Инспекция

Глава 1

Город был ничем не примечательный, таких в каждой губернии по полтора десятка. Подобные города ещё называют заштатными. Чиновничество здесь тоже заштатное, такое, что не сумело сделать карьеру ни в губернском городе, ни, тем более, в столице. Этих Антрер проверил в первую очередь, даже не выезжая на инспекцию. Пустые людишки, жизнь каждого прозрачна, как его послужной список. Каждый второй чиновник проворовался, а то и в тюрьме отсидел, все замазаны во взяточничестве, но всё это мелочи, которыми разве что полиции следует заниматься, а Антрера интересуют дела серьёзные.

Полицейских чинов Антрер прошерстил с особой охотой, всё-таки, им полагается не на месте штаны просиживать, а разъезжать по уезду, выискивая где и чем можно поживиться. Чины разъезжали исправно, можно сказать, землю носом рыли, но ничего, что могло бы представлять интерес для Антрера, не находилось.

Купечество — эти издавна были хитрованами, у каждого имелись свои секреты и подходы, но ни один ничем волшебным не промышлял: лес, рыба, винные заводики, помалу хлеба, большей частью — рожь. Мошенничества встречались у каждого, но простые, человеческие. Серьёзных колдунов не было. Единственный чародей в уезде был сам Антрер.

Бабки-шептуньи встречались в каждой деревне. Лечили грыжу и почечуй, помалу снимали и наводили порчу. Но не хватать же старуху за то, что умеет письяк с глаза свести. А колдовство по городу и всему уезду ходило немалое, отчего и был прислан с тайной проверкой маг Антрер.

Прежде всего, местные странности касались погоды. Небесные сполохи, их ещё называют северным сиянием, бывали здесь каждую зиму, да и не по одному разу. Засухи уезд не затрагивали, о чём никто не жалел, а посадки случалось, вымокали на корню. Вот и думай, что хуже. Места были самые льноводческие, но лён не родился, зато подсолнечника выращивали столько, что городская маслобойка без дела не стояла. Её владельца Антрер проверял особенно тщательно, но ничего не нашёл. Просто мужик ухватил удачу за хвост и не слезал, благо что конкурентов не было.

Вывалы леса в чаще встречались повсеместно, но ничего особого в них не замечалось. Корявые ведьмовские избушки и гнёзда отшельников, где обычно скрывается колдовство, напрочь отсутствовали. Ищи-свищи, никакого колдовства не высвистишь. А оно есть, и много.

Пришлось искать вслепую. В первую очередь инспектор отыграл кошек. Бездомные кошки всегда обладают магией, но кошачья магия легко узнаётся. Она касается узко кошачьих проблем и никогда не выходит за их пределы. Даже в отношении неугомонных мальчишек кошки предпочитают пускать в ход когти, а не колдовство.

Тем более дело касается таких вредителей, как крысы, тараканы и прочая мелочь. Эти могут навести на людей прилипчивые болезни, но не вызвать землетрясение или иную страшную беду. К тому же, с кусачей мелочью справляются бабки-шептуньи, за что им особое спасибо от истинных чародеев. В данном случае надо искать что-то небывалое.

Обширная лужа на углу двух немощёных улиц, где круглое лето плескались домашние гуси, вполне могла бы сойти за колдовское укрывище, особенно учитывая её нелюбовь к засухам и страсть к ливням. Глубину лужи Антрер измерил, но не нашёл ничего, кроме грязи.

Обошёл все харчевни, особенно присматриваясь к тем, что с музыкой. Музыка была скверная, вполне под стать кухне, которой потчевали в дешёвых забегаловках. Чем дальше от центра города, тем гаже оказывалась кормёжка. Даже стерлядка, которую ловили тут же в реке, оказывалась с душком. Но и в самом центре, на мощёных улицах положение оказывалось не лучше.

Чтобы не светиться на глазах любопытных мещан, Антрер, переходя в окраинные районы, менял внешность, одежду и жильё, где собирался ночевать. Никто не поймёт, что это один человек. Город большой, приезжих много. К тому же, разбери, что ищет именно этот пешеход.

Побывал Антрер и во всех пригородных кабаках. Заправляли там господа пошибче купеческих хитрованов. Назывались они целовальниками, хотя трудно сказать, кому они целовали крест, разве что недоброму бесу. А рядовые питухи и на людей не были похожи. Колдовства в таких местах было больше, чем можно представить, но всё мелкое, мутное и никуда не годное. Такое во всех городах и весях найдётся, настоящему инспектору на него время тратить не интересно. Искать надо подлинное, изысканное колдовство, которое бросает отсветы на всю страну.

Оставалось проверять подряд все дома и их жителей.

— В этом доме кто живёт?

Пожилой человек в смирной крестьянской одежде, в лаптях и с палкой в руке спрашивает старика, сидящего на завалинке. Зачем страннику знать кто тут поселился? Может, знакомого ищет, односельчанина, перебравшегося в город. Старик рад, что есть возможность поговорить, отвечает с готовностью:

— Тут Матрёна-Молочница. Две коровы у ей. Муж хороший, непьющий. Дочери замужем, сын Степан — ямщиком, а Ванятку в солдаты забрили.

Всё понятно, дом чистый, и хозяева смирные, хоть и не мещане. Странник идёт дальше.

— Этот дом чей будет?

— Да ничей. Его на дрова продали, а новый хозяин с топориком прошёлся и вывозить не стал, там труха одна.

Домок покосившийся, а крыша не завалилась, и забор каким-то чудом стоит. Может, кто вселился втихаря. Надо проверить.

Шаг-другой… Странник скрывается из глаз, никто за ним не наблюдает.

Палисадник зарос репьями выше роста, тропинки нигде не проломлено. Ясно, что никто сюда не ходит. Пустой номер, можно уходить.

Порядка ради шагнул ко входу. Дверь тоже оказалась цела и не заперта. Ржавые петли заскрипели, Антрер шагнул внутрь.

А дом-то, выходит, жилой! В сенях стоит щепной шкаф и обшарпанный, крашенный облезлой краской сундук. В кладовке на гвоздях висят старые пальтишки и ватники. Всё изношенное, в заплатах, но висит, как и полагается одежде.

Толкнул дверь в тёплую избу. Кухня, а за ней — горница. Широкая печь разделяет их. Печь ощутимо тёплая, а трубы над крышей нет. Сразу вспомнилось, что из сеней не было лестницы на чердак и двери во двор, чтобы можно было в мороз ходить к скоту. Двор обвалился неведомо когда, но проём, где висела дверь, должен остаться. Ан, нет — глухая стена. А снаружи так и вовсе развалины.

Неужто — нашёл? И кто же в этом теремочке живёт?

Антрер вернулся в светлицу. Тут и вовсе было растворение воздухов. Два окошка (дом был невелик). Снаружи окна прикрыты ставнями, а из комнаты, если смотреть на улицу, стёкла целы. В комнате большая деревянная кровать, застеленная периной. Сбоку свисают кружевные подзоры, сверху гора подушек, одна другой меньше, вплоть до крошечной думочки, какую редко где увидишь. Посреди комнаты круглый стол под клеёнчатой скатёркой и четыре грубо сколоченных табуретки. Чуть в стороне ротанговое кресло-качалка, а у противоположной стены — буфет с разнокалиберной посудой. Всё для тихой жизни, только хозяев следа нет. Как ни вслушивайся, никто не ворожит. А магические волны, между тем, заливают весь уезд и до окрестных деревень и хуторов достигают.

Антрер подошёл к креслу-качалке, осторожно уселся. Кресло беззвучно развалилось, инспектор полетел на пол. Попытался встать, но ничего не получилось. Пересохшие прутья обхватили тело, позволяя лишь беспомощно перебирать руками и ногами. Антрер перекатился набок. Очень не хотелось колдовать, выдавая свою силу. Гнутые прутки не отступали. Более того, голик, валявшийся у двери, обхватил руку, лишив её подвижности.

Тут уже пришлось действовать всерьёз.

Почувствовав магический удар, веник немедленно отвалился в сторону, а ротанговое кресло не то, чтобы собралось из кусков, но пленника отпустило. Антрер встал и начал как следует исследовать дом.

В кресле и голике прослушивались остатки былой волшбы, хотя через пару минут и их не будет. Прочая мебель поражала чистотой и невинностью.

Антрер приподнял перину. Ожидал увидеть муравейник, гнездо тараканов или ещё что-нибудь погаже. Но нет, всё чисто, словно только утром рачительная хозяйка вынесла перину в проулок и хорошенько выколотила.

Стол остойчиво стоял на четырёх ногах, табуреты даже не поскрипывали. Буфет покорно распахнул дверцы, продемонстрировав стопки фаянсовых тарелок, пожелтевших от старости. Антрер обратил внимание, что совсем целых тарелок не было, у каждой имелась хоть махонькая щербинка. Это серьёзный признак, но не доказательство колдовства. В новой миске чародейной каши не сваришь, но и щербатая, если ты не маг, тебе ничем не поможет.

Хочешь — не хочешь, надо караулить хозяина, который всё это устроил, организовал ловушки из кресла и веника, а теперь готовит магические нападения большого масштаба, что-нибудь вроде наводнения на реке, где сейчас сгоняют плоты, или пожара в зале дворянского собрания.

Антрер уселся за стол (и табурет, и стол покорно вытерпели такое панибратство, а может быть, просто не были заколдованы), достал из сумки четверть ковриги и звено копчёной севрюги. Когда он покупал рыбу, она ощутимо припахивала несвежестью, но едва он завернул её в особую тряпицу, севрюжинка стала словно только что из коптильни. Прихлёбывал во время ужина из фляжки, а что в ней было, не всякий маг скажет.

После ужина Антрер начал готовиться к ночлегу. Посох он установил около двери, второй сигнальный знак закрепил на краю буфета. Лезть под перину не рискнул, улёгся сверху, укрывшись покрывалом.

Сторожки вели себя совершенно спокойно, дружно сообщая, что никто не пытается проникнуть в дом. Но сам Антрер спокойствия не испытывал. Чудилось, что кто-то следит за ним, причём кто-то был не один, а непрерывно шептался сам с собой.

Вот уж чего не может быть с колдуном, ему не должно ничего чудиться. Если послышался шёпот, значит, кто-то действительно шепчет.

Антрер не шелохнулся, но весь обратился в слух.

— Что он делает?

— Не знаю, — ответил тот же бесплотный голос.

— Может шугануть его, как следует? — голос был тот же самый, но говорил кто-то третий.

— Я тебе шугану. Видело, что он с креслом сделал? А голик до сих пор в отпаде лежит. Вот и с тобой то же будет.

— Не будет. Я не умею в отпаде лежать.

— Дуро ты неумное. Заколдуют тебя, так научишься. Не буди лихо, пока оно тихо.

«Лихо — это я, — подумал Антрер, — а кто боится меня разбудить? В дом, пока я спал, никто не пробирался, сторожки бы его заметили, а с вечера я тут никого не нашёл. И сколько их? Много или одно? Может оно расщепляется как лучина натрое».

— Ты смотри, он спит, а думает. Страшно-то как!..

— Я не сплю, — сказал Антрер, не открывая глаз. — Я всё слышу и хочу знать, что вы такое, сколько тебя, и что ты собираешься делать.

Ответа не было и, вообще, в доме воцарилась тишина, непроницаемая для самого искушённого слуха. Даже с улицы не просачивалось ни пол-звука.

Антрер откинул покрывало, встал. Краем глаза отметил, что оба сторожка исправны и следят за порядком. В горнице всё было по-прежнему, лишь на столе курился паром самовар. Труба была снята, на её месте покипливал заварничек. Чашка с блюдцем, на этот раз фарфоровые, ожидали рядом. Ещё на одном блюдечке лежал колотый сахар и щипчики, если вдруг захочется сахар помельче.

Астрер выпил две чашки чая вприкуску. Чуть было не произнёс «спасибо», но вовремя спохватился, что тому, кто вздул самовар, «спасибо» говорить не следует. Подумавши, промолвил:

— Благодарствую.

Никакого отклика не было.

Антрер оделся поприличней, добавил лицу благородства, взял трость и саквояж, оставив секретки на месте. Громко произнёс, глядя в потолок:

— Пойду, прогуляюсь по городу. Вечером вернусь, погляжу, как тут дела обстоят.

Глава 2

Первым делом Антрер отправился в банк. Банк в городе был один, и обстановка в нём напоминала репродукцию с картины Владимира Маковского «Банк лопнул». Теперь можно было не ожидать ни наводнения, ни пожара. Крах банка вполне заменяет оба эти бедствия. Спасать здесь что-либо было бесполезно. Такого чуда один волшебник совершить не может.

Пока не началась паника, Антрер разменял несколько крупных купюр, набив карманы мелкими ассигнациями. Без этого даже волшебнику в городе обходиться неудобно.

Затем Антрер отправился искать место, где можно поесть. Каждый раз есть переколдованное, тоже не годится, этак можно и расстройство желудка заработать. Питаться всухомятку, купленным в съестной лавке, где всё было условно свежим, не хотелось. А две чашки пустого чая, даже без бублика и баранок — маловато для взрослого человека.

На центральной улице, застроенной преимущественно кирпичными зданиями, красовалась «Ресторацiя Поля Башло». Туда Антрер и направился для начала. То, что в ресторане цены оказались задраны выше потолка, его не смутило; денег были полны карманы, а вот кухня оставляла желать лучшего. Тому, кто не разбирается в кулинарных тонкостях, всё равно, что ему подают, а знатоку разница весьма значительна. Маг мгновенно определит, что вместо каперсов в солянке оказались маринованные бутоны настурции, а ростбиф был чем угодно, но не ростбифом, хотя его можно было разжевать. Розовое шампанское Антрер даже откупоривать не стал. И без того ясно, что этот напиток подпоручиков не имеет отношения ни к шампанскому, ни к Франции вообще. Чтобы это определить вовсе не надо быть ни волшебником, ни гурманом.

Никакой магии в «ресторацiи» не было, но Антрер и не надеялся её там найти. Он искал место, где можно было бы со вкусом пообедать. Должно же такое место найтись в городе! И он нашёл его в стороне от владений Поля Башло. При самом въезде в город стоял двухэтажный бревенчатый дом с понятной вывеской: «Трактиръ». Здесь кормились ямщики и извозчики, забредали получившие расчёт плотогоны и прочий люд, который о розовом шампанском не знал и знать не хотел. Для них было важно набить стомах, а дешёвые девки пускай охотятся в дорогой «ресторацiи». В трактире не подавалось фальшивых каперсов и размороженных устриц, зато скоромные щи были такие, что не продуешь. В жаркую пору не переводилась рыбная окрошка, а гусь с яблоками подавался круглый год. Разумеется, в трактире не слыхивали о розовом, ни о каком ином поддельном вине. Здесь пили квас, пиво и сомнительный напиток, который крестьяне называли странным словом «полпиво». Была ли то брага или что ещё, Антрер выяснять не стал. В полпиве не было ничего наколдованного — и довольно.

Но главное, чем славился трактир — пироги. Свежие, горячие: расстегаи, ватрушки, рыбники и капустяники, кулебяки, шаньги… откуда бы ни приехал гость, он непременно нашёл бы любимое печево. А сверх того: пельмени, вареники, галушки…

Антрер собрал самые разные блюда из тех, что предлагались в трактире, уложил их в подходящие ёмкости и попытался отправить домой. Ничего не получилось, миски с угощением остались на столе.

Антрер бросился искать пропавший дом. Вот изба Матрёны-Молочницы, а рядом ничего нет. Ушлёпал разваленный домишко и следа не оставил. Ищи — коли охота. Пришлось колдовать, а от опытного мага так просто не сбежишь. Оба сторожка через пять минут указали, куда делся дом. Умотал он далеко, через весь город и остановился в небольшом хуторке, где чуть не все дома стояли без крыш и с разваленными дворами. Спрятаться там было где, но не от Антрера. Беглый дом стоял среди забурьяневшего палисадника, словно сто лет с места не сдвигался. Но внутри всё в порядке: заходи, хозяин дорогой, в доме всё как утром было, ничто с места не сдвинулось. Будь иначе сторожки хай подняли бы до самой Москвы.

Антрер уселся за стол, сжатые кулаки поставил перед собой.

— Значит, так… — проговорил он, помолчав, — сейчас отправляешься на прежнее место, а вздумаешь ещё раз куда-либо переехать, разнесу в клочья, щепок не останется.

Ждал минут пять. Всё было тихо, только керосиновая лампа под абажуром качнулась несколько раз и выпустила клуб копоти. Простое дело: керосинка коптит, какое тут может быть чудо? Затем перед Антрером появилась заказанная миска скоромных щей и утка под квашенной капустой. Никак не вспомнить, были утки в городской луже, или только гуси. Последней громко ударилась кружка с пивом. Кто знает, тот поймёт: если хлопнуть кружкой о стол, то на разбавленном пиве пена немедля погаснет, а с отличным ничего не случится.

В дешёвых пивнушках советуют: «Требуйте долива после отстоя пены», а о добром напитке говорят: «Пейте пиво пенное, будет морда здоровенная».

Глава 3

Некоторое время Антрер решил провести в чудесном доме. Быт здесь налажен, никаких трудностей не ожидается. Но главное, он так и не понял, прячется ли в доме или около него некий зловред, устраивающий беды на всю округу, или дом попросту чутко реагирует на чьё-то колдовство. Во втором случае дом можно оставить в покое и продолжать поиски мерзавца.

Ещё во втором случае оставалась некоторая вероятность, что никакого мерзавца нет, и не с кем будет сражаться. Но тогда спрашивается, почему именно здесь в самом центре мирной российской глубинки обосновалось гнездо непокорной магии.

В целом Антрер зажил неплохо. Обозначил места, где можно не вообразить приличную одежду, а на самом деле пристойно одеться, хоть и без европейского шика. Пережил половодье, вызвавшее кучу слухов, но не разбившее ни одной связки плотов. А вот дворянское собрание сгорело на следующий день после весеннего бала, причём выгорело полностью, так что чинить было нечего, оставалось лишь вывозить головешки. Антрер стоял в толпе зевак и видел, что вопреки слухам, никакого поджога не было, но магии в огне имелось довольно. Вот только, кто наслал — непонятно.

Жаль было рояля, недавно купленного в Австрии. Стоя в толпе, Антрер раз десять слышал название фирмы, но запомнить её так и не смог.

В свой дом Антрер вернулся поздно, весь пропахший дымом. В избе было не продохнуть от жары, а между окном и буфетом громоздился концертный рояль, занявший чуть не всё место в горнице. Стенки рояля были горячими, но следов огня не заметно.

— Это уже лишнее, — сказал Антрер неведомому доброхоту. — Выбери местечко, где никто не удивится, что там рояль объявился, и отправь его туда.

Ждать пришлось минуты три, потом раздался громкий треск, рояль исчез, на его месте объявился двустворчатый зеркальный шкаф, но тут же испарился и он. Выяснять, куда переехал рояль, и кто на нём теперь играет, Антрер не стал. Достаточно, что благородный инструмент цел, а большего магу и не требуется.

В доме стало легче дышать. Самое главное, что Антрер, как ни старался, не заметил никакой посторонней воли. Никто не колдовал, не сгущал злые, не созывал добрые силы. Вся магия творилась сама по себе.

Антрер вспомнил, что в какой-то из западных стран, не то в Британии, а, быть может, в Англии водится хитрая штука: колдовство есть, а колдуна — нет. Называется такое дело нерусским словом «полтергейст». А встречается ли такое в России? Поинтересовался в тайном архиве, где говорилось о бывалом и небывалом, и получил ни с чем не сообразный ответ: есть, хоть и редко, такая штуковина: «громыхало», когда что-то громко колдуется само по себе, безо всякого волшебника. Слово не понравилось, пусть лучше будет полтергейст.

Так оно и пошло, Антрер уже не пытался изловить несуществующего вредителя, просто принимал как данность злые и добрые чудеса. Злым пытался сопротивляться, добрые и безразличные (есть и такие) оставлял в покое. Мало ли что на свете есть, а чего нету. Бабы Яги ни в одной чащобе не отыщешь, а гуси-лебеди посреди города в луже плавают, Ваняток, правда, не крадут.

Ночные шепотки и разговоры удавалось слышать чуть не регулярно, но они звучали только между собой, на призывы Антрера голоса не отвечали, хотя строгих приказов слушались.

В свою очередь Антреру удавалось узнать, что копится в пустом доме и готовится выплеснуться на город и его окрестности.

Одни неприятности Антрер мог попросту отменить, избавив от них людей, а также ближние и дальние селения, от других не спасало даже жёсткое колдовство. В таких случаях приходилось по возможности уменьшать ущерб. Частенько взбредало в голову, а ну как в округе готовится землетрясение или извержение вулкана. Хорошо, что в здешнем климате такие катастрофы не сбыточны. Самый опытный инспектор вулкан не заткнёт, но и самый разнузданный маг его не пробудит.

Пусть не вулканы, но и без того встречались непростые задачи. По уездным землям строилась чугунная дорога. Город она не затрагивала, шла мимо. Там в соседнем уезде готовились возвести мост через реку. Сто вёрст выше по течению оказывалось удобное место для переправы. Казалось бы, места чужие, это был тот случай, когда Антрер видел, что стройка чревата разрушениями, и магический толчок явится из тех мест, за которыми Антрер приставлен был следить.

Остановить стройку такой величины Антрер не мог даже возле своего города, а тут сто вёрст отступя… Там, где чугунка проходила по близким местам, всё было в порядке, но поблизости моста не предполагалось. А доказывать далёкому начальству, что проект никуда не годен — для этого надо быть инженером, а не заштатным колдуном.

Выражение «заштатный колдун» звучит обидно, но что делать, Антрер отправил в столицу доклад о проведённой инспекции и получил разгромный отзыв о своей работе. Ему попросту не поверили. Раз есть колдовство, да ещё такого масштаба, то должен быть и колдун, и раз Антрер его не нашёл, значит, плохо искал.

На пенсию чародеев не отправляют, ведь их способности остаются при них. Их просто выводят за штат. Антрер мог поселиться в столице, в специальном заведении вместе с такими же неудачниками, как и он сам, но он предпочёл остаться наедине с полтергейстом. Так или иначе, железнодорожный мост в ста верстах от города требовал внимания.

Время шло, бедствие приближалось. Порой Антреру казалось, будто он магическим взором разглядывает чудовищный, готовый прорваться нарыв. Вот локомобиль с пятью вагонами на прицепке: первого, второго и третьего классов, въезжает на готовый мост, тот проламывается под страшной тяжестью, и машина, а следом и вагоны с десятками пассажиров рушится в реку, откуда никто не сможет вынырнуть.

Надо было решаться, и Антрер решился, хотя то, что он задумал, относилось к самой чёрной, запретной магии, с которой бывший инспектор обязан был бороться. Но теперь, когда он оказался за штатом, Антрер ничего не был обязан. Конечно, если его поймают на запретном колдовстве, мало ему не покажется, но сначала его надо поймать и лишь потом наказывать. А изловить мага, который много лет сам ловил нарушителей, не так просто.

Аварию на мосту Антрер устроил ужаснейшую, но так, что ни один работник не погиб. А деньги — дело наживное, сегодня их нет, так и завтра не появятся. Дно реки в этом месте было устелено топляками, образовавшимися из разбитых плотов, и, прежде чем ставить опоры следовало его вычистить. Сделано этого не было, кто-то решил, что брёвна отлично удержат мост, тем более, что быки также делались из просмолённых брёвен. В результате, когда платформа, нагруженная чугунными рельсами, выехала на середину моста, в эту самую минуту он и повалился с ужасающим треском. Крика и воплей на обеих берегах раздалось довольно, но крови не пролилось ни единой капли.

Разумеется, понаехали техники, которые прежде хвалили устройство переправы, а теперь находили в нём тьму недостатков. С проверкой прибыла также пара колдунов, готовых вызнать, всё ли с мостом чисто. А как может быть чисто, если мост рухнул? Колдуны сразу обнаружили следы магического вмешательства, но откуда нанесён удар, определить не смогли. Доклад Антрера был к тому времени уничтожен, а сам виновник тихонько сидел в доме и носа наружу не высовывал.

Глава 4

Когда шум постепенно утих, Антрер вышел на волю. Теперь он вёл себя как полноправный городской хозяин. Дошёл до того, что начал ущучивать взяточников и мздоимцев. Совсем побороть злоупотребления не удалось, но какие-то улучшения были.

Даже пресловутую городскую лужу Антрер умудрился ввести в рамки. С годами центр города постепенно устраивался, булыжник на главных улицах заменялся асфальтом, а лужа нагло растекалась на пересечении улиц. Если кучерам и извозчикам лужа не слишком мешала, лошадки так или иначе вытягивали пролётки и телеги из грязи, то автомобилям, которых на дорогах становилось всё больше, житья от лужи не было. Дня не проходило, чтобы неосторожная легковушка, а то и автобус, не застревал в уличной хляби. Пару раз городские власти привозили кучу щебня, но засыпать лужу не удавалось.

Наконец, за лужу взялся Антрер.

Тайна вечной лужи оказалась простой и не имеющей никакого отношения к потустороннему. Где-то под землёй, не так, чтобы очень глубоко, находился родник, отчаянно пытавшийся выйти на поверхность. Из противостояния дороги и текучей воды и родилась непроезжая лужа.

Проблему можно было решить безо всякого колдовства, но с колдовством оказалось проще. Антрер опустил под землю двухсаженную трубу, в которую пошла вода. Вернее, сначала то была жидкая каша, потом просто мутная жижа, а под конец чистейшая родниковая влага.

Поначалу лужа увеличилась в размерах, но излишек воды был сброшен в ливневую канализацию, которой тоже пришлось озаботиться Антреру.

Бригада мозаичников сложила на месте лужи каменную чашу, куда падали струи новорожденного фонтана. Люди старались, работали, получали заработную плату, и никто не интересовался вопросом, откуда деньги берутся. Источник финансирования был надёжно скрыт в бюрократическом тумане.

В областном центре Антрер заказал бронзовую скульптуру: двух лебедей, которые поливали друг друга водой. Теперь фонтан приобрёл завершённый вид. Правда, некоторые эстеты (а в городе уже появились и такие), полагали, что бронзовые лебеди выглядят пошловато, но Антреру они нравились. А недовольные могли проявлять недовольство сколько им заблагорассудится, рядом с фонтаном или поодаль от него.

Город рос. Бывшие окраины становились центром. Деревянные домики частью сохранились, но никто уже не держал там коров.

Наконец, кран с тяжёлой клин-бабой снёс дом, где когда-то жила Матрёна-Молочница. Следующей была очередь домишка, в котором обитал полтергейст.

Волшебники, если они заняты делом, почти не стареют. А праздность и дряхлая старость идут рука об руку. Причём совершенно неважно, занят ли маг добрыми или злыми делами. Кащей, вон, непрерывно злобствует, а без дела не сидит. Потому он и бессмертный.

Антрер, даже оказавшись за штатом, активности не бросал и в заботах о городе, куда приехал на месячишко с инспекцией, нечувствительно провёл сотню лет, оставаясь если не молодым, то полным сил.

Домик, сто лет назад проданный на слом, казалось бы, должен за это время исчезнуть без следа, но весь век в доме жил маг, и, в результате дом улучшался, когда сам по себе, когда волею Антрера. Воздвигся крытый дранкой двор, полный всякого крестьянского обзаведения, обновилась крыша, и над ней поднялась кирпичная труба, из которой никогда не шёл дым, хотя печку в избе Антрер топил регулярно. Бревенчатые стены, сто лет назад рассыпавшиеся трухой, так что и на дрова не годились, неприметно для окружающих обновились и были готовы стоять ещё сто лет. Несокрушимые ставни, если смотреть снаружи, были всегда закрыты, а изнутри легко распахивались. Плашковая дверь с могучим замком запертым на три оборота, не пропускала посторонних. Когда появились эти запоры не мог сказать даже сам Антрер. Ключа к замку не было, но замок был закрыт для всех, кроме Антрера.

Палисадник, некогда заросший крапивой и лопухами, прикрытый обломками штакетника, теперь представлял замечательное зрелище. Взглянув с улицы, можно увидеть ограду из стальных прутьев, украшенных остриями в виде копий. А при взгляде из окошка обнаруживался даже не штакетник, а старый плетень.

Летом в палисаднике ненадолго появлялись работницы садово-паркового хозяйства. Они изничтожали сорняки и высаживали цветы: аквилегию, флоксы и бархатцы. Сами садовницы полагали, что ухаживают за территорией городского музея. Это было тем проще, что на стене возле запертой двери Антрер вывесил доску, на которой была вырезана надпись, сообщающая, что в доме находится музей деревенского быта девятнадцатого века. Несложное заклинание отваживало немногих желающих посетить музей.

И всё было замечательно, пока однажды Антрер не ощутил мощный магический толчок. Кто-то колдовал совсем рядом.

Глава 5

Как сейчас помнится, сто лет назад, прибыв сюда для инспекции, Антрер старался собственной магии не употреблять, чтобы не встревожить тех, с кем должен был бороться. На этот раз прибыли сразу два инспектора, и шум в магической сфере они подняли ужасный. Но если прежде в городке следов колдовства было днём с огнём не найти, то теперь они встречались на каждом шагу, и единственным виновником был сам Антрер. Он старался не оставлять заметных следов и утешался мыслью, что раз не наносит вреда, то и проверок не дождётся. А ту — хлоп! — и не один, а два инспектора! Что им могло понадобиться в тихом городке?

Пришельцы поселились в единственном приличном отеле, рядом с бывшими владениями Поля Башло. От самого француза не осталось и следа, но после капитального ремонта на фасаде здания, исполненного в стиле конструктивизма, появилась чудовищная вывеска, напомнившая о былых временах: «РесторацЫя». Откуда там взялась буква «Ы» не мог бы ответить не только Поль Башло, но даже главный архитектор области. Именно туда отправились заморить червячка приехавшие инспекторы.

Всё-таки традиция — великая вещь! Была «ресторацiя» — слово странноватое, но верно написанное, стало неудобьсказуемый, но такое же странный Ы-содержащий термин. А обозначенные в меню блюда, как были малосъедобными, так, век спустя, лучше не стали, хотя названия сменились с французских на японские.

А вот «Трактиръ» по-прежнему славился пирогами, хотя никакого клуба извозчиков давно не существовало, по той причине, что пропали сами извозчики. Но название осталось; Антрер даже подколдовал малость, чтобы сохранилась старая вывеска с ером на конце.

Пока приезжие маги наслаждались дурно приготовленным обедом, Антрер проник в номер люкс, снятый инспекторами, и оставил там пару жучков. Жучки не имели никакого отношения к магии, это были всего лишь технические новинки, позволявшие подслушивать, что говорится в номере. Если их найдут, то будут грешить на кого угодно, но не на притаившегося волшебника. Мало ли в стране организаций, занимающихся прослушкой люксовых номеров.

Когда благоухающие коньяком чародеи появились в своём люксе, Антрер уже сидел дома и вращал ручку старенького транзистора. Услышанное изрядно его удивило.

Когда-то Антрер был прислан сюда из-за того, что городок был переполнен непонятной магией. А теперь оказалось, что район (если кто не знает, уезды начальство переименовало в районы) стал самым благополучным по части чародейства по всей стране. Ничего волшебного ни в городе, ни в окрестностях больше не наблюдалось. Последнее, что можно было припомнить — рухнувший мост, так и то не здесь, а в одном из ближайших районов.

Спрашивается, зачем в это спокойное место явилась пара волшебников со своей проверкой? Из разговоров Антрер понял, что официально инспекторы были посланы, чтобы понять, почему тут так хорошо живётся. А на самом деле двое просто приехали отдохнуть от надоевшей борьбы с неустановленной магией. Антреру, который был, как теперь говорят, трудоголиком, такое дело не нравилось.

Ближе к вечеру незваные гости отправились прогуляться. И, конечно, их занесло к жилищу Антрера. Случайными такие вещи не бывают. Фальшивый музей содержал столько мелочей, наколдованных за сто лет Антрером, что невольно притянул гуляющих волшебников. Нормальный колдун обязан был с полувзгляда обнаружить чужое волшебство, но аромат дагестанского коньяка отбил всякую способность соображать.

В руках у чародеев были трости, якобы помогающие ходить, и такой тростью владелец провёл по металлическому забору. Дребезг был слышен за сто шагов, но ничего металлического в нём не было, такой звук издаёт деревянный штакетник. И всё же, колдуны продолжали гулять, как ни в чём не бывало. А в следующее мгновение слух был поражён отчаянным воплем:

— А-а-а! Спасите!

Кричал городской алкоголик Рома.