Хулиган

Глава 1

- А ну, спать, быстро!

Малыш поперхнулся криком и от удивления выпучил глаза на мужчину, остановившегося возле прогулочной коляски. Затем нащупал соску, болтающуюся на ленте, и испуганно запихнул ее в рот. Непрерывный ор капризного годовашки сменился долгожданной тишиной, но ненадолго. На мужчину, отдавшего грозный приказ, с воплем налетела мамаша малыша, готовая втоптать наглеца в пыльную асфальтовую дорожку.

- Хулиган! Козёл! Ты... ты!..

Слов не хватало, в ход пошла сумочка. Разъяренная мать целилась в голову, но в силу недостатка роста удары попадали неприятелю по корпусу, максимум по плечам. Своей цели мамаша все же добилась - мужчина, пятясь, отступил, не оказывая при этом ни малейшего сопротивления, не пытаясь закрыться от ударов и не утруждая себя объяснениями. Отогнав хулигана и убедившись, что тот ушел на достаточное расстояние, женщина метнулась обратно, к коляске. Сын мирно спал, почмокивая соской.

В квартире второго этажа дома, возле которого разыгралась странная сцена, старушка Анна Михайловна тяжело поднялась с дивана и заставила себя дойти до аптечки на кухне. Непрерывный детский крик под окнами, продолжавшийся не менее десяти мучительных минут, чуть не разорвал ее голову на части. Сейчас, благодаря наступившей тишине, острая боль ушла, остались только затухающие отголоски, зато началась реакция на перенесенный стресс, появились тяжесть в ногах, слабость. «Но, кажется, на этот раз обойдемся без инсульта», - осторожно подумала женщина, запивая спасительную таблетку. Собравшись с силами, старушка закрыла окно и в изнеможении прислонилась лбом к прохладному стеклу. Если бы она чувствовала себя чуть лучше, то успела бы рассмотреть главных действующих лиц происшествия, удалявшихся от ее дома в разные стороны: мамашу с коляской, торопливо шагающую направо, к парку и высокого мужчину в сером костюме, идущего по тротуару налево, к соседней улице.

Завернув за угол, мужчина притормозил у киоска с мороженым. Пухлая молодая продавщица через окошко кокетничала с покупателем - вальяжным детиной, поигрывающим автомобильным брелоком на цепочке. Судя по всему, размалеванная яркой аэрографией машина, небрежно припаркованная неподалеку, принадлежала именно ему. Мужчина в костюме замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Со стороны было непонятно, что именно его заинтересовало – продавщица, покупатель, киоск, мороженое, раскорячившийся поперек тротуара автомобиль или все сразу. Немного подумав, мужчина вздохнул, сделал несколько шагов вперед, а затем, подняв с тротуара отколовшийся кусок бордюрного камня, с размаху шарахнул им по боковому зеркалу аляпистой машины. У мороженщицы, невольно наблюдавшей всю эту сцену от начала и до конца, в буквальном смысле отвисла челюсть. Детина резко обернулся и также ошалев от увиденного, кинулся защищать свою «ласточку».

- Ты чё, с дуба рухнул, козел?! - срываясь на фальцет, заорал он, хватая обладателя серого костюма за грудки.

- Хулиган! Держите его! Я полицию вызову! – опомнилась продавщица.

Она действительно судорожно набрала в телефоне номер полиции, а детина тем временем от души врезал автомобильному вандалу под дых. От удара тот согнулся и медленно осел на асфальт, но при этом нисколько не изменился в лице, что выглядело несколько странно. И оседал он тоже странно, каким-то неестественно-плавным движением, осторожно опускаясь на грязный тротуар, словно плохой актер на сцене провинциального театра. Сдачи, впрочем, давать не пытался, убегать тоже. Наряд полиции, по счастью, был совсем неподалеку и приехал всего через каких-то семь-восемь минут. Незадолго до их появления на злополучной улице произошло еще одно небольшое недоразумение. Мимо киоска, истошно визжа тормозами, пролетел тяжелый грузовик, явно потерявший управление. Проехав еще метров двести, машина вильнула на газон, забуксовала в рыхлой земле и встала, на несколько сантиметров разминувшись с фонарным столбом. Из кабины вывалился насмерть перепуганный водитель и трижды перекрестился, глядя на зазор между столбом и капотом.

Сидящий на асфальте правонарушитель смотрел на все это невозмутимо, а охранявшего его детину, который с любопытством наблюдал за дорожным происшествием, внезапно прошиб холодный пот. Он почему-то представил, что едет навстречу взбесившемуся грузовику и сплющивается в железных тисках, не успев увернуться от беспощадной многотонной громадины.

***

- Задержанный, вы признаете себя виновным в том, что разбили зеркало автомашины гражданина Коленкина?

- Ну, признаю, - вяло, будто нехотя произнес мужчина в сером костюме. В дежурную часть его доставили на заднем сидении полицейского уазика. Потерпевший приехал самостоятельно и теперь сидел напротив, посматривал на хулигана возмущенно и презрительно.

- Будем составлять протокол, - устало вздохнул лейтенант, как будто несогласие нарушителя могло бы его от этой процедуры избавить. – Может, компенсируете гражданину утраченное имущество и разойдетесь полюбовно, без взаимных претензий?

- Можно и так, - все так же скучно протянул ответчик.

- Нет, ты скажи, зачем мне машину испортил, козел? –сорвался в крик потерпевший.

- Так надо было, - увильнул от ответа «серый костюм». Он достал бумажник, вытащил три красных купюры и положил на стол. – Этого хватит?

«И половины бы хватило», - пронеслось в голове у лейтенанта, а детина сгреб деньги, сунул их в карман и, торопливо кивнув на прощание, покинул дежурку.

- Нет, а правда, не для протокола – зачем? – решил все-таки допытаться лейтенант.

- Ну сказал же, надо было…

«Странный тип, - подумал лейтенант, - по базе его пальчики, что ли, прогнать?». Не успел он додумать эту мысль, как в кабинет заглянул приятель, оперативник Скворцов.

- Андрюх, я домой, смену сдал. Сам скоро?

- Да вот гражданина без документов еще проверю…

При виде Скворцова в глазах у нарушителя загорелся какой-то нездоровый огонек. Он поднялся со стула и вдруг в одно мгновение оказался у двери, где стоял оперативник. Быстрым движением втащил ничего не понимающего Скворцова в кабинет, размахнулся и нанес ему сокрушительный апперкот в челюсть. Тот рухнул как подкошенный. Лейтенант с воплем выскочил из-за стола, швырнул нарушителя на пол, щелкнул наручниками, потом кинулся к Скворцову. Тот уже поднимался, держась за щеку, выплевывал раскрошившийся зуб.

- У, сука…Ты на кого…?!

Боль и злость требовали выхода, оперативник с замахом пнул лежащего на полу обидчика, потом в ход пошли кулаки. Лейтенант в избиении задержанного не участвовал, но и друга не останавливал, посчитал, что тот в своем праве. Но, наблюдая со стороны, не мог не отметить нечто совсем странное – кулаки у Скворцова работали как кузнечный молот, удары были сильными, а вот повреждений у «серого костюма» как-то не наблюдалось, да и выражение лица оставалось невозмутимым, неуместно спокойным, даже когда он получил жесткий прямой в нос. Перехватив удивленный взгляд Андрея, нарушитель на секунду сменил выражение лица на задумчивое и, как показалось лейтенанту, принял решение «поддаться» ситуации: из разбитого носа струйкой потекла кровь, глаз начал наливаться вспухающей краснотой, а сам неизвестный наконец-то задвигался, как подобает человеку, стремящемуся защититься от повреждений – сгруппировался, прижал голову, предпринял попытку отползти от нападавшего. Лейтенанта же при этом не покидала дикая мысль, что все это инсценировка. И кровь, и внезапно заплывший глаз – будто ненормальный тип сделал это нарочно, даже не заботясь о том, чтобы придать спецэффектам большей достоверности. Мысль была до того фантастичной, что он тряхнул головой и торопливо приказал приятелю:

- Серега, хватит…

- А чё он, козел…?

- Остынь давай…достаточно ему уже.

Скворцов поднялся, напоследок еще разок наподдал лежащего, затем грузно сел на стул, шумно дыша. Лейтенант достал из шкафа бутылку, налил полстакана, протянул приятелю. Тот поболтал водку во рту на манер полоскания, глотнул. Потом допил остаток.

- Чего с ним дальше делать будешь, с козлом этим?

- До утра подержим в камере, а там определим – может, в дурку сдадим, может, под арест, если по нашей розыскной проходит. Поднимайтесь, гражданин… Будем оформлять.

После того как Скворцов, морщась от ноющей боли в ушибленной челюсти, вышел из кабинета, мужчина в сером костюме так же как и прежде, вяло и скучно, произнес:

- Слышь, лейтенант, там в бумажнике еще штук пятьдесят лежит. Я так понимаю, что с утра все равно их не досчитаюсь, так ты отдай их своему другу на лечение. Компенсация так-скать…за причиненные неудобства.

Андрей пристально посмотрел на чудного мужика, уловил насмешку, хотел возмутиться, но осекся. Что толку? Задержанный выглядел терминатором, безэмоциональным, без намека на боль от полученных травм, равнодушным, скучающим. Ни разбитый нос, ни опухший глаз не отменяли впечатления чего-то неживого, искусственного, как яблоко из воска. Супермен хренов! Лейтенант считал себя неплохим психологом, но такого уникума видел впервые. Осознание собственной беспомощности от непонимания ситуации порядком злило, но предложенные деньги он взял и отнес Скворцову без лишних раздумий. Так действительно было лучше. И повода оставлять опасного незнакомца дольше чем до утра, он уже не искал.

***

Сергей Скворцов вернулся к себе в кабинет и теперь звонил жене Танюше, предупредить, что задерживается. Рассказал ей о неожиданном происшествии, о выбитом зубе и о том, что сейчас поедет не домой, а в круглосуточную стоматологию, где работает медсестрой мать Пашки Веселова, одного из сотрудников отдела. Выслушав ее охи-ахи улыбнулся, потом нахмурился – хотел ведь устроить сюрприз, вернуться домой пораньше, а вот теперь из-за этого урода… Жена Татьяна при этом охала вполне искренне. Она действительно страшно испугалась, так как звонок мужа заставил ее взглянуть на часы и понять, что те остановились. Закончив разговор, она растолкала спящего рядом мужчину, заметалась суматошно, собирая разбросанные по полу вещи.

- Ты представляешь, что бы было, если бы он нас застукал?! Он табельное оружие не сдает, с собой носит, убил бы! Меня, тебя, а потом и себя, точно говорю... Собирайся и вали давай быстрей, вдруг он к зубному передумает?

- Танюш, я…

- Вали, говорю! – истерично взвизгнула она. – И телефон мой забудь! Не стоит оно того, чтобы жизнью рисковать!

Хлопнула дверь. Наспех одетый мужчина, подпрыгивая, поочередно расправил смятые задники сандалий. Потом перехватил сползавшую на пол ветровку, горестно махнул напоследок пустой площадке и, окончательно понурившись, поплелся вниз по лестнице.

***

В «обезьяннике» был почти пусто, только в углу на деревянной лавке сжался в вонючий комок одинокий бомж. Мужчина в сером костюме сел на свободный край, снял пиджак, аккуратно свернул его подушкой и лег, вытянув ноги. Никто не заметил, как с его лица в единый миг исчезли следы побоев, будто их смыло как театральный грим. Куча тряпья в углу завозилась, закряхтела.

- Ты кто? – негромко поинтересовался вновь прибывший.

- Я-то? Бродяга, бич… - ответил бомж и пояснил: - Бывший интеллигентный человек. С кем имею честь?

- А я хулиган, - усмехнулся «серый костюм», - и козел.

- Очень приятно, - склонил бомж рыжевато-седую голову. – За что страдаете, сударь?

- Не страдаю, - коротко ответил мужчина. – Просто работа такая.

- Дождик мокрыми метлами чистит ивняковый помет по лугам, - вдруг напевно процитировал бомж, садясь на лавке. - Плюйся, ветер, охапками листьев, я такой же, как ты, хулиган…

- Надо же, стихи, - удивился мужчина. Теперь он смотрел на собеседника заинтересованно, внимательно, хоть и не менял расслабленной позы.

- Когда-то знал, давно, в прошлой жизни, - развел руками бомж и радушно предложил: – Да вы засыпайте, если хотите, мешать не буду.

Мужчина в сером костюме умолк, закрыл глаза, вероятно, и вправду решил вздремнуть. Но несколько минут спустя неожиданно сел на лавке и сказал странную фразу, негромко и вкрадчиво:

- По прежней жизни не скучаете, Александр Иванович?

Бомж сглотнул от удивления, что его вдруг назвали по имени-отчеству, но от уточнений воздержался, поостерегся.

- Я ее и не помню, почти…память, знаете ли, подводит. Стихи вот только сами приходят и образы, смутно. Да и что толку скучать-то? Вернешь ее, что ли?

- Вернуть – нет, вернуться – пожалуй, да, возможно. Было бы желание. Хотите, помогу?…

Не дожидаясь ответной реплики, мужчина снова лег, прикрыл глаза. Повисла продолжительная пауза. Александра Ивановича слова незнакомца испугали, разбередили что-то в душе, поманили неясной надеждой, и теперь он содрогался от мысли, что может поддаться, размякнуть, а потом снова разочароваться, как было в его жизни не единожды. При этом он понимал каким-то звериным чутьем, приобретенным за годы скитаний, что сосед по клетке – человек непростой и вопрос задал не от скуки. Но вдруг он вор, а то и хуже – убийца, кто знает, что ему может понадобиться взамен от жалкого, потерянного человека? Решил на всякий случай отвечать откровенно, но ни на какие предложения сразу не соглашаться, в нехорошие истории не влипать. Только, как оказалось, его слова не понадобились, собеседник снова заговорил сам:

- Слушайте внимательно, уважаемый бич, и запоминайте, повторять не в моих правилах. Завтра утром, когда вас выпустят, первым делом отправляйтесь на мусорку, которая стоит на углу Московской и Вяземской. Ну, знаете, под зеленой крышей, на входе во двор. Там найдете коробку, в ней будут вещи как раз на ваш размер. Берите смело и уходите. Вещи хорошие, вынесла их вдова, чтоб забрали добрые люди, кому нужнее. Запомнили? Только успейте туда сразу, никуда по дороге не заходите, мусор в восемь вывозят. Теперь дальше. Пойдете в социальный приют в Кузьминский переулок. Наверняка, бывали, знаете, где он. Там вас накормят, отправят в душ, заодно переоденетесь. Потом идите к рынку. В шесть вечера оттуда отправится грузовая Газель, приметная, с надписью «Коломенские окна» на кузове. Отъедет недалеко, остановится, водителю понадобится помощь – там сами сообразите, что сделать, а потом попросите подвезти вас прямиком до Коломны, он туда как раз будет возвращаться, не откажет. На месте скажете высадить вас возле автовокзала, у цветочного павильона.

- А дальше?

- Зайдете внутрь павильона…

- И что будет?

- Появится тот самый шанс вернуться…если захотите, конечно.

Собеседник умолк, должно быть, уснул. А Александр Иванович еще долго кряхтел и ворочался на узкой деревянной лавке, перебирая в памяти все, что сказал незнакомец. В шесть утра бомжа бесцеремонно распихал дежурный и, сморщив нос, приказал убираться восвояси. Удивительного соседа к этому моменту в «обезьяннике» уже не было и о его недавнем присутствии в камере ничего не напоминало. Был ли он вообще, этот странный человек?

По указанному незнакомцем маршруту бомж отправился больше от нечего делать. Часть сомнений ушла после того, как он нашел коробку, в которой оказались аккуратно сложенные стопкой пахнущие нафталином рубашки, пара брюк, старомодная куртка и лаковые ботинки. В Кузьминском приюте, среди своих, убогих, коробку оставлять без присмотра он не рискнул. В столовойдержал на коленях, а когда пошел в душевую, положил ее, драгоценную, в подсобку к уборщице, упросил присмотреть. После душа, переодевшись, взглянул в зеркало и увидел там себя другого, смутно знакомого. Не бомжа, не люмпена, а, скорее, странника, как на картинах Нестерова.

В Коломне он до этого дня не был. Во всяком случае память, щедро баловавшая его в последние годы зияющими провалами, никаких ассоциаций не подкидывала. Веселый водитель средних лет болтал всю дорогу без умолку, все два с небольшим часа. После того как Александр Иванович, оказавшись рядом, помог ему поменять внезапно лопнувшее колесо, водитель согласился подвезти его без раздумий, даже с радостью, что на долгий путь нашелся попутчик и собеседник. И вот теперь они уже подъезжали к тому самому автовокзалу, к серому павильону с праздничной вывеской «Цветы».

– Если быстро освободишься, могу подождать. Поедем ко мне, Маша всегда рада гостям... А хочешь, с тобой пойду, отец? – водитель заметил волнение на лице старика.

- Спасибо, Володя, - с искренней благодарностью за участие отозвался Александр Иванович. – Дальше я сам. Должен сам…

В цветочном магазине находилась только одна девушка-продавец, невысокая, рыжеволосая. Она сразу обернулась на вошедшего, приветливо улыбнулась.

- Марина, - вслух прочитал Александр Иванович надпись на бейджике, окончательно растерявшись. Что делать дальше в этом благоухающем цветочном раю, мыслей не было. Во взгляде девушки промелькнуло что-то странное, почти испуг, как будто перед ней внезапно появился призрак. Тень узнавания боролась с сомнениями, будто стараясь отмести то, чего не могло быть на самом деле.

- Па…па? – изумленно протянула она. – А нам сказали, что ты умер!

***

Человек в сером костюме шел через парк по направлению к набережной. Вечерело, туман кипятил речку, переползал сбежавшей пенной кашей через парапет. В парке было почти пусто, только вдалеке по тропинкам металась одинокая тетка, охрипшим голосом звала неведомую Мусю.

Мужчина улыбался. Казалось, он долго шел к намеченной цели, и вот она уже почти достигнута, и поэтому настроение у него улучшалось буквально с каждым шагом. Внезапно из кустов ему навстречу выскочила грязно-белая шавка и с заливистым лаем бросилась к ногам. Человек остановился, внимательно глядя на собачку, а та уже с остервенением впилась в его правую брючину, задавшись, как видно, целью добраться до лодыжки. Челюсти карманного монстра не позволяли сразу вцепиться в ногу, острые зубки застревали в серой ткани, и в какой-то момент шавка беспомощно повисла на брюках, не отпуская добычу, которая вдруг продолжила движение. Как ни странно, настроение мужчины от этого происшествия нисколько не изменилось, он по-прежнему радостно улыбался. Только идти было не совсем удобно, рычащий комок грязной шерсти путался под ногами. Мужчина наклонился, сильным движением пальцев разомкнул собачьи челюсти, схватил псину за шкирку и понес ее, исходящую истошным визгом, в чуть отставленной руке. Сделав еще несколько шагов, человек свернул на боковую тропку и пошел по мягкой земле по направлению к охрипшей тетке.

- Хулиган! Отпусти собачку, козел! Мусенька, детка, он тебя не обидел, этот урод? Ангелочек мой… - засюсюкала тетка, после того как вырвала визжащую Мусю из руки мужчины. Ни благодарности, ни новых оскорблений человек в сером костюме дожидаться не стал, продолжил свой путь к набережной. Только сказал отчетливо и насмешливо:

- Какие люди, такие и ангелы!

Но счастливая хозяйка его уже не слышала.

Дойдя до реки, человек остановился, огляделся по сторонам и, не заметив никого вокруг, легко махнул через парапет, прямо в пелену плотного речного тумана. Ожидаемого плюха или бульканья за этим не последовало. Если бы кто-то наблюдал со стороны, то смог бы поклясться, что дальше странный человек пошел по туману вверх, как по ступеням, радостно размахивая в такт руками. От избытка хорошего настроения, а может, из желания напроказить напоследок, мужчина затянул частушку, явно не предназначенную для ушей тонких чувствительных натур.

- Хулиган я, хулиган,

Хулиган я временный.

Не скажу, в какой деревне,

Есть мужик береме…..

Последние слова растворились в вечернем тумане.

На город опускалась ночь. Человеческий муравейник копошился в уютных квартирах, люди охотно делились с ближними своими неприятностями. Не раз и не два в этих рассказах упоминался ужасный человек в сером костюме. И только Александр Иванович, укачивая внука в подмосковной Коломне, вспоминал странного соседа из прошлой жизни с благодарностью. Но это было лишь исключением из общего правила.