Истории трактира "Кабаньи яйца"

Вступление

Мне было решительно всё равно, куда меня доставит возница. Деньги ему заплачены весьма хорошие за такое дело. Дело, которому он посвятил большую часть своей сознательной жизни — извозу.

С каждой минутой погода становилась всё только хуже и хуже. Словно море и небеса вдруг по собственному желанию решили навсегда поменяться местами. С неба лила сплошная масса воды, которая, казалось, не собиралась когда-либо прекращаться вообще. Думалось, что это небесное море даже ещё больше набирает силу, дабы вновь обрушить на землю свои неиссякаемые водные потоки.

Из леса, стоявшего по обе стороны большого торгового тракта, выплывали рваные облака тумана, которые сливались меж собой, образовывая непроглядную белую пелену, сквозь которую, думается мне, не видно было бы кончиков собственных пальцев на вытянутой руке. Из всего, что мне пришлось в своей жизни повидать касаемо природы, это было, наверное, одним из самых странных явлений. В который раз меня посетила идея, что надо что-то делать. Да поскорее, покуда наш старенький и весь прохудившийся экипаж намертво не ввяз в уже полностью размытую дорогу, превратившуюся в непонятное жидкое месиво.

Мне категорически не хотелось сбиться из-за этой природной стихии с дороги. Ещё больше не хотелось замёрзнуть и заболеть или попросту утонуть. Либо от такого ледяного дождя, что мне было крайне глупо представить для себя, либо в этой грязевой жиже, что, согласитесь, не очень изящно для последнего мига твоей жизни.

Это будет казаться смешным и нелепым, но даже сидя внутри экипажа, пусть и слегка дырявого от старости, мой непромокаемый плащ основательно промок! Да-да, истинно говорю, что так оно и было. Про остальную одежду и бельё я даже и упоминать не буду. Они настолько промокли, что в стирке уже явно не нуждались. И это в экипаже!

Абсолютно не могу себе представить, каково сейчас было моему вознице и его лошадям. Вот уж кому не повезло так не повезло. Хоть мне казалось, что все они должны быть привыкшие к подобным превратностям природы. Не знаю. Усталые, мокрые, замёрзшие. Никто из них не видел что находится впереди и мы продвигались крайне медленно и неуверенно, надеясь лишь на лошадиное чутьё, опыт возницы и провидение. Я для себя твёрдо решил, что если мы когда-нибудь выберемся из плена этой непроглядной ловушки из тумана и дождя, то я непременно отблагодарю их сверх нормы. Даже втрое заплачу, ибо они проделывали и терпели что-то невообразимое, что в подобных условиях могла выдержать ещё и не всякое живое существо. Выбраться. Главное выбраться.

Но больше всего я не о нас беспокоился, о нет! Я больше всего боялся за сундук, что стоял на полу экипажа, в моих ногах. Как утверждали продавшие мне его люди, он совершенно не пропускает огонь и воду, и за его любое содержимое можно было не переживать. Но я переживал. Очень. Ибо в нём находились труды за несколько лет моей жизни. Труды, ради которых я исколесил почти весь материк, испытал множество опасностей и превратностей судьбы, которые оставили свой яркий отпечаток всего произошедшего на мне. Нет, эти записи не могут вот просто так погибнуть невесть знает где, средь луж и грязи. И если все они погибнут, то погибну и я — столько сил было вложено и отдано ради этого. На всякий случай, не без большого труда, я поднял этот сундук со дна экипажа и как мог примостил на лавку рядом с собой, дополнительно обмотав его какими-то тряпками, попавшимися под руку в тот момент.

Так я сидел, обнимая своё «сокровище», покуда экипаж не тряхнуло и я почувствовал, что его повело куда-то влево от теоретического направления дороги. Казалось, мы вот-вот перевернёмся. На какое-то время страх (ровно как и холод), сковал меня, а перед глазами успела пролететь вся сознательная жизнь и всевозможные картины её окончания. Я боялся вылететь из экипажа в бушующую силу природы. Возница бы даже этого и не заметил при таком тумане и шуме ливня. Но мне крайне повезло тем, что я рьяно обнимал свой сундук, который помог мне удержаться на месте.

Дождь стекал сильнейшим и сплошным водопадом по стеклу повозки, а продолжающий сгущаться туман и вовсе сводил на нет все мои попытки разобраться что к чему. Высунуться из экипажа (что было крайне сложно, да и не очень-то хотелось по правде говоря) и докричаться до возницы представлялось мне бесперспективной идеей — шум дождя утопил бы, во всех смыслах, все мои попытки докричаться. Но так как мы не опрокинулись и не завязли в грязи, а продолжали медленное, но верное движение вперёд, я догадался, что возничий каким-то образом смог свернуть с размытой колеи на обочину, в траву; возможно грязевой жижи, значительно замедляющей наш путь, там было меньше. Что ж, это было крайне мудрое и своевременное решение, если оно хоть как-то могло нам помочь поскорее добраться до какого-нибудь сносного жилья. Я немного успокоился и откинулся на спинку сиденья. Приходилось уповать только на счастливый случай и что мы здесь не утонем и сгинем, а в конце концов найдём прибежище и отдых для усталого путника и его «боевой свиты».

Вдруг экипаж так внезапно остановился, что я вместе со своим сундуком в обнимку полетел по инерции вперёд и приземлился (тут мне повезло) на противоположное сиденье, сундук же отправился на своё изначальное место — на дно кареты, отбив мне при этом ногу. Я, находясь в непонятном недоумении, сел обратно, оправляя одежду и смахивая с неё натёкшую воду, как дверца экипажа резко отворилась.

«Неужели придорожные разбойники «работают» и в такую погоду?» - подумалось мне. Я закатил глаза, цедя сквозь зубы какие-то проклятия — вот только их нам сейчас как раз и не хватало! Но нет, я ошибся в своих мыслях. На улице стоял мой возница, словно призрачная фигура, скрытая дождём и пеленой тумана. Он, пытаясь переорать шум дождя, прокричал, выплёвывая воду вместе со словами:

- Господин, огни!

Глава 1

Я был безмерно удивлён, поражён, счастлив, благодарен провидению и ещё много-много самых приятных слов, которые мог сказать измученный путник, оказавшись в подобной ситуации. Возница махнул хлыстом куда-то в сторону, давая понять в какую сторону мне следовало идти. Надев шляпу и кое как запахнул свой промокший непромокаемый плащ, я выпрыгнул из экипажа в приличную такую лужу, которая была мне чуть выше щиколоток. Беря в учёт то, в каком виде я сейчас находился, это уже не играло абсолютно никакой разницы и ничуть не испортило мне настроение. Заветный островок спасения был найден. Сам же возница отправился куда-то в стену из тумана, дождя и наступающих сумерек, ведя лошадей под уздцы, дабы устроить отдых лошадям где-нибудь в сарае или под навесом, что обязательно должны были быть при любом постоялом дворе.

Одиноко мерцающий фонарь, который висел на входом, как мог встречал меня своим теплом и гостеприимством. Теперь и только теперь я искренне понимаю тех моряков, которые в штормовых и бескрайних океанах, в ночи, наконец-то находят этот столь желанный и спасительный свет.

Название трактира я прочитать на удосужился, не до этого было (потом узнаю). Я толкнул тяжёлую дверь и оказался в одном из самых лучших миров — мире тепла и витающих где-то в воздухе притягательных ароматов.

Таверна оказалась вполне чистой и приятной. И если погода значительно не улучшится, то вполне себе можно здесь снять комнату и хорошенько отдохнуть. Несколько точно таких же бедолаг, застигнутых в пути ненастьем, облюбовали несколько столов в общем зале. Они сидели небольшими группками по трое-четверо и спокойно переговаривались, что-то попивая из глиняных кружек, мельком взглянув в мою сторону. Наверное их разговор был настолько увлекателен и важен, что они не стали заострять на мне своего внимания, лишь почтительно кивнув.

Я поднял руку, приветствуя хозяина заведения, который, вытирая руки о фартук, следовал в мою сторону.

- Хозяин, - обратился я к нему, - будьте так добры подать мне чего-нибудь выпить и поесть. И позаботьтесь о моём человеке и лошадях. Мы устали в дороге и очень голодны.

Владелец, крепкий и ещё не старый, но с пробивающийся сединой человек, взглянул в окно, на бушующую стихию и указал мне на стол, стоящий неподалёку от большого камина, в котором на вертеле жарился целый кабан.

- Да, господин. Сейчас распоряжусь. А пока присаживайтесь вот сюда, поближе к огню, так вам будет лучше. Повесьте вот тут свой плащ, а я принесу вам тёплого вина — то, что нужно в такую погоду. Я сейчас.

Удовлетворённо кивнув, я сел за предложенный стол. Только сейчас, в тепле, я понял, как устал и замёрз — движения были вялы и лёгкая уже дрожь продолжала бродить по всему телу.

Вскоре вернулся хозяин, поставив на стол кружку тёплого вина с корицей.

- Вот, пожалуйста. Располагайтесь, пейте и отдыхайте. Ужин скоро будет, - трактирщик кивнул головой в сторону камина с кабаном.

- Благодарю вас, господин.. э-э..

- Фабриус. Марко Фабриус.

- Благодарю вас, господин Фабриус. Кстати, - спросил я, отпивая из кружки отличный напиток, - как называется это место, тепло и гостеприимно приютившее всех нас в столь бушующую непогоду?

- «Кабаньи яйца», - буднично произнёс хозяин.

- «Кабаньи яйца»? Вы серьёзно? - я недоуменно поднял брови и взглянул на трактирщика.

- Да, господин, истинно так, - пожал он плечами. - Если что ещё захотите, обращайтесь. Я буду у себя за стойкой, а мои люди в зале.

Он пошёл на своё место, попутно общаясь с посетителями и отвечая на их вопросы.

Не пойму, с чего это вдруг я удивился такому названию? Уже посетив десятки, а может быть и сотни подобных заведений, я мог бы вполне привыкнуть ко всяким необычным, а порой и просто абсурдными и не вяжущимися между собой названиями постоялых дворов.

Что ж, ну какую-никакую информацию я для себя получил о месте своего нынешнего пребывания, теперь осталось его как следует рассмотреть, ровно как рассмотреть и его обитателей.

Ну во всяком случае теперь я понял связь между названием трактира и тушей, что была насажена на вертел в камине. Видимо кабаны в изобилии водились в здешних лесах и, соответственно, массово поставлялись местными охотниками в это заведение, точнее «гнездо». Я невольно содрогнулся и поёжился, представив себя выпавшим из кареты, растерзанным и втоптанным в грязь этим диким и свирепым животным. Уж не столь благородная смерть для доброго человека. Узнай о таком кто, и ты на многие и многие десятилетия будешь на устах людей известен только тем, что тебя затоптал в грязи кабан. И ещё обязательно будут посмеиваться, глядя в глаза несчастных потомков жертвы.

Отпив вина, я постарался выбросить подобные мысли из головы. Отогревшись и чуть отдохнув, я неспешно начал свои наблюдения.

Глава 2

Таверна, признаюсь, мне очень понравилась. Не чета другим «заведениям», в которых мне доводилось бывать во время своих многочисленных путешествий. Как жаль, что порой красивое и броское название в корне не соответствует внутреннему содержимому.

Отсутствие грязи, неприятных запахов с кухни и нерадивых слуг очень радовало. Было видно, что хозяин человек серьёзный и основательный, не терпящий беспорядка в своих делах и вокруг себя. Возможно он был военным, как минимум отставным офицером. Ни одного спящего под лавкой или за столом пропойцы тут и в помине не было.

Трактир стоял у проезжей дороги возле леса, равноудалёно от больших городов в обе стороны. Поэтому основная масса посетителей состояла из торговцев и случайных путешественников. Вот и сейчас, пятеро из собравшихся господ (пока что я не смог определить кем они являются) сидели за большим столом и о чём-то увлечённого разговаривали, перемежая беседу взрывами хохота, шутками и всевозможными тостами. Я не приветствую подслушивания (хотя каюсь, бывает в моей жизни и такое), но меня крайне заинтересовала эта компания. Было видно, что друг друга они видели впервые, но общая атмосфера за столом была такой, будто они знакомы не один десяток лет.

В уголке заведения расположились кучера и слуги постояльцев. Они пили пиво и не громко, в половину голоса так же что-то обсуждали. Полагаю, что перемывали кости своим господам и сетовали на свою нелёгкую долю. Что ж, так было и будет всегда. Слуга и господин. Я ухмыльнулся и ещё отпил вина.

Я не заметил, но откуда-то передо мной возник мой возница. Он с некоторым трудом подтащил ко мне мой сундук. И, учтиво поклонившись, направился в тот самый уголок, на ходу здороваясь с сидевшими там людьми. Да уж, подумалось мне, эта братия быстро находит общий язык. Чувствую, что и мои кости за этим столом обязательно перемоются. Ну и пусть, сейчас мне не до этого.

Тут с кухни в общий зал вошли несколько дюжих слуг и направились с сторону камина. И споро подхватив вертел с уже зажарившемся кабаном, уволокли его на кухню.

Все собравшиеся следили за сим действием, ожидая скорейшего ужина. Который, всем на радость, не заставил себя долго ждать. Вот из кухни стали выходить люди с подносами, подавая гостям свежайшую жареную кабанину, тушеные овощи, хлеб. Симпатичные служанки разносили пиво и вино. Ставя всё это на столы, шутили и смеялись вместе с посетителями. Как приятно было видеть и сознавать эту лёгкую, непринуждённую и располагающую атмосферу в этом заведении. Но чего я точно не хотел, так это благодарить ту отвратительную погоду, которая подарила мне эти моменты жизни. И вот, наконец, на некоторое время разговоры стихли, а шутки и смех прекратились. Всего лишь на время. Всё сосредоточение было на тарелках, кружках и их содержимом. В общем зале разносились приятные ароматы ужина и звуки его поглощения.

Да, поесть хорошей горячей еды и закурить трубку, вот всё то, чего я хотел в данный момент времени. Когда с ужином на половину было покончено и нас обнесли ещё пиво и вином, разговоры смех и шутки посетителей вновь продолжились. Я заметил, что за столом путешественников и торговцев не было яркого лидера этой компании. И в порядке очереди каждый рассказывал какую-то забавную или не очень историю, которая приключилась с ним или его знакомыми во время странствий и путешествий. Вытянув ноги, я положил их на свой сундук, закурил свою любимую трубку и ненавязчиво стал прислушиваться к разговаривающим.

История первая. Кони и лесные девы

Не могу точно сказать почему, но почему-то все истории рассказчиков в основном сводились к чему-то таинственному, мистическому. Возможно мрачная и необъяснимая непогода за окном тому поспособствовала. Но так или иначе, но такие байки, а по другому я их назвать не могу, преобладали за столом, к обитателям которого я прислушивался. Что ж, улыбнулся я, послушаем..

****

- Это было в то время, господа, когда я достиг двадцатилетнего возраста, - начал один дородный торговец, обводя собеседников, как ему казалось, интригующим взглядом, - и старик отец решил хоть как-то пристроить меня к своему торгово-купеческому ремеслу. Это сейчас, по прошествии лет, я в этом поднаторел, набил руку и с лёгкостью путешествую и провожу торговые операции. А тогда.., ну сами можете понять, господа, что было в голове юного повесы — девицы, гулянки и попойки до самого утра. Не скажу что торговая стезя меня хоть как-то привлекала, но, действительно, надо было с чего-либо начинать. Глядишь, так старик отец преставится, не оставив оболдую наследства или хуже того — прогорит и разорится в пух и прах. Пришлось уж постигать азы семейного дела. Торговали, значит, мы тогда ткани всякие. В основном с соседним городом. Вот и отправили меня как раз туда. Отца старика там знали хорошо, людишки местные подсобили б мне если что. А так как я был не слишком уж и опытным в этом, то отец старик решил нагрузить меня товаром не столь дорогим. Отправить было решено меня в одиночку, без помощников каких. Всё для того, чтобы я сам понял вся тяготы, хитрости и тонкости торгового дела.

Тогда я яростно протестовал, сетовал, что, мол, не справлюсь-то в одиночку. Или товар потеряю, или деньги не отобью. Старик отец прекрасно понимал, что я прав и прав множество раз. Но только так, набивая себе шишки и учась на собственных ошибках, человек зарабатывает авторитет и драгоценный опыт. Прошу покорнейше меня простить, ибо рассказчик я никакой. Другое дело вот заговорить покупателя, обсчитать, да ссыпать лишнего серебра и меди в кошель..

Торговец громко расхохотался, держась обеими руками за приличное брюшко и продолжал:

- Вот в общем снарядили меня, снабдив всевозможными инструкциями и я двинулся в путь. Город тот был в трёх днях пути и пролегал через леса, поля и маленькие деревеньки. Разбойников у нас отродясь не водилось, так что только с волнением за порученное мне дело, я двинулся в путь. Первый день и ночь прошли без каких-либо происшествий. Хорошо отдохнув на постоялом дворе, я продолжил своё путешествие.

Стояла хорошая солнечная погода. Я бы даже сказал что вполне терпимая жара. Меня даже чуть разморило и я начал клевать носом, то и дело ослабляя вожжи. Благо лошадка хорошо знала дорогу и спокойно двигалась по привычному маршруту.

И вот сквозь дрём я слышу что-то похожее на пение. Тонкий такой, чарующий голосок. Я повертел головой по сторонам и наконец заприметил откуда доносилось сие пение. Господа, вы не поверите, но в чистом поле, мне наперерез, бежала абсолютно нагая юная девица! Она пела, крутилась и пританцовывала. В какой-то момент мне показалось, что солнечный удар достиг моей головы и оптические обманы достигли сознания. Но нет, это всё было взаправду. Понимаю, что было жарко, но не настолько, чтобы девице бегать по полям в таком-то виде! Я привстал в своём обозе и окликнул её, предлагая взять у меня что-нибудь из обоза и накинуть на себя. Негоже же в таком виде ходить. В данном случае мне было совершенно не жалко отдать ей один из отрезов ткани что на продажу. Завернувшись в него, она б дошла до своего селения, в котором, я надеюсь, было бы что одеть. Благо всё обошлось без бандитов с большой дороги. В противном случае девица не пела бы так счастливо и самозабвенно.

Она, услышав что я обращаюсь к ней, лишь звонко рассмеялась и продолжила свой приплясывающий бег, покуда не скрылась в лесу. Но перед тем, как окончательно исчезнуть, она повернулась и помахала мне, одарив искренней и лучезарной улыбкой. Вот уже лес поглотил музыку её пения и смеха. Заинтересованный до крайности, я никак не мог понять, что же всё-таки это было. Сон или явь? Не знаю. Почему-то мне пришло в голову, что нужно было последовать за ней и поглядеть, куда это она направляется в таком виде, веселясь и распевая песенки. Ну и к тому же взыграла молодость, сами понимаете.

Торговец хихикнул и отпил пива. Его собеседники заулыбались, согласно кивая, мол «а как же ещё»!

- Я направил лошадку к лесу, привязав её за кустами, чтобы не было видно с дороги — мало ли что. И, вздохнув, направился в лесную чащу, пытаясь отыскать след этой незнакомки. Какое-то время я плутал среди деревьев, спотыкаясь о пни, теряя направление. Теряя и снова находя. Находил и снова терял. В итоге всё же потерял. Проклиная свой интерес и свою похоть, я уже думал об обратной дороге, товаре и возложенном на меня деле. Но было поздно думать уже заблудившись. Оставалось идти вперёд и уповать на случай. И к моему нескончаемому счастью, где-то в глубине леса я услышал звуки, приятные мелодичные звуки, вроде как напоминающие пение той самой незнакомки. Пение такое нежное, завлекающее, легко проникающее и касающееся души. Что ж, там-то, надеюсь, смогу попросить помощи и меня выведут из леса на торговый тракт. Приободрённый этой мыслью, я, собрав оставшиеся силы, двинулся на эти звуки. И чем ближе я шёл в том направлении, тем больше это пение проникало в моё сознание, расплываясь теплом по всему телу. Колючки на кустах рвали мне одежду, ветки хлестали по лицу, но я двигался дальше — манящая сила пения тянула меня только вперёд. Побродив, я наконец-то вышел на место, откуда это пение доносилось. Спрятавший за густым кустарником, я принялся наблюдать за происходящим, умно решив не высовываться и не выбегать сломя голову из леса, раскинув руки истошно крича о спасении.

Рассказчик закрыл глаза и тяжело вдохнул носом воздух. Залпом выпил остатки пива и помотал головой, будто прогоняя возникшее перед ним наваждение.

- На лесной опушке стоял огромный старый дуб, широко раскинув в стороны свои могучие ветви. Под сенью его кроны, в дождливую погоду, могла укрыться добрая сотня человек. Глаза мои отказывались верить в то, что они сейчас видели. Я и сам себе уже не верил, видано ли такое — на дубовых ветвях , почти до самой его верхушки, сидели голые девы! Да-да, голые! Точь в точь как там самая полевая дева. Я был так удивлён и поражён, что даже не думал ради интереса их сосчитать. Их было множество, и все как одна — в чём мать родила. Они шумно переговаривались, кто-то пел чарующие пронзительные песни. На траве под дубом несколько дев бегали и смеялись, валялись в траве, прыгая и кувыркаясь. То тут, то там по опушке бродили откуда-то взявшиеся кони. Они вели себя как-то странно — изредка щипали траву, а только ходили и смотрели по сторонам.

Эхо этого веселья наполняло всё вокруг. Я чуть раздвинул ветки куста, пытаясь лучше рассмотреть происходящее, но в то же время и не высовываться. Господа, вообразите мой ужас, когда рассматривая сих дев, я обнаружил, что та, которую недалече я встретил в поле, сидит на одной из веток и пристально мне прямо в глаза! Я даже почувствовал, что она влезла прямо в меня этим взглядом. Она резко перестала петь и смеяться. Пропала та её лёгкость и весёлость. Я так и застыл, скованный неестественным ужасом и холодным страхом. Закрыв глаза и проклиная своё излишнее любопытство, я дал себе твёрдое слово больше не бегать по лесам, даже если там во множестве бегают поющие голые девы. К моему огромному изумлению и, возможно, даже испугу, когда я вновь открыл глаза, моей «знакомицы» больше не было на дереве. Скорее кожей я ощутил, что она уже стоит рядом со мной. И было решительно не понятно — она взволнована или злится. Всё что я мог в этой ситуации, так это выпучить глаза и как зевающая корова разинуть рот от удивления.

Она подошла ближе, протянув руку и указывая на меня пальцем:

- Знаю, вы тут без злого умысла. Но вам нужно отсюда уходить. Быстро и без промедления.

Прежде чем я успел что-то промямлить в своё оправдание, она как-то по особому свистнула и из общей массы пасущихся на опушке коней, двое подскакали к ней. Она что-то прошептала каждому из них и обернулась ко мне:

- Они выведут на дорогу. Не появляйтесь здесь больше. Уходите. Спасайте себя.

Сказав это, она развернулась и бесследно скрылась с моих глаз.

Кони мотнули своими огромными мордами, давая понять, что пора мне покинуть это место. Лёгкие сумерки уже окутывали всё вокруг, когда наконец-то меня вывели из лесной чащи. Как раз не далеко от того места, где я привязал свою повозку.

Один из коней, к моему глубокому удивлению, вдруг толкнул меня своей мордой так, что я отшатнулся к другому. Который, в свою очередь, поступил точно так же и толкнул меня обратно. Не думаю, что они внимали моим возмущённым протестам, продолжая играть, если можно сказать, мною как мячом. Устав и выбившись и сил, я повалился на землю. Но мои мучения на том не прекратились. Кони уже начали меня пинать и избивать своими копытами. Так и продолжалось, покуда, обессилев окончательно, я не потерял сознание. Очнулся я уже на рассвете от конского ржания прямо у меня над ухом. Услышав это, я попытался собрать остатки сил и резко броситься бежать, ибо с меня, думается, уже хватило. Но к счастью это оказалась моя лошадка, возле которой я валялся всю ночь. Всё тело болело, каждое движение давалось с трудом — значит то был не сон. Я ужаснулся, вспомнив произошедшее вчера. Кое как мне удалось забраться в телегу и добраться до ближайшего постоялого двора, где случайно там оказавшийся лекарь обработал мои раны.

Делать мне было нечего и я, отдохнув, отправился дальше в город. Кстати сказать, для первого раз я справился вполне себе удачно. Отец старик остался мною доволен.

Было стыдно рассказывать что со мной произошло, поэтому эту часть я скрыл от своих домашних когда вернулся. Но путешествуя, торгуя и общаясь с разными людьми, я узнал, что ненароком набрёл на шабаш ведьм. Вот потому и не сгинул в тот день, что я увидел это действо случайно и по доброте своей предложил юной деве помощь. А кони — то были заколдованные люди, что видели это действо и обращённые ведьмами в животных, которые вынуждены были всю свою жизнь служить тем самым ведьмам. Так что мне повезло избежать подобной участи, ибо меня ждало всё то же самое.

- Вот так вот, господа, - торговец сделал кружкой жест, давая понять, что хочет ещё пива. - И с тех самых пор, как дал себе зарок, я больше не брожу по лесам, а тем более не бегаю за девами по полям. Даже если они молоды, прекрасны и абсолютно нагие.

Глава 3

Признаться честно, этот рассказ меня весьма позабавил. Даже и не знаю как к нему относиться — как к реальному случаю или просто обычному вымыслу на потеху публике. Но в этом явно что-то было. Особенно интересно было слушать весёлые выкрики собеседников о том, что надо было делать при виде этих обнажённых лесных дев.

Весь наш мир настолько огромен, что в нём может быть и происходить всякое, как бы мы того ни хотели. Думаю и колдовству здесь вполне найдётся место. Точнее даже будет сказать что я твёрдо знаю, что всё это существует в реальности.

Эта история после своего окончания вызвала смех и веселье среди собравшихся за этим столом людей. Они начали наперебой советовать рассказчику что нужно было делать в этой ситуации, да и с голыми девами вообще. Трактирные шутники и зубоскалы, что с них взять..

Они продолжали разговаривать о чём-то и ни о чём, попутно требуя у хозяина ещё вина или пива. Я чувствовал, что совсем скоро от этих разгорячённых алкоголем господ мы услышим очередную диковинную историю. Так оно и произошло.

История вторая. Ночная община

- Восемь или девять зим назад, - начал один из собравшихся, глядя пустым взглядом на кружку с пивом, - в одном из отдалённых от города поселений мне довелось повстречать.. в общем судите сами. Меня зовут Хайзер, я строитель. Много где удалось попутешествовать и повидать. Всякие люди встречались на моём пути.., всякие..

Он замолчал, продолжая смотреть на свою кружку. Создавалось впечатление, что ему не хотелось вновь возвращаться во времена той истории, хоть даже и мысленно.

- Извините, я плохой рассказчик, но всё же попробую хоть как-то складно и по порядку поведать о том, что со мной произошло. Как я уже и говорил, это произошло зим десять назад..

- Ты же говорил восемь или девять! - выкрикнул кто-то сидящий рядом.

- Да-да, восемь или девять, - Хайзер говорил всё тем же ровным и спокойным голосом, при этом не спуская глаз с кружки. - Я только закончил одну работу по сооружению плотины.. неважно где, не важно.. и решил немного отдохнуть — эта работа изрядно истощила меня физически и духовно. Получив плату за работу, я снял комнату в городской таверне и целыми днями лежал на кровати и глядел в потолок, а к вечеру спускался в общий зал, занимал одиночный стол и просто пил. Меня подобный отдых вполне устраивал. Этого вполне хватало для восстановления сил. Вечер наверное на шестой, не изменяя своему ритуалу я сидел за одиноким столиком в плохо освещённой части таверны и пил своё пиво, когда ко мне внезапно подвинув стул присел молодой незнакомый мне до этого дня молодой человек.

- Добрый вечер, мастер Хайзер, - улыбнувшись, начав первым беседу, которой я особо не хотел.

- И вам вечер добрый, - ответил я, стараясь не обращать на него внимание. Но он обратился ко мне по имени, а значит это не случайный выпивоха в поисках свободного местечка в таверне, а человек, который целенаправленно искал конкретно меня и.. нашёл. - Увы, не имею чести знать вас. Чем обязан?

- Меня зовут Стайксис и я являюсь посланником от старейшины одного поселения. Не скажу какого, название вам всё равно ничего не скажет. Мы только недавно переселились туда своей общиной.

- А от меня чего хотите? - устало спросил я и отпил своё пиво, примерно догадываясь что от меня потребуется. Но удивляться тут было нечему — я зарабатывал свой хлеб только одним ремеслом, то бишь строительством.

- Как я уже сказал, - ответил он, улыбаясь и пристально глядя на меня, - мы только недавно переехали в одну деревеньку, стоящую в лесной глуши и в отдалении от главных трактов. Место хорошее, добротное, домишки крепкие. Вот только местная церковь находится не в самом лучшем виде. И старейшина нашей скромной общины послал меня в город в поиске человека, который поможет нам её разобрать, чтобы никто не убился при возникновении несчастного случая. Поговорив здесь с местными я узнал, что самый лучший и толковый строитель здесь имеется и все как один указывали ваше имя.

Он ухмыльнулся и развёл руками.

Его блаженная улыбка и лесть почти сделали половину дела, да и мне пора было уже прекращать отдых и возвращаться к работе. Но оставался всего один вопрос.

- Насчёт оплаты и работников не переживайте, - перебил открывшего рот меня Стайксис, - люди уже наняты и только ждут руководителя строительных работ. А за деньги можете не переживать — аванс вы получите утром, а остальное, соответственно, по окончании работы. Ну как, вы согласны?

Глаза молодого человека сверкнули странным блеском, а его взгляд словно вцепился в меня.

Это сейчас я понимаю, лучше бы я тогда отказался и как можно скорее забыл весь этот вечер и этого человека.. Но не тогда. В итоге мы сошлись по цене и ударили по рукам.

- Я заеду за вами завтра, к полудню, - сказал он поднимаясь из-за стола и продолжая улыбаться. - а вечером мы как раз доберёмся до общины и селения. Доброй ночи, мастер Хайзер.

Он развернулся и быстро покинул таверну.

Я ещё немного посидел, попивая пиво и примерно прикидывая план будущих работ. Когда с напитком было покончено, а мысли уже стали донимать и всячески путаться, я отправился к себе в комнату и уснул крепким, но тревожным сном.

****

- Далеко до вашего поселения? - спросил я, поудобнее устраиваясь в телеге своего нанимателя.

- На закате будем, - коротки ответил он и подстегнул лошадь.

Тут я не буду подробно останавливаться на том, как мы добирались. Я спрашивал его про состояние церкви, материал, из которого она построена, о работниках и их количестве. Молодой человек мне назвал несколько имён, но к сожалению среди них не было ни одного, кого бы я знал.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы съехали с большого тракта и по незаметной тропинке направились в чащу леса. Плотные ветви деревьев скрыли уже исчезающее солнце и можно было подумать, что уже закат и мы наконец добрались. Через некоторое время мы выехали на довольно крупную лесную поляну, по всей площади которой были произвольно разбросаны деревянные домики всевозможных размеров. Какие-то давно покосившиеся и заросшие, были и свежие, некоторые были даже в два этажа. Чуть в стороне от главной площади и всего поселения стояла небольшая каменная церквушка. Но вполне приемлемая для нужд жителей подобного малолюдного уединённого поселения.

Стайксис остановил телегу на главной площади и я увидел, как ко мне ковыляет староста. Остальные жители тоже вышли из своих домиков, но дальше не двигались. Они стояли смирно и только глядели в мою сторону. Не помню, а были ли среди них дети?

- Рад, рад приветствовать вас, мастер Хайзер, в нашей скромной общине, - старик протянул ко мне холодные и костлявые руки, дабы обнять. - Спасибо что прибыли так незамедлительно по нашей скромной просьбе. Прошу ко мне, выпейте с дороги, поешьте. Ну а потом вы увидитесь со своими работниками. Ступайте за мной.

Я пошёл в двухэтажное строение вслед за старцем, а молодой Стайксис начал распрягать телегу. Вскоре он присоединился ко мне и старейшине.

- Прежде всего надо эту церкву поскорее разобрать, - говорил старик помимо всего прочего. - У нас немножечко другая вера и мы хотим построить свой алтарь. Со своей верой, своими правилами. Мы сами её построим — ваша работа только избавиться от старого строения и материала.

- А что не так с материалом? - изумился я. - Ведь из него же можно построить новое здание. Если не новой церкви, то уж точно два-три добротных дома!

- Нет, - сурово ответил старик, - только так. Работники уже предупреждены. Предупреждены теперь и вы. С дальнейшей постройкой мы разберёмся сами.

- Кстати, - спросил я, - а где сейчас эти работники? Мне бы хотелось познакомиться с ними и обсудить дальнейший план работы.

- Прекрасно, прекрасно! - старик потёр сухие руки. - Они живут в церкви. Так сказать на рабочем месте, - он хитро улыбнулся. - Стайксис сейчас вас проводит. Отдыхайте пока, а утром принимайтесь за работу. Доброй ночи.

- У нас тут свои правила, - начал мой проводник, когда мы покинули дом старосты. - Наша община живёт не как все и боится всего нового, в том числе и новых людей. Поэтому днём, когда вы будете работать, то никого не увидите. Не пугайтесь, это нормально для нас..

- Что это за вера такая? - поинтересовался я.

- О, не думайте об этом. Коротко говоря, мы чтим культ луны и ночи. Это очень длинная и древняя история, поэтому лучше вас не утомлять такими пустяками.

- А как же вы? Ну вы же были в городе и тому подобное..

- Ну-у я в кой-то мере посланник, - он улыбнулся, - и мне можно. Вот мы и пришли. Вон там сбоку от церкви строение, там вы найдёте своих людей. А в самой церкви вы обнаружите нечто странное, но не пугайтесь — мы что-нибудь придумаем.

- Что вы имеете ввиду? - неожиданно встрепенувшись спросил я и обернулся к своему собеседнику.

Но он уже покинул меня и шёл по направлению к селению. Ничего не понимая, я пожал плечами и вошёл в постройку, предназначенную для рабочих.

****

Этим странным оказался древний и дряхлый старик. Как я узнал позже, это был последний коренной житель оставленной деревни. Он был немощен, сильно худ и сидел весь в лохмотьях в том месте, где обычно во время службы находился проповедник. Но все мои уговоры уйти отсюда, поесть и согреться, от отвечал только бессвязным мычанием. Он не переставал дрожать и испуганно озираться по сторонам. Поняв, что все мои усилия тщетны, я направился в жилую пристройку. Может люди скажут чего нового про старика. Да и в конце концов Стайксис обещал что-нибудь придумать.

Утром мы споро принялись за работу. Нанято было всего десять человек и я быстро всех распределил по участкам. Начали прежде всего с крыши. Обломки кирпича, камней, досок и балок мы скидывали перед входом. Потом грузили на ручные тележки и уже ближе к вечеру вывозили вглубь леса, куда нам показал старейшина.

Чем больше мы разбирали церковь, тем больше странный старик дрожал и почти выл. Временами он переставал метаться и просто сидел, раскачиваясь взад и вперёд, продолжая бормотать что-то невнятное. Мы лишь пожимали плечами и продолжали свою работу, за которую был вручен аванс.

Вот и наступил четвёртый вечер нашего пребывания в общине. Мы уже закончили разбирать крышу и погрузили последние остатки строительного мусора в тележки. Я на каждый вечер назначал пару человек, чтобы они вывозили всё это в лес. Хоть мне это и показалось странным, что выкидывается хороший местами материал, но всё же спорить не стал. Работники отправились в лес, а я, предварительно отнеся немного еды для безумного старика, вместе с остальными принялся за ужин.

Прошло уже много времени, а ушедшие в лес всё никак не возвращались. Все мы вышли на улицу и стали смотреть в ту сторону, куда ушли рабочие. Было тихо, но можно было заметить в окнах домов высунувшихся жителей. Их головы сразу же исчезали, как только мы их замечали. Кто-то быстро и почти незаметно перебегал от дома к дому, словно они боялись или прятались нас.

Я решил пойти к старейшине и рассказать о случившимся. Пусть выделит людей, которые хорошо знают местность и отправить их на поиски пропавших. Но мои мысли каким-то образом были предугаданы и мне навстречу направлялся Стайксис.

- Мы знаем о вашей проблеме, - издалека начал он. - Но сделать сейчас ничего не можем. Сейчас темно, а в лесу опасные ночные звери. Я хорошо изучил эти места и утром обязательно отправлюсь на поиски пропавших. А пока не волнуйтесь и расходитесь.

Его тон был настолько твёрд, что мои люди переглянулись меж собой и отправились спать. Крайне недовольный подобной ситуацией, я отправился вместе с ними, ибо сделать ничего не мог.

Действительно, поутру Стайксис отправился в лес на поиски людей, а мы вновь принялись за работу. Треть работы мы уже выполнили и договорились, что нас хоть на данный момент стало меньше, но даже таким составом постараться выполнить оставшуюся работу как можно скорее и покинуть это место.

Вскоре вернулся Стайксис. Он рассказал, что нигде не нашёл следов пропавших людей. Ни тел, ни крови, ни тележек. Его предположение о том, что они сбежали с целью продажи материала я про себя отверг. Это было крайне глупо, трудоёмко и не принесло бы хоть какого значительного дохода. А ведь до ближайшего города почти день пути! Нам выдели новые тележки и велели продолжать, обещая вскоре найти ещё людей в помощь.

В этот день мы постарались на славу и от строения осталось чуть меньше половины. Когда настало время вывоза строительных материалов, я распорядился всем держать тесаки наготове и отправил уже четырёх человек — так надёжнее и спокойнее. Да, это действительно подействовало. Они вернулись живыми и невредимыми, сказав, что на своём пути не встретили ничего странного и опасного. Разве что какое-то шуршание и брожение в кустах. Я немного успокоился и подумал, что может те двое и вправду из-за тугоумия укатили со всяким хламом в город?

На шестой вечер произошло то, во что я отказывался верить! Пропали уже четыре человека! И это при всём при том, что они знали об опасности, были готовы и вооружены. Я уже не знал что делать и как быть. Следов на месте их предполагаемой пропажи так же не осталось. Было глупо думать, что и эти сбежали в город. Всё выглядело крайне странным, но вместе с тем и печальным. Работу нам никто не отменял, а Стайксис всякий раз становился у меня на пути, когда я пытался пойти к старейшине общины и со всем этим разобраться.

Вновь отнеся старику немного еды, я присоединился к своим людям и предложил им идею — наполнять тележки сразу и вывозить их в течение дня, пока дикие ночные звери спят. Эта идея встретила одобрение и на следующий же день воплощена в жизнь. Теперь в лес выходили по двое, как и раньше. Пока двое вывозили, двое продолжали разбирать церковь. Потом пришедшие менялись с рабочими и так до самого вечера.

Жители общины, возможно, вскоре к нам привыкли и начали показываться из домов на более долгое время. Он то стояли и смотрели, то делали несколько шагов в нашу строну, останавливались как вкопанные и продолжали наблюдать. Меня почему-то всякий раз бросало в холод, лишь только я видел эту странную картину. Да уж, тут вообще все были странными.

Буквально на следующий день работа была закончена. Стены, и даже пол, были разобраны. Осталось только пара плит в том самом месте, где сидел или валялся безумный старик. Он дрожал мелкой дрожью и лишь с каким-то первобытным страхом испуганно вертел головой, словно ждал кого-то.

Мы были крайне воодушевлены окончанием работы, хоть и такой дорогой ценой — ведь пропало шестеро человек! Погрузив на тележки последние остатки каменного и деревянного мусора, я отправил последнюю четвёрку в лес, в последний раз.

Я стоял на общинной площади, почти на том месте, где когда-то был вход в церковь и ждал возвращения людей, чтобы приступить к ужину и заслуженному отдыху. Но они не возвращались. Жители начали выходить из своих домов. Все их взгляды были обращены либо в сторону леса, либо в мою. Я не знал что думать, я не знал что делать.

Они как-то странно, практически на негнущихся ногах передвигались возле своих жилищ, продолжая смотреть попеременно то в лес, то на меня. Я этого поначалу не заметил, что они постепенно этим странным способом приближались ко мне, образуя своеобразное полукольцо. В центре этой дуги ковылял старейшина, которого придерживал под руку Стайксис, который улыбался своей извечной странной улыбкой. На какое-то время я даже оцепенел, не понимая что всё это значит и что делать. За своей спиной я услышал дикие и неразборчивые вопли старика. Он рвал на своей голове волосы, разрывал последние лохмотья, которые были для него когда-то одеждой. Всё здесь было странным — я оказался между ледяным и пугающем спокойствием лесной общины и безумием полоумного старика. Деревенские ускорили свои движения в мою сторону, а крики и жесты старика всё более явно говорили о том, что он зовёт меня к себе. Не знаю точно, но тогда мне показалось именно так.

Быстро подбежав к нему, я как мог пытался его успокоить, сказать что всё в порядке и не стоит так кричать. Но казалось он меня не слушал.

- ..овь! ..овь! ..ровь! ..К-кровь! - с трудом выкрикивал он.

Несмотря на свою кажущуюся немощность, он с силой вцепился в мою одежду одной рукой, а другой с лёгкостью отодвинул плиту, на которой всё это время сидел. Под ней оказалась чернота подвала, озаряемая лишь лунным светом. Старик с силой швырнул меня в эту зияющую неизвестность и водрузил плиту на место. Тьма сомкнулась нам моей головой.

Сверху послышался быстрый топот, а потом до меня донёсся шум возни, словно там происходила драка, которая сопровождалась воплями и криками. От гнилого и спёртого воздуха подземелья было тяжело дышать. Почуяв что-то неладное, я пробрался в дальний угол этого подземелья стал ждать. Через некоторое время шум на поверхности прекратился и воцарилась тишина. От отсутствия нормального воздуха я возможно в забытье. Правда не знаю на какое время.

Вскоре словно в тумане я услышал звук, как камень трётся о камень и в мой подвал проник небольшой лучик света, который постепенно стал разрастаться по мере того, как открывалась каменная плита.

- Мастер Хайзер, - услышал я возбуждённый голос Стайксиса, - мастер Хайзер, вы где? Не прячьтесь, выходите!

Я напрягся начал тихо, чтобы он не услышал, шарить руками вокруг себя по земле, в поисках хоть какого-нибудь оружия. В этой ситуации мне почему-то показалось, что этот человек вовсе не друг.

- Мастер Хайзер, - продолжал кричать Стайксис, - выходите, не бойтесь. Они все уже ушли.

Кто «они»? Куда я вообще попал? Что это ещё за община луны и ночи?

Ожидая всякого подвоха, я осторожно пополз на четвереньках на свет, к выходу. Свежий воздух одновременно и опьянял, и придавал сил. Возле люка Стайксиса не было — он отошёл в сторону, давай мне проход. Я выбрался наружу, ощущая тепло восходящего солнца. Чуть в стороне стоял Стайксис, а в его ногах валялись окровавленные лохмотья безумного старика и повсюду были раскиданы обглоданные кости.

- Мастер Хайзер, - с усмешкой обратился ко мне молодой человек, - ну зачем вы так? Зачем убежали? Ведь из-за вас погиб несчастный старик.

Он наклонился, дабы взять с земли его череп. В это время я из рукава вытащил небольшой железный прут, который нашёл в подвале, и что было сил ударил им Стайксиса по затылку. Издав непонятный глухой вскрик, он повалился на плиты, а я инстинктивно продолжал изо всех сил бить его этим прутом по голове, покуда его череп не треснул и из него не потекли густой массой всевозможные внутренности. Я огляделся. Вокруг было тихо и ни души. Отбросив прут в сторону, я сбросил тело Стайксиса в этот подвал и закрыл его плитой.

В рабочей пристройке я взял два тесака и пошёл к дому старейшины. Как и все остальные, его дом был накрепко заперт, а сам он лежал в кровати, до головы покатый каким-то одеялом. И точно так было и с остальными жителями — все лежали без малейшего движения.

- Я сжёг все дома. Все до единого, - после небольшой паузы продолжил Хайзер свой рассказ. - Я стоял и наблюдал за этим пожаром до тех пор, покуда каждый дом и каждый его обитатель не превратится в прах.

Глава 4

-Мне тогда было тридцать три года, - закончил Хайзер свой рассказ.

И под всеобщее молчание мы только сейчас обратили внимание, что этот человек был абсолютно седым.

За окном бушевала непогода и дождь нещадно барабанил в окна, но в таверне стояла гробовая тишина. Даже мне, повидавшему и слышавшему многое, было не по себе от этой истории.

- Вот так вот я избежал смерти, благодаря неожиданной помощи безумного старика.

Я со всей точностью не уверен, но картина всего произошедшего в моего голове сложилась чёткая. Община стригоев появилась в лесной деревне и истребила там всё живое. Единственное чего они не могли, так это войти на территорию церкви, поэтому и нашли людей, дабы те разобрали неугодное место, а в последствие и погубить их всех. Там-то и укрылся бедный старик, который со временем впал в безумие. Возможно он был старостой деревни, а может служителем церкви. Но так или иначе, рассудок день ото дня стал его подводить. А в самый ответственный момент в нём разгорелся последний маленький огонёк человеческой сущности и он помог ближнему своему. А Стайксис.. он был просто человеком, обычной прислугой на службе этой нечисти. Не понятно что они ему пообещали взамен, но он выполнял все их приказы беспрекословно.

Тягостная тишина продолжала висеть в воздухе и никто не хотел быть первым её нарушителем. Поистине этот рассказ всех напугал. Да, Хайзер может и не был хорошим повествователем, но уж я точно доведу его рассказ до ума. А в моём дорожном сундуке найдётся место для ещё одной истории.

Хайзер осушил свою кружку пива и с шумом поставив её на стол, крикнул:

- Трактирщик, ещё пива мне!

Казалось, что благодаря этому оклику всеобщее напряжение спало и на рассказчика все как один накинулись с расспросами и всевозможными уточнениями. И самое главное было то, где находится это поселение, дабы впредь эти места стороной.

В какой-то момент мне показалось, да что греха таить, я был уверен, что именно эту историю уже никто не переплюнет и все остальные будут лишь слабой тенью всего того, что произошло с мастером Хайзером.