбур. Сколько? Я постараюсь собрать максимально быстро.

- Не надо. Тут я буду расплачиваться. Мне не откажут. От тебя нужно будет фото Елены, желательно, последнее. И лучше, чтоб она там была одна.

- Не вопрос. Когда и куда привезти.

- Сможешь ко мне через час подъехать.

- Уже выезжаю…

Через сорок минут я был у деда. А еще через десять минут на пороге дедовой квартиры появился маленький, юркий, черноволосый юноша. Дверь ему открыл я. Молодой человек улыбнулся мне в 32 абсолютно белых зуба и протянул руку.

- НикУ.

- Очень приятно. Сергей. Нику – это от Николая?

-Это Николай по-цыгански – парень хитро мне улыбнулся и прошмыгнул в квартиру.

Я не успел закрыть дверь, а Нику уже кричал мне из кухни, явно что-то жуя.

- А ты похож на деда… от тебя тоже прахом пахнет.

Петрович вышел из комнаты, усмехнулся и пошел ловить гостя.

- Где твои манеры, Нику? Даже не поздоровался, а уже в холодильник полез. Так еще и говоришь обо мне в третьем лице, будто меня тут нет.

Молодой человек выскочил из кухни с куском колбасы в руках.

- А тебе жалко? Я голодный. А голодным я работать не могу.

- Ты всегда голодный, холодный и томимый жаждой. Кончай бомбить мой холодильник. Пошли трудиться.

Нику посмотрел на меня жалостливо, ища поддержки, но я тоже был настроен на работу.

- Никакого сочувствия. Ну, пошли искать ваших бандитов.

И он грустно двинулся в комнату, Петрович за ним, я замыкал это шествие.

Парень сел на диван, размял руки, как заправский пианист, и начал.

- Фото жертвы давайте.

Я протянул фотографию мамы, слово «жертва» неприятно царапнуло слух.

Маг вгляделся в фотографию.

- А ты был прав, Сережа, тут все очень непросто…

Мы с дедом напряженно следили за молодым человеком. Нику вглядывался в снимок, будто пытался разглядеть на нем какую-то очень мелкую деталь и продолжал вываливать на нас информацию.

- А почему ты решил, что она не работала?... она работала…

После этих слов я перестал дышать, а Петрович произнес вполголоса «…твою мать» и в полный голос:

- Как работала? Об этом вообще никто ничего не знает.

- Как ей положено, так и работала. Лечила. Я думаю, ее не учили, но она сама свою силу чувствовала и как-то ее использовала. Тратила мало… Но тратила.

Я наконец обрел способность издавать хоть какие-то звуки и набросился на деда.

- Петрович, а так бывает? Так вообще может быть? Почему никто не знал, что мама работала?... Или этот чародей нас обманывает?

Нику недовольно фыркнул.

- Сережа, у тебя такой нервный внук.

- Не обижай мальчика. Ему много пережить довелось за последнее время. Он всего месяц, как узнал, в какой семье рос.

- Тогда понятно. Молодой Сережа, я никогда не ошибаюсь, потому меня твой дед и позвал. У Нику ошибок не бывает. Твоя мама лечила людей. Интуитивно свою силу прикладывала. Если хочешь, называй это нетрадиционной медициной, но это было.

- Хорошо, Нику никогда не ошибается, но почему тогда все вокруг твердят, что мама вообще не работала?

- Потому что труда себе не дают посмотреть подробно. Вот твой дед тоже поверил вам на слово и не посмотрел. Тут активность небольшая, а румни сильная, от нее другого ожидаешь, вот и кажется, что она ничего не делала.

Я посмотрел на деда.

- Это что-то меняет?

- Не знаю. Сам об этом думаю. Господи, что за история! Сплошные сюрпризы.

А Нику продолжал вглядываться в фото.

- Хитрый кто-то работал, знатно накрутил. Не то, чтоб этих дуболомов приглашали специально, но раззадоривали и звали в конкретное место. А они дурные… у мертвых воровали, таких любой бес оседлает… Ох, как хитро все. Чем больше румни набиралась сил, тем чернее вокруг нее становилось, тем лучше эти дуболомы ее чувствовали. А в тот день она кому-то крепко помогла, много сил отдала, на запах этой силы они и пришли…

Я почему подумал, хорошо, что бабуля этого не слышит. Сложно себе представить, чтобы с ней сейчас было. Петрович нить рассказа не терял и стал задавать умные вопросы.

- То есть, эти уроды все-таки были настроены именно на Лену?

- Так, да не так. Я же говорю, хитрый кто-то поработал. Они были настроены на всплески магии. От кого магией пахнет, тот их и бесит. Вокруг магов больше не было, только ваша Лена. Как тебе объяснить, Сережа… Вот представь, два пса цепных, сидят на цепях, цепи длинные, но держат хорошо, далеко не убежать. И натаскал хозяин этих псов, чтоб бросались они на всех, от кого розами пахнет. Да вот беда, розарий в округе всего один. И его хозяйка должна была им в зубы попасться, как только слишком долго среди цветов погуляет и мимо них пройдет. Вроде бы не на нее псов натаскивали, а получилось, что угроза только для нее.

- А чего псы на цепях?

- Трусливые. Только вокруг родного дома ходят, чужих территорий бояться.

Тут уже не выдержал я.

- Это кто же такой хитрый? Кто этих псов натравил?

- Молодой Сережа, если этот хозяин такие сети умеет плести, то разглядеть себя не даст. Хитрят, чтоб не попадаться. Но человек это сильный, умный, опытный. И он чувствовал, что мама твоя силу набирать стала, поставил капкан, и она туда попалась.

Дед Сергей сел рядом с магом.

- Нику, золотой мой, скажи, как можно разглядеть этого умного хозяина? Что для этого можно сделать?

Молодой человек улыбнулся в 32 белоснежных зуба.

- Золотой… вот! А сам для золотого колбасы пожалел. Есть у меня еще пара фокусов в кармане. Давай я посижу, посмотрю, подумаю. Поужинаю… - Нику хитро посмотрел на деда – а вам уже ехать пора. Пригоню я вам этих псов цепных, но сколько они будут на том месте стоять – не знаю.

- Где стоять? - я окончательно запутался

- На месте преступления – дед широким жестом достал из-за дивана бейсбольную биту.

- Да ладно!? – я не верил в свое счастье. Неужели я сейчас увижу этих сволочей и смогу переломать им кости.

- Поехали – Петрович улыбнулся - отловим псов цепных.

***

Я не был на этом месте с тех пор, как отец обнаружил тело мамы. Находиться здесь было тяжело. Я оперся на ствол огромного тополя, под которым лежала мамуля, к горлу подкатил ком, глаза защипало. Петрович обнял меня за плечо:

- Понимаю, тебе сейчас непросто, но надо взять себя в руки. Давай-ка мы за это деревце спрячемся, чтоб сразу гостей не радовать.

Мы спрятались за тополь и начали ждать. Прозорливый дед осторожно огляделся вокруг.

- А что твоя мама тут делала? Для отморозков всяких место подходящее, а для приличной женщины вообще не подходит.

- Я сам себе этот вопрос постоянно задаю.

В ожидании прошло минут 10, я уже начал нервничать, когда невдалеке послышались шаги, и вскоре перед нами возникли два молодых человека гопнического вида. Парни почти дошли до нашего укрытия и остановились, один из них смачно плюнул себе под ноги, а второй поежился и спросил:

- Санек, на хрена мы сюда приперлись?

Первый окинул второго презрительным взглядом.

- Чё, зассал? Ты всегда ссыклом был. Просто так приперлись, нервишки пощекотать.

- Нашел чем щекотать. Хорошо, что нас тогда не спалили. Могли бы по серьезке присесть. Чем тебе тогда та баба не угодила? Бабла-то у нее взяли тьфу!... А статья серьезная.

- Так она орать начала!... а вдруг прискакал бы кто.

- И чё? Как прискакал, так и отскакал. Чё мы тут светимся? Пошли отсюда, пока лихо не догнало.

Петрович вышел из-за дерева и взмахнул битой.

- Уже догнало, хлопцы, уже догнало…

Тот, которого приятель назвал Саньком, оглядел Петровича и нехорошо улыбнулся.

- Шел бы ты отсюда, дед, пока инвалидом не стал.

Но Петрович и не думал отступать.

- Хлопчики, я же только поговорить. Будете вести себя прилично, и никто не пострадает. Обещаю.

Я в это время осторожно прошмыгнул за кустами и занял позицию за спинами наших жертв.

Второй гопник отнесся к происходящему более серьезно и попытался договориться с дедом.

- Отец, мы тебя обидеть не хотим. Иди своей дорогой. Не о чем нам тереть. Нету темы.

- Это ты так думаешь, сынок – дед нехорошо улыбнулся - а тема есть. Ты вот на этом самом месте мою племянницу убил и ограбил, припоминаешь?

После этих слов парень поменялся в лице и попытался убежать, но заметил, наконец, меня.

Как бы там ни было, а я был крупнее каждого из этих двух, и на моем лице читалось огромное желание придушить уродов. Дед может и не выглядел угрожающе сам по себе, но у него в руках была бита. Парни явно не ожидали такого поворота событий. Санек, уже совсем не такой смелый, как раньше, заговорил со мной.

- Ну, чё… ну наш косяк. Не хотели мы ее мочить, но она так противно заорала, я и не сдержался.

Тут не сдержался я. Я и так себя из последних сил успокаивал, говорил себе, что пока еще не время калечить этих мразей, что они еще нам нужны. Но последняя фраза отключила все мои предохранители. Одним ударом я повалил парня на землю и начал избивать ногами. Не знаю, как долго я его бил, но в каждый удар я вкладывал всю боль от потери мамы и всю ненависть к ублюдку, посмевшему поднять на нее руку. Осознанность вернулась ко мне после того, как дед оттащил меня от тела. Я огляделся вокруг и присвистнул. У моих ног лежало нечто грязное с кровавой жижей вместо лица, а рядом под деревом сидел сжавшийся комок из куртки и шапки, и скулил, как побитая собачонка.

Петрович смотрел на меня с сожалением.

- Извини, не успел остановить. Но может так оно и к лучшему. Один свидетель для нас уже бесполезен, зато второй сейчас будет очень сговорчивым.

Комок под деревом перестал скулить. Дед Сергей посмотрел на него с сожалением и максимально ласково произнес.

- Хлопчик, иди сюда.

В верхней части комка образовалось бледное лицо с глазами, полными ужаса.

- Это не я, дяденьки. Это Санек ее… ну ту… женщину. А я не хотел. Я даже остановить его хотел.

Я почувствовал, что опять начинаю закипать, но Петрович предусмотрительно схватил меня за руку.

- Хлопчик, ты лучше говори только то, что тебя спрашивают. Не факт, что я смогу удержать этого разъяренного зверя.

Парень в знак полного согласия интенсивно закивал головой.

- Хорошо, дяденьки. Я что хотите… Только не бейте.

- Кому ты нужен… - во мне вдруг проснулась брезгливость. Бить парня совсем не хотелось. Более того, при мысли, что к нему придется прикасаться, накатывала тошнота.

Дед положил биту на землю и помог встать молодому человеку.

- Да ты не переживай так. Ты нам здоровый нужен. Как тебя зовут?

- Аркан. Ой, Аркаша.

- Аркаша… Скажи мне, Аркаша, только честно, вы со своим приятелем что-нибудь с кладбищ забирали?

Парень виновато опустил глаза.

- Ну так… пару раз. Да мы только сиги… ой, сигареты. Им же, ну в смысле трупам, уже не надо, а у нас бабосы ваще того… И еще один раз зажигу взяли… И один раз значок какой-то, но это не я, это Санек, ой, Саша.

- Значит, мы вас и искали. А скажи мне, Аркаша, твой друг, он всегда такой злой был?

- Да не, не всегда. На него просто иногда накатывает. А так он незлой.

- Аха, а часто накатывает?

- Ну, было пару раз.

- И что он обычно делает, когда злой?

- На теток… ой! на женщин злится. Прям крышняком едет. Как женщину увидит, так орет, как припадочный и бросается на нее.

- И на маму Сергея бросился?

Аркаша боязливо посмотрел на меня и отступил на шаг.

- Бросился. Как увидел, так прям заревел. А она от него в бега, и сюда! А тут-то все, тупичело. Она как завизжит, тут ее Санек камнем по башке шарах! Ой…

Аркаша замолчал и с откровенным ужасом взглянул не меня, но мне уже не хотелось расправ. По крайней мере, стало понятно, как мама сюда попала. Она спалась от разъяренного урода, и бежала, не разбирая дороги. Бедная… Петрович повертел носом рядом с парнем.

- А скажи мне, Аркаша, кто у тебя в семье что-то с корицей печет?

- Бабушка. Крендельки.

- Да… скажи спасибо своей бабушке. Отмолила любимого внучка. А Санька твоего отмаливать некому. Но и к тебе эта дрянь должна была прилепиться. Дай-ка я тебя посмотрю.

Петрович одной рукой схватил молодого человека за плечо, а другую положил ему на макушку. Аркаша попытался вырваться, но дед крепко держал его.

- Не дергайся ты! Больно не будет…

Дед Сергей на какое-то время замер, а потом разочарованно отпустил парня.

- Черт! Плохо видно… я надеялся на большее.

Аркаша стоял рядом с Петровичем, боясь шелохнуться. Дед внимательно рассматривал его.

- Вот что я скажу тебе, Аркаша. Будешь водиться со всякими уродами и воровать с кладбищ, точно беду накличешь. Побереги себя. Ты неплохой парень. Да! И будь вежлив с людьми, особенно, с незнакомыми. Никогда не знаешь, с чем они пришли в твою жизнь, и сможешь ли ты с ними справиться.

Взгляд Аркаши стал стеклянным, он кивнул головой и пошел прочь. В это время на земле застонал Санек. Мы взглянули сначала на избитого, потом друг на друга. Я задумчиво спросил.

- Скорую вызывать будем?

- Смысла нет. Его же бесы крутят, вот пусть и дальше крутят. Он вокруг себя такой хоровод собрал, никакая скорая не поможет.

- А это как?

- А это так. Они его судьбой распоряжаются. Если ему уже пора умирать, мы хоть три скорые вызовем – ни одна не доедет. А если бесы еще хотят с человеком поиграть, то его найдут и спасут без нас.

- Прекрасно! Надеюсь, что своим бесам он уже надоел.

***

В машине ехали молча. Петрович, наверное, переваривал полученную информацию. А у меня внутри после избиения гопника образовалась пустота, и говорить ни о чем не хотелось. Я надеялся, что акт возмездия принесет какое-то душевное облегчение, но нет, ничего кроме пустоты я не ощущал. В сущности эти два парня были просто оружием в чьих-то умелых руках. Получалось, что 15 минут назад я избил ружье. Велика ли честь? Пусто… внутри пусто. Надо собираться с силами.

В квартире у деда нас ждал неприятный сюрприз – Нику лежал в комнате на полу около дивана, сжимая в руке фото мамы.

Дед наклонился над юношей, нехорошо присвистнул и начал бить его по щекам. Маг открыл глаза и поймал руку деда.

- Хорош лупить!... Вот угораздило меня с тобой связаться. Ты куда меня отправил? К кому?! Я только чуть-чуть туда нос сунул, меня так долбануло! Вы с кем связались, Сережи?

Петрович помог Нику подняться.

- Кабы знать. Я тебя для этого и позвал, надеялся, ты расскажешь, с кем мы связались. Ничего не успел заметить до того, как тебя долбануло?

Молодой человек сел на диван, отхлебнул из кружки, стоящей на столе.

- Ну вот, кофе остыл. Кое-что заметил, конечно… Как можно пить холодный кофе? Гадость!

Петрович закатил глаза и громко выдохнул.

- Нику, я сварю тебе свежий кофе, я тебе даже овсяное печенье принесу, только говори по существу, не трави душу!

- Овсяное печенье! – глаза молодого человека загорелись от восторга – и ты от меня скрывал?

- Конечно, скрывал. Тебе же его нельзя показывать. Это было мое секретное оружие.

Маг сердито надул губы.

- Вот, молодой Сережа, смотри, твой дед жмот, каких свет не видел.

Дед не остался в долгу.

- Да, Сережа, смотри, какие маги бывают. Не маги, а желудки ходячие. Слова из них без куска колбасы не вытащишь. Ладно, пошел варить кофе. Отдохни чуть-чуть. Чувствую, досталось тебе.

Петрович забрал со стола кружку и вышел из комнаты. Нику крикнул уже ему в спину.

- Печенье не забудь – потом посмотрел на меня и заулыбался – да не тушуйся, молодой Сережа, мы с твоим дедом много лет знакомы, не раз друг друга выручали. А это мы так… балуемся. Чтоб веселей было. Очень у нас дела всегда серьезные. Тут без юмора никак.

Я сел в кресло напротив цыгана. Безумно хотелось узнать, что же он успел увидеть, но приходилось терпеть.

- Вас сильно ударили?

- Сильно. И больно. Кто-то очень строго хранит свои тайны. И я понимаю почему.

- И я понимаю – в дверях комнаты появился Петрович – если бы я такое затеял, я бы тоже ото всех прятался.

Дед поставил перед магом кофе, корзинку с печеньем и тарелку с бутербродами. Довольный Нику сделал большой глоток кофе, потом, практически не жуя, уничтожил три печеньки, блаженно потянулся и улыбнулся Петровичу.

- Сравним наши ощущения?

- Сравним.

- Какая-то сильная семья. Рабочая. Защита идеально настроена. Такое только знающий и опытный маг сделает. Но для одного, даже очень сильного мага, много энергии, значит семья.

Брови деда Сергея поползли вверх.

- Покойница. Странная. Вроде сильная, но ее совсем не видно, даже шлейфа нет. И скорее одна была. Однородное воздействие.

Молодой человек поставил на стол кружку, перестал жевать и уставился на Петровича удивленными глазами. Что-то пошло не так. Но что?... А решил попробовать разобраться.

- Дед, подожди. Разве это не логично? Ты сам говорил, что те двое нахватались бесов на кладбище. Значит, на них и должна была воздействовать покойница. Разве нет?

- Нет. Бесов они нахватались от вещей покойников – это факт. Потом на них мог воздействовать любой, кто с бесами договориться. Такое вполне под силу хоть живому магу, хоть мертвому, даже не особо сильному. Ты не понял. Мы с Нику смотрели одно и то же, просто разными методами. Результат должен был быть одинаковым, плюс минус пара деталей. А у нас результаты практически противоположные. Так не бывает!

- Значит, бывает - молодой маг взял в руки фото мамы и опять начал в него всматриваться – Что-то мы пропустили…

- Что? Я голову одного из этих архаровцев в руках держал.

- Я не ставлю под сомнение твой профессионализм, но и не вижу смысла отрицать очевидное. Что-то пошло не так. А они не могли работать вместе?

- Кто?! – этот вопрос мы с дедом задали одновременно.

- Живая семья и покойница. Что им мешает? Заговор.

- Дед!- я наконец-то начал что-то понимать – все сходиться! Наша Улита да эта их сова крутая – вот тебе и заговор! Собрались вместе и организовали! Все верно, дед!

Петрович смотрел не на меня, Петрович смотрел на Нику. И во взгляде его читалась паника.

- Никочка, но это же полный… то есть, полнейший! По одиночке с этими бабками еще можно было справиться, но вместе они такая сила… Что делать то? Я уже и планчики набросал, как каждую из них в отдельности прищучить. Но вместе…

- Сережа, не паникуй. На любое беззаконие есть свой закон. А такие вещи по закону не делают - маг поднял вверх указательный палец – Не можешь сам справиться, ищи того, кто сможет.

- Да, мы же просили защиты каких-то Высших… - я вспомнил финал разговора с хозяйкой котла.

Но дед грустнел на глазах.

- Просили. Они даже услышали. Кажется… Но я не помню ни одного случая, чтоб Высшие реально помогли. Они не лезут в такие глупости, не до того им. Это я так, для важности сказал. На самом деле я на эту помощь не рассчитывал и сейчас не рассчитываю.

Нику задумчиво проживал печение.

- Сереж, а ты прав. Я тоже не помню, чтоб Высшие реально кому-то помогли. Надо что-то придумывать.

- Что?! Если мы ничего не путаем, а я почти уверен, что не путаем, у нас в перспективе война с двумя достаточно сильными ведьмами, живой и мертвой. За одной род стоит ого-го! А другая просто сама у котла стоит и своим родом вертеть может.

Соболиные брови Нику причудливо изогнулись.

- Так и мы с тобой ничего себе ребята. Вон Сережа молодой, неопытный, но сильный. Я не понимаю, что ты паникуешь. Они составили заговор, так давай и мы свой заговор составим.

Я слушал двух магов и начинал волноваться.

- Многоуважемые… колдуны, я вас очень ценю и просто преклоняюсь перед вашей мудростью, но вы не забыли, ради чего все это затевалось? У меня отец в коме лежит.

Нику очень удивленно посмотрел на деда.

- Сережа, а ты ничего мне не говорил про дадо молодого Сережи. Я думал, мы ищем убийц его мамы.

Теперь на Петровича уставился я, причем, уставил очень зло.

- Ну, дед… Вот такого я от тебя не ожидал. Да что ж вы все к папе, как в вещи относитесь?! Что ж вам всем на него наплевать?!

Но дед Сергей даже не думал принимать мое обвинение.

- А вот сейчас ты не прав, Сереж. Я думаю о твоем отце, и о матери твоей думаю. Но не обязательно сразу и всех посвящать в наши дела. Я рассчитывал, что мы с Нику быстро поймем, от кого исходит неприятности и все. Получилось иначе.

Молодой маг доел печенье и откусил кусок бутерброда.

- Я согласен, ни все и ни всем надо рассказывать, особенно в магии. Ты меня пригласил для того, чтоб посмотреть, что случилось с твоей племянницей. Результат оказался неожиданным. Сейчас ты будешь мне рассказывать вторую часть проблемы?

- Буду, если ты готов нам помогать.

- Оплата?

- Как обычно. Печеньками. – дед хитро подмигнул Нику – только ты еще учти, что история совсем неоднозначная. Я такого не припомню.

- Рассказывай – маг грустно посмотрел на пустую кружку и тарелку, но добавку просить не стал.

- Итак. Две равно уважаемых семьи не могут поделить одного двужильного… точнее, члены одной семьи никак не могут договориться, что с двужильным делать – отдавать другой семье или нет.

Нику весело посмотрел на меня.

- Молодой Сережа, так ты сын ведьмы и двужильного? Вот откуда у тебя столько силы. И сила такая хорошая, вкусная. Из тебя такой маг выйдет… Эх! Всем магам маг.

Я опешил от такого откровения.

- Спасибо конечно за комплимент, но в мои планы магия не входит. Это я так… отца с того света достать пытаюсь.

-Да! Отец… как же вы умудрились двужильного между двух миров подвесить?

Петрович сел на диван рядом с цыганом и начал рассказывать историю наших метаний. Нику слушал очень внимательно, иногда повторяя в полголоса «Ну да, ну да».

Когда дед закончил, молодой человек сладко потянулся и пропел красивым тенором:

- Время печенек!

Дед Сергей только вздохнул.

- Что с тобой делать? Вроде маленький, а жрешь, как три дурных дяди.

- Я – это нормально функционирующий механизм. А механизм без топлива не работает.

Петрович пошел на кухню за «топливом», а мы остались с Нику наедине. Юноша вглядывался в меня с интересом.

- Молодой Сережа, а что ж ты в маги идти не хочешь? Я бы тебя в ученики с радостью взял.

- Спасибо, у меня, если что, учитель есть.

- Сова? Так он же убийца… Какой он тебе учитель? У тебя сила добрая, теплая…

В этот момент на пороге комнаты появился Петрович в руках с подносом, полным чашек и тарелок. Он услышал последнюю фразу Нику и смотрел на мага с осуждением.

- Кто минуту назад говорил, что ни все и ни всем надо рассказывать в нашем деле? Ты что языком метешь, болтун?!

Нику удивленно захлопал глазами.

- Господи, так он не знал? Прости, Сережа. Я говорил, что ни всем и что ни все надо рассказывать, но парень – твой внук. Семья не в курсе, кто ты?

Дед поставил поднос на стол и тяжело вздохнул.

- Моя семья только пару недель, как общаться со мной начала. Не хотелось им докладывать ВСЮ правду сразу.

Маг тоже вздохнул.

- Ты не говорил мне, что не общаешься с семьей.

- Это она со мной не общалась, пока помощь моя не потребовалась. Да я не обижаюсь на них. Вон, внук даже прощения у меня за всех попросил. Просто эта информация… может немного шокировать Сергея. А ему уже и так досталось.

Я прислушался к себе. Внутри не было протеста или гнева. Я даже, как будто, был готов к такой новости - дед убивал. Интересно, кого, как и за что. Но я не осуждал деда за такую работу.

- Петрович, все нормально. Бабушке может и не стоит такое сообщать, а я не переживаю по этому поводу. Как-нибудь расскажешь подробности?

Дед улыбнулся.

- Расскажу. Как-нибудь… А теперь давайте по делу.

Нику проглотил печеньку, отхлебнул кофе и замотал головой в знак согласия.

- Троглодит! Тут на всех. Угощайся, Сереж. Кофе, бутерброды. На сытый желудок думать проще.

Я взял кружку с горячим напитком, вдохнул бодрящий аромат, сделал глоток. В голове реально что-то стало складываться.

- Скажите честно, господа маги, наши дела совсем плохи?

Молодой маг, как всегда, был оптимистичен.

- Нормальные наши дела! Просто надо включить мозг и можно все придумать.

Пожилой маг оптимизма молодого не разделял.

- Если честно, пока не понимаю, что можно сделать. С двух сторон нас обложили.

Нику подмигнул деду.

- Не кисни, Сережа. Вон у тебя внук какой. С таким внуком…

Он даже не успел договорить, как Петрович замахал руками.

-Забудь! Сергей неученый, от него толку не будет.

- Так научим! Поможем! Тут столько силищи! Глупо будет не воспользоваться. А потом, если с живыми ему будет не сподручно, то уж с мертвой… Она же ваша?

- Скорее всего. Вот! Кстати. Мы же так и не посмотрели, кто конкретно нам так подгадил. Уверенность есть только на 95 процентов, но надо быть уверенными на 100.

Нику радостно подпрыгнул на диване.

- Вот пусть молодой Сережа и посмотрит! Заодно познакомится с будущими противниками.

– Я готов! - готов я был на все. Мне казалось, что дело движется очень медленно, и я переживал за отца.

Дед безнадежно махнул рукой.

- Делайте, что хотите… НО! Отвечаешь мне за внука головой!

Молодой маг начал радостно командовать.

- Бери стул, иди сюда. Сейчас пойдем, погуляем.

Я поставил стул напротив Нику, сел на него.

- Что дальше?

- Дальше побежим. Руку давай.

Я протянул руку, маг соединил наши ладони и быстро обвязал запястья красным шнуром.

- А теперь закрывай глазки и смотри.

Я так и сделал. В голове зашумело, перед глазами сначала закружился какой-то красный водоворот, а потом стало проясняться, и я увидел дорогу.

- Ой! Дорога. Идти по ней?

Нику даже присвиснул.

- Какой ты шустрый. Иди, только не очень быстро. Не будем судьбу провоцировать.

***

И я пошел. Сначала дорога была хорошей. Грунтовка, но плотная, без ухабов, кругом степь.

А потом начался лес. Чем больше я углублялся в этот лес, тем сложнее становилось идти. Под ногами была уже откровенная грязь, попадались большие лужи. Я решил уточнить, что происходит, стал вертеть головой в поисках мага и сразу услышал окрик.

- Не надо за спину заглядывать. Меня ты не найдешь, а контакт нарушить можешь. Я все вижу. То, что дорога стала плохой, означает, что мы подходим к цели.

- А я правильно иду?

- Я тебя веду. О! Да мы почти пришли.

Недалеко от нас на дороге появился большой камень. Я точно знал, что еще минуту назад его не было, такой валун я бы заметил. Подойдя к камню, я разглядел на нем уже знакомые узоры. Такой же, только меньше размером стоял у родового котла. Я остановился.

- Мы пришли?

- Думаю, да. Давай подождем, кто к нам выйдет.

Я стоял и ждал, но ничего не происходило. Нервы начали сдавать, я решил форсировать события.

- Эй! Есть кто живой? Или мертвый. Покажитесь, будьте любезны.

За спиной послышался смешок Нику. Мое действие явно одобрили. И тут из-за ближайшей елки показалось нечто. Маленькое, практически круглое, серое. Оно двигалось в нашу сторону и при ближайшем рассмотрении оказалось сгорбленной маленькой старушкой. Такого я не ожидал.

- Здравствуйте, бабушка.

Я решил, что надо наладить контакт с местной жительницей, но бабушка сверкнула на меня злыми глазами и практически прошипела.

- Чего приперся, внучок?

За спиной послышался голос Нику.

- Ты ее узнаешь?

- Нет. Но это же кто-то из котла. А я своих покойных бабушек не знаю.

Зловредный серый комок между тем не унимался.

- Ты зачем приперся, спрашиваю? Чего тут вынюхиваешь?

Я стоял, не понимая, что делать дальше. Молодой маг решил мне помочь.

- Разве можно так со своим внуком? Может, он к вам за помощью пришел. Что ж у вас род такой негостеприимный.

- Гостеприимства тебе, цыганенок? Сейчас я тебя поприветствую…

Старуха подняла сморщенную руку, и в ней сверкнул большой ключ. Этот ключ я сразу узнал. Улита?... Вот это метаморфоза.

За спиной прозвучал встревоженный оклик Нику: «Берегись!», после чего в нас полетел разряд. Такое я видел только в школе на уроках физики. Над ключом вспыхнула молния, а потом земля рядом со мной почернела, запахло озоном. Ничего себе, сердечный прием!

- Бабуля, вы того… совсем?! Мы ничего не сделали! За что?!

- Кому врешь? Бабушку он навестить пришел… Пришел посмотреть, кто двужильного отдавал. Так еще цыганеныша этого с собой притащил.

-Это кто кого еще притащил… - за спиной я услышал смешок Нику – да, посмотреть пришли. Но ведь только посмотреть. А вообще, ни я, ни дед просто так сдаваться не планируем.

- После драки кулаками не машут… - серый комок повернулся к нам спиной и покатился назад в лес.

- Аудиенция окончена – веселый голос молодого мага придал мне бодрости.

***

-… Пыталась стукнуть?!! – дед был просто вне себя – кошелка старая! Надо было мне идти с тобой, внук, я бы ей ответил.

- Надо было – Нику уже что-то жевал – да не переживай так, Сереж, это она пугала. Хотела бы попасть, попала. Только прав у нее на это нет. Ну хорошо, сторону покойной ведьмы мы проверили. Все в масть, покойница ваша, сильная, но странной силой.

- Да, дед! Ты бы видел, какая там Улита – мне очень хотелось выглядеть достойно на фоне знающих колдунов – маленькая, серенькая. Если бы она не достала ключ, я бы не догадался, кто это.

- Она всю жизнь такой была. Маленькой и серенькой. Вот только при жизни она еще и тихой была. А сейчас, гляди-ка, хозяйка, молнии себе позволяет.

- Я продолжу свою мысль – Нику стал очень серьезным – нам бы еще вторую сторону проверить, живую. Я бы и на это дело взял молодого Сережу.

- Куда? В семью, которая тебя чуть не прибила?! Хочешь меня внука лишить?

- По-моему, мы с молодым Сережей прекрасно прогулялись. Он большой, шел впереди. А я маленький, сзади. Я его направлял, а он меня прикрывал.

- Внуком моим прикрываешься?... – глаза Петровича нехорошо блеснули.

- Ну знаешь, не надо из меня сволочь делать. Молодого Сережи хватит прикрыть еще пять таких магов, как я. Ты вообще смотрел своего внука? Ты в курсе сколько в нем силы?

- Все я видел. Много ему от отца и матери досталось – не спорю. Но в нем знаний ноль! Какой толк в самом мощном ружье, если ты стрелять не умеешь?

- Умею. Я умею прекрасно стрелять. А с таким ружьем я на любого зверя без страха могу пойти. И возможно даже шкурку его принесу – Нику хитро мне подмигнул.

- Вот этого я и боюсь! Ты, дружок, не охотник, ты браконьер. Тебе бы только впутаться в какую-нибудь историю. Сергей по незнанию даже остановить тебя не сможет.

- И опять ты неправ. Я приключения в одиночку собираю, в крайнем случае, с таким же, как я, специалистом. Разве я позволю себе подобное при неопытном человеке?

Я слушал перепалку двух колдунов и понимал, что всецело на стороне Нику. Если честно, мне понравилось путешествовать в новом неизвестном измерении. Я даже не устал. Молодому цыгану я доверял интуитивно. Если совсем честно, я бы с радостью надавал тумаков этим ведьмам, раз уж оказался таким сильным. Я решил тоже высказаться.

- Дед, ты определись. Когда тебя Надежда Ивановна песочила, что ты ребенка на войну тащишь, ты ей говорил, что я взрослый мужчина, и нечего особенно меня беречь. А сейчас ты сам… как Надежда Ивановна.

- Пристыдил – Петрович заулыбался – только если что, будем вместе перед Надей ответ держать. Ну что? Прямо сейчас пойдете?

- Угу. Только я кофе допью – Нику доедал остатки овсяного печенья - организм просит подзарядки.

Дед умильно посмотрел на цыгана:

- Желудок ходячий. Ладно, ешь.

Потом подошел ко мне и надел на мою руку уже знакомый браслет. Метал опять стал нагреваться, но ощущения были иными. Если в первое наше знакомство украшение будто встраивалось в меня, теперь оно старалось плотнее прижаться к запястью.

- Это тебе охрана на дорожку. С ним я буду за тебя спокоен.

- Сейчас он в меня не встраивается, как в прошлый раз, а как будто обнимает.

- В прошлый раз ты неученый был, он тебя на зуб пробовал. А сейчас он в тебе уже чувствует мага, готов помогать.

- Чувствует мага???

- Да. Неопытного, мало ученого, но мага. Ты думаешь, что любой встречный с улицы сможет вот так по тонким мирам прогуляться?

Мне не хотелось об этом думать. Совсем. Но тут молодой колдун сообщил, что он сыт и готов работать. И мы побежали…

***

Это была совсем другая дорога. Ее границы были размыты, сделана она была из какого-то темно-коричневого кирпича. В этом месте вообще не хотелось находиться. Все было красным. Просто марево из десятка оттенков красного цвета, от темно-вишневого до нежно-розового. От этого мира было тревожно на душе. Я медленно шел вперед, и с каждым шагом желание двигаться дальше пропадало.

- Нику, нам далеко еще идти? У меня от этого места шерсть дыбом.

- Терпи, молодой Сережа. Это тебе не со своим родом обниматься. Тут все не для тебя. Опять же, идем по земле живых, надо ухо вострО держать.

- А почему все красное?

- Думаю, девочки любовной магией промышляют. Очень энергичное занятие. Держись, Сережа, и ничему не удивляйся.

И вдруг передо мной возникла девушка, просто сама собой образовалась из малиновой дымки. Девушка была странной, высокой, и вообще какой-то большой. Если бы не размеры, я бы счел ее даже привлекательной. Смущали две вещи – девушка была абсолютно голой, и вся ее кожа была покрыта родинками разного размера. Пятнистая барышня оглядела меня с удивлением.

- А ты кто? Ты что тут делаешь?

Надо отвечать? Нику! Хоть бы подсказал что-нибудь! Но молодой маг уже понял, что я в затруднении и начал шептать на ухо: «Привет, красавица! Да я так… мимо иду. Я неопытный, просто тренируюсь…»

- Привет, красавица! Да я просто мимо иду. Я неопытный, тренируюсь. Извини, если побеспокоил.

Последние слова я добавил от себя. Большая девица улыбнулась, отчего ее рот стал огромным.

- Зачем же мимо, ты заходи в гости — девица облизала губы языком невероятных размеров, отчего мне стало откровенно страшно.

Нику продолжал мне подсказывать: «Не могу, красавица, учитель ждет. Мне влетит, если я задержусь. Тем более, с тобой».

- Не могу, красавица - произнося это слово, я невольно вздрогнул – учитель ждет…

Девушка сделала еще шаг ко мне.

- Какой-то ты совсем зеленый. Дергаешься. Ты не переживай, чертиху встретить – это к удаче.

И тут откуда-то сверху раздался громкий женский голос.

- Еввулка, дура ты похотливая, гляди хоть, кого подманиваешь. Это же Гамул молодой!

Гамул?... Откуда они знают девичью фамилию мамы? В это мгновение из красноватого марева сформировалось еще одно существо, при виде которого я первый раз в жизни почувствовал, как волосы на голове встают дыбом. Существо было еще выше пятнистой девушки и еще крупнее. Оно было женщиной, точнее, женской была правая половина тела, на левой же половине птичьи перья перемешались с обожженной человеческой кожей. Вместо левой руки росло птичье крыло, левая нога была человеческой, но обгоревшей до кости.

За спиной послышался тихий шепот Нику:

- Миро дэвэл, ты узнаешь кого-нибудь из них?

- Если бы я раньше встречал этих образин, я бы уже поседел на всю голову!

Эту фразу я прокричал. Конечно, я был испуган, конечно, не ожидал увидеть что-то подобное, но отвечать так громко было серьезным проколом. Гаргулья вгляделась в меня и заголосила.

- Так ты сюда еще этого таракана притащил?! Шпионить прибежали! Сейчас я вам глазенки-то выковыриваю!

Чудовище стало поднимать крыло, и из этого крыла сама собой стала расти когтистая лапа. Маг уже откровенно кричал мне в ухо.

- Молодой, хочешь выжить, слушай меня и не задавай вопросов! Твоя правая рука превращается в косу!

Я не задавал вопросов, я уже даже не удивлялся, я просто смотрел, как моя ладонь начинает сворачиваться в узел и из нее растет увесистая металлическая коса. Мне не было больно, я вообще ничего не чувствовал. Происходящее начинало напоминать специфический мультик.

Страшилища заметили, что я уже не безоружен и остановились. Младшая заулыбалась мне и заговорила нежным голосом.

- Ба, тебе бы только ругаться. Мальчик молодой, приятный. Может, мы миром договоримся?

Я почувствовал, как волосы у меня на затылке зашевелились во второй раз. Я уже слышал это «Ба»… Женя!!! Господи Иисусе… Вот так она выглядит в этом мире. А ее прекрасная бабушка не зря даже в реале похожа на сову. Она и есть сова, только очень страшная.

Видимо на моем лице отразилось узнавание Жени. Старую ведьму это не устроило.

- Еввулка, дура блудливая! Он тебя узнал! Лови их! Сбегут – проблем не оберемся!

Я увидел, как моя рука, превращенная в косу, начала махать, будто заведенная. Нику управлял моим оружием, но ногами, наверное, управлять не мог. За спиной зазвучал его шепот: «Сделай пару шагов назад, а потом беги. Нам тут только войны не хватало».

Собственно так я и поступил. У начальной точки нашего путешествия мы оказались моментально. Голос мага продолжал мне подсказывать: «Только в нашем мире резко глаза не открывай». Вдалеке слышался вой страшилищ. Слава Богу, за нами они не поспевали.

***

Дед смотрел на Нику сурово, а на меня - с сочувствием.

- Если бы с ним что-то случилось…

- Не случилось. Он вообще большой молодец, самодеятельностью не занимался, доверился мне. У тебя хороший внук! Отдай мне его в ученики…

- Прекрати балагурить! Они реально нападали?

- Молодая пыталась заманить, а вот старая была настроена агрессивно.

Я сидел совсем без сил, но в разговоре мне тоже хотелось поучаствовать.

- Дед, старая знает нашу фамилию. Это нормально?

- Нормально, они же готовились. И готовились основательно. Я сразу понял, что молодая там только с мужским полом хороша. А вот старая…

- Дед, она такая страшная, как вся моя предыдущая жизнь. Она реально сова, только обожженная.

Тут молодой маг хитро заулыбался Петровичу.

- Да-да, Сережа. Старуха-то из ваших, только пощипанная сильно.

Дед Сергей закрыл глаза и тихо застонал.

- Господи, да что ж за дело такое?... Значит, не показалась. А я так надеялся, что ошибся.

Не скалься так, золотой мой. Видел я, что она из наших. Только она и по нашему ведомству умудрилась так нагадить, что ее поджарили.

Настала пора выяснить, кто такие эти странные птицы.

- Дед, может расскажешь про сов? Хотелось бы понимать.

- Хотелось ему… - дед скривился, будто укусил лимон – да все равно рано или поздно рассказал бы. В общем, есть в магическом мире такая организация «Бесшумные совы». Если отбросить весь чародейский антураж, это наемные убийцы. Просто убивают они при помощи магии. Состоят в ней очень разные колдуны, но основной контингент это те, кому надо доказать, что они в магии чего-то стоят.

- Ты тоже доказывал?

- Доказывал. Поверь, дерма нахлебался, до сих пор тошнит.

Нику посмотрел на Петровича насмешливо.

- Ты поэтому оттуда не уходил, пока не получил высшую степень? Дерьмо вкусное было? Молодой Сережа, твой дед тебе этого никогда не скажет, а я скажу. Он был первоклассным убийцей. Таких еще поискать. Серую сову еще заслужить надо! Как только эта старая ведьма не испугалась связываться с таким.

- Потому и не испугалась, что, в отличие от тебя, выяснила, ради чего я до серой совы дослуживался! - деду явно не хотелось обсуждать эту историю – и понимает, что без крайней необходимости я больше совой не буду.

Мне стало жаль Петровича. И чего Нику неймется?

- Господа маги, давайте подведем итоги, да я домой поеду. У меня такой день был… размером в год. А мне еще бабуле докладывать о результатах.

- Давайте подведем – дед Сергей опять смотрел на меня с сочувствием - Итак. Мы выяснили, что твоего отца передали в пользование с рук на руки по обоюдному согласию. Хозяйка нашего родового котла, Улита Тарасовна, отдала двужильного Юрия ведьме из другого рода, Нине Максимовне. За это наша Улита Тарасовна получила возможность переродиться в роду Нины Максимовны, а внучка Нины Максимовны Женя получила возможность пользоваться твоим отцом, как лекарством от своих женских недугов и получила гарантию рождения у нее дочки с хорошим магическим даром. Все бы ничего, но Улита Тарасовна никого не поставила в известность, что она отдает из рода двужильного. Это раз! И ведут себя сейчас эти дамочки так, будто сделали что-то противозаконное и теперь бояться, что их раскроют. Это два. Из этого мы можем сделать вывод, что твоего отца передали в другую семью незаконно. Более того, вся эта ситуация наводит на очень серьезные подозрения, что твоя мама была убита для того, чтобы твой отец освободился и его можно было передавать.

Нику покачал головой.

- Миро дэвэл! Куда катиться этот мир? Это же просто беспредел какой-то. Как им только в голову такое пришло?

- Так и пришло. А кто их остановит? Или ты думаешь, эти дамы не в курсе, что Высшие мало кому помогают? Они-то как раз это знают хорошо. Значит, разбираться придется самим. Я вижу единственный способ прижать этих ведьм – получить доказательство, что твою маму убили специально, что это была спланированная акция. Тогда сделку признают недействительной и тебе будут обязаны вернуть отца. Он находится в коме из-за всей этой кутерьмы.

- И как ты хочешь это доказывать? – голос молодого мага звучал скептически.

- Не знаю. Буду думать. И ты будешь думать, раз согласился помогать.

- Да пожалуйста, пожалуйста. Подумаем, с хорошими людьми посоветуемся. Выход есть всегда.

Итог был неутешительный, но у меня уже не было сил переживать. Голова не работала, руки-ноги не слушались. День был слишком насыщен событиями.

- Я все понял. Я в вашем полном распоряжении, но сейчас мне очень хочется просто лечь.

Петрович тяжело вздохнул, снял с меня свой браслет.

- Хороший я дед. Только с внуком познакомился, а уже эксплуатирую его, как раба на галерах. Ты машину-то вести сможешь или тебе лучше такси вызвать?

- Смогу. Тут ехать недалеко.

- Тогда езжай. Наде привет. По дороге подумай, что ей рассказывать, а что не стоит.

- Про тебя рассказывать точно не планирую. Захочешь, сделаешь это сам.

Нику поднялся с дивана и быстро подошел ко мне.

- Я рад, что мы познакомились, молодой Сережа. И я постараюсь тебе помочь. То, что сделали с твоей семьей – это беззаконие – маг вдруг как-то странно на меня посмотрел, потом залез во внутренний карман своей джинсовки, достал оттуда небольшой зеленоватый камушек и протянул мне – держи. Потом отдашь. А сегодня ночью пусть с тобой побудет.

***

Бабушка смотрела на меня грустно-грустно. Я уплетал ее фирменные голубцы и одновременно рассказывал ей о своем сумасшедшем дне.

- Ты сильно избил того парня?

- Сильно. И не жалею.

- Правильно… Сережа, а скажи, это правда опасно? Если тебя в том мире, ну, как-то ранят, ты и в этом пострадаешь?

- Я не знаю. Да это и неважно. Все говорят, что я сильный, значит, должен справиться. Ба, я это не брошу, ты же понимаешь.

- Понимаю… Я переживаю за тебя. Сергей тебя бережет?

- Ой, ты бы только слышала. Это он при тебе суровый, а так, своего друга стращал покруче тебя. Ба, мне даже жаль, что я раньше не был знаком с дедом. Хороший мужик. И, кстати, он, конечно, некромант, но тогда в юности труп не выкапывал, а, наоборот, к нему в могилу что-то закапывал.

- Ну, знаешь, тоже не самый нормальный поступок. Хотя о чем я говорю? Я сама еще вчера собиралась полазить по маминым тетрадкам. Ты скажи мне, ты вообще как? Привыкаешь к этому кошмару?

- Наверное, да. Я для себя решил, что сделаю все, чтобы отца вернуть. ВСЕ. Я надеюсь, что я это делаю.

- Делаешь, Сереж, я вижу, что делаешь. Бледный какой.… Ну ладно. Не буду тебя больше мучить расспросами. Иди отдыхай.

Я блаженно растянулся на кровати. Как хорошо! Спать спать спать. И тут перед глазами всплыл зеленоватый камушек, и прозвучала фраза Нику: «Пусть сегодня ночью с тобой побудет». Вставать очень не хотелось, но почему-то я был уверен, что камушек надо взять. Уже через минуту я опять лежал под одеялом, сжимая в кулаке талисман молодого мага. Так я и уснул.

***

Сон был тревожным. Сначала мне снилось, что я иду по какому-то лесу, пытаюсь найти выход к людям, но ничего не получается. Потом я вдруг оказался на дороге, твердой асфальтированной. Я очень обрадовался, что стало легче передвигаться, значит, я скоро найду людей. Я быстро пошел вперед. Буквально через пару минут передо мной открылась большая красивая поляна, покрытая густой травой. Я присел на корточки, прикоснулся к травяному ковру и тут прямо передо мной распустился большой красный цветок. А потом еще один, а потом еще. Скоро вся поляна была усыпана красными цветами. Я смотрел на это чудо, пытаясь понять, с чем оно связано. За спиной зазвучал голос бабушки:

- Это потому, что ты меня сильно любишь. Каждый цветок — это часть твоей любви ко мне.

Ну конечно! Я очень люблю бабулю, даже больше, чем этих цветов распустилось. Надежда Ивановна уже стояла рядом со мной и улыбалась так радостно, так светло, будто не было всего этого кошмара. Мама не умирала, папа здоров, вообще все хорошо. Мне просто это приснилось, это был ужасный сон, но я уже проснулся и теперь все замечательно. Бабушка мне улыбается, как раньше, протягивает ко мне руки.

- Иди сюда внук, я тебя обниму.

Я делаю шаг в сторону бабули и чувствую, как мою ладонь что-то обжигает, будто в ней раскаленный уголь. Больно! Что это?! Я разжимаю пальцы, на землю падает что-то красное, пульсирующие. Земля?... подо мной уже не зеленая поляна, а черная грязь. Я поднимаю голову и вижу в двух шагах от себя женщину-сову, из крыла которой начинает прорастать когтистая лапа, рядом с ней стоит маленькая серая старушка с очень злыми глазами.

В руках старушка держит какие-то спутанные нитки и все пытается их распутать.

- Давай закогти его! Я бы сама, да нельзя мне… - старушка шипит и пытает порвать запутанные нитки.

Рот женщины-совы искажает подобие улыбки.

- Не волнуйся, подруга, сейчас мы его… чтоб не пакостил. А то уже бегает, где не положено. Сейчас мы ему хребет перешибем.

В моей голове всплывает фраза бабушки: «Если тебя в том мире ранят, ты и в этом пострадаешь?». А правда, что будет? Меня явно собираются изувечить. Но просто так я не дамся. Что говорил Нику? Я очень сильный. Но глупый… я ничего не умею. Как цыган тогда делал?... Моя рука превращается в косу! Правую руку стало крутить. А почему в косу? Я что, косарь что ли? Моя рука превращается в огнемет! Руку свернуло в какую-то странную трубу. Женщина-сова перестала улыбаться.

- Гамул, не дури! Ты неученый. Покалечишься еще.

- Отчего бы такая забота, Нина Максимовна? Покалечусь, но и вас покалечу. Гамулы умирают, но не сдаются!

Не знаю, что там происходило в моем организме, но после этих слов из руки-трубы фонтаном брызнула лава. Старухи с визгом бросились в разные стороны.

***

Я проснулся в холодном поту. Правую руку нещадно свело. Рядом с кроватью на ковре лежал зеленоватый камушек. В комнату вбежала бабушка.

- Сережа, у тебя все хорошо? Ты так стонал. Господи, да ты весь мокрый! Что? Сон? Или уже явь?

Я старательно растирал правую руку, сведенную судорогой.

- Даже не знаю, что сказать. Такой сон, что круче яви будет. Мне бы выспаться, а я теперь глаза закрывать боюсь…

- Да что стряслось?

- Ба, только не волнуйся, меня сейчас эти две гаргульи покалечить пытались.

- Две?

- Наша Улита Тарасовна и их Нина Максимовна.

Глаза бабушки сузились в две щелки, больше похожие на дула пистолетов.

- Чтооооо?????

Надежда Ивановна схватилась за мобильный.

- Ба, ты что делать собралась?

Но меня уже никто не слушал. Бабушка уже набирала телефон деда Сергея.

- Алло! Доброй ночи, Сергей… Я знаю, который час!... да хоть полчетвертого! Сережу сейчас чуть не убили!... ты что мне обещал?!... Кто чуть не убил? Две ведьмы! Да! Обе сразу!

Я понял, что деда надо спасать и забрал у бабули мобильный.

- Алло, Петрович, доброй ночи. Извини, что потревожили. Я хотел все до утра отложить…

- Здравствуй, Сереж. Да нормально все. Расскажешь, что видел?

Я вкратце рассказал деду свой сон.

- Вот даже как… Значит, сильно мы их напугали. Однако, что ж теперь делать? Как тебя спать укладывать.

Тут трубку у Петровича отнял Нику.

- Ну что, молодой Сережа, досталось тебе? Камушек мой жив еще?

- Нику, доброй ночи! Жив твой камушек, очень он мне помог!

-Это хорошо. Где он лежал, пока ты спал?

- В руке у меня был.

- Ох, а я тебя и пользоваться им не научил. Ты его в головах клади, хочешь под подушку, хочешь на столик рядом. Главное, чтоб он на уровне головы был. Тогда эти злыдни может смотреть на тебя будут, но тронуть точно не смогут.

В трубке послышался голос деда: «Я тебя придушу, золотой мой», а потом Петрович заговорил уже со мной.

- Сереж, ты сейчас камушек клади под подушку и сам спать ложись, не бойся. А завтра приезжай к нам, Нику до окончания дела у меня жить будет. Расскажешь все подробно, заодно обсудим, что мы тут уже напридумывали.

- Хорошо.

И тут телефон опять вырвала бабушка.

- Сергей… помни, что ты отвечаешь за внука головой. Головой! И это сейчас не метафора…

После этой фразы Надежда Ивановна нажала на кнопку окончания вызова.

- Пошли спать, Сереж. Я так понимаю, тебе завтра потребуются силы. И мне они потребуются.

Я лег в свою кровать с мыслью, что сегодня ночью поспать не получится. Но я уснул, и крепко проспал до самого утра. Без снов. Камушек ночевал со мной, лежа под подушкой.

***

Утро принесло головную боль и общую усталость. Не хотелось вставать. Вообще ничего не хотелось. Произошедшее вчера казалось каким-то идиотским розыгрышем. Что мы делаем? Зачем?... Но к реальности меня вернула бабушка, вошедшая в комнату.

- Доброе утро. Звонили из больницы. У Юры ночью была остановка сердца.

Я подпрыгнул на кровати.

- Как?! Почему?!

- Его откачали. Он по-прежнему на ИВЛ.

- Ба, а можно попросить кофе и я поехал к нашим магам-чародеям.

- Кофе можно. Сереж, как бы это сказать… ты все-таки оставь себе шанс на то, что Юра может не вернуться.

- Нет у меня этого шанса! И не буду я его себе оставлять! И обсуждать этого не хочу! Все! – бабуля посмотрела на меня печально – Ба, пожалуйста… Мне поддержка нужна. И кофе.

- Я волнуюсь за тебя. Вдвойне волнуюсь оттого, что помочь не могу. Ладно. Иди в душ. А я пошла на кухню.

***

Маги сегодня утром были полны оптимизма и мой хмурый вид их озадачил. Вопрос задал дед.

- Что-то случилось? Ты на себя непохож.

- У папы ночью была остановка сердца. Дорогие колдуны, вы хоть что-нибудь придумали? Я очень боюсь за отца.

- Придумали - подал голос Нику – мы придумали опять идти с тобой гулять. По преступникам мы вчера прошлись, сегодня пойдем к потерпевшей.

- Мама?! Но подождите, а так можно? В смысле, а чего мы сразу к ней не пошли?

- Года еще нет – дед опять задумчиво тер подбородок – а это плохо.

- Для кого плохо?

- И для нее, и для тебя. Не дело это. Всем плохо, но другого выхода мы не нашли. Кроме твоей мамы больше некому свидетельствовать против этих бесовок.

- А что в этом плохого?

Дед молчал, Нику решил объяснить.

- Понимаешь, Сереж, твоей маме еще обжиться надо. Первый год – он самый сложный. Она еще немножко здесь, но большей частью уже там. Вот из-за этого «немножко» и случаются беды. Вы не чужие люди, будете пытаться контакт наладить, даже не желая того. Только тебе этот контакт может здоровья стоить, мертвая энергия – она вредна для живых. А твоей маме в том мире многое придется начинать сначала. Есть большая вероятность, что после общения с тобой она слишком живой станет.

Еще не легче…Не хватало мне доставить маме проблемы своим визитом.

- Мое здоровье - дело третье, об это я потом подумаю. Но чтоб мама страдала из-за меня, я не хочу. Можно как-то этого избежать?

- Нет – тон деда был жестким – в вашей ситуации два раза нет. Вы привязаны друг к другу, взаимопроникновение обязательно будет.

- А если я не буду близко к ней подходить?

- Сережа, там нет тел, там только души. А душе все равно, как близко вы стоите – дед так неистово тер подбородок, что даже поцарапал его и отдернул руку – ты подумай лучше, ты сейчас готов мать увидеть? Это тяжелое испытание.

Я вспомнил рассуждения бабушки о том, кто в нашей семье на чьей стороне будет. Вот и подоспел выбор.

- Петрович, это единственный способ вытащить отца?

- Прости внук, мы больше ничего не смогли придумать. Мы пытались что-то найти, что-то увидеть. Ничего не вышло. Нам достались хитрые противницы. Умные, ученые. Все чисто сделали – концов не найдешь. Нечего им предъявить.

Теперь я задумался всерьез.

- Дед, а у мамы большие неприятности будут?

Петрович молчал, за него опять ответил Нику.

- Как тебе объяснить… представь, человек ногу себе сломал. Он сначала эту ногу долго лечил, вроде вылечил и начал по новой ходить учиться, но опять упал и сломал.

- Господи… - восклицание вырвалось у меня непроизвольно.

- Понимаешь, молодой Сережа, это не так просто, в новом мире обжиться. Это не так просто, быть только душой, когда ты достаточно долго был телом. Мертвым не так легко, как тут на земле думают. Особенно, в первое время.

- Что я бабушке скажу? – я посмотрел на деда Сергея.

- То и скажешь, что ходил к матери. Так надо было. Господи… ну неправильно все это! И добром не кончиться!

Я мало знал Петровича, но уже начал понимать, что если он нервничает, на это должна быть серьезная причина. А Петрович нервничал. Нику попытался разрядить ситуацию.

- Не ругайся. Лучше принеси мне кофейку и печенья. Скоро мы с Сережей гулять пойдем, зарядиться хочу.

- Господи! Этот все о еде!...

Дед подпрыгнул с дивана и пошел на кухню, а молодой маг задумчиво посмотрел на меня.

- Сережа тебе кое-что рассказывать не хочет, а я думаю, тебе надо это знать. Понимаешь, молодой Сережа, ты маму совсем недавно проводил, рана свежая на сердце, поэтому, когда ты к ней придешь, может так получиться, что ты не захочешь возвращаться назад.

- В смысле?

- А вот так. Это огромное испытание для вас обоих. Сережа чуть не остался со своей мамой, когда только ее проводил и от тоски решил навестить. Потом долго маялся. Не только твоя мама будет по новой учиться жить там, еще ты будешь учиться по новой жить тут, без нее. Ты готов?

Об этом я как-то не подумал. Из кухни вышел грустный дед, поставил поднос с чашками и тарелками на стол, и, не глядя на меня, тихо произнес.

- Прости, внук. Я очень не хотел тебя в это окунать. Но другого выхода нет. Нику за тобой присмотрит и вернет, если что. Собирайтесь в дорогу, ребята.

Нику подошел ко мне.

- Давай меняться. Отдавай мне бирюзу, а я тебе кое-что другое взамен дам.

Я вернул цыгану его камушек, после чего он снял с себя длинную нить бус и одел ее мне на шею. Бусы были сделаны из бусинок разного размера и качества, некоторые из них выглядели очень старыми.

- Знакомься, это твоя уздечка. Буду ей тебя останавливать.

Я еще раз с подозрением взглянул на бусы, но спорить не стал. Не хотелось ни о чем думать, внутри было тревожно, хотелось быстрее бежать по неизвестному тонкому пространству. Я только что осознал, что сейчас увижу маму. Еще раз. Хоть на несколько минут. Я даже не мечтал о таком счастье. Ради этого можно было многое вытерпеть.

***

Это была даже не дорога, а тропинка, хоть и широкая. Вела она через пшеничное поле. В пейзаже вокруг было столько солнца, столько тепла. Я рванул по тропинке вперед и тут же ощутил у себя шее бусы. Они как будто стали меньше и ощутимо давили на горло. За спиной послышался голос Нику.

- Молодой, не спеши, а то можешь не успеть остановиться. И вообще! Осторожно! Слушай меня.

- Хорошо. Я понял. Я постараюсь…

Тропинка петляла среди пшеничного поля, впереди показался лес. На фоне деревьев появилась женская фигурка. Это была мама… я сразу узнал ее. Сердце заколотилось, горло сжал ком. Я прикладывал все возможные силы, чтобы не бежать, но получалось это плохо. Молодой маг сначала пытался сдерживать мою прыть, но потом, похоже, плюнул и бусы перестали сдавливать мое горло. В какой-то момент мама заметила меня и пошла навстречу. Шаг, еще шаг, мы все ближе. Господи, спасибо тебе! Как я хотел увидеть маму! Хоть на минуту… Сказать ей, как я ее люблю. Попросить прощения за все обиды, большие и маленькие. И вот мы идем навстречу друг другу. Мама… она тут молодая, в светлом платье, такая красивая, такая родная. Она уже машет мне рукой и зовет меня.

- Сереженька!...

Я стою перед ней, я вижу ее. Меня просто захлестывает волна тепла и любви.

- Мамулечка! Мама! Прости меня… прости… за все! Я так соскучился…

- Как ты тут оказался? Что ты тут делаешь?... Я тоже очень скучала! Сыночек…

Мама внимательно смотрит мне в глаза.

- Слава Богу, ты живой. Но как ты здесь? Что случилось? Я Юру ждала.

- Юру?! Но почему, мам?! Ты хочешь, чтоб он умер?!

- Нет, ну что ты. Просто… выяснилось, что мы одно целое. В прямом смысле. Вот.

Мама указала рукой в район солнечного сплетения, и я заметил тонкую золотистую ниточку, выходящую из ее груди.

- Она к Юре ведет. Я даже не подозревала, что мы так крепко связаны.

- Значит, ты должна чувствовать…

- … что он стал ко мне ближе. Я чувствую. Только не очень понимаю, что это значит. Я поэтому его и ждала. А пришел ты.

Мамуля улыбнулась. Неужели я это вижу?... Как же я счастлив.

- Значит, ты не в курсе наших грустных дел. Папа в коме.

- Как? Почему? Ох, могла бы сообразить, что это кома. Все-таки врач. Была врачом…

- Я даже не спросил, как ты тут. Петрович и Нику говорили, что до года ты только устраиваешься.

- Петрович? Нику?... Да, устраиваюсь. Вон там мой новый дом - мама показала рукой на другую сторону поля – но он еще до конца не готов. Нам бы присесть где-нибудь, чтоб нормально поговорить. Ты надолго ко мне?

В горле опять появился комок. А мне надо будет отсюда уходить? Опять терять маму?...

За спиной зазвучал шепот Нику:

- Молодой, не увлекайся. Говори прямо тут и побыстрее. Ты уже столько сил потерял. Боюсь, что назад я тебя на себе потащу.

Я не чувствовал упадка сил, но начинал понимать, почему дед отпускал меня с тяжелым сердцем. Я тут пробыл не более десяти минут, а уже не мог себе представить, как отсюда уйду.

- Мамуль, я не могу тут находиться долго. Говорят, это нам обоим вредно.

- Да, я даже слышу, как говорят – мама попробовала заглянуть мне за спину – но почему-то не вижу говорящего.

- Это Нику. Он классный, он помогает мне и деду вытащить отца из комы. Дед – это Сергей Петрович, двоюродный брат бабули. Он тоже хороший, только колдун.

- Я его никогда не видела. Мама о нем почти не говорила. Колдун… теперь многое становится понятным.

- Мам, скажи честно, ты колдовала?

- Не знаю, как это называется. Я однажды чисто случайно помогла мальчику с генетической эпилепсией. У него приступ начался прям у меня в кабинете. Я пыталась зафиксировать его голову, и вдруг почувствовала, как из моих рук пошло тепло. А малыш успокоился, приступ внезапно прошел. Сначала у меня не получалось по своему желанию включать это тепло в руках, но постепенно я научилась.

- Но почему ты молчала?! Почему не рассказывала об этом?!

- А что я должна была сказать? Что, кажется, я могу помочь больному ребенку, просто положив на него руки и почувствовав, как из них течет тепло? Как бы ты на меня посмотрел? А как бы Юра на меня посмотрел? Я была в курсе своей наследственности, я все-таки генетик… Но в семье же это не обсуждалось.

- Да мы с отцом просто не знали ничего об этом! Мы вообще многого не знали…

- А это что-то изменило бы, если бы я рассказала?

- Не знаю. Может быть, я не был бы так ошарашен происходящим сейчас, может быть, я раньше бы познакомился с дедом. Просто до недавнего времени я был уверен, что у нас в семье нет секретов. А оказалось…

- Сереж, ты можешь мне объяснить, что у вас там происходит? Я пока плохо вас вижу и мало что понимаю.

- Попробую сделать это коротко. Отец собрался жениться на молодой женщине…

В эту секунду я физически ощутил боль в груди. Будто кто-то изнутри хотел вырваться наружу. Похоже, что-то подобное ощутил и Нику и сразу зашептал мне: «Молодой, давай быстрей сворачивайся. Вы очень быстро срастаетесь. Как бы беды ни вышло».

- Ма, не переживай так. Мы с бабушкой стали выяснять, что это за чудеса с отцом происходят и быстро узнали, что папа оказывается у нас двужильный, что эта женщина его к себе приворожила, чтоб воспользоваться его силой. Только потом оказалось, что эта девица еще отца держала на земле своей силой, чтоб ты его к себе не забрала…

Тут же ощущения в моей груди поменялись, внутри все загорелось огнем.

- Я?! Я не хочу забирать Юру! Я тут не при чем!... Я не знаю, откуда взялась эта нитка…

И ты поверил в это?!

- Нет! Не поверил, и бабушка не поверила. Поэтому мы стали дальше разбираться, и у нас появились подозрения, что твоя смерть была неслучайной, что тебя специально убили, чтоб передать отца той женщине.

Меня просто обдало волной тоски. Маме было очень плохо от этих слов. Я уже понял, что здесь все ее эмоции и переживания я чувствую, как свои.

- Не случайно… Значит, эти бандиты были посланы…

- Мамуль, я за этим и пришел. Нам разобраться надо. Что ты про тот вечер помнишь? Расскажи, пожалуйста.

Лицо мамы стало испуганным.

- Я чувствовала, что что-то случиться. Так не хотелось домой… У меня была девочка с болезнью Фабри, я ей кризис смогла облегчить, была на таком подъеме, но домой вообще не хотелось. Страшно было. Я вышла из метро и сразу увидела этих отморозков. Один из них так на меня посмотрел. Я клянусь, это был взгляд психически ненормально человека.

Нику заговорил в полный голос:

- Уважаемая Елена Николаевна, я понимаю, что вам это неприятно, но не могли бы вы сосредоточиться и вспомнить его лицо?

Мама вздрогнула.

- Нику. Извини, что-то я вас не представил. Это от волнения. Пожалуйста, сделай то, что он просит.

- Да, конечно. Я сейчас попробую вспомнить… так хорошо?

- Прекрасно. Продолжайте ваш рассказ, прошу вас.

- Я старалась идти в сторону дома, но у меня это не особо получалось. Эти отморозки как будто отрезали мне дорогу, постоянно возникали у меня на пути, как только я поворачивала домой. Я сама не поняла, как оказалась среди тех гаражей.

- Мам, но ты же храбрая. Ты же никогда никого не боялась.

- Не знаю, что со мной тогда случилось, Сереж. При одной мысли, что мне придется пройти рядом с ними, меня трясти начинало. Когда я поняла, что попала в тупик, я закричала, удар и все.

Опять заговорил Нику.

- Елена Николаевна, а вы видели, как этот парень замахивался для удара?

- Да, видела. Надо вспомнить?

- Если несложно. Прекрасно. Я все видел. Даже больше. На этом наша миссия тут закончена.

Сережа, прощайся с мамой и пошли домой.

- Домой… - мама эхом повторила это слово, и меня опять обдало нечеловеческой тоской.

- Мам, нам пора… - тоска в груди росла с пугающей скоростью, я уже еле сдерживал слезы – нам надо уходить.

- Конечно, сынок. Маме передавай привет. Ой, а мне можно передать приветы отсюда?... И я не желаю смерти Юре. Это от меня не зависит.

По щекам мамы покатились слезы. Все! Я не могу… Я не уйду отсюда. Я не могу бросить маму… Я не могу ее опять потерять! К реальности меня вернул возглас Нику:

- Да как же мне вас разрывать!

Я почувствовал, как мне сжало горло, и инстинктивно попытался его освободить. Мама потянулась ко мне, чтоб помочь, но голос молодого мага остановил ее.

- Не трогайте его! Постарайтесь взять себя в руки и отпустить Сережу. Или он прям сейчас останется тут с вами.

Мама посмотрела на меня со светлой грустью.

- Сын, уходи. У тебя еще много дел. Тебе отцу надо помочь. Уходи!

Я почувствовал, что удавка на шее чуть ослабла, но меня потянуло назад.

- Мама… я очень тебя люблю… прости меня… за все.

Тон Нику был максимально раздраженным.

- Ты помогать мне собираешься?! Потом наговоритесь, когда год пройдет… Сережа! Нам надо уходить!

Мамуля неодобрительно качала головой. Ей удалось успокоиться или искусно изобразить, что она спокойна, и теперь она всем видом показывала, что не одобряет моего поведения. Я постарался взять себя в руки, и все-таки пошел по тропинке назад. Каждый шаг увеличивал боль в моей груди. Я все понимал головой, но сердце мое плакало навзрыд. Я уходил от мамы…

***

Я сидел на кухне у Петровича и плакал. То есть, по моим щекам текли слезы, и я не мог их остановить. Стонов и всхлипов не было, издавать звуков вообще не хотелось. Даже когда кто-то из магов задавал мне вопросы, я отвечал односложно или кивками. Коньяк не помогал. Дед смотрел на меня с болью, а Нику – с сочувствием. Молодой маг тихо отчитывался деду о нашем путешествии.

- Сережа, ты себе не представляешь… Я думал, что не оторву его. Это я-то! Они срослись моментально. Бедный молодой Сережа. Врагу не пожелаешь вот так второй раз прощаться с мамой. Не плачь, молодой. Вот закончим это дело, я тебя научу, как самому туда попадать. Только ты дашь мне честное слово не ходить к маме, пока год со дня смерти не исполнится.

Я молчал. Мне было все равно. Внутри было пусто, будто вынули душу. Дед подошел ко мне, обнял за плечи.

- Это пройдет. Не сразу, но пройдет. Зато теперь у нас есть калька действий этих уродов, точнее, их хозяев. Думаю, ведьмы теперь у нас в кармане. Сереж, скажи хоть что-нибудь. Пожалуйста.

Я очень старался, но мой голос все равно больше походил на хрип.

- Мне надо бабушке привет от мамы передать. Как?...

К нам подошел Нику, грустно покачал головой и обратился к деду.

- Сережа, твоего внука лучше неделю не трогать вообще. Сейчас мы даже увидеть ничего не сможем, там боль одна.

Эта фраза помогла мне немного прийти в себя.

- Как неделю? Мы и так слишком долго ковыряемся.

- Тогда приходи в себя. Если это возможно… Бедный, бедный молодой Сережа. Столько испытаний.

- Каким способом в себя приходить?

- Хороший вопрос. Во-первых, отдай мне бусы. Во-вторых, езжай домой. Завтра точно лежи и отдыхай, просто силы восстанавливай. А потом попробуй поплакать… Хотя нет. Ты не такой. Тебе надо кричать, ломать и рвать. Потом езжай в лес и там кричи, пока всю боль не выкричишь. Можешь дерево сломать какое-нибудь или просто побить. На тебя очень много свалилось, надо дать этому выход. Возможно, тогда тебя отпустит, и мы сможем вместе сделать кальку воспоминаний твоей мамы.

***

Бабушка прореагировала на привет от мамы так же, как я – молчаливыми слезами. Она долго смотрела на меня, как будто пыталась моими глазами еще раз увидеть свою дочь.

- Она рассказала, как ее убили?

- Да. Все оказалось так, как говорил тот парень. Эти два урода очень напугали маму, она пыталась дойти до дома, но они постоянно перекрывали ей дорогу. В итоге она оказалась в тупике…

- Твари. Это вот так выглядит поддержка магического рода? Вот так?! – бабушка начинала закипать - когда тебя, как овцу на закланье отдают?

Я решил, что надо сменить тему.

- Ба, а мама, между прочим, лечила детей руками.

- Как?! – удивлению бабушки не было предела – в смысле, как целительница?

- Да. У нее первый раз это вышло само собой, а потом она даже научилась это делать по собственному желанию.

- Гены пальцем не раздавишь… А что ж она молчала?

- А что бы ты ей ответила на ее признание?

- Не знаю. Наверное, испугалась бы. Не знаю…

Надежда Ивановна глубоко задумалась. Я почувствовал, что у меня больше нет сил. Я хочу, чтоб этот день закончился. Все! Не могу больше!

- Ба, я пойду спать? Устал.

- Конечно, иди. Тебе надо отдохнуть – бабуля посмотрела на меня с сочувствием – Сереж, ты думаешь, надо было заниматься магией, да? Может быть…

- Не может быть, ба. Ты росла в такое время, когда это было мало возможно. Я бы на твоем месте тоже не забивал бы себе голову каким-то колдовством, когда есть медицинские институты. Перестань себя мучить. Ты не могла предвидеть. Мы целители, а не предсказатели.

***

Я поцеловал бабушку в лоб и ушел спать. Почему-то очень хотелось увидеть во сне своих родителей. Просто увидеть. Но все сложилось иначе…

Я быстро уснул и, кажется, спал без сновидений, пока передо мной не появился темный силуэт женщины. Лица было не разобрать, просто темно-серый женский силуэт, только на груди ярко-красным выделялись бусы. Почему-то я сразу понял, что это не сон, что ко мне пришли. Визит незнакомки вызвал естественный протест, очень хотелось выспаться.

Я был не особо вежлив.

- Какого черта? Можно мне дать отдохнуть?

Женщина недовольно повела плечами.

- Я помочь пришла. Заездили тебя, Сережа… Ну уж бабку-то родную прости, что потревожила.

- Бабку?

Чисто теоретически у меня была еще бабушка Аня, мама отца. Правда, она умерла, когда я был совсем маленьким, и вряд ли могла мне чем-то помочь сейчас. Но вдруг…

- Бабушка Аня?

Силуэт тихо засмеялся.

- Бабушка Варя я. Варвара.

Варвара… Стоп! Она же Надежде Ивановне бабкой приходится. Та самая крутая бабка Варя, которая в нашу семью выпрашивала двужильного. Ну да, бабуля вспоминала ее яркие украшения. Так вот кто всю эту кашу заварил в принципе. Наверное, свою роль сыграли общая усталость и непонимание, что делать дальше. Но, осознав, кто сидит передо мной, я почувствовал огромное желание прямо сейчас все высказать этому силуэту. Не стесняясь в выражениях.

- Варвара, значит, Филатовна. Ну, здравствуйте, бабушка Варя. Помогать пришли? Спасибо! Вы посмотрите, что натворили! Двужильного ей захотелось… И где теперь этот двужильный?! Как его выцарапывать?! А то, что маму из-за этого убили?! Это как?! Неужели нельзя было все это предотвратить?! Почему никто из нашего крутого рода мать с отцом не защитил?! Где вы все были?!!!

Мой голос сорвался, я почувствовал, что сейчас разревусь, как маленький. Бабушка Варвара явно не ожидала такого приема и растерялась.

- Мальчик, ты неправ. Я же для всех старалась. Я хотела, чтоб мы росли, как целители, чтоб серьезные болезни лечить смогли. Я надеялась, что двужильного дадут Липе, потом ждала, что Наде дадут. Но нет! Я ушла, так и не дождавшись. Надя уже не продолжала семейное дело. Да и времена настали тяжелые. Дар целительства бессилен против винтовок и лагерей… И тут, спустя столько лет… Надиной дочке дают двужильного! Господи, уже и поддержать-то ее было некому. Спасибо, что Сергей здесь…

- Да! Дед Сергей, наша единственная опора! Так вы и за него не особо вступились, когда его из родного села гнали.

- Никто его не гнал! Слава Богу, Полине хватило ума понять, что с такой славой им жизни не дадут, вот собрала сына да уехала. А что мы могли сделать? Если их открыто защищать, то потом вместе с ними ноги уносить. Ты, мальчик, плохо себе представляешь, как в деревнях жили. Мы деньгами помогли…

- Ойойой! Деньгами! И Улит Тарасовна помогла?!

- Моя мать первая их семью гнала. Все потому, что сама с покойными зналась!

- Что?! – к такому повороту я оказался немного не готов – в смысле? Улита не была целительницей?

- Никогда – Варвара Филатовна тяжело вздохнула – у нее почему-то был дар, что называется, с другого конца. Некромантов и сейчас не жалуют, а в те годы, да в деревне… дом бы подожгли. Вот она и мыкалась, бедная, как могла.

- Но подождите… Она же сама жаловалась, что на нее все, как на больную, смотрели. Что все кругом были сильные, а она слабая. Дед говорил, что помнит ее серой и тихой.

- Так все и было. А где ей себя показать? Опять же, если бы весь род такой был, а то все повитухи и одна кладбищенка. Ей бы спокойной жизни не дали и нам бы не дали, мы бы без работы остались просто-напросто. Вот она и ходила серой мышью, чтоб лишний раз о себе не напоминать.

- А ее муж? Значит, она и не могла его спасти?

- Ох, не спрашивай лучше… Это она тех бандитов на него натравила. Отец-то ходок был, не тем будь помянут. Матери просто надоело это терпеть.

- Так он что, не понимал, на ком женат?

- Он думал, что женат на повитухе. Чем плоха жена, которая и в родах поможет, и от простуды вылечит. Филат Матвеевич красавцем был, девки сами за ним бегали, а ему только того и надобно. Сплетничали, что мама его приворожила, но это неправда. Мы такими вещами никогда не занимались. Не знаю, чем отец маму окончательно допек, только в какой-то момент Улита Тарасовна решила овдоветь и натравила на отца голодного мертвяка…

- Что сделала?! – я почувствовал себя в фильме про зомби апокалипсис.

- Сейчас про этот ритуал уже мало кто помнит. Где его взяла мама, я не представляю.

Все просто, надо найти на кладбище заброшенную могилу убийцы.

- Это просто?

- Для человека, говорящего с покойными, просто. Я далека от этого, мне сложно представить, как это делается, в подробностях. В общем, находится такая могила, на нее кладется какой-то богатый предмет или просто бутылка водки ставится. Конечно, сначала этот предмет заговаривают. И ждут. Рано или поздно, но чаще рано, появляется тот самый человек, которому не зазорно что-то себе с могилы забрать. И все, после этого он готов убить, он будет интуитивно искать ту жертву, которую ему подскажет мертвый убийца.

Чем дальше я слушал Варвару Филатовну, тем хуже становилось у меня на душе.

- Подождите, но те парни, которые убили маму… Дед Сергей говорил, что они ходили по кладбищам и брали что-то с могил, поэтому ими мог управлять любой колдун…

Баба Варя только грустно качала головой.

- А теперь получается, что это сработал наговор, сделанный Улитой Тарасовной? Что ей мешало научить своих живых подельниц?... Если она раньше уже такое проделывала. Господи…

- Я для этого и пришла, внук. Я сама все это узнала уже по другую сторону. Пока была жива, я тоже была уверенна, что у меня слабая мать, которая даже отца не смогла спасти. Но сейчас… я не для того просила в нашу семью двужильного, чтоб навлечь беду. Я думала, что женщины нашего рода будут спасать тяжелобольных, а получилось… Ты не держи на меня зла. И предупреди Сергея - договариваться с этими двумя смысла нет, они на мировую не пойдут. Придется драться.

Я проснулся. В комнате темно. Бабуля мне на помощь не бежит, значит, спал тихо. Вот интересно, мне дадут отдохнуть сегодня?... Я лег, закрыл глаза и, прежде чем провалиться в сон, произнес достаточно громко.

- Пожалуйста, оставьте меня в покое хоть на несколько часов. И друзья, и враги. Или я за себя не ручаюсь.

Проспав спокойно до самого утра, я решил, что стоит взять на вооружение метод предупреждения вслух.

***

Утро. С кухни вкусно пахнет блинами, бабушка уже готовит завтрак, а я не хочу вставать. Силы так и не вернулись. В душе тоска… Адская, убивающая. В голове крутится вчерашняя встреча с мамой. Ни о чем больше думать не могу. Даже бабушкиных блинов не хочется. А ведь еще был ночной визит Варвары Филатовны. По уму сейчас надо вставать и поехать к деду, рассказать ему все. Послание было для него. Если бабушка Варя узнала о настоящем даре Улиты Тарасовны только после смерти, то вряд ли Петрович и Нику смогут его теперь рассмотреть. Все складывалось. Маму убили, отца отняли… Внутри подняла голову холодная ненависть. Вот вы какие, маги-чародеи. Не моргнув глазом, собственных родных убиваете. Я с ужасом почувствовал, что тоже очень хочу убивать… Серый, стоп! Ты просто устал. Это стресс. Что там Нику говорил? Поорать и поломать? Хорошая мысль. Я вскочил с кровати, за несколько секунд оделся, крикнул бабушке в сторону кухни: «Ба, я скоро! Мне очень надо». Прыгнул в машину и помчался к ближайшему лесу.

Я не очень хорошо помню, как выплескивал свой гнев на ни в чем не повинные деревья. Я просто носился с воем, ломая все, что мог сломать. А если на дороге попадалось дерево покрупнее, я молотил по нему руками и ногами, не чувствуя боли. Осознание вернулось ко мне, когда я уже опять сидел в машине и накручивал носовой платок на разбитую ладонь. Душевная усталость и тоска прошли окончательно, а вот желание жестоко мстить только окрепло. Вы отняли у меня семью, ну что ж, я не останусь в долгу, я вам все верну, с процентами. И приложу к этому максимум усилий. По дороге домой я обдумывал, стоит ли о моем намерении рассказывать бабушке и Петровичу. Поразмыслив, решил Надежду Ивановну не нервировать. Зачем? Что же касается Петровича… Посмотрим. Я еще не до конца понимал, что за человек мой дед, хоть он и был мне крайне симпатичен.

Бабуля рассматривала меня с изумлением.

- Ты где был? Почему в таком виде? Грязный, руки разбиты. Что происходит, Сереж?

- Все нормально, ба. Я стресс снимал. Накопилось…

Бабушка подошла ко мне вплотную, заглянула в глаза.

- Досталось тебе… Взгляд поменялся. Холодный стал, злой. Думал, я не замечу? Это из-за встречи с Леной. Надо как-то боль переживать... и не только боль. На тебя многое свалилось последнее время. Сереж, а может немного отдохнуть? Остановиться и обдумать все, что случилось. Кому станет лучше, если ты окончательно себя замучаешь? Кто тогда будет Юру с того света доставать?

- Думаешь, что я со злым взглядом буду это делать хуже?

- Да. Потому что теперь ты будешь думать не только о спасении отца, но и о чем-то плохом. Подозреваю, что ты хочешь за смерть Лены отомстить.

- А ты не хочешь? Кто пару дней назад готов был на тот свет бежать с Улитой разбираться?

- Мой грех. Не от большого ума я это делать хотела. И ты правильно меня остановил, правильно сказал, что я могу вам помешать. Я тогда в ярости была, но такие сильные эмоции быстро проходят. А в тебе уже не огонь горит, в тебе пепелище, это страшнее. Знаешь, твои отец и мать будут очень расстроены, если после этой истории ты себя потеряешь. Остановись, Сереж, передохни. Иначе надорвешься.

Я задумался. Все-таки Надежда Ивановна для меня была авторитетом. Если она такое говорит, пора отдохнуть. Нику так хвалил меня за то, что я в наших походах не занимался самодеятельностью, слушался его. А в таком состоянии я уже никого слушать не буду. Надо взять паузу.

- Ты права, ба. Возьму-ка я выходной. И позавтракаю, наконец. Я с утра запах блинов слышал.

- Ждут тебя твои блины. Только умойся и переоденься. Грязный же, как свин. В таком виде за стол не пущу.

Я пошел приводить себя в порядок.

***

Волшебные бабушкины блины помогли окончательно восстановить душевное равновесие. Я успокоился. Ненависть притупилась, хоть и не ушла совсем. Я надеялся, что день или даже пара дней отдыха остудят мои разбушевавшиеся эмоции. А сегодня планировал просто валяться на диване и смотреть дурацкие сериалы. Мешала этим планам единственная мысль – ночью мне передали сообщение для деда, не опоздаю ли я, если расскажу ему об этом завтра или даже послезавтра? Сегодня сообщать ничего не хотелось. Более того, было страшно, что если я расскажу деду все сегодня, меня дернут работать, а мне необходим был отдых. Что делать?... Все-таки позвонить и рассказать, или мне не будет покоя.

Голос деда в трубке был бодр.

- Привет, Сережа. Как ты себя чувствуешь?

- Доброго дня, Петрович. Уже вполне прилично чувствую. Утром кризис был, ездил деревья лупить, спасибо Нику за совет. Вроде отпустило.

- Все равно, отдыхай пока. Даже по голосу чувствую, что ты еще до конца не восстановился.

- Да я так и планировал. Тут просто такое дело… короче, ко мне сегодня ночью Варвара Филатовна приходила.

- Кто?!

- Бабушка Варвара. Точнее, прапрабабушка. Она просила тебе передать, что договориться с нашими врагами не получится, придется драться. Еще просила рассказать тебе, что у Улиты Тарасовны дар некроманта, и он у нее был всегда. Это она сама своего мужа на тот свет отправила, натравила на него голодного мертвеца.

В трубке было тихо. Так тихо, что я подумал, будто связь прервалась.

- Дед, алло?... Ты меня слышишь? Алло?

- Слышу – голос Петровича стал каким-то безжизненным – Ты уверен, что это была Варвара Филатовна?

- Она так представилась. Ничего враждебного в ней не было. Я даже накричал на нее от усталости, но она отнеслась к этому спокойно. Я не видел ее лица. Был силуэт женщины в красных бусах.

- Она… Ты отдыхай, Сереж. Тебе надо в себя приходить. Я тебя завтра сам наберу.

И короткие гудки. Господи, что за реакция такая? Что такого я сказал Петровичу, что у него аж голос поменялся. Эх, сейчас бы сюда моего цыганского друга, он бы сразу все разъяснил. Ладно, теперь забываем обо всем. Отдыхать!

Вечером мне позвонили с незнакомого номера. Это был Нику.

- Ну, здравствуй, молодой Сережа. Как твои дела? Слышал, ты в лес сегодня ездил.

- Привет, Нику. Рад тебя слышать. Ездил. Спасибо за совет, помогло. Руки в кровь, зато голова заработала.

- Прекрасно. Ты обращайся, если надобность будет, я всегда рад тебе помочь. Может, и в ученики ко мне пойти надумаешь.

- Это вряд ли. Лучше скажи, что такого случилось, что ты сам меня набрал?

- Может и случилось… Можешь еще раз подробно рассказать весь ваш разговор с Варварой Филатовной?

- Могу.

Я начал снова пересказывать историю ночного общения с женским силуэтом. Молодой маг внимательно слушал.

- Да уж… ну и родня у тебя, молодой Сережа. Сплошные сюрпризы.

- Нику, скажи, как там дед? Что-то он с утра мне не понравился.

- Плохо дед. Злой ходит, как черт. Мечтает Улиту разорвать. Совсем думать не может.

- То, что рассказала баба Варя, многое меняет?

- Да. Меняет. И для тебя, и для твоего деда. Если мы выясним, что это Улита делала ритуал, чтоб убить твою маму, мы разрушим любую ее сделку. А я практически уверен, что так оно и было.

- А Нина Максимовна?

- Однозначно помогала. Без живого человека в таком деле трудно будет.

- А для деда что меняется?

- О! Получается, что его с мамой из родного дома гнала такая же некромантка, как он сам. Более того, скорее всего она понимала, что происходит с мальчиком, но не стала ни ему помогать, ни другим объяснять. А вела она себя очень некрасиво, когда с семьей Сережи та история случилась.

- Да уж… Нику, получается, ты один у нас теперь с холодной головой. Мы с дедом уже трезво думать не можем. Слишком хочется этим кикиморам головы открутить.

- И ты тоже? Жаль, спокойный мозг сейчас нужен, как никогда. Ладно, молодой, скажи, как себя чувствуешь? Когда работать сможешь? Нам еще из тебя надо воспоминания доставать.

- Почему из меня? Ты же тоже там был.

-Я свои уже давно сложил в нужное место. Надо, чтоб хотя бы двое помнило, заинтересованный и незаинтересованный.

- А потом что?

- Потом мы это кино покажем ведьмам и призовем к ответу.

- Ох, Нику, у меня одни вопросы. Давай я лучше завтра приеду к вам сам, и тогда уже во всем разбираться будем.

- Хорошо, молодой Сережа. Тогда мы ждем тебя завтра.

- До завтра.

Я нажал на кнопку окончания вызова и только тут заметил бабушку, стоящую рядом.

- Ты не рано собрался работать? А отдых?

- Я отдохнул. Пора заканчивать эту историю. Отец уже три недели в коме. Да и мы с Петровичем уже достаточно злы на этих гаргулий. Дальше будет только хуже.

- Ну как знаете – лицо бабули было очень грустным – ты береги себя, Сереж. Что-то у меня на сердце тяжело, как бы плохого чего не случилось.

***

Петрович был по-настоящему зол. От былого спокойствия не осталось и следа. На меня он смотрел, гордо развернув плечи, будто призывал вступить в свою армию. Я был согласен, я уже давно состоял в рядах этой армии бесповоротно. Нику молчал, но смотрел на нас скептически. Петрович посадил меня перед собой, взял за руку.

- Закрой глаза, вспоминай встречу с мамой.

Я послушно закрыл глаза, увидел маму на фоне пшеничного поля, но очень быстро эта картинка сменилась другой: передо мной стоял гопник, которого я избил, и замахивался на меня куском кирпича. Мне стало страшно, в голове пронеслась мысль «Это конец». Лицо гопника было мерзким, даже каким-то ненормальным. И вдруг оказалось, что это он не сам замахивается на меня, это его рукой замахивается ужасная женщина сова, а за спиной парня стоит маленькая серая старушка и что-то плетет из цветных ниток. Старушка поднимает голову, и я вижу, что вместо лица у нее череп, в глазницах которого светятся желтые огни.

Зрелище было настолько жутким, что я закричал, глаза открылись сами собой.

Мир вокруг закачался. Петрович зашипел на меня.

- Нельзя так резко. Ты с ума сошел?

- Извини. Просто… просто…

- Да я все видел. Понимаю.

Нику подвел итог.

- Значит, Нина Максимовна рассудка лишала. А Улита саму ситуацию наколдовывала. Против своего рода пошла. Беспредел!

Дед опять посмотрел на меня с вызовом.

- Ну что, пойдешь со мной драться, внук?

- Драться?

- Варвара сказала, что мирного договора не выйдет, не доверять ей у меня причин нет. Значит, придется драться.

В разговор вступил молодой маг.

- Да какие мирные переговоры? После того, что мы увидели, мы все в опасности, мы все – нежелательные свидетели. В таком добровольно никто не признается. Они ведьму убили ради наживы, ради собственных благ. За такое полагается окончательная смерть.

- А что, бывает еще какая-то смерть? Она вроде всегда окончательная.

- Бывает. Когда ты можешь переродиться в своей семье или в другой, неважно. Ты продолжаешь жить, как маг, развиваться. Я вот уже пятый раз перерождаюсь.

- Господи… и ты помнишь все свои предыдущие жизни???

- Я Далай-лама что ли? Не помню, конечно. Так, умные люди смотрели, считали.

- Тогда в чем смысл?

Ответил почему-то Петрович.

- Склонность к магии, если хочешь, призвание. Передается дар. Учиться легче, многое вспоминается в процессе. Считай, что как маг, ты не теряешь накопленное в прошлой жизни. Некоторые даже вспоминают свое последнее существование на земле.

- А окончательная смерть – это насовсем?

- Да. Насовсем. Без возможности вернуться.

- Это страшно?

- Да уж не весело. Потерять то, что не один век наживал.

И тут меня осенило.

- Подождите… но это получается, что я тоже… того… уже не первую жизнь.

Дед довольно улыбнулся.

- Специально я не смотрел, но, скорее всего, да.

Почему-то эта новость меня не обрадовала. Скорее, появилось ощущение какого-то принуждения. Без меня меня женили…

- Дед, а если я не хочу быть магом?

Петрович нахмурился.

- Ты видишь историю своей семьи, вот и думай, хочешь ты быть магом или нет.

Стало совсем грустно. Ладно, обдумаю это после, а сейчас…

- Дед, я готов драться. Давай уже придушим этих тварей, надоели они мне.

Радостный дед Сергей лихо ударил меня по плечу, но тут нашу боевую идиллию нарушил Нику.

- Сережи, вы же не хотите на этой войне погибнуть? Тогда сначала надо план атаки разработать, а потом идти воевать.

Дед немного поскучнел.

- Хорошо. А чего там разрабатывать? Приглашаем этих двух на встречу, показываем доказательства и требуем оставить семью в покое.

- У кого требуем? У хозяйки котла? То есть, у ведьмы, которая в первую голову должна эту семью беречь? Варвара не зря сказала, что мира не получится.

- Ты прав. Тогда, значит, сразу биться идем. Показываем доказательства и атакуем.

- Уже понятней. По расстановке сил предлагаю тебе бить такую же сову, как ты сам.

Петрович скривился.

- Не куксись! Она будет драться совой, и ты это прекрасно понимаешь. У мальчика умений маловато для такого.

- Тогда мальчику достается вторая, наша родная ведьма.

- Именно!

- Чеееерт! И ты считаешь, что для этого у него умений достаточно?

- Ему боль и злоба помогут. Просто надо объяснить правила.

Мне стал надоедать разговор обо мне при мне же.

- Господа колдуны! Что делать-то надо?

Объяснять начал Нику.

- Вот смотри, Улита – твоя родная кровь, ты ее убить не можешь…

- Почему?

- Как-нибудь потом объясню, а сейчас просто прими, как аксиому. Старуха не зря вечно в руках нитки крутит. Понимает, что тебя, так же, как и старшего Сережу, она может только обездвижить.

- Но на маму у нее рука поднялась.

- Не совсем у нее. Если быть точным, на твою маму рука поднялась у совы. Улита только помогала. Это немного другое.

- То есть, я Улиту могу только связать?

- Знаешь, как кандалы выглядят?

- Представляю. Цепи такие.

- Вот! Одевай ее в эти цепи! Тогда я попробую подключиться. Чуть-чуть поджарить, так сказать.

Петрович удивленно уставился на молодого мага.

- Что ты задумал? Это не твоя война. Тебе нельзя.

- Ну как сказать… Улита же пустила молнию в молодого Сережу, когда я рядом был. Понимаю, у нее нервы сдали, а для меня это лазеечка. Если что, скажу, что рассмотрел это как угрозу. Значит, могу ответить. Несильно, но могу. Вот я и отвечу… несильно.

Меня тронуло желание Нику помочь нам в драке.

- Спасибо.

- Не за что. Сережа мне не чужой. Да и вся эта история… я не хочу, чтоб она повторилась. Чтоб другим неповадно было! Ладно, кто приглашение будет посылать?

- Я пошлю - дед довольно заулыбался – эх! Давно я кости не разминал.

***

Кто и как послал приглашение ведьмам, я так и не понял, но через пару часов меня позвали в странную комнату. Дед опять надел мне на руку свой браслет. Нику серьезно посмотрел мне в глаза:

- Ничему не удивляйся. Слушай меня и старшего Сережу. Когда кандалы будешь одевать, будь упорным. Хотя, ты так быстро все это освоил… Поведу тебя я. Сережа будет занят.

- Хорошо. Я готов.

- Ну, закрывай глазки. Эх! Потопали, золотые мои!

Дорога под ногами была асфальтовой, освещение вокруг - сумрачным. На горизонте стояла огромная черная туча. Антураж, так сказать, подходил для битвы. Но наших соперниц видно нигде не было. Мы молча шли вперед. Первым тишину нарушил Нику.

- Сереж, а вы о месте договаривались? Что-то не видать девушек. Зря не проходим?

- Сказали, у камня будут ждать.

- У какого камня?

- У резного. Только где тот камень искать...

Как будто услышав наши слова, посередине дороги возник уже знакомый камень с резными узорами. Но рядом с ним все равно никого не было.

- Пришли – голос деда был задумчив – и ни души. Ох, не люблю я сюрпризы.

Приближение ведьм я скорее почувствовал, стало тревожно внутри. Я закрутил головой и, наконец, заметил вдалеке двух человек, которые шагали по дороге в нашу сторону.

- Идут.

За спиной заговорил Нику.

- Так… сначала показываем девушкам, что нашли. Показывать будет старший Сережа, ты реплики будешь отпускать, только когда попросят. А вот когда Сережа со старой совой схлестнется, тогда и тебе пора будет вступать. Про кандалы помнишь?

- Помню. Нику, если меня понесет, ты одергивай меня, пожалуйста. Я очень злой, как бы лишнего не наделать.

- Не волнуйся, Сережа, все под контролем.

Ведьмы быстро приближались к нам. Уже можно было разобрать их лица. Обе были спокойны и сосредоточены. И вот женщины встали перед нами. Разговор начала Нина Максимовна.

- Здравствуйте, многоуважаемые колдуны. Вы назначили нам встречу для того, чтоб предъявить какие-то претензии, мы пришли и готовы вас выслушать.

Ответил ведьме дед Сергей.

- Хорошо, что пришли. Претензии у нас очень серьезные. Мы обвиняем вас в убийстве ведьмы ради собственных благ.

- Обвинение серьезное. Доказательства?

В ответ дед положил одну руку ведьме на плечо, а другую – на лоб. Буквально сразу Нина Максимовна скривилась, а Улита Тарасовна даже зашипела. Судя по всему, между дамами была хорошо налаженная связь. А дед продолжал свою речь.

- Все собрано по правилам. Есть один заинтересованный свидетель и один незаинтересованный. Вам есть, что на это ответить?

Ведьмы замерли. Теперь заговорила Улита Тарасовна.

- Чего вы хотите?

- Хотим? Мы не хотим, мы требуем аннулировать вашу сделку. Она незаконна. И потрудитесь вернуть двужильного, живого и здорового.

Улита Тарасовна посмотрела на нас с холодной ненавистью.

- А какой смысл? Я не верю, что вы будете молчать о нашей маленькой… шалости. А если о ней хоть кто-то еще узнает, все, наказания не избежать.

- Так на что же вы рассчитывали, когда это затевали?

- На тупость и лень обычных людей - Нина Максимовна презрительно оттопырила губу.

У меня нервы и так были на пределе, а тут это еще этот высокомерный тон. Короче, я не смог побороть свое желание высказаться.

- Вы не дали нам шансов остаться обычными людьми! Мы бы и рады… Но когда у тебя отнимают семью, пойдешь на все, чтоб ее сохранить.

- Чистоплюйствовать не надо было! Надо было дать своему отцу шанс на новое счастье. Глядишь, и тебе бы перепало.

- Мне?! Перепало?! – я понял, что сейчас ударю эту женщину, и мне наплевать на последствия этого поступка.

За спиной тихо заговорил Нику.

- Молодой! Спокойно! Это тебя провоцируют. Жди, пока старший начнет.

- Да сколько ждать?! И чего?!

Тут я почувствовал, что рядом со мной что-то меняется. Я повернул голову и обомлел – дед начал трансформироваться. Его руки и спина уже были покрыты крупными серыми перьями.

- Завидую тебе, внук. Мечтал эту дрянь на части порвать. За слезы моей мамы… А достанется она тебе. Ну, ничего, мне и подругу ее будет приятно покалечить.

Я взглянул на ведьму-сову. Ее полурот-полуклюв был искривлен усмешкой, но в глазах читался страх. Дед тоже посмотрел на Нину Максимовну.

- Ну что, сова воровка? Я тебя предупреждал, что ты пожалеешь о встрече со мной.

Ведьма дико выгнула птичью шею и зашипела, после чего бросилась на деда. За спиной Нику уже начал мной руководить.

- Не зевай, молодой! Кандалы!

Но я именно зазевался. Передо мной вдруг возникла Улита, и я почувствовал, как мои руки стянуло веревками. Это были даже не веревки, это были разноцветные нити, они казались тонкими, но порвать их я не мог. Улита Тарасовна посмотрела на меня презрительно.

- Целитель, а туда же. Не мешай мне, внучок. Нам еще с твоим дедом договориться надо.

Руки ведьмы непрерывно перебирали и перекручивали цветные нитки, при этом она недобро смотрела Петровича, который уже загнал в угол полусову. Следующая партия уз явно предназначалась ему. Я взвыл от собственного бессилия.

- Нику! Помогай! Что делать?!

За спиной послышались сдавленные ругательства.

- Не знаю, что делать! Я не могу в это вмешаться, пока не вмешаешься ты!...

И тут я вспомнил упражнение, которое у меня уже неплохо получалось. Во что же мне трансформировать свои руки, чтоб избавиться от веревок? Я еще даже не придумал оружие, а мои ладони уже начали неестественно изгибаться. Коса… Пусть будет коса. С косой обычно смерть рисуют. И буду сеять смерть. Мои руки выворачивались, сливались и начинали превращение. Нитки исчезли. За спиной я услышал испуганный голос Нику.

- Молодой! Остановись! Ты что делать собрался?! Стоп! Нельзя!!! Будет беда!!!

Но мне было плевать. Коса сформировалась, я готов для расправы. Улита Тарасовна почувствовала подвох и повернулась ко мне.

- Ну что, бабушка… поговорим?

- Щенок! Да как ты посмел на меня замахнуться?!

В руке ведьмы возник уже знакомый ключ. Нику попытался меня предостеречь.

- Молодой берегись! Она тебя убьет!!!

Мне было все равно. Я люто ненавидел ведьму, стоящую передо мной. Я готов был ее уничтожить, а она готова была уничтожить меня. Начали!...

И тут вдруг стало светло, сумерки рассеялись за одну секунду. Перед нами возникли три серых силуэта. Я остановился в недоумении, Улита опустила ключ и издала протяжный стон.

За спиной я услышал удивленный возглас молодого мага «Не может быть!». Я посмотрел на деда, он опять превращался в человека, даже Нина Максимовна растеряла половину своего оперения. Я тихо прошептал:

- Нику, что происходит?

- Опусти косу, молодой. Высший суд пришел.

Силуэты остановились перед нами, один из них сделал шаг вперед и вдруг превратился в солдата. Точнее, это был мужчина в солдатской форме образца начала двадцатого столетия, так мне показалось. Я не особо разбирался в военном обмундировании. Мужчина недовольно оглядел нас и произнес неожиданно звонким голосом.

- Дожили… Когда семьи друг на друга войной ходили – это еще можно было понять. Но теперь уже род сам себя уничтожает.

Дед тряхнул рядом головой, сбивая остатки перьев.

- Сами Высшие пожаловали. Судить будете?

- Будем – солдат серьезно осмотрел нас – и судить, и казнить, если понадобиться. Итак, мне нужны подробности.

Петрович подошел к солдату и пожил ему одну руку на плечо, а другую на лоб. Рядом тихо выругалась Нина Максимовна. Улита Тарасовна демонстративно отвернулась. Солдат убрал руку деда со лба и зло уставился на ведьм.

- Значит, это правда… Две жадные чертовки! Да как вы посмели?

Ведьмы молчали, заговорил дед.

- Так и посмели. Все знают, что Высшие редко помогают. Надеялись, что и в это раз никто не вмешается.

Второй серый силуэт сделал шаг вперед, и перед нами появилась красивая женщина. Она была красива удивительной, породистой красотой и одета была в какое-то искусно расшитое платье. Тут я даже не брался определить эпоху, но, наверное, такое носили очень давно. Женщина заговорила. Голос у нее тоже оказался красивый и благородный.

- А Высшие и должны вмешиваться только в особых случаях. Люди, не одно столетие перерождающиеся в магических родах, должны быть достаточно знающими и мудрыми, чтоб решать свои споры самостоятельно. Так мы думали… Но времена меняются. Знания и умения уходят в прошлое, молодые люди не хотят заниматься магией. А если и начинают ей заниматься, то больше думают о том, сколько смогут заработать на своем даре. Никто уже не помнит, что магия призвана служить людям, помогать им.

Но на деда речь прекрасной дамы впечатления не произвела. Он как-то недобро хихикнул.

- И кто мне это говорит?... Брюша, дорогая, напомнить тебе, как ты меня использовала в качестве совы? Тогда тебя служба людям не особо интересовала. Ты просто решала свои проблемы.

- Я оплатила все твои услуги сполна! – женщина недовольно поджала губу – И не забывай о почтительности.

- Да, конечно… О, великая Брунгильда, ты все видела. Мы стоим перед тобой, и ждем справедливого суда.

В разговор опять вступил солдат.

- Мы должны подробно во всем разобраться. Улита пойдет с нами – ведьма, наконец, взглянула на Высших, ее взгляд был полон ненависти – Нина, возвращайся домой. Ты узнаешь наше решение позже, но будь готова к суровому наказанию. Сергей и Сергеев внук, вам тоже сообщат наше решение позже.

Я вздрогнул от услышанного. Позже? Опять позже?! Сколько еще отец должен ждать! Брунгильда заметила мое волнение:

- Не переживайте, молодой человек. Я вам обещаю, с вашим отцом ничего не случиться.

Я вздохнул с облегчением. Этим серым теням я доверял. Просто интуитивно чувствовал, что передо мной стоят непростые признаки, которые не бросают слов на ветер.

- Нику! - к молодому магу Высшая обратилась тоном учительницы, которая недовольна своим учеником – и твое поведение в этой истории мы тоже будем разбирать.

- Я чист, клянусь!

- Посмотрим… - тяжелый бас принадлежал третьему Высшему, но он так и не показал своего лица – вы все узнаете наше решение в свой срок. Сова, передай своей сестре, чтоб больше так активно нас не тревожила. Мы за всем следим и всегда приходим в нужное время. Не стоило так кричать.

Высшие опять превратились в три серых силуэта и исчезли. Вместе с ними исчезла Улита.

Мы с дедом переглянулись в недоумении.

- Ба?...

- Надежда?...

За моей спиной прозвучал насмешливый голос Нику.

- Ну, Надежда Ивановна дает!

Итог подвела Нина Максимовна.

- Недооценила я старую повитуху… ох, недооценила!

***

Мы все вместе сидели на моей кухне. Нику восторженно поедал бабушкины твороженые печенки. Даже причмокивал от удовольствия. Дед напряженно прихлебывал кофе из большой кружки. А я с удивлением и восторгом смотрел на бабулю. Сама Надежда Ивановна как-то уж очень активно хлопотала вокруг нас.

- Ой, дорогие мои… А я и не подготовилась к вашему приходу. Только вот печенье... Вас же покормить нормально надо… Вы кушать хотите?... Сережа, а ты что печенье не кушаешь?... Хочешь, я тебе бутербродиков?...

И тут дед не выдержал.

- Надежда, сядь! Объясни, наконец, что ты такого сделала, что к нам примчались Высшие? Я должен понимать, чем это может нам грозить!

Мне стало жаль бабушку. Петрович был к ней слишком суров. Если бы не она, еще неизвестно, чем бы дело кончилось. Надежда Ивановна спасла нас, а он…

- Ба! Знай, ты моя героиня! Я от тебя в восторге! Ты такие силы смогла поднять, ты даже не представляешь!

- Внук, ты не сильно радуйся. За такой призыв можно дорого заплатить. Надежда, я внимательно тебя слушаю!

Бабуля послушно села на табурет и начала рассказывать.

- Да я ничего такого и не сделала. Я очень волновалась за вас… за Сережу. Он так изменился из-за всех этих событий. Я чувствовала себя такой бесполезной. Я совсем вам не помогаю. Вооот… Ну и решила я все-таки добраться до маминых тетрадей, посмотреть там, может можно как-то наш род подключить, попросить их о защите. В конце концов, я помню, как бабка Варвара постоянно повторяла, что род – это сила, что за эту силу надо держаться. Вот… Нашла я мамины тетради, стала их читать. А там чего только нету!...

- Надежда! Ближе к конкретике! – Петрович начинал нервничать.

- Да куда конкретней? Вот там я и нашла такое… обращение наверно. Текст, в котором пропущено слово ровно в том месте, где просить о чем-то надо. Это обращение обведено и над ним написано слово «двужильный». Я так поняла, что при помощи этого обращения двужильного в семью просили. Допросились же. А потом, я больше ничего подходящего в тетради не нашла. Сплошь рецепты заговоров на выздоровление и диагностика болезней. Кстати, диагностика очень интересная. Я думаю даже что-то на вооружение себе взять…

- Надя!!! – дед перешел на крик – ты издеваешься надо мной?!

- Извини, Сереж. Просто волнуюсь сильно. Так вот. Прочитала я один раз это обращение, попросила защиты – ничего не происходит. Я не поняла, есть эффект или нет. Прочитала еще раз, прочитала в третий раз и тут слышу голос откуда-то сверху: «Хватит. Тебя уже услышали. Будет помощь». Ну, я и замолчала.

- Так, а это обращение доступно? Можно его увидеть?

- Конечно.

Бабушка вышла и вскоре вернулась со школьной тетрадкой в руках. Меня удивил портрет Сталина на обложке. К первой тетрадке нитками была пришита еще одна, все это сооружение выглядело старым и потрепанным. Бабуля открыла нужную страницу и протянула Петровичу. Тот начал увлеченно вчитываться в текст, но скоро поскучнел.

- Я вообще не понимаю, что это такое. Золотой мой, взгляни. Может, ты поймешь больше.

Нику взял в руки тетрадь, начал изучать текст и тихо выругался.

- Умеет ваша семья традиции хранить… Надежда Ивановна, вспомните, что вы конкретно просили с этим обращением? Прям дословно.

Бабушка нахмурила лоб, и вдруг ее глаза расширились от удивления.

- Господи! Точно! Я просила просто помощи! То, что я ее жду от рода, я только в первый раз сказала… волновалась очень - взгляд бабули стал совсем растерянным – я сделала что-то не то?

- Как раз то. Это как раз призыв к Высшим. Если бы упоминали свой род, ничего бы не произошло. А вы просто просили помощи. И вас услышали.

Дед начал терзать свой подбородок.

- Не тяни резину! Нам что-нибудь будет за это обращение?

- Думаю, нет. Вы помощи Высших еще у котла просили, а так просто напомнили о себе. Вам помогли, и правильно сделали, что помогли. Чтобы там не говорила эта Брюша, ситуация нерядовая.

- То есть, все в порядке?

- По-моему, даже более чем. Я тоже не самый большой специалист по этой теме, но сам текст обращения… Сереж, у тебя нет ощущения, что в тексте почтения маловато?

- Может быть.

- Значит, не самые простые люди такими словами к Высшим обращались. Надежда Ивановна, вы не знаете, откуда ваша матушка взяла этот текст?

- От бабы Вари, больше неоткуда.

Молодой маг подмигнул Петровичу.

- Я всегда подозревал, что ты крутой парень. Короче, нормально все, не переживай. Я согласен с молодым, Надежда Ивановна нас спасла. Или, как минимум сильно помогла. Кто знает, пришли бы Высшие после вашего первого обращения. А тут их так активно стали долбить, что деваться было некуда. Опять же, им напомнили, что разбирательства просит высокий род.

- Высокий? – это слово мы с дедом произнесли одновременно.

- Ну, заслуженный что ли. Как вам еще объяснить?

- Спасибо, уже поняли… - Петровича почему-то новость о заслуженности нашего рода не обрадовала – То есть, мы победили?

- Кто бы знал. Ждем приговора. Но я за нами вин не помню. Разве что молодой пытался Улиту стукнуть. Так у него же ничего не получилось. И причины так поступить у него были.

Хоть мне и пообещали, что с отцом будет все в порядке, мне очень хотелось быстрей закончить эту историю.

- А долго приговора ждать?

Дед с Нику переглянулись, отвечать взялся дед.

- Хороший вопрос. Вряд ли больше недели. А конкретно никто не знает.

Неуверенно заговорила бабуля.

- Значит, я все правильно сделала?

Молодой маг подошел к бабушке и обнял ее.

- Дорогая Надежда Ивановна, повторю еще раз, вы нас спасли! Если бы не вы, неизвестно, чем бы эта битва кончилась…

Мне захотелось произвести впечатление на бабушку.

- Я не сомневаюсь, мы бы победили!

Цыган скривился.

- Молодой… уж ты бы победил. А мы потом замучались доказывать Высшим, что ты имел право убить или покалечить хозяйку котла собственного рода. Ты зачем косу формировал?

- Я руки освобождал…

- Ну? Освободил, и надо было начать надевать кандалы. Зачем в боевую стойку становиться?

Нику был прав. Меня обо всем предупреждали, но в тот момент ненависть затуманила мой мозг. Я почувствовал, как у меня заполыхали щеки. Бабуля кинулась мне на защиту.

- Больно вы умны, юноша. Сережа за последний месяц столько пережил, одна встреча с Леной чего стоит. Пусть эта карга Улита радуется, что Высшие прилетели, а то и костей бы своих старых могла не собрать.

- В этом я не сомневаюсь. Но вот те самые Высшие не одобрили бы такого поведения. У семьи могли начаться большие проблемы.

- Например?

Дед грустно вздохнул.

- Золотой прав. Могли начаться проблемы. В том числе, решение по твоему отцу могло быть не в нашу пользу.

Мы с бабушкой испуганно переглянулись.

- А теперь? Я же не ударил ни разу…

- Думаю, все хорошо будет. Не волнуйся, Сереж. Просто запомни, что маг должен всегда стараться сохранять ум холодным. Сильный должен оставаться спокойным.

Бабушка аж подпрыгнула на табурете.

- Он не маг! Хватит его сватать!

Нику только покачал головой.

- А вот этого уже никто не знает. Посмотрим, что скажут Высшие.

***

Мы ждали три дня. Это были очень длинные дни. Мы с бабулей бродили по квартире, как неприкаянные, улыбались друг другу, периодически говорили: «Все будет хорошо», и нервничали-нервничали-нервничали. Дед писал мне каждый день ближе к вечеру: «Пока ответа не было». Я показывал сообщение бабушке, она вздыхала, и мы продолжали ждать.

И вот настал четвертый день. Надежда Ивановна с утра была немного не в себе. Отвечала невпопад, задумывалась и грустила. Очень скоро я решил выяснить причину ее состояния.

- Баааа, что случилось? Ты на себя непохожа.

- Не знаю. Сердце не на месте.

- Плохо будет?

- Не знаю. Ничего сказать не могу. Но хорошо будет вряд ли.

И тут позвонил дед.

- Сережа, ждем тебя. Прилетело, так сказать, приглашение наверх. Надо идти.

- Не сказали, что решили?

- Нет. Хотят сообщить все при личной встрече.

- Понял. Сейчас буду.

Бабуля выронила чашку, та покатилась вперед, пачкая пол остатками чая.

- Что?

- Пригласили на личную встречу. Там и озвучат, что по нашему вопросу решили.

Бабушка подошла ко мне, обняла, уткнулась в плечо.

- Сереж, ты очень много сделал за этот месяц, много вытерпел… Я хочу, чтоб ты знал, я горжусь тобой. Никто не смог бы сделать больше. Чтобы они сейчас тебе ни сказали, ты большой молодец. Ты хороший сын и внук!

- Но если они не отпустят отца?

- Никто не смог бы сделать больше! Езжай, а буду тебя тут ждать. Все хорошо будет, я в это верю.

***

Место, в котором мы оказались, было похоже на родовой котел, только тут главным предметом интерьера был настоящий большой котел, в котором что-то варилось, булькало и даже шипело. Высших было по-прежнему трое, они опять были в виде серых теней.

Нам было предложено сесть на длинную скамью по другую сторону котла.

Судя по голосу, разговор с нами начал «солдат».

- Мы разобрали ваше дело. Все решения приняты. Мы готовы огласить их.

Рядом тяжело вздохнул дед.

- Первое и самое важное для рода Гамул… - «солдат» взял мхатовскую паузу – у вас будет новая хозяйка родового котла.

Мы с Петровичем переглянулись. Тоже мне важная новость.

- Новую кандидатуру подобрать непросто, но Улита больше у котла стоять не будет. Она запятнала себя своим поступком навсегда. Цепь ее возвращений будет прекращена.

Конечно, мне было приятно, что виновница всех бед нашей семьи понесла наказание, но волновало меня совсем другое. Хотелось услышать продолжения речи «солдата», но тут решил выступить дед.

- А подскажите, о, высокочтимый Высший – в голосе Петровича зазвучали нотки сарказма – это нормально, что у родового котла семьи целителей стояла некромантка?

Наступила тишина. Высшие молчали. Мне стало не по себе. Я уже готов был извиниться за дедов вопрос, но тут голос подала Брунгильда.

- Кем бы ни была Улита, она из вашего рода. Может быть, выбор хозяйки котла был не самый удачный, но мы просто не ожидали, что Улита воспользуется своими полномочиями во зло.

- Не ожидали?! Она отняла семью у моей матери! Она гнала нас из дома настойчивее всех! И теперь я понимаю почему… Сколько я работал на вас совой?! За защиту, за то, что мы сможем вернуться домой… Мама так мечтала об этом… И что? Где ваша защита? Мама так ее и не дождалась, ушла. Эта дрянь!... она могла все исправить, она могла хотя бы промолчать! Но нет! Или вы не знали, что она фактически убила своего мужа?!

- Покойные меняются. Тут у многих характер становится другим, появляется возможность оценить прожитую жизнь и внести коррективы.

Я смотрел на деда. Так вот почему он столько лет был убийцей, он пытался исполнить желание своей матери… Передо мной вдруг четко всплыла картинка: Петрович стоит в дверях кухни, произносит «Моей единственной семьей была моя мама», и в этих словах было столько чувства, столько боли. Вот ради кого он старался, вот почему так болезненно реагировал на новость про дар Улиты. Как мы оказались похожи с дедом, мы оба боролись за счастье своих семей… Между тем Петрович продолжал свой диалог с Высшими на повышенных тонах.

- Вот Улита и оценила прожитую жизнь и попыталась внести изменения. Все, как вы просили.

«Солдат» решил остановить препирательства деда и Брунгильды.

- Господа маги! Будьте столь любезны прекратить огрызаться! Я еще не закончил оглашение. В конце концов, среди нас новый участник магического сообщества. Что он подумает о вас?

Тут в разговор вступил Нику.

- Новый участник вполне сообразительный и уже достаточно насмотрелся, чтоб понимать, куда он попал.

«Солдат» посмотрел на меня в упор, но комментировать слова цыгана не стал.

- Я продолжу. Новая хозяйка котла будет выбрана позже. Сделка бывшей хозяйки котла рода Гамула и главы рода Корнеевых Нины Максимовны, будет аннулирована. Род Корнеевых на три поколения лишается продолжения. Три поколения в роду не будет способных к магии. Род будет начинать свою работу с чистого листа.

Дед не выдержал и вставил свой комментарий:

- Практически…

А я все ждал, что мне скажут про отца. Сделка аннулирована, ура! Но интуиция, да и реакция сидящих вокруг магов подсказывала мне, что все не так просто.

- Сергей Гамула, маг в чине серой совы. Твое поведение в этой истории не вызвало никаких нареканий. Твои недобрые высказывания можно понять. Ты много пережил и много работал, чтоб доказать, что ты настоящий маг.

- Я работал, чтоб мама домой вернулась. Мне была обещана защита, если я докажу, что достоин ее… Маму не вернуть. Просто оставьте в покое ту часть моей семьи, с которой мы теперь общаемся.

«Солдат» не отреагировал на комментарий деда и продолжил.

- Сергей Прокофьев, маг новичок. Ты был замечен в попытке причинить вред члену собственного рода, но обстоятельства этого происшествия признаны исключительными, поэтому ты не будешь наказан. Магическое сообщество радо тебе, ты проявил себя как талантливый маг.

Ох, как же хорошо я понял в эту минуту деда.

- Высокочтимый Высший, я не маг. Я занимаюсь всем этим, чтобы вернуть отца. Мне приятно, что магическое общество мне радо, но я не уверен, что смогу стать его достойным участником. И я не знал, что в магическом обществе преследуются люди, которые мстят за убитых родителей убийцам.

Брунгильда снова решила высказаться.

- В подобных ситуациях призваны разбираться мы.

- Спасибо, что успели разобраться – я старался снизить градус сарказма в своем голосе, но получалось плохо – а можно узнать судьбу моего несчастного отца? Его вы к чему приговорили?

«Солдат» удивлено пожал плечами.

- Мы аннулировали сделку, а дальше решайте сами, как вам быть. Ваш род достаточно силен и мудр, чтоб самостоятельно возвращать своих членов, хоть магов, хоть людей.

- Как самостоятельно?

Я растерялся, но на помощь мне пришел Нику.

- «По слову моему», я правильно понимаю?

Тут в разговор включился третий Высший с низким голосом.

- Ты правильно понимаешь, Нику, сын Лачо. Твое поведение в этой истории мы тоже оценили. Ты вел себя достойно и ничем не запятнал своего имени. Проводи своего молодого ученика к его отцу.

Я даже пропустил мимо ушел пассаж про молодого ученика, мне было плевать. То, ради чего были все жертвы и приключения последнего месяца, обретало реальные черты. Я кинулся к Нику.

- Пошли быстрее!

- Не волнуйся так, уже идем.

Молодой маг взял меня за руку, бросил Петровичу через плечо: «Мы оттуда сразу домой» и мы двинулись по дороге из стертой брусчатки, которая сама собой возникала у нас под ногами. Нику начал меня инструктировать.

- Смотри, сейчас придем в одно странное место коридор, и в нем полно дверей. Заходи в первую попавшуюся дверь, тебе любая подойдет. Там будет твой папа. Из этих комнат всегда несколько выходов… странно. Неважно! Там сами увидите и решите, в которую ему идти. Как сделаете выбор, подводишь папу к нужному выходу, говоришь «По слову моему» и все, твой папа свободен. Потом выходишь из комнаты, и мы бежим наверх: сначала к папе в больницу, потом к Надежде Ивановне праздновать – цыган весело подмигнул мне – смотри, золотой мой, какую штуку мы раскрутили. Подумай все-таки, может, соберешься ко мне в ученики.

За этими наставлениями мы дошли до коридора с множеством дверей. Мне захотелось скорее скользнуть в первую из них. Я повернулся к Нику.

- Золотой мой, ты столько для меня сделал, мы столько вместе прошли… Ты мне уже даже не друг, а брат. Родней родного, ей Богу. Но пошел ты со своей магией.

С этими словами я открыл заветную дверь.

***

В комнате царил полумрак. Папа сидел на стуле в центре, а за его спиной было видны три двери разного цвета. Я почувствовал, как у меня заколотилось сердце. Папа! Господи, наконец-то… Но отец даже не поднял головы, когда я зашел. Может, он не видит меня?

- Отец! С тобой все в порядке?! Ты меня слышишь?!

Папа поднял голову, и я замер в оцепенении. Я ожидал, что мне обрадуются, хотя бы улыбнуться, но лицо отца выражало просто вселенскую муку. Он практически плакал.

- Здравствуй, сын. Вот ты и пришел. Пожалуйста, освободи меня. Я так устал… Я так хочу уйти.

- Уйти… Как уйти? Ты имеешь в виду, вернуться? Конечно! Сейчас, только разберемся, какая дверь куда ведет.

- Прости меня, Сереж, но хочу совсем уйти. Я слышал, как ты плакал у моей постели и просил, чтоб я остался, но я не могу. Я не смогу с этим жить…

- С чем? Пап, что случилось? Я столько шел сюда… за тобой… Почему?!

- Сереж, кто я? Или даже не так… что я такое? Я все слышал, я все знаю! Двужильный… Батарейка для ведьм. Чем была моя жизнь? Я любил твою маму, обожал ее, ты знаешь это. Я доказывал всем, что существует любовь с первого взгляда. И что? Я ли ее любил? Она ли меня любила?... Или это все надо было, чтоб заряжать ведьму… Про Женю я даже не хочу вспоминать… Она провела меня через ад. Я чуть с ума не сошел рядом с ней. Я не понимал, что со мной происходит… Я ненавидел и любил одновременно… Но любил! Любил, черт возьми!!! А это было просто зелье в водке… Ведьма хотела заполучить батарейку. Скажи мне сын, что я такое?! Было ли в моей жизни хоть настоящее?!

Отец закрыл глаза, по его щекам потекли слезы. А мою грудь взорвала огромная, дикая тоска. По опыту общения с мамой я понял, что эта тоска принадлежит не мне, это тоска папы.

Надо было срочно что-то отвечать.

- Ты неправ. Зачем ты так про себя? А твоя работа? А сотни спасенных и исправленных жизней? Это было настоящим! А я?! Па, разве я не твой сын? Я прошел через кошмар, чтоб вернуть тебя. Я не могу тебя отпустить… Да, Женя была ошибкой, но мама…

- Лена… принцесса Лена… Она ждет меня, я слышал ее. Но здесь все по-другому и я чувствую по-другому. Я нужен ей, как еда, если хочешь. Да, она скучает, но даже сама не осознает, что испытывает больше голод, чем любовь. Спасенные жизни это, кончено, важно, но еще важнее ты, сын. Мой по рождению и по духу. Я горжусь тобой! Я очень люблю тебя… и прошу, отпусти меня. Пожалуйста…

Я почувствовал, как внутри меня нарастает паника, я не был готов к этому. Как удержать отца? Как объяснить ему, что надо жить? Я не могу его отпустить! Я люблю его, он самый близкий и родной для меня человек… как я буду без него?!

- Хорошо… Допустим, только допустим, что для своих женщин ты был больше источником питания, чем мужчиной. Но ты же теперь знаешь об этом, значит, можешь все исправить. Мамы больше нет. Женя сама к тебе не подойдет на пушечный выстрел. Но есть я, есть бабуля, есть твои друзья, твои пациенты, разве ради этого не стоит жить?

- Ты видишь там три двери. Одна из них ведет к Жене, вторая к Елене и третья в смерть. Выход к Жене даже не обсуждается по понятным причинам. Я вообще не понимаю, почему тут появилась эта дверь. Но вот две других… В жизнь – это опять к Лене, в смерть – это на свободу. Мы с Леной накрепко связаны. А я больше не хочу этого. Как ни пафосно это звучит, наша любовь была смыслом моей жизни. Что бы я ни делал, в первую очередь это делалось для того, чтоб Лена гордилась мной. Ее похвала была для меня не менее важна, чем спасенная жизнь. Может это странно звучит, но это правда! Я бы так хотел понять сейчас, сколько в нашей любви было магии, а сколько нас… Но это невозможно. Мы уже никогда в этом не разберемся. Ты даже не представляешь, как мне сейчас тяжело чувствовать ее такую… голодную. А ведь это она настоящая. Или она была настоящей тогда… Господи! Сережа, пожалуйста, избавь меня от этого… Мне так больно.

Насколько папе больно, я чувствовал. И это правда была смертельная боль. Что делать?!... Не потащу же я его в жизнь силой. Думай, Серый! Только о чем тут думать? Отец не хочет назад, ему очень плохо. Я его в этом понимаю? Понимаю. Я сам был в шоке, когда узнал, кто такая моя мама. Да, она не хочет отцу ничего плохого, но это происходит помимо ее воли, она даже не знает об этом.

- Пап, а ты уверен, что смерть освободит тебя? Мама тоже уже неживая.

- Уверен! Чувствую! За той дверью будет начало, боль уйдет. А если я вернусь назад, я продолжу жизнь батарейки. Прости, Сереж, я оказался слишком слабым, я не готов с этим жить, я не готов жить ТАК.

- Пап, ты хоть представляешь, о чем ты меня просишь?... Ты хоть представляешь, через что я прошел, прежде чем попал сюда? Да я чуть не свихнулся! Меня уже магом называют, в ученики зовут… И это все было зря?!

- Не зря. Ты пришел сюда, чтоб меня выпустить, чтоб ушла моя боль. Поверь, это лучшее, что ты можешь сейчас для меня сделать. Я понимаю, что прошу тебя об огромной жертве. Я все понимаю… Я тоже был сыном, я хоронил своих родителей и помню, как это тяжело. Прости, я подвергну тебя еще одному испытанию. Тебе придется меня отпустить.

- А если я откажусь?

- Я останусь в аду.

- Господи, папа, что же ты со мной делаешь?!

Силы оставили меня, я опустился на колени. Внутри меня соревновались две боли – отцовская и моя собственная. Но я уже знал, что отпущу отца. Я слишком люблю его, чтоб подвергать такой душевной муке. Папа подошел ко мне, обнял за плечо, и мне стало легче. Папина любовь согрела меня, боль стала отступать.

- Я даже не представлял, что ты такой сильный, Сереж. Ты столько пережил, столько смог. Не грусти обо мне. Я слышал, пройдет год, и мы сможем удивиться. Дед поможет тебе и боль пережить и потом прийти ко мне в гости.

- А ты не увидишь там маму?

- Думаю, нет. Даже если мы увидимся, это будет уже совсем по-другому.

Я прижался к отцу.

- Пап, может, передумаешь? Мы тебе поможем разобраться со всеми проблемами.

- Прости, Сереж, я больше не могу. Я к той двери даже приближаться боюсь, внутри все переворачивается, становится еще хуже. Я так устал от этой боли, я так устал от своих мыслей. Я всю жизнь считал себя сильным и умным мужчиной, крутым, самостоятельным, а оказался…

- Пап, перестань!

- Поставь себя на мое место. Ты возмущаешься, что тебя пытаются засунуть в маги, но тебя хотя бы спрашивают об этом, хотя бы говорят. А меня просто в это пихнули! Я даже ничего не знал.

И тут за спиной я услышал голос Нику.

- Молодой, ты куда пропал? У тебя какие-то проблемы?

- У меня все в порядке… я скоро выйду.

Отец улыбнулся.

- Твой новый друг? Хороший. Ценит тебя… Сереж, мне пора.

Пора... Серый, держись! Ты сможешь! Тебя отец просит. Ты же все понимаешь!... Головой я понимал все. Я знал, что поступаю правильно, но сердце просто разрывалось от боли.

Я встал, посмотрел на двери.

- Па, к какой тебя вести?

- К средней.

Мы подошли к средней двери. Горло сжал ком, по щекам покатились слезы. Отец обнял меня.

- Не плачь. Ты у меня такой сильный… такой бесстрашный. Я так тобой горжусь. Не плачь. Я жду тебя через год. А сейчас мне пора – папа подошел к двери – Давай!

- По слову моему!

Дверь не открылась, но в комнате стало светло, и папа стал исчезать.

- Спасибо…

Это было последнее, что я услышал.

Я вышел из комнаты. Увидев меня, Нику сразу всполошился.

- Ты плакал? Господи, да не тебе лица нет. Что случилось? Папа ушел к вам?

- Папа пошел в смерть. Я его проводил…Он меня сам попросил об этом.

Молодой маг больше не стал меня ни о чем расспрашивать. Мы быстро вернулись в квартиру деда. Петрович, увидев мое заплаканное лицо, хотел что-то спросить, но не успел, на мобильный уже звонила бабушка.

- Алле… Сережа! Эти сволочи!... Они приговорили Юру!... Мне сейчас позвонили из больницы… Юры больше нет.

И она заплакала.

- Бабуль, это не они его приговорили, это было желание папы. Он не захотел возвращаться. Я не смог ему отказать. Я его отпустил…

***

Несмотря на последние события, папу похоронили рядом с мамой. Все-таки они прожили всю жизнь в гармонии, и папа не раз говорил, что и после смерти хочет быть около любимой женщины. Петрович и Нику заверили меня, что на действительность на той стороне близость могил родителей никак не повлияет.

После похорон отца я неделю пил, нервы сдали. Бабуля молча ждала, когда я успокоюсь. Не винила меня, не ругала, просто ждала. Один раз приехал Петрович, мы напились с ним вдвоем, потом долго сидели на кухне обнявшись, рассказывали друг другу, как сожалеем, что поздно познакомились, как мы друг другу дороги и какие мы, на самом деле, крутые ребята.

А спустя неделю приехал Нику. Без всяких предупреждений, просто позвонил с утра в дверь. Бабушки дома не было, встречать гостя пришлось мне. Молодой маг окинул меня скептическим взглядом.

- Ну, здравствуй, молодой Сережа. Паршиво выглядишь и пахнешь паршиво. Я все понимаю, ты за этот месяц горя хлебнул по полной, но может пора остановиться? Лучше поехали в лесок, сломаем березку другую…

- Я не хочу ничего ломать. Я вообще ничего не хочу… Клянусь. Пусто внутри. Если бы не бабулины тоскливые глаза, руки бы на себя наложил. Но моей смерти она уже точно не выдержит… Не заслужила она такого.

- А вот сейчас ты неправ. Могу рассказать тебе, чего ты действительно хочешь.

- А ну-ка!

- Ты хочешь увидеть отца и маму, поговорить с ними, узнать, как они там.

- Хочу… Но я помню, что в прошлый раз с трудом от мамы ушел. Не факт, что в следующий раз мне хватит сил оторваться. Эти походы навсегда останутся для меня, как спиртное для завязавшего алкоголика.

С этими словами я достал из-под кровати початую бутыль Баллантайнса, но маг ловко перехватил ее из моих рук.

- Зря ты так думаешь. В прошлый раз мы ходили к твоей маме, когда со дня смерти еще года не исполнилось. И тебя предупреждали, что это рискованно. Поверь, если ты пойдешь к своим родителям после годовщины, тебе будет намного легче возвращаться. И состояние после такой встречи будет намного проще. Ты ошибаешься мой друг, может ты и алкоголик, но эта бутылочка для тебя безопасна.

- Никуш, я боюсь. Я очень скучаю по родителям, но я боюсь.

- Ты боишься потому, что твой первый опыт был неудачным. Надо было все делать быстро. Тебе особо ничего не объясняли. Бегал, как болванчик. Волнений было много. Кому такое понравится? А если делать все спокойно, вдумчиво, будет совсем другой эффект. Опять же, надо нажить опыт походов в тонкие миры.

- Ты снова тащишь меня в ученики?

- Ну, деду своему ты отказал, и он успокоился. А я упрямый. И упрямствую я только потому, что уверен, тебе это надо. Возможность самостоятельно общаться с родителями – это хороший повод начать обучение. В конце концов, бросить можно в любой момент.

- Да уж конечно! Дашь ты мне в любой момент бросить.

- Слово мага! Как только ты скажешь, что больше не хочешь учиться, я оставляю тебя в покое!

Я задумался. Нику я доверял, этот человек меня ни разу не подвел. Я мечтал увидеть отца и маму. Особенно отца. Я помнил его слова: «Жду тебя через год». До этой даты у меня была куча времени, чтоб научиться посещать родителей без посторонней помощи.

Я немного кривил душой, когда говорил молодому магу, что боюсь не вернуться. Меня больше смущала мысль о начале официального обучения колдовству. Для меня магия была злом, страданием, опасностью. Кто пойдет такому учиться добровольно? Но может цыган был прав, мне просто не повезло с ситуацией. Чтобы было, если бы я познакомился с Петровичем и Нику в спокойных обстоятельствах и они предложили бы мне стать учеником одного из них? Ничего. Я бы рассмеялся им в лицо и послал. А сейчас? Сейчас я их тоже, можно сказать, посылаю. Только смеяться при этом не хочется. В обычных обстоятельствах я бы просто им не поверил, а теперь точно знаю, что магия существует. Так может мне стоит этим знанием воспользоваться, раз оно мне так непросто досталось.

- Хорошо. Официально даю свое согласие быть твоим учеником. Кровью что-то надо подписать?

- Смешная шутка. Но я рад, что ты, наконец, решился. Тогда, золотой мой, иди к добрейшей Надежде Ивановне и проси много крепкого чая. Приходи в себя. Ты мне завтра будешь нужен сильный и здоровый.

Мы вышли из моей комнаты и сразу столкнулись с бабулей. Та очень обрадовалась нашему гостю и позвала нас, как раз пить чай, пообещав угостить своими волшебными блинами. Мы с Нику расселись за столом. Молодой маг сделал первый глоток и начал самостоятельно обо всем рассказывать бабушке.

- Надежда Ивановна, у меня для вас две новости: хорошая и не знаю какая. С какой начнем?

- Давайте с хорошей.

- Сережа завершил свой запой.

- Прекрасно! А вторая какая новость?

- Он завершил запой потому, что с завтрашнего дня становится моим учеником. Магия и алкоголь несовместимы.

Бабушка замерла со сковородой в руках, потом посмотрела на меня. В ее взгляде не было осуждения или грусти, она смотрела на меня, будто спрашивала «Ты справишься?». Я решил сразу ответить на этот вопрос.

- Ба, все хорошо. Это мое осознанное решение. Я хочу научиться общаться с родителями. Сам. Без чужой помощи.

- И все?

- И все.

- Ты уверен в этом, Сереж? Я просто хочу сказать, я рада, что ты решил заняться магией. Ты же знаешь, я до сих пор раздумываю, надо ли мне было обучаться у мамы семейным премудростям или нет. Это хорошая новость, Нику.

Молодой маг весело подмигнул мне.

- Осталось только старшего Сережу порадовать. Ох, и будет он мне завидовать!

***

На следующий день я трезвый и бодрый предстал перед обоими колдунами. Дед смотрел на меня довольным взглядом.

- Вернулся от зеленого змия? Выглядишь хорошо. Я рад, что ты будешь заниматься с Нику.

Обещаю сильно помогать и не сильно контролировать.

- Все рады, что я в маги пошел. Один я сомневаюсь. Это нормально?

- Конечно! Это же твоя жизнь, твоя судьба. Мы за этим только со стороны наблюдать будем.

- Ну что ж. Я готов. Учитель, учи!

Нику взял меня за руку.

- Побежали. Буду тебя подробно знакомить с тем миром.

***

Область, в которую мы попали, не радовала. Вокруг было сумрачно, где-то вдалеке виднелось строение, похожее на разрушенный храм. Мы прошли по мрачной степи буквально несколько шагов, и молодой маг остановился в задумчивости. Я оглядывался вокруг, внутри было тревожно, но думать о плохом не хотелось.

- Сенсей, мы учиться-то будем? Могу сказать сразу, мне тут не нравится.

- И мне не нравится. Я не понимаю, что происходит. Подожди. Дай, послушаю, разберусь.

Нику наклонил голову как будто, правда, к чему-то прислушивался. Я посмотрел в сторону разрушенного храма, мне показалось, будто рядом с ним полумрак начинает сгущаться. Только я хотел обратить на это внимание своего учителя, как Нику сам схватил меня за руку и потянул назад.

- Пошли отсюда! Быстрее!... идиот самонадеянный, должен был догадаться!

Мы быстро зашагали к месту нашего входа, за спиной у нас начал нарастать гул. Я не выдержал, обернулся и обомлел - за нами летела огромная стая птиц. Это были попугаи, голуби, лебеди и еще какие-то яркие диковинные пернатые, название которых я не знал. Зрелище было бы прекрасным, если бы не было откровенно угрожающим. Все эти птицы летели к нам с агрессивными намерениями. Я заметил в середине стаи крупную сову. Большая часть оперения птицы была будто сожжена. Господи! Я понял, КТО за нами летит. Нику дернул меня за руку.

- Что встал? Давай-ка уже побежим, а то не спасемся.

- Там Нина!

- Там весь ее род… Чеееерт!!!! Опоздали…

Навстречу нам, с другой стороны, летела такая же разношерстная птичья стая. Возглавлял ее крупный красивый ара. Нику начал материться на родном языке, похоже, наши дела были плохи.

- Педагог, что делать будем? Неужели пропадать?

- Пропадать?! Кукиш им! Поглядим еще, кто кого. Эта дрянь подняла всех своих, только забыла, что они в любовной магии сильные, а воевать вряд ли умеют. Дура! Столько родственников положит.

С эти словами Нику сорвал со своей груди какой-то камушек на веревке, поцеловал его, что-то прошептал и бросил на землю, потом лихо мне подмигнул.

- Ты однажды уже пытался поджарить этих куриц. Пора закончить начатое.

Во мне проснулся азарт. А, правда, чего я испугался? Если эти Корнеевы хотят по плохому, будет им по плохому. Посмотрим, устоят ли эти голубки и попугайчики против огнемета.

- Есть, сэр! Разрешите преступать? Моя рука превращается в огнемет…

Ладонь стало привычно сворачивать. Нику встал сзади меня спина к спине.

- Никого не жалей. Они сами решили начать драку. И следи за огромным попугаем. Думаю, это твоя знакомая и думаю, она сейчас будет пытаться отработать свой провал. Помни, она твой враг! И летит к тебе не сладкие конфеты кушать…

Ровно на этих словах рядом со мной оказалась первая часть стаи. Мое оружие было готово, лава брызнула вверх, разгоняя птиц. Голуби и попугаи с писком полетели врассыпную. Я не заметил, как какой-то маленький попугайчик обошел раскаленную струю и больно куснул меня за плечо. Я дернулся, струя пошла дугой, вызывая еще больший переполох среди пернатых.

- Твою мать!... больно!

Из-за спины зазвучал голос Нику.

- Внимательнее! Следи за этими тварями!

Я старался не подпускать к себе стаю, крутя огненной струей в разные стороны. Но птички и сами уже поняли, что не готовы воевать. Большинство из них стало потихоньку разлетаться в разные стороны, но не все. Самые настырные, и в их числе большой ара, пытались добраться до меня. Вот уже мое колено пострадало от клюва злого голубя. Я выматерился и решил спросить у Нику, надолго ли мы тут застряли.

- Дорогой учитель, а сколько нам еще оборону держать?

- Думаю, недолго. Сейчас подмога прискачет, полегче будет.

И ровно в эту секунду откуда сверху к нам спикировала огромная сова. У этой, правда, с оперением было все хорошо. От неожиданности я опустил свое оружие и тут же получил еще один ощутимый укус – мелкий попугай тяпнул меня за локоть. Я выругался еще раз и собрался направить огнемет на большую серую птицу, как услышал голос деда.

- Внучок, ты не пришиби меня в запале.

Господи! Сергей Петрович! Когда он оборачивался в первый раз, я результат толком не разглядел, а вот сейчас видел его во всей красе. Сова, сидевшая передо мной, была размером мне по плечо. Птица была красивой, ее хотелось потрогать. Надо будет узнать, может и я могу во что-то такое превращаться. Между тем сова склонила голову на бок, посмотрела на меня, а потом взмыла вверх и полетела куда-то мне за спину. Я понял, что Петрович решил-таки свести счеты с Ниной Максимовной, которая дралась где-то в той стороне.

И тут вокруг стало происходить что-то странное. Голуби и попугаи, которые еще пытались нам навредить, как по команде, поднялись в небо и исчезли. Все, включая крупного ару.

Я опустил оружие, повернулся к педагогу.

- Что это значит? Мы победили?

Нику сунул за ремень длиннохвостую плеть (похоже, это было его оружие) и пожал плечами.

- Сам не понимаю. Давай старшего Сережу дождемся, он за Ниной погнался, да пойдем отсюда.

Я вгляделся вдаль – дед уже летел в нашу сторону. Буквально через минуту он приземлился рядом со мной и заговорил. Выглядело это странно, птичий клюв был плохо приспособлен к человеческой речи.

- Молодец Нику, что позвал. Я не понял, куда они все так быстро смылись, но мы можем идти домой. А там уже обсудим, что это, собственно, такое было…

- Не можем - голос цыгана прозвучал так глухо, что я даже не сразу узнал его– нам конец. Смотрите.

Мы с дедом повернулись туда, куда показывал плетью Нику, и Петрович издал вопль отчаяния. К нам опять неслась стая, только теперь она была небольшой, и состояла из одних сов. Что это означает, моментально понял даже я – к нам летел отряд профессиональных убийц.

- Сбежать не успеем?

- Нет, Сереж. Эти догонят. Можно даже не пытаться. Как эта дрянь умудрилась оплатить стаю…

- Неважно – Нику занял боевую стойку - джентльмены, даже если это наш последний бой, я предлагаю провести его достойно.

Я вдруг понял, что не чувствую страха. Мне было даже лестно сражаться в такой крутой компании. Если бы не легкий привкус сожаления, что умру, многого не сделав, и что очень расстрою этим бабушку, все было просто прекрасно.

- Господа маги, будут наставления?

Петрович улыбнулся, Нику покачал головой.

- Поменяй огонь на косу. Это фирменный знак некромантов. И с профи лучше биться косой, огонь они и задуть могут. В ряд встаем, эти подличать не станут, им по чину не подобает своих в спину бить.

- Что-то я не понимаю, а где Нина, где Женя? Кто-нибудь их в стае видит?

Дед еще раз оглядел птиц.

- Молодец, Сережа, правильный вопрос задал. Им не положено быть в одной стае с профессионалами. Они откуда-нибудь со стороны наблюдают. Выйти могут, только когда все закончится. Ну что, золотые мои… вперед!

В этот момент стая подлетела к нам и началась схватка.

***

Точно посчитать я не успел, но мне показалось, что сов было семь. Все они были значительно крупнее обычных птиц, в каждом их движении чувствовалась отточенность и деловитость. Я торопливо сплел из рук косу и приготовился отражать атаку. Вот когда я пожалел, что в детстве не пошел заниматься фехтованием, как хотела мама. Драку со мной начали сразу две совы. Это были уж не напуганные яркие птички, это были хорошо натренированные бойцы. Пока один отвлекал мое внимание, второй бил.

Как я не старался махать своей косой, но в течение первых 5 минут получил ощутимый удар в колено и в плечо. Раны болели, я чувствовал, что они достаточно сильно кровоточат, но не мог остановиться ни на секунду. Рядом вскрикнул Нику, похоже, ему тоже сильно досталось. Сразу за его криком раздался вопль раненой птицы. Я чисто интуитивно оглянулся и увидел, что одна из боевых сов лежит на траве, а над ней продолжает битву с еще двумя совами дед. Я отвлекся от драки всего на пару секунд, но их хватило, чтоб один из моих противников повредил мне правую руку. И вот тут началось самое неприятно - я старался держать косу и продолжать отбиваться ею, но правая кисть предательски повисала, отчего мое оружие стало разваливаться. Я понял, что это конец. Еще немного и я останусь безоружным. Тогда эти две милые птицы меня прикончат. Со стороны Петровича раздался еще один стон совы, похоже, дед добивал уже второго противника. Двое моих неприятелей быстро переглянулись, после чего один из них полетел в сторону деда на подмогу своим. Совсем рядом раздался птичий визг, и в моем сердце на минуту затеплилась надежда, но только на минуту. Следом за визгом совы раздался крик Нику. Крик был слишком громким для небольшой раны. Похоже, цыганского братишку травмировали всерьез. А это значит, что нам конец. Мне некому помогать и я никому помочь не смогу. Я погибну первым, потом совы разделаются с Нику, а потом настанет очередь деда. Бедная бабуля… за что ей это все? Одно радует, умру как мужчина, в бою. И может, папу с мамой быстрее увижу… Правая рука отказывалась слушаться, и моя коса развалилась окончательно. Рядом опять вскрикнул Нику, но мне не хотелось смотреть, как добивают друга. Мой соперник понял, что я остался безоружным, взлетел повыше, чтоб нанести окончательный удар. В голове возник мужской голос: «Извини, ничего личного, это моя работа». Я хотел перекреститься, но правая рука совсем не работала.

И в этот момент над моей головой со свистом пролетела большая коса причудливой формы и технично задела уже подлетающую ко мне сову. У птицы из груди хлынула кровь, от боли она заверещала и полетела прочь. Я обернулся – за моей спиной стоял мужчина в какой-то темной хламиде, с косой в руках. Нечаянный спаситель бегло осмотрел меня и направился в сторону Нику. У молодого мага была разбита голова, повреждено левое плечо и левая часть груди. Кровь из раны на голове заливала лицо, и Нику, наверное, плохо видел происходящее вокруг. Он отбивался от двух сов своим хлыстом, но делал это уже через силу. Незнакомец подошел к нему тоже со спины, махнул косой в сторону птиц, но те оказались проворней и увернулись от удара. Одна из сов попробовала напасть на незнакомца, но тот ловко ударил в ответ, да так, что в разные стороны полетели птичьи перья. Лихой обладатель косы ранил птицу.

- Куда ты лезешь, утка в яблоках? Летите за своей хозяйкой, мы говорить с ней будем.

После этих слов совы быстро собрались в стаю и улетели в сторону горизонта. А я стоял, забыв, как дышать. И я такой был не один. Нику тоже от удивления вытаращил глаза на незнакомца. Мы оба узнали этот низкий бас. Он принадлежал третьему Высшему, решавшему нашу судьбу. Тому самому, который так и не показал своего лица. И вот теперь он стоял перед нами все в той же хламиде, но уже с опущенным капюшоном. Выглядел Высший довольно молодо, я бы не дал ему больше тридцати пяти. Лицо мужчины было простоватым, но приятным. Я смотрел на нечаянного спасителя и никак не мог понять, кого же он мне напоминает, пока за моей спиной не раздался возглас Петровича.

- Отец?!

Точно! Незнакомец напоминал мне деда! Но как?! Почему?! Я стал вспоминать все, что слышал про… Петра. Ну, раз дед Петрович, значит его папа Петр. И этот Петр умер, когда дед был совсем ребенком. В свое время меня удивил тот факт, что Улиту родные начали презирать за то, что не спасла мужа, но за раннюю смерть Петра обструкции никого не подвергли, хотя у того и бабка, и мать, и сестра были знахарками. Вроде судьба у него была такая. А теперь выясняется, что Петр стал Высшим. Прав был Нику, наш род полон сюрпризов. Боюсь подумать, что же будет дальше.

Между тем Высший подошел к деду и попробовал его обнять, но Петрович в свойственной ему манере сразу пошел в атаку.

- Отец… Но как?! Я не мог тебя найти ни в одном из миров. Я думал, что тебя уже вообще нигде нет. То есть, ты все эти годы… Ты видел меня, маму и не помог? И на этом судилище… И сюда ты пришел, только когда все стало совсем плохо…

- Я не мог прийти раньше. Не забывай, кто я теперь. Высшие над всеми и над всем. У нас нет любимчиков.

- И родных детей тоже нет?!

- Нет. У Высших никого нет. Официально я вмешался в драку даже не потому, что тут может пострадать моя родная кровь. Клан Высших очень не любит, когда те, кто по их решению проиграл, пытается отомстить выигравшим. Получается, что нас ослушались. Да и я сам изменился на такой должности, за столько лет. Сереж, не смотри на меня волком. Я и не рассчитывал когда-нибудь поговорить с тобой, а видишь, как оно сложилось.

Петрович тяжело выдохнул.

- Извини, отец… тут столько случилось. Нервы сдают. Я думал, что живыми уже не выйдем. Не себя было жаль, внука жаль, друга жаль. Сестру жаль… Отец… Господи, отец… Я не ожидал.

Ноги деда подкосились, он сел на землю, Петр сел рядом с ним и все-таки обнял его за плечо. Мы с Нику, как сумели, уселись возле них. Петр весело оглядел нашу компанию.

- Ну, ребятки, перекур. Ждем ваших знойных девиц. Сейчас явятся права качать. Пора заканчивать эту историю. Пора начинать жить спокойно.

***

Скоро на горизонте появились «девицы». Обе были в человеческом облике. Старшая выглядела плохо. Кожа на лице и левой руке была покрыта ожогами. Шла Нина Максимовна, сильно хромая на левую ногу. Женя поддерживала свою бабушку под руку, помогая ей идти. На лице девушки читался откровенный страх. Наконец ведьмы дошли до нас. Нина Максимовна с неприязнью оглядела нашу сидящую компанию и сформировала кресло, в которое тяжело опустилась, Женя осталась стоять рядом. Пожилая ведьма начала разговор.

- Итак… почему была отменена честная драка?

Произнося это, Нина Максимовна напряженно нас осматривала. Она явно не понимала, кто из нас мог обладать подобными полномочиями, но хотела это знать. Петр молчал, перебирая складки своей хламиды. Выступить решил неутомимый дед.

- Честная!? Как у тебя язык повернулся? Семь сов против троих магов, из которых только один обращается в сову, и один молод и неопытен. Это была честная бойня, ее надо было остановить.

Нина Максимовна впилась взглядом в Петровича, но тот даже бровью не повел.

- А как вы моих девочек покалечили? Никто не учел, что они не умеют драться.

- Они первые напали. Нам надо было стоять и ждать, пока твои попугаи нас на части порвут?

Ведьма ничего не отвечала. Она понимала, что эти разговоры бесполезны, пока она не выяснит, кто и чем так напугал сов. А этого как раз не получалось.

- Я могу узнать, кто и как остановил сов?

Петр молчал. Почему она никак ни реагирует на новое лицо, будто не видит его? Продолжать опять пришлось деду.

- А я могу узнать, как это ты смогла расплатиться аж за целую стаю? Дорогая покупка.

Ведьма взглянула на Петровича недобро.

- Подешевле тебя будут. Молодых нанимала. Мне по старым временам один маг должен остался… за услугу.

И вот тут поднялся Петр.

- Так я и знал! Этот мерзавец необстрелянных птиц на серьезное дело отправил! Ну, получит он у меня.

Реакция Нины Максимовны была такая же, как у всех нас – широко открытые глаза и искренне удивление. Женя выдохнула вполголоса «Не может быть». Женщины поняли, кто перед ними стоит. Первой в себя пришла старшая ведьма.

- Так у вас в роду и Высшие есть.

Ответил сам Петр.

- Ты прекрасно знаешь, что без крайней необходимости Высшие о своем роде не вспоминают. Если бы я не вмешался, ты бы всю мою семью погубила.

Нина Максимовна оскалилась, как хищное животное.

- А ты мою уже погубил!

- Вы сами ее погубили своей жадностью и подлостью. И я бы не сказал, что наш приговор – это гибель. Отдохнете немного, головы проветрите, а то слишком много стали о себе думать.

При этих словах Женя за креслом своей бабушки сжалась в маленький бледный комок. А Петр продолжил свою речь.

- Вы кому собрались мстить? Семье, у которой пытались обманом забрать двужильного? Так они решения не принимали, они просто защиты просили. Решение принимали мы. Так что эта схватка стала честной, только когда я тут появился. Вы же хотели отомстить тому, кто род ваш приостановил? Вот я и пришел.

- Наказание за сегодняшнюю драку будет?

- Я думаю, что вы уже и так все поняли. Просто запомните, дорогие ведьмы, еще раз увижу вас рядом со своей семьей, вам будет по-настоящему плохо. Это я вам обещаю, как Высший. Вы все возможные границы перешли.

Нина Максимовна тяжело поднялась с кресла, которое тут же исчезло, оперлась на руку Жени, они медленно пошли прочь, и через несколько шагов тоже пропали.

Петр поднялся с земли, потянулся.

- Жаль, Улита вам мстить не решилась. Вот кого бы я с удовольствием стукнул. Но она очень болезненно отреагировала на то, что ее разжаловали из хозяек котла. Все силы ушли на переживания.

Дед продолжал рассматривать Петра.

- Отец… Ты можешь мне хоть что-то рассказать?

- Могу. Вот что, хлопчики, надо вас в порядок привезти и подзарядить чуть-чуть. Вы тут уже давно, а это живым не очень полезно. Пойдемте ко мне в гости, там я вам и расскажу, что смогу.

Мы поднялись и потихоньку двинулись в сторону дома Высшего.

***

Идти оказалось совсем недалеко. Хотя в этой реальности понятие «далеко/недалеко» наверное, были условно. Дом Петра выглядел, как большая деревенская изба. Внутри даже пахло, как в деревне: землей, сеном и курами. Хозяин гостеприимно рассадил нас за столом в большой зале и угостил напитком, больше похожим на травяной отвар. Дед все продолжал смотреть на Петра, как на чудо. А я во все глаза смотрел на них обоих, и каждый раз повторял себе, что это Петр отец Сергея, а не наоборот, ибо сейчас Петр выглядел значительно младше своего сына.

Мы в тишине пили травяной напиток. Молчание становилось напряженным и первым заговорил дед.

- Пап, ну, расскажи что-нибудь…

- Ты спрашивай, Сереж, мне так проще будет.

- Как получилось, что ты так рано умер? Почему потом я не смог тебя здесь найти, я уже понял. Но как так получилось, что ты рано ушел? Я тебя почти не помню… У меня вон даже внук интересовался, почему тебя тогда не спасли. Бабушка Варя повторяла, что тебе изначально короткий век был предрешен.

Петр усмехнулся и покачал головой.

- Варвара Филатовна немного покривила душой. Они не смогли меня спасти, ни мама, ни сестра, хотя очень старались. Сложно спасти человека, который добровольно согласился быть жертвой в ритуале.

Фраза произвела впечатление на всех. Дед схватился за голову, Нику выдохнул свое любимое: «Миро дэвэл», а я спросил, наверное, за всех сразу:

- А так можно? В смысле, можно мага в жертву принести?

Петр посмотрел на меня с улыбкой.

- В жертву можно принести кого угодно. Особенно если жертва сама на это согласна.

Петрович поднял голову, посмотрел на отца с ужасом.

- Пап, зачем тебе это нужно было?!

- Я тебя спасал. Я же тоже родился некромантом. Мой дар тащил меня на погосты. Я мучился и не понимал, что со мной происходит, а с мамой или сестрой советоваться боялся. Они же знахарками были. Я просто бродил по кладбищам. Во время этих прогулок иногда слышал голоса или видел призраков. Однажды, когда я помогал копать могилу, а рядом стоял гроб со свежим покойником, я увидел, как этот покойник встал из гроба и подошел к краю могилы. Я с ума от этого сходил. Знала о моей беде только Поленька… Она поддерживала меня, как могла и свято хранила мою тайну. А потом я повстречал на кладбище ведьму. Я застал ее за проведением какого-то обряда. Она признала во мне своего, многое мне объяснила и даже кое-чему научила. А потом Поля забеременела тобой… Так получилось, что эта ведьма тебя и принимала. Она сказала мне, что ты унаследовал мои способности. Я очень не хотел, чтоб ты мучился так же, как я… Наверное, мне надо было посоветоваться с мамой или сестрой… Но я доверился ведьме Марии. Я спросил ее, можно ли сделать так, чтоб из тебя ушел дар, чтоб ты жил спокойно, и она ответила, что так сделать можно, что от дара можно избавить даже меня, если он мне в тягость. Я поверил ей, я так радовался, что смогу избавить тебя от этого кошмара…

Петр Васильевич замолчал, грустно посмотрел на деда.

- Она долго готовила меня, как она говорила, к специальному обряду. А этот специальный обряд оказался обрядом принесения меня в жертву. Нашла меня Поля. Она знала, где искать, если меня долго нет. Мама и Липа пытались меня спасти, но у них ничего не вышло. Уже здесь я выяснил, что так получилось из-за того, что в жертвы я пошел добровольно.

- Но тебя же обманули!

- Неважно. Я дал свое согласие, считай, умереть согласился, значит, должен был умереть. Опять же, уже здесь я узнал, что этот обряд с жертвоприношением делался, чтоб вызвать какого-то крутого покойника… И никакого отношения к нашим проблемам он не имел.

Глаза деда загорелись праведным гневом.

- Ты потом наказал эту ведьму?!

- Она сама себя наказала. Как раз этим ритуалом. Тот покойник быстро подчинил ее себе. Это ее беда. По факту в результате этого ритуала я попал в клан Высших. Оказывается, это самый быстрый путь в Высшие – магу несправедливо погибнуть от магии. Вы с Пелагеей остались одни, твой дар сохранился и даже развился. Стоило ли оно того? Не знаю. Но я, правда, хотел защитить тебя от беды.

У меня в голове возникали все новые и новые вопросы, я решил задать хотя бы один, пока есть такая возможность.

- Петр… Васильевич, а почему в семье знахарей вдруг стали рождаться некроманты? Это нормально?

Высший тепло улыбнулся.

- Да зови меня лучше дед Петр. Не чужие все-таки… Сообразительный у меня внук. Приятно. Некроманты в нашей семье стали появляться потому, что силы много стало. Целители немало работали, но сила все равно не тратилась полностью, и тогда она стала приобретать новую форму – появились люди с силой другого сорта. Мама… Варвара Филатовна чувствовала это интуитивно, поэтому и стала двужильного просить, чтоб в наш род опять стал знахарским. Но мы долго ждали…

- То есть, некроманты в нашей семье продолжали рождаться, пока не дали двужильного?

- Да. Даже если мы не смогли использовать его с толком, он дал нашей силе новое направление. Ты его сын, у тебя уже дар несколько изменен, а твои дети могут быть только целителями, но не некромантами.

- Значит, у меня способности целителя?

- Конечно. А то, что ты решил стать патологоанатомом, это последняя тень некромантии в нашей семье.

Дед очень грустно смотрел на Петра Васильевича.

- Папа… как мне тебя не хватало. Мама плакала по ночам…

- Я слышал. Ее я хорошо слышал, тебя – хуже. Я пытался следить за вами, но получалось не всегда.

- Как так получилось, что Улита?...

Высший скривился.

- Надо было кого-то ставить. Люди нашего рода, на самом деле быстро уходят на перерождение. От перерожденного тут мало остается, бледную тень на защиту рода не поставишь. Да! Мы оплошали.

- А я? Мне нужна была твоя помощь.

- Я пытался вас защищать, у меня это неплохо получалось. А потом ты стал совой, и я это право потерял. Ты сам стал защитником, ты сам стал сильным. В совы ты ушел достаточно рано.

- Я хотел, чтоб мы с мамой могли вернуться в родную деревню. Мама скучала по родным, по дому…

- Знаешь, чего больше всего хотела твоя мама? Чтоб ты был счастлив, чтоб ты был здоров. Она приняла то, что попала в семью колдунов. Она очень любила меня и тебя. Если бы она тогда узнала, во что ты ввязался ради вашего возвращения… Поля хотела вернуться домой, но не так сильно, как тебе казалось.

- Я зря пошел в совы?

Высший тяжело вздохнул.

- У мужчин нашей семьи такой характер: мы очень переживаем за своих близких, мы готовы ради них на жертвы, а нужны ли эти жертвы, мы не спрашиваем. Да, внук?

Дед Петр выразительно посмотрел на меня. Я растерялся под этим взглядом.

- Я хотел, как лучше… Я был уверен, что помогаю отцу.

- А я был уверен, что помогаю сыну, а Сергей был уверен, что помогает маме… У нас это семейное, готовность жертвовать. Нам даже в голову не приходит, что наша жертва может быть ненужной… Ладно, хлопчики, я смотрю, раны у вас затянулись. Пора вам домой.

Петрович грустно посмотрел на Петра Васильевича.

- Я больше тебя не увижу?

- Увидишь. Только я сам буду тебя приглашать, хорошо? Я не всегда свободен, ты можешь меня просто не найти.

Дед Петр и дед Сергей обнялись. Потом Петр Васильевич пожал руку молодому магу.

- Спасибо тебе, Нику, сын Лачо, за поддержку моих мальчиков. Ты хороший друг.

- Да что уж – Нику даже покраснел от смущения – у вас мальчики отличные получаются. Таким и помочь не грех.

Потом Высший подошел ко мне.

- У меня умный внук. Добрый. Смелый. Только характером горячий. История подходит к концу. Когда в душе все уляжется, подумай еще раз спокойно, как дальше жить. Нику – прекрасный педагог и человек, но напомни ему как-нибудь, что ты из семьи повитух, пусть не увлекается боевыми искусствами. Господь с тобой, Сереженька, сложное наследство мы тебе оставили, но ты со всем справишься.

После этих слов дед Петр обнял меня и поцеловал в лоб. В этом было столько любви, столько заботы. Я вдруг почувствовал себя внуком этого сильного мужчины и настоящим продолжением древнего рода. От волнения перехватило горло.

- Я не подведу… дед. Я обещаю.

Потом я еще долго видел эту картинку во сне – на крыльце бревенчатого дома стоит крепкий мужчина в темном балахоне. Я чувствую, что он провожает меня взглядом, и в этом взгляде море тепла. Мне так хорошо от этого взгляда, меня переполняет гордость оттого, что я правнук этого мужчины.

***

Я сидел на кухне и рассматривал синяки, оставшиеся на месте боевых ранений. Интересно, а что у Нику образовалось на голове? Шишка? Напиток Петра Васильевича помог заживлению дырок в наших тонких телах, просто я не думал, что это еще как-то отразится на теле «толстом». В дверях появилась бабуля. Когда я вернулся с битвы, ее дома не было, и вот она, наконец, появилась.

- Красивые отметины. Я думала, что обучение магии будет проходить безопасней. Или это тебя педагог за нерадивость наказал?

- Ба, к тебе вернулось чувство юмора. Это же прекрасно! На синяки не обращай внимания, просто неудачно сходили. Зато я деда Петра видел.

- Петра? Подожди, Петра – это отца нашего Петровича? Да где же вы его нашли? Ой, а Сережа, наверное, разволновался… Ну и как тебе твой прадед? Хоть расскажи, какой он?

- Хороший. Знаешь, я пообещал ему, что продолжу ремесло целителей, что наш род не прервется.

- Петр был целителем?

- Петр был некромантом. Но в роду-то у нас сплошь знахари.

- Ничего не понимаю… И как ты будешь это реализовывать? Ты решил менять медицинскую специализацию?

- Решил. И магией я заниматься не брошу. Я всего этого так боялся, а теперь понял, что хочу учиться… Я почувствовал себя одним из рода. Раньше я думал, что продолжаю династию медиков, но все оказалось серьезней. И я хочу быть достойным… Ба, ты говорила, что у тебя где-то лежат тетради бабушки Липы, а ты не могла бы дать их мне посмотреть?