Идущие по следу

Идущие по следу

Виктория искала дядю уже несколько месяцев. Может быть, четыре, а может, и пять. Очень сложно вести счет времени, прыгая из одного мира в другой. Из дня - в ночь, из лета - в зиму. Она даже не была уверена в том, сколько именно миров посетила - в некоторых из них пробыла всего несколько минут, чтобы сразу же отправиться дальше. Счет точно приближался к сотне и был больше восьмидесяти. Гораздо проще было сосчитать те, в которых она провела больше суток, или сумела нарваться на неприятности. В основном благодаря тому, что там перед ней побывал дядя и нанес местному окружению определенный урон. Но Виктории случалось и самой создавать себе проблему - из-за усталости и отвратительного настроения, которое неизбежно, когда тебе 25, а ты вынуждена носиться по Мультивселенной в поисках потерявшегося брата собственной бабушки. Который ей на самом деле не совсем брат, а правильнее будет сказать, побратим... Что совершенно неважно, учитывая, что он для нее роднее, чем родная мать ее родного отца. Новый мир, в который ее привел след дяди, оказался благополучнее предыдущего - выжженной пустыни с дымящимися руинами городов. Стыдно признаться, но Виктория на всякий случай все же проверила, не причастен ли Дженази к такому плачевному состоянию планеты. Здесь же воздух не пытался выжечь твои глаза и легкие, а под ногами была живая трава и свежеопавшие листья. Она вышла из Абстрактной Области в городском парке довольно далеко от места выход в эту реальность дяди - ткань этого мира еще хранила следы возмущения пространства-времени, вызванного его перемещением. Сверхразвитые чувства сообщили, что город, в котором она оказалась, был очень крупным и технологически развитым. Это было проблемой - если она привлечет к себе внимание местных властей, то поиск дяди резко усложнится. А она его обязательно привлечет, если использует мистические способности - здесь, если верить штилю в тонких планах, они были не в ходу. Придется пройтись пешком, стараясь не попадаться никому на глаза - где бы Виктория не оказалась, она всегда выделялась своей яркой внешностью фелкамелы. Неестественно правильные черты лица, короткие золотые волосы, большие яркие синие глаза и безупречно чистая кожа, покрытая тончайшим прозрачным слоем воздуха - чуть тоньше человеческого волоса - пропитанного мистической энергией и преломляющего свет, из-за чего даже в пасмурную погоду она привлекала внимание глянцевыми бликами... У Виктории не было даже шанса сойти за простую смертную. Как назло, она потеряла в предыдущем мире платок, которым закрывала лицо, так что сейчас ей мог помочь только высокий воротник белого плаща, наброшенный поверх черных брюк и водолазки. А еще ей, пожалуй, нужно придумать, что делать с мечом на перевязи... Виктория подозревала, что здесь тоже нельзя ходить по улицам с боевым оружием.

Настя остановила машину у обочины. Заказ был завершён в приложении, но не в душе. Она высадила их минуту назад. Мужчину и женщину. Лет по двадцать пять, тридцать. Обоих с трудом передвигающихся, с палочками, с той особенной осторожностью в каждом шаге, которая бывает у людей, чьи ноги давно перестали слушаться. Они долго садились и выходили. Но Настя терпеливо ждала. Долго прощались. Женщина улыбнулась ей через стекло и помахала рукой. Мужчина кивнул. И они пошли медленно, тяжело, поддерживая друг друга.

Настя смотрела им вслед, пока они не скрылись в подъезде. А потом отъехала. Резко. Слишком быстро. Как будто хотела убежать. От них. От их шагов. От их улыбок. От того, что она видела в их глазах.

Она остановилась у обочины. Заглушила двигатель. Радио замолчало на полуслове. И в наступившей тишине она вдруг почувствовала, как что-то внутри неё сжимается. Медленно. Неумолимо. Как пружина.

Она не заплакала сразу. Сначала просто сидела. Смотрела на свои руки на руле. На пальцы, которые онемели. На дорогу, которая расплывалась перед глазами. А потом слёзы пришли. Тихо. Беззвучно. Просто потекли по щекам, и она не стала их вытирать. Не могла.

Она видела их шаги. Видела, как они держались друг за друга. Видела, как женщина улыбалась, хотя ей было больно. Видела, как мужчина кивнул, хотя ему было тяжело. И она чувствовала это. Всё. Каждую их эмоцию. Каждую их боль. Каждую их надежду. Потому что она была эмпатом. Потому что она всегда чувствовала слишком много. Потому что это был её дар и её проклятие.

Она плакала и не могла остановиться. Слёзы текли и текли, и она не вытирала их. Просто сидела. Просто позволяла им быть. Потому что иногда нужно просто позволить себе плакать. Даже если ты сильная. Даже если ты та, кто создаёт миры. Даже если ты Воскрешающая.

Телефон пискнул. Новый заказ. Настя посмотрела на экран. Потом на дорогу. Потом снова на экран. И нажала «пропустить». Нет, не сейчас, надо побыть одной, успокоится, новая порция эмоций может сломить окончательно...

Она сидела и плакала. И в этом не было ничего постыдного. Просто женщина за рулём «Лады». Просто человек, который чувствует слишком много.

Просто смотрела на дорогу, которая расплывалась перед глазами, и чувствовала, как что-то внутри неё отпускает. Медленно. По капле. Как будто пружина, которую она держала слишком долго, наконец разжалась.

И тут она увидела её.

Сначала просто размытое пятно. Светлое. Белое. В свете фар оно мерцало, как будто было не совсем настоящим. Настя моргнула. Слёзы искажали картинку, и она не сразу поняла, что видит. Просто пятно. Просто свет. Просто что-то, что не вписывалось в город.

Потом пятно обрело очертания. Плечи. Плащ. Волосы.

Настя моргнула ещё раз. Слёзы всё ещё стояли в глазах, и мир вокруг был мутным, словно она смотрела на него через толщу воды. Но она видела. Девушку. Высокую. В белом плаще с высоким воротником, который закрывал половину лица. С короткими волосами золотыми, яркими, такими, каких не бывает у обычных людей. С кожей, которая светилась. Тонко. Едва заметно. Как под ней горела маленькая луна.

Настя смотрела на неё сквозь слёзы и не могла понять, что видит. Мираж? Видение? Что-то, что пришло из другого мира как Дженази? Или как Алуэрна? Она уже привыкла к тому, что в её жизни бывают странные вещи. Но это было другое. Это было... новое. И почему-то от этого нового у неё внутри что-то ёкнуло. Не страх. Что-то, похожее на узнавание.

Девушка стояла у парка. Не двигалась. Смотрела прямо на неё. Или сквозь неё. Трудно сказать. В её глазах ярких, было что-то, от чего Настя вдруг почувствовала, как её собственные слёзы горькие, тяжёлые, полные чужой боли немного отступают. Кто-то рядом тоже чувствовал слишком много. Кто-то рядом понимал.

Опыт путешествия через Абстрактную Область говорил, что Виктория не просто так вышла именно в этом парке. Изнанка реальности реагировала на желания и намерения, и чем лучше они были сфокусированы, тем сильнее обратная связь. Концентрации девушки не хватило, чтобы оказаться точно там, где Дженази был в последний раз, но рядом было что-то - или был кто-то, кто мог помочь с поисками. Виктория расслабилась, постаралась выключить мысли и вслушаться в тишину. Несколько минут ничего не происходило - а потом тело само сделало шаг. И Виктория направилась в подсказанную сторону. Через несколько минут она вышла к узкой асфальтированной дороге.

Виктория ощутила эту машину ещё до того, как от асфальта отразились первые отблески света её фар. У неё была особая аура, слегка искажающая окружающее пространство. И водитель тоже был необычным. Девушка с необычно большим объемом мистической энергии. В этом мире, с его неразвитым энергетическим потенциалом, она светилась ярко, словно небольшая звезда. В родном мире Виктории эта девушка стала бы сильным адептом мистических искусств. Когда машина подъехала ближе - Виктория отметила, что она технологичнее машин Федерации, но не настолько, чтобы сравниться с чудо-агрегатами Империи - стало ясно, выбранный путь был правильным. Автомобиль хранил остаточный след энергии Дженази.

Настя смотрела на неё и не могла отвести взгляда. Не потому, что боялась. Не потому, что ждала подвоха. Просто не могла. Внутри неё то самое, что создавало миры, что придумывало героев, что писало сказы вдруг увидело то, что всегда пыталось представить. Красоту, которая не подчиняется законам этого мира. Красоту, которая не должна существовать. Но существовала.

И было в этой красоте что-то знакомое. Что-то, от чего у Насти внутри ёкнуло. Она уже видела её. Или кого-то очень похожего. Не здесь. Не сейчас. Настя видела её раньше. Точно видела. Только не могла вспомнить где. И когда. И почему от этого воспоминания у неё сжималось горло.

Слёзы на её щеках высохли. Сами собой. Без её участия. Она просто смотрела. И дышала. И чувствовала, как что-то внутри неё тяжёлое, сжатое, полное чужой боли начинает отпускать.

Виктория не могла не заметить такое пристальное внимание, оно ощущалось как не до конца сфокусированные линзой солнечные лучи - им не хватает энергии, чтобы обжечь сразу, но кожа уже чувствует тепло. В нем не было страха, к которому фелкамела успела привыкнуть - люди боятся того, что внушает им угрозу, а Виктория угрожала им самим фактом своего существования сверхчеловеком, опознаваемого невооруженным взглядом. Не потому, что она могла легко причинит вред физический - нет, наоборот, большинство людей заблуждались насчет ее силы, обманутые внешней хрупкостью и изяществом. Но ее красота и непоколебимая уверенность в себе были словно слишком яркое солнце, в свете которого отчетливо видны даже малейшие недостатки. И чем ближе солнце к горизонту, тем длиннее тени, которые они отбрасывают. Виктория хорошо усвоила это еще в школе, среди обычных детей, в которую пошла сама, уговорив на это мать. Ей тогда было только восемь лет, и она не осознавала, что ее семья - единственные фелкамелы в городе. Мать согласилась на это, наверное, потому, что в таком юном возрасте инаковость их расы не так бросается в глаза, и Виктория могла худо-бедно затеряться в массе других детей. Но с каждым годом разница между ними становилась все более отчетливой. Может быть, если бы девушка была заинтересована в том, чтобы возглавить детскую и подростковую иерархию, то легко бы нашла свое место среди обычных людей, но она даже не пыталась скрывать, что они ей неинтересны - и тем самым вызывала их подсознательный гнев. Трудно простить того, кто вызывает у тебя ощущение неполноценности. Виктория подошла к машине и постучала в окно. Когда девушка опустила его, просто и прямо спросила: - Вы видели мужчину с белыми волосами и фиолетовыми глазами?

Настя моргнула. Медленно, как будто возвращаясь откуда-то издалека. Ещё секунду назад она смотрела на эту девушку и не могла отвести взгляда. А теперь — слова. Простые. Прямые. Про мужчину с белыми волосами и фиолетовыми глазами. Про Дженази, проскользнула мысль в её голове...

— Видела, — ответила она. Голос её был тихим, но твёрдым. — Он был здесь. Месяц назад. Может, больше. У нас было очень увлекательное знакомство с приключениями. Мне этого на годы хватит, сказы новые писать. — Она помолчала. — Он ушёл. Сказал, что пора двигаться дальше. Не сказал куда.

Виктория кивнула.

— Он всегда так, — сказала она. — Уходит, не попрощавшись. — И добавила, тише: — Но я найду его. Даже если для этого придётся обойти ещё сотню миров.

— Ну что ж, — сказала она. — Тогда, может быть, я вам помогу. Я тоже кое-что умею. — Она бросила взгляд на дорогу. — И, кстати, у меня есть одна знакомая. Она тоже умеет искать.

- Он уже не в этом мире, - ответила Виктория. - И мне нужно понять, куда он направился. А для этого мне нужно место, откуда он шагнул в иную реальность. Тогда я смогу взять его след. Настя пригласила ее в машину, и девушка села, положив меч на заднее сидение. В салоне запахло озоном - она счищала с одежды грязь и пыль оставшихся позади миров с помощью холодной плазмы. - Мое имя - Виктория. Я его племянница... Как правильно называется брат родной бабушки?

— Двоюродный дед, — ответила Настя, не отрывая глаз от дороги. — Меня Настя зовут.

Виктория ничего не сказала. Просто кивнула. И Настя почувствовала, как между ними что-то изменилось. Что-то, чего не было раньше. Не дружба. Не доверие. Что-то глубже. Что-то, похожее на «мы обе знаем, каково это — терять».

За бортом автомобиля городская суета сменилась лесополосой. Она свернула на узкую дорогу. Ту самую, что вела вглубь леса. Туда, где стоял бункер. Туда, где всё началось. Туда, где Дженази ушёл через дверь. И где, может быть, Виктория найдёт его след.

— Держись, — сказала Настя. — Скоро будем на месте.

И «Лада» нырнула в темноту леса.

Внезапно фары машины высветили из темноты высокий темный силуэт всадника на массивном коне - настоящем тяжеловесе. Черная шкура сверкала, словно отполированная эпоксидная поверхность, под ней выразительно бугрились и перетекали друг в друга рельефные мышцы... в которые местами были имплантированы металлические детали самого футуристического вида. Длинные стройные ноги зверя-киборга были полностью металлическими, как и нижняя половина головы. Искусственный глаз ярко горел искусственным зеленым светом. Всадник был не менее примечателен: высокий, под два метра, укутанный в черный плащ, сверкающий в свете фар мокрым шелком. Его лицо скрывала черная широкополая шляпа, оставляя лишь белоснежную полоску кожи между ней и высоким воротником. Всадник поставил коня поперек дороги, надежно перекрыв проезд. В правой руке он держал винтовку, дуло которой было направлено в лобовое стекло машины. - Мы, пожалуй, приехали, - произнесла Виктория, ощутив внутри черного всадника просто огромный объем мистической энергии. В ее родном мире такой человек мог бы стать Кандидатом в Гвардейцы Хаоса. - Не выходи из машины, я разберусь.

Виктория вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком, и Настя осталась одна. В машине. В темноте. С руками на руле и сердцем где-то в горле.

Она смотрела, как Виктория идёт к всаднику. Медленно. Ровно. Не поднимая рук. Белый плащ развевался за ней, и в свете фар он казался крылом.

Настя выдохнула. Медленно. Через силу. И только сейчас поняла, что всё это время не дышала, смотрела в лобовое стекло. Всадник не двигался. Винтовка всё ещё смотрела прямо на неё чёрное дуло, тонкое, как игла. Она видела его палец на спусковом крючке. Не давит. Но лежит. И от этого «лежит» у неё внутри всё сжималось.

И тут с заднего сиденья раздался голос.

— Дыши.

Настя вздрогнула. Резко обернулась. И увидела её. Алуэрну. Женщину. Высокую. В тёмном плаще. С глазами, в которых горел лунный свет.

— Ты... — начала Настя. — Как ты здесь?

— Я всегда рядом, — сказала Алуэрна. — Когда нужна. Ты просто не всегда видишь.

Она подалась вперёд, положила руку Насте на плечо. Тёплую. Живую. И Настя вдруг почувствовала, как что-то внутри неё сжатое, тяжёлое, полное чужой боли начинает отпускать.

Виктория не ощущала исходящих от всадника враждебных чувств и намерений, но интуиция кричала, что без драки разойтись здесь не получится. Никто не станет перекрывать дорогу и целиться из ружья только для того, чтобы просто поговорить. Этот человек обязательно выдвинет требования, на которые будет сложно согласиться. - Кто ты? - Виктория без подсказок догадалась, что всадник тоже из иного мира - на этой планете вряд ли можно было встретить кибернетических лошадей. - Эсмальд, - голос всадника завораживал нечеловечески низким тембром. Он распахнул полы плаща, и Виктория увидела скрытый под ним высокотехнологичный доспех из чёрного металла, напоминавший чешую. И смогла рассмотреть нижнюю половину лица с изумительно выразительными щеками и подбородком. А его плотно сжатые губы, казалось, никогда не изгибались в веселье или грусти. - Лорд-правитель моей страны был убит, и я ищу его убийцу, - продолжил Эсмальд. - Оракул сказал, что у него фиолетовые глаза, и что искать его нужно в этом мире. В этот час. На этой дороге. - Как видишь, у меня нет фиолетовых глаз, - сообщила Виктория. - Но ты знаешь его, - безаппеляционно ответил Эсмальд. - Я не знаю, правда ли он виновен.

Эсмальд поднял голову, и полы его шляпы поднялись настолько, что стали видны его глаза - миндалевидной формы, горящие в темноте зеленым светом. И Настя все поняла в этот момент. Этот человек был связан с Уршабалом. Нет, скорее с титаном, запертым сотворенном ею мире, скрытом в Абстрактной Области... Или же... Настя вспомнила, как Дженази одним ударом сокрушил сотни мумий с зелеными глазами, призванными титаном из иных миров. Может ли быть, что одна из них и была лордом-правителем страны Эсмальда?

Настя смотрела на всадника на его зелёные глаза, на чёрную чешую доспеха, на винтовку в руке. И чувствовала, как внутри неё что-то сжимается.

Она знала эти глаза. Видела их раньше. В бункере. В подземном зале. В глазницах мумий, которые титан призвал из пустоты. Дженази сокрушил их одним ударом. Сотни. Может быть, тысячи. И теперь этот Эсмальд ищет убийцу. И думает, что это Дженази. И, может быть, он прав.

А она, Настя, была там. Она видела это. Она помогла. Она создала мир, в котором титан заперт. Она была причастна. И если Эсмальд узнает... если он поймёт... он может захотеть отомстить. Ей. Не только Дженази. Ей тоже.

Настя почувствовала, как рука Алуэрны сжимает её плечо. Крепче. Теплее. И от этого пожатия ей стало немного легче. Но не надолго.

Она смотрела в лобовое стекло. На Викторию. На Эсмальда. На винтовку, которая всё ещё смотрела прямо на неё. И думала: что, если он спросит? Что, если он поймёт, что она была там? Что она помогала? Что она создала мир, в котором его лорд-правитель был... нет, не убит. Просто... перестал существовать. Как мумия. Как марионетка. Как что-то, что никогда не было живым по-настоящему.

— Ты боишься, — сказала Алуэрна. Тихо. Так, чтобы слышала только Настя. — Я чувствую. Твой страх. Он пахнет... — она помолчала. — Как железо. Как кровь. Как что-то, что ты сделала. И не хочешь, чтобы об этом узнали.

Настя не ответила. Не могла. Только кивнула. Едва заметно.

— Он не узнает, — сказала Алуэрна. — Если ты не скажешь. И даже если узнает... — она помолчала. — Я буду рядом. Я всегда буду рядом. Ты не одна.

Настя закрыла глаза. На секунду. А когда открыла — увидела, как Виктория что-то говорит Эсмальду. Тихо. Ровно. Она не боится, знает, что делает. И Настя вдруг поняла: может быть, всё не так плохо. Может быть, Виктория найдёт способ. Может быть, Эсмальд не узнает. Может быть, они просто уедут. И всё останется как есть.

— Он не знает, — сказала она тихо. — Он не знает, что я там была. Что я помогала. Что я...

— Знаю, — сказала Алуэрна. — И это хорошо. Пусть не знает. Пусть ищет своего убийцу. Пусть думает, что это Дженази. — Она помолчала. — Дженази справится. Он всегда справляется. А ты... — она сжала её плечо. — Ты просто будь осторожна. И не говори лишнего. Хорошо?

Настя кивнула.

Следующие три события произошло одновременно, уместившись в одной неполной секунде. Дуло винтовки в руке Эсмальда резко дернулось, зазвучав задетой гитарной струной, и что-то невидимое толкнуло Викторию в левое плечо - так сильно, что ей пришлось отступить, чтобы сохранить равновесие, и резко взмахнуть правой рукой. Змеевидный ледяной дракон, выросший из асфальта, земли и воздуха перед внучкой Дженази, стал словно продолжением этого жеста. Продолжением ее руки, и когда она сжала пальцы в кулак, многометровый ледяной змей сомкнул клыки на облаченной в черное фигуре всадника. Эсмальда снесло с кибернетического коня и ударило об асфальт. Если бы он был просто человеком, то поединок на этом мог бы считаться завершенным. Но... ...раздался взрыв, который разнес голову дракона на мелкие осколки, и Эсмальд медленно поднялся на ноги, отряхивая плащ. Значительная часть кусков льда долетела до "Лады" и замерла в воздухе в считанных сантиметрах от лобового стекла и капота - Виктория остановила их в воздухе силой воли. Это ведь, в конце-концов, был ее лед. Эсмальд направил винтовку на девушку, и она, снова вскинув правую руку, создала в воздухе настоящую ледяную стену, перекрывшую все пространство между ними. Повернулась к машине, зажав левое плечо, и Настя увидела, что из-под бледных пальцев ручьем течет кровь. - Я предлагаю... тактическое отступление, - произнесла Виктория вымученно, запрыгивая обратно в машину. - Прямо немедленно.

Виктория захлопнула дверь. Резко. Слишком сильно, стекло задребезжало. Настя уже запустила двигатель. Руки дрожали, но пальцы слушались.

— Держитесь девочки! — крикнула Настя.

Она вдавила педаль в пол. «Лада» рванула с места тяжело, с пробуксовкой. Задние колёса взвизгнули. Машину занесло, но Настя выровняла. И погнала.

В зеркале заднего вида она увидела, как ледяная стена та самая, которую Виктория создала за секунду до этого, взорвалась. Осколки разлетелись в стороны, и сквозь них уже шёл Эсмальд. Его конь перемахнул через то, что осталось от стены, и приземлился на дорогу. Искусственный глаз горел зелёным. Копыта лязгнули. И конь пошёл вперёд. Быстро. Слишком быстро для такой громадины.

— Он нас догоняет, — сказала Алуэрна с заднего сиденья. — Быстрее.

— Я стараюсь! Но снова этот чек вылез... — огрызнулась Настя.

Она вжала педаль ещё сильнее. «Лада» застонала, но пошла быстрее. Стрелка спидометра поползла вверх. Дорога была узкая, лесная, тёмная. Фары выхватывали из темноты стволы сосен, кусты, придорожную траву. Настя крутила руль, уходя от выбоин, от ям, от того, что могло бы замедлить их. Но Эсмальд не отставал.

В зеркале заднего вида она видела его. Чёрный плащ развевался за спиной, шляпа слетела и теперь было видно его лицо. Идеально правильные черты. Плотно сжатые губы. Зелёные глаза, которые горели в темноте, как два маленьких прожектора. Он не кричал. Не требовал остановиться. Просто ехал. Уверенно. Неотвратимо. Как будто знал, что они всё равно не уйдут.

Конь под ним двигался странно. Не так, как обычная лошадь. Его металлические ноги не касались земли или касались, но не так, как должны были. Он плыл над дорогой. И от этого Насте становилось ещё страшнее.

— Он не отстаёт, — сказала она. — Что делать?

Виктория молчала. Настя бросила на неё быстрый взгляд. Виктория сидела, вжавшись в сиденье, и прижимала левую руку к груди.

— Поверни направо, — сказала Алуэрна. — Через лес. Там должна быть старая дорога. Я видела её, когда то.

— Через лес? — Настя не поверила. — Там же деревья!

— Я знаю. — Алуэрна сказала это слишком спокойно. — Я и Хозяин Леса уберём их.

Настя не стала спрашивать. Просто крутанула руль вправо. «Лада» свернула и сразу же запрыгала по кочкам. Затряслась. Заскрипела. Но ехала. Быстрее, чем можно было ожидать.

А позади, Настя видела это в зеркале, деревья начали подниматься и падать. Не сами по себе. Их срезало что-то невидимое. Ледяные иглы тонкие, острые, как бритвы, вылетали из-под колёс «Лады» и врезались в стволы. Сосны и берёзы падали одна за другой, перекрывая дорогу. Создавая баррикаду.

Эсмальд не остановился. Его конь перепрыгнул через первый упавший ствол. Потом через второй. Потом через третий. Но с каждым прыжком он терял скорость. С каждым прыжком расстояние между ним и «Ладой» увеличивалось.

— Ещё немного, — сказала Виктория. — Ещё немного, и мы...

Она не договорила. Глаза закатились. Рука разжалась. И она упала на сиденье — тихо, медленно, как будто просто уснула.

— Виктория! — крикнула Настя. — Виктория!

Ответа не было.

Алуэрна подалась вперёд. Положила руку на плечо Виктории. А потом сказала:

— Она жива. Но потеряла много сил. Нужно остановиться. Или хотя бы замедлиться.

— Нельзя, — сказала Настя. — Он всё ещё там.

Она посмотрела в зеркало. Эсмальд всё ещё ехал за ними. Но уже медленнее. Уже осторожнее. Его конь перепрыгивал через стволы, но с каждым разом это давалось ему труднее. И расстояние между ними росло.

— Мы уходим, — сказала Настя. — Мы уходим.

Она снова вжала педаль в пол. «Лада» рванула вперёд. И через секунду через долгую, страшную секунду вылетела на старую асфальтированную дорогу. Прямую. Широкую. Свободную.

Настя не стала останавливаться. Погнала дальше. Быстрее. Ещё быстрее. Пока лес не начал редеть. Пока не показались огни. Пока не стало ясно: они ушли.

Внезапно салон "Лады" озарило слабым серебряным светом. На бледной шее Виктории проступил светящийся белый узор - всего-лишь фрагмент одной большой татуировки, практически полностью скрытой одеждой. Она ожила и сдвинулась, превратилась в тонко прорисованный поток гибкого змеевидного тела - а затем обрела объем и поднялась над телом девушки, заключая Викторию в объятия белого призрачного дракона с фиолетовыми глазами, которых оказалось две пары. Также у него было четыре волчьих уха и восемь лап. Виктория судорожно вдохнула - и открыла глаза. - Эта машина может ехать быстрее? К чему был этот вопрос, Настя поняла только тогда, когда в зеркале заднего вида на дорогу выскочил механический зверь - огромный, метра под три ростом. Больше всего он походил на гибрид льва и собаки, собранный из гибких металлических деталей в перемешку с пластиком. Поперек себя шире, с чудовищно развитой грудной клеткой и толстыми передними лапами, и гривой из длинных металлических канатов, искрящихся зелеными плазменными разрядами. Там, где они касались асфальта, оставались оплавленные борозды... Гончая Эсмальда совершила резкий рывок - и перепрыгнула машину, перекрывая ей дорогу. Настя резко свернула в право, уже представляя, как улетает в кювет, но дорога резко изменила свою форму за счет возникшего из воздуха нескользкого белого льда, плавно обогнув механического зверя. - Останови машину, - произнесла Виктория. Плечо перестало ее беспокоить, боль ушла. - Нам не уйти. Придется драться.

Настя посмотрела на неё. На бледное лицо.

— Ты не в том состоянии, чтобы драться, — сказала Настя.

— Я в том состоянии, чтобы попробовать. — Виктория усмехнулась. Криво. Устало. — Останови.

Настя выдохнула. Через силу. Потом ударила по тормозам. «Лада» вильнула, заскрипела, но остановилась. Прямо посреди дороги. Фары осветили механического зверя, который уже стоял, готовый к прыжку.

— Алуэрна, — сказала Настя. — Ты с нами?

— Я всегда с тобой, — ответила Алуэрна с заднего сиденья. И Настя услышала, как её голос меняется. Как он становится глубже, ниже, как в нём появляется рычание.

Она открыла дверь и вышла. Настя увидела, как её фигура меняется. Плечи сужаются. Спина выгибается. Кожа покрывается серебристой шерстью. Через секунду на дороге стояла волчица. Большая. С лунными глазами. С шерстью, которая светилась в темноте.

Виктория тоже вышла. Медленно. Держась за дверь. Дракон на её плечах рос. Становился больше. Ярче. Его фиолетовые глаза — две пары — горели в темноте, как маленькие звёзды.

— Настя, — сказала Виктория, не оборачиваясь. — Ты останься в машине. Пожалуйста.

— Я не...

— Ты эмпат. — Виктория повернула голову. Посмотрела на неё. Долго. Внимательно. — Ты чувствуешь чужую боль. А сейчас будет больно. Очень. Ты не должна это чувствовать. Останься.

Настя хотела возразить. Хотела сказать, что она тоже может. Что она не просто водитель. Что она создаёт миры. Что она... Но слова застряли в горле. Потому что Виктория была права. Она чувствовала. Уже чувствовала. Боль механического зверя. Голод. Ярость. Что-то ещё. Что-то, что шло от Эсмальда. От его приказов. От его воли.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Я останусь.

Зверь прыгнул - и Виктория возникла между ним и машиной, встретив его ударом обнажённого меча. Клинок столкнулся с бронированным черепом, издав очень громкий и неожиданно мелодичный звук. Несмотря на чудовищную разницу в весе, хрупкая на вид Виктория смогла остановить живую машину весом в пару тонн, и обескураженный зверь, приземлившись на четыре лапы, с удивлением уставился на девушку. Он атаковал её лапой в ответ, и Виктория отразила этот выпад - без видимого усилия. И ударила в ответ, вонзив остриё меча в сочленение между пластинами брони. Затрещали электрические разряды, на асфальт из раны хлынула тёмная масляная жидкость. Зверь взревел и поднялся на задние лапы, меняя форму тела. Она приобрела человекоподобные очертания, а затем на Викторию обрушился яростный вихрь из стальных когтей и синтетических мышц. Она отражала удары, на ходу обрастая пластинами ледяной брони, и в какой то момент скорость противников выросла настолько, что стало невозможно различать их атаки. Когда зверь понял, что обычными атаками защиту Виктории не пробить, то снова опустился на четвереньки, а его металлическая грива поднялась в воздух облаком извивающихся стальных раскалённых змей. А потом он прыгнул, вращаясь в воздухе и обрушив на Викторию сразу сотни искрящихся кнутов. Настя не смогла понять, как Виктория смогла отразить всё это всего одним ударом. Просто в какой то момент она стала воплощением непоколебимой стойкости, и зверь наткнулся на невидимую стену, обозначенную тонким изящным мечом. А потом Виктория выбросила вперёд ладонь, и Настя узнала ту самую воздушную атаку, которой Дженази сокрушил Уршабала. Зверя сбило с ног и унесло в заросли.

Настя сидела в машине. Руки на руле. Пальцы онемели. Она смотрела, как Виктория стоит посреди дороги. Как покачивается. Как Алуэрна подходит к ней. Подставляет плечо. Не даёт упасть.

И Настя чувствовала. Всё. Каждую эмоцию. Каждую боль. Каждую надежду. Виктория усталая, израненная, но живая. Алуэрна спокойная, тёплая, надёжная. И ещё что-то, что шло от них обоих. Благодарность. Нежность. Что-то, похожее на «я рядом». Виктория держалась за плечо, и из-под пальцев текла кровь. Алуэрна прижималась к ней, и её шерсть темнела от чужой крови. Настя чувствовала эту боль. Как свою. Как что-то, что режет изнутри. Как что-то, что не даёт дышать.

Она вцепилась в руль. Побелевшие костяшки. Стиснутые зубы. Она хотела выйти. Хотела помочь. Хотела быть там. Но Виктория сказала: останься. И она осталась. Потому что знала: если выйдет, будет хуже. Если выйдет, она не выдержит. Не сможет. Просто упадёт. Потому что слишком много. Слишком много чужой боли. Слишком много чужих эмоций.

И тогда Настя не выдержала.

Она не помнила, как открыла дверь. Как вышла. Как сделала шаг. Просто в какой-то момент она уже стояла на дороге. Ничего не чувствовала. Кроме боли. Чужой. Своей. Всей сразу.

Что-то внутри неё сжалось. А потом резко отпустило. И из груди вырвалось свечение. Золотое. Яркое. Оно вырвалось наружу, как крик. Как вздох. Как что-то, что слишком долго держали внутри. Она упала на колени. Прямо на мокрую траву. Прямо в грязь. Закат, который только начинал тлеть на горизонте, полыхнул золотом. Ярким. Ослепительным. Как кто-то плеснул в него расплавленным металлом. Облака окрасились в цвет её свечения. Деревья, трава, дорога всё стало золотым. Мир на секунду замер, будто задержал дыхание.

А потом это золото ударило дальше. Волной. Чем-то, что прошло сквозь лес, сквозь землю, сквозь всё. И там, где оно проходило, всё замирало.

Настя не видела этого. Она стояла на коленях в мокрой траве, и свечение вокруг неё тускнело. Но она чувствовала. Чувствовала, как золото дошло до Эсмальда. Как он замер. Как его конь замер. Как его гончие те, что ещё были где-то в лесу, замерли. Кто-то нажал на паузу, время остановилось.

Она чувствовала их. Всех. Каждого, кто подчинялся Эсмальду. Их ярость. Их голод. Их злобу. Всё это замерло. Застыло.

А сам Эсмальд... Настя чувствовала его. Где-то там, за лесом, за дорогой. Он стоял. Не мог двинуться. Не мог приказать. Не мог даже вздохнуть. Его зелёные глаза всё ещё горели, но в них больше не было ярости. Только удивление.

Золото погасло. Мир снова стал обычным. Серым. Вечерним. Но Эсмальд и всё, что ему подчинялось, остались там. Замороженные. Обездвиженные. Как статуи. Как памятники самим себе.

Настя не знала, надолго ли это. Может быть, на час. Может быть, на день. Может быть, навсегда. Она не думала об этом.

Алуэрна уже бежала к ней. Она подбежала, ткнулась мордой в лицо. Положила голову ей на колени. И Настя машинально погладила её по голове.

Виктория прижала ладонь к ране и сжала зубы так крепко, что Настя, казалось, услышала скрежет эмали. А затем она начала своей странной силой, позволяющей управлять водой и воздухом, извлекать то, чем выстрелил Эсмальд, из раны. Этим чём-то оказался небольшой чёрный шип, который словно сопротивлялся, не желая покидать тело девушки, и она, превозмогая боль, всё же вытащила его, словно ржавый гвоздь из стены. И как только чёрный металл покинул её тело, ей сразу стало лучше. - Он знает, чем нужно стрелять в таких как я, - произнесла Виктория, выпрямляясь и оживая на глазах. Кровь перестала течь, рана затянулась. - Отвези меня туда, где много свободного пространства и нам никто не сможет помешать. Чтобы победить, придётся сражаться в полную силу, а это... Разрушительно.

Настя смотрела на неё. На то, как она выпрямилась. Как ожила. Как кровь перестала течь. Как рана затянулась. И не могла понять, что чувствует. Облегчение? Страх? Или что-то другое. Что-то, похожее на «она снова в порядке. Но что теперь?»

— Туда, где много свободного пространства, — повторила Настя. — И где никто не помешает.

Она задумалась. На секунду. Всего на секунду. А потом поняла. Ответ был очевиден. Он был прямо перед ней. Все эти месяцы. Все эти ночи. Всё это время.

— Я знаю место, — сказала она. — Лес. Глубокий. Дальний. Там нет людей. Там нет дорог. Там только деревья и звери. — Она помолчала. — И ещё там есть поляна. Большая. Круглая. Как будто кто-то специально её сделал. Для чего-то.

— Показывай, — сказала Виктория.

Настя кивнула. И тронулась с места в сторону леса. В сторону поляны. Туда, где никто не помешает. Туда, где Виктория сможет сражаться в полную силу. Даже несмотря на то, что Эсмальд всё ещё был где-то там. Обездвиженный. Замороженный. Но не мёртвый. И когда золотая волна отпустит его... он вернётся. И будет ещё злее. И будет ещё опаснее.

Но сейчас это было не важно. Сейчас было важно только одно: добраться до поляны. Пока Эсмальд не очнулся. Пока его гончие не пришли в себя. Пока у них было время.

Настя вжала педаль в пол. «Лада» рванула вперёд. Через полчаса они свернули с дороги. В лес. В темноту. Туда, где никто не помешает. Туда, где Виктория сможет сражаться в полную силу.

А Настя смотрела на дорогу и думала: что, если поляна не поможет? Что, если Эсмальд всё равно найдёт их? Что, если... Она не стала додумывать. Просто вела машину. Просто смотрела вперёд. Просто надеялась. На то, что всё будет хорошо. На то, что они справятся. На то, что... Она не знала, на что ещё надеяться. Просто надеялась.

Эсмальд нашёл их через полчаса. Он выехал из чащи леса в сопровождении ещё трёх зверей, к которым присоединился тот, который был ранен Викторией. Девушка стояла между ними и "Ладой", держа в руке меч, вдоль его клинка струились, искрясь синими всполохами, упругие воздушные вихри. Кирин - призрачный белый змей-дракон, танцевал вокруг неё, сплетаясь сложными узлами. - Я убью тебя, если ты не отступишь, - голос Виктории отозвался громовым эхом в грозовых облаках, спустившихся над поляной. Эсмальд выстрелил - и Кирин отразил чёрный шип хвостом, обретшим плотность, реальность большую, чем настоящий мир. Словно он был чем то более изначальным, чем атомы и молекулы. - Такая сила недостойна служить той, кто защищает преступника, - произнёс охотник, перезаряжая винтовку. - Справедливость на моей стороне, и мне не следует бояться поражения. Механические звери бросились в атаку, и Кирин устремился им навстречу, увеличиваясь в размерах. Виктория побежала, скрываясь в его тени, и когда змей-дракон схватил гончих петлями своего тела, прыгнула, обрушиваясь на охотника сверху. Он заблокировал её удар винтовкой, но его сбило с коня, и они покатились по земле, обмениваясь ударами.

Поляна взорвалась движением. Кирин вырос, обрушился на гончих, Виктория прыгнула. Всё смешалось. Металл, лёд, ярость. Настя вжалась в дверцу машины, не в силах отвести взгляда.

Алуэрна оказалась рядом. Не волчицей, уже человеком. Она встала перед Настей, заслоняя собой бой. И взяла её за плечи.

— Смотри на меня, — сказала она. Тихо. Твёрдо. — Не туда. На меня.

Настя попыталась. Глаза сами тянулись к поляне. К Виктории. К Эсмальду. К смерти, которая кружилась между ними.

— Настя. — Алуэрна сжала её плечи крепче. — Ты смогла однажды. Тогда. В бункере. Ты создала мир. Ты заперла титана. А сегодня ты остановила всех. — Она помолчала. — Сможешь и сейчас.

— Я не знаю как, — прошептала она. — Тогда... тогда было по-другому. Тогда я просто... просто захотела. Просто представила. А сейчас...

— Сейчас то же самое, — перебила Алуэрна. — Просто сделай. Просто представь. Ты — та, кто создаёт миры. Ты — Воскрешающая. Ты можешь всё. Просто поверь.

Настя закрыла глаза, а когда открыла в них было что-то другое. Что-то, чего там не было раньше, что-то, похожее на решимость.

Она начала искать. Внутри себя. Ту самую силу. Ту самую глубину. Где рождались миры. Где рождались герои. Где рождались сказы. Она искала. Долго. Отчаянно. Как будто копалась в темноте. Как будто пыталась найти что-то, что потеряла. Что-то, что всегда было там. Но что она не могла нащупать.

И вдруг — нашла.

Это было как удар. Как вспышка. Как что-то, что вырвалось из груди. Золотое. Яркое. Ослепительное. Оно вырвалось наружу, как крик. Как вздох. Как что-то, что слишком долго держали внутри. Но на этот раз она не отпустила. Не позволила свечению погаснуть. Держала его. Внутри. И оно росло. Становилось больше. Ярче. Сильнее.

На поляне что-то менялось. Золотое свечение шло дальше. Всё замерло. Настя открыла глаза. И увидела, что вокруг неё золотое сияние. И мир — весь мир замер. И в голове её прозвучал голос. Тёплый. Спокойный. Голос Алуэрны.

«Молодец. А теперь сделай так, чтобы мы с Викторией могли двигаться. Только мы. Больше никто».

Она подумала о Виктории. О Алуэрне. О том, как они стоят там — замороженные, неподвижные. Как их тела застыли в воздухе. Как их глаза смотрят, но не видят. И она захотела. Всем сердцем. Всей душой. Чтобы они могли двигаться. Чтобы они были свободны. Чтобы они могли закончить то, что начали.

Золотое свечение вокруг неё дрогнуло. Замерцало. И потянулось к поляне. Двумя тонкими нитями. Одной — к Виктории. Другой — к Алуэрне. Оно коснулось их. Окутало. Нити погасли. И золото вокруг Насти стало тускнеть. Она почувствовала, как силы уходят. На поляне Виктория шевельнулась. Медленно. Как будто просыпалась. Как будто выходила изо льда. И Алуэрна тоже. Волчица встряхнулась. Повернула голову. Посмотрела на Настю. И в её лунных глазах было что-то, от чего Настя улыбнулась. Алуэрна рванулась вперёд. К Эсмальду. К его гончим. К тем, кто всё ещё стоял замороженный. И Виктория за ней. С мечом в руке. С Кирином на плечах. С яростью в глазах.

Они двигались. Они были свободны. И они собирались закончить это.

За спиной Эсмальда вспыхнул яркий зелёный призрачный силуэт рыцаря-скелета верхом на многолапом костяном драконе. Он вытянул руку в латной перчатке, и из его ладони ударил зелёный луч, воспламенивший охотника призрачным огнём. Эсмальд ожил, встрепенулся и выхватил из пустоты огромный чёрный меч. - Мой владыка старше вашей магии, - зарычал он. - Он старше вашего мира! И он благословил меня силой сокрушать его врагов. Эсмальда ударил, и тонкий меч Виктории вылетел из её рук. Её отбросило назад, и чтобы не упасть, она создала у себя за спиной ледяную стену. От следующего, смертельного удара, её защитил Кирин. Хлестко щелкнула его пасть, и перекушенная рука охотника отлетела в сторону. - Но он не старше меня, - эти слова произнесла Виктория - в унисон с рыком белого змея-дракона. Её синие глаза вспыхнули фиолетовым, золотые волосы побелели. Настя на интуитивном уровне поняла, что это говорит сам Кирин, с которым Виктория стала одним целым. Он начал стремительно расти, извиваясь и окружая поляну кольцами своего тела. Сотни метров, километры гибкого змеиного тела, покрытого белой шерстью... Откуда-то пришло видение, в котором Кирин становился настолько огромным, что был способен сжать в своих тисках всю планету. Призрак рыцаря попятился. В страхе. - Изначальный... - прошептал он - перед тем, как его проглотила огромная волчья пасть небесного дракона. А потом их не стало - ни защитника Виктории, ни призрака. Эсмальд сокрушенно опустился на колени. - Это... Несправедливо. - Может быть, - Виктория пожала плечами, подбирая меч. - Тебе лучше просто уйти.

Настя стояла на краю поляны, всё ещё чувствуя, как золотое свечение медленно тает где-то глубоко внутри. Всё её тело дрожало. Она смотрела, как Эсмальд поднимается с колен медленно, тяжело, как старик, которому вдруг отказали все суставы разом. Его механический конь стоял поодаль, и искусственный глаз его тускло мерцал, словно тоже выдохся. Настя сделала шаг вперёд сама не поняла, зачем. Просто ноги понесли. Просто что-то внутри — то самое, что только что остановило целый лес — потянуло её туда, к нему. К человеку, который хотел убить Викторию. — Эсмальд, — сказала она. Тихо. Но он услышал. Поднял голову. Его зелёные глаза — теперь они не горели, а просто светились, тускло и устало — посмотрели на неё. И в них не было ярости. Только что-то другое. Что-то, от чего у Насти сжалось горло.

— Ты, — сказал он. — Та, что остановила время.

— Да, — сказала Настя. — Я.

Она подошла ближе. Виктория что-то крикнула ей — предупреждающе, резко, но Настя не обернулась. Просто шла. Прямо к нему. Прямо к охотнику, который ещё минуту назад пытался всех их убить.

— Твой лорд-правитель, — сказала она. — Он был... — Она помолчала. — Просто... марионеткой. Куклой. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Дженази не убивал твоего лорда. Он освободил его. От того, что держало его тело. От того, что заставляло его двигаться. — Она сглотнула. — Я была там. Я видела.

Эсмальд молчал, его лицо — это каменное, идеально правильное лицо вдруг дрогнуло. Губы сжались ещё плотнее. И в глазах в этих тусклых зелёных глазах что-то блеснуло.

— Ты лжёшь, — сказал он. Но голос его был не уверенным. Голос его был... сломленным.

— Нет, — сказала Настя. — Не лгу. — Она присела перед ним. — Я знаю, каково это когда твой мир рушится. Когда ты думаешь, что знаешь правду, а потом... Потом оказывается, что всё было не так. Что ты гнался не за тем. Что ты... — она не договорила. Просто посмотрела на него. — Я не знаю, что ты чувствуешь сейчас. Но я знаю, что ты чувствовал, когда шёл сюда. Я чувствую это. До сих пор. Оно всё ещё там. В тебе. Как заноза.

Эсмальд смотрел на неё. И что-то в его взгляде менялось. Медленно. Болезненно. Как будто он пытался поверить. И не мог, боялся поверить.

— Мой владыка... — начал он. И замолчал. Слова застряли. Горло перехватило.

— Я знаю, — сказала Настя. — Я знаю.

Она протянула руку. Просто руку. Открытую ладонь. Не для удара. Не для магии. Просто... руку. Как когда-то в другой жизни она протягивала руку своим героям. Тем, кто уставал. Тем, кто терял. Тем, кто не знал, куда идти дальше. В мире где и появилась Алуэрна.

Эсмальд посмотрел на её руку.

— Я не могу, — сказал он. — Я не могу просто... уйти. Просто забыть. Просто...

— Никто не говорит «забыть», — сказала Настя. — Никто не говорит «просто».

Он смотрел на неё, его рука поднялась. И легла в её ладонь. Тяжёлая. Холодная.

И в этот момент Настя почувствовала, как что-то внутри неё сжималось с того самого момента, как она увидела Викторию на дороге, наконец отпустило. Все это она уже знала из своих снов, но она не могла ох всегда помнить, лишь отголоски.

Она не знала, что будет дальше. Не знала, куда пойдёт Эсмальд. Не знала, найдёт ли Виктория своего дядю. Не знала, что станет с ней самой с её мирами, с её сказами, с её даром. Но сейчас, в этот момент, на этой поляне, под этим странным вечерним небом, держала за руку человека, который ещё недавно был и есть врагом. И чувствовала, как что-то в мире что-то большое и важное становится на место. Она услышала голос Алуэрны тихий, тёплый, где-то за спиной:

— Ты справилась.

Настя не обернулась. Просто улыбнулась. И сжала руку Эсмальда чуть крепче.

— Да, — сказала она. — Кажется, справилась.

Кирин потерял свою сверх-реальность и стремительно уменьшился, возвращаясь в состояние серебряной татуировки на коже Виктории. Которая ярко сверкнула в последний раз - и исчезла, став полностью невидимой. Волосы девушки вернули свой золотой цвет, а глаза - безупречно чистый сапфировый оттенок. - Я не могу уйти, пока ты остаешься здесь, - сказала она Эсмальду, направляя острие меча в землю у своих ног. - А мне нужно двигаться дальше. Поэтому... Просто вернись домой. - И что же помешает мне вернуться, когда ты уйдешь? - горько усмехнулся Эсмальд. - Кто защитит твою подругу от меня, если я снова решу, что долг превыше всего? Потому что... Как я смогу принять это поражение? Я - воин, и у меня только один настоящий враг - моя собственная слабость. Все, что не победа, есть поражение. - Проигрывать тоже нужно учиться, - ответила Виктория. Она казалась расслабленной, и даже немного рассеянной, в то время как Эсмальд с каждой секундой все больше походил на готовящегося к прыжку зверя. - Нет числа воинам, которые отступили и сдались в шаге от победы. Виктория посмотрела на Настю и Алуэрну, словно ища у них поддержки - и именно в этот момент Эсмальд прыгнул на нее, вытащив из пустоты кинжал. Возможно, он решил, что Виктория не сможет сейчас снова призвать Кирина. Что у ее способностей наступил период перезарядки, во время которого она полностью уязвима, потому что даже ее необыкновенная кожа утратила свое мистическое сияние, и она стала выглядеть просто как очень красивая и утонченная девушка. Слишком хрупка для воина. Когда кинжал охотника практически коснулся груди Виктории, между ними в воздухе появилось огромное ледяное кольцо, внутри которого мерцала картина совершенно иной реальности. И Эсмальд, не сумев затормозить, провалился в нее, исчезнув из этого мира. Виктория провела рукой над поверхностью портала, и картинка в нем резко сменилась совсем другим пейзажем. - Мне тоже пора, - сказала она Насте. - Мой дядя где-то там. Может быть, мы еще встретимся. Об Эсмальде не переживай. Теперь, думаю, он будет искать лично меня, чтобы отомстить. Он из тех, кто не может жить без войны, и будет жаждать реванша. Может быть, я еще даже пожалею, что отпустила его живым. И она, помахав Насте и Алуэрне на прощание, шагнула в ледяное кольцо портала. - До встречи...