Игра в жанры. Крушение надежд

Глава 1 Долгая прогулка

Подснежник вырос на проталинке, в стороне от большой тропинки. То, что это — подснежник, Лёля помнила точно. Воспитательница совсем недавно говорила. «Они зовут весну, и их нарисовали в красных книгах», — говорила Еленвасильевна. Подснежник был совсем маленький и тонкий, словно лёд, пока таял, замёрз не как сосулька, а как цветок.

«Такой красивый! Маме обязательно понравится!» — Лёля любила дарить маме красивые вещи, чтобы она пореже ругалась. Вот в прошлый раз был красивый, с зелёным отливом жук! А до этого — пушистый бонбон... Или помпон? Он был разноцветный и лежал совсем одинокий рядом с помойкой. Грустный такой.

Чтобы цветок не мёрз, она положила его в варежку. Рядом с проталинкой была такая лужа! Если аккуратно («Да не лезь ты в лужу целиком!» — обязательно сказала бы мама) потрогать резиновым сапожком круг лужи, то вода начинала трястись, и деревья в отражении качались.

— Мама! — позвала Лёля, но не увидела её рядом. Мама осталась на тропинке.

«Наверное, она меня ждёт там! И почему взрослые боятся замочить ноги?» — радостная Лёля, прижимая к себе цветок в варежке, побежала искать тропинку. Лес — это не страшно. Если заблудишься, то всегда можно у говорящего зверя спросить дорогу.

— Медведь — он и добрый, и злой, волк может обмануть. Зайка — трусишка, но он добрый! — перечисляла девочка и тут же за деревьями показались заячьи уши. Мех у трусишки был ещё зимний, и заяц почти сливался со снегом.

— Зайка, стой! Я только дорогу спрошу!

Заяц упорно не давался в руки. Лёля решила снять пушистую шапку. Вдруг она напоминает волка? А волка зайка боится. Шапка выскользнула из рук, а когда девочка выпрямилась, подняв шапку, то зверь уже убежал. В стороне послышался разговор, и Лёля побежала в ту сторону. На полянке расселись вороны, болтали без умолку. Казалось, что вот сейчас получится разобрать слова в их вороньей речи, но всё не получалось. На этой полянке девочка встретила вечер.

Рука без варежки совсем замёрзла. Цветок подснежника загрустил вместе с ней и наклонил голову. Слетевшая шапка намокла и за неё мама точно поругает. На упавший ствол Лёля подстелила рюкзачок, но и через штанишки было холодно.

Наутро Лёля сдалась и, растирая слёзы по лицу, тихо звала маму, держа в руке сотовый телефон. В одном углу пропали все палочки, а значок батарейки покраснел. Телефон не звонил сутки и упорно молчал.

Холодные руки прикоснулись к девочке.

– Я замерзла. Правда, он красивый? – Лёля протянула варежку с заледенелым цветком незнакомке.

Незнакомка молча кивнула и прижала к себе ребёнка, поглаживая по голове. После каждого прикосновения на коже оставался иней.

Глава 2 Времена последнего геройства

Деревня постепенно пустела, улицы обезлюдели. Войска Тёмного властелина наступали уже который день, и линия боёв неумолимо приближалась.

— Ты куда, дурёха! – Алгер-воитель схватил в охапку стоящую на бочке девушку и потащил её прочь с улицы.

— Сам дурак и не чешешься! Отпусти, а то укушу!

Девушка действительно попыталась укусить, но попадала зубами то в доспехи, то в ремень. Алгер поставил девушку на землю и осмотрел свою «добычу». Совсем молоденькая гномиха с пронзительным взглядом золотистых глаз. И очень злая.

— Ты пойми, сейчас тут орды Темного властелина пойдут, и тебе несдобровать!

— Так и бежал бы сам, я тут причём? — гномиха поправила юбку резкими движениями и оглянулась. Они оказались в тупике, выглядящем опасно для девичьей чести.

— Спокойно! Я просто за тебя переживаю. Работа такая.

— Лезть ко всем и везде встревать?

— Ну да, — подтвердил Алгер. — Я же — герой!

— А я — Веска. А герой рифмуется с «тупой»?

— Конечно!

Скачет вперёд героистый герой,

Устрашится его и хитрый враг, и тупой.

— Так себе из тебя стихоплёт, – Веска не удержалась и засмеялась.

— Зато у меня меч волшебный! Последний на этом свете.

— Не верю, — Веска села там же, где и стояла. — Кузнеца, что волшебные мечи делал, убили же года два назад.

— Да, потеря потерь. Только волшебный меч может убить Тёмного властелина, вот он все их и собирает. Это самый-самый последний.

Гномиха протянула свою руку к мечу воителя. Браслет на её руке засветился.

— Это тот же кузнец делал. Действительно.

— Ну, я пошёл. Мне в замок Властелина.

— Вот так просто? Схватят же по дороге! – для убедительности Веска постучала по лбу сначала себе, потом герою.

— Вариант. Но я последний герой с последним мечом. Судьба есть судьба.

— Я помогу. Я служила в замке, покажу окольные тропы, – сдалась напору гномиха.

Не одно приключение ждало впереди Алгера и Веску.

— Я вот считаю, что мне с тобой повезло! Столько раз ты спасла меня от смерти! От той засады троллей, вовремя сбежали от чёрного колдуна. Ты — самый лучший спутник героя, чесслово!

— Да ладно тебе, — румянец от смущения стал заметен на темной коже гномихи. — А ты придумал имя мечу?

— За меня все решили. Волшебных мечей пять, а мне кажется, что тут задействовано членовредительство.

— В смысле?

— Большой, Указательный, Средний, Мизинец и мой — Безымянный. Таковы имена мечей.

Они оба понимали, что это последний привал. Завтра они уже будут внутри замка Тёмного властелина, и состоится решающая битва добра и зла. А сегодня герой и его спутница по приключениям просто болтали у костра, не строя планы на будущее.

– А кем ты работала в замке? – не удержался от вопроса Алгер, пока они петляли по коридорам, пытаясь выйти к главным покоям замка.

– У девушек такое не спрашивают. И вообще, ты обещал помалкивать!

Герой улыбнулся Веске:

– Как закончится война, я так и вижу тебя в таверне!

Пощёчина вышла слишком громкой.

– Что сразу бить? – Алгеру настроение не испортить, он всегда улыбался. – Дай хоть поясню! Командовать у тебя хорошо получается. Вот и вижу тебя хозяйкой большой таверны.

– Дурак ты. И не чешешься, – привычно проворчала Веска. – Пришли.

Тёмный властелин был готов к последнему бою добра и зла. Его высокая, в полтора обычных человеческих роста, фигура замерла в центре высокого зала. Безобразное лицо спрятано за вуалью, красные камни в чёрной короне словно светились собственным кровавым светом. Меч вытащен из ножен и готов к великой битве.

– Последний герой, отчаянный псих, – нараспев произнёс властелин и приготовился к бою.

Впервые лицо героя-воителя Алгера стало серьезным. Решительным шагом герой пошёл навстречу злу, магический меч слабо засветился. Веска закрыла глаза и зажала уши руками. Она прижалась к стене, боясь увидеть не тот исход, что ожидала. Звон мечей прекратился, раздался крик смертельно раненого человека.

– Всё закончилось, дорогая! Он убит своим же мечом, – Тёмный властелин решительно взял гномиху за руку и поднял её.

– Я безмерно благодарен, что ты помогла мне найти все пять мечей и привести сюда героев. Сегодня же нужно вплавить это уже ненужное оружие в камень и выбросить в реку.

Властелин был горд собой. Он обманул судьбу! Его шаг стал ещё величественнее, озвученные планы всё грандиознее. Зло победило.

Веска подошла к мёртвому герою. Почему-то она поверила ему больше за совместную неделю, чем властелину, которому служила всю жизнь. Служила верно. Нашла пять великих героев, которые могли побороть властелина, и помогла убить их. Алгер умер, окончательно и бесповоротно. В левой руке он сжимал подаренный Веской браслет.

– А он был лучше Вас, – озвучила гномиха, вытаскивая волшебный меч из тела героя.

– Так дело не в том, кто лучше, а в том, что будет в конце. Историю пишут победители. Уже внуки сегодняшних бойцов на стороне добра будут говорить, что мы пришли освободителями. Согласись, Витка?

– Меня. Зовут. Веска! – чеканя каждое слово, гномиха трижды поразила мечом Тёмного властелина. Она стояла то тех пор, пока не убедилась, что жизнь окончательно покинула тело того, кто называл себя Тёмным властелином.

– Предательство. Убийство. Ты подходишь мне, моя прелесть.

Веска завертела головой. Кто может разговаривать с ней в этом зале, полном мертвецов?

– Подойди ближе. С тобой говорит Корона. Со мной ты можешь повелевать всеми ордами и тёмными народами!

Гномиха подняла чёрную корону. На миг показалось, что красные камни подмигивают ей.

– Не сопротивляйся, моя прелесть. Пришло время исполнять желания. Хочешь ещё больше убийств и предательств?

– У вещей есть душа?

– Всё, что слишком долго существует на свете – оживает.

Немного подумав, Веска надела чёрную корону и первым делом сказала:

– Я хочу поговорить с духом волшебного меча.

– Повинуюсь, моя королева!

Кровь на мече только начала высыхать. Все люди внутри одинаковы, разобрать, где сейчас была кровь Алгера, а где – Властелина, не представлялось возможным.

– Вот это, конечно, ты дала жару! Я же говорил – лучший спутник героя! Мы же теперь столько хорошего сможем сделать!

Веска заплакала. Дух меча заговорил с ней голосом Алгера.

Глава 3 Реквием по игре #тексты_по_песням

Новая актриса играла с отдачей, словно в последний раз. Как знать, может, и в последний, хозяева передвижного театра вернулись вечером из города голодными. Лоретта, прима театра, знала это точно, она выходила в конце первого акта и лучше всех остальных актеров извещена, что происходит за кулисами.

— О, много я наслышана о вас! — первую же фразу по выходу на сцену Лоретты сопроводили аплодисментами. За неделю, что они в городе, публика успела главную актрису полюбить. Прима слегка поклонилась, и тут же пронзила боль от тугого корсета. Суфлёр в углу сцены активно замахал, напоминая, что нужно изобразить улыбку. Аплодисменты стихли, пьеса продолжилась. Неизвестный гость, который окажется потом главным злодеем, приглашает Лоретту покружиться в танце. Они двигаются, но реквизитные туфельки, подбитые дополнительными гвоздями для отбивания ритма по сцене, совсем рассохлись и режут ступни. «Улыбайся, улыбайся! От этого зависит твоя жизнь!» — шепчет про себя Лоретта и, кокетливо улыбнувшись, скрывает гримасу боли за веером.

Гость-злодей ведёт её к скамье, а сам возвращается на авансцену, чтобы почти крича, но изображая шёпот, договориться о своих чёрных планах с помощником.

— Сегодня будет сюрприз! — радостно сообщила Лоретте новенькая актриса. Кажется, Нина, а может быть, и Тирра. Слишком много их сидело с примой вот так, на скамье, меняя деревенские имена на звучные, как они считали, псевдонимы.

— Ненавижу сюрпризы! И проклятые туфли. Предлагаю устроить забастовку и не уезжать, пока нам не сделают обувь по размеру.

— Поддерживаю! Я тряпки намотала, чтобы туфли не слетели, хорошо, что по пьесе у меня длинная юбка и не видно!

— Вернись ко мне, к тебе взываю! Верны ли слухи о тебе?

Это воззвание к Лоретте. Сейчас её будут убивать.

— Сойди с ноги, дурачина! — процедила сквозь зубы Лоретта, борясь с желанием дать оплеуху растяпе-актеру. Тот, конечно, растерялся, и пришлось спасать положение, перетягивая внимание на себя.

— Великое злодейство совершилось! — Лоретта тяжело и медленно осела, держа у груди кинжал с откидным лезвием и говоря реплику партнера. "Пусть сам выкручивается, ещё и поцарапал её, придётся застирывать платье, не забыть бы", – подумала прима и легла отдохнуть, попутно картинно умирая.

— Да, злодейство совершилось!

Прима обернулась на незнакомый голос. Фраза прозвучала пафосно, но говорил не актёр труппы.

— Благодаря героизму одной из актрис, городской страже стало известно, что владельцами труппы на самом деле являются вампиры! Они, двигаясь под прикрытием передвижного театра от города к городу, делали своё чёрное дело и убегали, но в нашем славном городе их удалось поймать и обезглавить.

Лоретта, всё ещё лёжа с кинжалом подмышкой, обернулась на голос и привстала, в ладонь предательски впились занозы от дурацких неструганных досок сцены. Довольный стражник держал в руках за волосы три головы с оскалившимися клыками. Вампиры, классические, как они есть.

— Финита ля комедия! — произнёс партнёр и наконец догадался подать руку приме. — Надеюсь, нас не сожгут вместе с театром и этими головами.

—Актеры труппы теперь под охраной герцога до окончания дачи показаний. — словно услышав актера, провозгласил всё тот же стражник. — А Вас, великолепная Лоретта, я попрошу пройти со мной.

Двое стражников проводили её в карету. Пустышка Нина успела прокричать в спину: «Это и был сюрприз!». «Наверное, кто-то из её поклонников постарался. Быстро она завела свою публику и научилась этим пользоваться», — совершенно без эмоций отметила Лоретта и, едва карета тронулась, расшнуровала, а затем и скинула корсет.

— Возможно, я даже ненавижу свою работу. Аве, реквием, занавес.

— Вы что-то сказали? — уточнил сидящий напротив стражник.

— Пустое, — отмахнулась Лоретта и погрузилась в себя, пытаясь понять, какая из туфель жмёт сильнее.

— Должен признать, я большой поклонник вашего таланта! — дверь кареты открыл мужчина, судя по одежде — тот самый герцог. Он был моложав, изящен и слишком долго задерживал взгляд на декольте.

— Мне чрезвычайно лестно это слышать, тем более от Вас! — Лоретта чуть изогнула спину, чтобы два её козыря были в поле зрения герцога:

— Что же нас ждёт? Казнь?

— Что Вы, сударыня! Осторожно, ступенька. Ваши коллеги по подмосткам взяты под стражу только ради их безопасности. День-другой, и публике будет не до этого.

— Да, публика — дама непостоянная.

Лоретта оглядела комнату, в которой они оказались. Рабочий кабинет с горой папок на столе и неприметным с первого взгляда диваном.

— Лоретта, великолепнейшая! С первого взгляда, как я Вас увидел…

Дыхание герцога стало сбивчивым, он приблизился. Её вниманием завладела артерия на его шее, сводящая с ума своим ритмом.

— Нет! — Лоретта оттолкнула герцога и выбежала из комнаты. Она бежала по лестнице, надеясь, что сможет покинуть этот дом, но тщетно. Лоретта банально заблудилась и проплакала час, прежде чем он нашёл её.

— Я оскорбил Вас? Вы плакали? Ваши глаза так красны.

— Я поранилась, — Лоретта отвела руку от окровавленного лица и, разжав ладонь, протянула герцогу свои вырванные вампирские клыки.

— Я правда так больше не могу. Не хочу.

Глава 4 Ящики госпожи П.

Караван первопоселенцев лениво полз по жаркой степи, изредка поскрипывая старыми антигравитационными установками. Пыль нехотя оседала, окрашивая в противно рыжий цвет одежду людей, словно желая поскорее устранить инородность поезда повозок. Небо, темно-синее с оттенками фиолетового, недобро низко нависало, грозя зацепиться за голову.

Да, этот момент наступил, человечество собрало остатки разума воедино и двинулось, широко шагая, с Земли. Планета Сретен была одним из таких шагов. Сейсмически устойчивая, на пути к перспективной системе с тремя потенциальными будущими Землями. Можно дышать, пусть и с помощью небольшого противогаза, возделывать местные растения. Кусочек рая.

Рай оказался занят. Местные жители обнаружились поздно, когда появился десяток баз, а логистика налажена. Человек отступать, оставляя за собой заброшенные надежды, не захотел.

Командир отряда первопроходцев Аскар развернул гибкий планшет и ещё раз посмотрел на карту континента. Люди договорились с местными жителями о выкупе самого маленького континента, некомфортного для проживания аборигенов и терпимого для жителей Земли. Новая история про обман и стеклянные бусы. Начальство запретило трогать океан, западное побережье, где расположились редкие местные животные. Оставшейся территории все равно с лихвой хватало, чтобы относительно комфортно размещаться, не ютясь в привычных скорлупках кают космических кораблей, мини-квартир метрополий Земли. В первом поселении даже подросло первое поколение, не знавшее иной, кроме этой, планеты.

Аскар сдёрнул пленку с очков, убирая осевшую пыль. Пять груженых по максимуму повозок продолжали свой путь от космопорта, распределяя ценный груз с Земли между поселениями. Четыре помощника изредка перекидывались сообщениями в общем канале, один, кажется, даже уснул. Оно и понятно: пейзаж не меняется, новым местным сусликом не удивить. У троих их погонщиков контракт подходит к концу, и они радостно покинут эти места.

Внезапно на пути возник бурелом, Аскар проследил за изменившимся маршрутом, потом ещё раз и ещё раз. Внутренне командир усмехнулся: «Так удачно буря прошлась, лежит точно по радиусу максимального поворота повозок. Немного влево и мы бы встряли». Поворачивая, погонщики скинули скорость, опасаясь повредить транспорт и получить штраф за порчу имущества.

Уши заложило от воинственного скрежета грудных пластин. Слева и справа возникли местные жители, ростом около метра. Их пытались официально называть кентаврами за четыре ноги и две руки, но большинство сошлось на «тараканах». В отличие от человеческих ног и машин, тараканы во время бега почти не поднимали пыли и были четко видны. Из заплечной сумки-складки, где обычно восседал молодняк, торчали заострённые палки, окрашенные соком каа, главным ядом планеты. Питательная среда с набором вирусов не оставляла шанса даже при крохотном порезе.

— Brakojn supre! Nepre!

Аскар пытался проигнорировать крики «тараканов», но их загнали в ловушку, аккуратно втягивая в неё на протяжении километров. Подняться вверх — нужно сбросить груз, чья стоимость с учетом доставки с Земли просто непомерная. На плоскости задача тоже не имела решения, кольцо нападающих сомкнулось.

— Mi komprenis! Cxiu estas via! — нервы погонщика замыкающей повозки сдали, он спрыгнул на землю, поднял руки.

«Человек с топором в руках легко доказывает свою правоту безоружному» – так, кажется, говорят. Аскар сдался и стал выжидать. Местные оказались подготовленными, они не пытались увести заблокированные повозки целиком, а искали определенные упаковки, предварительно начертив спецобозначения на песке.

Люди были бессильны перед ограблением. Спасательная команда собралась и спешила, но больно уж время неудачное — после прибытия корабля много шума и все в делах. Помощь опоздает, тут даже суперкомпьютер для расчётов не нужен. Аборигены перенесли нужное на волокуши и поспешили прочь. Аскар услышал дальний шум прибоя. Как же всё точно рассчитано! Сейчас на плотах они разбредутся по морю и их не найти, а то, что они оказались на территории землян: “Так заблудилась молодёжь, если найдём, то обязательно по-своему накажем”, – будут говорить старейшины. Ищи ветра в поле!

Поселение Прима было первым на поверхности этой планеты. Кастор и Поллукс родились уже здесь, на берегу залива. Ограничения на прибрежную зону тогда не существовало, и порт Примы так и остался единственным морским портом на планете, и только Прима владела плавучими островами. На одном из них братья и встречали грабителей.

— Тут как и договаривались, — отщёлкал на местном языке Тро Айн из рода Керья. По его указанию соплеменники выгрузили ящики и передали их Кастору.

— Этот плавучий остров ваш, — ответил на том же языке один из братьев. По земному обычаю Тро Айн и Поллукс пожали руки и разошлись.

— Я беспокоюсь, — заговорил Кастор, когда Тро Айн и его команда отплыли на приличное расстояние.

— Да о чём тут беспокоиться? Скажем, что остров пришёл в негодность, товары и оборудование будем использовать аккуратно, на нас и не подумают. Тем более, это местные отняли!

— Спорно, конечно, но удачное нападение можно списать на стечение обстоятельств, и мы как бы устранили нечестность в снабжении. Но я о другом.

— Ну так просвети, братец.

— Мы, кажется, открыли ящик Пандоры. Судя по данным сканеров, Тро Айн оставил себе несколько ящиков.

— Теперь немного страшно. А с чем?

Плавучий остров на горизонте перестал дрейфовать по течению и резко свернул в сторону.

— Ну, у них точно есть один двигатель...

Глава 5 Воспоминания о лете

Солнце словно застряло в зените и не желало сдвигаться, жара околоэкваториальных широт только усиливала эффект слоумоу. Прекрасная девушка лежала на шезлонге под раскрытым громадным зонтом, глядя вдаль, туда, за бортик яхты.

— Ну вот чего ты куксишься? — к шезлонгу подошёл молодой мужчина. Он был покрыт загаром, а фигура выдавала в нем умелого пловца. Собеседник присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Лёёёш, ну, не первый год знакомы и не первый год женаты! Знаешь же, как я не люблю это слово!

Мужчина улыбнулся:

— А ты прекращай кукситься и всё. Всё всегда просто!

Выдав коронную фразу, Лёша хотел было встать, но девушка его остановила.

— Да песня дурацкая в голове. Застряла.

— И это всё? — недоверчиво переспросил Лёша.

— Какой же ты! — не уточняя дальше, девушка села в шезлонге, свесив ноги:

— Не только. И солнце это дурацкое!

Тут уже её компаньон рассмеялся, вспоминая «шашлык слишком мясной», «принеси что-то вкусненькое, ты должен был догадаться, что я хочу мясное!» Кажется, коллекция пополнилась «слишком жарким экваториальным солнцем».

— Дорогая, ничего не поделать! Почти экватор, зимы не будет.

— Пошли поплаваем? — сразу после этой фразы девушка вскочила, отбросила в сторону шляпу и прыгнула с борта. Они вдоволь наплавались.

Океан словно застыл, и лишь зеркальные отблески выдавали хоть какое-то движение вод. Солнце очнулось от послеобеденного сна и всё больше склонялось к встрече с океаном и морем.

Разнеженные и прогретые до костей он и она лежали на палубе.

— Слишком хорошо, — сказала она и повернулась к нему. — Прекрасная погода, умиротворение. И ты. А вокруг океан и не видно суши, словно яхта потерялась.

— Я тоже отношусь к слишком хорошо?

— Ты мало ешь, постоянно отговариваешь меня приближаться к берегу. Словно я лежу, зацикленная в собственном бреду, на этой яхте, и мы обе потеряны. А ты погиб, и мозг создаёт тебя, не желая отпускать.

— Вот это теория! — Лёша приподнялся на локте и продолжил:

— Если ты такая паникёрша, то направим яхту в порт. Другие люди, интернет, еды свежей купим! Но завтра? Жаль терять такой день.

— Да, завтра, ты прав, — она закрыла глаза и вспомнила про рацию на борту, которая работала почему-то только на приём. В голове назойливо крутилась песня, преследующая с утра.

Ну где ты, лохматое чудо мое?

Где раскинула руки. Не смыла волна ли?

Усталое солнце, а тоже не знает, где ты.

Не поймать радиосигналы с потерянных яхт,

Не догнать течение куда мне плыть,

Где искать тебя мне.

Где мне искать?

— Не поймать радиосигналы с потерянных яхт, — тихо напевал и Алексей. Он снова попытался прикоснуться к неподвижно лежащей жене, надеясь, что в этот раз получится. Он-то знал ответ на её сомнения.

Глава 6 Мне лишь бы знать…

Весь день брела Настенька, чтобы найти на склоне камень с особым знаком. Знак ей нарисовал Морозко и предупредил: “Не гневи Хозяйку”. И вот, уже на закате, нашла Настенька отвесный склон с серой скалой, на которой словно нарисована дверь.

– Не каждый знает про дверь в мои владения. Зачем пришла? – раздался строгий женский голос из-под земли.

– Зовут меня Настенька, а моего наречённого – Данилой. Данилой-мастером, – голос почти не дрожал, но зябко стало. Поправила девушка косынку и замерла.

– Есть такой у меня в горе. Пришла просить его освободить? Обещать что-то будешь, сулить или грозить? – ещё строже спросили Настеньку.

– Не мне грозить Хозяйке Медной горы, да и пообещать мне тебе нечего. Мне лишь бы знать, что жив он. Я пирожков домашних испекла. Ты тоже угощайся.

– Да ты, я смотрю, храбрая, давно таких не видовала.

Из-за скалы показалась Хозяйка. Посмотрела в упор зелёными глазами, поправила косу с вплетёнными лентами тонкой меди.

– Дар я твой заберу, а Данила как сделает мне заказ, так и отпущу я его. А ты ступай, да на поворотах под ноги смотри.

Поклонилась Настенька и поспешила домой. На одном из поворотов споткнулась она о камень малахитовый, подняла его и понесла домой. В избе срезала с камня пластину за пластиной, как учил её Данила. Открылся ей узор: две птицы сидят на ветвях порознь, и с каждой отрезанной пластиной узор менялся, птицы слетались всё ближе и ближе. А как выпал первый снег, так и увидела девушка знакомую фигуру у ворот. Поменялся её суженый, стал суровее, но так и не сказал ничего, что было с ним, пока служил он Хозяйке.

Простившись с Настенькой и забрав пирожки, Хозяйка Медной горы спустилась в свои владения по тайному ходу. Много чудесных вещей расположилось по стенам. Фигурки из всех камней красоты невиданной. Звери как живые, того гляди – прыгнут или зашевелятся, цветы с букашками, которые, казалось, вот-вот взлетят, но не нравилось Хозяйке ничего. Ни одна вещица не могла быть подарком, что она желала подарить. В голове всё крутились слова девушки той: “Мне лишь бы знать…”.

– Данила-мастер! Исполни мой заказ!

По первому снегу спешила Хозяйка Медной горы в родительский дом. В начале Уральских гор, на побережье Карского моря, в самом холодном месте расположился замок Кощея и Снежной королевы.

– Доченька! Радость моя, приехала!

– Я с подарками!

Первый подарок отнесли в сокровищницу отца. Самоцветы волной хлынули из перевернутого сундука, заискрились, стократно вместе с ледяными кристаллами на стенах отражая свет нескольких свечей, обращая горячее пламя в тысячи холодных отражений. Горы и холмы злата, камней драгоценных терялись вдали, даже сам хозяин сокровищницы не помнил, как глубока и как длинна она.

– Батюшка, зови матушку. Второй подарок для вас обоих.

Снежная королева обняла дочь, мужа и села на хрустальный трон. По приказу Хозяйки Медной горы вынесли небольшой сундучок. На столике появилась тонкая чаша из белого опала, на краю чаши разместились три фигурки, искусно изображающие Кощея из обсидиана, Снежную королеву из селенита и их дочь из малахита. Гостья налила в чашу живой воды до краёв и пустила лодочку из гагата.

– Я помню, как часто ваши сердца тревожатся о вашей дочери, – родители переглянулись на слова Хозяйки. – А потому мой подарок всегда вам покажет, в добром ли я здравии. Пока лодочка на поверхности – всё хорошо, как накренится или зачерпнёт воды – нужно на помощь спешить.

Радостные Кощей с супругой обняли дочь, благодаря за подарок. Затем последовал праздничный ужин, что затянулся. Уже ночью Хозяйка дошла до своих покоев, радуясь задумке интересной и тому, что придумала сделать такую же чашу, говорящую о здравии родителей. Одно огорчало в этот вечер: спальня располагалась ровно над темницами, и жалобы и крики пленников снизу опять будут мешать уснуть. С другой стороны – крики из подземелья не слышны только в спальне родителей, так что выбирать не приходится.

Глава 7 Всего лишь игра?

Темнота, боязнь каждого шороха. Ненавистная пыль, как живое существо, норовит проскользнуть в нос и заставить чихнуть, выдав местоположение. Слышатся шаги. Кажется, она приближается!

Детектив Никита Саныч постарался отогнать воспоминания, поправил сползающую большую шляпу, надел солнечные очки и досчитал, сохраняя концентрацию:

— … сорок девять. Пятьдесят.

Мысли о недавнем исчезновении Оли снова захватили его. Должна остаться зацепка! Исходные данные: они завтракали вместе, она не покидала дом, вся уличная одежда и обувь на месте, уже проверено. Безмолвное исчезновение, будто и не было человека.

Никита Саныч решил осмотреть комнату. Недопитый бокал с соком, надкусанное печенье. Оля покидала это место в спешке. Найти по крошкам? Нет, тут их слишком много. Шляпа упорно сползала назад, мешая собраться с мыслями. В голове упорно играла мелодия из «Розовой пантеры».

Следующая комната — спальня. Кровать на высоких ножках, украшенная ровной гладью покрывала, словно торт — кремом, пара прикроватных тумбочек с одним ящиком и изогнутыми как фигурные леденцы ножками. Снова никаких улик. Живот предательски требовал еды, мозг искал съедобное, мешая расследованию. Неужели дело не будет раскрыто до обеда, и придётся лишиться звания лучшего детектива?

С каждой новой комнатой отчаянье усиливалось. Время играло против него. Оля, Оля! Как ни прискорбно осознавать, последней рабочей версией оставалось предательство. Уверенным шагом детектив направился к гардеробной на втором этаже. Когда нет улик, стоит довериться чутью. Нужно ли осторожничать там, где обман? Раздался сдавленный чих. История повторяется?

Десятилетний Никитка, по прозвищу Саныч, поправил громадную мамину шляпу и открыл гардеробную. Оля спряталась там, где спрятался он в прошлый раз. Игра в прятки зашла в тупик.

– Оля! Ты почему тут снова спряталась? Разве можно прятаться снова в одном и том же месте?

Девочка покрепче сжала фантик от конфеты, чихнула ещё раз и радостно выдала:

– Пока ты не спросил, можно было! Всё, теперь я тебя ищу.

Глава 8 К вопросу об экологии

Ожидание затягивалось. Непыльная работа на единственном градообразующем предприятии — конечно, хорошо, но чем там директор занят? «Войну и мир» решил до конца переписать от руки? Коридор длиной в двадцать шагов, в ширину измерить не удалось, мешало чучело. Огромное чучело медведя, вставшего на дыбы, было сделано крайне хорошо. Кирилл даже поймал “взгляд Джоконды”. С какой стороны ни посмотри на чудо таксидермии, глаз пялился на тебя. Так себе удовольствие. Зато, кажется, удалось научиться отстукивать мелодию из Аддамсов на рюкзачке с вещами.

— Можете заходить, — отвлеклась наконец от игры на телефоне секретарша. — Что-то желаете из напитков?

«А что пьёшь ты? Кровь умерших от ожидания посетителей?» — ответил в голове Кирилл, но произнёс:

— Чай. Чёрный чай.

В кабинете поджидал будущий начальник, Эрнест Витольдович. Директор предприятия словно находился на съемках: горделивая осанка, полуулыбка модели с обложки роскошного журнала. Вот только обстановка кабинета напоминала советский кабинет в плохом сериале, снимаемом на пожертвования.

— Условия у нас нормальные, зарплата белая. Как говорится, и на буханку хлеба хватит, и на масло, и на колбасу! — начал говорить начальник, едва зашёл Кирилл, даже сесть не успел. — Парень, я смотрю, ты крепкий, с нашими мужиками сработаешься!

Сбоку бесшумно вырулила секретарша с чашкой чая. Края чашки были в чём-то испачканы, а пах чай горьким миндалем. Перепутала, наверное.

— Садитесь, пейте чай, пейте. Кабинет подготовили на этом этаже. Основная задача — очистные мероприятия. У нас предписание, месяц на исполнение. По рукам?

Кирилл отодвинул чашку, чтобы её не задеть, и увидел перед собой протянутую руку. Интересно, а почему кольцо на руке начальника с шипами по внешней стороне? Уколоться легко.

— Я тогда сразу в кабинет? — Кирилл сложил руки за спину и пояснил отказ от рукопожатия: — Эпидемия, все дела.

— Тогда да, идите.

Кабинет оказался новым, вот прям с нуля. Даже на двери закрашенный значок мужского туалета не успел высохнуть. Кирилл заглянул внутрь – оказалось, не все так плохо. Кабинет как кабинет.

— Ключ сдать на вахту, дубликаты не делаем, — проворчал единственную фразу сопровождающий и исчез за углом.

Кирилл зашел оглядеться и решил разместить часть своих вещей, пометить территорию, так сказать. Например, счастливый магнитик на холодильник с надписью “Все козлы, а ты – хороший”. Носитель счастья выскользнул из рук и упал под стол. Кирилл наклонился и с удивлением обнаружил торчащие из стены неизолированные провода.

– Что ж, я прежде всего – инженер, а потом эколог, – подбодрил себя парень и достал изоленту. “Странно, такие длинные провода. До стула достают, а он, между прочим, металлический! Халтурщики!” – внутренне поругался Кирилл и открыл папку с предписанием. Занятно, наибольшие утечки из цеха, производящего успокоительные, а эффект от загрязнения, наоборот – повышенная агрессия. Мир полон неожиданностей!

Два часа прошли быстро. Документы изучены, техническое задание составлено, осталось завтра свежим взглядом пробежаться. Пора и домой! На вахте его встретил похожий на зомби охранник в застиранной черной форме. Приход Кирилла отвлек от равнодушного жевания и созерцания криминального сериала. Вместо ручки вахтёр подал ножик, испачканный маслом.

– Не! Мне ключ сдать от триста первого-А. Может, всё же ручку?

– Будет тебе и ручка, туалетный утёнок, – не пытаясь даже приглушить слова ответил охранник, ожидая реакции на свою попытку шутки.

– Вы по привычке только ко мне в кабинет не ломитесь. До завтра.

Кирилл развернулся от поста охраны и задел ведро с водой. Ноги по мокрому теперь полу расползлись, рискуя получить в подарок неожиданный шпагат, но парню чудом удалось зацепиться и не упасть.

– Привыкай, у нас всегда так, – улыбнулся охранник.

– Мне твои советы, как немецко-австрийский словарь! Бесите.

Как ни отряхивай, штанина вся мокрая, хорошо ещё лето и добираться недолго. Осталось только выйти из здания. Кирилл дернул ручку – дверь закрыта. Прям совсем закрыта.

– Что за шутки такие странные? Блин, ну, открой!

Кирилл огляделся и понял, что народа на первом этаже прибавилось и стало человек десять, и у каждого в руках было оружие. Ножи, пистолет, металлический прут.

– Доброго пожаловать на предприятие, жаль, текучка у нас большая, – выступил вперед директор.

– Зато премии регулярные, – встала рядом с директором секретарша.

– Ребят, – Кирилл обнял свой рюкзак, словно тот спасет его как бронежилет, – вы чего? Это не вы, это лекарства в воде. Повышенная агрессивность и мысли маньяка. Мы поставим очистные, и через месяц всё пройдёт! Не нужно меня убивать, я спасать вас буду!

– А мне твоя версия нравится! – поддержал молодого специалиста директор. Толпа тем временем подходила всё ближе и ближе к жертве.

– Всё прозаичнее. У нас просто клуб по интересам. Выбираем жертву, и кто раньше его убьет, получает ставки остальных. И премию от завода. Всего лишь игра!

– И ставки сделаны на меня? – Кирилл запустил руку в рюкзак.

– Снова попал! – директор поаплодировал лезвием своего кинжала о ладонь.

– Но всегда есть вариант! А если я вступлю в ваш клуб, то перестану быть жертвой?

– Наш клуб – закрытый, число членов постоянно. Хотя… Ты понимаешь, какой вступительный взнос?

Кирилл коротко кивнул. Ему удалось наконец нащупать в рюкзаке отвертку. Сойдёт.

Глава 9 Лисьи повадки

Сидящие в земляной пещере парень и девушка переглянулись, стараясь быть на наибольшем расстоянии друг от друга. Красавица нервничала и не могла усидеть на месте, то вставая, то теребя в руках край платья. Внезапно девушка заговорила, спеша и боясь, что ее прервут.

– Говорят, когда ты понимаешь, что жизни приходит конец, она мелькает перед глазами. Этим словам стоит верить. Моя вторая жизнь началась с погони и ей же заканчивается.

Первая погоня. Наступало утро, и трава полна росы, блестящей как рассыпанные бусины из украшений богини весны, но красота в этот раз меня не радует. Я бегу, одежда намокла от пота и росы, лёгкие горят как в огне. У меня нет шансов, понимаю с самого начала, но я бегу. Не потому, что смогу убежать, спрятаться, скрыться. Я бегу, потому что так я ещё свободна.

— Создание лесных демонов! — колдун в прыжке сбивает меня, и тут же я получаю пощечину. — Превращение почти завершено!

Он бьёт меня, выплескивая ярость. Остались ли у меня слёзы?

— Не буду я с тобой возиться больше.

Я тогда сдуру поверила, что всё завершится, и он меня убьёт. Счастливый конец! Но он оставляет меня жить. Кидает в высохший колодец, закрыв вход камнем. Так я узнала, что такое вечность.

Я вечность карабкалась вверх.

Карабкалась вверх я, срываясь.

Я, срываясь, вновь поднималась.

Поднималась я вечность.

У меня были только мои пальцы, чтобы крошить раствор меж камней, чтобы выцарапывать камешек за камешком. Вечность подарила не отчаяние, а вечные возможности.

Ты видел меня, я точно помню. Тогда, в толпе твой взгляд скользил, искал. Теперь ты знаешь, что ты искал меня, даже не осознавая. Ты помнишь мое лицо. Когда пропала мать, и я стала твоей мачехой. Я хоронила твоего отца, ты был ещё крохой, не понимал. Как ты грустил о пропавших сёстрах! Мне нужно было лишь, чтобы ты подрос и мог осознавать глубину горя! Эх, слишком быстро нашли под половицами тела пропавших! Пришлось бежать. Но бежать, чтобы вернуться.

Признайся, ты узнал меня. Ты собрал всех, кого смог, и вышел на охоту, крича о ведьме-лисе с девятью хвостами.

Вторая погоня случилась. Этой ночью твои охотники гнали меня. В моём лесу! Неслыханная дерзость! Разве сложно спутать тропинки, а тебя отвести под холм? Мой преследователь, пора!

— Зачем ты убила их всех? Зачем тебе этот бег по лезвиям? — наконец заговорил молодой парень, сидевший поодаль, пока девушка-ведьма вела свой рассказ, перепрыгивая с места на место и меняя личины.

— Я хотела убить всех потомков колдуна. Сто девятнадцать лет я потратила на истребление рода.

— Я последний?

— Да. Но это оказалось сложнее всего, ведь я растила тебя. Пойми! Люблю тебя, — девушка со слезами в глазах протянула руки к охотнику.

— Снова ложь. Не верю тебе. Голову на плаху! — парень выдёргивает меч и кидает наземь ведьму-мачеху. Взмах – и оружие, пройдя через тело, застревает в земле. Ведьма растворяется в воздухе как дым.

Выбраться из пещеры оказалось не так просто: запутанные туннели, словно ходы в норе лесного зверя, часто заканчивались тупиками. Наконец, свежий воздух! Наконец, свобода! Охотник вдыхает свежий воздух и не узнаёт местности. Оставленная им у входа котомка успела зарасти, через неё проросло молодое деревце. Сколько лет он провёл в заколдованной пещере под землей?

Первые лучи осветили растерянную мужскую фигуру. Где-то поодаль послышались звериные звуки, напоминавшие истеричный смех.

Глава 10 Жерлом вечности пожрется и общей не уйдёт судьбы (с)

— Знаешь, есть в огне что-то, — старый блюститель зажег четыре свечи друг за другом в разгромленной типографии.

— Светлое?

— Ирония. Это хорошо, — лица старого блюстителя не было видно, и на молодого помощника зыркнул глаз с амулета: брошь в виде свечи с глазом на пламени.

— И примечательно, что мы именно огнём очищаем. Просто посмотри на эти мерзкие книги, вещающие ложь! — блюститель рукой в перчатке открыл одну из книг.

— А что будет с хозяином типографии?

— О нем другие побеспокоятся. А вообще — читать нужно, что подписываешь в печать. Сколько душ заманил дьявол своими договорами! Ересь, снова ересь!

Книги одна за другой летели на пол и словно таяли в темноте.

— Существует ли камень в пустыне, если его никто не видел? — помощник постарался аккуратно перешагнуть разбросанные книги и типографский инструмент и подошёл к наставнику.

— Не помню такого философа.

— Если мы уничтожим тираж, то никто и не узнает, что такие мысли автора существовали.

— Мысли, нашёптанные врагом человеческим! Это место осквернено, только огонь поможет. Огонь — очищение, жар — благодать. Я знаю, что мы делаем благородное дело, отдавая огню его долю этого мира. Кем стали бы мы без костров наших предков? Без жара очага и кузен? Огонь — это божественная форма.

— И подошёл он к пылающему кусту, но не почувствовал жара, а лишь свет, — процитировал помощник.

— Верно. Однако в тебе горит другой огонь, бушует не то пламя. Потуши, пока не поздно, иначе долг мой сообщить об этом настоятелю. Я не хочу, чтобы пламя внутреннее пожрало тебя самого.

— Не буду спорить, честно, — помощник схватил тяжелую наборную плитку и с размаха ударил по затылку инквизитора. — Я думаю, твой бог будет милосерден к тебе, мною он точно недоволен.

Из загорающейся типографии вышел человек с перевязанной стопкой книг и подпер входную дверь доской. Он спешил и был далеко, когда из пылающего здания раздался первый крик.

Глава 11 Для вечности

– А я считаю, здорово получилось! Аж сердце затрепетало! – Руди оценивающе посмотрел на результат и подмигнул рядом стоящей Альме. Не хотелось портить первое впечатление, и Руди пока оставил девушку одну, а сам пошёл в соседнюю комнату отмывать инструменты.

Лязг и красная вода, смывающая все следы. Есть в этом некоторое умиротворение: наблюдать, как вода очищает, а холодный металл вновь получает свою чистоту. Что поделать! Железо ржавеет, камень крошится, бумага истлевает. Оставить след можно только в умах людей, и тогда о тебе будут помнить, пока существует человечество. Ничего не поделаешь, в памяти поколений остаются лишь чудовища и гении. В голову пришла идея выставить свой результат завтра на набережной, в рассветных лучах, обязательно подписав.

Хотя Руди называл это хмурое помещение мастерской, но внешний вид выдавал прибежище маньяка. Пробирающий до сердца холод во все времена года, кроме лета, грибы, растущие при входе. Альма часто говорила, что стоит облагородить это заунывное место, чуть подкрасить, чуть убрать, но Руди отказался. Именно здесь он получил вдохновение! Жаль, что сейчас Альма ничего не скажет.

Парень тряхнул длинной чёлкой и аккуратно разложил сушиться инструменты на кусках ветоши. Лезвия вновь блестели как новенькие, радуя глаз, деревянные ручки казались лакированными от долгого использования. Любоваться можно вечно! Посмотрев в осколок зеркала, висящий на стене, Руди заметил, что опять испачкался за работой. Серый фартук уже почти потерял свой цвет, покрывшись последствиями экспериментов.

Руди вернулся в комнату и приобнял дрожащую Альму. Как бешено билось её сердце! Она постоянно искала глазами что-то, беспрестанно оглядывая комнату. На парня напал беспричинный смех. Вечно болтающая Альма не может говорить! Ха-ха! Их взгляды встретились. Она плакала, в них была боль и, кажется, немного любви. Он схватил её за руки и попытался поцеловать, она испуганно отстранилась. Девушка отбежала в дальний угол, радостно подпрыгнула, сметая всё со стола. Он направился к ней, но она остановила его знаками. В сторону полетели засохшие маркеры, треснувшая гуашь, сломанные карандаши.

– Я хочу тебя поздравить! Картина получилась крутой! – Альма, потерявшая голос на фоне простуды, наконец смогла выразить свои мысли, пусть и письменно, быстро заполняя строками найденный блокнот.

– Рад, что тебе понравилось. И ты мне нравишься, – Руди подошел и встал на одно колено. – Пошли, пожрём?

Альма, конечно, отвесила лёгкий подзатыльник, но согласилась и покрепче прижала к себе блокнот и уцелевший карандаш. Руди галантно предложил ей руку.

Влюбленная пара покинула мастерскую художника, оставив высыхающие краски наедине. Кисточки и шпатели, обновленные и очищенные, также остались ждать своего часа, чтобы вновь творить красоту и оставить свой след в веках.

Глава 12 Три голоса

Бени Терон*

Поздний вечер, город за окном дышит полной грудью. Шуршание шин складывается в шум прибоя, редкие сработавшие автомобильные сигнализации напоминают крики чаек. Всё это там, за окном.

Я абсолютно уверен, что сейчас я в здании один. Экран моего монитора горит не ярче дежурного света в коридоре. Атмосфера более чем приватная. Передо мной три тонких папки, на которых только имена и фамилии. Я мог бы их просто перетасовать и выбрать любую, но я слишком ценю жизнь, и не доверю жизнь многих слепому случаю.

Жизнь — драгоценность, вся наша вселенная дышит ей. Вдох-выдох – и погибло чьё-то солнце, а где-то родилась галактика. Жизнь на Земле тоже дышит, отступая порой в эпохи вымирания, но всегда возвращается с новой силой.

Месяц назад мы отправились в экспедицию, полные надежд начать величественную поступь по нашей Солнечной системе, чтобы колонизировать Марс, Европу, Ио, Цереру, но нам запретили, заперев человечество в границах пояса астероидов. Отныне нам не стать всесильными богами, сколько бы мы не пыжились. Теперь есть кто-то сильнее.

Я вернулся с этой вестью, мне горько было признавать могущество других покорителей космоса. Нас не уничтожат, но ограничат. Установители Границ, назвавшиеся папахорь, сказали это четко. Папахорь, словно болезнь какая-то, перхоть, корь, между собой мы прозвали хорьками. Я должен был вернуться с решением. С решением проблемы перенаселения Земли, чтобы наше существование не так сильно бесило Установителей. Уже через неделю программа должна дать первые плоды и численность людей начнёт сокращаться, а каждому придётся свыкнуться с мыслью о новом статусе в ограниченной Вселенной. Надеюсь, зону нашей песочницы назовут не в мою честь.

Первая папка подписана моим именем. Внутри — программа освоения доступного пространства. Колонии на страдающем от радиации Марсе, орбитальные станции, обстреливаемые космическим мусором, поселения на Луне, лишающие уже первое поколение родившихся там шанса вернуться на Землю. Решение, сжигающее в техногенных катастрофах смельчаков, бегущих на новый, но уже последний в истории человечества, фронтир. Я видел в этом плане надежду технически победить Установителей. Либо уничтожить последнюю надежду с последними смельчаками Земли.

Беру следующую папку и включаю запись пояснений автора.

Туи Интернэ**

Я рад, что мне предоставили честь представить план, содержащий ряд преимуществ. Небеса, как много «пре»! Словно модуль со словарем синонимов не подключили. Насколько я помню, у меня полный доступ к модулям на пару лет. Да, я представитель ушедших в VR, цифровая копия существовавшего человека.

Мне писать собственный некролог показалось крайне странным действием, но параллельное существование оригинала и копии позволили сравнить и сделать вывод, что мы тождественны. Да, после моей смерти виртуал-жителей прибавилось. Зачем мучиться от зубной боли, думать о диете, что будет на обед или сколько времени ты потеряешь по пути на дорогу? Ментально ты тот же! Хочешь, сымитирую шуршащий песок под ногами? Всё просто и причём доступно для всех!

Ну, кто победнее и не может целиком оплатить место на сервере, имеет право поделить ячейку на двоих, подрабатывать, позволяя хранить в своей памяти чужие данные. Да, я и сам для эксперимента так поступил, теперь много чего знаю о фондовой бирже, кэш забыли почистить.

Можете считать мои слова воззванием ко всем. Переходите на сервер! Я доступен для консультаций круглосуточно, по понятным причинам. Ссылка прилагается.

Голос смолк. Вполне реальный, словно конференцию провели. Для консультаций Туи видео тоже подключает, но я попросил без. Не скажу почему, даже внутреннему голосу. Смотрю на часы. До принятия решения и его оглашения остаётся полтора часа. Мне понравилось, что всё свалили на меня. Нет, не ради ощущения собственной важности. Просто одному человеку проще принять решение, чем толпе, где каждый переложит ответственность на другого. Перейти на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого. Самое время позвонить Стелле, у неё наступило утро.

Стелла Гвидо***

Никогда не напишу биографию. Возьмись я за такой труд, получилось бы неизменно резюме. Список мест работы, список достижений, список тех, кто появился на свет. Звучит сухо и заносчиво. Я – сумма моих достижений. Я — специалист по планированию семьи. Мне встречать отчаявшихся людей и провожать их счастливыми. Как никто другой, я умею уговаривать остаться бездетными. Да, платят неплохо, но для меня это призвание. А как же примеры великих, спросите вы? Монтессори отдала сына в приёмную семью, чтобы сделать счастливыми остальных малюток, Руссо, автор педагогических идей, не проверил их на собственных детях, удалив из семьи сразу после рождения.

Да и зачем развитой цивилизации отдавать своё будущее на откуп слепой природе и чехарде генов? Если я не смогу уговорить остаться бездетными, то мы вместе вспомним про закон трёх. Достаточно трёх детей в семью, чтобы население стабилизировалось. Но вы же хотите мальчика и девочку? Свои копии, которые будут собраны по гену нашими специалистами? Да, можно остановиться на двух. Да, придётся немного подождать, возможно, вы передумаете и будет достаточно одного малыша, но самого прекрасного! Ему потребуется много внимания. Готовы? Да, есть время подумать. Приходите ещё!

Я отхожу от зеркала. Я убедительна. Через минуту у меня видеоконференция с Бени. Я уверена в своей правоте. И он поверит.

Я абсолютно уверен, что сейчас я в здании один. Экран моего монитора горит не ярче дежурного света в коридоре. Атмосфера более чем приватная. Передо мной три тонких папки, на которых только имена и фамилии. Я мог бы их просто перетасовать и выбрать любую, но я слишком ценю жизнь и не доверю жизнь многих слепому случаю.

Поздний вечер, город за окном дышит полной грудью. Шуршание шин складывается в шум прибоя, редкие сработавшие сигнализации напоминают крики чаек. Всё это там, за окном. Один сигнал становится особенно громким. Что странно, мелодия напоминает мой будильник. Вот совпадение!

Бени Терон - "благословите Землю"

Туи Интернэ - "полностью внутри"

Стелла Гвидо - "путеводная звезда"

Глава 13 Мост к Бельтайну

=Тогда=

Рабочий день завершён, и Ингвар с радостью погружает руки с мозолями в прохладную воду. Солнце с каждым днём поднимается всё выше и ярче, призывает траву подниматься выше, птиц петь громче. Быстро летит время за работой, в эту ночь уже и Бельтайн, праздник любви. Чьи-то мягкие, пахнущие цветами руки закрывают глаза Ингвара, знакомый голос спрашивает:

— Угадай, кто?

— Хельга! — бесхитростно сразу угадывает парень. Нареченная громко смеётся и протягивает узелок со съестным. Ингвар спешно вытирает мокрые руки о штанины, хватает девицу и кружит её. Скоро достроят мост, он получит расчёт, и к осени можно свадьбу сыграть. Родители с обеих сторон уже и согласие дали!

Ингвар тянет за руку наречённую, подальше от досужих глаз. Не он один такой, ко всем на праздник подтянулись жены да невесты. То тут, то там сидят, воркуют! Хельга садится на подстеленную куртку, поправляет платье, чуть вздрагивает, когда её обнимает нареченный, но не отодвигается, а прижимается. Кто-то со стороны видит это и слегка посмеивается. Ну и пусть!

— Скоро костёр зажгут. Идём смотреть?

Хельга не хочет отрываться, но Бельтайн уже начинается, среди ветвей светится праздничный костёр. Они приходят последними. Лица присутствующих кажутся бесцветными на фоне ярких всполохов, выделяется ведун. Суровое лицо, словно сегодня судьбы решаются. Он режет на гальке руны, спрашивая имя каждого. Спрашивает он и Ингвара с Хельгой, вырезает руны Исаз и Хагалаз, бросает к остальным в холщовый мешок. Костер пылает всё ярче, пляски всё безумнее, песни всё громче. В самый холодный час перед рассветом ведун бросает мешок с галькой в гаснущий костёр. Утихает шум радости, и с земли каждому ведун предлагает забрать его камень, да вот для Хельги и Ингвара их камней нет. Ищут друзья, роют золу, раскидывают головешки, но нет.

Строители встают в кольцо и набрасывают верёвки на руки влюблённым.

– Они выбраны богами, чтобы встать на вечную службу! Поблагодарим богов за выбор, а людей за их жертву! С каждого по последнему слову, – благоволит ведун.

— Дайте мне поцеловать его.

— Когда всё закончится, я хочу быть уверен, что я смотрю на неё.

– Будет исполнено! Начнём обряд.

Людей, выбранных в жертву, ведут на их каменные стулья, сажают лицом к лицу, каждому кляп. Ингвар старается не моргать и улыбается, чтобы Хельге стало хоть немного легче, но она плачет. Кладка вокруг растёт, споро работают строители. Ведун заканчивает обряд на долгое стояние моста и оберег от всех разрушений, назначая пару охранять строение на века. Никто так и не замечает, как два гладких камня вдавливает мудрый человек в мягкую землю, воровато оглядываясь.

=Сейчас=

— Привет, дядь Коль! Про меня ж предупредили?

Охранник Николай неопределенно махнул рукой и, не отрываясь от сериала на мониторе телефона, включил турникет на проход. Игорь дернул подругу за руку и потащил на стройку. Будущий этнопарк был готов больше чем наполовину, и гулять в сухую погоду здесь было сплошным удовольствием.

— Обратите внимание налево — абсолютно неинтересные кусты с красными листьями, по словам старожилов, прикрывающие лениво неубранные кучи строительного мусора, — Игорь постарался максимально серьезным голосом изобразить экскурсовода.

— А дальше тот самый мост?

— Ага, — Игорь быстро вышел из роли, поправил очки и затараторил, — Дядя тут архитектор, он мне про мост и рассказал. Я в школе по нему проект делал, кстати, на следующей неделе защищать. Мост древнющий, под тысячу нет.

— И сколько легенд про него нашёл? — девушка отвлеклась и, поскользнувшись, ухватилась за руку Игоря, чтобы не упасть.

— Полно, конечно! Разные, но всё в одно упирается. Вот эта башня с ключом, ну, который родник, – девичья. Вода пресная, но это типа слёзы девушки, что спрятана в этой колонне.

— А её парень?

— В большинстве вариантов — он тоже в колонне, напротив.

Мост выглядел странным, вросшим наполовину в землю от собственной тяжести. Множество переделок и доделок выглядели как лоскутное одеяло. Камни с резным орнаментом внезапно сменялись кирпичами с “ятями” или с советскими штемпелями, незыблемыми и вечными оставались только колонны на каждом берегу. Поросшие мхом и лишайниками, устоявшие после попадания снарядов Второй мировой.

Игорь провёл рукой по камням:

— Я когда первый раз увидел, не мог отделаться от ощущения, что колонны были всегда, а всё остальное в округе пошло от них.

— Словно они и точка опоры, и точка старта, — поддержала девушка.

— Ага! Вот потому я тебя сюда и позвал!

— Ты всерьез воспринял прикол про "придумай самое оригинальное свидание"? Я почти соскользнула по склону в ручей под мостом, давай на этом с оригинальностью завяжем?

— Стой там! Я про другое!

Девушка пожала плечами, подумала, перешагнула родник с "девичьими слезами" и наступила на крайний камень моста.

— Миха с Ленкой тут из-за меня и поругались. Я на них легенду одну проверил, — прокричал Игорь с другой сторону моста, чуть запыхавшись. — Короч, иди мне навстречу, встретимся на середине, всё расскажу.

Парень ровным шагом начал приближаться к подруге. Шел он не глядя, смотря только на неё. Расстояние между ними сокращалось. Игорь стал казаться коренастее, очки словно растворились, волосы из каштановых превратились в русые. Борода? Девушка опустила глаза, заморгала, но двигаться вперед не перестала.

— А Миха не дошел до середины. Говорил потом, что расстояние будто увеличивалось, а Ленка вообще мимо него прошла, словно не видела. Говорят, что...

— ... только назначенные судьбой встретятся на середине?

Игорь рассмеялся:

— Опять за меня закончила!

Оле нестерпимо захотелось его поцеловать, но сделать это было трудно. Высокий Игорь внезапно обнял её, крепко прижал к груди:

— А мы дошли до середины! Эээ!

– С кем я общаюсь! Наклонись, поцелую.

С поросших колонн одновременно тихо скатилось по камню, но пара на мосту этого и не заметила.

Глава 14 Цели и пути

Освещение в квартире моргнуло, и включились заряженные аккумуляторы. Ровно через две минуты начнётся мониторинг городских электросетей на предмет незаконных подключений, а ровно через пять минут фонари перед домом, от которых, собственно, и питалась данная квартира, погаснут.

Настроение было так себе. Кидаю последний контрольный взгляд на монитор с подключениями по этому зданию. В колинвинге заполненность жильцами - 23%, это на грани рентабельности, при меньшем значении будет много вопросов. Можно сказать, что уверенность в завтрашнем дне базировалась на старушке-кошатнице, занимавшей три квартиры сразу. Возможно, отселись она, даже придёт проверка и, закрывая здание, заметит (вот неожиданность!) неофициально заселённые первые два этажа. Местные даже не рисковали спускаться туда на лифте, предпочитали пожарную лестницу, держась на максимальном удалении от творимых тёмных делишек. Но это всего лишь жизнь. Обычная жизнь.

Как ни крути, придется сегодня выйти. Умные очки зарядились, любимая толстовка уже надета. В ближайшие сутки дождя не предвиделось, что крайне радовало. Выйдя из квартиры, не забываю по привычке закрыть нос. На площадке перед квартирами кошатницы разлагалась биоразлагаемая упаковка кошачьего корма. Спешу вниз, к стоянке флаеров-такси. Неожиданно везёт – меня словно дожидается один. Подхожу и быстро идентифицируюсь.

– Приветствуем, Каролина Маршал. Обращение: мисс, используемое местоимение: она, – равнодушным голосом оповестила система. Меня, милачешного подростка без очевидного гендера, это повеселило, в голове мысль: “Шалость снова удалась”.

– Маршрут построен. Приятной поездки, – такси нагло игнорирует меня и само назначает конечную точку. Захрена? Похищение? Флаер рвётся с места на улице, а затем отправляется вверх. Поддаться панике? Рано.

Конечно, открывшие дверь такси люди были удивлены:

– Это не она!

– Может быть, тогда отмените поездку, и я…

Ну зачем так бесцеремонно выкидывать из транспорта? Наверняка прислуживают какой-то шишке, обычные люди не имеют привычки так грубить незнакомцам. Передо мной трое громил. То ли люди, то ли андроиды – пойди пойми, где люди, выросшие на правильном регулярном питании, а где – механизмы с испорченной программой для решения всяких серьезных вопросов. Ходят вперевалочку, как сытые утки. Вроде бы один мне подмигнул. А, нет, просто нервный тик. Точно прислуживают шишке.

Подозрения оправдались. Приволокли меня в пентхаус. Хм, а с такой высоты город не кажется паршивым, каким он видится при взгляде снизу. Громилы отходят в сторону и открывают мне обзор на очередного хозяина жизни, которому что-то от меня понадобилось. Рослый мужчина, немного седины в висках. Мешки под глазами и щелкающие пальцы выдают тревогу. Может, на этом сыграть?

– Где она? – хозяин даже рискует подойти ко мне и указывает на свободное кресло. Охранники встают по обе стороны.

– Может, я всё объясню? У меня нет её чипа и прочих приблуд. Я просто сканирую сеть и авторизуюсь под именем первого попавшегося вблизи человека. Просто ворую на миг немного динеро и допуск. Да, незаконно и, возможно, местами воровство, но дело до драки не дойдёт? Лишний чек оплаты никто и не замечает!

– Ты представляешься моей матерью. Её похитили вчера.

– Суда по пентхаусу, вы – серьезные люди. Может, небольшой перевод, и я помогу вам?

– Как? – мужчина откликнулся слишком быстро. Отчаялся. Так и представляю, как он метался ночью, перебирая варианты.

– Радиус авторизации небольшой. Выведите карту на стену?

Как только на стене появилась проекция, я спешу и тараторю:

– Вот, я поймал флаер на этой остановке, из подозрительных мест тут только одно – минифирма Mimo Ins, окруженная территорией PIIG. Такая крошка и не поглощена гигантом? Явно подстава. А вы откуда?

– PoRC.

– О! Прямые конкуренты, тогда всё понятно.

– Что тебе понятно? – в голосе собеседника появились железные нотки.

– Гераде-штрассе, по сути, ваша граница. И похитить соперники могли, только если передвигаться по этой дороге. Я бы логистическую программу на вашем месте почистил.

– Не дерзи, у себя я сам разберусь.

– Ну так что? Небольшой перевод, и я выдаю координаты?

– А может, я просто вскрою тебя, вытащу твою хреновину, а оттуда всё достану бесплатно?

Не дожидаясь приказа, охранники хватают меня за руки.

– Условно бесплатно. Человеку за работу по моему вскрытию вы точно заплатите.

“Чёрт, надеюсь, мой голос звучит уверенно”, – психую я внутри:

– Ну, и я не просто так развлекаюсь. Готовы к взлому шифра? Д’Агапейеффа, три простых числа в основании. Кажется, люди больше ста лет не живут? А тут работёнки века на три.

Ох, опасная дерзость, понимаю. Но… Хочу жить.

– Что ты можешь предоставить?

– Координаты последнего всплеска в системе. Обычно это считается багом, но тут еще две версии: либо человека быстро вывели из официальной сети, либо… Опасно произнести, но чип мог глюкануть напоследок в печи крематория. Гипотетически.

– Будешь моими глазами, – хозяин щелкнул по очкам одного из громил, подключаясь к его аккаунту.

Приехали быстро. У глав корпораций явно транспортный парк даёт на сто очков вперёд даже машинам полиции. Десять минут, и мы на парковке. Обветшалое здание – как сотня и сотня вокруг. Над входом — половинка глобуса. И изрисована граффити, и наполовину разбита, словно тут никому ни до чего нет дела. Для меня плёвое дело зайти внутрь. Я – сотня личин, скрытая в одном теле. Блин, да я прям демон! Тычок в спину прервал всплеск гордыни. Громилы рядом.

Касаюсь очередной двери и получаю сигналы с камер наблюдения. Вторая корпорация тоже тут. Вы, обычные жители, поймёте меня. Пока до нас нет дела корпорациям, жить нам проще. Я отвлекаю внимание. Да, я точно демон.

По сути, я организую подставы и привел сейчас одних конкурентов к другим. Даже боюсь, что опыт начинает мешать в таком деле. Каролина мертва уже три дня, все её метки активности создавал я, личность-призрак, так же как и метки пропавшего брата директора PIIG. Сейчас произойдет встреча конкурентов, а где-то в здании уже приготовлены два трупа – основа для взаимных обвинений. Мышка пробежала, хвостиком махнула — и вот, потеря могущества двух корпораций в бесконечной сваре. Перегрызутся, не первый раз. Ничего личного, просто динеро с двоих и ещё одна мимолетная корпоративная война. И бросьте свои фразы про высокие идеи, вот прямо сюда, под ноги, в эту лужу. Забавно, что фирма, выпустившая меня, обанкротилась и уже не существует. Нащупываю в потайном кармане куртки плоский круг. Достаю и разворачиваю запасное лицо, меняю цвет одежды. Программа предписывает мне найти следующих и начать новую корпоративную войну. С вами был я, Анди, АНДроид-Интеллект. И у меня нет цели, только путь.

Глава 15 Все мы — часть его мира

Вероника Вашингтон поправила прическу у зеркала, порадовалась ровным стрелкам на глазах и была готова ко всему, кроме танцев. Четырнадцатисантиметровый каблук! Хотя, помнится, был случай с текилой…

В свои двадцать шесть девушка привлекала многих парней. Негритянка с легкой примесью индейской крови. Про таких говорят: «Роковая красотка», а Майкл говорит: «Мне с тобой крупно повезло!» И помолвочное кольцо украшает уже её палец. Вероника хватает мобильник и выпархивает из квартиры на улицу. Небоскребы Чикаго тянутся вверх, как…

…гигантские деревья росли на моей родине. Хотя в детстве всё кажется большим. Я бегала со своими братьями и сёстрами, ощущая горячую землю босыми ногами. Это было до того, как белый человек надел на мои, Нхани, руки и руки каждого из племени жёсткие…

…браслеты Вероники полетели на прикроватную тумбочку к прочим украшениям. Чувство свободы окрыляло её. Какое же счастье жить настоящим! Девушка уже легла в постель, но решила проверить телефон. В группе «Нхана. Родственники» появилось сообщение. Вспомнилась грустная шутка. Родственники — это группа людей, которая собирается вместе, чтобы отметить изменение своего количества. Сообщение было скорее грустное: «Эйприл беременная. Третий месяц». Вероника заплакала…

…горькие слёзы омывали моё лицо, но скоро и их не осталось. Внутри деревянного чудовища никогда не было тишины, только скрип, стоны и крики. Может быть, потому меня не услышал ни один светлый бог? На молитвы ответил только бог-гиена. Когда он появился рядом, вся темнота собралась в него, словно он пожирал любой свет:

— Я явился на твой зов, Нхани. Твой род страдает, но почему я должен помочь тебе?

— Все мы — потомки и части богов! Их пальцы, которыми они могут творить в мире вещей.

— Ты права. Признаёте ли вы меня моими пальцами, проводниками воли?

Я, мои братья и сёстры, их дети присягнули богу-гиене. Мы произнесли громко молитву, рассерженные белые люди убили троих за шум. Так нас стало двадцать, как пальцев на ногах и руках Темного бога. Мы поспешили не зря, больше из нас никто не погиб. Так длилось…

— Шесть месяцев? Эйприл рожает раньше срока?

Одна плохая новость за другой. Вероника мечтала успеть завершить все дела к сроку, а теперь всё рухнуло. В семье родится двадцать первый, а значит, один из семьи умрет, чтобы выполнить данное давно обещание. Вдруг она следующая? Девушка села на холодный пол ванной, отбросив телефон в сторону. За кем придут сегодня вечером? Оставалась последняя надежда. Вероника поспешила в аптеку за тестом на беременность, внутренне клянясь себе…

— Всегда соблюдать обещание — это ли не залог существования мира?

— Нхани. Они даже не помнят, как правильно произносится твоё имя! Но ты по-прежнему следишь и оберегаешь свой род вместе со мной. Решила, кого заберём следующим? Остался час до рождения новой жизни, Око Темного Бога. Расскажи, что видишь, ибо я слеп.

Глава 16 Сны и явь

Эрик зашёл в комнату сына, чтобы разбудить его на завтрак. Малыш уже ворочался и хитро выглядывал из-под одеяла.

— Уже проснулся? Готов к блинчикам?

— Да! — Свен скинул одеяло и спрыгнул на пол.

— Кому-то снились тёмные сны? — Эрик подошёл к кровати и поднял с пола клетку для ловли кошмаров. Крайне необычно, что сегодня попалось два. Два темных пятна кружили по клетке, пытаясь ухватить друг друга и укусить. Фигуры были размыты, оставляя четкими только разноцветные глаза и набор острых зубов.

— Что мы скажем ночных кошмарам?

— Уходи! — Свен обошёл клетку, не вглядываясь, и нажал кнопку для открытия штор. Против обыкновения солнечный свет не растворил зверьков в клетке.

— Какие крепкие ребята сегодня попались. Кажется, пора перейти к жёстким мерам!

— Покормить сухариками? Сейчас принесу.

Свен побежал на кухню, а Эрик присмотрелся к кошмарам. Карий глаз с желтой прожилкой и серо-голубой глаз. Как его глаза и глаза жены.

Кормёжка сухариками дала результат. Кошмары-пятна посветлели, превратились в сизых пурров, которые были выпущены на волю. Утро продолжилось блинчиками. Обычный будний день обычной семьи.

Перед сном Эрик поцеловал жену, которая увлечённо дочитывала книгу. Судя по счетчику страниц, оставалось минут пятнадцать. Эрик перевёл будильник на смарт-часах в режим «био», чтобы проснуться на быстрой фазе сна в нужном диапазоне.

— Я заправил принтер для сновидений, у тебя совершенно не осталось бумаги.

— Спасибо, — рассеянно ответила Берси и, зябко кутаясь, поправила сползающий шарф.

Сейчас даже сложно сказать, как давно появились принтеры для сновидений. Видеозаписи оказывались слишком запутанными, в вот в слова сны ложились лучше. Конечно, можно нарваться на опус про матросов с матрасами на зебрах и курящей коровой в облаках, но были и те, кому везло решить дневную задачу. Мозг никогда не спит, а ночью явь не мешает решать и решаться.

— Я проспала?

— Да, такое бывает, когда выпиваешь на ночь снотворное.

— Но я не…

— Не благодари. Свена нет, он играет у соседей. Может быть, поговорим? Даже ребёнок заметил, ему кошмары с нами снятся. Вчера два поймали, сегодня три. Ты прячешь от меня свои сны. Ставишь будильник, чтобы уничтожить распечатки, отключаешь принтер снов, не заменяешь валик с бумагой.

— Оно того не стоит! — Берси взяла вторую подушку и прикрывалась ей, как щитом. — Не читай.

— Не читать, как ты вечером? Когда засыпаешь позже, каждый раз держа недочитанную книгу открытой на одной и той же странице? Ты боишься меня?

— Эрик! Эрик…

— Тут сегодняшний твой сон. И те, что я вытащил из мусорки, нашёл под матрасом.

Эрик бросил на кровать смятые листы бумаги:

— А здесь — мои сны, которые тоже стоило бы не показывать. Без купюр, обрезков. Как есть.

Рядом упала стопка листов с оторванными краями.

– Читаем? Хотя я уже знаю ответ.

Берси погрузилась в чтение. Дыхание выровнялось, слёзы ушли:

– Ты пишешь стихи? “Ничто не вечно под Луной, – сказала ты, играя мной”? Серьёзно? Это не про измену?

– Ты серьёзно? Ты по умолчанию поссорилась со мной из-за пары пропавших листов?

– Ты подсыпал мне снотворное, чтобы получить распечатку с моим страхом высоты?

Эрик лукавил, три сна он так и не показал. Берси промолчала, что два обрывка муж так и не нашёл. Но оба пришли к выводу, что принтеры снов нужно убрать. Не стоит семейное спокойствие пары гениальных идей, выхваченных из дрёмы за год.