Хулиганы города Китежа. ч.2 Дебильный демон

Пролог

- ...Вызвать демона просто! - поучал папа-ведьмак своего сына.

- Так эти демоны — настоящие? Откуда они приходят? Из Ада?

- Не-ет! Ни из какого «Ада» они не приходят. Демон это ТВОЙ элементаль. Такой полуогненный. А демон он потому, что в него ты посылаешь всё то плохое, что есть у тебя. Что считаешь плохим, кем ты быть не хочешь: лживость, злобу лютую, подлость и прочие нехорошие качества. Демон — это ТВОЯ тёмная сторона. Тёмная сторона твоей души.

- А Ангел значит...

- Твоя добрая, светлая часть.

- И тоже элементаль?

- Конечно! Если ты его огнём создаёшь. Или Водой. Или Воздухом... Или ещё как.

- Но тогда чем темнее у человека душа, тем более лютые демоны вылезут из него?

- И вылезают! Ох! Кабы ты только знал, какая мерзость иногда в мир вылезает!

- И как же....

- ...Но хуже всего то, что какими ни были мы умными, элементаль не может взять от создателя и половины его ума. А это значит, что... тупые они. Все элементали. И если создатель сам не блещет умом, то и элементаль будет... тупицей редкостной, образцовой!

- Но это же...

- Сообразил?

- Да... не знаю...

- Хех! Читал какими описывали люди ангелов и демонов? ТУПЫМИ КАК ПРОБКА! Все эти «святые отцы» и прочие «сатанисты». Ну... кто создал, того они и копировали. А если учесть, что от тупости создателя надо ещё два раза взять — сам должен понимать какой результат будет!

Глава первая. В которой Коля пугает девочек

8 апреля. Четверг. Почему сказки врут?

День начался уныло.

И погода была унылой, - пасмурно с изредка накрапывающим мелким дождичком, - и настроение у Коли было унылое. И причина — те самые наручи, что снимут у него только через месяц.

По привычке, вышел на середину детской площадки, дождался Андрея и Иру, мрачно буркнул им приветствия и побрёл в школу. Молча.

Он и раньше не был балаболкой, но и то, даже Андрея покоробило. Тот попытался растормошить друга, но быстро бросил это занятие. Так как с одного взгляда, брошенного Колей, понял, что тому не до него.

Больше старалась Ира, но на неё уже цыкнул Андрей проворчав.

- Оставь его в покое. Не видишь, человеку плохо!

Ира вытаращилась на Андрея, так как считала своим долгом помочь выйти из мрачного настроения, развеселить.

- Сам оклемается! - отмахнулся Андрей. - Пойдём, лучше, быстрее. А ты по дороге расскажешь что там было.

- На комиссии?

- А то где ещё?!

- Н-ну.... - замялась Ира, а Коля вынырнув из пережёвывания своих бед со слабым интересом на неё покосился.

- Нам запретили что-то говорить... но...

- Родители вчера же сказали, что всё равно сегодня вся школа знать будет. - неожиданно выдал Коля.

- Ну дык, колись! - осторожно бросил Андрей, опасаясь, что на этом всё и закончится. Но ответила Ира.

- Они сказали, что директрису и нашу «воспиталку» отстранили от работы. Будут расследовать.

- Э.... - вякнул Андрей и на несколько секунд потерял дар речи.

- Н-ну... ни... хренассь-себе! - наконец-то выдал он. - А что расследовать? Шпинделя?

- И его тоже. - глядя в тротуар отозвался Коля.

На этом все его реплики закончились. Андрей и Ира так и проболтали до школы, обсуждая новость, гадая чем это обернётся. Коля же аж до своего класса просто мрачно молчал.

На входе в классную комнату на них напали две кумушки — Юля и Маша.

- Вы знаете! - как утверждение бросила Юля, намереваясь вытрясти свежую информацию из Коли и Иры.

- Угу. - кивнул Коля всё также продолжая тупо двигаться по направлению к своему месту. Но Юлю так просто было не остановить. Та если вознамерилась что-то узнать, то узнает. Кстати и по разговорам среди учеников ещё в коридоре было ясно, что сплетня о смене директора — самая свежая и обсуждаемая.

- Рассказывай! - пристала как банный лист Юля следуя по пятам за Колей. Но не на того напала.

- Ты чё, с дуба рухнула?! - вытаращился на неё Коля закидывая портфель на своё место.

- С чего бы?! - почти обиделась Юля.

- Запретили дык! - мрачно буркнул Коля.

- Да ла-адно! - Легкомысленно махнула рукой Маша. - Мы все свои.

- И они? - ядовито справился Коля кивнув на Журкину и Димоеву, что-то активно обсуждавших в трёх метрах от них и до сих пор не заметивших появление главных носителей свежих новостей.

- Или ты не Статусная? - уже в лоб спросил Коля добавляя: Тебя не учили родители?

- Ой! - густо покраснела Юля и прикрыла рот рукой.

Коля до сих пор гадал — Статусные их соседки или нет. А тут неожиданно подкатился случай хотя бы попытаться узнать.

- Так бы сразу и сказал, что тайны рода. - почти обидевшись сказала Юля.

- Так ты не ответила. - неожиданно встряла Ира сообразив, что так нахрапом, можно много узнать у обескураженных соседок.

- Статусные мы. Уж будь уверена. - бросила чуть заглушив голос Маша, видя, что подруга до сих пор стыдится.

Но продолжить «увлекательную дискуссию» им помешали.

Таки главные сплетницы класса заметили только что прибывших и с энтузиазмом насели.

- И чего молчишь? - стала наезжать на Колю Димоева. - ведь из-за вас же собрали комиссию-то!

- Ят-тебе что, ГорОНО или КаГеБе? - вызверился Коля. - Вот у них и спрашивай если чо!

- Ясно с вами всё! - поддержала подругу Журкина. - Из-за вас комиссию собирали. И когда вас турнут отсель?

Провокация была из элементарных. Но Коля, не раз попадавший на таких разводках и наученный горьким опытом, только насупился.

- Ты чё? Совсем больная? - внезапно заступилась на Колю Юля. - Он что тебе, Шпиндель со своей бандой, чтобы комиссию с горкомовскими собирать?

- Так и из-за чего если не из-за них? - агрессивно попёрла Димоева. - Ведь их же вызывали на комиссию!

- Шпиндель в больницу попал. С сотрясением мозга... - спас их староста класса Миша Островцев и ядовито дополнил. - Если он у него, конечно, был.

- А их, тогда, за-ачем на комиссию тоскали? — окая справедливо заметила Кабанова.

- Ну явно не из-за того, что они тому Шпинделю вломили! - стал насмехаться Миша. - До сотрясения мозгов. Ты веришь, что он на такое сподобится?

Димоева презрительно смерила Колю взглядом и признала:

- Да уж! Чтобы наш Коленька, да Шпинделю... Скорее в лесу стадо мамонтов сдохнет.

- Так и чё пристала? - спокойным голосом, но весьма ядовито, спросил Миша.

Юля и Маша как раз знали, что Коля вполне мог. И если таки смог то...

Они многозначительно переглянулись. Коля в их рейтингах резко прыгнул в недосягаемую высоту. И Ира, как они считали, их ловко объехавшая, становилась как бы не главным врагом.

Хорошо, что Ира в это время смотрела на Димоеву и не заметила переглядываний.

На уроке алгебры же случился ещё один казус: Ольга Дмитриевна внезапно решила проверить насколько подтянулась Зверева и вызвала к доске. Всучила учебник и ткнула на примеры, которые надо решить.

Ирина немедленно ударилась в панику.

Стоило только Кук отвернуться как она принялась отчаянно жестикулировать. Коля, пребывавший во всё том же скверном настроении, вынырнув из своих мрачных дум, пару секунд ничего не понимал. Но тут Ира ткнув в доску пальцем и себе в висок просигналила «тихой речью»:

«Спасай! Я ничего не поняла из этого нового!!!».

Коля лишь жестом показал пока Кук и от него отвернулась: пиши примеры.

Ира быстро, попеременно чихая от меловой пыли, попавшей в нос, записала три примера на доске и обернувшись вопросительно посмотрела на Колю. Тот покосился на Кук, как раз стоявшей к нему боком, прищурился и той же «тихой речью» скомандовал.

«Записывай! Первый...».

За его спиной две ведьмочки аж подпрыгнули от неожиданности. Юля даже чуть не свалилась в проход. Ольга Дмитриевна бросила на неё вопросительный взгляд. Но та лишь ошарашенно помотала головой, буркнула что-то невразумительное и уже гневно посмотрела в затылок Коле. Но тот не видя что творится у него за спиной, как ни в чём не бывало задиктовывал ответы:

«Первый пример... равно... девять пэ квадрат минус сорок девять. Второй пример... равно... шестьдесят четыре бэ квадрат минус це квадрат. Третий пример... равно... «а» в шестой степени минус четыре. Всё!».

У доски Ира картинно расслабилась демонстрируя как ей было плохо. А сзади Колю пихнули.

- Коля! - услышал он шипение Маши. - Ты так больше не пугай!

- А чего?!!

- Да мы чуть не оглохли от твоей «тихой речи»!

- Ой! - только и выговорил Коля чувствуя себя виноватым.

- Ну вот, - буркнула Юля, - Белую Мышку спас. А нас кто будет спасать от кондратия?

- От кого?! - не понял Коля.

- Да я тут от твоего вопля чуть не оглохла, а после чуть дуба не врезала! От испуга. - сквозь зубы прошипела Юля.

- А ну разговорчики! - послышался окрик Ольги Дмитриевны.

Маша же хрюкнула и скривилась зажимая рот рукой. Её душил смех.

Глава вторая. Где Коля путешествует по городу

На перемене был небольшой скандал - Иру, прозвище «Белая Мышка», очень сильно задело.

- Я тебе не «мышка»! - злобно, вполголоса, сжав кулачки, выговаривала Ира Юле.

Юля же похлопала ресницами, сделала непонимающее лицо и, как ни в чём ни бывало, на полном серьёзе, спросила.

- А кто?

- Лиса! - сквозь зубы и ещё более зло процедила Ира.

- Я же говорила, что у неё тотем Лисы. - фыркнула многозначительно Маша, выставляя всё так, как будто они не по злобе, а по незнанию определили Иру в «мышки».

- А с чего решили? - влез Коля.

- Хитрая очень. - ответила также, вполголоса Маша.

На лице Иры при этом застыло странное выражение как будто она никак не могла решить то ли её похвалили и надо гордиться, то ли её попытались оскорбить, но тогда надо злиться.

Коля обвёл всех спорящих взглядом, отметил, что каждый что-то особенное в свои слова вкладывает, что им всем хорошо известно... Но вот только самому Коле не известно.

Он мысленно сделал зарубку в памяти спросить о тотемах у бабушки. Ведь с прошлого раза забыл! Из-за стольких событий.

Уже после уроков он отметил, что мрачное настроение, несмотря на успехи в школе не улучшилось: две пятёрки и четвёрка по физре — его никак не ободрили. Наоборот, один только взгляд на своих друзей, не обременённых ограничителями, и становилось дико обидно. Как будто носит он на руках ни что иное как клеймо закоренелого и опасного преступника.

- Не трогай его! - вынужден был рыкнуть Андрей на обратном пути из школы. Ира всё также безуспешно пыталась развеселить.

Коля лишь бросил благодарный взгляд на друга.

На детской площадке разошлись. Молча.

Андрей ободряюще хлопнул друга по плечу, а Ира проводила печальным взглядом. От последнего Коле стало ещё хуже — как будто его похоронили.

Дома из взрослых никого не было.

Коля бросил злобный взгляд на Ваську от чего тот удивился. Ведь он чувствовал что злоба направлена не на него. Молча пообедал, выдал попутно, хавчик Ваське и... забросив домашку пошёл гулять. Васька лишь проводил того удивлённым взглядом скорчив скорбную мину, заскочил с разбега на забор и сам отправился гулять. Вскоре по улице прокатилась всегдашняя волна панических взвизгиваний и шума спешно эвакуирующихся в свои будки местных псов — Васька, как всегда, рванул галопом по заборам. Ему та паника среди собак, что внушал только его вид, очень нравилась.

У Коли было то самое настроение, которое хоть и нечасто, но очень тяжело отпечатывалось на его поведении. То самое, когда из рук всё падает и ничего нельзя сделать. Остаётся только заняться чем-то, посторонним. Вот он и решил слегка погулять по городу. Или, если точнее выразиться, попутешествовать.

Сколько бы он за свою недолгую пока жизнь ни шатался по городу, а всё равно оставались места, где он до сих пор ни разу не бывал. Вот и сейчас его понесло через весь город, в противоположную его часть. Там как раз начали очередную стройку и бросили её до лета. Можно было просто полазить по замороженной стройке. И возможно даже что-нибудь интересное найти. Да и «не интересное» тоже. Например, обрезки арматуры, которые его батя зачем-то собирал. Наверное, что-то снова строить во дворе наметил.

Денёк стоял пригожий. В отличие от утра, ветер разогнал тучи и теперь под тёплым солнечным светом, вся грязь и лужи сияли отражая пронзительно голубые небеса.

Коля подошёл к дощатому забору, потыкался в него обойдя половину и, плюнув на битый временем тротуар, посмотрел по сторонам. Никого в обе стороны улицы видно не было. Разогнался, слегка подпрыгнул, упёр ногу в то место, где сходились планки набитые ромбом на забор, уцепился за верх и лихо перемахнул его. Только на секунду задержался на самом верху, быстро оглядывая двор на наличие собак. А то не ровён час придётся спешно сигать обратно от зубов весёлых четвероногих охранников, обрадовавшихся развлечению.

Впрочем, стройка была законсервирована ещё осенью. Вывели под крышу трёхэтажное здание, явно не для жилья, законопатили оконные и дверные проёмы и оставили до весны.

Всю технику и мало-мальски ценное оборудование отсюда давно убрали. А что не убрали, то утырили разные искатели стройматериала из соседних дворов. Так что на стройке было довольно тихо и пустынно. Также как и на прилегающих улицах.

Грязь под ногами, за зиму успела слежаться и даже изрядно затвердеть. Так что серьёзно увязнуть Коля не рисковал. Разве что набрать на подошвы своих ботинок толстые грязевые вериги. Но это, так сказать, издержки.

Ещё раз оглядевшись, и убедившись что рядом нет никого из двуногих и четвероногих, он сделал пару шагов к зданию. Тем более, что его заинтересовала небольшая дыра в заграждении, закрывавшем дверной проём. Через неё вполне можно было проникнуть внутрь и исследовать всё.

Но не успел он подойти ближе, как за его спиной упали две фигуры. Он только и успел заметить: почти у земли, их падение резко замедлилось. Как будто некая сила вдруг плавно потянула двух неизвестных школяров вверх, тормозя их падение.

Только вот незадача: приоткрытое окно было... на третьем этаже.

Не успел Коля удивиться, как ближний к нему парень — по виду ровесник или чуть старше - быстро шагнул вперёд, схватил его за отворот куртки и резко прижал к стенке.

- Попа-ался! - торжествующе воскликнул он. - Что, падла, следил за нами? А ну колись, кто тебя подговорил! Петюнчик да?

У Коли от обиды на глаза слёзы навернулись. И от того, что его так, сходу обвинили в каком-то диком деле, о котором он ни сном ни духом, и от того, что сила, которой он мог бы противостоять этим двум, у него заблокирована. Бессилие просто бесит! Он уже приготовился к тому, что его будут бить, даже руки инстинктивно поднял на уровень лица, чтобы заслониться, как второй резко осадил:

- Миха стой! Он из наших!

- Че-его?! - не отпуская Колю, удивился нападавший.

Второй молча подошёл к Коле и подозрительно покосившись на него скомандовал:

- Руки покажи!

Первый, которого явно звали Михаил, отпустил Колю, но стал так, чтобы при попытке к бегству можно было легко подсечь и повалить на землю. Уже по этим телодвижениям было видно, что парни опытные.

Второй, тем временем, схватил Колю за запястье и потянул рукав вверх, обнажая замотанные наручи.

- Я же говорил: кандалы на пацане. - С удовлетворением заметил он.

- И чё? Его не мог подговорить и послать Петюнчик? - фыркнул Миха.

- Вряд-ли. - посмотрев в глаза Коле, ответил первый. - С Петрилой никто из наших не водится. А то бы я знал.

- Ну... если нет, то... - протянул Михаил и рыкнул. - Всё равно колись чего тут делал!

- Гулял. - мрачно буркнул Коля. - Арматуру искал. Обрезки.

- Нафига?

- Бате нужно вот и искал.

- И с Петюней Ветровым не знаком?

- Ва-аще не знаю кто это.

Парни переглянулись.

- Не врёт. - отметил пока безымянный второй. В то время как Михаил оглядывался по сторонам.

- Во дворе больше никого нет. - отметил тот и заметно расслабившись продолжил. - Ты опоздал. Тут ещё в ноябре всё, что можно было, растащили.

- Да я на «а вдруг». Иногда везёт.

- Пфе! «Искатель», блин! - стал насмехаться Михаил. - Ты лучше скажи за что на тебя кандалы навесили. Ведь не «за просто так»!

- Ну... Одного придурка приложил. А он боднул дерево и... короче сейчас в больнице мозг лечит. От сотрясения.

Парни неожиданно заливисто рассмеялись.

- А чё такого я сказал? - удивился Коля.

- Ну ты могёшь... сказать! - аж согнулся первый. - Сказанул, так сказанул! Приколист... Ладно! Убедил. Айда с нами внутрь. А то какая падла будет тут пробегать — ещё увидит.

У дыры он ещё остановился, смерил скептическим взглядом Колю и добавил:

- Не боись: своих не трогаем. Айда, у нас интересно.

Коля слегка помялся, но любопытство пересилило. Тем более, что ребята никакой агрессии больше не выказывали, а то, что он их чем-то сильно заинтересовал было видно отчётливо по их физиономиям.

Внутри, как и ожидал Коля, было довольно темно. Чуть тормознув у лестничного марша, проморгавшись и привыкнув в темени, он поторопился вверх.

- Так говоришь, на какого-то придурка колданул так, что тот мозги растряс? - прыгая через ступеньку спросил первый, на вид более старший чем Михаил. - Чем же ты его приложил, если он так...

- «Силой Ветра». - коротко ответил Коля и тут же спросил в свою очередь. - Вы, кстати, не назвались.

- О-от же ж! - досадуя крутанулся на пятке первый, допрыгав до второго этажа.

- Меня Семёном кличут. А его Михаилом. Соколовы мы. - ответил первый, протягивая руку.

- А меня Коля. Змиев. - Ответил он пожимая протянутую руку.

Михаил же, пожимая руку, почему-то не спешил её отпускать и спросил.

- Случаем не из первой?

- Случаем...

- Ха! Теперь ясно и кто ты, и почему ты. - усмехнулся Михаил таки отпуская ладонь Коли.

- А что, такая громкая история?

- Ясен пень! Вы там просто люто отожгли! - Вклинился Семён, продолжая подниматься на третий этаж. - Нас родители проинструктировали и застращали. Никаких имён не называли, но говорили, что Невыразимцы чего-то там зело сердиты были на вас. Ведь ты не один был?

- Да была... ещё одна... Лиса.

- Так что гордись — знаменитым стал... С этой твоей Лисой.

Коля было, вскинулся, возразить, что, мол она «не его» и вообще, но вовремя сдержался. Понял, как это будет выглядеть. Как оправдания в предосудительных среди мальчиков действиях и мыслях. А оправдания, в их среде, всегда считались подтверждением вины.

Но что же такое наплели этим двоим родители? Колино любопытство всё больше разгоралось.

Тут вся троица поднялась на третий этаж вышла в длинный, сквозной коридор и свернула в комнату, из которой лился свет. Именно в ней, окно было приоткрыто.

- Во! Наша временная база. - с гордостью заявил Семён, широким жестом обводя комнату и пояснил. - Пока строители не вернулись и нас не выгнали.

- ...Или Петюнчик не пронюхал. Который Ветров. - добавил Михаил.

- А это кто?

- Да есть тут один хмырь... Запарились ему морду бить.

- Ага. Всё никак не успокоится — как настучим ему в пятак, он собирает новую команду и снова идёт с нами «разбираться»... - насмешливо пояснил Семён.

- И вас до сих пор не повязали?! - изумился Коля.

- А то! - с гордостью ответил Михаил, усаживаясь на два ящика, сложенные один на другой и прислонённые к стене.

- Садись на тот. — махнул Коле Семён на ящик напротив усаживаясь рядом с братом.

- ...Нас не поймать!

- Так вы чо, не ворожите?!

- Ворожим! И ещё как! Тока ловят нашего брата на том, когда мы на кого-то что-то колданём. И на нём следы остаются от ворожбы. - Заявил Семён, за что удостоился осуждающего взгляда Михаила.

- Ерунда! - отмахнулся Семён, заметив этот косой взгляд. - Если «Силу ветра» уже пользует, то сам скоро догадается.

- ?!

- Надо не на хмыря колдовать, а на себя! - с апломбом заявил Семён. - Понял?

- На себя?!!

- Ну, да! Ты же видел, как мы сиганули с третьего, чтобы тебя поймать... Когда подумали, что ты из петюновых.

- Научите?!! - немедленно загорелся Коля. - А то меня тока-тока учить начали... и... мало.

На последних словах он насупился вспомнив, что не только мало учат. Но ещё и вот ЭТО. Он со злостью покосился на наручи. С хитрыми замочками.

- Э-э, друган! - тут же прищурился Семён. - На то, чтобы научить тебя, тебе надо в нашу команду прописаться. Усёк?

- А это как?

- А что бы прописаться, тебе надо нас убедить, что ты не хиляк и не трус. И ещё словам своим хозяин. Держать данное можешь. Сечёшь? - ответил уже Михаил.

- Ну... так!... - попытался выпятить грудь Коля. Его съедало лютое любопытство, да ещё раненое самолюбие. Ведь новые друзья, вот так просто взяли и усомнились в его несомненно высоких качествах. Хотелось доказать.

И не ясно кому больше хотелось доказать — вот этим малознакомым пацанам, или самому себе.

- Мы не неволим! - тоном гуру вещающего истину в последней инстанции начал Семён. - Захочешь, покажешь что ты не чмо**. Не захочешь — твоё дело. Также как и присоединяться к команде.

(**чмо (жарг.) — бытует мнение, что слово произошло от аббревиатуры - Человек Морально Опустившийся. Собственно то и обозначает.**)

- И что я должен сделать? - помрачнев ещё больше лицом, осторожно спросил Коля.

- Иди сюда. - нехотя слезая со своего насеста молвил Семён и подходя к полуоткрытому окну.

Удостоверившись что Коля тоже смотрит в ту же сторону, что и он, продолжил.

- Видишь во-он ту халабуду? С этакой луковкой наверху и крестиком.

- Церковь, что-ли?

- Верно глаголешь. Тебе что-нибудь родители говорили про этих, которые внутри?

- Про тех, что попы? Что там мёртвому богу поклоняются?

- Ага. Можешь зайти туда и пробыть там...

Семён нахмурился и скептически посмотрел на Колю.

- Ну... предположим, минут пять!

- Пусть уж лучше пятнадцать. - насмешливо предложил брат, с каким-то неясным, хохмаческим подтекстом.

- И всё? - удивился Коля, но на этот «риторический» вопрос заработал встречный.

- Часы есть?

- Есть.

- Ну и молоток! Как видишь задание простое. - пожал плечами Михаил.

- А... если меня там милиция застукает? Что мне говорить?

- Какая милиция?!! Там храм мёртвого бога! Открытый. Все кто хочет — могут зайти. Вот и зайди... Если не струсишь ещё на подходе.

- А если всё-таки будет? Чё им сказать?

- Чего-чего?! Да скажи гулял и заглянул ради любопытства! Типа там красиво.

- А там чё, так страшно?

- А вот зайди и увидишь. - пожал плечами Михаил.

- Да и всегда убежать можно. - как аргумент добавил он.

Коля с подозрением оглядел обоих Соколовых. Те сохраняли твердокаменно-серьёзные мины.

Коля ещё раз посмотрел в сторону храма.

Он чувствовал подвох. Но никак не мог сообразить в чём.

Но так как ему самому стало любопытно что там внутри такого — он решил рискнуть.

«Если и обманули, - подумал Коля, - так хоть своё любопытство потешу. Да и родители мне ничего про эти храмы не говорили и запретов заходить в них как-то не припоминается».

Соколовы проводили Колю до края площади, где стояла церковь. Вблизи она производила впечатление: большая, красивая... и загадочная. Двери были открыты и иногда туда входили и выходили люди. Редко. И в основном весьма преклонного возраста. Лишь один раз мелькнул какой-то странный мужик в коричневом платье, сильно похожем на женское.

Коля оглянулся на всё ещё сохраняющих абсолютную серьёзность Соколовых, пожал плечами и двинул вперёд. По направлению к дверям.

«Во прид-дурок! - меж тем «тихой речью» обратился Семён к своему брату. - Он ничего не знает! Прикинь! Прикинь какой пентюх!».

«А то! Я и не знал, что среди наших такие идиоты встречаются. И ведь согласился! Легко! Я думал он будет ржать, над твоей шуткой. А он на полном серьёзе!!!».

«Ну всё! Приготовились! Цирк начался! - оборвал его Семён. - Во ща буде-ет!».

А Коля уже дошёл до порога и заглядывал внутрь. Вблизи храм уже не производил такого впечатления как раньше. Что-то не так. Как будто реально кто-то здесь умер и по нему скорбят. Вечно. И эта скорбь разливалась вокруг как нечто вязкое, давящее.

Коля поёжился. Но раз решил пройти это испытание, то надо! Ведь не зря же они сейчас стоят там, в ста метрах за спиной и сверлят его спину взглядами. Аж между лопатками чешется.

Откуда-то из-за колонны вывернулась сухонькая старушка, замотанная в белый платок, с добрейшим личиком, в скромном до пят сарафане.

- Деточка! Ты заходи, не мнись на пороге. Господь всех нас любит и ждёт. Не бойся!

Коля отлип от каменных ступенек и сделал робкий шаг внутрь.

Он и не подозревал, какие последствия для него и вообще для города будет иметь этот шаг.

Глава третья Где Коля знакомится со странными людьми

С порога шибанул в нос запах чего-то пряного. Двигаться стало тяжелее. Вся обстановка храма давила. Как будто вся его громада легла на плечи Коли. Да ещё вдобавок ощущение скорби и печали резко усилилось.

Он огляделся.

Стены были покрашены какой-то зелёной краской, прибавлявшей мрачности, и выше примерно полутора-двух метров от пола были изукрашены даже на вид древними фресками.

Почему древними?

Слишком уж они примитивно смотрелись по сравнению с теми картинами, что Коля однажды видел в краевом музее. Да и выполнены фрески были потускневшими от времени красками.

Сплошь какие-то карапузы и взрослые мужики с крылышками, старики и тётки с измождёнными лицами. Причём настолько измождёнными, что, казалось, всю их жизнь над ними издевались, причём весьма изощрённо. Такими же выглядели и лики на больших и малых иконах. Но верх мучений тут олицетворяла полутораметровая картина в узорной рамке — явный новодел: полуголый мужик распятый на кресте в окружении каких-то непонятных людей в платьях. Вот же кому пришлось помучиться! Ведь не просто был к тому кресту привязан, а именно прибит толстенными гвоздями торчащими из запястий.

Всё это, - в сочетании с довольно красивыми изразцами, узорчатым полом, золочёными окладами икон, - производило дикое впечатление. Коля даже не сразу и сформулировал для себя его суть. Но больше всего для этого подходила фраза «торжественные похороны».

Говорят, что первое впечатление — самое сильное и... часто самое правильное. Тётенька, что сопровождала Колю, поспешила подтвердить в его глазах эту истину. Проследив за его взглядом, заметив, что он пристально рассматривает картину с распятием, она слащавым голоском пояснила.

- Это господь наш — Иисус Христос! Сын божий! Он добровольно принял смерть мученическую, чтобы жертвою своей взять на себя все грехи людей, очистить от первородного греха.

«Он что, был из тех, которых называют мазохистами? Что боль любят и от неё балдеют?» - подумал Коля, но вслух сказал другое. Более, как он считал, важное.

- А он как, за наших? - спросил он простодушно у тётеньки, смотря на неё ясным, незамутнённым ничем, взором.

Ну а что Коля мог спросить? Для него эта дихотомия — за_наших—против_наших — определяла почти всё. И определяла главное — враг или друг. Да и время потянуть надо было. Ведь обещал проторчать в этом душном и, что тут греха таить, страшноватеньком здании, аж пятнадцать минут. Коля не знал почему, но и от самой церкви, и от её убранства, он чувствовал какую-то неясную угрозу. Будто сама смерть обступает его примериваясь как в него вцепиться когтями и утащить в свои мрачные чертоги.

Так или иначе, но простой и бесхитростный вопрос вбил тётеньку, старающуюся выглядеть добрейшей, в мимолётную растерянность.

- Т... т... так как же это?!!! - наконец выговорила она в изумлении разводя руками и хлопая глазами.

- Ну... так это... - сам в свою очередь удивился Коля. - Если на нас снова нападут, какие-нибудь там немцы... или американцы... он за нас сражаться будет или против нас?

Для него вопрос казался совершенно очевидным. Также как и ответ.

- Так... так ведь это Бог! Создатель всего сущего! - наконец нашлась тётенька.

- Ну и что? - не понял Коля. Причём не понял он гораздо больше, чем высказал. В частности он просто не знал значения древнего слова «сущий». И понял его как существо, занимающееся мочеиспусканием. Но так как сие действо, по его мнению, было срамным, он списал это чисто на невоспитанность тётеньки или её оговорку. Поэтому он решил уточнить:

- Ну... как же... Вот он нас защищать будет? Вот Матушка — нас защищает всегда. Мы её дети. А этот... Бог... Он нас защищать будет?

Тут надо отметить, что под словом «Матушка», он имел в виду совсем не свою маму, а Великую Макоши — Матерь Подательницу Жизни. Но тётенька поняла... как поняла.

- Если мы не будем грешить в земной жизни, будем слушаться его заветов, верить в него, то за гробом он нас всех возьмёт на небеса, в Рай.

Коля покосился на изображение гроба на фреске из которого вылезал какой-то сильно измождённый дед, весь наряд которого состоял из полотенца, слегка прикрывавшего его ниже поясницы. За гробом, из которого тот вылезал, ничего видно не было кроме облаков. Как-то весь процесс взятия в Рай выглядел... странно!

- Или тебе иное говорили... - с подозрением сказала тётенька. - Паписты они такия... всяку чушь городить горазды! Ты случаем не из тех самых? Не из папистов?

- А это кто? - вопросил сбитый с толку Коля. И увидев, что тётенька явно недопонимает его вопроса добавил: - Ну... Эти... которые «паписты»?

- Паписты, это те, что поклоняются Папе Римскому и почитают его превыше Господа нашего, Иисуса Христа! Или вообще матери христовой поклоняются, признавая её главнее сына божьего!

Последнего пассажа Коля явно не понял: причём тут матерь, как тут говорят, бога, и почему такая путаница — то ли некоему римскому папе (это у него много детей от разных жон да? Ну тогда он блудник, как таких бабушка называла), то ли самому этому... как его... Христу! Да! Или... матери этого самого...

Ну а раз не понял, сказал то, в чём был уверен. Годы выкаблучивания в школе, когда надо было отвечать по уроку, а урок был выучен плохо, приучили Колю отвечать бодро то, что он заведомо знает, тщательно уходя от того, что не понял или не запомнил чётко.

- Не! Я папу люблю! Он у нас в семье главный!.. - Гордо сказал Коля и чуть смутившись добавил. - Ну после бабушки...

И да: в глазах Коли бабушка была оч-чень грозной фигурой — начальница районного масштаба.

Тётенька ещё раз покосилась на Колю, но увидев ясный взор честного школяра, расслабилась и понесла.

- Ты пойми! Христос-бог, он не за кого-то. Он за праведников. Он хочет, чтобы все были праведниками. И только праведники попадут в Рай. Вот ты не будешь грешить, будешь верить в Бога, вот и попадёшь в Рай. Он проведёт тебя. Боженька, наш, Иисус Христос, он добрый!

В глазах Коли, после слов тётеньки, бог очень сильно упал. Ведь если этот самый ещё будет решать где праведник праведнее, да ещё непонятно за кого... Да тогда, когда идёт война... Когда нужно воевать, защищать Родину... А он там что-то будет решать постороннее, вместо того, чтобы помочь нашим? Не! Он какой-то неправильный!

Вот с Матушкой Подательницей Жизни тут всё понятно: она помогает всем своим детям. Всем, кто её народа. Кто следует сохранению Жизни. Кто следует её путями. А кто там праведнее — решает сам народ, а не кто-то единолично. Ведь этот единоличник ещё и ошибиться может! Люди могут посовещаться, прийти к правильному мнению и поправить ошибшегося. А кто поправлять будет если решает один? Никто!

Так объясняла Коле бабушка. И Коля ей верил.

Да, бабушка говорила конкретно о людях, которые решают. В философские проблемы религий она не вдавалась ни разу. Коля не знал многого из того, что «само собой» для любого церковника. Поэтому понимал вот так!

Но всё равно оставался ещё один вопрос. Очевидный.

- А как бог определяет кто праведнее? Ведь он самых правильных берёт в Рай? Да?

Тётенька, не подозревающая о том, что сейчас Коля надумал, просияла. Ведь вопрос был действительно очевидный и, по её мнению, очень даже правильный.

- Господь нам посылает испытания. - начала она проникновенным голосом. - И чем больше он нас любит, тем больше испытаний. Значит он, испытывая нас, направляет нас в царствие небесное!

Коля удивился. О концепции божественных испытаний он даже не подозревал. Как-то вот не было такого в сказках бабушки о Макоши. Макоши либо помогала, либо вредила. Помогала — тем, кто следует её закону. Вредила — тем, кто ленится, или поступает вопреки её закону. Но чтобы ещё и испытывать?!

- А как? Как он испытывает?

Тётенька осеклась. Видно для неё это было самоочевидным. Тем, что подразумевается. А вот сформулировать своё знание, да для школяра, которому всё в новинку — оказалось проблема!

- Ты, деточка, мало пожил... Но вот мы... Мы многое повидали. И Нечистый нас искушал, и...

В образовавшуюся было паузу Коля попытался вставить свою реплику. Ведь кто такой Нечистый он не знал. Но тётенька таки собралась с мыслями и её понесло.

- Дабы попасть в Рай, нам всем нужно быть крепкими в вере. И для того, чтобы укрепить её бог нам посылает испытания невзгодами. Вытерпим мы, не поддадимся греху, не отвернёмся от Него, значит Вера наша крепка. А Невзгоды и мучения... Они всю жизнь! Человек, который мучается здесь, блажен, потому что чем больше он страдает в жизни этой, тем большую получает пользу для жизни иной. Это происходит потому, что он расплачивается за свои грехи.

- Так это бог посылает страдания? Но зачем?! Ведь если он всё знает... - изумился Коля.

- Иисус терпел и нам велел!

«Это вон тот, который на картинке? - подумал Коля повернувшись в её сторону. - Мучился, а теперь говорит мучиться всем остальным?!!».

- И вообще... Пути Господни, неисповедимы!

«Это, наверное, тётенька ответила на вопрос «нафига?!» - отметил про себя Коля. - Типа: чего он издевается над людьми, мы не знаем, и узнать не можем. Класс! Так он что, верховный садист?!! Если над всеми издевается. Так, наверное, и удовольствие от этого получает! Вот же ж! Ну, по крайней мере так про садистов было в энциклопедии написано...».

Все эти мысли промелькнули в голове у Коли сея в нём уже откровенный страх. Ведь если у этих такой суровый и зверски жестокий бог, то лучше уж держаться от них подальше.

- Так это что, надо терпеть, если над тобой издеваются, чтобы попасть в Рай?!

- Если посмотреть на испытания, постигшие тебя мирским взглядом, то ты покажешься несчастным. Однако посмотрев на них взглядом духовным, мы поймем, что ты счастлив, и в жизни иной вам будут завидовать те, которые считаются счастливыми в жизни этой. Так что надо радоваться испытаниям. - сказала тётенька так, как будто кого-то цитировала.

- Радоваться мучениям? - попытался уточнить Коля.

- Ведь это бог их посылает, чтобы тебя испытать, а значит надо радоваться. Если бы люди не испытывали немного боли, болезней и подобного этому, то они превращались бы в зверей и совсем бы не приближались к Богу.

И так далее, и в том же ключе. Коля пригорюнился.

Отключился от проникновенной трескотни тётеньки и пытался понять: «Может именно это имели в виду Соколовы, что я не смогу вытерпеть? Однако... Как говорится, «брань на вороте не виснет». С другой стороны, если верить этой тётеньке, то для обретения праведности, надо искать себе на седалище «приключений», огребать там по самой высокой пробе, да ещё и требовать добавки! Чтобы мучился, да ещё «умер мученической смертью», а после смерти попал в тот самый ихний Рай».

«Да ну нафиг! - подумал Коля. - Чтобы я, да становился тем самым, кого так презирали взрослые, называя мазохистом?!!».

Коля ещё попытался уточнить: зачем мучиться, если можно сделать всем жизнь как минимум сносную, без мучений. Но получил ещё один заход того же характера.

- Деточка! Вся наша жизнь — юдоль скорби. И никак от этого никуда не денешься. Так что надо радоваться тому, что Бог нас укрепляет в Вере. И если ты был праведным, то за гробом тебя ждёт райское блаженство, а не адские муки.

- Но как быть праведным?

- Жить по заповедям, молиться Господу нашему Иисусу Христу, ходить в Церковь, соблюдать таинства и умершвлять плоть — источник адских соблазнов.

Последнее сильно резануло по нутру. Того, кого с малолетства учили следовать приумножению и защите Жизни.

- Это как?!!

Тётенька как-то подобралась, глаза её остекленели, и она торжественным тоном выдала:

- Потому, что сказано в Библии: «Я говорю: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, ибо плоть желает противного духу, а дух — противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы. Если же вы духом водитесь, то вы не под законом. Дела плоти известны, они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют. Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона. Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями».**

(**прим.: церквобабка цитирует Новый Завет, Галилеянам 5:16-24**)

У Коли отвисла челюсть. Он совсем потерялся. Так как из сказанного «высоким стилем», почти ничего не понял. Единственно что он понял, что от плоти идёт всё зло. И к злу в том числе относится... волшебство. А уж то, что многие из ведьмаков и ведьм зело уважают Мать Подательницу Жизни... Как говорила бабушка, её, служители мёртвого бога, почитали идолом и её изображения всячески изничтожались.

«Во, я попал!» - подумал Коля.

Смятение, однако, охватило его ненадолго. Он вспомнил, где находится — в храме мёртвого бога. А как говорила бабушка, они все ненавидят то, что им недоступно или непонятно. И волшба к этому относится непосредственно.

Он также вспомнил жуткие рассказы из старины, как найденных и уличённых в волшебстве Детей Мокоши, сжигали живьём на кострах. И именно жрецы мёртвого бога сжигали! Хоть и говорили, что сейчас церковь такого не делает, что Советская Власть запретила им этим заниматься, но Коля запаниковал. А вдруг вот эта тётенька, а стоящий и помалкивающий у него за спиной дяденька схватят его, свяжут, заткнут рот чем-нибудь а ночью спалят?!!

Да, страшилки и сейчас рассказывают. Чтобы потом над ними смеяться. Но Коле сейчас было не до смеха.

Однако вспомнив, что до срока осталось всего-то три минуты, решил что удрать он всегда успеет. А если что... Соколовы помогут. Ведь помогут? Да? Ну... Они же наши? Из нашего народа?..

Ноги казалось, захотели бежать и сразу же в разные стороны. Коле стоило больших усилий побороть панику. Он обозвал себя идиотом и пришёл в себя.

«Ты же ни разу не сказал, что ты из ведьмаков, дубина! Даже не заикнулся! - стал он себе внушать. - Значит и бояться нечего! Веди себя как простой пацан, который о волшбе разве что в сказках читал. И слушай! Вона как тётка вылупилась. Может хочет завлечь в свою церкву, чтобы я это... как у них там... крестился да?».

Эти мысли и желания промелькнули у Коли в пару секунд. Но как он надеялся, страху не показал.

- А как это... «умершвлять»? Что это значит? - решил он переспросить. Но получил в ответ ТАКОЕ!... Тётенька с горящими глазами, подвывая для торжественности, высказалась.

- Умерщвление плоти означает, что человек должен быть чужд всем своим знакомым, своей семье, своим родственникам, уйти в чужую страну и избрать для себя спокойное место, которое спокойно от всякой суеты. И будет он жить там в телесной нужде, в одиночестве, в бедности, лишенный общения с людьми, видимого собеседования с ними и утешения. В слезах и плаче, с болью сердечной умоляет он Бога помочь ему преодолеть склонность к греху.

Коля понял, что имеет дело с явно больной тётенькой. Больной на голову. А раз так, то... Он тихонько в пару коротких шажочков, чтобы не было заметно, на всякий случай увеличил расстояние между собой и этой... странной.

Коля не знал многого. Поэтому пал жертвой и своего незнания, и своих страхов.

Да, церквобабки, впадая в раж, иногда ТАКОЕ выдают, что хоть стой, хоть падай!

Они напрочь не соображают, что слова, которые для них вполне правильные и уместные, могут восприниматься окружающими, кто вне их верований и «системы бреда», именно как лютый бред, кошмар и ужас. Причём зачастую то, что ПОНИМАЮТ из их речей, бывает мягко говоря далеко от того, что они ХОТЕЛИ БЫ сказать.

Ранее Коля ни разу с таким не сталкивался, и поэтому просто впал в мимолётный ступор. Он уже его преодолел, как случилась ещё одна неприятность. Тот, кто стоял в паре метров за его спиной наконец подал голос.

- Плоть слаба. И этим пользуются демоны, склоняя нас к греху. Потому и надо бороться с позывами её. Например, если ты любишь много есть, это есть грех. Грех чревоугодия.

Коля резко обернулся.

Возле него оказался тот самый мужичок, которого Коля заметил ранее. В длинном платье с большим крестом на цепочке. Если бы не борода и голос, то в целом его можно было принять за сильно раздобревшую тётку. Или даже беременную — слишком уж круглым был выпирающий под платьем живот.

- Ибо чревоугодие — грех великий, наущаемый демоном адским имя которому Вельзевул!

При последних словах мужик в платье спешно перекрестился, глядя на большую икону и бормоча что-то неразборчивое.

- И много этих... демонов? - с сомнением спросил Коля, про себя думая что как раз вот этот-то мужичок в еде себе не отказывал. И физкультурой явно брезговал. Не говоря уже о тяжёлом физическом труде — руки, как хорошо видел Коля, у него были холёные.

- Много! По числу наших грехов. Гнев, гордыня, алчность, чревоугодие... зависть, лень, похоть. И за каждый грех отвечает свой демон. Со всеми грехами надо бороться, оберегая от них бессмертную душу. А так как плоть наша слаба, и она сосуд греха, то и говорят, что её надо умершвлять, дабы через грех не пасть в ещё большие мучения, не сгубить свою бессмертную душу, не обречь её на мучения адские.

Краем сознания Коля отметил, что на предплечьях что-то слишком уж жарковато стало. Возникло желание закатать рукава, чтобы охладиться. Но так как если закатать, то станут видны наручи-ограничители, Коля задвинул эту идею и решил слегка потерпеть. Тем более, что судя по часам он уже аж целых тринадцать минут находится в этом... да что там кривить душой — СТРАШНОМ здании! Здании Бога, люто издевающегося над своими людьми.

Он вспомнил записи в старой семейной книге Зориных. Там тоже говорилось о демонах. Но смысл был такой, что ведьмак, не только может вызвать его, но и каким-то образом создаёт его. Создаёт из всего того, что было плохого в том ведьмаке, на момент вызова. Демоны, по описанию там, никак не являлись неким высшим существом.

Да, они были сильны. Но сила их происходила из силы вызывающего. И уязвимы они были. Почему в руководстве особо прописывалось, что при вызове должна присутствовать группа из ведьмаков-элементалистов разной специализации — отличной от той, на которой специализируется вызыватель. Чтобы при случае помочь не просто укротить, но и уничтожить демона.

Пока думал, «беременный мужик»(как того Коля про себя обозвал), обошёл его и стал возле тётеньки. Но за спиной Коли находился вход в храм! А это значит, что сзади ничто не загораживает путь бегства!

Коля ещё чуть-чуть по полшажка отодвинулся от пары церковников с каждым сантиметром удаления от них обретая уверенность и смелость.

«Если что — прыгну назад, как учили. У меня это всегда хорошо получалось. Уже не достанут при случае». - подумал Коля и слегка расслабился.

И тут его очередной раз подвело любопытство.

Он вспомнил, что бабушка рассказывала про то, как клеветали на ведьм и ведьмаков служители культа мёртвого бога. Клевета была — лютая ложь, легко видимая всем, кто мыслит не предвзято. Но ведь как-то эти люди для себя всю эту чушь обосновывали!

- А те, кто служит Богу, как вы говорите, он может творить чудеса? Например, взять и вылечить кого-нибудь? Или сквозь стену пройти?

- Конечно же, деточка! - несказанно обрадовалась тётенька. Мужик в платье лишь прищурился, изображая благожелательную улыбку. Вот не верил Коля ему! Веяло от него... Чем-то дурным.

- Всем, кто истинно верует в бога нашего Иисуса Христа, полностью отдался служению Вере, умершвил плоть, отдалился от земных соблазнов, обретает святость. И став святыми могут творить чудеса. Все чудеса у нас записаны! В «Житиях святых»!

- И что нужно для этого делать? - простодушно спросил Коля, приготовившись к тому, что его сейчас загрузят какой-нибудь технологией, типа тех, что описаны в книге Зориных, или тех, которым сейчас обучают его в семье. Но получил ответ... странный.

- Молитесь и верьте, как говорил Иисус!

- Это что?! - ничего не понял Коля. И тогда тётенька ответила более развёрнуто.

- Как писано в Библии говорил Иисус сын Божий: "Имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, - будет ему, что ни скажет. Потому говорю вам: всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите,- и будет вам"**

** (Прим авт.: Библия Марк 11:22-24).

«Какой хитрый у них бог! - подумал при этих словах Коля, - Он им впаривает «Верьте в меня! И будете творить чудеса!», а сам пользуясь этим может заставить любого мучиться. Себе на потеху. Ведь сама тётенька так сказала!».

Но сказал не то, что думал.

- Выходит, что силу ведьмам и ведьмакам бог даёт? И учёным?

Колин вопрос взрослых почему-то шокировал. Они выпучились на Колю и наперебой что-то залопотали гневное, но быстро опомнились, что перед ними подросток. Переглянулись. Тётенька прижухла и даже шажок назад сделала.

- И с чего ты взял сие? - стараясь говорить нейтральным тоном спросил мужик в платье.

- Ну как же... Вона по телеку показывали, как учёные «сказали горе отойти», она и «отошла» - бомбой атомной подорвали, чтобы плотину создать на реке. Для электростанции! Да и вообще... Слышал я, что есть даже целый институт — Чародейства и Волшебства, - где учёные ту волшбу изучают и на службу людей приспосабливают.

Взрослые снова переглянулись. И было видно, что про институт они знают. Хотя показывать это почему-то не спешат. Более того ещё и поинтересовались:

- А откуда ты о нём знаешь?

- Ну дык... многие о нём знают! - простодушно отбрехался Коля пожав плечами. - Взрослые рассказывали. А что? Не так?

Мужик посуровел лицом и ответил.

- Совсем не так!

- А как? - проявил снова любопытство Коля.

- Тебе неверно сказали. - начал «беременный». - Сила у колдунов не от бога! А от Врага Рода Человеческого! Врага Всего сущего!

«Опять это слово! - подумал Коля. - Что-то часто тут взрослые оговариваются. Разные срамные вещи говорят. Пора сматываться. А то не ровён час...».

А мужик тем временем витийствовал. И чем дальше он ораторствовал, тем дальше у Коли глаза на лоб лезли.

-Сверхъестественными способностями колдунов наделяет нечистая сила, с которой они подписывают договор кровью. Колдун - лицо, способное творить добро и зло с помощью магических действий и средств, влиять на атмосферные явления, урожай, здоровье людей, брак, плодовитость скота. Чтобы стать Колдуном, нужно отречься oт Бога и заключить договор с нечистой силой ночью на перекрестке или в бане, отречься от родителей, стоя на иконе, положенной на перекрестке вниз ликом; залезть ночью на придорожный крест и сесть на него задом.

- Но ведь это НЕПРАВДА!!! - под конец вырвалось у Коли. - Никто так не делает!

И тут, как понял Коля, взрослые заподозрили неладное. Чему-то сильно изумились. Дружно так прищурились, посмотрели на Колю. Потом снова переглянулись и с видом «глазам своим не верю!» всё-таки решили уточнить.

- И кто «так не делает»?

- Никто! - выпалил Коля и сделал медленный, осторожный шажок назад. - Я знаю!

- А ты делал? - как обвинение спросила тётенька.

- Не делал! - уже зло ответил Коля, поняв, что эти двое решили на него что-то весьма срамное «повесить» и обвинить.

- Значит ты из этих... - с какой-то чуть ли не вселенской жалостью глядя на Колю припечатала тётенька. - Но как же ты... В Церковь то, зашёл? Колдунам сюда хода нет!

В глазах же «беременного мужика», наоборот зажёгся огонь фанатизма.

- У него ещё душа чистая! - бросил он тётке и продолжил обращаясь к Коле.

- Пойми! Ты ещё можешь спастись! Господь не зря тебя сюда прислал! Это Его промысел! И это хорошо, что ты никаких таких срамных вещей не делал и не гневил Его! А то, что ты имеешь Силу, это ещё ничего не говорит. Просто твои предки отказались от Бога. И ты их Силу унаследовал. Но если ты откажешься от силы Диавольской, отринешь веру в Нечистого, Уверуешь в Господа Нашего Иисуса Христа, то всё тебе дадено будет! Как Сказал Он! Ты можешь стать Святым!

Мужичок как-то особо выделял слова, что становилось ясным, что они как-бы с Заглавной Буквы.

- Бог Смотрит на Тебя! - витийствовал поп. - Уверуй в Него! Отринь Диавола от сердца своего! Стань Святым! Ты можешь! Я Вижу!

Наручи уже не просто нагрелись а начали жечь, причиняя уже откровенно боль. Коля привычно, как учили его папа с бабушкой, сосредоточился на ощущениях и послал в руки волну исцеления. Теперь под наручами не только люто жгло, но и сильно чесалось. Хотелось их сорвать и расчесать зудящую кожу.

И тут...

- ПРЕКРАТИ, ЦЕРКОВНИК! ОН НЕ ВАШ! И НИКОГДА НЕ СТАНЕТ ИМ!

(прим. Авт.: в создании диалогов Коли с церковниками использованы крупные куски цитат пастырского текста с православного сайта. Так что - как есть!).

Глава четвёртая Симфония для крысы

Коля откровенно струхнул и аж пригнулся. Съёжились и его собеседники. Особенно мужик в коричневом платье. Было видно что и он изрядно напуган. Бабушка-церковница, так та вообще, похоже, была готова с секунды на секунду хлопнуться в обморок.

Коля когда-то уже слышал о «трубном гласе с небес». И по его ощущениям это было нечто подобное — голос был сильным, насыщенным и ОЧЕНЬ волевым.

«Но если... если за него вступился Бог, то... он, что СУЩЕСТВУЕТ?!!! - панически подумал Коля. И медленно, боясь того, что может увидеть, обернулся.

Но никаких сияющих фигур с нимбом и крылышками — как на фресках, - не увидел.

На пороге храма стоял человек. И первое, что бросалось в глаза это большая шляпа, наподобие тех, что в фильмах про индейцев носили ковбои. Эта шляпа тоже была коричневой, с широкой тульей. Причём в данный момент боковые края её были поджаты ремешком.

Да и весь облик пришельца был весьма ковбоистый. Лёгкая матерчатая куртка синевато-линялого цвета, с аккуратно закатанными рукавами и изрядно потёртые джинсы, утыкающиеся в не менее потёртые башмаки. На поясе, ещё больше сближая его облик с киношным ковбоем, висел длинный кожаный футляр. В футляре был явно не кольт, но что-то длинное. Коля подумал, что там что-то типа даги, но без гарды.

Что такое дага Коля знал потому, что как раз такое орудие вместе со шпагой висело как фамильная реликвия на стене в гостиной. В то, что оба клинка дедушкины, однажды его посвятила бабушка. Но в подробности не вдавалась. Хотя Коля и порывался узнать о таком замечательном дедушке побольше. Ведь «как настоящий мушкетёр»!

- Опять за старое принялся? - умерив громкость голоса резко спросил пришелец. Но даже так, его голос звучал сильно.

В ответ мужик в платье зашипел.

- Дудочник! - сказал он как выплюнул. Видно узнал в этом поджаром «ковбое» кого-то, с кем уже сталкивался. И явно разошлись они в прошлые разы не добром. Сам пришелец смотрел на священника с плохо скрытой неприязнью.

- Парень! Выходи! - приказал пришелец. - Для тебя здесь опасно.

Сказано было так, что ослушаться было невозможно. Что-то было в голосе пришельца такое... обязывающее.

Прежде чем двинуться на выход Коля бросил последний взгляд на попа. Тот смотрел на него с таким сожалением... как кот Василий на кусок мяса, который уводят прямо из под его носа.

Тот, кого назвали Дудочником сделал шаг в сторону, освобождая проход. Коля шагнул за порог и вдруг... глубоко вздохнул. Это было как рефлекс. Как будто глубоко нырнул и теперь вынырнул на поверхность. Воздух реально показался таким вкусным как после длительной задержки дыхания.

Дудочник покосился на него и вернул взгляд на попа, всё также торчащего посреди храма. Тётенька что так елейно говорила совсем недавно, теперь созерцала и Колю, и Дудочника с лютой ненавистью.

- Гореть тебе в Аду! - почему-то хриплым голосом начал выговаривать поп. - Видит Господь: я спасал душу этого отрока! А ты помешал мне!

- Да не душу его ты спасал! А свою гордыню! - неприязненно отозвался ковбоистый и его голос гулко отозвался под сводами храма. - Я же слышал какой ты бред ему наговаривал!

- Ты всегда был богохульником, Дудочник! - злобно рявкнул из глубины храма. - Вы все, колдуны, слуги Диавола! Но будет, будет! Будет и в этом осквернённом граде явлена Сила Господня! И падут оковы ведьмовские! И небо разверзнется и явит лик свой Господь! И все твари небесные придут на помощь рабам его!

Дудочник осклабился.

- А чего так? - издевательски отозвался он. - У самого святости, что ли, не хватает «явить Силу Господню»? Попробуй прямо сейчас. Любое маленькое чудо сотвори.

Лицо у попа покраснело. Он схватился за массивное серебряное распятие, висящее у него на шее и начал нараспев читать какие-то то ли псалмы, то ли ещё что-то. Коля не знал. Но выглядело это несколько зловеще.

Дудочник скептически глянув на попа, подождал минуту и прервал очередной стих на полуслове.

- И это всё, на что ты способен? Поднять вонь?

Поп поперхнулся. Сделал какое-то странное движение, на что мужик оживившись подначил.

- Да-да! Кидай! Мне как раз не хватает грамм двести серебра, чтобы даме сердца украшение сделать. Как раз твой крестик переплавлю и будет мне!

Выговорил он это всё мягким издевательским тоном, но вдруг резко сменив его рявкнул.

- Думкопф! Тебе разве не говорили, что мой народ серебра не боится?! Что всё это миф!

Поп явно колебался.

- Ну так ты будешь метать свой атрибут? - Ещё ядовитее спросил пришелец. - Учти! Не верну! Ведь твоё действие любая милиция посчитает агрессией, с покушением на убийство.... Ах да! Это же миф, что мы боимся серебра! Но какое дело до этого мифа милиции? Ведь ты веришь в эти дурацкие мифы. А значит реально покушался на убийство!

Поп снова злобно зашипел.

Но тут откуда-то из глубин храма показалась давешняя тётенька несущая большую серебряную чашу. Оказывается она давно пришла в себя. Даже на свой манер попыталась отморозиться. Но, видно, «ковбой» влёт сообразил что она хочет сделать.

Он быстро шагнул вперёд и выхватил у неё из рук чашу.

- Хотела выплеснуть. И зачем же добру пропадать? Вода ведь чистая? На серебре настоянная?

Тётка, расширив до предела глаза смотрела на серебряную чашу в руках того, кого поп назвал служителем Диавола. Но дальше сей диаволослужитель сделал то, что от него явно не ожидали. Понюхал содержимое чаши и залпом её выпил.

- Благодарю! Вкусная водичка!

Лицо попа сменило выражение с ненависти на весьма растерянное.

На тётеньку так вообще столбняк напал. Дудочкик чуть ли не силой впихнул ей в руки опустошённую чашу и сделал пару шагов прочь от храма. Стал вполоборота к попу и явно издеваясь выговорил.

- Церковник! С чудесами у тебя, как обычно, полный швах! Но не у меня! Вы всегда говорите, что птицы — это создания небесные, чуть ли не от ангелов. Ну так сделай вот так!

Он развёл руки в стороны и раскрыл ладони. На левой лежал кусочек свежего хлеба, а на правой, по-видимому что-то типа пшена — Коле было плохо видно с его роста. Секунд десять ничего не происходило. Но вдруг одна синица спикировала откуда-то сверху, села на предплечье и проскакав до ладони, без страха клюнула предлагаемые семечки(оказалось что на ладони не пшено). И тут птицы посыпались как горох — воробьи, трясогузка, ещё какие-то, которых сразу Коля не опознал. Садились на плечи, на руки, на шляпу — даже на тулье умудрились удержаться аж три воробья. Все толкаясь меж собой налетели на угощение. Причём, что характерно, не было голубей.

Под конец, на левое плечо приземлился давешний ворон. Коля его сразу признал. Это он когда-то таскал вкусности у свиней соседа в их квартале. Именно он следил за Колей и Андрюхой, когда они пытались освоить стрельбу из лука с наложением заклинаний.

К этому моменту хлеб на левой ладони птицы уже доклевали и от чёрного шарахнулись всей гурьбой. Но для ворона у незнакомца было другое угощение которое он извлёк из нагрудного кармана куртки - грецкий орех, заблаговременно расколотый на две половины. Ворон крякнул, склевал обе половинки и подпрыгнул в воздух загребая крыльями.

Увидев ворона церковник восторжествовал.

- Ага-а!!! Птица Диавольская!..

Но немедленно был прерван насмешливой репликой.

- Ты, церковник, как-нибудь определись: птицы — небесные создания или «от Диавола»?

Реплика прозвучала так внезапно, что, по-видимому, у попа наступил запор слов. Пользуясь наступившей тишиной, дудочник полез в карман, достал ещё горсть семечек и рассыпал под ноги по асфальту. Воробьи и синицы немедленно спикировали на подношение и, в несколько секунд очистив площадь от семечек, разлетелись по окрестным деревьям. А на ближайшем дубе, долбил полученные половинки ореха ворон. Из молодой листвы был слышен мерный стук клюва.

- Иди за мной. - приказал Дудочник и Коля не нашёл возможности отказаться. Поплёлся вслед, ожидая как минимум словесной взбучки. На последнее, многие взрослые горазды, когда воспитывают незнакомых деток, попавшихся им на шалости.

Шёл Дудочник в направлении городского парка, выходящего к реке. Заметив, что Коля не поспевает за ним, он чуть сбавил ход и, для начала, представился.

- Меня зовут Николай Генрихович. Как к тебе обращаться?

- Меня Коля зовут.

- Значит тёзка... - слегка улыбнулся Дудочник. - Так ответь мне: зачем ты полез в храм мёртвого бога? Ты же ведь из Ведающих? Из народа Макоши?

Подойдя чуть поближе Коля наконец, хорошо разглядел своего... избавителя?

Лицо у него было худое. Да и сам он был худощав. Глаза — карие. Под носом — аккуратная щёточка усов. Но вот причёска, честно говоря, у него была... хипповая! Что удивительно. Длинные каштановые волосы, были аккуратно расчёсаны. Видно дудочник за ними следил и регулярно ухаживал. Но их длинна выходила за пределы обычных и привычных стандартов. Не до плеч, но длинновато. Эта причёска, в сочетании с худощавым лицом и усами делала его похожим на киноартиста Боярского из скучного для Коли фильма «Старший сын». Только вот у этого лицо было старше. Выглядел Николай Генрихович лет на сорок.

- А это так заметно? - удивившись спросил Коля, но потом дополнил для ясности. - Ну... что я из... народа... Макоши!

- Здесь — нет. А вот в храме — мало кто из наших не мог заметить такого. Разве что совсем слабый и не чувствительный к конфликту Сил.

- Какому конфликту?! - ещё больше удивился Коля.

Дудочник аж остановился. Уставился на Колю и с минуту изучал.

- Тебе что, не говорили про служителей мёртвого бога?

- Говорили. Только что за конфликт?

Длинноволосый изумился и покачал головой.

- Магии у нас... разнополярные. - глядя на Колю выговорил он. - Понимаешь о чём говорю?

- Не-а! Объясните пожалуйста.

- Свет и тьма, Холод и Огонь. Они противоположны друг другу. Это понимаешь?

Коля кивнул.

- Вот и магии у нас такие же — друг друга не любят.

Николай Генрихович прищурился и ещё более внимательно всмотрелся в Колю.

- Ты же имеешь свойство Жизнь? Так? - выговорил он несколько коряво с точки зрения русского языка, но тут же поправился. - Твоя специальность по волшебству — Жизнь?

- Да, Николай Генрихович.

- ...А они маги смерти. Они поклоняются смерти. Умершему богу. «Загробной жизни». И для тебя соваться в храм к ним — весьма опрометчиво. Они чисто случайно могли тебя покалечить. А если бы захотели — убить.

- Но...к-как же это?!! - испугался Коля. - Надо в милицию на них заявить!

- Не надо. Сам же и пострадаешь. Ведь ты сам к ним пришёл. Неужели тебе не говорили дома, не ходить в храмы?

- Г-говорили...

- Но не говорили почему?

- Я забыл! - понурился Коля.

Николай Генрихович покачал головой и положил руку Коле на макушку. Во что-то вслушался и рассмеялся.

- Так вот почему!

- Что?!!

- Признайся, ты с кем-то поспорил, что зайдёшь в храм и там простоишь сколько-то минут? - отсмеявшись спросил Дудочник.

- Ну... - начал снова заикаться Коля, но понял что запираться бессмысленно — его раскололи - и сознался. - Да!

Но тут взыграло любопытство.

- А как вы это узнали?

- Несложно догадаться, герр-хулиган! - смеясь ответил Николай Генрихович. - На тебе наручи-ограничители. Они защитили тебя. Иначе бы ты вылетел из помещения уже через пять минут. Тебя бы рвало так, как будто ты нанюхался запаха разлагающейся мертвечины.

- А-а... Э-э... О-о.... А я не зна-ал! - изумлённо проблеял Коля.

На это уже Колин собеседник смеялся долго и от души.

- Так получается, ты выиграл пари, не зная, что обладаешь гандикапом? - отсмеявшись спросил Николай Генрихович.

- Чего-чего? - хлопая глазами переспросил Коля и Николаю Генриховичу пришлось растолковывать значения непонятных слов: что такое «пари» и «гандикап».

- Понятно! - под конец подытожил Николай Генрихович, - Твои дружки рассчитывали повеселиться за твой счёт, а получилось так, что ты их обманул. Обманул, сам не зная этого.

Сделав паузу, он продолжил.

- Но всё равно — ты рисковал. Если не обедом, то своей шкурой. Не делай так больше, если не хочешь после лечиться долго и болезненно.

- Я вас понял. - удручённо буркнул Коля. - Я больше не буду.

- Хорошо! - ободряюще хлопнул Николай Генрихович по плечу Коле.

- А вы, наверное, сильный волшебник. - неуверенно начал Коля, чем заинтересовал Николая Генриховича.

- Почему решил? - заинтересовался тот.

- Вы же ту волшебную воду, заряженную, выпили.

- А-а! Это... Так я перед тем, как пить перезарядил её. Но ты не пытайся. Ты верно сказал, что это сильное колдовство. Станешь взрослым — будешь и не такие вещи делать. А пока — копи силы.

- Даже те... что с птицами? Делать... - не удержался Коля. Волшба с призывом птиц его впечатлила.

- С птицами проще. Особенно тебе. Ведь ты из тех, кто повелевает Жизнью.

- Научите?! - с энтузиазмом подпрыгнул Коля.

Николай Генрихович нахмурился и поколебавшись ответил.

- Извини. Но сейчас я при деле. А показывать и учить — это долго и я собью то, что уже делаю сейчас.

- А что вы делали?

- Хочешь увидеть?

- Ага!

- Тогда пойдём в парк. Там у меня следующая остановка перед рекой.

Пока шли Коля таки переварил происшедшее и слова взрослого волшебника. Снова вспомнил призыв птиц и его заинтересовала одна мелочь, которая с первого раза ускользнула от внимания.

- А почему не было голубей? - спросил он. - Когда вы призвали птиц.

- Я их не звал. Не люблю голубей! Воробьёв — звал. Синиц — звал. Слугу — звал. Этих — не звал.

- А почему?

- Хм... Ты знаешь, что голубь — самая злая птица из всех? - неожиданно спросил Николай Генрихович.

- Не-а!

- Вот! Если дерутся два голубя, то драться они будут не до того, как один из них улетит, признав поражение. А до смерти одного из них. Или до серьёзной травмы.

- Но как же!... Они же типа...с-символ мира!

- Нехороший символ избрали. Нехороший... не подумали. Выбирали по внешности. Она у них, «миленькая», но вот души у них чёрные. - нахмурился Николай Генрихович.

О чём-то задумался на целую минуту. Видно вспомнил что-то нехорошее. Потому что продолжение было мрачным.

- Так и люди есть... Такие же... «Голубки». - помрачнев лицом заметил он. - Посмотришь — есть ангел во плоти. И говорит всё только правильные слова. Красиво говорит. А потом... вдруг оказывается, что за этой красивой внешностью прятался Зверь Из Бездны.

Пока разговаривали, вышли по аллее к набережной.

Николай Генрихович, оглянулся назад и потянулся к чехлу, висящему на поясе. Расстегнул его.

У Коли полезли глаза на лоб. В чехле была флейта!

Николай Генрихович, привычным движением протёр её и улыбнулся Коле.

- Ну... малец, мне пора! Пора работать. Вон видишь... - он кивнул на человека, сидящего в лодке у самого берега и держащегося за вёсла. Заметив, что на него обратили внимание, тот приветливо помахал рукой и заулыбался. - Меня ждут. Я обещал показать тебе как работаю, так что смотри.

- А вы что, на реке работаете?

- Нет. - почему-то усмехнулся он и добавил загадочно. - Река для меня один из инструментов.

- А это как?!!

- Сейчас увидишь. - сказал он и хитро подмигнул.

Он поднял к губам музыкальный инструмент, глубоко вздохнул, облизался и приложив к губам заиграл. Над парком поплыла дивная мелодия. Коля слыхал, что есть такие мастера играть, что невозможно оторваться. Но встретил такого впервые. Музыка воистину была чарующей. Коле внезапно самому захотелось так играть и он с обострившимся вниманием стал наблюдать как музыкант играет. Стараясь запомнить все движения и мелодию.

Увидев такое внимание, музыкант бросил сначала удивлённый, потом вопросительный взгляд на Колю, а после кивнув ему даже присел на корточки, чтобы тому было лучше видно.

Играл он долго и мелодия была длинная. Коля не знал как все её части называются, но выглядела она удивительно гармонично. Все темы плавно перетекали одна в другую никак друг другу не противореча.

Долго ничего не происходило. Только музыка плыла над парком казалось, заставляя даже деревья перестать шелестеть листвой слушая мелодию.

Но вдруг в тишину и мелодию врезался совершенно посторонний звук — писк и шелест. Причём шелест совсем не листвы. Коля огляделся по сторонам и чуть не подпрыгнул от страха. Вокруг них быстро собиралась немыслимая толпа грызунов. Крыс! Он такого количества за раз и не видел ни разу. Было тут голов, наверное, сто. Может конечно, и меньше, но с перепугу Коле так показалось.

Меж тем Николай Генрихович, не переставая играть медленно попятился в сторону лодки. Грызуны же всей толпой бросились вслед за ним, обтекая Колю как какой-то столб.

Достигнув берега флейтист степенно забрался в лодку. Только после того, как уселся там, перестал играть и обратился ко всё ещё застывшему в изумлении Коле.

- Заказ у меня. От Горсовета. Говорят, грызуны совсем распоясались — даже легковые машины грызть начали. Но ты, я вижу сам можешь так!.. Не спорь, я же вижу. Можешь. Я видел как ты слушал и смотрел на то, как играю. Если хочешь — научу. Я тут в парке часто бываю. Как у вас говорят: Захаживай!

Сказав это он снова заиграл свою мелодию и лодочник плавно отчалил. Крысы же потоптавшись на бережку сначала нехотя, но потом всё решительней начали сигать в воду и грести за лодкой. Вскоре за лодкой гребла такая их масса, что под тушками даже воды видно не было.

- Хех! Так дядя крысоловом подрабатывает! - пробормотал Коля и с энтузиазмом помахал рукой удаляющейся лодке.

Через некоторое время, лодка вышла на середину реки и лодочник направил её против течения держась на равном удалении от берегов.

Да уж! Местным сомам и прочим хищным рыбкам реки Китежки скоро предстоял великий пир.

Глава пятая Где Коля слушает папину лекцию о добре и зле

Братьев Соколовых Коля не нашёл. Вероятно, когда увидели кто пришёл за ним, просто дали дёру. Чтобы не попадаться под горячую руку серьёзного и уважаемого ведьмака. Сидят, наверное, сейчас дома, трясутся и гадают: придут за ними или нет.

Но это были всё предположения.

А вот кто это был за ведьмак, да ещё с лёгким немецким акцентом... У Коли были предположения, но все они тонули в диком раздрае, что поселился в его голове. И всё из-за попытки его, как сказал Николай Генрихович, «обратить».

Странно как-то получалось: «Если на нашей стороне правда, и мы добро, то злые должны, по идее, придерживаться противоположных принципов. А тут... Хоть и некроманты, но они ТОЖЕ осуждают все те пороки, что и ведьмаки! Да ещё и борются с ними по мере сил и возможностей. Если конечно, не врут».

Коля не мог не обратить своё внимание на это противоречие. Папа учил. Натаскивал на поиске такого. Он это называл «логический анализ противоречий». Вот он и пытался докопаться до сути, пока шёл домой.

А дома застал отца, в радужном настроении, хлебающего свежезаваренный чай и закусывающего вчерашними ватрушками. Вспомнив попутно, что таки нарушил несколько запретов, Коля испугался. Но потом сообразил — если батя в таком хорошем настроении, то даже если узнает (а ведь всё завершилось очень хорошо), сильно ругать не будет.

Собственно всё так по-началу и произошло.

Отец заметил состояние сына, вздёрнул вопросительно бровь, отставил чашку и коротко бросил.

- Рассказывай.

Память у Коли была очень хорошая, потому рассказал довольно подробно. Даже вспомнил отдельные фразы тётеньки в храме. Ясное дело утаил, что был именно внутри, и попёрся туда конкретно «наспор». Коля правильно подгадал время и настроение. Переспросив и уточнив отец долго смеялся. А когда слегка успокоился выдал:

- В их среде есть поговорка: «Заставь дурака богу молиться, он и лоб разобьёт». Они так старались, та-а-ак старались, что ты всё понял прямо наоборот тому, что хотели. Растолковать? То, что наплели, и что реально хотели сказать?

Коля удивился. Он полагал, что сначала, как минимум, батя что-то ядовитое в его адрес отпустит посетовав на непослушание, а после неприязненно что-нибудь и про попов отмочит. В своём афористичном стиле. Ведь бабушку если спроси про попов — та разве что ядом плеваться не начинает(кстати может). А папаня даже энтузиазм выказал.

Усмехнувшись чему-то, покосившись на Василия, уже пристроившегося на шкафчике, папаня начал. Безапелляционно.

- Запомни крепко: вопрос о вере всегда был вопросом о власти. Через веру, цари управляли народом и подавляли его. Но для того, чтобы народом управлять, ему нужно внушить что такое добро и что такое зло. Причём на понятном для большинства уровне. Простыми словами. Опираясь на то, как они мир понимают. А в те времена, мир понимали через духов. Думали, что есть духи, ответственные за всё. Вот и выдумали духов, что отвечают за добрые дела, и за злые. Кстати, к злым деяниям у них относилось противление злу. Так как по их идеологии, «противодействие злу рождает зло». Также к злу относили и сопротивление злу идущей от власти. Но основа — вера в существование духов, ангелов и демонов.

- Демоны? Это типа за злые отвечают?

- По тем верованиям — да. И чтобы выжить, по тем верованиям, надо бороться со злыми духами и привечать добрых. Понимаешь? Любое зло — за каждое отвечает отдельный демон. И с ними надо бороться, так как они соблазняют. И по поповской вере, тем самым мучают людей. Потому и говорили тебе, что «жизнь это сплошное мучение». Это они так оправдывали себя...

- А на самом деле?

- Демонов нет. А есть дураки, которые не могут применить свои мозги по назначению, чтобы понять как поступать правильно. - неприязненно отрезал папа. - Но так или иначе, эти религии всегда боролись за какое-то добро. Помнишь, тебе поп перечислял зло и говорил, что с ним надо бороться?

- Да!

- Вот! Они и борются со злом. Так извращённо, с нашей точки зрения, но борются. И поэтому, несмотря на всё, народ их не прогнал. Есть люди, которые верят в несуществующее несмотря ни на что.

- Так выходит, они не зло?

- До тех пор, пока на нас не лезут. - опять скривился папа, отодвигая от себя пустую чашку. - Или не начинают свою веру всем, кому ни попадя навязывать. Как оно когда-то было.

- А как, навязывали?

- Да... Историки пишут, что при крещении Руси как бы не четверть населения в религиозном угаре вырезали.

- Нит-тавос-себе! - выпучил глаза Коля. - И они всё равно не зло?!

- Пойми! Зло творят люди. Нет магии белой и чёрной. Есть добрые и злые люди.

- А почему дядя, что крыс ловил, сказал, что у них магия противоположна нашей? И что она злая? Он их ещё некромантами обозвал.

- Кто-кто-кто-кто-о?! - тут же оживился отец.

- Ну... Он.. как его... зовут Николай Генрихович. И у него дудка. Крысы под неё чуть ли не пляшут.

- Так-таки знаменитый Гамельнский Крысолов почтил наш город своим присутствием! Хо!

- А что, такой знаменитый?

- А ты не читал?!!

- Чего?

- Понятно. Но лучше бы про него бабушка тебе рассказала. Братья Гримм в своих сказках изрядно наврали... Но что он тебе наговорил?

Коля кратко пересказал.

Батя же принялся плеваться.

- Я верю, что после столкновения с такими уродами как реальные некроманты, поневоле будешь искать аналогии в окружающих, чтобы вовремя прыгнуть в сторону. - непонятно откомментировал он.

- А... он сталкивался с «реальными некромантами»?

- В Европах таких идиотов всегда хватало. Но я не о том...

Отец посмотрел, зачем-то в потолок, потом на Ваську. Встретившись взглядом с котом хмыкнул. И только после этого продолжил.

- Он стал жертвой ложных аналогий.

- А это чё?!

- Просто! Когда мы ворожим — появляется озон. Говорят «запах серы», потому, что резко пахнет. Но сера не озон! Когда против нас настраивают «намоленное место», мы ощущаем это как запах дохлятины. Но это не дохлятина и не запах!

- Так они ещё и настраивать могут?! Против нас?!!

- И всегда так делали.

- А что это? Что мы так ощущаем?

Но потом слегка задумавшись добавил:

- А чего они так? Настраивают... Против нас!

- Просто нас боятся. Мы, так сказать, конкурирующая контора. - фыркнул батя. - Да ещё мы, в отличие от них, всё свое ремесло на науку поставили. А они... всё ещё «веруют».

Коля покачал головой и с сомнением произнёс.

- И... они всё равно... за добро? Даже если против нас свою вонялку выставляют?

- Типа так! - пожав плечами. - Таковы парадоксы современной жизни.

Папаня ещё что-то хотел добавить, но был прерван гневным голосом бабушки из коридора.

- Это что за чушь, зятёк, ты своему сыну заправляешь, а?!! Это кто там у тебя «за добро»?! Это вот эти, что по церквам сидят и на нас вонь гонят - «за добро»?!

Папа опешил от такого напора. И возмущённая бабушка поспешила развить успех.

- Ты, Серёжа, не жил при царях, не помнишь, а мы, - моё поколение, - вдоволь нахлебались их «добра»! Что эти служители мёртвого бога делали, если кого из нас находили? Не тех, дур умалишённых, что травками торговали, а нас, Детей Мокоши?

Папа помрачнел лицом но сдержался решив подождать, когда бабушка успокоится и можно будет вставить слово.

- Они их сжигали! На кострах! Вот скажи... Ты у Дарьи Тихони обучался Искусству. Ты хоть знаешь, почему она такая молчаливая? А ведь она не всегда была такой. Лет до десяти, такой балаболки ещё поискать! Но однажды, какая-то мразь, донесла попам, что мать её и отец «балуются колдовством». И всю её семью сожгли! С молебнами, песнопениями. Дарья чудом спаслась. Её сумели спрятать, а потом увести подальше от той деревни.

Бабушка лишь слегка перевела дух, чтобы продолжить.

- Ладно, это было относительно давно. Но ведь и в нынешнем веке эти церковники людей сжигали!** И не всегда это были банальные сумасшедшие, которых обозвали «еретиками». Или их реальные еретики-раскольники, которых во времена Никона и Петрухи Первого сжигали десятками тысяч. Подумай! Не только нас, но и своих же, по сути, на кострах сжигали!

сожжение на костре (фрагмент картины художника П.Е. Мясоедова 1867-1913гг)

Сожжение старообрядцев в срубе.

(Аввакум, по указу царя, был сожжён именно в срубе).

(**Прим.авт.: Сей факт зафиксирован документально. Действительно в Российской империи «еретиков» и «колдунов» сжигали. И последнего сожгли аккурат перед Революцией**).

- Но ведь и это не всё! Чем была церковь до революции? Частью охранки! Священники обязаны были отчитываться... перед Охранкой.

Причём в их обязанность было вменено докладывать обо всех «смутьянах» или крамольных мыслях, что есть в народе. То есть, такого понятия как «тайна исповеди» не было и в помине. И также по факту,попы являлись агентами Охранки**.

(**Прим.авт.: То, что попы сдавали пачками в Охранку православных христиан - факт зафиксированный в документах самой Охранки.**)

И то, что попы сдают людей Охранке после исповеди - знали в Империи тоже слишком хорошо. Тем более, что наивных, верящих в «святость и непогрешимость святых отцов» всегда хватало.

И заключается она в том, что по тогдашнему уголовному законодательству, наказывалось не только деяние, но и УМЫСЕЛ. Причём иной УМЫСЕЛ, наказывался часто в разы СТРОЖЕ, нежели уголовное ДЕЯНИЕ. То есть, пришёл бедолага крестьянин на исповедь и покаялся перед святым отцом в неправедных мыслях. На следующий день, на основании доноса того самого «святого отца», его берут за микитки и осуждают на, каторгу, тюрьму, только за эти самые«неправедные мысли». Вполне нормально по тем временам. Не веришь? А мы помним! Что это вызывало в рядах верующих? Заметь! В рядах тех, кого попы считали своей паствой! Ну никак не тёплые чувства. Ибо все видели, что «в них правды нет».

Также не способствовало поднятию авторитета попов в народе откровенное предательство интересов народа. Когда попы, навязывали «нужных» кандидатов на выборах, всячески покрывали своим словом все самые гнусные и неправедные деяния царского режима.

Массовые расстрелы крестьян за протесты вызванные полным отчаянием; грабёж крестьян когда отбирали всё под чистую даже голодный минимум не оставляли, любая подлость со стороны властей покрывалась и оправдывалась Церковью. Вообще, реально православная церковь была самым последовательным и рьяным сторонником царизма. И каждый раз поддерживая царизм, выступая тем самым, против воли и интересов народа, они всё более и более роняли свой авторитет.

Также роняли авторитет и поборы священников на местах. И самый мелкий из них, когда поп отказывался от отпевания покойника на том основании, что у бедных родственников не хватило нескольких копеек. Вообще, любой чих обставлялся таки перейскурантами и ценами, что полностью исключало мало-мальски приличное соблюдение христианских обрядов**.

(**Прим.авт.: Всё, что наговорила бабушка, про дореволюционные нравы и повадки священников РПЦ — истинная правда! Безотносительно того, что пишется фэнтези. Можете проверить гуглом по теме «православная инквизиция». Также рекомендую ознакомиться: https://leninism.su/lie/4311-falshivki-ob-ubienii-popov-po-ukazu-bolshevikov-i-chisto-tserkovnyj-apokalipsis.html «Фальшивки об убиении попов по указу большевиков и чисто церковный Апокалипсис» )

Бабушка остановилась сверля папу гневным взглядом.

Папа же с печальным взором ждал когда тёща угомонится, вежливо предоставляя ей право, как он говорил «выговориться до донышка».

- Скажешь, нам на их обряды и их беды чихать? Так ведь они нас во сто крат больше ненавидели, чем свою же паству! Пока не пришли к власти большевики, мы и носа высунуть боялись! Боялись за вот таких остолопов, каким ты был... помнишь, каким ты был в двенадцать лет? Как озорничал Силой! Как вот этот...

Бабушка кивнула на Колю, от чего тот немедленно почувствовал себя виноватым.

- А в те времена именно за детей нас и ловили! И сжигали! Потому, что вешать было не положено по их законам и хоронить тоже. А не хоронили потому, что верили, будто мы после смерти обязательно восстанем из могил как нежить и будем их преследовать. И вот из-за этого бреда нас сжигали. Всех! Семьями! Как семью Дарьи — со старшей сестрой и младшим братом. Их тоже считали «отмеченными дьяволом». И после этого ты будешь говорить, что они «несут добро»?!

Наступила долгая тягостная пауза. Даже кот Васька скорчил печальную мину, соскочил с серванта и убрался в угол.

- Я не спорю с тем, что было когда-то, - осторожно начал возражать папа. - Я говорю о том, что есть сейчас и каким принципам они следуют. И даже если они не так давно поступали подло и гнусно, то это не значит, что и их принципы таковы. Те, что записаны в их Библии.

- И ты хочешь сказать, что они будут после всего, что натворили, следовать этим своим принципам?! - подбоченившись прорычала бабушка. - тем, что у них в Библии написаны?! Да они даже сейчас им не следуют! Что, не так разве?! Смотри: среди их священников почти никого нет, чтобы не был толстым и жирным. А среди наших? Получается, что мы, а не они избегают греха чревоугодия. И так по всем другим грехам!

- Но, тем не менее, они здесь, они не творят зло, что когда-то. И нас постоянно призывают забыть зло. Простить, чтобы начать жизнь с чистого листа. Ведь реально, они под контролем. Так же как и мы. И они под бОльшим контролем чем мы.

- Потому, что мы Статусные! Статусные ведьмы и ведьмаки! Статусные кланы! Мы никогда не предавали! И не предадим, потому, что это НАША власть! Мы за неё и она за нас!

Коля, тем временем, подобрался к сидящему в углу коту и присел рядом.

- Ты как? Что-нибудь понимаешь? - спросил он у Василия. - Я уже запутался кто прав, а кто нет. Ты мыслишь вместе. Может подскажешь?

Васька почему-то стал печальным. И прижал уши к голове.

- Чую что оба правы. Но сам не понимаю почему. Да и мне трудно... принять что эти... из церквей, не враги нам. Не враги сейчас. Ведь нас, Баюнов, тоже сжигали. Как «сатанинских отродий». И мы, Баюны, все, это хорошо помним.

- Немцы-нацисты зло творили. Так что, скажешь и их простить? - напористо возразила бабушка на очередной выпад папы. Но тот не растерялся.

- Кстати Ратенфенгер по национальности немец. И не нацист. Его тоже ненавидеть?

- А кто такой этот Ратенфенгер? - удивился Коля не рассчитывая немедленно получить ответ. Ведь взрослые были очень увлечены. Но неожиданно таки получил.

- Это твой новый знакомый. - Обернувшись в сторону сына, бросил папа. - Николас Ратенфенгер. Он, наверное, только имя-отчество назвал да?

Даже бабушка прервалась, чтобы пояснить.

- Вообще-то его изначальная фамилия не Ратенфенгер. Это прозвище, которое ему дали. Давно. Но со временем оно к нему прилипло и стало фамилией. Не такое популярное, как Шмидт...**

(**Прим.авт: Шмидт- кузнец, Ратенфенгер — крысолов**).

Но бабушка прервалась ненадолго. Снова вернулась к обличению церковников.

- И, кстати, нацистов ещё в войну перебили. И настоящих нацистов среди немцев было не так уж и много. А вот эти?! Эти-то как раз все остались! С прежними убеждениями! В войну предавали? Предавали! И ещё как предавали! Помнишь, как Псково-Печерские служили Гитлеру? Помнишь! И не они одни!***

(***Прим.авт.: реальная история предательства см. тут http://www.rusproject.org/node/1187)

- И какая сволочь Аненербе навела на Китеж?! Тоже они!

Да уж! Чем дальше ругались взрослые, тем больше Коля узнавал такого, о чём ранее даже не подозревал. И тем большая растерянность его охватывала.

- Короче! Неча мальца расхолаживать! - попыталась закруглить бабушка. - Они - наши враги! И пока они есть, будут нашими врагами. Пока не исчезнут.

- Естественным путём? - попробовал схохмить папа.

- А что, есть варианты?

- Если мы попробуем возобновить старую вражду, когда на каждое убиение наших мы отвечали уничтожением их попов, нас не поймут. А списочек неотмщённых с девятнадцатого века, очень длинный. - возразил папа. - К тому же одним из пунктов Договора Статуса как раз прекращение вражды.

- Добавленный когда? Аж в тридцатом!

- И что? Это уже давно не наше дело. А КГБ. И у них был свой резон не позволить нам ещё в Гражданскую расправиться с ними.

Тут бабушка как-то сдулась. На лице проступила досада.

- Я вот, тоже не понимаю этого. Такое впечатление, что они что-то с этих... получают. А нам не говорят.

- У меня есть предположение.

- Какое?

- Потом. - коротко бросил папа. Но бабушка не удержалась и посмотрела на Колю. Что-то родители не хотели говорить ему.

«Какие-то ещё тайны Рода, да ещё и от меня». - с неудовольствием подумал Коля и посмотрел на Ваську. Тот скорчил наглую харю и просто мявкнул:

- Не-а!

В это время бабушка повернулась к Коле.

- Ты всё понял? - строго спросила она.

- Ну... Наверное да. - неуверенно промямлил он.

- И чтобы к этим больше — ни ногой! - ещё более строго указала бабушка. - Хорошо, что на тебе ограничители. А то бы...

Тут бабушка не договорила. Что она хотела сказать, Коля не понял. Видно что-то такое, что для всех очевидно. Но тем не менее, постарался как можно увереннее согласиться.

- Да, не буду больше! Я не знал!

- Вот! - удовлетворённо кивнула бабушка и расслабилась. Хотя, как видел Коля, батя не расслаблялся. Видно просто придержал своё мнение при себе. Чтобы потом, без лишнего давления со стороны такого большого авторитета, как Главная По Ковену, высказать Коле. Ну... Это было хорошо. Это означало, что есть шанс много чего узнать и понять. Поэтому, Коля решил не усугублять и просто задал самоочевидный, как он думал, вопрос. На уточнение.

- Так они нас ненавидят?

- Да. - сказала бабушка твёрдо.

- А почему? Что ими движет?

- Зависть! Не могут они продлевать жизнь как мы. Не могут они, как мы лечить болячки. Не могут... Да много чего не могут! Вот и бесятся. Это как ваша наука... Доказала, что «гипотеза бога для объяснения мира не нужна»** Вот они и ненавидят науку. И нас заодно. Потому, что у нас уже скоро всё на научную основу положено будет.

(**Вольное переложение фразы Пьера-Симона Лапласа «В гипотезе бога не нуждаюсь**)

- И демонов нету?

- Тех демонов, что они придумали — нет. - Как-то уклончиво ответила бабушка. Коля же, припомнив тексты большого фолианта из загашников Зориных понял и хорошо понял. Ведь ответ как раз и подтвердил его догадки.

- А могут их... сделать? - вопросительно посмотрел на бабушку Коля и поспешил пояснить. - Ну... как мы создаём разных там... типа как Семён Олегович тогда...

- Можно. Если жить надоело. - усмехнулась бабушка и добавила почти по той книге. - Демон это всё самое плохое, что есть в нас. Да ещё с нашим же умом. Так что даже и не думай! Потому, что даже мы этого не делаем. По тем же причинам — не удержать! Уяснил?

- Ага...

«Вот это жуть! - подумал Коля. - Если бабушка говорит, что «не удержать», с её-то силами, то... Выходит правильно я тогда Андрею говорил. Съинтуичил!».

Но тут вмешался батя.

- А ведь явно Николу-Крысолова позвали из-за того самого... Семёнова мелкого хулиганства! - вдруг весело заявил он. - Как он говорил? «Даже автомобили крысы грызть начали».

- Хм! И то верно! Не могли не заметить! Но... поздновато.

- Ото ж! Семён обычно быстро свои конструкты развеивает.

Взрослые рассмеялись.

- Ладно уж! Помалкиваем! - бросила в заключение бабушка. - И вообще ужинать пора! Слышу Эля пришла.

Из коридора как раз послышался шум и шлёпанье тапочек — кроме мамы было некому.

Но вопрос о демонах таки жёг Колин язык и он не удержался.

- А-а.. всё-таки! Эти... из церкви. Они правда своих демонов создавали?

И бабушка и папа многозначительно хмыкнули.

- О демонах — отдельный разговор. Длинный. И не ко времени. Ты должен много узнать, прежде чем понимать что к чему. А о церковниках... - бабушка нахмурилась и через паузу загадочно выдала. - Они создали всех тех демонов, что в конце концов пожрут их.

Глава шестая Где Коля узнаёт истинную историю Крысолова Из Хаммельна

После ужина, бабушка посетовала на то, что папа «перебил себе аппетит». Она не любила, когда её готовку не поглощают с энтузиазмом. Ну да: папа как раз перед этим ватрушками с чаем заправился. Не удивительно. Но так как у папы было изначально хорошее настроение, ворчание бабушки его не задело.

Мама тоже была в отличном настроении. Всё хвасталась как она отыгралась на студентах «за художества на пятое апреля». Видать бедные студенты выглядели очень бледно от того, что мама на них вывалила. В виде заданий и отработок.

Коля попытался вспомнить, что же было пятого. Удивился. Казалось, то, что было пятого происходило когда-то... очень давно. Мысленно окинул последние дни и понял почему: количество приключений, которые он и его друзья отхватили на свою задницу за эти дни просто выдающееся.

Да и сегодня — аналогично.

«И с чего такая невезуха?.. - подумал Коля но тут же себя поправил. - Или может наоборот «везуха»? Ведь, кажется, Федьку Шпинёва таки уделали так, что больше доставать не будет. Причём уделали тем, что грубо по морде настучали, да ещё комиссия добавила. Вот только...»

Коля поморщился. Предплечья под наручами саднило так, как будто их кипятком ошпарило. Сейчас — не так сильно как было недавно. Ведь пролечил. Раз так несколько. Уже со счёта сбился сколько раз. Теперь болит и люто чешется одновременно.

Коля украдкой попытался заглянуть под наручи. Кожа там была опухшая и аж малиновая. Что бы это значило, Коля лишь догадывался. Но чтобы ещё не отругали, решил скрыть. Ведь лечится! А как снимут эту дрянь с рук, так и следов не останется — до этого десяток раз залечить можно. Хоть и трудно сейчас это делать... Но ведь получается лечить!

Коля ещё раз напрягся как учили, концентрируясь на предплечьях, дождался когда боль ещё больше утихнет (а чесотка усилится), поморщился и пошёл развлекать вопросами бабушку. Ведь батя что-то там сказанул, про немца-крысолова типа: бабушка лучше знает. Ну вот пусть и расскажет.

Бабушка, которая присела почитать что-то из беллетристики вопросу удивилась. Отложила книжку и с недоумением воззрилась на Колю.

- А я разве не рассказывала как оно на самом деле было?! Я же... по всем сказкам братьев Гримм...

- Не-а! - просто ответил Коля, наблюдая как в дверь просунулась любопытная харя кота. Василий, учуяв, что будет очередная интересная история, наконец просочился в приоткрытую дверь и для начала сел у стены.

- Странно! - ещё раз удивилась бабушка, глядя в потолок и чего-то прикидывая. Но потом оживилась.

- Как понимаю, ты чего-то слышал, а когда познакомился с Николасом, возникли конкретные вопросы?

- Ну... Да! Мне, как-то кто-то пересказывал ту сказку. Сейчас не помню. Но... Папа сказал, что там всё неправда, и на самом деле...

- Ну, канва как раз там правда! - прервала бабушка внука.

- Так это что, Николай Генрихович, получается... лет так шестьсот живёт?

- Больше. Хоть и произошло сие в его молодости, но очень много лет с тех пор утекло. - возразила бабушка кивнув в сторону кресла напротив. Васька, увидев такое тут же подскочил со своего места, пробежал к креслу и улёгся рядом. Коля же усаживаясь покосился на любопытного кота и тут же про него забыл. История была интересная.

- Ныне многие из Детей Мокоши знают в подробностях эту историю, - начала бабушка. - Так что слушай внимательно. Чтобы после не попасть в неприятную ситуацию, сказав что-то по братьям Гримм. Они ещё те... сказочники. Извратили знатно.

- Они начинают сказку с того, что в городе Хамельне**, расплодилось много крыс. Но на самом деле, всё началось гораздо раньше...

(** Хамельн(Hameln) — настоящее название города известного по старому названию как Гамельн(иногда Гаммельн). Бабушка употребляет его настоящее имя).

У многих людей, вступающих в пору взросления, возникал вопрос что такое зло, а что такое добро. Постановки этого вопроса избегли тоже многие — не у всех достаточно ума, чтобы иметь возможность не то, что разобраться, а даже поставить вопрос. У нашего героя хватило. И причиной этому была целая череда больших несчастий, свидетелем которых он стал.

И первое несчастье его постигло тогда, когда он случайно проболтался, что обладает таинственной силой. Он тогда мало что знал, мало что умел. Но волшебную флейту он сделать смог. С этой флейтой он ходил по городам, и развлекал народ. Многим нравилась его игра.

Он поднапрягся и сделал скрипку. Тоже волшебную.

Игра его собирала огромные толпы людей. Они готовы были слушать его музыку бесконечно, настолько она была хороша. Он любил дарить радость и счастье людям. Он был счастлив, когда после его выступления люди расходились умиротворённые, счастливые.

Ведь радости в те времена было очень мало. Горе, печаль и лишения были правилом. Голод и эпидемии, войны и просто человеческая подлость вконец опустившихся под ударами судьбы, оставляли мало места для радостей. Потому, он был не просто знаменит. Его звали из города в город, из села в село. Чтобы он играл и дарил людям, пусть и мимолётное, но счастье.

И он ходил и играл. Для людей.

Но однажды его подпоили. И он проговорился.

Нет, это были не святоши, ищущие ведьм и колдунов. Это были люди ищущие Силу, Могущество, а через них и Власть. Которых в те времена было много. И они имели власть и деньги. Но им было мало. Они хотели не просто власть, а Власть. И не над каким-то селом, городом или королевством. Они хотели власти над миром. Много в те времена было совершенно свихнувшихся. Времена и обстоятельства способствовали.

Одни думали, когда получат власть над миром, они сделают его лучше. Другие искали эту Власть лишь для того, чтобы от мира отгородиться. Стать самим счастливыми. За счёт других. И желали, чтобы это будущее их счастье длилось, длилось и длилось — вечно!

Но для всего этого надо было обладать Силой.

Вот они и искали ту самую силу.

Кто её искал в религии мёртвого бога, кто в других религиях, Кто искал Силу в Жизни, кто в Знании, но были и те, кто искал Силу веря в противоположное - Силу Смерти, Силу Зла. И последних было много. Очень много. Потому, что Зло оно... легко доступно. Особенно для тех, кто имеет хоть небольшую, но Власть, хоть какой-то, но статус — принадлежность к аристократии, хоть и мелкой. Иметь какие-то Деньги, позволяющие чуть больше, нежели чернь.

Вот некоторые и объединялись в ордена и ковены. Монахов, рыцарей, колдунов. Каждый по своей вере. Для поиска Силы и Власти.

Каждый орден нёс в мир своё безумие. У одних его было больше, у других меньше.

Но самыми мерзкими из всех были некроманты.

Они верили, что можно собрать флюиды боли, страха, смерти. Они верили, что можно отобрать Жизненную Силу у человека, убив его особым образом. И после, накопив её побольше, перелить себе и тем самым обрести бессмертие.

До каких только изуверств не доходили высокородные негодяи. Но всё попусту. Не могли они собрать ни «флюиды боли», ни «флюиды страха», ни «флюиды смерти», ни ту самую, вожделенную «Жизненную Силу». Не могли, потому, что тех флюидов просто не существовало. По крайней мере в том виде, котором они искали.

Но они упорно продолжали, несмотря на то, что у них ничего не выходит. И множили смерти. Только Великая Чума их переплюнула и, как ни странно, остановила. Но до той Великой Чумы было ещё почти столетие.

И вот таким, свихнувшимся на убийствах и поисках бессмертия аристократам, попался наш Николас.

Удивительно, но истинными колдунами в Европе считались как раз некроманты и сатанисты. Настоящие же были замазаны этим, совершенно диким заблуждением. Да и что греха таить: многие из истинных чародеев длительное время были в заблуждении и тоже считали этих мерзавцев некромантов с сатанистами из, как-бы, своих. Только придерживающихся других верований — противоположных, злых. Но истина была в ином. И была страшнее.

Всех этих тонкостей не знал и Николас. По той простой причине, что его дар пробудился совсем самостоятельно. И его никто из реальных волшебников до этого не нашёл. Да, слышали. Но мало кто придал этому значения. Как обычно считали что он «чей-то». То есть под чьим-то надзором, у кого-то в учениках. Потому и не спешили влезть и поправить.

Хотя поведение его осуждалось. Осуждалось потому, что привлекало много внимания и кто-то из святош вполне мог заподозрить кроме искусства игры на флейте и других инструментах наше Искусство. А это — прямой путь на костёр и усиленные поиски других колдунов. И хорошо если бы попались те самые некроманты. Но чаще всего было так, что некроманты откупались, а на кострах горели ни в чём не повинные люди. Причём даже не волшебники.

Но случай распорядился иначе.

Николаса подпоили, узнали что не только искусство игры за ним стоит и... взяли его «в ученики». Точнее попытались склонить к своим верованиям и выведать «как он это делает» - в чём секрет его Силы.

Да, многие пытались до них и после них. Но хорошо известно, что невозможно научить кого-то не обладающего Благословением Матери Подательницы Жизни. Но смех в том, что ни некроманты, ни сам Николас этого не знали. И так как по-началу барон, кто его облагодетельствовал и пригласил «погостить» в свой замок, не открывал перед ним своих страшных тайн, а «просто интересовался» осыпая ничего не подозревающего Николаса комплиментами и благами, тот и не думал куда-то бежать. А стоило. Как можно быстрее и как можно дальше.

Николас честно попытался понять как у него всё получается, и честно попытался научить сладкоречивого барона с его друзьями тому, чем сам владел. Но чем дальше шло время, тем больше злился барон и его подручные. Ведь у них не было Благословения, а значит и ничего не выходило.

Да и сам Николас, чем дольше находился в замке барона, тем хуже ему становилось. Он чувствовал что как будто стены в самом замке барона пропитаны злом. Он чувствовал запах тлена, мертвечины, от которого никуда нельзя было деться. Но никак не мог заподозрить ничего страшного, так как для городов того времени это было обычным.

Ведь как в те времена думали и во что верили те люди?

Они верили, что Храм Господень, Собор, должен стоять в центре города. И что все умершие должны быть похоронены непосредственно при Храме, Соборе. Чтобы быстрее их души до Рая добрались. Но земля при этих Соборах быстро заканчивалась, и тогда покойников хоронили в самих Соборах. От чего скоро по городу начинали распространяться ветры напоённые густым и тошнотворным запахом гниющей плоти.

Но люди эти запахи не замечали, так как все города тогда были жутко грязными. Ведь все нечистоты и мусор в те времена просто выкидывали на улицу и тут же про них забывали. А будет кем-то убрано - это их не волновало. Вот и получалось, что города медленно но верно утопали в гниющих отбросах и пропитывались запахом тлена идущего от Собора. А вместе с этим города наполняли бесчисленные полчища крыс и прочих вредителей несущих с собой тяжёлые болезни, от которых иногда вымирали целые города и целые страны приходили в запустение.

Но какое следствие это имело для людей, живущих по-сути рядом с гниющими трупами?

Они сами начинали пропитываться Смертью. Начинали ей поклоняться. А у некоторых это безумие достигало таких степеней, что они начинали служить Смерти. Искать могущества посредством поклонения Смерти. И вот они-то, и были настоящими некромантами.

Ну а что Николас?

Николас был сам сыном той эпохи. Но отличался он от всех двумя качествами. Первое — он обладал реальной Силой. И второе — ему претил культ Смерти.

Мог он открыто выразить своё отношение к тому, что творили некроманты?

Нет. Потому, что они были могущественны. И он был целиком в их власти. К тому же он ещё не понял в какой переплёт попал и чем в действительности являются и барон, и его друзья, и их слуги.

Но Николас был молод. И ему, как любому умному человеку, была присуща тяга к поиску Истины. И Истина для него была только там, где провозглашались Добро и Жизнь.

Коля слушал рассказ бабушки и... обалдевал.

Он впервые слышал то, чего нет не то, что в школьных учебниках, даже в библиотечных книгах! А он успел ознакомиться с такими учебниками как История или там География, ещё до первого сентября. После, если возникал какой-то интерес, шёл в Центральную Библиотеку и выискивал ответы там. «По толстым талмудам» как шутил папа.

Но этого ни в одной из тех книг не было!

Были какие-то намёки, которые он пропустил как малозначительные. Да они и были для тех книг именно что малозначительные, так как в них описывались гигантские процессы, происходящие в целых цивилизациях. А сейчас... Сейчас перед Колей раскрывались те тайны, что никогда и нигде. Возможно это не знали даже школьные учителя.

Меж тем бабушка, похоже, решила закруглиться с описанием канвы происходивших тогда событий. А так как была несогласна с папой, то не преминула на этом сделать ударение.

- ...И в конце концов, в Европе утвердился культ смерти. Так что папа тут не прав! У Николаса были все основания считать церковников некромантами. Другое дело, что не все они являются некромантами. Не все так рьяно поклоняются смерти. Но... большинство. А слова их о том, что это не так — лишь слова. Главное - дела. А дела часто воплощены в конкретные вещи. В виде церквей с украшениями в виде скелетов, трупов и отдельных человеческих костей, сложенных в причудливые узоры. Из которых делали люстры, ограждения и всё, на что только хватало больного воображения**.

(*Прим.авт.: всё истинно так! В Европе очень силён культ смерти. И что наговорила бабушка внуку — было и есть в действительности. См. Напр. Тут.: https://aftershock.news/?q=node/347108&full Культ смерти в Европе.https://anisiya-12.livejournal.com/1266118.html Культ смерти в Европе-2 (продолжение)http://www.rusproject.org/current/current_3/nadgrobija_zap_skelet Надгробия в виде скелетов и гниющих трупов (ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Не для брезгливых! Реально можно расстаться с завтраком(обедом,ужином) при просмотре фотографий *).

Бабушка сделала паузу и смерив скептическим взглядом Колю, которого уже слегка коробило от «сочных» описаний, вернулась к злоключениям Николаса.

- Однажды барон и его друзья, прибыли в замок в очень приподнятом настроении. Ехали они, как обычно, на конях, но вслед за ними тащилась телега с клеткой. А в клетке было... тело. Кавалькада с весело орущими победные гимны всадниками втянулась во двор замка. Поглумилась над не подающим признаков жизни телом, осыпая его гнусными эпитетами. Но это быстро им наскучило и барон, отдав распоряжения своим слугам, отправился праздновать «Славную Победу и Славный Улов» как он выразился. Николас, в это время сидел на башне и его не заметили, а то бы позвали с собой. Да и сам Николас, увидев кого притащили, мгновенно потерял всякую охоту к их развлечениям. А притащили они одну из красавиц, слава о которой далеко распространилась по окрестностям. Но притащили в таком состоянии, что Николас еле узнал её. Разве что по любимым нарядам, которые отличали её от прочих.

Странно было что именно на неё покусились барон с подручными. Ведь происходила та девица из семьи весьма не бедной и отец у неё был далеко не мелким купцом в тех местах, имеющий влияние и связи.

Николас, убедившись, что вблизи никого из приближённых барона нет, подобрался поближе чтобы рассмотреть в каком состоянии пойманная. Выглядела она ужасно: вся в ранах и синяках. Видно барон, когда ловил её не стеснялся в методах и не сдерживался избивая пойманную. Раны на её теле были глубокие. В глубине одной даже просвечивала кость. Но что сразу бросалось в глаза, это то, что жертва была жива и раны не кровоточили. Что уже было удивительно.

Пока Николас дивился, слуги барона осторожно извлекли добычу барона из клетки. И только тут Николас заметил, что на руках у пойманной — наручи. А на запястьях, кандалы.

Сердце молодого музыканта наполнилось жалостью. Но помня то, что барон имеет вздорный нрав, - был вспыльчив и мог убить чисто по злобе вспыхнувшей внезапно, - решил виду не подавать. Перебросился парой слов со слугами, дал дополнительные указания обмыть чистой водой раны у пойманной, пошёл выяснять что творится.

Расспросы он начал от друзей барона. И так как их было много, до барона он так и не дошёл. Всё стало ясно и без объяснений высокородного. А сказали эти вояки очень страшную вещь — поймана ведьма!

Николас вежливо удивился, попросив пояснить почему её приняли за ведьму. И тут его просветили:

- Ты видел, что все её раны не кровоточат? Вот! Видел! - распинался один из рыцарей. - Да и что там ещё надо, чтобы понять, что она ведьма? Пока везли её до замка, многие из ран успели затянуться! Сра-азу видно, что Силой Великой обладает. Да делиться отказалась! Но барона так не проведёшь! Он знает что делать! Потому она у нас задержится надолго! Да! Надолго! Пока мы всю кровь из неё не выпьем!

- Это как?!! Как «выпьем»?!! - изумился Николас.

Поняв, что проговорился, уже пьяный рыцарь крякнул и понизив голос приказал.

- Помалкивай! - и оглянувшись на своих друзей, продолжавших гульбище, ещё больше понизив голос, почти до шёпота, пояснил.

- Барон нашёл в древнем свитке, что если взять кровь именно у ведьмы и выпить её, то обретёшь её Силу! Ведьма должна быть девственницей. Вот! А эта — как раз! Её собирались выдать за муж. Скоро. Только-только в возраст вошла. Вот мы её и того... изловили. Теперь мы будем понемногу брать её кровь. Будем пить. Все. Барон обещал всем. А ещё поймаем другую ведьму — и её выпьем. И так мы будем ловить и пить. Пока не достигнем наивысшего могущества! И... Ты тоже в доле, музыкант! Хоть ты и слаб, но в тебе изначально есть Сила Волшебства. И ты показал нам верность. Будешь служить нам и мы поделимся с тобой. Тоже Сила твоя возрастать будет.

Николас учтиво поклонился и отбыл. Ему было всё ясно.

Но его не прельстили посулы пьяного рыцаря. Не нужна была ему Сила, да ещё такой ценой. И вознамерился он освободить обречённую. Но вот как... Это ещё надо было решить.

Просто украсть её из замка было ой как не просто! Точнее почти невозможно. Когда он пришёл в казематы, где содержалась ведьма, её уже успели приковать к стене. И быстро снять кандалы, да так, чтобы никто этого не увидел и не услышал, уже было немыслимо — много стражи. Да и каземат был такой, что снаружи — из прохода между узилищами, - было видно всё, что делается с узником. Потому, что от коридора это узилище отделялось решёткой и такой же железной дверью, состоявшей из железных прутьев.

Но через день, к барону пришёл отец пойманной.

Долго умолял отпустить и помиловать её дочурку. Но барон наотрез отказался, сказав, что «если кому и отдавать ведьму, то только в руки Святой Инквизиции. И тут же напустив туману, сказал, что «у меня есть способ избавить её от ведьминого проклятия». А посему, он «как благородный дворянин, постарается приложить все усилия, чтобы так и сделать».

Николас уже знал, что барон врёт. И какая участь уготована узнице. Но под конец и отец девицы и сам Николас были обнадёжены: барон заявил, что если кто-то принесёт великий выкуп золотом, то он отпустит её.

Вот про выкуп золотом скорее всего барон не врал. Ведь алчность у него превосходила все остальные недостатки.

И надо было этому случиться, как раз в то время, аккурат перед похищением бароном девицы, Николас знакомится с неприметным пареньком. На вид лет пятнадцати. И что удивило Николаса, он сразу же почувствовал, - этот паренёк тоже имеет Силу.

Они долго ходили вокруг друг друга. Один не знал как расспросить мальчишку о таких же как он. Другой — просто побаивался музыканта, так как знал в каком кругу тот обретается.

В те времена Николас лишь слышал о «вольных музыкантах», да ещё и обладающих Силой. Знал, что верований они весьма странных, но, что удивительно, христианских. Правда сильно отличающихся от верований католиков. И звали их — катары.

Тогда катары были ещё в силе... Они проповедовали по всей Европе. Католики их люто ненавидели, так как катары проповедовали быть добрым ко всему живому. Быть добрыми к людям. Не убивать и не мучить. И под эту свою идею, подвели тексты Библии.... Впрочем и апокрифы туда же притянули. Но главной причиной ненависти католиков по отношению к катарам, были две вещи — то, что они не подчиняются Ватикану, ни гроша им не платят, и... то, что среди них много людей с Силой.

Кстати многие из Наших, из живущих тогда в Европе, потянулись к катарам. Некоторые из них даже рисковали показывать свою Силу на людях. Но как ни странно, все эти показы люди воспринимали как ловкость рук и фокусы. Ведь показывали их «бродячие комедианты» - трубадуры, ваганты.

- А это те самые, что на трубе играли? Да? - встрял с вопросом Коля.

- Нет, Коля! Их название происходит не от слова «труба». И на трубе они не играли. Как правило. Слово «трубадуры» произошлоот провансальского, или как тогда говорили, окситанского, слова trobar — «находить», «изобретать», отсюда «создавать поэтические и музыкальные произведения», «слагать песни». Трубадуры были средневековыми провансальскими поэтами-лириками, составителями песен на старопровансальском языке,который и есть окситанский. Обычно они и были певцами-исполнителями своих произведений. Лишь некоторые из них ограничивались составлением только поэтического текста и музыкальной мелодии, поручая исполнение их жонглеру.Кстати слово «жонглёр» изначально означало исполнителя мелодии и лишь значительно позже жонглёр стал тем, кто «жонглирует предметами».

- А Ваганты?

- Ваганты? Их самоназвание происходит от слова vagantes—странствующие, способные к сочинительству и к исполнению песен или, реже, прозаическихпроизведений. Чаще всего это были студенты тогдашних университетов подавшиеся в странники. После они часто становились теми же трубадурами, менестрелями..

И вот однажды, наш паренёк-трубадур решился. Ведь видел он, что Николас — добрый человек. И подошёл к нему с разговором об общей, как он понимал, теме — музыке, представлениях на публике. С бочоночком вина, как в те времена бывало. Когда допили бочонок, поняли, что давно уже неразлейвода и думают одинаково. А раз так — Николас стал-таки новообращённым катаром.

Вот так сразу.

Он честно вникал во все детали учения катаров. И чем больше вникал, тем больше ему оно нравилось.

И тут... случилось то, что случилось — похитили одну из тех, кто обладал Силой. Причём выяснилось это в самый последний момент — когда уже далеко утащили.

Катары старались вытаскивать таких бедолаг. Не всегда удавалось, но как минимум, пытались. Даже инквизиторов убивали, а списки сжигали. Было дело...

Перед Альбигойскими войнами именно так и было — истребили целый странствующий отряд инквизиторов, охотящихся на катаров и находившийся на тот момент в городе Авиньоне-Лораге. Инквизиторы были убиты, их реестры уничтожены, а население взялось за оружие устроив восстание против папства*. Это же послужило как «казус белли» для развязывания войны против катаров и походу на замок Монсегюр.

*(Реальная история Альбигойских войн.)*

И ради спасения несчастной, собрались трубадуры, что гостили в ближайших городах, на одной поляне, что оказалась недалеко от Хаммельна. Собрались решать что делать. И так как Николас знал больше всех, его тоже пригласили. И он же предложил сделать то, что дальше вошло в легенды.

В то время Хаммельн страдал от жуткого нашествия крыс. И оно не удивительно! Ведь город буквально утопал в нечистотах и мусоре. Ну не было у них тогда ни канализации — все нечистоты сливались просто из окон на улицу, и дальше они текли по сточным канавам по направлению к реке, - ни мусорщиков с уборщиками. Да, иногда убирали, чистили. Но не так часто, как надо бы. Вот крысы и расплодились.

Но для плана, предложенного Николасом, стоило усугубить положение в городе. Поэтому менестрели и трубадуры, ваганты и прочие комедианты из катаров, кто обладал Силой, решили согнать всех крыс со всех окрестностей в этот город.

И город взвыл!

Крысы чуть ли не строем маршировали по улицам города, бегали по голове бургомистра и его челяди, кусали всех «уважаемых людей города» и наносили их запасам колоссальный урон. Ведь грызли с голодухи всё, что только поддавалось их зубам. Согнали-то крыс в город со всей округи!

Ну и когда отчаяние богатеев и жителей города подошло к краю, за которым оставалось лишь повальное бегство из города, приходит Николас и предлагает помощь в изгнании крыс. Знали его все. И знали, что честный он, порядочный. И если говорит, что сделает, значит действительно сделает. Так что согласились быстро. И условием была плата за выполненную работу — золото в количестве «сколько унести сможешь». А Николас, хоть и выглядел худым и немощным, на самом деле был жилистым и сильным. Так что золота на выкуп должно было хватить.

Но этого купцы и прочие «уважаемые люди города» не знали. Они рассчитывали лишь на то, что Николас, взявшись за дело, применит то, что до него делалось не раз — расставит много ловушек и хоть как-то но уменьшит поголовье крысиного племени. То есть проблему не решит, но сильно уменьшит её остроту.

А раз не выгонит всех крыс, то и платить не надо будет!

Именно из таких соображений согласились пройдохи-богатеи на условия Николаса.

А дальше всё было так, как написали в своих сказках братья Гримм.

Николас вышел ночью на улицы города и заиграл на своей свирели. Было полнолуние, и все крысы, которых поманила мелодия, были хорошо видны всем, кто рискнул выглянуть на улицу. Мерзкие грызуны шли сплошным потоком — как река. Полностью скрыв под своими тушками и мостовые, где они были, и весь мусор, что лежал толстым слоем на улицах. Крысы толкались, пищали, лезли друг на друга, лишь бы успеть добежать туда, куда звала флейта крысолова - такова была сила волшебства Николаса! Уж очень сильно он желал спасти ту девочку и это желание вылилось в волшебство невиданной там и тогда силы!

Так они и шли, через весь город — впереди Николас со своей волшебной мелодией, а за ним сплошная серая живая масса — крыс. Он тогда всех утопил в реке. Ни одной крысы не осталось. И долго-долго в тех местах не встречали серых хвостатых вредителей. Ведь со всей округи их трубадуры собирали!

Когда утром жители города вышли на улицы, и сначала с опаской, а затем всё смелее стали проверять не осталось ли какой крысы где-нибудь, - ни одной не нашли!

Простые жители были безмерно рады.

А богатеи города в шоке.

Ведь поняли, что обязательство придётся выполнять!

А не хочется!

Ведь слишком много, по их понятиям, они пообещали.

Пообещали, надеясь, что обманули. Но обманулись сами.

Ещё несколько дней они пребывали в шоке, ожидая, что появится хоть одна крыса и тогда можно будет объявить, что крысолов потерпел фиаско и не надо платить. Но сколько бы ни проходило дней, а крысы не появлялись.

Даже слуги, посланные во все стороны по окрестным полям и лесам, не нашли ни одной.

И тогда поняли «уважаемые», что беда пришла откуда не ждали. Но ведь платить надо было много и из своего кармана. Жадность застила им глаза.

Когда Николас пришёл за золотом, над ним гнусно посмеялись и вышвырнули из муниципалитета, как какого-то нищеброда-попрошайку не дав ни гроша.

Ушёл Николас из города в отчаянии.

Но всё равно не терял он надежды.

И как многие в отчаянии поступил опрометчиво — донёс в инквизицию на барона. Донёс качественно — и то, что барон занимается колдовством (то, что у него не получается, естественно умолчал), и то, что барон поклоняется смерти, и что поймал и утаил в своих казематах ведьму, желая выпить её кровь и увеличить, тем самым, свою колдовскую силу.

Николас рассчитывал на то, что когда девочку заберут у барона и будут перевозить в город, её можно будет отбить. Трубадуры, кого он известил об этом плане, согласились с ним. Так как иного выхода не оставалось — слишком уж хорошо был укреплён замок барона и надежда была на то, что он добровольно, убоявшись гнева Ватикана и, как следствие, отлучения от церкви, отдаст ведьму в руки инквизиции.

Даже такие плохие люди, занимающиеся злыми делами, отрицающие католическую веру, боялись публичного отлучения. Отлучённые становились изгоями. И с ними, после отлучения, никто не мог иметь дела.

Инквизиторы восприняли пергамент с доносом, который им подбросил Николас, весьма серьёзно. Но не учли, что и в их среде тоже есть друзья и осведомители барона.

Когда инквизиторы пришли в замок, к ним вышел барон сияющий улыбкой довольства. И когда инквизиторы потребовали выдать ведьму, тот нагло заявил, что не имеет таковой, а если кто сомневается, то он готов провести по всему замку и показать все закоулки. И провёл. Показал.

Какой-то ушлый инквизитор из молодых и хитрых, даже умудрился найти тайные проходы и там посмотреть. Но также ничего не нашёл. Так что инквизиции пришлось уйти ни с чем. Но, тем не менее, они чего-то заподозрили. Ведь до похода в замок барона они опросили и тех, кто хоть как-то но знавал предполагаемую ведьму и знал кто её поймал.

Николас же рискнул сам явиться в баронский замок и выяснить что к чему.

Во-первых, над ним посмеялись. За то, что он остался ни с чем. Что его обманули богатели города Хаммельна. И что «никто не сомневался, что у Николаса ничего с этими мошенниками не выгорит». А потом.... Потом Николас узнал самое страшное.

У того же самого нетрезвого рыцаря, что и ранее, Николас под большим секретом узнал, что узницу... съели! Чего-то барону взбрело в голову - видно совсем в уме повредился на почве поиска волшебного могущества — что он решил причаститься. Но не «плотью и кровью христовой» в виде красного вина и варёной говядины, освящённой церковниками в католическом храме, а в виде реальной плоти и крови узницы.

Николас в диком ужасе покинул замок барона. Потому, что понял, что нетрезвый рыцарь, выболтавший такое, сказал ПРАВДУ! В этот же вечер все катары округи узнали о происшедшем. А через них и другие трубадуры.

Собрались они в тот же вечер, как к ним пришёл с горькими известиями Николас. Сели в кружок у большого костра судить-рядить что же делать. Ведь поняли, что на этом безумный барон со своим сумасшедшими приближёнными, не остановится. И когда те безумцы узнают, что среди катаров много людей обладающих Силой, будут ловить и жрать их — всех катаров и трубадуров вообще!

По началу решили просто уйти из этой страны. Но быстро сообразили что если так поступить, то не факт, что барон остановится на своих согражданах и, захватив власть и земли, не перейдёт к ловле людей для своего людоедства в других странах. Тогда и всплыла снова идея штурмовать замок и просто истребить тамошнюю нечисть.

Однако трубадуров возле Хаммельна было мало. А собирать людей для такого дела — выйдет очень долго. Да и последствия могло это иметь прямо противоположные ожидаемому. Ведь негодяя и безумца барона вполне могли выставить невинной жертвой, а самих трубадуров подлыми злодеями и исчадиями ада, устроив за ними охоту.

И вот, когда все упёрлись, казалось бы в окончательный тупик, выступила в круг старая ведьма Асгерда, пришедшая из далёкой Сигтуны. Она поведала собравшимся, что через несколько дней состоится очень редкое событие: звёзды лягут так, что можно будет открыть врата в один из миров Валгаллы. И если присутствующие опасаются за себя, то она готова увести всех туда. Но если присутствующие хотят свершить месть, то надо её свершить до этой Ночи Открытия Врат. И поведала она ещё о том, что открыть те врата можно только раз в столетие. Потому и стоит поспешить.

Появившаяся надежда, окрылила. Начали снова решать что делать и тут Николас предложил купить у того самого купца, дочерью которого была убитая бароном ведьмочка, особый порошок привезённый из далёкого Китая. Тот порошок обладал свойством, что кто его отведает погружается в сон со сладкими грёзами. И если во время пира в замке подсыпать порошка в вино...

Заканчивать Николасу не пришлось. Все поняли что и как надо сделать. Уже в ту ночь стали готовиться к великой мести.

Казалось бы всё, конец истории. Николас во время пира подсыпает в вино барону сонный порошок, впускает своих друзей в замок, те вырезают нечестивцев-рыцарей вместе с их бароном и после уходят через открытые Асгердой Врата в иной мир, где никто их не достанет.

Но Николасу стало жаль детей из Хаммельна, с которыми он так сдружился, что не попадут те в райский мир. Потому и выпросил право увести детей с собой. Все с ним согласились. Потому что доброе дело задумал Николас.

И вот за два дня до той самой Ночи Открытия Врат, вечером, отправился Николас в замок барона. Он знал, что каждый вечер барон и его челядь нажираются вина. И этот пир у них шёл уже целых две недели. Никак не могли нарадоваться негодяи, что съели бедняжку колдунью и, как они думали, обрели её Силу. Только вот Силы они не обрели и не могли таким методом её обрести, да и радовались они вообще зря. Ведь скоро их ждало возмездие.

Николас играл на своих инструментах, когда слуга внёс кувшины с отравленным вином. Он видел, как то вино лилось в кубки людоедов и от этого музыка его становилась всё радостней. Но в ней же струилась и грусть по ушедшей.

Замерли рыцари слушая волшебную музыку и не заметили как один за другим они валятся в беспробудный сон, когда отхлёбывали они из своих кубков. Не насторожились они, так как видели, что товарищи не валятся замертво, а просто засыпают. Ведь это было обычным делом. Они просто подумали, что товарищи уже перебрали. И когда последний из пьянчуг уронил свою голову на стол, разразившись громогласным храпом, Николас опустил скрипку.

В дальнейшем он не участвовал. Трубадуры и без него быстро управились.

Перелез крепостную стену со спящими стражниками (их тоже напоили вином с сонным порошком), и направился к городу Хаммельн. Ему предстояло ещё одно дело.

Вошёл он в город утром, когда открылись ворота.

Естественно, что о произошедшем в замке барона никто ещё ничего не знал.

Николас не стал заходить в магистратуру. Не стал разговаривать с богатеями города, так подло обманувшими его. Он просто начал играть. Собирая вокруг себя детей. И так, с небольшими перерывами на отдых он играл весь день. И когда солнце коснулось своим краем дальних холмов он пошёл из города. А за ним — все дети города Хаммельна. Но не суждено было этим детям разделить участь крыс. Ведь Николас не был злодеем. И волшебство его музыки было таково, что никто из взрослых жителей города не забил тревогу. А когда таки взрослые очнулись от морока, было уже поздно — дети были слишком далеко.

Шли дети, во главе с Николасом долго и далеко. И лишь к полночи они, обогнув по тропе большое болото, вышли к холмам где ворожила Асгерда. Вот этот момент и увидел случайный свидетель — бродячий монах, остановившийся в тех местах на ночлег.

Отверзлись Врата. И казалось что ведут они внутрь холма. Только за Вратами были не внутренности подземного замка, а совершенно иной мир. Светлый и красивый.

Первыми прошли те, кто участвовал в уничтожении барона-злодея и его дружков - людоедов и кровопийц. Следом, те, кто возжелал пройти в другой мир. И их было много. И лишь после них, пошли дети.

Когда последний подросток прошествовал через врата, и перед ними остались лишь Асгерда с небольшой группой провожавших, колебавшийся до тех пор Николас решился.

- Я остаюсь! - сказал он, тем самым сильно удивив всех — и провожавших, и тех кто уже был за Порогом Врат. - Я выполнил свою миссию. Теперь я свободен. И от долга и от обязательств ранее принятых. Я пойду своим путём и путь мой — на юг. В Окситанию.

После уже трубадуры, со слов тех, кто провожал, кто был свидетелем событий, разнесли сказки о замке людоедов и вампиров по городам и весям Европы. Сказки те пересказывались и переиначивались. И уже значительно позже родились из этой истории сказки о Тёмном Властелине В Высоком Замке, о замке вампиров и прочей нечисти, обитавшей при Тёмном Властелине, которого победил бродячий герой. И было тех сказок великое множество в бесчисленных вариантах.

- Что за ужасы вы, маменька, Коле рассказываете? - раздалось с порога дома. У мамы как всегда слух был исключительно острый.

Мама как раз вернулась со двора — что-то там делала. И застала только конец истории.

- Да вот... Должон Коленька знать!

- Знать что?! - спросила с вызовом мама подбочениваясь на пороге комнаты.

- То, как было раньше. И почему мы так ненавидим служителей мёртвого бога.

- А причём тут мёртвый бог, если речь о Замке Людоедов?

- Так это всё про Николу Ратенфенгера. Он в городе. И наш остолоп умудрился с ним задружиться.

- Разве что... - с неохотой признала мама опуская руку. - Да всё равно! Такие истории и на ночь! Бр-р!

Бабушка хмыкнула и с вызовом посмотрела на Колю. Тот съёжился.

- Крепче будет! - бросила она.

- Нет уж о Бременских музыкантах рассказать как оно правильно было. - всё равно не сдавалась мама.

- Дык!.. А кста-ати!

- ЧТО?!! - выпучился Коля на бабушку. - И там кого-то съели?!!

Взрослые разразились смехом. Даже папа сидящий на кухне и что-то там рассчитывавший по бумагам, разложенным по столу.

- Нет. Не съели. - отсмеявшись сказала бабушка. - Дело в том, что... Мультик видел?

- А то ж! - возмутился Коля неявному навету.

- Вот! А рассказал сценаристу, как оно реально было, сам Ратенфенгер. Ведь у братьев Гримм — о том, что ту группу животных собрал именно наш Никола, - ни слова. Да и вообще о его участии.

- Да и всё равно переврали сценаристы. - добавила мама.

- Ну не без того. Но то, что он дочку местного графа увёл — факт! Все катары это знают.

- Так они до сих пор, что-ли...

- Ну... Кто был с Силой — вовремя разбежались. И затаились. - Попыталась мама изобразить знающую. Бабушка лишь с одобрением кивнула. - Только они и уцелели в бойне Альбигойских войн. А после создали своё учение, уже не называвшееся «Катары». Хотя многое от них взяли. Наверное кто-то из Детей Мокоши на них повлиял.

- И не «кто-то». - загадочно заявила бабушка посмеиваясь. - А вполне себе известный ведьмак. И вы его знаете. Оба.

- Я?!! - удивился Коля.

- Да не ты! - отмахнулась бабушка. - а батя твой.

- Да неужели?!! - раздалось с кухни.

- Родственников Дети Мокоши всех знают! - ещё более загадочно добавила бабушка. - Да ещё ТАКИХ.

- Э-э... -попыталась что-то выговорить мама, явно догадавшись о ком речь.

- Да не может быть! Он мне на этот счёт ничего не говорил! - послышалось изумлённое с кухни. Тот, похоже, тоже догадался.

- Потому, может, и не говорил, что посчитал мелким и не важным.

Под конец этой «содержательной» дискуссии, Коля уже ничего не понимал. Но что взрослых что-то изрядно удивило — факт. Да и Васька, судя по его харе, веселился от души. Наверное, нашёл всю ситуацию крайне забавной.

Глава седьмая Где Коля хвастается, а Андрей отыгрывается

Пятница

В субботу вечером папа объявил Коле, что «завтра едем в Лес, по делу». И что если есть такое желание Коля может поехать вместе со всеми. «Всеми» тут предполагалось, что едет папа, мама, Васька. И едут естественно на той же самой «Волге» Семёна Олеговича. Что и тогда, на посвящение.

Коля удивился. Но так как желание пошататься по лесу было большое, немедленно согласился изобразив радость. Да и сама радость была не только от того, что будет ему где поприключаться — а в лесу было где и как — но и потому, что, похоже, до родителей так и не дошли его с Андрейкой, приключения в школе.

А там вышла ещё та сатанизма...

Началось в пятницу.

С утра пораньше, когда вся троица сошлась на детской площадке.

- Ты чё такой... радостный? - удивился Андрей увидев сияющую физиономию Коли.

- Да так... Кое-что узнал. - нагнал тот таинственности.

- Что такое?! - тут же воспылала любопытством Ирина.

- Э-э... Ну... Я с интересным человеком познакомился! - сказал он подмигивая Андрею и старательно пряча взгляд от Иры. Вот что-то не хотелось говорить при ней. Ведь мама у неё была... Из той самой «конторы», из-за которой у него на руках наручи-ограничители. Потому и решил перестраховаться, не говорить при ней чего-то важного и компрометирующего. Ведь наручи навесили не потому, что хулиган, а потому, что колдовал! А новости для Андрюхи как раз касались того самого предмета — как колдовать.

Ну а для отвода глаз — рассказал в красках вчерашнее приключение. У Ирки глаза уже в самом начале стали круглые-круглые! Особенно когда Коля стал хвастаться тем, кем оказался тот самый Дудочник. Особо подчеркнул, что «это тот самый, который в мультике про Бременских музыкантов» и что «там всё правда, потому что он сам лично рассказал рисовавшим мультик».

Андрюха долго с недоверием переспрашивал: «Да ладно! Не врёшь?!». Но потом обратил внимание на Иру. Та уже не раз Андрею предметно показала, что умеет влёт распознавать лгут ей или нет. Чем и заработала у Андрея негласное прозвище «ходячий детектор лжи».

А уж когда это до него дошло, был сам поражён. До глубины души. Да так впечатлился, что начисто забыл про всякие Колины намёки и подмигивания.

В классе, кстати, две кумушки с задней парты также обратили внимание на то, что Ира на Колю как-то странно посматривает — снизу вверх и с превеликим почтением. Да и сам Коля выступал весь аж распираем от важности. Почему-то он не вчера, а именно сегодня, в пятницу, полностью осознал с какой легендарной личностью не только познакомился, но и умудрился сдружиться. И понял это по круглым глазам своих друзей по их придыханию, когда они пытались вызнать как и им самим получить маленький кусочек Колиной славы. Как они осторожно и с малой надеждой пытались вызнать как самим тоже набиться к Ратенфенгеру в ученики. А ведь тогда, возле церкви и на реке, он выглядел как совершенно обычный человек. И не скажешь, что за ним ТАКАЯ слава и ТАКИЕ приключения.

Коля, старательно держа спину прямой, задирая нос, подошёл к своей парте и «со знанием дела» поставил на неё свой портфель.

- Чего это он? - полушёпотом спросила Юля у Иры.

Перемена в лице Иры была мгновенная. Та влёт сообразила, как может подняться в самооценке прямо сейчас и намного. Ведь она знала ТАКУЮ новость!

- Ратенфенгер в городе! Вот! - выпалила она эту новость как будто сообщала важнейшую мировую тайну.

- А-а?!! Чего? - не поняла Юля. - Какой такой Ратенфенгер?!

- Ну темнота! Тот самый, который из Гамельна! - продолжила давить на неё Ира.

- Ратен.... Фенгер... - по слогам произнесла Маша, изучавшая немецкий. - Из Гамельна? Крысолов из Гамельна?

Теперь и до Юли дошло.

- А он разве до сих пор живой?

- Ищ-що как! - не выдержав зашипел возмущённо Коля на такое явное неуважение к кумиру. - У него этот... который... подряд! Вот! От ГорСовета! На изничтожение крыс!

- И как? С крысами... - недоверчиво спросила Маша.

- Он их всех в реке утопил! - понизив для чего-то голос выпалил Коля. - Сам видел!

- Да ну?! А ты тогда тут причём если только видел? - не сдавалась Юля.

- Так он не только видел, но и успел набиться к нему в ученики! - «сдала» его Ира.

- Ты лично видела? - ещё более скептически спросила Юля.

- Он сказал! - тыча пальцем в Колю как обвинение высказала Ира.

- Не знала что ты умеешь распознавать... И когда тебя успели научить, если ты не Статусная? - с немалым удивлением спросила Юля.

- Хм! - задрала носик Ира. - Если ваши — Статусные, то моя мама — Эксперт-криминалист! Она всё знает! Вот!

- Ведьма и эксперт-криминалист? - с ещё большим подозрением спросила Юля. - И она случаем не в той самой конторе, которая по контролю за нами?

- Угу! В том самом, которое «Ка»! - явно хвастаясь выпалила Ира.

- Во, чего мы не знали! - изумилась Маша и тут же домыслила. - И это не из-за тебя ли, случаем, на Колю наручи навесили?

Да: «язык мой — враг мой!». Маша только вымолвив сообразила, что сделала большую глупость. Ира с полоборота перешла в состояние «злобная фурия». Юля еле успела её остановить.

- Ну нет, так нет! - торопливо сказала она выставив обе ладони в сторону подпрыгивающей Иры. - Что, просто сказать нельзя? Что, язык отсохнет? Зачем так сразу и в драку?!

Ира остановилась. Посверлила яростным взглядом обоих кумушек и медленно выпустила воздух из груди.

- И нечего меня сдерживать! Я тебе не тренажёр по отработке щитов!

На последние слова Коля, и так внимательно прислушивающийся к перепалке, навострил уши.

- И вообще! - перевела Ира злой взгляд на Машу. - Выбирай выражения, а то следующий раз — порву! На лоскуты!

Маша растерянно глянула на внезапно разозлившуюся Иру и покосилась на сильно заинтересованную физиономию Коли. Тот тут же посмурнел и тоном завзятого эксперта вымолвил.

- Может! Лично видел.

И кивнул для весомости, припоминая как Ира приложила Шпинделя заклинанием «стан». Последнее было важно, так как если Юля определяет, также как Ира, ложь и правду...

- Бедная Димоева! - расслабляясь и начиная веселиться вымолвила Юля.

- И Журкина тоже. - добавила Маша и обе рассмеялись.

Ира, медленно расслабляясь тоже стала подхихикивать.

Но продолжение было.

И какое!

Как обнаружил Коля уже на первой же перемене, Андрей, под впечатлением от рассказа о Крысолове, полностью забыл намёки. Он даже не сразу понял о чём речь. Коле пришлось оттаскивать друга подальше от одноклассников и полушёпотом втолковывать.

- Так вот! Я те грю! То, что я теперь знаком с Николаем Генриховичем и он меня обещал обучить — фигня! Так, просто: фигня!

- А чё не фигня? - с подозрением оглядываясь на свой класс спросил Андрей.

- А то, что мы просто валенки! Ведь ворожить мы можем не только на кого-то, но и на себя. И я, вчера опробовал: кандалы...

Коля красноречиво поднял руки на уровень пояса, показывая запястья, где торчали наручи.

- ...Они не препятствуют, если я буду себя лечить или колдану чё-нить такое...

- А нас не порвёт? - засомневался Андрей имея в виду вполне конкретное, отработанное друзьями, заклинание.

- Так ведь не обязательно «силу ветра» на себя!.. А и... её тоже можно. Просто надо знать как. Мне вчера два перца из второй школы объяснили на пальцах... Ага. Они тоже... наши оказались. Я просто не всё рассказал.... До той церквухи их встретил... Но это всё фигня, главное, я уже дома сообразил что они мне сказали.

Коля ещё сильнее понизил голос и Андрею пришлось сильно напрячься чтобы во всегдашнем оре школьников на перемене услышать что ему говорят.

- Всё просто как валенок! Прикинь! Помнишь как я тебе показывал как лечить? Себя.

- Угу. - заинтересованно согласился Андрей, перестав оглядываться.

- Так вот... Ведь можно усилить себя. Ненадолго. Но если ты... А... Ну представь, что ты бьёшь кулаком. Но силу свою, колдунскую, посылаешь во всю руку...

Андрей на секунду отрешился от всего и представил как. Сжал кулак. Прислушался к ощущениям...

- Н-ну я бар-ран! Ну всё! - выпалил он и сорвавшись с места ринулся к себе в класс. Да так резво, что Коля испугался за друга. Ведь если он с такой силой устроит мордобой... Да и не договорил он. Не всё успел объяснить и сообщить.

Через пару секунд стало ясно почему Андрей показался Коле таким взвинченным, когда его отловил на перемене. Из класса «В» раздались злобные вопли какого-то Андреева соученика, выговаривающего что-то обидное. Но ругательный монолог, перемежаемый с самовосхвалениями был внезапно прерван. Раздался звук падения тела, новые возмущённые вопли и после дверь класса внезапно распахнулась и из дверного проёма вылетел некто спиной вперёд.

Вслед за ним выскочил Андрей. Но, как зря опасался Коля, бить упавшего Зорин не стал, а молча, схватил обидчика за руку и вывернул за спину. Наверное, вывернул сильно, так как послышались уже не возмущённые вопли и угрозы «урыть на месте», а ор полный боли. На «категорические» требования поверженного «отпустить немедленно», Андрей лишь также молча усилил давление. Прекратил лишь когда истязаемый стал кричать, что он сдаётся.

Но на этом ничего не закончилось.

Андрей отпустил руку поверженного отступил на пару шагов, краем глаза наблюдая за одноклассником. К этому времени уже все, кто был и в классе «В» и в соседних, высыпали в коридор на зрелище.

Поверженный поднялся. Как теперь стало хорошо видно Коле, им оказался один из главных задир и драчунов «В» класса — Захар Юшков. Рыжий, приземистый, весь из себя квадратный и с тяжёлыми кулаками.

Захар мрачно оглядел плотную толпу окружившую место схватки. По его лицу было видно, что такой позорный исход столкновения с Андреем Зориным, ранее не проявившим никаких особых доблестей в драках и «справедливо» оцениваемый одноклассниками как середнячок, ему очень сильно не нравится.

Глянул на Андрея и увидев, что тот смотрит не на него, внезапно прыгнул вперёд, занося кулак.

Но, оказалось, что Андрей к этому был готов. Видно уже привык к вероломству Захара. Следующее произошло как-то даже слишком быстро.

Морщась от боли в руке, Захар пытается нанести прямой в челюсть. В это же время Андрей вдруг ныряет под летящий на него кулак, правая же его рука как-то хитро поддевает Захара и тот смешно взбрыкнув ногами летит спиной на паркет.

Продолжить Андрею не дали, хотя новый залом руки уже готов был случиться — он крепко держал драчуна за запястье.

- Немедленно прекратить! - раздался приказ учителя физики.

Толпа разочарованно загудела. Как Зорин «картинно» поддел Юшкова, всем понравилось и были в предвкушении от продолжения.

- Зорин! Юшков! Со мной в учительскую! - скомандовал физик и развернувшись на пятках быстро зашагал по коридору.

Юшков тяжело, морщась от боли, поднялся под насмешливым взглядом Зорина. Видно, изрядно ушибся спиной в падении.

- Я тя убью! - пообещал он, за что заработал насмешливую отповедь.

- Наверное всё-таки мне стоило тебе руку отломать, - не остался в долгу Андрей. - Но нич-чо! Следующий раз точно отломаю. И скажу что так и было.

Следующие две перемены Коля Андрея в коридоре не заставал. Видно продолжались разборки в учительской. И что там такого друг учудил, Змиеву только и оставалось теряться в догадках.

Уже не надеясь застать друга и пойти с ним вместе домой, после четвёртого урока, Коля грустно собрался под всё тем же бдительным присмотром Зверевой и вышел из школы.

И вот тут, почти в дверях родного учебного заведения, неожиданно на него кто-то налетел со спины.

- Привет! - толкая Колю в спину выпалил Андрей. - Чё меня не подождал?

- Да я... это... Думал тебя ещё разбирают! Или вообще куда-то... загнали. - невнятно проблеял Коля. Но тут же вспомнил что хотел спросить.

- Слыш, Андрюх! Колись! Тебе что назначили? Родителей в школу вызвали?

- Не-а! - сияя довольной физиономией сообщил Андрей.

Краем глаза Коля заметил, как Ира удивилась. А стоящие поодаль Маша и Юля переглянулись.

- А чё хоть было?

- Да прикинь, физик меня спас! Он видел как тот на меня с кулаками кинулся и как я... - Андрей сделал страдальческую физиономию и медленно размахивая руками изобразил - ...с великим тр-рудом от него увернулся! Вот!

- Так и чо?

- Да всё Юшке накостыляли! Теперь его родителей в школу вызовут. Гы-гы!

- А как ты его...эта... повалил так ловко? Я даже и не понял как... - поражённо заметил Коля.

- Да вот так! - вдруг радостно воскликнул Андрей и бросив свой портфель под ноги Коле рванул куда-то в сторону калитки.

Две «акулы» возле цветочной вазы аж подпрыгнули от предвкушения. Только лицо Ирины Зверевой сморщилось в осуждении.

В учительской

В это же самое время, из окна второго этажа, где находится учительская, слегка отклонив портьеру, за происходящим перед калитками во дворе школы с интересом наблюдал учитель физики Алексей Юрьевич. Чему-то улыбнувшись, он поманил коллег.

- Что там? - спросил старый учитель математики подходя ближе.

- Да вот коллеги, вы меня ругали за пристрастность. Говорили, что Зорин такой же хулиган, как Юшков. Однако!

- Что там? - резко спросила классрук 6 «А» услышав знакомые фамилии.

Математик заложив за спину руки с интересом уставился через плечо физика во двор.

- Вот что мы видим? - задал риторический вопрос физик. - А видим мы Юшкова - заводилу из 6 «В» со своей ватагой. Они перекрыли обе калитки ведущие за пределы территории школы. С одной стороны стоит сам Юшков с двоими своими сотоварищами. С другой стороны, во второй калитке подпирает забор плечом Семенюк. И что вы на это скажете? Чем эта компания занята?

- Э-э... кого-то ждут? - задал самоочевидный со своей точки зрения вопрос математик.

- Вы, Матвеич, не были на педсовете, где разбирали последнюю драку между шестиклассниками. Поэтому проясняю: сегодня, от Юшкова доблестно отбился ученик того же класса - Зорин. При этом ни разу того не ударив.

- А как он отбился? - заинтересовался математик. - Если ни разу не ударил своего противника?

- Да вот... Думаю, что мы сейчас это же и увидим. - прокомментировал то, что видит Алексей Юрьевич. В это время, от дверей школы, с лестницы, к ним ведущей, совершив длинный прыжок, выскочил Зорин.

- Вот паршивец! - возмутилась Кук.

- Думаете, нарывается? Провоцирует? А, Ольга Дмитриевна? - оскалился физик.

- Пора останавливать! - бросила Кук, берясь за шпингалет.

- Подождите, Ольга Дмитриевна! Вы досмотрите до конца. А то потом так и получается, что вы делаете выводы не потому, что реально происходило, а по тому, чем закончилось... Как многие на последнем педсовете.

Эти речи Ольгу Дмитриевну смутили. Но она всё равно стала расшатывать сильно притёртый шпингалет, намереваясь открыть окно. Однако смотреть за происходящим на улице не перестала.

Через стекло окон хоть плохо, но всё-таки что-то было слышно.

Было ясно, что Юшков что-то в адрес Зорина говорит оскорбительное. Сам себя накручивает да и своего противника провоцирует. Очевидно, чтобы потом было оправдание типа: «Он сам на меня первый напал!». И чтобы свои «свидетели» подтвердили не заикаясь.

Оправдание не ахти, но в складывающейся ситуации — вполне себе серьёзное. Особенно потому, что за ними мог наблюдать кто-то из учителей. Он не знал, что всё-таки наблюдают, но просто рассчитывал на нечто подобное.

Однако и сам Зорин, став в позу, подбоченясь изредка что-то язвительное отвечал не спеша кидаться в драку.

Уже через пару минут перебранки потеряли терпение не драчуны, а зрители. Особенно те, что стояли за спиной Юшкова. Всё больше и больше стало слышно реплик с их стороны: «Да чё ты! Врежь ему! Дай в нюхальник этому сцыклу! Он сцыт, не видишь что ли?!».

У парадных дверей

Внизу зрители были не менее заинтригованы. И если все просто были в предвкушении драки, то Коля боялся. Всего сразу.

И того, что Андрей вдруг что-то покажет из колдовского и на него наденут ограничители, и того, что он не справится и придётся ещё его отбивать. Ведь даже если Коля совсем не слыл драчуном, и близко не умел так здоровски драться как Андрей.

Но ведь если на Андрея навалятся — придётся за него вступаться. Иначе ведь это не по-пацански. Да ещё и все вокруг смотрят. Так что придётся ещё и не облажаться, как-то победить. Но вот как победить, если он узнал только лишь как усилиться и был об этом умении весьма скептического мнения... А вдруг эти проклятые наручи и тут не дадут ему усилиться как надо? Вдруг, в самый ответственный момент он останется совсем без сил? Ведь не проверял на полную силу! Да и после посещения церквы эти наручи стали ощущаться как-то... странно! Сбоят они, что-ли?

Коля сжал кулак и на всякий случай тоже положил на землю свой портфель рядом с Андреевым. Молча, ногой пододвинул их до Зверевой пока они не упёрлись ей в ноги. Та вздрогнула и удивлённо обернулась.

- Посторожи если что. - буркнул Коля.

Ира возмутилась, что-то хотела сказать, но тут началось.

Юшков не выдержал насмешек толпы и Андрея, и всё-таки напал. Чем поставил себя сразу в невыгодную позицию. Ведь сразу было видно, что Андрей не только знал как будет действовать Захар, - а тот всегда действовал шаблонно, - но и полностью к этому был готов.

Также как и прошлый раз, поднырнул под его руку, упёр раскрытую ладонь Захару в подбородок, и используя всю инерцию своего тела и тела противника, толкнул. Повтор был полный.

Захар взбрыкнул ногами и плашмя упал на тротуарную плитку, которой был выстлан двор школы.

Андрей сразу же отскочил.

Бить упавшего было «западло».

Юшков перевернулся на бок и медленно поднялся, готовый немедленно принять атаку Андрея. Но тот не проронив ни слова дождался когда Захар поднимется на ноги. Братик ведь Андрею говорил всегда: «Сохраняй выдержку!». А по слухам, старший брат Зорина в школе был ещё тот забияка и драчун. Ну... с его-то характером как-то и не удивительно!

Став на ноги Юшков уже не спешил кидаться бить кулаками. Наоборот, расставил руки в стороны и чуть опустил их, как-бы приглашая побороться. Он всегда был сильным парнем, и был уверен, что в силовом противостоянии никто из одноклассников ему не соперник. Ну, разве что второгодник Карабанов. Но его-то как раз в школе не было.

Андрей лишь хмыкнул. Но с места не сдвинулся.

«Эх! Мне бы та-ак! - думал с завистью Коля, наблюдая за другом. - Мне всегда не хватало этого. Всегда обида толкала вперёд. А Андрюха стоит, ждёт когда этот хмырь нападёт. Выискивает как бы половчее в него вцепиться. Да и драться я не шибко умею!».

Андрей подтвердил ещё раз свою новую, свежеиспечённую репутацию.

Когда Захар пошёл на него, с намерением «заломать», тот не стал уклоняться. На попытку схватить его за одежду, Андрей грубо отбил захваты, и в свою очередь захватил Захара за рукава куртки в районе запястий. Но медлить не стал.

Крутнулся корпусом вправо, перекрестил руки противника вытянув их за собой. Захар неуклюже кувыркнулся и повалился снова на исчерченную в «крестики-нолики» плитку.

Кстати да: квадратная плитка, которой был застелен двор школы, очень подходила под эту игру. Плитка была квадратная, да ещё разделённая на маленькие квадратики 3х3. Потому, потырив мел в классе, школяры быстро зарисовали, всю территорию перед зданием, партиями игры. Впрочем иногда рисовали и осколками кирпича. Было также видно, что кто-то школяров познакомил и с игрой в крестики-нолики «на бесконечном поле», где надо было выстроить не три, а пять в ряд. Но этих интеллектуалов встречалось мало.

Пока Захар вытирал своей одеждой мел с плитки, Андрей бросил его руки и сделал два шага назад. На прежнее место.

Юшков перекатился, стал на четвереньки и уже с совершенно озверелым выражением на лице, прыгнул на Зорина, пытаясь его хоть так сбить с ног.

Резон в этом был. Захар был массивнее. И если бы ему удалось сбить с ног Андрея, то у него появлялся шанс задавить противника чисто массой. Но и тут Зорин обломал одноклассника-драчуна. Как-то очень резко, стремительно он шарахнулся влево, перехватил пролетающего мимо него Юшкова, и уже в следующий момент неожиданно для Захара его ноги потеряли сцепление с тротуаром. Он кувыркнулся в воздухе и снова впечатался в «крестики-нолики».

Законы физики, если их использовать с умом, способны творить чудеса. И, что интересно, совсем без колдовства.

Всего-то законы инерции и тупая гравитация.

Тем временем в учительской

- Ты смотри! - поразился математик. - Какой грамотный отрок! И вот где он так хорошо освоил самбо?

- Главное не где он освоил и насколько, - поспешил его поправить физик, - а то, что система сугубо оборонная. Не нападающая. На него напали. И он только обороняется... Видите? Юшкова повалил уже второй раз. Но ни разу ещё не ударил.

- Так вы это имели в виду, когда говорили, что смотреть не по результату, а по самому действу?

- Именно.

У парадных дверей

Меж тем драка между Юшковым и Зориным уже почти закончилась. Зорин, наступив на плечо обидчика, впечатав его лицом в тротуарную плитку и заломив в локте его руку, усиливал давление. Именно в этот момент Ольга Дмитриевна, наконец справилась с тугим шпингалетом и открыла, наконец, окно. Естественно что она пропустила весьма серьёзный и неожиданный поворот дела.

Юшков, будучи сильно уязвлённый тем, что его «уделал какой-то хиляк», ударился во все тяжкие. Вместо того, чтобы тихо сдаться — ведь вывернуться из захвата на болевой залом ему было совершенно невозможно — он крикнул своим:

- Чего стоите?! Мочи сцуку! Он не по... пра... вилам!! - последнее он выговорил по-складам потому, что Андрей, видя, что Захар решил изворачиваться нечестными методами, всё-таки усилил давление на руку.

Уже через секунду Юшков заорал от боли. Но и ещё через секунду Андрей всё-таки вынужден был бросить его и отскочить в сторону от атакующего Семенюка — тупого, долговязого двоечника, вся доблесть которого в классе была та, что брат его где-то за что-то очень долго сидел в тюрьме.

- Ускорился?! - с сильным удивлением заметила Маша, наблюдая за дракой. - Он ускорился?!

Что имела в виду Маша, Коле додумывать было уже некогда. Он сорвался с места, выставил вперёд руки и прыжком переместился к месту драки. И надо сказать весьма удачно. Не ожидавшие нападения и такой прыти дружки Юшкова были сметены.

Тут Коля весьма удачно подгадал — бросившийся к Андрею Венька Иванов оказался на одной линии со своим дружком — Петькой Дерезой. Эта пара, получив мощный толчок в бок, с грохотом впечаталась в железную калитку. Но уже мгновение спустя к ним же прилетел и Семенюк. И как заметил краем глаза Коля, Семенюк тупо попался на тот же самый приём, который перед этим последним применил Андрей против Юшкова. Только теперь Андрей не стал удерживать своего противника, а крутанув его, перенаправил полёт в сторону калитки.

Вскочившего Юшкова он уже тоже собирался чем-то таким приголубить, но тут сверху на толпу обрушился мощный акустический удар:

- А ну прекратить!!! Юшков!!! Стоять, я тебе говорю!!!

Это Ольга Дмитриевна, наконец управившись с тугими шпингалетами, открыла окно учительской.

- У-у! - замычала окружающая толпа школяров на так не вовремя прерванное представление. В выкриках, что тут же посыпались на ещё не поднявшихся на ноги дружков Юшкова, слышалось ничем не прикрытое осуждение. Все парни, что видели драку, были целиком на стороне Андрея. И то, что они ещё не успели кинуться в общую свалку, объяснялось лишь тем, что Кук вовремя вмешалась. А то бы всей юшковской компании как минимум намяли бока за нарушение пацанского кодекса. Впрочем, также было ясно из реплик, что никто почему-то не сомневался, что даже и без их вмешательства, Андрей одержит верх над всеми. Как он кидал Юшкова и Семенюка всем понравилось.

- Ку-уда! Семенюк! Дереза! Не пытайтесь удрать! Удерёте - я немедленно позвоню вашим родителям на работу! - продолжала Кук изливать праведный гнев на головы юшковцев, попытавшихся удариться в бега. - Все в учительскую! Немедленно! Все, я сказала! И ты, Кычкин! Я видела как ты в драку кинулся!

Как говорится, «шах и мат»! Стоило перевести учительскую с помещения окнами выходящими во двор, на помещение, выходящее окнами на парадный вход в школу, и тут.... Поймались! Ещё не привыкли школяры, что данная площадка под наблюдением учителей. Случайным или преднамеренным.

Те, кто присутствовал, но не успел кинуться в драку в помощь Андрею Зорину, постарались затеряться в толпе, благодаря судьбу, что не успели.

В учительской

- Оп! А где Ольга Дмитриевна?! - удивлённо спросил Алексей Юрьевич, засмотревшийся на происходящее за окном и не заметивший пропажи классрука шестого «А».

- Так пока вы разглядывали хулиганов она рванула на выход... Хватать-вести провинившихся. - развёл руками престарелый математик.

Физик же раскрыл обескураженно рот, что-то спросить, но видно счёл вопрос излишним.

Шагнул, было, к выходу, но пожал плечами и остался там, где был.

Ждать, впрочем, пришлось не долго.

Уже через пару минут первым в учительскую зашёл повесив голову Захар Юшков, держа в руках свою куртку. По пути он снял её и теперь было видно, что рукав держится еле-еле - на нескольких нитках. Очевидно, что последнего броска сей предмет одежды не выдержал. Следом за ними зашли его друзья по классу: Кычкин, Семенюк, Иванов и Дереза. Они все впятером стали мрачной группой у стены, не спеша проходить дальше.

За ними последовал Андрей Зорин. Вид у него был... как у победителя. И он совершенно не смущался того, что зашёл он «под конвоем», в учительскую и явно не для похвал его сюда загнали. Гордый, довольный собой. Он только бросил взгляд влево, куда прилепились его противники, во главе с Юшковым и проследовал вперёд почти на середину комнаты.

За ним появился Коля Змиев подгоняемый классным руководителем — Кук.

Ольга Дмитриевна хоть и не сильно, но протолкнула Колю дальше и уже собиралась закрыть за собой дверь, как в неё, стесняясь, прошли девочки. Фокина, Одинцова и Зверева. Бочком, бочком, попятились вправо, подальше от мальчиков «В» класса и стали как-бы в сторонке, всем видом своим показывая, что они как-бы и ни причём и вообще как бы их нет...

Ольга Дмитриевна... удивилась. Сильно.

- А вы чего здесь?!

Фокина и Одинцова замялись, и синхронно выпрямившись гордо заявили.

- А мы свидетели!

Вышло у них хором. От чего те ещё больше засмущались и покраснели. Ничего не успевшая сказать Зверева растерянно глянула на них, и поняв, что от неё тоже как-бы предполагается ответ, поспешно кивнула и вымолвила:

- Да!

Андрей нахмурился. Его уже не раз подставляли одноклассницы, назвавшиеся свидетельницами, но на самом деле не видевшие произошедшего и судившие о нём по криво понятым описаниям и перетолкам других, часто тоже не являвшихся свидетелями происшедшего. Эти, всё-таки, были реальными свидетелями происшедшего, к тому же, это трио было не из его класса, а из «А» и в таком непотребстве с клеветой замечены не были. Но предубеждение, раз сформированное, развеивается хорошо если раза так с пятого.

И тут, в учительскую зашла завуч, которую поставили временным исполняющим обязанности директора с ещё парой учителей. Та быстро оценила диспозицию, в несколько фраз оценила кто есть кто и почему здесь.

И началось бы тут долгое и нудное промывание мозгов школярам, если не вмешался физик, Алексей Юрьевич.

- Анна Тимофеевна! - невежливо оборвал он временную дирекрису начавшую обличительную речь.

- Я дико извиняюсь, но принципиально считаю, что надо выслушать оправдания.

- Этих?! - изумилась бывшая завуч, указывая на стандартного виновного Юшкова (так как давно замечен как завзятый хулиган), и после него на Зорина со Змиевым.

- Тем более, что есть свидетели... - дополнил физик. - взглядом указав на скромно стоящих в сторонке трёх девочек. Девочки, при этом, похлопав глазами вразнобой кивнули.

- Ну... коллеги!... Хорошо! Начнём с Юшкова.

Далее последовали длинные заикания Юшкова с компанией о том, как злой Зорин напал на них, а они даже не отбились.

Выслушав их завуч перевела грозный взгляд на девочек.

- Ваше мнение? Они говорят правду?

- Врут! - снова хором ответили Фокина с Одинцовой.

- Да! - запинаясь подтвердила Зверева, опять опоздав с ответом. Но опомнилась, поняв, что её ответ можно толковать двояко и поправилась: - Врут!

- И как это было «на самом деле»? - с сарказмом спросила завуч у девочек.

Фокина и Одинцова переглянулись между собой, потом обе посмотрели на Звереву. Та пожала плечами и «великодушно» кивнула им, мол, «так уж и быть — вам слово».

Те снова переглянулись и быстро обменявшись мнениями «тихой речью» выбрали кто будет говорить.

- Юшков напал на Зорина! - решительно ответила Фокина.

И дальше довольно складно и чётко обрисовала дело.

Юшковцы что-то пытались возразить, вставив своё особо ценное мнение по ходу изложения, но были заткнуты одним мановением руки завуча-временного-директора.

- Ты! - резко бросила Анна Тимофеевна Змиеву.

Тот лишь пожал плечами и и подтвердил:

- Так и было.

- Ага! Точняк! - по-пацански тут же вставил Андрей.

- И? - в ответ посмотрела Анна Тимофеевна на физика. - Они устроили драку. Виноваты. Будете возражать?

- Юшков и компания — виноваты. Зорин и Змиев — не виновны. Совсем!

- Но ведь... - смутилась временный директор но после секундного замешательства уже железным тоном припечатала. - Они все нарушили школьные правила!

Теперь уже смутился физик. Но также быстро пришёл в себя и не менее решительно заявил.

- Предлагаю обсудить этот вопрос отдельно. А эти... - он обвёл взглядом школяров — Пусть подождут в коридоре.

- И... Степан! - обернулся Алексей Юрьевич к старательно изображающему из себя мебель лаборанту. - Постой-ка с ними. Проследи чтобы не подрались снова.

Степан кивнул и махнув школярам рукой вышел за дверь.

Стоило двери за Степаном закрыться, как в учительской разгорелся жаркий спор. Спорил в основном физик. Со всеми разом. Его даже не смутило то, что спорит с непосредственным начальством — хоть и временным, но исполняющим обязанности директора. В таких спорах он считал всех равными. Потому, что спор был за справедливость и правду.

- Вот я и спрашиваю, Матвеич: Почему у нас в школе в традиции драть и правых, и виноватых? - в запале обратился он к доброжелательно поддакивавшему математику. - Ведь правильно Николай Змиев на комиссии выразился: Неравноценный размен!

- Вы что имеете в виду? - насторожилась Кук закрывая обратно окно, которое закрываться не желало.

- Это на той комиссии, где недавно его разбирали? - быстрее сообразил Матвеич бывший в курсе дела. - Когда тут милиция и... партконтроль были?

- Да. На той. Хоть я и слышал в пересказе, не могу не отметить, что Николай описал ситуацию весьма точно.

- То есть? - ещё больше заинтересовался Матвеич.

- Мы наказываем и праведников, и хулиганов. Хулиганы — привыкли к тому, что их постоянно ругают в школе. И сильно подозреваю, что дома им ничего за эти «подвиги» не бывает. Так что у них если и есть неприятность, то скука по выслушиванию очередных пустых угроз и нотаций. А праведники, мало того, что избиты хулиганами, да ещё и дома от родителей получают свою порцию чертей. Они вдвойне проигравшими оказываются! Причём заметьте: с нашей подачи! Ведь именно мы сообщаем родителям о нарушении ими школьной дисциплины и выставляем детей виноватыми.

- И что вы имеете в виду под пустыми угрозами? - фыркнула Кук, полностью приняв на себя реплику.

- Имею в виду то, что хорошо было бы хотя бы пару раз сдать реальных виновников в милицию. За реальное хулиганство. Чтобы для них наступила реальная расплата за грехи, когда на работу родителям придёт бумага из милиции об их детях и этих родителей там разберут как полагается. Родители уже не смогут отвертеться от ответственности и вынуждены будут взяться за воспитание своих чад. Ведь мы все хорошо знаем, причём поимённо, всех, кто в школе задирает одноклассников и младшеклассников.

- А как же «положительный образ школы»? - с сарказмом спросила Ольга Дмитриевна покосившись на Анну Тимофеевну. - Ведь если вынести сор из избы, то в отчётах первая школа перестанет быть первой по дисциплине. И тогда «прости прощай дипломы и премии»!

Что отметили все присутствующие, даже те, кто слушал диалог молча, Кук сказала всё так что было ясно: она согласна с физиком.

Алексей Юрьевич недоуменно пожал плечами и ответил несколько раздражённо.

- Да и чёрт с ними с этими дипломами и грошовыми премиями! Если мы тут собрались воспитывать нормальную личность из каждого ученика школы, то и надо начинать с установления элементарной справедливости. Я это буду повторять и повторять пока до каждого не дойдёт. А то... за школу обидно!

- То есть вы будете и сейчас выгораживать Зорина? - улыбнулась Кук.

- Вы же видели что он не нападал. На него напали. Следовательно он — не виноват. Виноват Юшков. Да и его товарищи тоже. Ведь юшковцы не только попытались избить уже победившего... ОТБИВШЕГОСЯ - поправился физик, - от нападения Зорина. Но и нарушили неписанные пацанячьи законы. А это вообще подло!

- М-мнэ-э... - замялся Матвеич и хитро прищурившись спросил. - Я не сильно ошибусь, коллега, если предположу, что учась в школе вы сами... часто дрались?

- Гм... - смутился физик и оскалившись ответил. - Не сильно ошиблись. И, заметьте, всегда бился за правду. Как Зорин.

- «За правду как Зорин»? Вы, похоже, знаете больше чем все присутствующие здесь. -Бросила и.о. директора.

- А когда он придёт вы поспрашивайте его с чего вообще сегодня началось. Вы тогда, на педсовете, по поводу драки в коридоре, не пожелали вникать. А мне он рассказал в деталях.

- Присоединяюсь! - резко высказалась Кук. - Надо с этим кончать! Надо докапываться до истины. Иначе, вижу, ничего у нас не получится.

- ...И не наказывать невиновных! - припечатал Алексей Юрьевич. - А Зорин со Змиевым именно что невиновны! Совершенно!

- А как же тогда быть со школьными правилами, где драки запрещены? - ехидно вопросила Анна Тимофеевна.

- А где в правилах написано, что мы должны наказывать избитых и вообще пострадавших от хулиганских действий разных там... Шпинёвых и Юшковых? То есть наказывать невиновных? Кто не является инициатором драк и хулиганств, а является их жертвами? - целым пакетом вопросов на вопрос зарядил Алексей Юрьевич. - Или нам Законы СССР не указ? У нас, как-бы отдельное государство? Почему мы не исполняем тот же У-Ка? Я в принципе что-то совершенно не слышал, чтобы граждан, избитых и покалеченных хулиганами, наказывали наравне с хулиганами!

- Не занимайтесь демагогией, Алексей Юрьевич! - вышла из себя Анна Тимофеевна.

- А какую я демагогию здесь применил? - фыркнул физик. - На Зорина — напали. Причём, заметьте, это не первый раз. А была систематическая травля! Зорин — отбился. От нападавших. И он теперь ещё и виноват?!!

В учительской повисло тягостное молчание. И только минуту спустя, Ольга Дмитриевна, через силу, выдавила из себя:

- Вынуждена согласиться.

- С чем вы соглашаетесь?! Что правила школы, написанные для всех, можно не соблюдать?

- С тем, что Зорин не виноват! - процедила Кук сверкнув яростно своими очками в сторону полудиректрисы. - И Змиев, кстати, тоже! Не виноваты оба!

Двое училок, стоящих за спиной Анны Тимофеевны пребывали в полной растерянности, не зная: то ли вмешиваться, со своим ценным мнением, то ли промолчать, чтобы потом не оказаться между двух огней. И тут...

- Я тоже... того же мнения, что и Алексей Юрьевич! - тяжко вздохнув вымолвил математик, старейший учитель школы.

Авторитет он имел огромный. Только пользовался он им редко. Поэтому и.о. Директора резко пошла на попятную. Она как-то сдулась. Лицо её приобрело усталый вид.

- Зовите провинившихся! - выговорила она и тут же добавила, чтобы не выглядеть упёртой дурой. - И пострадавших со свидетелями тоже.

На улицу вся компания, во главе с Зориным вывалилась молча. Пока шли вниз до выхода переваривали то, что услышали от учителей. И только оказавшись на свежем воздухе — наверное холодок мозги прочистил, - Андрей подпрыгнул и выпалил:

- Так им гадам! Так! Я знал! Знал, что справедливость существует!

Девочки, гораздо более ошарашенные таким, ранее ни разу не наблюдавшимся исходом, только изумлённо покосились на Зорина. Мыслимо ли: его полностью оправдали!!!

Ведь раньше... Если тебя побили — значит участвовал в драке. А раз участвовал в драке, которые запрещены в школе — виноват.

Как-то даже не сговариваясь, Юля и Маша потащились вслед троице друзей провожать их до дома. Раньше они лишь пару раз это делали — когда узнали что «и Зорин из наших, из ведьмаков». Впрочем, причина, по которой они прицепились, стала ясна как день, когда прошли половину дороги. И это было не выражение сочувствия или чего-то там.

- Слышь, Зорин! - Прищурившись на него с каким-то странным акцентом выговорила Юля. То ли она его в чём-то предосудительном подозревает, то ли...

- Чё?! - выпалил тот, находясь в самом радужном настроении.

- Ты у кого узнал как «ускоряться»?

- Чи-иво-о?! - изумился Андрей. И вышло у него так правдоподобно, что даже Коля засомневался. - Как это?!!

- Слышь, ты только нам баки не забивай! Не держи нас за полных дур. Ведь мы Статусные и мы знаем что по чём. И что ускоряться учат годами. И то, что это секрет немногих родов.

Вот тут уже и Коля изумился.

- А я разве... это-о... ускорился?! - обалдело вопросил Зорин.

- Ищ-що как! - завистливо прошипела Маша.

- Даже мы на такое не способны. — Тут же подложила язык Юля. - А нас этому с малолетства обучают. Как только первые проявления Силы увидят.

Только сейчас Коля припомнил случай, как Юля в кабинете биологии подхватила падающий хрупкий экспонат, сбитый со шкафа одноклассником(задницей в него впечатался). Коля тогда даже и не увидел стремительного движения ладони: раз, и скелетик рыбы в руке. Причём удерживаемый за подставку. Тогда подумал, что показалось. А оно вона как!

И действительно: Андрей двигался как-то нереально быстро, когда уворачивался от кулаков Юшкова и вообще кидал этого бугая на тротуарную плитку.

- Так что? Кто тебя учил?

- Хочешь тоже поучиться? - тут же прищурился Андрей решив надуть своё эго на этом.

- Ну не Крысолов же тебя... - высказала предположение Маша.

- Не! Меня ещё не представляли! - важно заявил Зорин.

- Тогда как выучился? Папаня учил? Или брат? - это уже Юля.

- Н-не! - замотал головой тот.

Юля с Машей переглянулись.

- Тогда кто?

Ага. Расспросы постепенно начали перерастать в допросы. Любопытство этих двух что-то постепенно начало выходить за рамки приличий.

- Н-ну... я это... Научился как силу... - начал было, Андрей, но тут заметил, лёгкий отрицательный кивок Коли.

- Да мне постоянно не хватало силы, когда учился приёмам. А тут подумал, что если взять, да Силу пустить на скорость. Ведь скорость тоже от силы зависит.

«Н-да! Хитрый Андрюха! - подумал Коля. - Ведь не выдал кто его научил силу по себе гонять. А то, что он домыслил — это его личное достижение. С другой стороны, выдал, что ему известно как Силу не вовне, а по себе!..».

Тут Коля потерялся в своих умозаключениях — то ли Андрюха нарушил договор не рассказывать, то ли не нарушил. Ведь Колю же не выдал!

И тут он увидел с каким пристальным вниманием на Андрея смотрит Зверева. Будто увидела что-то очень серьёзное и страшное.

«Чего это они к нему прицепились?» - тщательно сфокусировавшись на адресате, как учили, «тихой речью» обратился он к Ирине. На этот раз получилось как надо — никто рядом не вздрагивал и не падал от неожиданности.

«Это очень редко бывает. Чтобы сам такое... И если не врёт — то вообще!» - ответила Зверева.

И дальше «тихой речью» же пояснила:

«Это значит, что Андрей — гений ведовства. Причём Воин. И может стать бандитом. Многие такие из наших становились бандитами».

«Как становились?!!» - чуть не сорвался Коля. И вовремя сдержался. А то бы Юля и Маша, взявшие в оборот Андрея и полностью на него переключившие внимание, точно бы подпрыгнули.

Ира покосилась с подозрением на двух кумушек. Но увидев, что те никак не отреагировали осторожно ответила той же «тихой речью».

«Сила, чувство неуязвимости и безнаказанности... Мама рассказывала много таких случаев. Они и сейчас бывают. А если к ним в руки попадает ещё и артефакт Силы, да ещё из тёмных — то вообще караул!».

Ира замялась. Было видно, что она что-то такое знает, но то ли не хочет говорить, то ли запретили и она сейчас борется с этим «запрещено, но хочется сказать».

Коля посмотрел на эту борьбу, периодически отрываясь на созерцание словесной баталии «Андрей - против двух ведьмочек». Но видно, Ира таки поборола желание растрепать какую-то тайну, насупилась, скорчила печальное лицо и вообще отвернулась.

Происшедшее заинтриговало. Да ещё и Андрюха, во время расставания на детской площадке, находясь в изрядно взвинченном состоянии отказался делиться тем, что освоил и понял, как ускорялся. Даже когда Ира отошла достаточно, чтобы не услышать чего они обсуждают.

Так что он не только Оле с Машей ничего не рассказал, но и ближайшему другу. Что несколько обидело.

Впрочем продолжение было на следующий день.

Глава восьмая Где Андрей шокирует всех и заставляет Колю перенапрячься

Суббота

Все перемены, начиная с первой, Андрей рыскал по школе, будто искал то, что сам не знает чего. Даже на стандартные угрозы Юшкова «я тебя ещё поймаю» среагировал как на лай дворового пса в соседнем квартале. Типа: «что-то где-то загавкотело». И продолжил искать.

Несколько раз Андрей делал стойку, увидев школьных забияк. Коля напрягался. Но пару секунд обдумав чего-то, Андрей принимал равнодушный вид и двигал дальше. Коля тяжко вздыхал, расслаблялся и брёл следом гадая чем всё это закончится. Беда ещё и та, что Андрей настоятельно просил его «посопровождать и помочь». А в чём помочь так и не сподобился объяснить.

И вот наконец, на большой перемене их занесло в предбанник спортзала. Коля и тут напрягся. Подумал, что Андрей замыслил какую-то шалость типа прошлогодней, когда в раздевалку к девочкам полупридушенную крысу закинул. Визгу было! Хорошо, что его не поймали. Потому, что не видели кто закинул. А то бы и Коля под раздачу попал — ведь «на стрёме» в коридоре стоял.

Андрей прошёлся вдоль дверей раздевалок, но на них никакого внимания не обратил, хотя как раз за ними переодевался на занятия очередной класс.

Заглянул в зал. Огляделся и преисполнился энтузиазма.

Совсем недалеко от входа, положенные так, чтобы не мешать школярам бегать по залу, вдоль стеночки, лежали штанга, стальные блины к ней, разнокалиберные гантели от трёх до десяти килограмм каждая и целых четыре гири — две по шестнадцать, и две по тридцать два килограмма.

- Ты чё задумал? - с подозрением, полушёпотом спросил Коля.

- Ща! Не боись! Нич-чё такого... Просто хочу эту свою новую силу испытать.

- На этих вот?!! - изумился Коля.

- На той, которая тридцать два! - гордо прошелестел Андрей и направился на цыпочках к спортивному железу.

- Да ты обалдел!! - зашипел Коля. - Ты себе все кости покорёжишь!

- Не дрейфь! Меня вчера братан просветил как надо!

На этом аргументе Коля потерялся. Братик у Андрея был реально авторитетной личностью. По крайней мере для Коли.

- Так ты мне и не рассказал как освоил! - вдруг вспомнил Коля то, что не смог вчера добыть у друга. - Тебя братан научил ускоряться?

- Не-а! Сам допёр! - сказал Андрей дойдя до цели и дополнительно озираясь по залу. Но дверь в тренерскую была плотно закрыта, что означало отсутствие физрука на месте. Так что он стал прилаживать ладонь на непривычно широкой дужке большой гири.

- А ты, мне тогда смачно объяснил! Я так сразу и понял всё. Так что ща я... А ты будь свидетелем!

- Я свидетелем? И нахрена?! И почему только я?!

- Чтобы если облажаюсь, - стал отвечать Андрей на последний вопрос. - чтобы только ты и видел. Ты умеешь помалкивать. Я тебе верю!

Коля от этой лести ещё больше растерялся. Меж тем Андрей вдруг одной рукой оторвал гирю от пола, как-то очень ловко «подлез» под неё положив на плечо, а после также толкнул железяку вверх выпрямляя руку.

Коле на секунду аж показалось, что вокруг Андрюхи заискрил воздух. Впрочем, возможно, так оно и было. Потянув носом воздух Коля явственно ощутил запах озона.

И тут...

- Ты чего, обалдел?!!! Ты чего творишь?!! - услышали они панический вопль Зверевой. Оказалось, что как раз за входной дверью-то они и забыли следить. Да и вообще за тем, что за спиной происходит. А там, заинтересовавшись «что это такое эти двое задумали?», за ними тихо увязалась Ирина. Причём грамотно сливаясь с окружением.

От неожиданности Андрей вдруг икнул, его рука с гирей согнулась. Но нормально опустить на резиновую плиту он не смог - уронил.

Вот это уже было по настоящему страшно.

Коля как в замедленной съёмке смотрел на гирю пролетающую от Андреева плеча до пола. Андрей таки попытался как-то скорректировать и замедлить падение спортивного снаряда, но он внезапно оказался слишком для него тяжёлым. И... Удар!

С ужасом Коля услышал хруст.

Лицо у Андрея резко побледнело. Он даже не пискнул и начал заваливаться на бок.

Тут уже Коля отмер и рванул к другу, подхватывая его на лету. Даже как-то машинально успел пнуть гирю, чтобы она откатилась с придавленной стопы. Медленно опустил тело друга на пол и обернулся к замершей, с круглыми от ужаса глазами, Зверевой.

- Что стоишь?! - почему-то глухо прошипел Коля. - Помогай!

Та вздрогнула и рванула на помощь.

- Я знаю! Мне мама рассказывала! - зачастила она. - У него шок.

- Надо ему стопу исправить. Мне тоже рассказывали.... Бабушка рассказывала.

Да уж! Весьма содержательный обмен мнениями. Школяры от испуга стали сами себе заговаривать зубы. Но всё равно что-то надо было делать.

- Так и... - начала, было Зверева, но тут же вспомнила, что на Коле наручи.

- Что же делать? Может учителей позвать?

- Сдурела?! Надо прямо сейчас! Лечить! Чтобы не узнали!

- Но у тебя же... наручи!

- А что тогда делать?! - вызверился Коля. - Помогай!

- Но... как же?!

- У меня они горелые! - осенило Колю. И, кстати, только сейчас он сложил все странности с наручами после посещения церкви.

Осенить, то осенило. Но вот уверенности в том, что это правда, до конца не было. Только и оставалось что сказать как можно злобнее и увереннее. И... случилось чудо! Зверева не заметила фальши!

Она опустилась рядом на колени и положила свои руки поверх Колиных ладоней которые тот уже успел пристроить на лодыжку Андрея. Когда он успел с него стянуть туфлю Зверева так и не заметила.

Коля прикрыл глаза и сосредоточился.

Как учили, постарался прочувствовать повреждения.

Немедленно отозвались «горелые» наручи — предплечья резануло болью. Коля постарался отвлечься от неприятных ощущений и опять сосредоточиться. На этот раз удалось.

«Увидел» поломанные кости, повреждённые ткани и сквозь нарастающую боль постарался «залечить». Не тут-то было!

Боль снова ударила по рукам сбивая настрой.

Коля застонал. Стиснул зубы. И ему ничего не пришло в голову лучшего, чем сделать всё как можно быстрее — резко влить «силу» в повреждения с «приказом» восстановиться.

Боль в ответ шарахнула по рукам ТАК!...

Продержаться удалось всего две секунды прежде чем у самого перед глазами встала тьма....

Меж тем Зверева разве что не отпрыгнула от Коли разрывая контакт. Боль ударила и её. Она ударилась спиной о стену. Голове тоже досталось. Перед глазами брызнули искры. Но когда она таки проморгалась...

По обе стороны от Коли, схватив того за плечи, не давая ему свалиться, стояли две подруги — Юля и Маша. И злобно, сквозь зубы ругались. Наконец, они отпустили его и тот повалился на бок. При этом в его наручах что-то звонко щёлкнуло. В обоих. Однако упасть полноценно не успел. Видно уже заваливаясь пришёл в себя перекатился через спину и стал на четвереньки.

Невольный «пациент» тоже вздрогнул, судорожно вдохнул и с удивлением уставился на двух разъярённых ведьмочек.

- Вы чё, совсем ку-ку! - уперев кулачки в бока, в полный голос, начала распекать всех Юля. - Покалечить друг друга решили?!

- Спасибо. - буркнул вдруг Коля всё ещё находясь на четвереньках и созерцая резиновые коврики.

- Чего?! - выпалила сбитая с толку Юля.

- Спасибо, что помогли.

- А ты уверен, что помогли? Ты сам чуть не дал дуба, ты в курсе? - вступила в перепалку Маша.

- Так ведь не дал же! - всё также глухо, резонно возразил Коля.

Андрей же, обнаружив, что лежит на полу, перекатился на бок и обнаружил, что на правой ноге нет туфли. С трудом сел и стал вспоминать. Видно вспоминалось с трудом, так как он ошалелыми глазами обвёл компанию, особо остановившись на разъярённых Фокиной и Одинцовой, скользнул по бледному лицу Коли, который к тому времени поднимался на ноги и остановился на перекошенном лице Иры. Та держалась за ушибленный затылок.

- И чё ет-то было?! - только и нашёлся он спросить.

- Тебя, дурака спасали! - возмутилась Юля.

- Точнее твою ногу! - прорычала вслед за ней Маша.

- А-а?! - озадачился Андрей и неосторожно опёрся на правую руку.

- Чщщё-орт! - выпалил он, хватаясь за запястье.

Увидев, что что-то недолечил, ещё полностью не придя в себя, уже озаботился Коля.

- Сейчас, Андрюх! Я сделаю! - и с виноватым лицом потянулся к запястью друга.

- У него связки... - непонятно выговорила Маша, но видимо Юля-то как раз поняла, и резко остановив Колю сама шагнула к Андрею хватая его за больное запястье.

- Молчи! - бросила она сквозь зубы.

Андрей счёл за благо не только промолчать, но и не дёргаться. Слишком уж сильное на него впечатление произвела ярость этих двух ведьм. Праведная, кстати. И это Андрей очень хорошо прочувствовал. Прямо через быстро уходящую боль.

И только тут он вспомнил, что на его ногу гиря свалилась. Со страхом посмотрел на лодыжку правой ноги.

Правильно истолковав взгляд Юля буркнула:

- Это Коля тебя... Вправил.

- Благодари его. - вставила свои «копейки» Маша.

- Спасиб Колян! - стукнул себя в грудь Андрей той самой правой рукой, которую мгновение назад отпустила Юля. И только после этого обратил внимание, что рука не болит.

- Э-э?!! - только и выговорил он. То, что у него только что была разможжена стопа, он почему-то мгновенно забыл.

- Чё смотришь? - нахмурилась Юля. - Мы тоже могём!

- Офигеть!

- Идти сможешь? Нога не болит? - озаботилась Маша.

И вот тут Андрея накрыл страх. Он вспомнил ТУ боль.

Даже не так.

Не боль. А БОЛЬ!

Увидев растерянность на лице друга, Коля быстро приладил ему на ногу туфель и попытался его поднять.

Юля и Маша переглянулись и дружненько подскочив, подхватили Андрея.

Тот осторожно поставил правую ногу на пол и попытался её нагрузить. Но страх!...

- Болит? - виновато и участливо спросил Коля, восприняв всё на свой счёт.

- Помоги дохромать. До классу. - сконфуженно попросил Андрей.

- А ты чего сидишь?! - набросилась Юля на всё ещё пребывающую в ошеломлении Звереву. - Поднялась быстро и пошла! Чепуховую шишку заработала и теперь страдалицу изображаешь?!

Как поняли тут все, Юля явно кого-то изображала. Возможно свою матушку. Потому, что фразочки были не из повседневного Юлиного лексикона. Впрочем это закономерно. В этом возрасте все кого-то изображают и копируют.

Дальнейшим выяснениям обстоятельств помешал звонок на урок.

И только уже после четвёртого, когда все встретились у парадного входа в школу, Андрей сообразил, что не поблагодарил Юлю и Машу. Теперь-то он уже, хоть и не до конца уверенно, шагал без посторонней помощи.

- Вы это... Спасибо! - выдавил стесняясь он из себя. - Вы так быстро всё... Тогда. И даже не испугались!

- Нас этому учили. - похвасталась Юля - И секли нещадно, если мы что-то неправильно делали!

- Или боялись! - добавила Маша поморщившись.

- Теперь не боитесь? - как-то по деловому спросил Коля.

- Ага. - Как-то печально ответила Юля, но уже в следующее мгновение выпрямилась и гордо заявила: Ведь мы же Статусные!

Как значительно позже узнал Коля, Андрей со своей выходкой весьма дёшево отделался. Всё могло закончиться далеко не так радужно. Он попытался расспросить отца, но тот, видно что-то заподозрил и Коле пришлось выдавать полуправду чтобы ею скрыть происшедшее с Андреем.

- Ну это... я подумал... что если гонять силу по собственному телу. И если поднять... попробовать что-то очень тяжёлое... - тут Коля замялся, так как к секретам было близко, но вскоре выпалил: - Не поломаешь ли что-нить в себе?

Батя всё равно с недоверием покосился на сына, но потом решив не копать слишком глубоко - сыночек очень уж ловко время выбрал: когда у него на столе работа разложена — и решил ответить по существу.

- Ты так не делай... Пока. Я научу. Вот тогда и быкуй.

- Э-э?! - преисполнился энтузиазма Коля. Но попутно заметил, что на своём сервантном лежбище и кошак обрадовался. К чему это он так?

- Думаю, что завтра... Я и научу.

Отец ещё раз смерил пристальным взглядом Колю.

- Хм. - нахмурился он. - Ты, как я вижу, поостерёгся. И правильно сделал. Догадался как, но не стал злоупотреблять. Очень правильно! Можно было сильно покалечиться. Потом замучился бы лечиться. Но... Я научу. Как правильно.

Коля бросил взгляд на кота, переминающегося на серванте.

- Мы таки куда-то поедем? - высказал он предположение догадавшись о причине радости питомца.

- Да. В лес. К дедушке Лешему. Помнишь его?

- А то!

- Вот!

- А мама с бабушкой? - насторожился Коля. Причём насторожился больше потому, что если батя ему больше доверял и меньше совался в его тайны, то вот как раз маман... Могла полезть, дознаться и всыпать. Что было бы неприятно.

В это же время, в доме Зверевых

- Ну, рассказывай, кто тебя на этот раз обидел. - сказала Людмила Зверева дочери, наливая ей чай и пододвигая свежеиспечённые, только что вынутые из духовки ватрушки. - Надеюсь, ты не с новоприобретёнными друзьями погрызлась?

В ответ Ира, мрачно смотря в стол, молча помотала головой.

- Ну и... хорошо! Так что куксишься? Рассказывай.

Сказано было так, что Ира поняла — не отвертеться. Мама умела быть настырной в расспросах. Особенно если учует, что тут что-то по её части. А нюх у неё был на этот счёт феноменальный.

- Ты же ведь Силу пыталась применить. - добавила нейтральным тоном мама для уяснения ситуации. - Ведь не просто так.

- Я удержалась... - буркнула Ира.

- Вижу. Не то бы всыпала. - лукаво заметила мама. - Сначала бы восстановила, а после всыпала. Чтобы не расслаблялась.

Людмила налила себе чаю и, медленно размешивая сахар в чашке, продолжила допрос.

- Там хоть серьёзная надобность была... напрягаться?

Ира также хмуро закивала, всё также созерцая дымящую паром чашку чая.

- Ты предупреждала, что мои ограничители позволяют лечить. Вот я и попыталась.

- Не себя. - констатировала мать и насторожилась.

- Ма-ам! Там всё хорошо было... Закончилось...

- Рассказывай! - чуть охладив тон, как предупреждение, стала настаивать Людмила.

- Н-ну...

- И? - ещё более холодно бросила мать. - Я уже поняла, что кто-то из твоих друзей либо нахулиганил, либо... ещё как-то отличился.

- Не хулиганили они...

- Иногда глупость, с нарушением запретов или здравого смысла бывает хуже хулиганства. Что за глупость тебе пришлось вот так, с риском для себя исправлять?

- Ма-ам! Ты ведь их не накажешь?

Неожиданно Людмила прыснула и рассмеялась в полный голос.

- По большому счёту, стоило бы тебя наказать. Но ты ведь пыталась помочь. Так что рассказывай, что они там учудили. Ведь они. Не один или одна...

Ира с испугом посмотрела на мать.

- Не читаю мысли. - просто отмахнулась та. - Но раз ты так упираешься... Хорошо! Юля Фокина и Маша Одинцова. Твои одноклассницы. Из Статусных. Так?

- Да. Они сзади нас сидят. На нашем ряду.

Людмила кивнула и продолжила.

- Ещё — Коля Змиев. Тоже из Статусных. С тобой за партой сидит. Так?

- Так.

- Ещё... Андрей Зорин. Вся ваша компания. Так?

- Так!

- Происшествие было с Зориным.

- Да. Но... Откуда?!!

- Просто. Статусных учат. А Зорин не из Статусных. И если помощь кому-то понадобилась, то Зорину. Коля, Юля, Маша - сами себя бы лечили. Ты лечила. Не себя. Значит, Зорина.

Ира со страхом вытаращилась на мать, наблюдая, как она, ничего не зная, рассказывает ей как всё на самом деле было.

- ...Если Андрейка ближний друг Коли, - продолжила Людмила, глядя в расширенные от страха глаза дочери, - то Коля же и попытался лечить. Но у него ограничители полные. На помощь пришла ты. А у тебя...

- Да. - сдалась Ира. - А у меня Сил мало. Там, в институте... мою Силу перевели на...

Она икнула прервавшись и продолжила.

- И я ещё ошиблась. Сильно.

- Поспешила?

- Угу. Я за руки Колю схватила. А...

- Получила удар боли.

Ира кивнула.

- Так и знала. На тебе до сих пор отпечаток боли. Чужой... Не смотри на меня так удивлённо. Я тебе рассказывала. И определить просто.

Ира ещё и покраснела. Ведь знала. Забыла!

- Но так как Зорин не в больнице, я сегодня там была, значит залечили. - продолжила мама. - Юля и Маша подоспели?

- Угу. Они перехватили. Колю.

- А с Андреем случилось..? Из-за чего его лечить пришлось, да ещё так — в пожарном порядке? - тем же тоном, что и прежде, как что-то малозначащее, подначила Людмила дочку.

- Он тяжёлую гирю на ногу уронил.

- Раздробил стопу...

- Да.

- Большая гиря была?

- Самая большая. Там на боку «тридцать два» было.

- Он её поднял над головой и уронил. На ногу. - как утверждение произнесла мама.

- Ага...

И только с готовностью согласившись, Ира поняла... Что из неё мама тихо и спокойно вытянула буквально всё! Остался только последний штрих. Завершающий. И мама его нанесла. Всё тем же скучающим тоном.

- Андрейка колдовал. Стало быть ведьмачок. Каких талантов? Огонь? Или ещё есть?

Поняв, что нечаянно выдала друзей, нарушила тайну, Ира расплакалась.

Когда же успокоилась, принялась канючить.

- Ма-а! Пожалуйста-а! Не наказывай и-их!

- С чего ты взяла, что я их буду наказывать?! - удивилась мама.

- Ну... Ты же из этих... Невыразимцев!

- И что? По твоему, я должна наказывать за всякую чепуху? Не моё это дело. Пусть его папа и мама с ним разбираются.

- Но ты же им не скажешь?

- А ты меня сбила с панталыку! - вдруг развеселилась мама. - Вот же ловкая какая!

У Иры так сразу все слёзы высохли. Осталось только одно большое удивление.

- Ты ведь не сказала какие у Андрея направления.

Ира тут же нахохлилась.

- И вообще... Я что-то не припоминаю такой фамилии в городе среди Ведающих... - слегка нахмурившись и склонив голову на бок вымолвила в пространство Людмила.

- Ты вспоминай, давай, а я тут справки наведу. - бросила она дочери и направилась к телефону.

- Дежурный? - спросила она в телефон и выслушав доклад, представилась, кивнула и тут же перешла к делу. Ира, как бы ей ни было грустно, невольно прислушалась.

- Олег Витальевич! У тебя там сейчас Михаил?.. Дай ему задание, пусть наведёт справки по семье... Зорины... Горького восемь... Да, соседи. Подозреваю, что потерянный род... Да.... Спасибо!... Завтра бы, если не зарегистрированы, с утра к ним опергруппу. Там талант проснулся у младшего.... Андрей Зорин, первая школа шестой «В» класс. Сегодня чуть не покалечил себя... Тяжести поднимать вздумал. Хорошо, что не стал пытаться что-то посерьёзнее испытывать... Но и это стоит проверить. Поставить на учёт, если потерянный род и инструктаж всем по полной. Со всеми подписками... Да... Да... Да... И это тоже... и... И ещё просьба: чтобы я там вообще никак не фигурировала. Сделайте так, что как-бы кто-то со стороны их вычислил... Есть такая надобность... Спасибо.

Глава девятая Где Коля знакомится с Лесом, а Андрей с неприятностями

Воскресенье

Коля, в воскресенье подпрыгнул ни свет ни заря, весь в предвкушении перед поездкой в лес. Хоть его и шатало после вчерашнего, но общее настроение было радужное. Выпустил Василия во двор, умылся заряженной водичкой из умывальника, без понуканий, и принялся ждать, когда наконец, бабушка выдаст пирожки к завтраку.

Для семьи же Зориных воскресенье началось с пренеприятного сюрприза. Ровно в восемь ноль ноль в дверь квартиры позвонили.

Глава семьи очень удивился. Ведь в воскресенье, их тревожили лишь тогда, когда в больнице нужна была какая-то сверхсрочная и сверхсложная операция, а наличных специалистов не хватало. К тому же, звонили не в дверь, а по телефону. Машину высылали уже после телефонных переговоров.

- Соседям плохо стало? - высказал он предположение, на ходу одевая махровый халат.

У порога стояла троица.

Каких-то странных людей.

Первым стоял некий гражданин с лицом совершенно обычным и непримечательным, запакованный в серый костюм-тройку, явно не магазинного вида. Так как всё сидело на нём весьма ладно, явно произведение местного ателье, а не в магазине купленное. В руках у него был стандартный атташе-кейс, в которых многие нынешние местные серьёзные начальники документы носят.

Второй, стоящий на полшага позади, был не в пример более примечательной личностью. Во-первых, он постоянно улыбался. Во-вторых, сама улыбочка его была изрядно хищной, будто говорила уважаемому доктору: «Во-от! Попа-ался!». Ну и в третьих... когда пришелец показывал в улыбке зубы, в глаза бросались его удивительные клыки. Старший Зорин ни разу, ни у кого не видел такие выдающиеся по размеру.

Но особо выделялась худощавая эффектная дамочка лет двадцати пяти с рыжей шевелюрой, со стороны которой периодически раздавался треск, похожий на электрический. Да и озоном пахло... В глаза также бросалось, что дама себя блюдёт: и фигура спортивная, и причёска, какую за пять минут ни одна женщина не сделает(если, конечно, себя уважает), ну и... как молодёжь привыкла говорить: «Прикид - не три копейки» - широкий сарафан чуть ниже колен в сочетании обтягивающей фигуру блузы с какой-то вычурной вышивкой на груди, выполненной в старорусском стиле. На плече, на длинном ремешке, висела маленькая сумочка, также расшитая узорами в том же стиле. Но качество одежды... Доктор даже невольно покосился на впереди стоящего, у кого тоже костюмчик в ателье скроенный. Чувствовалась рука одного мастера. Даже не так: не мастера, а Мастера.

- Э-э... что-то случилось? Кто болен? - по привычке спросил хозяин, на что впереди стоящий, поднял на уровень глаз раскрытое удостоверение и тусклым голосом, не меняя каменного выражения лица, выговорил: Комитет Государственной Безопасности, Подразделение Ка, майор Самойлов Сергей Юрьевич. Вы Зорин Константин Владиленович?

- Д-да... - ещё больше удивился хозяин потихонечку бледнея и лихорадочно соображая из-за чего по его душу могла прийти такая Уважаемая «Контора».

- Ч-чем обязан? - заикаясь таки выговорил он через силу, всё ещё надеясь, что пришли по его, профессиональному, медицинскому поводу. Но получил ещё более пугающее:

- К нам поступил сигнал... - сказал майор и шагнул через порог.

Хозяину только и оставалось, что только посторониться, пропуская всю троицу в дом.

Тут произошла некоторая заминка. «Зубастый» вдруг решил показать в широчайшей улыбке все свои зубы, шагнул в сторону от двери, галантно поклонился широко приглашающе махнув рукой.

- Только после Вас, уважаемая, Мария Светозаровна!

Рыжая поджала губы, нахмурилась и проходя таки мимо клыкастого бросила:

- Всё тебе хиханьки да хаханьки! Даже на работе!

- Дык! Когда ещё, если всё время «на работе»? - ответил тот фальшиво вздохнув.

Проходя мимо, Мария смерила, со своего миниатюрного роста, снизу вверх, хозяина квартиры и также небрежно показала своё удостоверение. Уже не КГБ так как на обложке, вместе с утилитарной надписью «Удостоверение», красовалась какая-то незнакомая маленькая эмблема в виде золотой птицы. В удостоверении же значилось странное: Громова Мария Светозаровна, Заместитель председателя Ковена Ведьм города Китежа, Эксперт по аномальным явлениям.

Пока держала своё удостоверение открытым, между пальцев рыжей промелькнула фиолетовая искра, сильно смахивающая на небольшую молнию. Доктор решил, что ему показалось.

Гражданин с выдающимися клыками тоже сверкнул удостоверением, правда на уровень глаз не соизволил поднимать и Константин Владиленович не успел прочитать кто такой и какого звания. Хотя «корочка» была аналогичная майорской.

*****

В это время в переулке Малинкин...

Выглянувшая в окошко бабушка удовлетворённо что-то буркнула и крикнула.

- Эля! Встреть... наша новенькая пришла.

- А мы что... с ней поедем?

- Конечно! - чуть ли не возмутилась бабушка. - Обучать-то когда и где её?!

- Н-ну... - Смутилась мама, влезая босиком в калоши. - я всё-таки считала что сегодня едем только Колю гонять... По лесам...

- А его-то как раз сегодня и гонять не надо! Сама, что ль запамятовала как тебя... После посвящения. Сам «погоняется»!

- А йа-а? - раздалось жалобное с серванта.

- И ты тоже поедешь. Обещали ведь. - обнадёживающе бросила бабушка коту от чего тот тут же воспрянул духом.

- На Родину Предков! - гордо заявил кошак, смачно потянулся на секунду выпустив когти.

- А ты когда успел вернуться?! - удивился Коля, только сейчас заметивший кота на его привычном «наблюдательном пункте» - на серванте.

- Да этот паршивец, ленивый, опять через форточку шмыгал. - проворчала бабушка. Кот прижух, ожидая репрессий. Но они не последовали.

Меж тем, вышедшая к калитке мама уже вела в дом гостью.

В семье ей обрадовались. Она уже часто захаживала. Чаще по приглашению бабушки. Но когда переборола стеснение и первый страх перед незнакомыми и чудными людьми, стала захаживать чаще. И вопросы, что она приносила бабушке, становились всё более конкретными и серьёзными.

Но на этот раз всё было совсем иначе.

На сегодня бабушка специально пригласила Алёну, заранее обговорив её участие в поездке в лес «на экскурсию».

После обычных тёплых приветствий бабушка внезапно нахмурилась, упёршись колючим взглядом в Алёну. Та растерялась. К тому же, предупреждённые о предстоящем действе, вокруг неё собралось всё семейство. Даже Василий взирал на это со своего насеста на серванте с некоторой торжественностью.

- Ну? - грозно вопросила бабушка. - Готова принять на себя бремя настоящей?

Секунд пять Алене понадобилось на осознание и понимание. Она сначала испугалась, потом преисполнилась энтузиазма и энергично закивала.

ул. Горького, дом восемь

- Мария Светозаровна... Пройдите вперёд! - сохраняя булыжное выражение на лице сказал майор.

Громова красуясь, слегка покачивая бёдрами прошла в центр гостиной. Смерила оценивающим взглядом хозяйку. Той взгляд сильно не понравился и она стала комплексовать.

- Вы что-то имеете против? - вызывающе спросила рыжая, слегка взмахивая рукой и картинно отставляя её на уровне плеча ладонью вверх. При этом, как хорошо было видно всем, по ладони, вдоль пальцев, проскочили с характерным треском несколько фиолетовых нитей молний.

- Я официальное лицо! - Мяукающим тоном недовольной кошки заявила она и добавила. - Эксперт. По вашим делам.

- Это каким-таким нашим?! - возмутилась неявному навету хозяйка покосившись на отставленную ладонь оппонентки на которой только что были молнии.

- И вообще: что произошло? - недоумевая, но, тем не менее, сохраняя самообладание спросил старший Зорин.

- Нам поступил сигнал. - тусклым, казённым голосом повторил майор.

- Какой-такой сигнал?! - начал уже сатанеть от непонимания происходящего глава семьи. - Я... у... уверен! Тут какая-то ошибка!

Майор молча перевёл взгляд на младшего в семье. Тот под взглядом съёжился.

- Так это из-за тебя бал-беса! - тут же взъярился старший брат и попытался отвесить младшему полновесный подзатыльник. Но не тут-то было. Андрей как-то слишком ловко и резко увернулся. Братик удивился. Попытался повторить. С тем же результатом.

- Не важно из-за кого. - прервал их «развлечение» майор. - По инструкции мы должны произвести полный комплекс следственных действий и в случае подтверждения поступивших сведений, произвести соответствующие мероприятия исключающие дальнейшие противоправные действия с вашей стороны.

В голосе майора сквозила такая казёнщина, что казалось скоро от неё штукатурка в комнате потрескается.

- Какие ещё противоправные действия?!! - возмутился хирург уже будучи уверен, что стал очередной раз жертвой навета. Благо с такой чёрной неблагодарностью уже сталкивался.

Меж тем никто из семьи так и не заметил каким образом второй офицер просочился мимо довольно плотно стоящих посреди комнаты людей. Он внезапно обнаружился стоящим возле выхода на балкон.

- Товарищ Саблезубый! Обеспечьте безопасность.

Тот лишь повёл бровью и обе двери, ведущие в соседние комнаты захлопнулись.

- Кто ещё здесь? - взвизгнув испугалась хозяйка. Рыжая пришелица на это только фыркнула ещё раз снисходительно смерив ту взглядом.

- Никого кроме нас. - ответил майор доставая бланки протоколов и выкладывая их на стол. Отодвинул стул, сел за стол, постоянно держа под взглядом всё семейство и принялся быстро писать.

- Но в чём нас обвиняют?! - таки не сдался глава семьи.

- Пока ни в чём. - тускло ответил майор быстро заполняя какой-то стандартный бланк. - Проводится стандартная проверка поступившего сигнала. И только по результатам проверки... как вы понимаете... вам будут выдвинуты какие-то обвинения...

- ...Или не будут выдвинуты обвинения! - сделав длинную паузу закончил майор.

От его недомолвок и пауз семейке явно незахорошело. Товарищ, со странной фамилией Саблезубый, с интересом разглядывая семейство, выстроившееся вдоль дивана, больше демонстрировал некоторую отстранённость. Молодуха же, сверля взглядом хозяйку, явно наслаждалась создавшейся ситуацией.

Майор, закончив писать, отложил свою ручку в сторону и перечислив всех присутствующих поимённо и пофамильно, наконец кивнул рыжей.

- Сейчас с каждого из вас будут сняты параметры эм-поля. Измерения производит — эксперт по аномальным явлениям, заместитель председателя Ковена Ведьм города Китежа, Громова Мария Светозаровна.

- Так... - наконец «догадался» глава семьи, — вы просто больны! Вы никакие не...

Договорить ему не удалось.

Товарищ Саблезубый всего-лишь укоризненно посмотрел на хирурга и у того просто отнялся язык. Он несколько раз раскрывал рот, пытаясь что-то сказать, но так никаких звуков из себя не извлёк. Дальше ему пришла в голову мысль хотя бы попытаться заслонить собой семью, но даже это ему не удалось. Ноги будто примёрзли к полу.

Майор сделал вид, что всё так и надо. Он лишь кивнул рыжей.

Та, преисполнившись энтузиазма, извлекла из своей миниатюрной сумочки какой-то странный металлический цилиндр и... выпустила его из рук. Но, как ни странно, цилиндр не поспешил тут же упасть на ковёр, а наоборот завис в воздухе сантиметрах в десяти от ладони нахалки.

Та повернула руку ладонью вверх. Цилиндр издав звон, зажужжав, описал дугу, переместился вверх. Плавно подплыл к старшему Зорину остановившись возле его носа. Тот смешно собрал глаза в кучу, всё также не имея возможности двигаться.

- Чшшшто... ээттооо?!! - через силу выговорил он.

- Умклайдет последней модели, если вам интересно. - выговорила важно ведьма.

- Ах да! «Магии ведь не существует!». Да. - добавила она ёрническим тоном. - Только вот умклайдет, это универсальный преобразователь м-поля. Или попросту «волшебная палочка».

Отец Андрея скривился.

Цилиндр несколько раз щёлкнул и медленно поплыл вниз, остановившись только на уровне солнечного сплетения.

- М-м... слабовато... - скептически выговорила Громова. - Но сигнал подтверждается. М-поле в наличии. Восемь единиц.

Майор кивнул и делово вставил нужную цифру в нужную графу.

- Следующего, пожалуйста, Мария Светозаровна.

Громова плотоядно улыбнулась и цилиндрик скользнул к носу хозяйки. Однако сильно задерживаться не стал. Скользнул вниз и отплыл в сторонку.

- Фи! Как у ребёнка! Четыре единицы. - сморщила ведьмочка носик. - Но, отмечу в скобках, что... подобное к подобному. Оба супруга со слабеньким талантом...

- Да как вы смеете! - взорвалась от возмущения хозяйка. - Мой муж — лучший хирург района!

- Потому и лучший, что имеет восемь единиц м-поля, - ничуть не смутившись ответствовала рыжая. - Имел бы больше, вообще бы цены ему не было. А так — слабоват в нашем...

Ведьмочка не договорила.

Мамаша ещё хотела что-то от себя вставить в защиту, загадочно замолкшего мужа, но цилиндр сместился в сторону старшего сына и она заметила что сама не может ни сдвинуться с места, ни что-то говорить. Поймав взгляд «товарища Саблезубого» она что-то хотела уже ему высказать. Но тот лишь с виноватым лицом развёл руками. Ей только и оставалось, что изображать из себя рыбу.

- Оу-у! - мягко воскликнула Громова. - Есть пороговое значение... Превышено. На две единицы. Итого: старший сын — двадцать две единицы... Специализация?... Э-э... Огонь!

- И металл. - буркнул Андрей.

- Да! И металл... - задумчиво выговорила Мария, но через секунду взвилась. - А ты откуда знаешь?!

- Потому что великий мастер по металлу. Всея Китежа! - мрачно и зло глядя на ведьмочку ответил Андрей. Выглядело так, как будто Андрей хвастается братом. И тот так именно и воспринял — покосился на младшего с благодарностью. Но однако продолжение его смутило.

- Угу... Значит дар активированный... - вздёрнула носик ведьмочка и с уважением посмотрела на старшего. Тот покраснел, обнаружив что такая эффектная девчуля им заинтересовалась. - Только вот вопрос: кто поспособствовал?

- Извините, Мария Светозаровна, но это будем выяснять после. Младшего, пожалуйста. Итак его данные?...

Та с некоторой неохотой оторвалась от изучения старшего сына в семье, перевела свой умклайдет к Андрею.

Э... О!.. ОГО!!! - у ведьмочки округлились глаза. - Огонь-металл, шестьдесят два!

- Уточните пожалуйста! - тоном завзятого бюрократа попросил майор.

- Шестьдесят две единицы. - удивлённо выговорила Мария. Майор кивнул и вписал цифры. Но после с интересом воззрился на младшего. Это была первая эмоция, которую у него здесь увидели. Товарищ Саблезубый же, обнажил свои выдающиеся клыки в широкой улыбке.

- Колдовал. Без сомнения. - констатировала ведьма и обернулась к майору.

- Точно-точно! - подтвердила она увидев скепсис на лице начальника. - Такой взлёт возможен. Если будет колдовать в условиях сильного испуга и при угрозе жизни. Ну... и плюсом изначальные данные. Не средние. Если в таком возрасте уже на средний взрослый успел «сдать».

Рыжая, скаламбурив насчёт «сдать», подбоченилась и стала рассматривать Андрея уже как очень редкую зверушку. Про старшего брата она, как видно, мгновенно забыла. Старший брат покосился на младшего со смешанными чувствами: с одной стороны он его сильно так похвалил, а с другой... Оказывается у младшего есть некий талант! Да ещё намного больший, нежели у него! Стало завидно.

Маман же наоборот побледнела, услышав слова рыжей стервы «при угрозе жизни». Где так дражайший сыночек успел вляпаться, предстояло выяснить. Впрочем, в условиях дикого сюра, творящегося прямо здесь и сейчас... Как бы самой «крышей не поехать».

В переулке Малинкин...

Насчёт этой новенькой ещё вчера вечером, между взрослыми, длинный разговор вышел. За столом, за чаем с горячими пышками. Папа склонив голову на бок тщательно вникал. Мама же рассеяно прихлёбывала чай, прислушиваясь краем уха к тому, что говорит бабушка.

С крышки серванта, как обычно в таких делах, да ещё по вечерам, торчали четыре лапы и уши кота. Рыжий завалился на бок, вытянулся выставив лапы, положив на крышку серванта голову. Этому всё и всегда было интересно.

- Надо бы эту дурёху посвящать. - говорила бабушка помешивая чаёк в своей большой расписной кружке. - Дар у неё неустойчивый. Ещё неумелая совсем. Кабы чего себе или окружающим не учудила своими способностями. А то и ей, и нам перепадёт «на орехи». Оно же ведь в таких делах, да по молодости-неопытности совершенно случайно получается.

- Так уж и случайно? - слегка проявила заинтересованность мама.

- А чтобы и это «не случайно» отсечь, надо бы её через ритуал провести. И клятву... Клятву обязательно. Чтобы если попалась, так потом всю жизнь поминала откат, когда захочется что-то негожее отчебучить. Мы-то, конечно, снимем, но чтобы прочувствовала.

- А... а мне, такого не делали? - с опаской спросил Коля, но потом понял, что зря. Ведь если бы делали, то его бы уже раз десять так приложило.

- Нет. - строго глянув на внучка произнесла бабушка. - Но подумываю как бы и не...

- Лучше не! - поспешно выпалил со страхом Коля, на что взрослые снисходительно усмехнулись.

- Да и что там делать... На таких балбесов как ты, у нас давно уже управа имеется. - ехидно заметила бабушка и пояснила увидев вежливый безмолвный вопрос папы. - Моя зам: Манька Кудесница. Ох уж она гоняет! Будь здоров! Не без перегибов, конечно. Но... Главное действенно.

- Помню вот был случай. - отхлебнув чаю, продолжила бабушка. - Молодой колдунишко ещё... совсем ещё дурной, неопытный. Едва школу закончил... Нахулиганил почём зря... Думал выпендриться перед бабами. Ну и попался нашей Маньке-Кудеснице под горячую руку. Хотя что там «под руку» говорить... Короче сломала она одним махом чудным, в кино подсмотренным, тому юному дарованию челюсть. А заодно и обувку себе на левой ноге. Об его челюсть. Лекаря наши долго потом собирали. Челюсть, ясное дело. Балбесу. И Маню ругали, что слишком круто обошлась. Та только ходила и посмеивалась, себя молодую и дурную поминая. Короче отбрехалась тем, что впредь обалдую наука. Что «пущай ещё благодарит что не нашим церберам из «Подразделения К», попался, а всего-то товарищу по колдовскому искусству». И ещё присовокупила, что буде не дурной, уяснит и не попадёт в переплёт как сама Манька когда-то, на заре своей ведьмовской юности, попадала.

- А что было? - заинтересовалась мама бросив взгляд поверх своей чашки.

- Та будто ты её не знаешь! - отмахнулась бабушка. - Это она ещё слегка сдерживаться научилась по своему темпераменту. А в школе ещё учась так была вообще бедствием стихийным. Ведь сначала делала на душевном порыве, и не обязательно колдовство, а только после думала что учудила и зачем. Ну и выходило... как выходило. Чаще всего тарарам вселенский. К выпускному классу, так вообще из ограничителей не вылезала. Только в Университете Китежском ей-то дурь повыбили. И ничего! Вона — уже до зама моего доросла. Способная. Есть кому передавать.

Бабушка покачала головой, видно вспоминая проделки ведьмы. Даже описала парочку из самых выдающихся.

А Коля, прикинувшись мышкой, «мотал на ус».

«Вот это новости! - думал он. - Получается, среди наших полно хулиганов. А я то дума-ал! Думал, что это мы такие с Андрюхой все из себя Нарушители Законов и Правил. А тут вона как! Мы ещё, на фоне некоторых, аж все такие скромные и тихие!».

Утром, нагнав на Алёну страху, бабушка грозным же тоном, выговорила:

- Короче сегодня, тебя будем посвящать. Дабы наш Закон соблюдала. Да и чтобы не покалечилась по незнанию или неосторожности, тебе полный, как наши церберы в таких случаях говорят, инструктаж с тренажем проведём.

Папа при этих словах поморщился. Видно что-то не так было сказано, но слова поперёк он на этот раз решил не говорить.

- Короче так, план на день: Сначала идём на Поляну к Мокоши. После, я тебя проведу через некоторые наши... Научу кой-чему. Эля нам поможет. Зятёк же с Коленькой идут к Лешему.

На секунду у новенькой лицо застыло в полном непонимании. Ведь «послать к Лешему» или «идут к Лешему», в народе обычно имело синоним «послать к чёрту» или «идти к чёрту». Но бабушка тут поправилась быстро.

- То есть они идут к Хозяину Леса. Коле нужно потренироваться. И идёт он лесом, под приглядом. - снова прозвучало двусмысленно.

Бабушка обернулась в сторону серванта.

- Понял под чьим? - бросила она в ту сторону.

Кошака будто подбросило. Аж сервант закачался, позванивая посудой. Васька там на крышке вытянулся чуть ли не по стойке смирно. Чем сильно позабавил гостью.

- Обеспечишь?

- Так точно! - мявкнул кошак расширив от усердия глаза.

- Обещаешь? - с угрозой, но не так серьёзно как может, произнесла бабушка.

- Обеспечу! Клянусь! - разве что не подпрыгивая от усердия и энтузиазма выпалил Васька. И это было так харАктерно, что Коля подумал, что что-то в этом образе не хватает... Пацанского.

- Собакой буду! - вдруг с апломбом заявил кошак и попытался изобразить удар кулаком в грудь. Но для его анатомии и лап вышло так себе.

Секунду присутствующим понадобилось на осознание сказанного. От неожиданно грянувшего громового хохота Баюн чуть не сверзился с серванта.

ул. Горького, дом восемь

- ...Таким образом установлено, что все вышеперечисленные граждане, имеют магический потенциал и подлежат обязательной регистрации в соответствующем Реестре граждан-волшебников. - сухо, как приговор, закончил читать официальную бумагу майор. Положил бумагу на стол. Глянул на хирурга, стоящего по прежнему по стойке смирно.

- Подойдите, гражданин, распишитесь, что ознакомлены с протоколом. - предложил он и протянул авторучку. Окликнутый так и не стронулся с места.

- Товарищ Саблезубый! Освободите гражданина от «призрачных оков». - даже не повернув головы тем же сухим, казённым голосом выговорил майор.

- Освобождён. Давно. - развёл руками Саблезубый. - Наверное шок.

- Что за абсурдный цирк вы тут себе позволяете?! - вместо хозяина квартиры вспылила его жена.

- Гражданка Зорина всё ещё не верит, что магия существует. - с печальной миной вымолвил Саблезубый и вздохнув снова развёл руками.

- Ма-ам! Не надо! - подал голос младший сын. - Она существует. Гадом буду!

И легонько стукнул себя кулаком в грудь.

- Владеешь ведь. - как утверждение бросила рыжая потрескивая электрическими разрядами. - Следы на тебе - явные.

- Угу. - мрачно подтвердил Андрей и поник головой. Чувствовал, что с этими отпираться себе дороже.

- Да что ты можешь вообще знать! - продолжила истерику мамаша. - Что?!! Они сумасшедшие!!!

- По моему, настало время демонстраций. Для закрепления. - как-то лукаво бросила ведьма майору.

- Разрешаю. - не переменившись в лице ответил он.

Рыжая отставила ладонь и над ней тут же зажёгся голубой огонёк.

- Только не элементаля! - спохватился Саблезубый. - А то опять за ним гоняться!

- А жаль! Он так красиво танцует! - опечалилась Громова и внезапно сжала огонёк в кулаке. Раздался треск и по костяшкам пальцев колдуньи пробежались тонюсенькие фиолетовые молнии. - Ну тогда...

Она вытянула два кулака вперёд.

- Что скажете на этот счёт? - обратилась она к мамаше.

От грохота у всех присутствующих заложило уши. С полсекунды между кулаками дамочки заплясали ярко сверкающие молнии.

- Убедительно? - спросила она, когда зрители пришли в себя. И от акустического удара и от не менее «бодрящей» встряски электромагнитным полем от близкой молнии. Резко завоняло озоном. Ещё дольше у присутствующих плясали тёмные пятна перед глазами. Молния была слепящей.

- Д-да как же так?! - наконец ожил глава семейства. - Ведь мощность разряда...

- Киловатты! - немедленно похвасталась рыжая ведьма. Но хирург явно не закончил свою речь.

- ...У вас же руки должны были сгореть... И вы от такого удара электричеством должны давно... умереть!

- Хм! В том и есть сила наша! - задрала носик к потолку Громова. - Что с таким можем голыми руками работать. Моя специализация — огонь и молния...

Обернувшись к супруге хирурга она бросила: Кстати как и ваша, Валерия как-вас-там, извините забыла...

- И-и... Ваша, кстати, тоже! - повторила Громова для того, чтобы сказанное дошло до всё ещё кипящей от возмущения мамаши. - Поднимете свой уровень до, хотя-бы, двадцати единиц и можете обходиться на своей работе без дефибриллятора. Одними пальчиками. Вы же на «скорой» работаете?

Ведьма, для лучшего понимания сказанного, пошевелила в воздухе своими изящными пальчиками, между которыми пару раз проскользнули молнии.

- Но... как нам быть? - снова вступил в разговор глава семейства едва придя в себя от очень громкой и убедительной демонстрации.

- Сейчас с вас — подписки. - Продолжила наглая ведьма. - И инструктаж. А после — обучение. Без этого никак. Иначе или себя покалечите, или других.

Рыжая прищурилась на младшего.

- Я вижу, что младший уже чуть не...

Она прервалась на полуслове, подошла к Андрею и положила ему руку на голову. На пару секунд прикрыла глаза.

- А ведь мы вовремя! - бросила она майору. Тот лишь кивнул.

- Уже пытался что-то серьёзное сколдовать. - утвердительно заявила ведьма и посмотрела в глаза отроку. - И чуть не покалечился... Точнее всё-таки покалечился. Но кто-то тебя вовремя залечил. Из наших. Так ведь?

- Да. - мрачно подтвердил Андрей. - Но как?!...

- Ха! Будешь знать много и уметь как я — всё будешь видеть! - побахвалилась ведьма. - А так...

Рыжая снова обернулась к майору.

- На этого мальца — ограничители. Полные. А то убьётся ещё ненароком. После, его первоначальным обучением лично займусь. Вижу что больше некому.

- Товарищ Саблезубый... - бросил майор через плечо.

Стоявший до сих пор у двери на балкон товарищ, как-то вычурно взмахнул рукой и у него на ладони появился какой-то футляр. Мгновение, и Андрей почувствовал как его предплечья что-то стиснуло.

- Готово. Кодовые замки на стандарт. - доложил зубастый.

Андрей аж побледнел. Схватился за торчащий из-под манжета рубашки краешек металлического ободка. Подёргал и с отчаянием понял — намертво. Такое не сломаешь.

- Ну а теперь — предварительная лекция и инструктаж... - заявила рыжая после того, как взрослые нехотя расписались, в протоколе. А куда деваться. Фыркнула на то, как Андрей пытался избавиться от «приобретения»...

- Ну и кое-что ещё: на ближайшие три дня все вы освобождаетесь от работы... — бросила она взрослым повелительно поведя ладонью в воздухе, отсекая возражения.

- ...И учёбы! - добавила она особо для младшего.

- Но... Я... - попытался что-то возразить глава семейства, однако был резко прерван рыжей колдуньей.

- Это не обсуждается! Таков порядок для всех. Таков Закон. - и многозначительно добавила: А он, как вы знаете, суров! Если что — вас подменят. Хоть из области вызовут, но подменят.

- Будете учиться! На полигоне. С проживанием там же. - жёстко продолжила она. - Все соответствующие депеши и бумаги с уведомлениями будут направлены вашему начальству незамедлительно. Ваши инструктора — я, и товарищ Саблезубый. Плюс персонал... если понадобится.

При этих словах майор молча вынул три листа из папки и дунул на них. С листов посыпалась пыль. Листы быстро сложились в три бумажных самолётика и бодро выпорхнули в открывшуюся форточку.

- Магия существует, товарищ Зорин! - повторила задорно и напористо Громова, всё ещё пребывающему в замешательстве главе семейства. - И вы — маги.... Волшебники, колдуны, ведьмаки и... что там ещё есть по именам и эпитетам по нашу душу. Привыкайте!

- Но... А... - что-то попытался спросить старший сын, которому что-то пришло в голову. Причём что-то, из-за чего рот у него заранее скривился от насмешки.

- А как же без начальства и профсоюза?! - видно прочитав мысли удивилась Громова. - Я могу и снова представиться! Я - Громова Мария Светозаровна, Заместитель председателя Ковена Ведьм города Китежа, Эксперт по аномальным явлениям. Председатель же Ковена: Марова Ярослава Владиславна здесь не присутствует, но её фамилию-имя-отчество знать очень желательно. А то не приведи Матерь, Подательница Жизни, нарвётесь на неё и будете шуметь... не по делу... Или сама придёт... проконтролировать... С неё станется...

На этих словах Мария поёжилась что-то вспоминая, но быстро сбросив с себя это, тут же бодро завершила:

- С профсоюзом же потом отдельно познакомитесь. Эти прибегут обязательно...

- ...Также как и с нашим доблестным «Подразделением К»! - ехидно добавила она полуобернувшись к Саблезубому. Тот учтиво, по-старомодному, поклонился от чего на мгновение стал похож на гусара из фильмов.

- Собирайтесь! Брать много на полигон не нужно. Одеваться по сезону, но так, как на дачу или прогулку в лес. Всем остальным вас обеспечат! - снова принялась командовать ведьма. Но оглядев всё те же ошалевшие лица уже снисходительно добавила.

- Это в ваших интересах! Не только в наших! Если уж обнаружилось, что у вас эм-поле, то и обращаться с ним вы просто обязаны научиться. Для безопасности как вашей личной, так и окружающих. Надеюсь соображения безопасности вам... достаточно ясны?

При этом она выставила два пальца вверх, межу которыми зазмеились молнии.

Последний довод старшие приняли.

- Смертельная дам-мочка! - процедил старший брат сквозь зубы, когда с младшим уже упаковывали сумки в своей комнате.

- Ы-ых! Мне бы такую мощ-щу! - мечтательно протянул Андрей, на что немедленно получил ехидный ответ из коридора.

- Получишь-получишь! Ты только постарайся не убиться. Как недавно чуть не сделал. Ведь я права? Волшбой не совладал! Я-авно!

- Откуда... - придушенно выдавил из себя Андрей и уже привычно увернулся от затрещины старшего брата.

- Пфе! На-а лбу у тебя на-аписано. - фыркнула красотка растягивая слова по-среднерусски. - Вы там лучше поторапливайтесь...

И тут же вполголоса добавила загадочное...

- Потерянный род!.. Ну надо же!

Переулок Малинкин...

Выходили во двор шумно.

Васька, видно пребывая в самом наилучшем настроении даже чуть похулиганил.

Разогнался по двору и в один прыжок взгромоздился на забор.

- МААААУУУУ!!! - раздалось над кварталом его грозное.

С соседского двора раздался панический собачий визг, звон и грохот цепи. Соседскому Шарику утро не задалось. Наверное до обеда в будке сидеть будет трястись.

Бабушка для приличия пожурила кота, но тот лишь задрал хвост трубой и с видом доблестно исполненного долга, маршем, по тому же забору, проследовал к калитке.

Алёна всё стесняясь, жалась к бабушке, находясь в некотором обалдении от всего происходящего. Мама вышла в шерстяном спортивном костюме, синей куртке с большой сумкой-торбой через плечо. Торба сама по себе была замечательной — вся в красивой вышивке и с большими кожаными ремешками на замках.

Папа выходил последним. Тот также не заморачивался с одеяниями - в старой потёртой кожаной куртке, и серо-синих, крепких штанах, которые в наших магазинах выдавались за аналог американских джинсов. Впрочем, в отличие от американских настоящих, эти джинсы не линяли катастрофически с первой же стиркой. По стандартам СССР, краска на одежде должна была быть безусловно стойкой от стирок. И да, многие такие краски можно было растворить разве что в крепкой серной кислоте. Вместе с материалом.

На ногах у обоих супругов с сынулей красовались стандартные и простейшие туристские ботинки.

Папа закрыл на засов дверь веранды и критически осмотрел компанию.

- А у нас проблема. - Наконец выдал он.

- Что за?! - возмутилась бабушка.

- Мы в машину все не влезем. Василий правильно сообразил.

- И да. Точно! - посуровев лицом быстро выдала мама, опережая бабушку. - Тогда...

- Я мог бы... - попытался что-то вставить папа.

- Мгм! - скептически и критически промычала мама. - Ракетой в зад захотел получить?

- Но... Я низенько, низенько!

- Не надо! Знаю я твоё «низенько»! В позапрошлом ты только с третьей ракеты заметил, что по тебе стреляют. Хорошо что увернулся... Мне дырявый муж ни к чему! Поедешь обычным ходом!

- А... Но... -попытался возмутиться папа, но не успел.

- Коля! - повелительно рявкнула мама. - Аппарат! Быстро!

- Какой аппарат? - не поняла Алёна.

Бабушка только усмехнулась, предвкушая представление.

Коля же, зная о чём речь, быстро подскочил к двери, лязгнул засовом и через пару секунд сияя как начищенный пятак стоял перед взрослыми с метлой.

- Этот?! - округлила глаза молодая ведьмочка.

- Мы же тебе говорили, что рабочий и летает! - фыркнула мама, явно гордясь своим резным «оборудованием».

- Но как же...

- Ничего... Это не Серёжина форма. На этом можно и низко.

- Как... - начала было блондинка, но тут мама установила метлу горизонтально и явно рисуясь, с важным видом перекинула через неё ногу. Через секунду она уже сидела на метле и ноги не касались известняковых плит двора.

- … Да к тому же Эля никогда не забывает держать отвод глаз! В отличие от некоторых!... - уже грозно выговорила бабушка глядя на папу.

- А вы научите?! - выпалила Алёна, с восторгом глядя на медленно разворачивающейся на месте и в воздухе метле с наездницей.

- Успеешь! - охладила её пыл бабушка. - Сначала — основы. А полёты — потом. А то убьёшься, а нам за тебя отвечать!

- Ой! Простите! - втянула голову в плечи посвящаемая.

Горького восемь

- Располагайтесь! - царским жестом махнул Саблезубый, всё ещё пребывающим в полушоковом состоянии Зориным. - Это снаружи наше транспортное средство выглядит как потёртый «ПАЗик». А внутри, как видите... Ого-го!

- Ух-ты! - засиял лицом Андрей. - Для него единственного из семьи, вся эта волшебная канитель была хоть чуть-чуть, но привычной.

И не зря! Если снаружи транспорт был потёртым и маленьким на вид, то внутри и диваны, и ковёр, и телевизор, и пара дверей с внушительными запорами ведущие куда-то... Только вот за окнами был всё тот же вид двора дома.

- А это как? Как это: снаружи — маленький, а внутри вот такой?!! - проявил дикое любопытство Андрей.

- Обыкновенно! - снобистским тоном пояснила Громова. - Сжатие пространства.... Да ещё и летает.

- Чего-о?!! - таки «проснулся» старший брат.

- Летает. - как само собой разумеющееся подтвердил Саблезубый. - А вы присаживайтесь, присаживайтесь! Вот креслица. А там ремешки...

- Зачем ремешки?

- Что бы не вылететь! Из кресла. В процессе движения. - насмешливо пояснила Мария. - Ведь не поедем, а полетим!

- А...

- Пристёгивайтесь! - подал свой канцелярский голос майор и все тут же подчинились. От Зориных, до сотрудников. Только слаженный лязг замков раздался.

- Поехали. - выдал очередной «канцеляризм» майор и пейзаж за окнами провалился вниз.

Снаружи, как водится, этого никто не заметил. Ну, стоял тут автобус. А после куда-то исчез. Наверное, уехал... Ведь уехал же? Да?

Взлетев чуть выше крыш окрестных многоэтажек, «ПАЗик» развернулся на месте и потихоньку ускоряясь полетел. Куда-то.

- Ух ты жа!! - прилип лицом к окну Андрей. Он ещё ни разу не видел город с такой высоты. Да ещё и в полёте.

Но вдруг транспортное средство резко остановилось. Инерция бросила всех вперёд, но вылететь из кресла и расквасить носы, поломать себе что-то не дали ремни безопасности. С водительского места раздались цветистые безадресные выражения, правда, быстро прекратившиеся.

- Летают тут всякие! - раздалось более-менее связное и злобное от водителя. - По сторонам не смотрят!

- Что там? - полюбопытствовал Саблезубый.

- Да понимаешь! Тут какая-то шальная бабёнка на своей метле! Прям перед радиатором - шмыг! Ну совсем по сторонам не смотрят! Оборзели донельзя! Совсем наш транспорт не уважают!

Глава десятая Где Андрею опять не везёт

Саблезубый вышагивал перед семьёй хирурга, заложив руки за спину, мягко, как тигр. Впрочем последнему впечатлению, способствовали и его выдающиеся клыки, которые он изредка демонстрировал, когда улыбался.

Переодевшаяся на полигоне в какую-то грубую спецовку и кирзовые сапоги Мария Громова, старалась держаться за спиной важно выглядевшего Саблезубого. Впрочем и в этом «наряде» она продолжала каким-то немыслимым образом выглядеть эффектно.

Полигон был огромный. Поросший чахлой травкой по сомнительного плодородия глинисто-каменистой почве. Сейчас она была вся серая, прибавляя унылости всему окружающему пейзажу что не исправляли даже маленькие зелёные ростки лезущие к солнцу сквозь прошлогодние отложения.

Где-то далеко, километра за три, была видна тёмная полоса леса. Вокруг же простирались поля, кое-где перепаханные траншеями, рвами; ямами непонятного происхождения; строениями, различной степени сохранности и побитости. Где-то даже торчали отдельные руины. Видно много тут строили для испытаний чего-то убойного и разрушительного. И что сильно интриговало, кое-где, пока ехали, видели небольшие проплешины вообще выжженной земли, где почва спеклась в стекло. Это что такое тут испытывали, с таким-то эффектом?

Выгрузились на середине поля.

Внушительные, трёхэтажные постройки, крашенные в ядовито-жёлтый цвет, предназначенные для временного проживания людей, прибывавших на полигон, смотрелись отсюда совсем маленькими.

День был замечательный. Безветрие. Безоблачно. Солнышко откровенно пригревает. И стоящие на поле взрослые, и дети постепенно осознавали факт, что переутеплились. Если вот эти — вежливый с клыками и та рыжая, с кривой улыбочкой и молниями - заставят пробежаться, будет откровенно жарко. Очень жарко.

Видно прочитав мысли волшебница насмешливо подтвердила.

- Придётся и побегать.

- Не слишком ли? - попытался возразить отец семейства, на что заработал презрительный взгляд от Марии Громовой и пожатие плечами от Саблезубого.

- Здесь вы будете делать всё, что прикажут. Потому, что вы пока... я подчёркиваю ПОКА, представляете опасность для окружающих. И для себя лично.

- С чего бы это? - сварливым тоном попыталась «дополнить» мамаша, видно начинающая подзабывать бодрящую демонстрацию дома. - Мы как-то до этого прекрасно без вас обходились... И вообще! По какому праву?!!

- По законам Советского Союза! По «Кодексу К», регулирующему права и обязанности волшебников Советского Союза! - ещё более сварливо отозвалась та, которую персонал полигона называл, (как случайно подслушали Зорины), Манькой-Кудесницей.

Мария Громова нахмурилась, скрестила руки на груди и упёршись взглядом в зрачки тётки, выговорила сварливо:

- У вас есть магополе. Установлено! А значит, мы просто вынуждены вас учить, чтобы вы не сдохли сами и не разнесли полгорода в процессе! Всё ясно?! Или ещё раз продемонстрировать?!

- А почему бы и нет? - подхватился Саблезубый, оскалившись в какой-то ехидной улыбочке. - Мы - на полигоне. Можешь развернуться как следует. Тебя квартира теперь не стесняет.

Рыжая с интересом посмотрела на представителя Подразделения К и тоже, предвкушающе оскалившись, обвела взглядом обучаемых.

- Ну что же, гражданка Зорина, представьте себе, что вы ничего не знаете о магии, не умеете ею управлять, но однажды случайно... СОВСЕМ случайно... разозлились. Очень сильно разозлились!

При этих словах Саблезубый сделал благоразумный скачок метра на два в сторону. Что характерно и сама колдунья тоже сделала пару прыжков подальше от семейки, стала в десяти метрах от людей раскинув руки. И...

От адского грохота у всех присутствующих заложило уши. С ясного неба, вдруг в Громову ударила ТАКАЯ молния! Всем молниям молния! Однако она не поразила рыжую. Не доходя до неё нескольких метров она вдруг расщепилась на целую паутину молний поменьше и ударила в землю.

А потом ещё, ещё и ещё.

Уже через полминуты, земля вокруг Кудесницы светилась алым дымила и плавилась. Теперь было понятно что могло на полигоне наделать столько проплешин со сплавившейся почвой.

Прекратив такую шумную и слепящую демонстрацию, Манька Кудесница, ака Мария Громова, оглядела всё ещё сияющие красным потёки плавленной почвы. Хмыкнула и перепрыгнула дымящуюся границу круга. Не спеша подошла к ухмыляющемуся во все свои замечательные зубы кагебешнику и насмешливо осмотрела прижухших от страха «посвящаемых».

- Это — иллюстрация так называемого «спонтанного выброса». - сказала Мария тоном завзятого лектора. - Когда некто, с хорошим магополем, не управляя им, инициирует вот такое непотребство. Просто по незнанию и неумению. Случайно и неконтролируемо...

Громова подождала с полминуты, чтобы сказанное впиталось в сознание обрабатываемых и продолжила, расхаживая вдоль строя как завзятый лектор перед студентами.

Саблезубый при этом сместился в край строя и наблюдал за этим заложив руки за спину и всё также улыбаясь.

- А теперь представьте, что рядом с вами, во время этого «спонтанного выброса» оказались ни в чём не повинные люди. Совершенно посторонние. Представьте, что это случилось в толпе. Например, спешащей на работу и сгрудившейся у пешеходного перехода. Сколько трупов будет?... Молчите.

Слушатели прониклись.

- Так я больше скажу! Вы сами наверняка замечали несуразности вокруг себя. Вот скажите: у вас было такое, когда вам некто долго вредил, клеветал... А потом взял и помер. Резко. Неожиданно.... По глазам вижу, что было. Ну а раз так, то подумайте над другим фактом: ведь так происходило и происходит постоянно! Со всеми вашими врагами и недоброжелателями! И не обязательно каждый из них помирал в страшных мучениях или ещё как отбывал на тот свет. Ведь все они получили просто непропорционально тому вреду, что вам нанесли. Вал несчастий, что на них обрушился, вы считали случайностью и справедливым возмездием абстрактного «Провидения» за зло, причинённое людям. А на самом деле? Не догадываетесь? Так я скажу: вы тому прямая и непосредственная причина! Вы их прокляли. И ваши проклятия врагам, сказанные по злобе ли, по раздражению ли, досаде, верили вы в это или нет, являлись и являются вполне материальной силой. Действенной. Очень действенной! Вы не подозревали, что ваше, именно ваше слово, имеет вес в мироздании. В отличие от слов других людей почём зря сотрясающих воздух своими речами. И ваше слово имеет вес потому, что подкреплено, хоть и слабым, но магополем.

Лицо у мамаши стало серым от страха. Видно припомнила какой у неё образовался уже шлейф. Из проклятых. А, возможно, и с небольшим кладбищем. Отец же семейства застыл ошарашеный. Видно пытался припомнить судьбу своих врагов. Только у старшего брата на лице мелькнуло выражение: «Эх, кабы всё так было просто!». Видно хоть и пытался себя представить окружающим как крутого и злобного малого, но в душе был человеком слишком добрым, чтобы пожелать кому-то «сдохнуть» или чего полегче в виде несчастий различной степени тяжести.

Только Андрей не поддался общей атмосфере. На его лице промелькнула целая гамма чувств. Среди которых самая яркая была узнавание.

Подбоченившаяся колдунья, остановилась напротив него и подняла вопросительно бровь.

- О! По глазам вижу, Андрейка... Уже сталкивался с проклятиями. Кого проклял?

- Ещё никого... Но.. я сам... Я видел... Попал... Там предмет был... проклят!

- О, как интересно! И что же? - неподдельно заинтересовалась Громова.

- Там... просто я спотыкался на каждый шаг.

- Что за предмет был? - уже строго задала вопрос Кудесница.

- Шарик от подшипника. Потом... потом проклятие сняли... Когда поняли... Так что вы не думайте!

- Где тот шарик? - настырно спросила Мария.

Андрей нехотя полез в карман и достал своё сверкающее сокровище, с которым с некоторых пор не расставался.

Прежде чем брать в руки шарик, Громова провела над ним пустой рукой. Удивилась.

- Кто разрядил?

- Ну...

- Не ты. - сделала вывод Манька Кудесница.

Держа двумя пальцами шарик она подняла его на уровень глаз.

- Ничего так... Перезаряжен. С выдумкой... Но проклятье запечатано качественно.

Ведьмочка оторвалась от созерцания шарика и с интересом посмотрела на Андрея.

- Да ты и сам можешь... Ведь колдуешь. По тебе видно.

Андрея прошиб холодный пот. Он понял, что последует за этим.

- Многому научился?

На этот раз Андрея бросило в жар.

- Ну...

Братик посмотрел на него. И во взгляде было всё: и обещание чего-то нехорошего, и обида, что что-то от брата скрывал....

- И что-то мне подсказывает, что как раз о защите ты подумал в последнюю очередь. - продолжила в выбранном холодном тоне Громова.

- Но... - снова попытался выговорить Андрей однако почувствовал пристальное внимание уже всей семьи. И слова в глотке застряли.

- Ускорение, что ты так красиво недавно демонстрировал... - с хитринкой в глазах поддела Мария.

- Это когда ты от подзатыльников уворачивался - пояснила она, увидев в глазах подростка непонимание. - Так это не защита. И укрепление тела, тоже не защита. И усиление тела, тоже не защита...

- Но тогда что? - вырвалось у Андрея.

- А ты в самом начале ничего не заметил? С молнией...

Андрей нахмурился и после небольшого осмысления сказанного помотал отрицательно головой.

- Я при демонстрации поставила на себя защиту. - выговорила Маня Кудесница, многозначительно махнув вокруг себя руками. - Поэтому небесная молния не ударила в меня... Да-да! Тот самый купол который вы видели вокруг меня, по которому и стекали молнии. Если же не знать и не уметь такой купол ставить...

Маня не договорила. Взрослые ещё больше побледнели. Хирург вообще покрылся мелким потом, видно представив что будет с кем-нибудь из родных, если вот такая молния попадёт. Только Андрей выказал какое-то подобие прагаматизма — чисто на инстинктах накрыл ладонями свою макушку. На что Громова одобрительно кивнула. Андрей просто вспомнил читанное в большой семейной книге колдовства и сделал себе защиту. Пусть примитивную, но... судя по реакции старших волшебников, смог.

Тем не менее, Маня продолжила давить на семейку.

- Да. Многие, кто получил с ясного неба молнию в лоб — были с магией. Латентные маги. Просто своими способностями не управляли. Не умели. А часто даже не подозревали, что такие способности у них есть. Кто покалечил себя или других, глупыми речами или мыслями — тоже из скрытых.

- Но есть же те, кто сознательно использует. Чтобы вредить! - попыталась что-то разумное ответить мамаша.

- Есть, Зинаида Григорьевна, - удовлетворённо кивнул Саблезубый впервые обратившись к мамаше по имени-отчеству и, в отличие от забывчивой Маньки-Кудесницы, правильно. - И вот таких ловит наша служба — «Подразделение К» Комитета Государственной Безопасности... Вот вас поймали!

- А семейный травник, тогда, зачем было изымать, да ещё под протокол? - снова стервозным тоном попёрла Зинанида.

На лице обоих волшебников медленно проступило изумление.

- А вы УВЕРЕНЫ, что это лишь травник? - с подозрением спросила Маня.

- Уверены! - заявила мамаша. - Я лично его переводила!

- А колдовские наговоры, что сопровождают половину рецептов вы не видели?

На это возразить было нечем. Действительно, пытаясь перевести со старорусского рецепты, Зина многократно натыкалась на такую тарабарщину. Но думала что это просто всякая чушь, что необразованные и тёмные предки, не зная что богов нет, написали почём зря. Она тешила себя надеждой, что когда-нибудь она переведёт всё, и напишет кандидатскую диссертацию.

И надо сказать, что у неё получалось. Многие из рецептов она не только перевела, но и выйдя на специалистов Мединститута, даже успела проверить в лаборатории.

Андрей и Коля об этом не подозревали. И в отличие от Зориной, переводили как раз не только рецепты, но и наговоры, всё больше склоняясь к поискам «чистых» колдовских формул и знаний, чем та книга просто пестрела. Перевели много. И их ошибкой было то, что тетрадками с переводами они закладывали нужные страницы фолианта, думая, что никто из взрослых её не читает. Слишком та книга выглядела заброшенной и никому не нужной.

- Ага. Вспомнили! Но то, что не читали всю, и не читали подробно — вижу и так. Иначе бы наверняка наткнулись на описания волшебства очень высокого уровня. - сверля взглядом мамашу выговаривала Мария. - Да-да! Они там есть и много, если я, наугад открыв ту книгу наткнулась на описание, которое даже для высокоуровневых магистров откровенно опасны, так как на пределе их возможностей.

Склонив голову к плечу Громова чуть помолчав добавила.

- Да и вообще: вы так и не догадались до сих пор, почему она у вас пылилась-пылилась, на неё никто не обращал внимания, и вдруг на тебе: понадобилась и стала ВИДНОЙ?

- Э... нет! - обескураженно ответила Зинаида.

- Книга настроена на волшебников. Причём волшебников семьи. И когда вы набрали уровень, достаточный чтобы начать постигать азы Искусства, она себя проявила.

- Вы говорите о книге как о разумном существе. - скептически заметил хирург.

- Вы слышали о больших вычислительных машинах? - вдруг вклинился в разговор Саблезубый.

- Да... а при чём здесь эта... магия и книга.

- Принцип подобный. Магополе, которое есть у книги, проверяет — есть ли достаточный уровень у вас или нет. Если нет — вы её не видите или не обращаете внимания. Есть — она требует чтобы её начали изучать.

- Но если так, если она наша, семейная и предназначена для изучения, зачем вы изъяли её?

- Книга временно изъята. Как артефакт очень большой силы. - неопределённо ответил Саблезубый.- после соответствующих проверок она будет вам возвращена. Но и то, только после того, как мы удостоверимся, что она безопасна и её содержание не нанесёт вред вам.

- ...А для того, чтобы вы были В СОСТОЯНИИ и чтобы не нанесло вреда вам то знание, мы и находимся здесь, на Полигоне. И учим вас! - довольно жёстко закруглила Манька Кудесница, известная как Мария Громова. При этих словах по кистям её рук пробежались фиолетовые молнии.

После ужина семейку оставили в покое.

Тяжёлый для всех день выдался. Распределив всех по комнатам — супругов в одну комнату, а братьев в другую — Саблезубый и Манька Кудесница, с чувством выполненного долга покинули.

- Ты ловко умолчала факт, что такую молнию может вызвать только один маг на весь район — ты. - Оскалился Саблезубый шагая по коридору и удаляясь от комнат Зориных.

Манька Кудесница с улыбочкой глянула на Невыразимца, обернулась, проверяя есть ли кто в коридоре.

«Ну мы же понимаем...» - просигналила она «тихой речью», опасаясь, что их могут подслушать. Но подслушать реально мог только один из всей семьи — Андрей. Но он в это время был слишком сильно занят — на него «наезжала» вся семья. И «наезжала» просто потому, что все хорошо поняли кто попался и из-за кого их всех вот так грубо «поставили на короткий поводок». И чуяли все они, что и «страховой ошейник с намордником» не за горами.

Впрочем семья в этих подозрениях была недалека от истины. Наручи, что уже носил Андрей, как раз всё это и заменяли.

Глава одиннадцатая Где Коля теряется в догадках и ничего не понимает

Коля уже много раз бывал у Дедушки Лешего. Поэтому он представлял и куда идти, и что увидит. Но, как говорится, реальность иногда преподносит сюрпризы.

Расстались с основной группой как раз у того самого большого и древнего дуба, от которой было две тропы — одна в сторону поляны Мокоши, а другая, в сторону «Избушки Лесника». Только вот лесник в этом Лесу был особенный. Да и Лес был не просто заповедный.

Ходили довольно часто. Особенно летом. Так что для Коли этот переход, хоть и дальний, был привычен. Ну а на кошака такие переходы вообще никак не влияли. Здоровый, наглый и с «запасом хода» как бы ни километров на сто. Загнув хвост кочергой, тот с энтузиазмом вышагивал по тропе далеко впереди лишь изредка оглядываясь — проверял, не слишком ли далеко оторвался.

Как обычно, избушка Лешего стала проявляться взору пешеходов по частям. На казалось бы пустой поляне, никак не огороженной, вдруг ни с того ни с сего проявились древние, давно почерневшие брёвна, постепенно складываясь для взора в большой дом с крутыми скатами крыши, уложенной деревянной черепицей и лежащем на самом коньке, толстым, рыжем, с сединой, кошаке.

Кошак лежал пузом на гребне крыши, вытянув шею вдоль конька и свесив лапы по обе стороны. По блаженно зажмуренным глазам было видно что тому ну очень хорошо. Даже на приближение гостей почти не прореагировал — открыл один глаз и буркнул что-то типа «мур». На большее его не хватило.

- А где дедушка Леший? - недоумевая спросил папа, оглядывая окрестности.

И это было необычно, так как он всегда выкатывался сразу из-за деревьев или из-за дома встречать гостей. Но загадка вскоре разрешилась. Послышались голоса и к дому вышла семейка, в сопровождении пропавшего. У дедушки вид был такой, что он разговаривает с присутствующими только из вежливости. И уже с первого взгляда на саму семейку становилось ясно, что неспроста.

Впереди вышагивала некая дама, в брючном костюме, больше соответствующему какому-нибудь салону или празднеству, но никак не лесу. Взгляд Коли даже невольно скользнул на её ноги боясь увидеть туфли на шпильках. Однако обошлось — обута она была в лакированные светло-коричневые ботиночки — явно модельная обувь, а не абы что. На голове у дамы была большая, широкополая шляпа, больше похожая на пляжный зонтик, нежели на нечто более скромное и подходящее для гуляния по лесам.

«Неужели опять какие-то сектанты?!» - подумал, было, Коля, но тут же получил ответ «тихой речью» от папы. Но, что было интересно, через Ваську как ретранслятор.

«Это из наших. Ведьмаки. Внешне, - кажется, перевёртыши. Иначе они бы не нашли сокрытую избу Лесника. И чую, что... у тебя будет особое задание».

Последнее озадачило. Но вскоре загадок прибавилось.

Из-за спины, ранее старательно прикидывающегося деталью окружающих видов отца семейства, следующего на шаг позади супруги, вывернулся отрок. По виду, на год-два старше Коли. И это Коле энтузиазма не прибавило. Ведь всегда, когда он сталкивался со старшими, знакомство начиналось с навязывания ему подчинённого положения. Причём чаще всего на уровне бессловесного раба. Были и другие, кто относился по-человечески, но почему-то реже, чем хотелось бы.

Колин папа бросил оценивающий взгляд на семейку, на Колю, и снова просигналил:

«Не дрейфь! Если что я тебе через Василия подскажу как надо себя поставить и что говорить». Коле только и оставалось что пожать плечами. Он ничего не понимал что творится.

Переговоры промелькнули за две секунды и остались незамеченными подходящими. Да и дедушка поспособствовал.

- А-а! Гости дорогие! - Несколько переигрывая вдруг взвился Леший. - Как давно я вас не видел в нашем Лесу! Что-ж вы так редко заходите?! Али чем обидел?

Папа сконфузился и рассыпался в извинениях пополам с приветствиями и славословиями Лешему. При этом оба всё время кланялись друг другу, выказывая максимальное почтение.

Дедушка как всегда выглядел... Да самым обычным! На Колин взгляд, конечно. В соломенной шляпе, серой клетчатой рубашке, в потёртых армейских галифе и стоптанных сапогах. Рядом с пришлой дамой он смотрелся... как бродяга, только что припёршийся откуда-то издалека и не пойманный милицией. Но, как ни странно, и папа, на фоне той дамочки выглядел изрядно архаично в своей косоворотке покрытой узорами показывающими статус и специализацию, потёртой джинсе, перехваченной у грубых туристических ботинок, на лодыжках, серой лентой. Зачем он это делал, а делал всегда, Коля так и не удосужился спросить. Просто вот так было!

А меж тем Леший продолжал размахивать своими узловатыми руками, из-за всегда тёмной кожи похожими на корни деревьев, и рассыпаться в славословии семейству Змиевых.

Дама в шляпе-зонтике взирала на эти «танцы» с мало скрываемым презрением к... папе. Это Коле уже вообще не понравилось. Пацан тоже от маман не отставал, скорчил презрительную мину, но уже по адресу Коли от чего тот вообще стал мрачнее тучи. Василий же только презрительно чихнул, уселся к подходящим боком прямо на тропу и стал демонстративно вылизывать лапы.

Баюн Лешего, лежавший до сих пор на крыше, удивился и даже один глаз открыл. Лениво обозрел сверху ситуацию, открыл второй глаз, потянулся и сел. И ему тоже что-то не понравилось.

Пацан подошёл ближе к Коле но увидев длиннющие и острющие когти, как бы невзначай выпущенные Василием, остановился подальше и свысока оглядел с ног до головы. Обоих.

- И чи-иво ты сюда припёрся? - высокомерно изрекло хамовитое чадо подбоченившись. И ни «здрасьте», ни «как вас зовут»...

Коля стараясь сохранить каменное выражение лица смерил подошедшего. А ведь было что посмотреть!

На нём были бриджи, что уже нонсенс, гольфы до колен, какие-то монструозные ботинки на рифлёной подошве. На теле — белая рубашечка, прикрытая лёгеньким, пёстреньким в серую клеточку, пиджачком, с торчащим из его нагрудного кармана кончиком носового платка. Голубого. На голове — тиролька. С пером.

Впрочем папаня сего индивида тоже вырядился примерно также. Только тиролька у него была без пера.

- Змиев. Николай. - скорчив протокольную мину, церемонно кивнув «ответил» на вопрос Коля. - Ведьмак. Статусный.

- Ты ещё соври, что жизнюк! - фыркнул франт.

- Жизнюк. - не меняя булыжного выражения лица подтвердил Коля. Но тут их «содержательную» беседу прервали.

- Коля! Подойди сюда!

Оказывается, папаня таки закончил «танцы» и переключился на странную семейку. Точнее Леший, как хозяин решил представить обе семейки друг другу.

Василий, неприязненно покосившись на пацана, встал на четыре лапы и пошёл вслед за Колей, держась на полметра позади него. Семейства выстроились друг напротив друга. Правда из старших Змиевых был только папа.

Откуда-то в руках Лешего появился посох. Он им стукнул о землю, приосанился и торжественно произнёс.

- Волковы. Клан Золотого Волка. Тотем Волка. Марта...

Дама в шляпе коротко кланяется.

- Вольдемар...

Папик хамоватого сынка, в отличие от супруги, изящным жестом снимает шляпу и как заправский мушкетёр, производит поклон.

- Вова. - машет посохом Леший в сторону пацана. Что удивительно, сынуля Волков проделывает поклон, ранее продемонстрированный отцом, и также безупречно.

- Змиевы. Статусные! Клан Горыныч. Тотем Великого Змея. Сергей...

Папа отвешивает церемонный поклон. Не такой выпендрючкий как Вольдемар, но тоже смотрящийся.

- Николай.

- ...И Василий Баюн-Змиевич! - уважительно махнул Леший в сторону сидящего с мрачной миной кота.

Семейка Волковых лишь морщится бросив в сторону рыжего полный неприязни взгляд.

«Они чё, котоненавистники?» - хмыкнул про себя Коля.

Почему Леший умолчал о «специализациях», Коля не понял. Но видно, что неспроста. Всё остальное — по протоколу. Хотя... Когда Леший произносил слово «Статусные», в его голосе сквозило неприкрытое уважение, что сильно контрастировало с холодно-протокольным представлением другой семейки.

Коля уже потерялся во всех этих взрослых играх и все странности происходящего его изрядно напрягли.

И тут сам папаня ещё больше нагоняет туману.

- Возможно?... - как-то странно посмотрев на дедушку Лешего спрашивает он и кивает на Колю, после бросив взгляд на Вовчика, в этот момент с неприязнью смотрящего на Василия.

- Конечно же! - чуть ли не возмутился дедушка. - Лес их сохранит! А твой же ещё и...

Леший не договорил оборвав фразу.

- Ему нужно...

- Ну безусловно! - чуть снова не рассыпался в любезностях Леший. - Чую, что у него всё получится... С первого же раза. Но...

Леший взглянул скептически на Вову Волкова.

- Вова уже пытался. - как-то нехорошо и саркастически бросил Леший, что сильно не понравилось мамаше.

«Вова провалил испытание, - понял Коля. - И, возможно, не один раз. И если, конечно, это то же испытание, что и для меня сейчас».

Дальше - ещё интереснее.

Дедушка поморщился каким-то своим мыслям, стукнул снова своим посохом о землю и провозгласил.

- Хотите единения с лесом — вот вам лес! Слава тому, кто сможет!

Получилось так, что последними словами частично подтвердил Колину догадку. Но почему так кратко?! Ведь ранее, когда к нему приходили, он обязательно закатывал речи минут на пять.

- Пойдут вместе? - спросил папа.

- Пущай! И Василий Баюн-Змиевич пущай с ними. Для, так сказать, эскорту. На всякий случай. Чтобы не заплутали, если совсем уж дубиноголовые.

Папа, почему-то на последние слова лишь усмехнулся, как будто услышал анекдот.

Баюн Лешего при этих словах разогнался по коньку крыши, сиганул на ветку дерева, от чего она опасно провисла, пробежался до ствола и скрежетнув когтями по коре, сиганул в кусты.

Семейства разошлись в стороны. Для последнего инструктажа.

Василий никуда идти не пожелал, а снова плюхнулся задницей на тропинку. Колин папа, просто отвернулся от Волковых, завернувших за заросли сирени и «тихой речью» сказал:

«Как я и говорил — постарайся почувствовать лес и «договориться» с ним. Чтобы он тебе помогал. У него есть свой разум. Очень необычный. Постарайся его понять. А Волкову... не доверяй! И если он попытается обернуться не сдерживай Ваську. Он по этим делам уже мастер. Загоняет дурака, а ты даже не приближайся! Понял?».

«Почему не приближаться?».

«Они любят выпендриваться. Но при обороте, как я говорил, теряют часть разума. А раз молодой, много разума теряет. Может покусать сдуру. Или намеренно. Показать что он типа-главнее. Или сделать тебя подчинённым. У них это в крови — стараться залезть повыше. Всякие в том клане встречаются. Скорее всего и не будет лезть, но на всякий случай. Потому и с Василием пойдёшь. Он умный и сильнее всяких этих... И жаль, что на это испытание я не могу пойти с вами. Потому что испорчу. А значит - слушай! Драки в таких испытаниях слишком мешают!».

«Теперь понял. Лады!» - нехотя ответил Коля, хотя неверие папани, что он может отбиться вполне самостоятельно, покоробило.

И тут частичное подтверждение того, что опасения папы не беспочвенны, пришло от... Баюна Лешего! Тот, хитрюга, подобрался за кустами поближе к разговаривающим отцу и сыну Волковым и через Ваську передал обоим Змиевым. Даже картинку передал как видит всё — сквозь ветки и листья сирени.

- Не обижай! - услышал Коля шёпот. - Они Статусные и Род высокоположный. Не абы кто — Горынычи. Обидишь — голову оторву!

Вовчик аж присел от рыка папани.

- Помни: связи — всё!

- Вот с этой соплёй?!! - прошипел отрок презрительно.

- Дур-рак! - фыркнул Вольдемар, отвешивая полновесный подзатыльник сыну. - Его бабка по матери — Глава Китежского Ковена! А это ни какая-то дура Манька Громова, а Маровы! У них — две тыщи лет за плечами! Если не больше! И клан обширнейший!

- У-у!!! - выпучил глаза балбес.

- Вот тебе и «У-у!». Слушай что говорят! И выполняй! Нам кровь из носу, но надо подняться!

Почему они разговаривали шёпотом, а не «тихой речью» Коля не понял. Хотя... Баюн Лешего, похоже, и их «тихую речь» прочитал бы. Что-то такое в намёках мелькнуло, когда тот передавал — хитрое. Гордился кошак своими умениями.