Художник

Глава 1

Художник

Взгляд меняет мир…

***

Цветок был мертв. Без должного ухода, он превратился в гротескное напоминание о неизбежной победе смерти над жизнью. Хрупкий, иссохший стебель, пристыженно склонился под тяжестью грязно-бордовых, скукожившихся бутонов.

Рассеянный взгляд наткнулся на увядшего пленника квартиры. Хозяин, такой же пленник, долгие минуты рассматривал плод своего безразличия. Осунувшееся лицо, мешки под глазами, щетина, переходящая в бороду, сальные волосы с проседью, перечерченные полосами ранних залысин и болезненная худоба – портрет того, кому плевать на своё отражение в зеркале. Он называет себя Художник.

Тяжело сомкнув веки, прогоняя пелену, мужчина более осмысленно взглянул на цветок. Растение менялось прямо на глазах. Стебель выпрямился, будто атлант расправивший плечи, и принял живой зеленый цвет. Бутоны раскрылись, став ярко-красными. Всю комнату наполнил приятный аромат цветения.

– Дела, – скрипнул по комнате хриплый бас.

Помотав головой, Художник окинул взглядом ничуть не изменившуюся картину. Встал, направившись в уборную. Остервенело растирая водой побледневшее лицо, начал бурчать что-то малопонятное:

– Дур… галлюц… затхл…

Вытер насухо лицо полотенцем и бросил взгляд в зеркало. В зеркало, из которого на него смотрел совершенно другой человек. Знакомый и чужой одновременно.

Яркий и прямой взгляд голубых глаз из отражения встретился с блекло-серыми буркалами мертвой рыбы, давно поселившимися на лице художника. Грива крепких каштановых волос, ухоженная борода и ни следа от кругов под глазами. На него смотрел здоровый человек. На него смотрел он. Точнее тот, кем мужчина мог быть когда-то.

Мягко сдавило в груди. Истерическая паника, нежно укутывая в свои объятия, начала медленно овладевать им. Подняв трясущиеся руки к груди, он отстраненно отметил отсутствие пигментных пятен. Достал из кармана штанов ингалятор. Художник был астматиком. Так же отстраненно понял, что никаких признаков надвигающегося удушья не чувствует.

Ботинки стучали по ступеням лестницы. Подьезд-кишечник, гулко ударив дверью, выплюнул одного из паразитов, живущих в его глубинах. Художник шел по дворам панельных домов, нервно оглядываясь. Линялое пальто в паре с замызганными джинсами, вяло делали вид, что защищают своего хозяина от осеннего ветра. Скрюченные деревья безразлично сыпали желтую перхоть из листьев. Редкие прохожие, броуновским движением спешили спрятаться от волка безысходности в соломенных домиках социальной жизни. Художник не чувствовал к ним родства, не видел лиц под масками суеты. Бесконечная гонка без победителей и проигравших опостылела мужчине.

Утро, вечер или может быть день, не понять, ведь солнце давно покинуло этот город. Небо, которое казалось никогда и не выходило из плена затянувших его туч, нависло над головой будто пресс. Серая хмарь и тонущие в ней проблески света – привычная картина. Будто в насмешку, небеса разразились мелким противным дождем.

Художник не любил парк. В его понимании он был чем-то вроде зверя в зоопарке, оторванного от привычной жизни для потехи людей. Неумение ходить из угла в угол, да бетонные муравейники зданий вместо прутьев клетки – вся разница.

Сев на первую попавшуюся лавочку, он шумно вздохнул. Толком не успев раскрутить колесо жалости к своей съехавшей крыше, с ужасом кинул взгляд на деревянное полотно сидения. Из-под руки, опирающейся на него, начали расходиться светлые волны. Медленно, из некоторых брусков лавки проклюнулись зеленые ростки. Тем временем то же самое начало происходить с окружением. Мир преображался, словно с грязного окна начали старательно счищать пыль. Пятнами чистоты зацвели деревья. Обратились причудливыми светлячками фонари. Пропадал разбитый колдобинами асфальт, казалось, необратимо отступая под буйством изумрудной травы. Спустя тягучие и невыносимо долгие мгновения старый мир растворился. Художник сидел на лавочке. Встал, неожиданно даже для себя улыбнувшись, медленно побрел в направлении своей квартиры.

Бывшие панельки – ныне прекрасные и непонятные башни, устремившие шпили в небо. Чадящие дымом машины обратились валунами причудливых форм. Мягко скользили под ногами полевые травы, заменившие городские вены асфальта. Люди – исчезли. Жизнь – нет. В сказочно голубом, чистом небе носились и щебетали стайки птиц. Солнце дарило тепло, играя симфонию прекрасной погоды вместе с прохладным ветерком. То тут, то там мелькали силуэты крупных животных, лишь отдаленно напоминающие привычные. Оживший мужчина шел по ожившему городу, улыбаясь и роняя хрустальные капли слез счастья. Крутая винтовая лестница, вместо знакомого подъезда, вела его домой. Он шел творить.

Кисть, ведомая уверенной рукой, размашисто набрасывала пейзаж чудного нового мира. Окрыленный вдохновением, Художник, передавал свое счастье на поверхность холста. Он не знал усталости и времени. С каждым часом, его творение становилось ближе и ближе к завершению. Мужчина передавал каждую мелочь, которую он успел запечатлеть своим взглядом. Цветок, башни, деревья, птицы, звери, светлячки – все смешалось в буйстве и неразберихе красок. И для всего было место.

Картина закончена. Утерев ладонью лоб, он в очередной раз улыбнулся. Кажется, за этот день, Художник, улыбался чаще, чем за все прошлые годы жизни вместе взятые. Тяжело сомкнув веки, он на мгновение прикрыл глаза.

Гулко ударился о стены комнаты, тяжелый звук кашля. Человек начал задыхаться. Судорожным движением нащупав ингалятор, нервно поднес его ко рту, вдыхая. Открыв глаза, он оглядел квартиру. Щемящее чувство потери и жжение удушья переплелись тугим комком в животе мужчины. Квартира снова стала обычной. Как загнанный зверь метнувшись к окну, Художник забился в истерике. Мир тоже был обычным. Отвернувшись, перевел взгляд полный надежды на нарисованную им картину.

На холсте был пейзаж города. Серого, будто пыльного, утонувшего в бесцветной мороси дождя. Филиал бетонных трущоб, подержанных автомобилей, отравленных деревьев и гротескных лиц людей. Его город.

На холсте был пейзаж города. Пейзаж, подобные которому он рисовал всю свою жизнь.

***

… но мир не меняется от взгляда.