Итог всего

Глава 1

Осень в этому году и впрямь удалась. А может под конец жизни, в собственную осеннюю пору ты просто по другому начинаешь ко всему относиться? Когда каждый день может обернуться последним, и спешить уже попросту некуда, почему бы просто не посидеть на лавочке, любуясь золотыми и огненными кронами, ловя последние теплые деньки перед приходом суровой зимы и незаметно наблюдая за теми, у кого вся эта жизнь, с ее подъемами и падениями, лишь впереди?!

Так думал Федор Михайлович, неспешно прогуливаясь по осеннему парку. Его супруга умерла меньше года назад и теперь он впервые встречал осень один. У детей была своя жизнь, они вечно бежали куда-то и суетились, как впрочем совсем недавно бежал и суетился он сам. Надо же — а в старости, оказывается, есть и свои плюсы. Можно наконец-то расслабиться и отдохнуть. Взглянуть на былое с высоты прожитых лет. И — подвести итог.

Этот итог всей его жизни крайне волновал Федора Михайловича. Нет, он всегда старался поступать правильно и не сходить с выбранного пути. Вот только – к чему же он смог в результате прийти? И ответ выходил какой-то печальный…

Детство у него пришлось на послевоенную пору. И не смотря на нищету было очень даже счастливым. Федор Михайлович любил вспоминать, как весело гонял с другой детворой где только душа пожелает! Не в пример нынешним детям, которых до зрелых лет сердобольные мамаши таскают за собой за руку! А все эти гаджеты?! Тьфу! Разве можно променять настоящую жизнь, пусть со всеми ее трудностями и невзгодами, на какую-то хоть и завлекательную, но столь пустую виртуальную реальность?!

Хотя… Учитывая куда именно катился весь мир это было и не удивительно. Федор Михайлович неодобрительно покачал головой и отчего-то вдруг почувствовал себя… Виноватым?! Как глупо! Разве он в ответе за творящееся вокруг безобразие?!

Эх, насколько все лучше было в старые добрые времена! Федор Михайлович неодобрительно покосился на двух юных балбесов, что пронеслись мимо него на электросамокате, чуть было не сбив его с ног. Раньше — дети учились! Были заняты чем-то полезным! Стремились принести пользу! А сейчас?! Только и делают, что пялятся словно зомби в свои телефоны! Да ещё и ходить разучились!

Странно — он вновь почувствовал себя виноватым. Пару раз мотнул головой, словно желая таким образом выбросить из головы все тяготы и тревоги. И побрел дальше, то и дело нагибаясь, чтобы поднять каштан или желудь. Глупо — но ему вдруг захотелось сделать поделку. Как в далёком-далёком детстве. Которое уже никак не вернуть.

Воткнешь в желудь спичку, насадишь сверху ещё один: вот тебе туловище и голова. А после: сделаешь из спичек ноги и уши, нарисуешь глаза — и конь готов. А может — и рыцарь! А потом устраиваешь с друзьями сражения! Или же скрепишь между собой несколько длинных-длинных палок, накидаешь опавших огненных листьев — вот и шалаш! Бегаешь, носишься, пока не стемнеет и мама не кликнет домой. А там тебя уже ждёт ароматный борщ и корочка свежего ржаного хлеба — самая вкусная на свете еда! И родители — молодые, веселые. Что смеются, что-то рассказывают о работе… А не сидят вечно в своих телефонах…

Прогресс зашел слишком уж далеко. Ещё немного — и люди разучатся жить. А после и вовсе возьмут и вымрут! И как только это он не доглядел?! Надо что-то с этим поделать, пока не стало слишком уж поздно.

Федор Михайлович вновь мотнул головой и вздохнул: эх, старость не радость. Хотя… Столь странные мысли и прежде навещали его. Как впрочем и странные-странные сны…

Ему снилось, что он парит над Землей — маленьким голубеньким шариком, размером не больше чем глобус. А сам же он был огромным, всеобъемлющим, лишенным каких-либо границ. И — стоило ему лишь пожелать, как перед его взором тут же возникал то город, то море, или же самые высокие и недоступные вершины гор. Но – более всего его волновало не все это великолепие. А – люди. Крошечные огоньки, снующие туда-сюда, вечно недовольные и вечно о чем-то просящие. Люди, которых он любил и заботился, и которые при этом так сильно бесили! Настолько, что порой хотелось раз и навсегда смыть их с Земного шара!

— Но осень хотя бы мне удалась. Как же красиво! — довольно пробормотал под нос Федор Михайлович. И, вздохнув, вновь покачал головой. Эх, надо же было сказать столь несусветную глупость! Эх, старость…

Он вновь погрузился в воспоминания. Школа. Как же это было давно! И как же сильно он волновался, когда впервые отправился в первый класс! Все боялся, что не будет поспевать за одноклассниками! Но — знания всегда давались ему легко. Так, словно все это было ему известно и прежде…

Проблемы возникли иного толка. А именно — с дисциплиной. Точнее сказать — на религиозной основе.

В тот день тоже стояла золотая осень. Федор Михайлович, тогда ещё Федька, бездумно бродил по городу, наслаждаясь последними теплыми днями. Как вдруг его внимание привлекла небольшая полу заброшенная церквушка. Из которой впервые за долгие годы доносилось негромкое пение. Он неловко подошел к тяжелым дверям, приоткрыл их. Темнота, огоньки свечей, странные, но такие приятные ароматы — все это показалась ему ужасно знакомым. И — даже родным.

Он протиснулся внутрь. И — его накрыло безмерное чувство умиротворения и покоя. Так – словно спустя годы странствий он наконец-то возвратился домой. Он долго стоял и слушал молитву, которую усердно читал молодой священник — большеглазый и с куцею бородкой, что смотрелась несколько странно на его слишком юном лице. Пару раз Федька даже перекрестился, как это делали прочие, и невпопад отвесил низкий поклон. А после — отправился изучать небогатое убранство церкви.

Икон было немного. Потертые, в разномастных окладах, они печально и с каким-то немым укором взирали на него. А Федька… Федька вдруг с каким-то потаенным ужасом осознал, что может назвать имя каждого святого. Хотя прежде никогда не бывал в церкви. Не читал Библию. Или какую ещё религиозную книгу.

С тех пор он стал здесь частым гостем. Пока однажды его не поймали, за этим столь стыдным для пионера занятием. И не призвали к ответу.

— Я могу понять твое любопытство! — проговорила его классный руководитель, строго взирая на него из-под очков с толстой оправой, – но другие могут решить, что посещая церковь, ты поддерживаешь архаичные взгляды царских времен. На первой мы готовы простить эту оплошность. Но! Если только ты выйдешь к доске и громко скажешь, что Бога нет. И пообещаешь всем нам, больше никогда не посещать столь недостойное место!

Федька вышел к доске. И уже собирался было отречься от Бога — а что такого?! Все и так знают, что его нет! Но вместо этого — попросту расхохотался!

Даже спустя годы Федор Михайлович не мог уяснить, что же именно рассмешило его столь сильно. Но – последствия были серьезными.

Его лишили пионерского галстука. А что могло быть хуже в те годы? Да и родители получили выговор на работе. А дома Федька впервые за всю свою жизнь словил ремня. И запрет когда-либо впредь приближаться к церкви. А жаль… Ему и впрямь там очень и очень понравилось…

Федька, точнее сказать уже Федор Михайлович, позволил себе посетить храм Божий уже спустя многие годы. Когла на дворе уже царили во всю девяностые, Советский Союз обратился в руины, а от былых запретов и правил ничего уже не осталось. А церковь — та словно и не изменилась. Да, внутри стало все гораздо богаче, а прихожан в разы больше. Но главное — та самая атмосфера, то чувство дома — все это осталось прежним.

А что же сейчас? Федор Михайлович задумался, когда же в последний раз он посещал церковь? Был на исповеди? Молился? И почему всему этого предпочитает прогулку в парке. И — осень. Прекрасную и печальную. Заставляющую задуматься о былом?

Люди. Все опять свелось к ним. Раньше, во времена гонений в церковь шли те, кто и впрямь в это верил. Кто искал спасения и смирения, и желал получить истинное Божье благословение. А не для галочки или же от скуки. И не затем, чтобы чувствовать себя лучше и выше других. Замаливать грехи, чтобы тут же совершить новые.

«Вот он — истинный Божий Храм», — подумал Федор Михайлович, взирая на синее-синее небо и кучерявые облака. На стройные березки и кряжистые дубки, во всю вызолоченные осенью. На гордые вечно зеленые ели. На детей в школьной форме, спешащих домой после занятий. Может — все не так уж и плохо? И Тень, что проследовала его долгие годы, все-таки была не права?!

Впервые Тень явилась к нему вскоре после того, как его исключили из пионеров. Он сидел тогда один-одинешенек на скамейке и тихо плакал над своей горемычной судьбой. В школе он стал изгоем. На улице теперь его тоже старались обходить стороной. Вот и оставалось — сидеть одному и корить себя за тот дурацкий смешок. Лысый мрачный ноябрь с его холодным пронизывающим ветром, утренней изморозью и ледяными дождями не добавлял радости. Казалось, эта темная холодная пора никогда не закончится.

— Наконец-то я смог тебя отыскать! Надо же, ну и дыра! Неужели не мог подыскать себе места получше?!

Стоящий перед ним человек был Федьке совершеннейшим образом незнаком. Одет он был непривычно и дорого. Черное пальто, черные туфли из странной, словно покрытой крупными чешуйками кожи. Чудного кроя костюм и широкополая шляпа. Казалось, незнакомец вынырнул из какого-то заграничного фильма, которые изредка гнали в кинотеатре — одном-единственном в их небольшом городе. Неужто и впрямь иностранец? Или даже шпион? Видимо прознал, что Федька отныне предатель, вот и решил его завербовать для своих грязных дел! Черные очки на пол лица, нос с горбинкой, небольшая бородка — одного взгляда было достаточно, чтобы опознать истинного злодея!

— О! Неужто Ты не помнишь меня?! Решил прожить жизнь по всем человеческим правилам и законам?! Да ещё и в этой дыре?! Где все давно позабыли о Боге? Да это просто… Просто восхитительно! Какая невероятная удача! Коей не было со времен самого Потопа!

Ненормальный! Федька вскочил и хотел было броситься наутек! Однако, гогот раздавшийся за спиной, заставил его остановиться.

— Ты?! Неужели Ты теперь боишься Меня?!

— Не боюсь, — коротко ответил Федька, – уходи! Не мешай мне!

— Я ещё вернусь! — незнакомец подошел сзади, накрывая его своей длинной тенью. Надо же! Федьке показалось, или над тенью шляпы и впрямь что-то торчало?! Что-то отчаянно похожее на рога?! Федька оглянулся и – увидал глаза незнакомца. Печальные и усталые. Не смотря на широченную улыбку, что все продолжала играть на его губах.

А затем — тот просто исчез. Рассыпался на множество листьев — багряных, алых и золотых...

Инцидент с церковью стал забываться. А к весне и вовсе — Федька был прощен и возвращен в ряды пионеров. Но… Какой-то осадок остался. В его душе зародилось сомнение — стоит ли верить всему, что говорят ему взрослые? Какими бы важными и заслуженными они б не были?

Федька, а после Федор Михайлович все чаще и чаще замечал, как много в мире было глупых и бессмысленных правил. А те, кто пытался вникнуть в истинную суть дела, задавать вопросы и думать своей головой зачастую серьезно огребали за это. Странное дело: даже к преступникам и то относились лояльнее, чем к тем, кто просто мыслил иначе. Взять тех же самых служителей церкви — ну какой вред могли принести эти бородатые мужики в рясах?! И почему зайти в храм и приобщиться к тысячелетней истории — так плохо?

Школьные годы подошли к концу. Пришла пора выбирать дальнейший жизненный путь. Кто-то пошел в армию. Кто-то работягой на завод. А кто-то — поступил в университет. Некогда дружный класс разлетелся. Да и сам Федор решил попытать свои силы в областном институте.

Специальность он выбрал несколько необычную для мужчины — учитель. И не физики или же физкультуры. А — литературы и русского языка. И не спроста. Чтобы учить в первую очередь учеников думать, а не зазубривать наизусть даты и правила.

Студенческая жизнь — свободная и полная юношеского задора — вскоре полностью захватила его. Он запоем читал, пусть и далеко не все из прочитанного ему нравилось. К тому же многие отличные книги и вовсе оказались отчего-то запрещены.

Взять «Мастера и Маргариту». Каков сюжет! Как гениально показаны все пороки советского общества! Почему бы их попросту не исправить?! А не делать усиленно вид что их нет?!

Однако вскоре Федору стало не до подобных раздумий. С ним случилось самое прекрасное и удивительное, что случается с каждым хотя бы раз в жизни. Он повстречал ту самую, единственную и неповторимую. И звали ее — Любовь.

Невысокая, тоненькая, с угольно-черными кудрями. Улыбчивая, с ямочками на щеках. А какие у нее были ясные и голубые глаза! Как взглянет и все. Тут же обо всем позабудешь. Лишь в груди полыхнет и станет легко-легко — словно за спиной выросли огромные крылья. Ещё чуть-чуть — и воспаришь над бренным миром, словно во сне…

Сам Федор тоже был парень не промах. Высокий, спортивный, да не дурак. Девки то на него заглядывались. Вот только отчего-то страшился он все подойти к Любаве — как он привык про себя ее называть. Но случай помог. А именно — осенний дождь.

— Подожди! Промокнешь! – Федор накрыл измокшую насквозь девушку широком зонтом. А после поспешно стянул с себя куртку и набросил на ее плечи, — позволь я тебя провожу!

Она позволила. И с того самого дня Федор каждый день провожал свою ненаглядную Любаву до самого дома. Как же счастлив он был! И как не хотел каждый раз с ней расставаться! Как тосковал в ожидании следующей встречи! Все мечтая о том, как поведет ее под венец.

— Нам надо расстаться.

Эти слова прозвучали словно гром посреди ясного неба..

— Ты… Ты верно шутишь?!

— Нет. Я не люблю тебя. И никогда не любила.

Лишь позже, гораздо позже Федор узнал, что Любовь променяла его на профессорского сынка. Но тогда… Он впал в такую хандру, что совершенно забросил институт и оказался в армии.

Надо сказать, это пошло ему лишь на пользу. Муштра окончательно сбила с его глаз розовые очки. И помогла оставить терзания и глупые мечты в прошлом. И — именно там он вновь повстречал Тень.

— Ну и как тебе люди? – раздался вдруг знакомый голос из темноты, когда Федор стоял на наряде, — мерзкие, жалкие, лживые создания?! Я ведь был прав — верно? Просто признай, что совершил ошибку! И – что пришло время ее исправить!

– Убирайся! Не мешай мне! И больше не смей ко мне приближаться! — прорычал Федор. Надо же, в этот раз он даже не испугался странного таинственного незнакомца. Раздражение — это было единственное, что он испытывал в этот момент.

— Ладно-ладно! Не буду мешать Тебе наслаждаться человеческой жизнью! Мне даже интересно — каким откажется итог всего?! И что именно Ты будешь со всем этим делать?!

Тень и правда больше к нему не приближалась. Так, порой наблюдала издалека. Весело скалилась и махала рукой, стоило Федору ее заметить. А жизнь… А жизнь все продолжалась ни смотря ни на что.

Он вернулся из армии. И вновь поступил в институт. На этот раз — уже на инженера. Закончил. Нашел работу. Женился, пусть и без особой любви. А скорее потому — что так принято у приличных людей. Старый привычный мир потихонечку рушился. И Федор с энтузиазмом вступил в борьбу за светлое будущее. За свободу воли и слова. За богатый капиталистический мир – прямо как заграницей. Однако и здесь Федора, что потихоньку уже превращался в Федора Михайловича, постигло жесточайшее разочарование.

Да, говорить и думать можно было теперь как пожелаешь. Свободно посещать церковь. Вот только все богатства страны невесть как утекли черти к кому. А на смену стабильности и спокойствию пришли разруха и нищета. Денег на заводе никому не платили. Дома встречала замученная злая жена и орущие дети. В какой-то момент все предприятия и вовсе позакрывались. А Федор Михайлович начал искать утешение на дне бутылки. И — удивительное дело — выйти из запоя ему помогла именно Тень!

— Эх! До чего Тебя довели эти треклятые людишки! Я и не думал, что Я буду Тебя жалеть!

Мужчина в длинном черном плаще, черной широкополой шляпе и темных очках, опустился на скамью подле него. Укоризненно цокнул языком, глянув на пустые бутылки из-под пива и его небритое опухшее лицо.

— Угостишь?

Федор молча протянут ему банку дешевого пива. Какое-то время они просто сидели и пили. Молчали, глядя на кружащиеся вокруг золотистые листья.

— Ну не расстраивайся. Осень тебе, например, хорошо удалась. А людишки… Они даже забавные. Просто очень тупые. Если так все достало — просто убей свое тело. И сразу вернешься. Это не сложно. Могу подсказать что и как делать.

— Самоубийство — грех.

– Уныние тоже. Может помочь тебе деньжат заработать? Красивый дом, юные девы, поездки по миру — вот хандре и конец! Или верни себе силы — не все, а лишь часть! И меняй мир на свое усмотрение!

— Спасибо. Но я сам разберусь, — покачал головой Федор Михайлович, поднимаясь со скамейки и выбрасывая в мусорку пивные банки — пустые и полные.

— Ну как скажешь!

Тень тут же исчезла, вновь, как и при первой встрече, разлетевшись на множество листьев. А Федор Михайлович… Продолжил доживать свою жизнь. Стараясь находить в ней хоть что-то хорошее.

Вот и сейчас, он думал о своей внучке Варваре — и его сердце переполняла гордость. Красавица — с толстой косой темно-рыжего цвета. Да к тому же и умница — своими силами умудрилась поступить в медицинский! А ещё…

Удар в спину — и он полетел на асфальт. А когда приподнялся приподнялся — увидал двух подростков на электросамокате. Что тут же вскрылись за поворотом.

— Помогите.., — прошептал он. Попытался встать, но резкая боль в груди опрокинула его вновь на асфальт. Он с трудом дополз до скамьи. Но так и не смог на нее забраться. Надо же — все пальто перепачкал. Теперь не очистишь. Но это не самое главное. Телефон. Где его телефон? Неужто при падении выпал?

— Помогите…, — прохрипел он, когла на дорожке показалась женщина в черной куртке с собакой на поводке. Но та лишь ускорила шаг. После — мимо промчался велосипедист. Мелькали ещё какие-то тени. Но никто. Никто так и не откликнулся на его зов… Так и не пришел на помощь…

— Ну вот и все, — перед его взором возникла Тень. Ужасно печальная и на этот раз без очков, — наконец-то Ты увидал людишек во всей их красе…

Боль наконец прекратилась. А Его — резко подняло вверх. Над распростертым на земле телом. Над парком, полыхающим осенним пожаром. Над этим трекоятым равнодушным городом. Над Землей. Он был везде. Повсюду. Как и прежде — всегда. С тех самых пор как создал весь этот мир. А может и раньше…

Но сейчас… Сейчас ЕГО более всего занимало его самое последнее творение. Люди. В которых он вложил столько сил. Которых так отчаянно защищал. И которые вновь и вновь, раз за разом разочаровывали ЕГО.

Может как и в старые времена — просто смыть их волной? Оставив лишь самых достойных? И начать все с начала? Кстати о достойных — как там поживает его недавняя родня? Оплакивает? Или же делит квартиру после его смерти?

И все же сначала ОН решил взглянуть на ту, что совсем недавно была его внучкой. И… Увидал Варвару в том самом парке, где гулял перед смертью. Поднимающей с земли какого-то в хлам пьяного мужика.

— Варька! Да что ты творишь?! Не видишь — он же совсем конченный! Сдохнет — туда и дорога! Бухать меньше надо! — все ворчала ее подруга, переминаясь с ноги на ногу.

— Да как я могу его бросить?! У меня дедушка так… Так умер совсем недавно! С сердцем стало плохо, а никто и не подошёл! А то что пьяный — может горе у него какое?! Вот и напился! Всегда нужна давать второй шанс!

Второй шанс? Может и впрямь его дать? Ради Варвары и ее доброго сердца? Или все-таки наказать? Наслать эпидемию — не чуму, а что-нибудь попроще? Чтобы люди наконец-то остановились, посидели дома и подумали над своим поведением. И заодно — может даже дать искусственному интеллекту ненадолго захватить мир? Чтобы люди стали аккуратнее с технологиями? И с войнами пусть набалуются вдоволь — может тогда наконец начнут ценить мир?! Эх, столько всего надо исправить! И действовать явно придётся кнутом!

И все же кару небесную лучше отложить на потом, до весны. Ведь осень и впрямь ЕМУ удалась. Золотые и пылающие огнём кроны. Нежное солнце. Дожди, во время которых так приятно остаться дома, заварить чашку чая и подвести итог всему. И подумать — что же со всем этим делать…