Хроники Нижегородского Управления Российской Империи

Глава 1. Колдовская примета.

Максим Сергеевич Волков следователь Нижегородского Управления, получил от начальника тощую папку с материалами нового дела и теперь хмуро ее изучал. И лучше бы это было снова какое-то рутинное дело в Сормово.

До места преступления было четверть часа пешком. Волков еще подумал, что еще утром совершал пробежку по Нижневолжской набережной, как раз ниже злосчастного Родионовского сквера, и ничего не почувствовал. Правда, до места на котором выгуливавший собаку прохожий обнаружил едва видимый луч алатыря было больше двух сотен шагов.

В центре сквера обнаружились еще следы крови, а еще… перья. Див сжирает свою жертву аккуратно, если так можно выразиться, вместе с перьями, шляпой и галошами, ежели они на жертве были. Без крови и прочих атрибутов романа «Байки из склепа», который вот уже два десятилетия прочно владеет умами впечатлительных граждан.

Максим Сергеевич спустил с поводка Картовника. В Управлении еще совсем недавно был еще один полицейский див с солидной формой овчарки, но он погиб во время обрушения дренажной штольни. И остался нести службу рыжий игривый пес неопределенной породы, за цвет названный Картовником, в честь нижегородского пирожка с картошкой. Следователь дотронулся до темных кровавых следов на земле, потер между пальцев, принюхался. У колдунов великолепное обоняние, а кровь имеет очень характерный запах. Потом усмехнулся.

- Что там? – спросил снедаемый любопытством полицейский, заглядывая через плечо. – У нас уже все готово, только скажите кого искать. Это ж неслыханное дело! Прямо на улице.

Максим Сергеевич поднялся и отряхнул руки.

- Не нужно никакой тревоги. Это не алатырь и не кровь.

- А что же? – опешил полицейский.

Следователь обвел взглядом собравшихся зевак и, безошибочно высмотрев в толпе задиристого вида ребят, направился к ним. Те попятились.

- Стоять! – не слишком сурово, но строго приказал колдун. – Ну, господа гимназисты, признавайтесь! Какого голубя вы погубили и кто был зачинщиком спора?!

Гимназисты переглянулись, отводя глаза.

- Никого мы не убили, - наконец, ответил самый высокий, - это… чучело из кабинета биологии.

- На что спорили? – спросил следователь, давя ухмылку.

- Ну… это… на колдуна посмотреть хотели. И того…

- Того?

- Контрольная, - тяжело вздохнул ответчик. – Ежели колдуна потрогать, то точно сдашь!

- А готовиться не пробовали по учебникам?

- Ну… колдун-то оно вернее, - не так чтобы очень раскаивался малолетний хулиган.

Максим Сергеевич отвесил ему символический подзатыльник.

- Что больше не учиняли ничего подобного. Когда контрольная?

- Завтра, - потер затылок гимназист.

- Чтобы послезавтра мне принесли тетрадь.

- Сюда? – растерялся мальчишка.

- В Управление. Позовете на проходной колдуна. За тем, кто не явится, я приду домой. Марш отсюда, паршивцы!

Гимназистов как ветром сдуло. Следователь покачал головой, полицейский рядом сердито махнул рукой и отправил уговаривать зрителей расходиться.

Картовник между тем деловито покружил по парку, а потом уселся на пушистый зад прямо на полузатертый алатырь.

Максим Сергеевич с веселым изумлением смотрел на дива.

- Что сие значит? – спросил он. – Злые вы, уйду от вас?

Пес мрачно смотрел в сторону, а потом еще и лапами морду накрыл. Следователь обернулся, но увидел только незнакомца, как раз удалявшегося по дорожке. Что-то в нем было странное, но Максим Сергеевич не смог понять что именно. Одет в сильно поношенные вещи, растрепан.

- Возвращаемся в Управление, - приказал следователь диву, пристегивая поводок, - за такое быстрое раскрытие зловещего преступления мы заслужили по пирожному, а я еще и хороший кофе.

Глава 2. Верните собаку.

Максим Сергеевич носил фамилию Волков, но на самом деле им не являлся. Так получилось, что окончание войны не принесло мир на землю благословенной Испании. Причины тому разные, но так вышло, что совсем маленький Максимо оказался в снежной России.

Испанская кровь, хоть и сильно подпорченная адьюльтерами, оказалась не самой плохой. В школе для одаренных сирот, в том числе спасенных из-за границы, он приглянулся бездетной чете Волковых. Его усыновили и он стал Максимом. В свое время неплохо закончил Академию, отслужил пять лет на флоте, затем еще пять в полиции, а потом вернулся в Нижний Новгород, где у приемных родителей было небольшое имение. После их смерти окончательно закончил свою историю род Лариона Волкова, получившего титул и землю от государыни Елизаветы в 1742 году. Титул Максиму не перешел, он был приемным сыном, но ему и так неплохо жилось.

Он любил патриархальный Нижний Новгород. Шум ярмарки и речного порта, промышленный город Сормово, весенние половодья, службу. Только вот служба отличалась стервозным характером и не отвечала ему взаимностью.

В приемной Управления он увидел молодую женщину в элегантном платье. Она осторожно прижимала платок к покрасневшим от слез глазам, и он поспешно осведомился что за беда привела ее сюда. У госпожи Ермоловой исчез муж. Ушел гулять с собакой и не вернулся. - Почему вы не обратились в полицию? - удивился колдун. - Он гулял... с нашим... дивом, - всхлипнула госпожа Ермолова. - И пропал. - Какого уровня ваш див? - Первый, конечно. То есть класс первый...то есть он третий, а уровень пятый. Нам его подарили. Такой милый шпиц, рыженький. Ласковый, добрый. Женщина комкала платок, кусала губы. Следователь посмотрел на дежурного, тот с сожалением качнул головой, мол ничего толком не рассказывает. - Понимаете... мы с мужем... у нас сложный момент. Максим Сергеевич решил, что лучше выслушать госпожу Ермолову не здесь. Он предложил проводить ее до дома а по дороге она расскажет и покажет где обычно упруг гулял с дивом. Уровень дива слишком мал, чтобы сожрать хозяина и он уже догадался, что в полиции уцепились за этот предлог, чтобы перепоручить коллегам.

Супруги Ермоловы жили на Печерской улице, идти было недалеко, неспешным шагом они прогуливались около часа, однако, ничего примечательного на двух площадках Волков не нашел. Госпожа Ермолова пригласила на чай и пока она хлопотала на кухне, следователь окинул взглядом квартиру. И заметил, что в обстановке явно присутствуют пробелы. Светлый квадрат на стене, за ним еще один. Пустая подставка. На пальцах хозяйки только одно кольцо. - У вас финансовые затруднения, верно? - спросил он. - Да, - последовал ответ. - Почему вы не продали дива? Это хорошие деньги. - Что вы! - воскликнула женщина, - Как можно?! Это подарок! Слово за слово и госпожа Ермолова рассказала, что в семье не только проблемы с деньгами и они вынуждены были продать кое-какие вещи. Господин Ермолов завел интрижку. И скорей всего, он никуда не исчез, а просто уехал. Для несчастной женщины озвучить этот свой самый мучительный страх было почти невыносимо. - Вы не пробовали позвонить ему? - Я не знаю адреса этой... женщины. Никто из наших знакомых не знает. Или не говорят, подумал про себя колдун. - Давно он уехал? - с сочувствием спросил он. - Три недели, - почти прошептала Ермолова и уткнулась в платок. - Простите... простите... я не должна была обманывать. Но вы единственный мой шанс найти Юрия. Мы... могли бы начать с начала. Попробовать все вернуть. Я нашла работу, больше не буду его упрекать и требовать ничего! Я изменюсь! Волков подвинул ей стакан с водой и, вздохнув, пообещал. - Госпожа Ермолова, я попробую найти вашего мужа. Жетон на вашего дива у вас? - Что? А... да. Да, сейчас принесу. - Я возьму его. Обязательно верну. - Спасибо! Спасибо, вы так добры! Я... - Я позвоню вам как только что-то узнаю.

Конечно, он отправил запрос в полицию, съездил сам на вокзал, хотя поиск людей совсем не был задачей Управления. Через пару дней адрес был у него, а так же телефон некой вдовы средних лет, проживающей в Гороховце. Ехать в эту Тьмутаракань смысла не было, Волков просто позвонил. Трубку снял сам пропавший супруг. И даже сначала пытался грубо заявить, что это не дело посторонних. - Впредь сообщайте жене где находитесь. Или сбегайте когда дива рядом с вами нет. Из-за этого Управление вас ищет уже неделю, - приструнил колдун хорохорящегося мужчину. - Раз вы живы дело зарываем. - Господин... ваше высокородие... прошу вас, не сообщайте где я живу. Сил моих больше нет с ней жить! Все не так у меня, все хорошо у других. И пилит и пилит! А сама только тратит. И с дивом этим носится. - Хорошо. Последний вопрос. Где див? - Див? Вы про собаку?... Ну... я... продал! - Продали без жетона? - Да. Прямо на вокзале и продал! За десять рублей! Оставьте меня в покое!!

Продажа дива без жетона преступление, но достаточно мелкое. Искать собачонку по всему Нижнему Новгороду конечно никто не будет. Дело можно было закрыть, хотя, положа руку на сердце, его и не заводили. Волков вышел из Управления и, проходя через памятный сквер, увидел давешнего знакомого незнакомца. Мужчина, едва колдун с ним поравнялся, встал со скамейки, расстегнул куртку и... протянул рыжего шпица! - Помогите ему... пожалуйста. Я его в овраге нашел. Он в поводке запутался и веревке. - Что?! Пес жалобно пискнул, с трудом поднимая голову. - Поможете, да? Только в Пустошь не надо... он не выживет там... холодно. - Так, милостивый государь! А вы кто такой? Незнакомец покачал головой, отступил и... побежал прочь, оставив Волкова с полуживым дивом на руках и в полном недоумении. - Ненормальный. Ладно, поймаю - разберусь. А ты, горе луковое, забирайся за пазуху. Пойдем вернем тебя домой. Рассказывай, где тебя носило, - дар понимать дивов у него был слабый, но для служебных дел хватало. Через четверть часа он передал дива хозяйке. Пес вырвался когда господин Ермолов пытался в самом деле его кому-то отдать и стремглав бежал домой, но запутался в собственном поводке, поскользнулся на склоне оврага, пытаясь срезать дорогу и застрял под корнями старого дерева. И только "большой, но не очень страшный" его как-то нашел. Не стал есть, просто унес. Этого Волков, признаться не понял, но главное, диву не грозила больше голодная смерть. А госпожа Ермолова, кстати, передумала разыскивать блудного супруга. Но Максима Сергеевича теперь грызло любопытство. Кто этот странный тип, ошивающийся в сквере?

Глава 3. Башня.

В Нижнем Новгороде в прошлом бытовали странные обычаи. Например, вызовы дивов первого класса долго дозволено было проводить только через общественный алатырь. Максим Сергеевич сколько служил в Управлении, столько проклинал того невежду, кто это постановил! В кремле Нижнего Новгорода целых тринадцать башен, так зачем было устраивать место для вызова именно в той, которая отстроена на крови жертвы?!

Случилось это в далеких 1500-х годах, когда деревянный кремль решили заменить на каменный и сделать его форпостом перед решительной битвой за Казань. Если не победить, то хотя бы будет где от татар потом обороняться. Никак не ладилось строительство на сыпучем грунте Дятловских гор. Крайняя башня трижды трещину давала. И решено было использовать одно из заклинаний, чем-то схожее с «замком». Нужна была человеческая жертва. Как только чародей произнесет первые слова заклинания, помощники должны привести первого же проходящего мимо человека. Не повезло девушке Алене, которая просто шла с коромыслом за водой. Кровь и плоть ее были вплетены в заклинание и башня по сей день стоит как новенькая. Только кровь ее по-прежнему ощущается.

И вот в этом месте общественный алатырь и вырезали на каменном полу!

Понадобился полномасштабный прорыв двух дивов сразу, чтобы спохватились и сдолбили рисунок с пола. Но молва людская неистребима как и приметы, связанные с колдунами.

Не проходит и года, чтобы в Коромысловой башне не вскрыли решетку или не пробрались другими путями, чтобы устроить вызов, надеясь на накопленную веками кровь. И тут главное – вовремя добежать, чтобы успеть спасти идиота до того как его сожрут или пока явившийся див не успел удрать.

Конечно, главдив Нижегородского Управления без труда мог перехватить любого нарушителя, если бы не одна маленькая проблема. Кремль построили и зачаровали так, что на территорию нижегородского кремля див пройти не может. Как раз на тот случай, что придется обороняться. Исключения существовали, но таких дивив в их провинциальном городе отродясь не было.

Каждый раз, сломя голову пересекая площадь, Максим Сергеевич клялся лично написать челобитную в столицу с просьбой выделить пуд динамита, чтобы взорвать ко всем чертям башню, чтобы она потеряла историческую значимость, когда ее восстановят, но разорвав проклятый замок!

На территории был хаос. Люди бежали от башни, испуганными криками почти заглушая шум боя прямо у входа в башню.

- Он его убивает!! Помогите!!!

На ходу выхватывая оружие, Максим Сергеевич в два прыжка перемахнул последнюю клумбу, выскочил из-за детской площадки и остановился, пораженный увиденным.

Никакого демона там не было, зато прямо у приоткрытой двери в основание башни на земле лежал мужчина. Руки скручены шарфом, одежда в беспорядке, над ним стоит все тот же знакомый незнакомец, поставив ногу на поясницу лежащего!

Он обернулся к следователю и поднял руки, показывая, что безоружен.

- Этот колдун проводил ритуал, - сказал он, - мне пришлось вмешаться, чтобы никто не пострадал.

При этом с любопытством смотрел на оружие колдуна. Максим убрал клинок и стал осматривать место происшествия, с трудом сдерживаясь от крепких выражений.

- Крови как на бойне, - процедил он свозь зубы, но нашел у стены пакет с пустыми упаковками от донорской крови и хотя бы немного успокоился насчет судьбы жертв. Башня в который раз пропиталась кровью и Максим был готов поклясться, что она довольна. Передернуло от этого ощущения! Однако, раз не было жертвы, а сам колдун жив, то где вызванный див? Или… Люди не кричали ни «демон», ни «чудовище», значит…

- Большое спасибо за помощь, - Максим Сергеевич протянул руку незнакомцу. - Я так понимаю, вы помешали ритуалу?

Незнакомец как-то странно посмотрел на протянутую ладонь и неуверенно пожал в ответ.

- Не совсем. Крови… много, див действительно вышел, но своей крови, которую дал колдун, было слишком мало для привязки, а жертвы нет вообще. Я оттащил его от алатыря и див… погиб.

- Это было очень смело, - кивнул следователь, - жертвой могли стать вы сами.

Незнакомый колдун пожал плечами и усмехнулся.

- Вряд ли. Я могу быть свободен?

- Постойте, вы не представились.

- Да… не важно это.

- То, что вы не сдали экзамены значит лишь что у вас нет лицензии, а не имени. И вам нечего бояться обвинений в неразрешенных манипуляциях.

Но незнакомец опять, как в парке, отступил.

- Спасибо на добром слове. Но мне правда пора.

У Максима Сергеевича на руках был преступник, и он вынужден был снова проводить взглядом так и не назвавшего своего имени мужчину.

Глава 4. Мызинский мост.

После второго исчезновения людей подряд на Мызинском мосту пришлось выставить отдельный пикет. Мост и раньше имел дурную славу. Из-за крутого спуска к нему и небольшой ширины, аварии на нем случались постоянно. Но делать его шире было не рентабельно, и так полотно было поднято на предельную высоту. Водители не справлялись с управлением, машины и падали в реку, и туда же бросались желающие свести счеты с жизнью. При такой высоте и скорости течения Оки внизу, выживших не было.

Максима Сергеевича вызвал к себе Глава Управления и отдал папку с делом.

Тот прочитал и удивленно поднял бровь.

- Демон, охотящийся по ночам на Мызинском мосту за одинокими прохожими? Серьезно?

Глава развел руками.

- Версия не хуже и не слабее остальных.

- Там самоубийцы водятся, а не бесхозные дивы, - покачал головой следователь. – Мост высокий, выплыть нет никаких шансов.

- А вы все же проверьте, Максим Сергеевич.

Делать было нечего и следователь отправился проверять. Десять километров от Управления по берегу Оки не так далеко, колдун поплотнее запахнул шарф и настроился на долгую прогулку. Полюбовался в который раз на Александро-Невский Новоярмарочный собор , выстроенный в честь князя Александра Невского на стрелке Оки и Волги, на каменное здание Макарьевской ярмарки и пеструю мозаику торговых рядов вдоль набережной. Хотя Большая Ярмарка открывалась с августа, торговля там никогда не утихала. Далее колдун миновал старый Ромодановский вокзал, пустующий больше десяти дет уже, и еще дюжину знакомых прекрасных мест. Как уже говорилось, город он любил, хотя родился в солнечной Испании.

И вот, в самом благодушном настроении Максим Сергеевич поднялся на мост. С высоты панорама открылась захватывающая дух! Он постоял немного и достал часы из кармана. И удивился второй раз за день. Чувствительный к силе прибор показывал след силы. Для высвобождения демонического облика уровень был маловат, но тут явно был див! Что не то слово удивляло.

Нижний Новгород всегда был городом торгово-купеческим. Колдунов высшей категории по пальцам перечесть, средней тоже не толпы. А тут первый класс на мосту наследил. Он не спеша шел, ориентируясь по прибору как по компасу и мало смотрел по сторонам. След закончился строго на середине среднего пролета. Словно див улетел. Или с моста спрыгнул.

Волков посмотрел вниз на реку и сам себя одернул. Во многое, как говорится, можно поверить, но не в бросившегося с моста в воду дива.

- А вы, ваше высокоблагородь... насчет призрака проверяете?

- Призрака? - переспросил колдун, оборачиваясь на голос. Перед ним вытянулись патрульные.

- Так сам видел. Девица... вся в белом. Ходит, плачет, стало быть. Превращается потом.

- Превращается? - поднял бровь Волков. - И в кого же? Давно тут этот призрак?

- Вчера. Вот клянусь! Школяры вчера тут вот ей богу душу чуть богу не отдали! Крик стоял, все врассыпную. А призрак только стонет. И руки тянет. Говорит, мол, покинул ты меня, ненаглядный... Жуть. Небось, это душа какая неприкаянная.

Второй патрульный перекрестился.

Максим Сергеевич был настроен более скептически. На мостах не только дивы счеты с жизнью не сводят, на них и нежить с нечистью не живут. Вода текучая. Вот рядом это запросто. И он остался посмотреть что будет.

В сумерках большая группа студентов спустились по улице и чуть помявшись, все таки вышли на мост. Дорога-то на левый берег одна. Посекундно озираясь, они почти побежали. И тут, прямо из пустоты, высунулась голова, закутанная в белый саван!

- Ааааааа!!

Студенты бросились обратно, один полез на перила, Максим Сергеевич едва успел поймать его Путами за руку и сдернуть обратно, а то и правда бы сиганул в реку. Но внимание его было сосредоточено на выбирающемся из пустого места призраке. И саван на нем был больше похож на маскировочный халат. А небытие, откуда выбрался призрак, подозрительно повторяло формой заклинание Купол невидимости.

Карающая длань закона от души хлестнула путами призрака вдоль спины, и добавила чуть пониже.

Призрак взвыл человеческим голосом, скорее девичьим, и собрался уносить ноги следом за студентами, но не тут о было. Путы подтащили призрака колдуну под ноги и он вздернул "нечисть" за шиворот.

- И кто это у нас тут чародейством балуется? Барышня, ваши родители в курсе где их дочь в такое позднее время?

История призрака раскрылась в полицейском участке спустя полчаса.

Юная чародейка была отвергнута королем двора, вихрастым парнем есенинской наружности. И решив жестоко отомстить разбившему навеки ее сердце, она изобразила мстительного призрака. Потом, когда он осознает свою ошибку, она бросится с моста, потому что жизнь ей больше ни к чему! Душа ее страдает, сердце разбито...

Эта пафосная речь заливающейся слезами девицы, была прервала появлением ее родителей. Мать, видимо лишенная возвышенной души, схватила дочь за ухо и пообещала, что найдет смысл жизни дома. Отец, красный как рак, извинялся за дочь.

Максим Сергеевич посоветовал оставлять дочь в Академии без каникул. И пообещал написать классной даме, чтобы та позаботилась о заданиях которые чувствительную душу закалят, а мозги поставят на место.

Возвращаясь в Управление он корил себя, что расслабился. Это ж надо было перепутать след дива и след чародейского заклинания. Или не перепутал?

Глава 5. Кошельковая мышь

Нижний Новгород – город традиций. Встречи в последнюю неделю месяца за ужином, игры в карты по вторникам, почтовый день – воскресенье, пирог по семейному рецепту в субботу. Перечислять можно бесконечно. Одну из традиций соблюдали и в полиции. Завтрак в начале недели в рюмочной на Большой Покровке 38. Готовили там вкусно, больше половины служащих Рождественского района покупали здесь комплексные обеды. Там с Максимом Сергеевичем и поделились приятели историей о совершенно глухой серии краж, над которой полиция бьётся уже не первый месяц.

- Ни общих знакомых, ни общих мест, - со вздохом делился коллега. – Из общего только что гуляли недавно по Покровке.

- А что пропадает? – полюбопытствовал Волков.

- Деньги из кошелька и мелочевка из сумок. Не карманники это, потрясли мы уже местную братию. Смешно сказать, среди пострадавших один как раз таки из известных криминальных воротил.

Коллеги смеялись, перечисляя порой очень забавные пропажи. Однако, список заявлений рос, а никаких результатов поиски не давали.

- Мистика какая-то. Ладно бы один одинаковый предмет какой исчезал, или монета.

- За мистикой это к Испанцу, - толкнул Волкова локтем приятель. – Есть какое-нибудь колдовство на эту тему? Неразменный рубль помниться ты сам когда-то делал.

Из-за внешности Максиму Сергеевичу еще со времен гимназии дали это прозвище и уже много лет он его носил. Не тяготился, относился с юмором.

- Было дело, - со смехом отозвался Волков, - и неразменный рубль, и любовный талисман и вещевую свистульку. Но не помню, чтобы существовал неразменный перстень. И такие талисманы настроены на возврат чего-то конкретного.

- Я слыхал, мышей тренируют.

- Что там тренировать? У них мозг как копейка. Ворону или галку можно натренировать, но в сумку они не влезут. А обезьян в городе никто не замечал.

Коллеги продолжали шутливое обсуждение питомцев, а Максим Сергеевич задумался. Воровать мог див, у которого есть маленькая звероформа. Крыса, мышь, хомяк. Представить как карманник вместо того чтобы вытащит кошелек подбрасывает мелкого зверька не трудно. Но если воровские говорят, что чужих нет, а среди скупщиков украденное не появилось…

Колдун возвращался в Управление мимо рядов с сувенирами. Он не любил идти этой дорогой сквозь толпу, но на дороге шел ремонт и пришлось делать крюк по настилу. Он без всякой задней мысли скользил взглядом по прилавку, прошел мимо какого-то лоточника и вдруг… понял, что видит не сувениры. Обернулся, не веря, что так может быть на самом деле.

Бойкая слишком ярко накрашенная девица нахваливала традиционный амулет земли русской – кошельковую мышь! На ее ладони были отлично вырезанные и раскрашенные сувенирчики размером чуть больше копейки. И среди них – крошечный див! Он никогда не видел ничего подобного.

Прямо у него на глазах дива купили за десять копеек, девица что-то шепнула, улыбнулась покупателям и отдала со словами

– Заговоренный! В кошелек положите и деньги у его хозяина обязательно прибудут!

А покупатели дива сунули его в кошелек!

Волков смотрел на это почти восхищенный подобной наглостью. Девица почувствовала его взгляд, сначала улыбнулась, потом увидела знак на лацкане пальто и улыбка исчезла. Колдун изобразил виноватое выражение и быстро поймал ее за локоть.

- Сударыня, вынужден очень настаивать на знакомстве.

Глава 6. Инкуб.

Крупных магических родов, особенно после переноса столицы в Омск, в Нижегородской губернии почитай что и не осталось. Смешно сказать, на весь город всего пять дивов первого класса, два из них фамильяры, два приписаны к военным, а пятый единственный див в Управления.

Глава не первый раз обращался в Москву, им была подчинена Нижегородская губерния, но много лет приходил отказ. Нет свободных особей, а отчетные сводки говорят о том, что и большой нужды в еще одном сильном диве нет. Глава однажды потерял терпение и сказал, что если нет свободного, так дайте разрешение на вызов и жертву, мы сами справимся. Воспитаем и обучим, потому как его колдуны не двужильные и не бессмертные. Сказали что как только так сразу. И вообще, очень скоро всех ждут перемены. И на службе одновременно появятся десятки сильных, опытных и ответственных дивов.

Откуда они внезапно появятся, правда, не сказали. Перед самым Новым годом этот ответ из Москвы стал в Управлении очень веселой шуткой.

В действительности, в плане магических преступлений Нижний Новгород слыл спокойным городом. Колдунов и чародеев зарегистрировано не один десяток, но нарушения случались мелкие. Криминал в городе был почти полностью головной болью полиции. Увы, у патриархального уклада существовала обратная сторона. Люди мало что знали о дивах, их боялись, приписывали самые невероятные способности и из-за этого часто становились жертвами мошенников всех мастей. История о кошельковой мыши, например, долго веселила всех. Додуматься же еще надо было. Фантазия у мошенников была на зависть хороша.

Тем утром, появившись на службе, Максим Сергеевич застал непривычную картину.

На полу, закрыв лицо руками плакала женщина.

- В чем дело? - спросил Волков у дежурного, расстегивая пальто.

- О, господин Волков, - обрадовался дежурный, - это вот к вам.

- Ко мне? - удивился следователь, отдавая пальто пожилому служащему, который в Управлении совмещал должности завхоза, гардеробщика и даже слесаря - Почему же вы не проводили женщину в кабинет? Право слово, сударыня, прошу прощения, сейчас мы во всем разберемся, успокойтесь...

Договорить не дала разрыдавшаяся с новой силой посетительница.

- Виноватая яяяя... беду на дом навлеклаааа... ох, гореть мне в аду что с чертом связалааась... убьет он меняяяяя...

- Черт? - с некоторым сомнением уточнил следователь, подавая руку, чтобы помочь подняться.

Хлопнула входная дверь и появился еще один посетитель, в явном гневе и несмотря на ранний час, уже принявший на грудь.

- Вот ты где! - закричал он, переходя на русский матерный. Женщина завизжала, поползла, прячась за Волкова и умоляя спасти.

- Тихо! - вложив в это слово немного силы приказал Волков. Не только на дивов такой приказ действовал, простой человек тоже прислушивался.

- В кабинет! - приказал он.

Женщине он сам выдвинул стул, мужчину, придерживая за локти ввел дежурный. По знаку Волкова, не особо церемонясь, он запрокинул голову буйному посетителю и влил в горло порцию чародейской настойки, за половину минуты выбивающей любой хмель из головы. Мужчина потряс головой, обхватил голову и теперь воплощал собой безутешное горе.

- Итак, уважаемые, я вас слушаю.

Всхлипывая, посетительница, представившись Марьяной Левашовой, рассказала, что пошла к ведунье. Это ж ведьмовство, дело богопротивное, а ведунья дело другое. В иностранной академии училась, у нас такого нету. От любой хвори спасает, во всяком деле советом поможет. И берет не дорого. А дела дома плохи.

- Муж мой, - кивнула она на мужчину, - Емельян Семеныч, как завод встал, так каженный день к бутылке.

- Какой завод?

- Так Аверинский. Ну, не встал, но вот-вот. Народ какой поплоше уволили. Но так не всем быть семи пядей во лбу! Простым людям простая работа нужна! С чем родился с тем и сгодился.

- Я понял, - прервал ее следователь. - Дальше. Дальше рассказывайте. При чем тут черт?

- Худо я себя почувствовала неделю тому. Пошла к ведунье. А она... посмотрела да и говорит, что недолго жить мне осталось... Хворая я... и что надо мне в церковь сходить, дела домашние в порядок привести. И все...

- Дура, - почти простонал ее муж, - Манька, ну что ж тебе господь хоть полфунта мозгов-то при рождении не выдал?! Ты ж кажному слову из телевизора веришь! Каженный чих тебе начало смертного мора! Семь лет живем, каженную неделю у тебя новая смертная хворь!

Волков не дал разгореться семейным разборкам и велел рассказывать дальше.

- Все я сделала. Пришла попрощаться к ведунье, за доброту ее отблагодарить. А она мне говорит, мол... не хочешь... немного... того...

- Чего того? - не понял следователь.

- Ну, все одно помирать, так... это... радости... женской. Недорого! Она вот, вызовет черта... особенного. Их, ведуний, в иностранных академиях этому учат. Такой черт, специальный. И зовут того черта не по нашему... Субкуба. А они до этой части ловкие.

- Инкуб, может быть? Суккуб это женская особь.

- Вот! Вы тоже знаете? Ох...

Волков изо всех сил старался сохранить спокойствие и не расхохотаться. Человеческая доверчивость границ просто не имела. Но поверить в инкуба по вызову это надо в самом деле совсем головой не пользоваться. Нет, принудить дива к совокуплению силой можно. Только силы надо много.

- Ладно, я все понял. Отдали этой иноземной ведунье деньги. Дальше что было? Она вас обманула?

- Да нет... пришел он, - залилась краской несчастная Марьяна, - и... того...

- Про того я тоже понял, тогда собственно, в чем дело теперь?

- Он... не отвязывается... черт этот! Каженную ночь... под окнами... теперь... Откупиться требует... чтобы в ад мою душу не утащить!!! Я ему и так все все отдала!!! Все!! А он говорит, мало. Сходи в банк, мол. В один, во второй. Говорит, душа то чай не пять целковых стоит. Выкупай. Тут Емельян нас услышал и... я поняла, что только управление меня спасти и могет. Так-то ладно, и так и так помирать, но душу, душу моя спасите!!

Волков достал блокнот.

- Когда деньги велел принести?

- Так... вечером... он вечерами того... приходит.

- Выглядит он как?

- Да такой... видный. Высокий. Навроде вас, только вы, сударь, еще покрасивше будете. Лицо у него такое же, как у вас, как у всех иноземцев. И волосы у него длинные. Как шелк волосы. А в ту ночь рога были. Гладкие такие, блестящие.

Волков закашлялся.

- Адрес у ведуньи какой?

- А вы... што ж... что с ней будет? Она женщина хорошая.

- Лицензию проверю, - буркнул следователь, записывая адрес, - и всех ее инкубов пристрою на общественно-полезные работы. А вы, сударыня, сейчас подниметесь по Покровке, зайдете в полицейский участок и напишете заявление что с вас вымогают деньги и запугивают.

- На... черта... заявление?

- На черта, - махнул рукой следователь, вырвал лист из блокнота и отдал, - Отдадите дежурному, он вам поможет.

- А поймають?

- Обязательно.

Обрадованная за судьбу своей души Марьяна Левашова и ее муж ушли.

Максим Сергеевич набрал номер участка и сказал, что приглашает желающих на ловлю инкубов, иноземной наружности по такому-то адресу. А так как он обеспечил закрытие по меньшей мере трех дел, то просит проявить деликатность в отношении потерпевшей, которая сейчас до участка дойдет. Ему сказали, что дел уже пять, и потерпевшей от инкуба будет оказано все возможное внимание. А великому укротителю инкубов, было обещан самый роскошный ужин в благодарность.

Глава 7. Верная примета.

Волков продал небольшое имение приемных родителей и приобрел небольшой дом на Печорской улице, когда то построенный купцом Башкировым. Городская усадьба не раз меняла хозяев, до войны перешла во владение города. Приобретение пришлось приводить в порядок, да и выкупал он только один флигель. Остальные постройки примерно в то же время были отданы под учреждения. Печорская улица была из старых, на ней почти отсутствовал транспорт, но это и привлекало.

После обеда в дверь колдуна кто-то постучал. Раз, другой, все настойчивее.

Максим Сергеевич запахнул плотнее домашний халат и открыл дверь.

- Алефтина? - удивился он, увидев помощницу, которая приходила наводить порядок в его доме трижды в неделю.

- Сгубили жизнь мою, Максим Сергеевич.

Колдун пропустил Алефтину в дом, все таки стоять на январском морозе было не с руки. Но продолжал строго смотреть на нее, в ожидании ответа.

Крепко сложенная вдовушка не раз давала понять нанимателю, что готова следить за домом перебравшись в него, и обихаживая хозяина всеми силами как жена. Успехом ее осада не увенчалась, но Алефтина не теряла надежды подобраться к крепости.

- Как это сгубили? Что случилось?

- Ограбили меня!

Колдун нахмурился.

- В полиции были?

- Да. Говорят, я сама виновата. Окно открытым оставила. Шторы не опускала. Говорят, чародейство какое-то применили. Сходите, посмотрите, а?

- Надеюсь, вас не черт ограбил, - пробормотал колдун. - Это было бы уже слишком. Подождите, я переоденусь.

Алефтина жила через три улицы в двухэтажном доме, которые принято называть немецким. Дом на четыре квартиры, каждая со своим входом.

Двухкомнатная квартира была чисто прибрана, но на взгляд Волкова напоминала пряник. Фигурки, салфетки, вазочки, маленькие шкатулки, огромный фикус в углу гостиной.

Он достал колдовской прибор и запустил его.

- Здесь нет следов силы, - сказал он, убирая его в карман. - Обычная кража. Много пропало?

- Выпейте чаю, - предложила Алефтина, вынося поднос с чашками, печеньем, вазочкой варенья и булочками. - Первый раз вы у меня в доме, не побрезгуйте.

Максим Сергеевич не побрезговал. Уже допил половину чашки как взгляд его замер на предмете, украшавшем люстру. Признаться, сначала он принял красное полотно за абажур, вполне во вкусе хозяйки, но с места где он сел за стол стало отчетливо видно, что это... женские панталоны. Яркого алого цвета, и такого размера, что накрыли целую люстру! Максим Сергеевич осторожно проглотил застрявший в горле кусок печенья, в один глоток допил чай и, стараясь не смотреть ни на люстру ни на хозяйку, заторопился из гостей.

На улице даже головой помотал, изгоняя из памяти чудное видение.

Конечно, он не видел с какой грустью Алефтина провожает его взглядом из окна. Не видел и как она при помощи швабры многотрудно снимала панталоны с люстры. И как горестно причитала о черством его сердце и ее тяжкой доле, переломить которую не в силах даже такое верное средство, как заброшенные на люстру красные трусы в канун праздника.

Когда, наконец, не оправдавшая надежд тряпка, за которую она отдала целых полтора рубля оказалась в ее руках ее осенило.

- О господи!! Как же я не подумала?! Да как же... не он же первым их увидел!! Воры, ироды! Они увидели!! Они!! Подсмотрели, небось как в окно открытое в которое удача моя должна была влететь! Чужое счастье глаза прямо застит! А то не видели, что женщина на крайние меры идет ради счастья своего! Что за люди?!

Глава 8. А говорят добро на дороге не валяется.

Зимой Максим Сергеевич заменял обычные пробежки на лыжные по замерзшей Волге, отмахивая утром не меньше десяти километров. От Печорской улицы до набережной колдун спускался по Больничной улице и как раз успевал размяться.

Жители Нижнего Новгорода закон равновесия спорта и чревоугодия почитали почти все. Так что утром убегающих от инфаркта в сторону здоровья было много. В этом деле ведь главное не останавливаться.

Колдун решил спуститься вниз по течению, обогнуть Печорские Пески и вернуться вдоль замерзшей воложки, которую недавно переименовали в Гребной канал. Лед ближе к краю полуострова оставался заметенным снегом, лыжники накатали пару отличных полос и прогулка доставляла истинное удовольствие.

Привычка обращать внимание на мелочи сработала. Колдун заметил тусклый металлический блеск и остановился.

- Бедная... - пробормотал он.

Птица. На лапе орнитологическое кольцо, которое он и заметил. Бедолага лежала поджав лапы, пытаясь свернуться в комок и укрыться собственными крыльями.

- Должно быть была ранена и не смогла улететь.

Максим Сергеевич осторожно стряхнул снег, которым уже начало припорашивать птаху, как почувствовал, что та еще жива. Не колеблясь он поднял птицу, запихнул под куртку и заторопился домой. Не так чтобы он был большим любителем животных, но божья тварь совершенно точно не заслуживала участи околеть на льду. К тому же принадлежала к редкому виду, не даром окольцована.

Дома колдун осторожно уложил птицу на стол, принес теплой воды, по одной подержал в ней скрюченные ледяные лапы, осторожно протер перья от растаявшего снега и включил сразу две настольные лампы, чтобы дополнительно согреть воздух. Сидел рядом, внимательно наблюдая. Не молился, но искренне сочувствовал и радовался, что сегодня выходной, а то было бы затруднительно оставить находку в доме на целый день.

Птица задрожала, стала хрипеть и колдун торопливо перевернул ее на лапы, но та заваливалась и пришлось завернуть в полотенце и взять на руки, чуть покачивая. Он уже подумывал поискать в справочнике телефон ветеринара, как хрипы стихли, птица поерзала, открыла глаза.

Несколько мгновений смотрела на человека и в желтых глазах появилось выражение такого ужаса, что колдун чуть не охнул. А следом думал, что оглохнет о какого-то неописуемого вопля, который вырвался из ее глотки. Птица достаточно отогрелась, задергалась, отчаянно выворачиваясь и долбя клювом куда дотягивалась.

- Неблагодарная ты скотина, - колдун перехватил птицу за клюв, придя в себя от внезапной атаки. - Соседи подумают, что я тут убиваю кого-то с особой жестокостью.

Он все же недооценил птичью гибкость. В ход пошли крылья и лапы, и она отвоевала себе свободу. Сил правда хватило только чтобы пару раз крыльями взмахнуть, а потом с грохотом рухнуть со стола на пол. После чего Максим Сергеевич растерял часть любви к братьям меньшим и скрутил воинственную птицу Путами, прижав к полу.

В следующий момент он почувствовал себя котом, поймавшим мышь на спине дракона. Вместо птицы его Путы удерживали человека!

- Да что б меня! - вырвалось у него. - Див?! Но как?!

- Убивай, колдун, - прохрипел див, - убивай, служить не заставишь!!

- Поспорим? - не полез за ответом в карман колдун.

Он впервые не доверял тому что видят его глаза. Почему он не чувствует дива и его силу, хотя держит его?! Существовало только одно объяснение, но если бы на птице был блокирующий амулет, то пока Волков ее отмывал и растирал уж наверняка бы нашел. На птице ведь кроме крошечного орнитологического кольца ничего не было.

Амулет нашелся на пальце ноги.

- Хозяин у тебя оригинал.

- Нет у меня больше хозяина!

- Правда? Значит, сегодня у меня флеш роял и пустая гора сразу. Я нашел бесхозного дива первого класса.

- Нет!!!

Пленник продолжал попытки вырваться, требуя смерти. Дотащить его в комнату вызова к алатырю оказалось задачей сложной. Путь стал отмечен сдвинутой, а то и перевернутой мебелью, сдернутым ковром и парой разбитых цветочных горшков. Но див был очень, просто чудовищно ослаблен, а колдун наоборот, полон сил.

- Не дури! - поправляя на себе одежду хмуро приказал колдун, - Видит бог, не хочу отправлять в Пустошь, но терпение у меня не безграничное.

Максим Сергеевич не представлял, что такое могущественное существо можно до животного ужаса напугать всего одним словом. Пленник затрясся, съежился на полу, скребя пальцами невидимый барьер и завыл. Казалось, вообще зарыдает и начнет головой биться.

- Нет... не надо... только не обратно... пощади... убеееей... убееееееей!!!

- Это что за истерика? - колдун отходил за кинжалом и теперь со все с большим подозрением рассматривал дива. Он производил впечатление бешеного зверя, а не разумного существа. Неужели и правда придется в Пустошь изгнать? Какая досада!

Он все же решил рискнуть. Раскрутить Звезду он всегда успеет, а лишаться дива очень не хотелось. И он начал читать заклинание.

Ошейник замкнулся довольно быстро, хотя див отчаянно сопротивлялся. Но не пытался напасть, вонзить зубы в руку или затянуть колдуна за безопасную черту. После того как обряд завершился, он мгновенно вернул человеческий облик и остался сидеть на коленях, бессильно сцепив руки и опустив голову.

- Зря потратил кровь, колдун, - голос охрип от криков и звучал обреченно, - не буду служить. Убивай.

Максим Сергеевич зашил порез, скинул окровавленный материал в огонь жаровни, опустил рукава рубашки и присел перед алатырем на корточки.

- Что ты заладил, убивай, убивай. Не хотел жить, что ж сам себя жизни не лишил?

- Я пытался, - без прежнего яростного запала ответил див, - ты мне помешал.

- В следующий раз ставь табличку "не беспокоить", и умирать ложись в кустах, а не поперек дороги, где тебя спасет первая же сердобольная душа, - ответил колдун, - как тебя зовут?

- Какая разница? Я не буду служить колдуну. Больше никогда не буду!

- Поспорим? - снова усмехнулся колдун. - Если бы ты не хотел служить колдуну, то не ошивался бы вокруг меня с осени.

- Я ждал подходящего момента.

- На службу попроситься?

- Напасть!

- Экий ты нерешительный, раз за столько месяцев не собрался. В любом случае я не могу допустить, чтобы демон... какого ты уровня, кстати? Впрочем, это не важно. Нечего демону шататься по улицам моего города бездельничая целыми днями пока честные колдуны работают.

- Хотите на мое место? - взгляд дива перестал быть пустым. В глазах сверкнула злость, - Истекать кровью? Глотать серебро? Как бы хорошо я не служил, каким бы покорным не был, мое место на коленях, в крови, в холоде, голодным, в болевом аду! Меняемся?!

Волков продолжал сидеть перед алатырем, обдумывая сказанное.

Как надо было пытать государственного дива, что кстати запрещено всеми инструкциями и сурово наказывалось, чтобы его инстинкт самосохранения отключился? Как ухитрились довести до жажды самоубийства? Человек в таком помрачении души и разума нуждается в целителе, заботе и поддержке, а что делать с таким же дивом? Как его в работоспособное состояние вернуть?

А это надо сделать. Связь едва наметилась, но Волков чувствовал, что случай свел его с сильным дивом. Значит, на службе он не один год, а то и век. Опыт, знания, сила. Так что для блага Управления ему придется принять на себя роль опекуна, а не только хозяина.

Хозяин приказал бы заткнуться и наказал за дерзость.

Опекун со вздохом покачал головой.

- Я даю слово колдуна, что не будет пыток и нецелевого использования. Я верю, что ты не преувеличиваешь, сожалею, что твой предыдущий хозяин оказался настолько недостойным. Отказываться служить стране из-за одного негодяя это ему уподобиться. Давай ты сейчас успокоишься, мы нормально представимся друг к другу, я закажу обед и ты расскажешь что с тобой произошло. Мое имя Максим Сергеевич Волков, я следователь Нижегородского Управления.

Див стиснул пальцы, должно быть сопротивляясь, но ответил.

- Мое имя Митрофан... господин колдун.

- О как! - изумился Волков, действительно впечатленный.

Бывший главный див Управления Омска?? Без ошейника, на грани голодной смерти, скрывается под амулетом блокировки в Нижнем Новгороде?? Нет, не суждено этому диву покинуть мир, пока Волков не узнает какие невероятные обстоятельства могли объяснить ТАКОЕ.

Глава 9. Пополнение.

В понедельник Максим Сергеевич появился на службе не один.

- Откуда!? – изумился глава управления, пораженно рассматривая дива, который с самым дисциплинированным видом следовал за колдуном, не поднимая глаз.

- Не поверите, позавчера нашел на дороге, - честно ответил Волков.

- Где эта дорога? – уточнил глава, - Может быть там еще кто завалялся? Рассказывайте, Максим Сергеевич!

Колдун честно пересказал события субботы, в том числе и как и почему див оказался в тысячах километров от столицы.

- Это неоценимая находка для нашего Управления. Но предлагаю не сообщать об этом, иначе заберут в два счета.

- Осталось решить, где на время инспекций мы будем его прятать, – усмехнулся глава. Если ему и не по душе была сама идея махинации, преимущества получения еще одного дива совесть полностью успокаивали.

- У меня он будет жить, - отозвался Волков, - под мою личную ответственность.

Глава несколько минут молчал, потом кивнул.

- Оформляйте. Привязку, я так понимаю, вы уже сделали?

- Да. Кое-какие формальности остались, сейчас закончим.

Старый граф перевел взгляд на Митрофана. Единственный див управления был слабее, но вопрос о назначении новичка главным, несмотря на его силу, не стоял. Жить див будет в доме колдуна, подчиняется только ему и главе, так что делить Митрофану и Ефиму будет нечего, а работы хватит вообще троим.

- То, что ты в конце концов вернулся на службу, молодец. В нашем управлении служат люди порядочные, злоупотреблений, я бы сказал даже преступлений подобно тому, что совершил твой предыдущий хозяин, у нас нет и быть не может. Служи им и стране достойно.

Митрофан почтительно кивнул.

Через полчаса все формальности в самом деле были улажены. На шее Митрофана красовался официальный ошейник с орлом, а колдун, потягивая укрепляющий чародейский отвар и стараясь беречь руку, наблюдал сначала за перестановкой в своем кабинете, а потом как его новоявленный помощник разбирает врученную ему кипу документов. Ну да, он же много лет был главдивом, отвечая и за обучение почти трех десятков сородичей, и за снабжение и порядок в общежитии и бог знает еще за сколько дел. Как, однако, удачно что Митрофана обуяла тоска по родным местам, и как хорошо, что колдуну хватило красноречия договориться с ним. Колдун очень хорошо понимал, что подчинить дива восьмого уровня силой было не реально, даже если див практически на грани смерти от истощения и не вполне вменяем. Хотя, может быть как раз поэтому и получилось.

* * *

Покончив субботним утром с обрядом, Максим Сергеевич сходил за одеждой для внезапно нарисовавшегося подопечного. За хлопотами последних недель он не успел поручить Алефтине отнести вещи в церковь, что оказалось очень кстати.

Разомкнув алатырь, колдун отдал Митрофану одежду.

- Приводи себя в порядок и иди за мной. Поговорим в кабинете.

Митрофан несколько мгновений держал штаны и футболку в руках. Он совершенно отвык от хороших цивильных вещей, многие годы зная только униформу. А тут такая роскошь…

Немного неловко справившись с одеждой, он, повинуясь многолетней привычке, опустился на колени. Предыдущий хозяин каждый день повторял, что если див не занят исполнением приказа, он должен стоять именно так. Это приучает к покорности. Последние несколько лет Митрофан не то что сопротивляться, старался даже лишний раз не думать, постоянно ощущая ледяное дыхание Пустоши за спиной.

Максим Сергеевич никак не прокомментировал такое следование старому уложению. Личных правил было немного, и они в целом были такими же стандартными, как и поза дива. Беспрекословно исполнять его приказы, не заходить в спальню хозяина и выполнять работу по дому, по мере необходимости.

Волков закончил говорить и ждал реакции, но Митрофан оставался неподвижным пока не услышал вопрос все ли ему понятно. Вместо ответа мелко закивал, вжав голову в плечи. Такие метания от бунта к покорности, озадачивали и настораживали. Колдун догадывался, что тому должны быть причины и очень хотел, наконец, услышать какие.

- Как ты оказался в городе?

- На поезде приехал. Хотел быть как можно дальше от Омска.

- Но почему именно сюда?

- Когда-то тут хорошо было.

- Соскучился? – чуть улыбнулся Волков.

- Меня здесь первый раз призвал знатный по тем временам колдун... я тогда вторым классом был, едва сам себя осознавал. А князь желал слугу себе такого, чтоб остальные ему завидовали, схожего с каким-нибудь благородным животным. Но ему не везло. Князь был гневлив, жесток и к людям и к чертям, а еще считал забавным скармливать пленных колдунов и чародеев самому неказистому из своих чертей. Двадцать лет я у него служил. Потом прибыли расследовать жалобы на самоуправства князя. Меня конфисковали, а сам он отправился в ссылку. Был в преклонных годах, ломки колдуна не пережил. С тех пор и стал я казенным чертом. А пятнадцать лет назад… колдун к которому я был привязан отправил меня в Пустошь, чтобы стереть приоритеты и я служил только ему.

- Но ты главдив управления Омска. Как могли не заметить такое вопиющее нарушение?!

- Кто бы задавал вопросы главе управления?

- Действительно… Но как ты смог вернуться и не потерять память?

- Лучше бы терял…

Колдун ждал продолжения и пришлось рассказывать дальше, хотя Митрофан как мог гнал от себя воспоминания. Но память дива не способна истаять, каждое событие высекается нестираемым рисунком на камне.

- Я уже сказал, что кровь вы потратили зря… хозяин. Я больше не могу спать, мои силы не восстанавливаются и я бесполезен.

- Как это не можешь спать?

- После того как меня вернули хозяину, я не могу уснуть из-за… кошмаров. Приоритет требовал служить и я засыпал, видел всю ночь кошмары, но спал. Без этого приоритета уснуть получатся всего на несколько минут.

Максим Сергеевич помолчал.

- Если дополнить приоритет это поможет?

- Не надо! – отшатнулся от него див, - Умоляю… не надо…

Колдун нахмурился. А вот что и дивам снятся кошмары он не знал. У людей кошмары бывают двух типов. Те, которые он забывает едва просыпается или сменит позу, и те, которые имеют физиологические последствия, вроде паралича и прочих неприятных состояний. Колдуны сталкивались с этим чаще всего из-за специфики дара и постоянного контакта со смертельной опасностью. Встреча с дивом и большинство ритуалов действительно не для слабых нервов.

Мастерство колдуна не терпит неосознанного. Все они умеют анализировать свое состояние, находить причины и выправлять ситуацию. Но для этого необходимо хорошо понимать, что именно вызывает страх.

- Что тебе снится?

Митрофан пустил голову еще ниже.

- Не заставляйте…

- Рассказывай, - твердо приказал колдун.

Боль не так страшна как ее ожидание, а его палач прекрасно знал свое дело. Не давал расслабиться ни на миг, останавливался в полушаге от смерти и каплями вливал в его разум безнадежность, в которой тонули его упрямство и воля.

Невозможно привыкнуть к тому как тело разрывают на части, ощущению как сотни ледяных игл, прорастают сквозь тело и ты превращаешься в прохудившийся сосуд, теряющий энергию, чувству, что разум вывернут, распят, покрыт наледью грязи в которую превратились умело вытащенные палачом воспоминания о том как жилось ему рабом людей. И это малая часть кошмаров, которые никак не забыть.

Его колдун приговорили его к этой пытке, сравнимой разве что со смертным истязанием. Но то убивало за несколько часов, а его пытка длилась днями, неделями... он не помнил... почти ничего уже не помнил, опускался до безмозглого животного! Приговорил за то, что был слабее и ненавидел.

Его оставляли в покое на плите, покрытой с одной стороны серебром. И снова ввергли в ад. Снова оставляли и... на несчетном круге он не выдержал и позволил шепоту мучителя заполнить свой разум, сдаться ему и покориться. Отказаться от того, во что верил и столетиями, от того, что было его сутью в мире людей. Согласиться, что слабые люди не достойны чтобы служить им и защищать их ценой своей жизни, никто не достоин верности кроме Освободителя. И всего-то нужно помочь ему выстроить путь в мир людей и боль прекратится. Немного усилий и терпения, и Митрофан обретет свободу… он не помнил что это, но что-то хорошее…

В безопасном спокойном мире крохи его прежнего, что не выморозил лед Пустоши, стали оживать, но стоило даже не провиниться, а дать повод заподозрить в неповиновении, как дыхание Пустоши опалило его вновь. Его не оставили в ней, даже материальное тело не успело распасться, как вернули, но этот миг был так ужасен, что и эти крохи его прежнего замерли. Он каждый миг боялся. Был жив только одной надеждой, что освободитель никогда не нарушает слова и Митрофан освободиться от кошмара. Освободитель слово свое сдержал, вот только... теплый мир людей и отсутствие ошейника не сгладили в памяти ни мгновения. И все они возвращались каждую ночь.

Митрофан сидел, обхватив себя руками, опустив голову, съежившись.

- Сначала я думал что пройдет, как следы любого наказания. Месяц прошел, я не восстанавливался, только слабел и понял, что обречен.

Максим Сергеевич слушал молча, потом спросил.

- Ненавидишь людей теперь? Считаешь, что они виноваты в этом?

Див устало и совсем по-человечески пожал плечами.

- Сначала винил. Даже думал убить, сколько смогу, пока не прикончат. Потом все равно стало. Устал я сражаться, просто прекратить все хочу.

Колдун смотрел на дива и поражался, насколько они похожи на людей. Степень воздействия чтобы добиться реакции отличается, но нашелся тот порог, за которым див реагирует как человек. Отрицает, стыдится слабости, ищет виноватых и себе оправдание, и, наконец, сам себя убеждает в безнадежности ситуации. С другой стороны, у кого он мог попросить помощи? И пока был жив хозяин и тем более потом.

- Я понимаю.

Максим Сергеевич последний раз обдумал свое решение. Взвесил за и против. И решил рискнуть и вернуть дива в строй.

- Ни за что не поверю, что один единственный человек мог заставить тебя отказаться от собственной силы, опыта и навыков. Один человек с мелкой душонкой стоит того чтобы лишить страну такого верного слуги и защитника? Тебе сил, которые ты потратил на службе не жалко?

Митрофан молчал. То ли подозревал подвох, то ли формулировка поставила в тупик, но колдун чувствовал, что какие-то из сказанных слов его зацепили. И стал развивать успех.

- Ладно, давай с другой стороны зайдем. Как ты хотел бы жить?

- Свободным, - сквозь зубы процедил див, не секунды не задумавшись над ответом.

- А подробнее? Свобода это слово, а жизнь состоит из конкретных действий и поступков. Что делать-то ты будешь со своей свободой без службы? Ночевать в подвале, за еду драться с кошками и собаками на помойке? Хочу за место в подвале подерусь, хочу за еду это не свобода.

- Зато без ошейника и глупых приказов! - буркнул див.

- Заодно без еды, одежды, жилья, как примитивный зверь, которого каждый может просто так убить.

- Меня и так каждый колдун может убить.

- Вот заладил. Это зверя можно просто так убить. А ты государственный див на службе. Тебя закон защищает.

- Не слишком страна берегла своего слугу, - вяло огрызнулся див.

Волков почуял, что вывел на нужный поворот, хотя пришлось долго задавать наводящие вопросы. Митрофан не был силен в риторике, колдун это чувствовал по отсутствию аргументов в защиту.

- А при чем тут страна? Наш долг служить и защищать ее и людей, не страшась даже смерти. Награды от страны, почести и слава, благодарности и молитвы за нас это потом, по факту свершения подвига, - Максим Сергеевич позволил себе чуть улыбнуться, - восстановление здоровья, подорванного на службе, тоже потом, а не перед службой. Я хорошо понимаю твои чувства. Ты много лет не чувствовал поддержки своего колдуна, более того пострадал от действий того, кто за тебя отвечал. И обиду могу понять и то, что ты надежду потерял.

Див слегка дернул головой.

- Поэтому давай мы с тобой договоримся. Я даю тебе слово колдуна быть нормальным ответственным хозяином, помочь тебе вернуть форму и никогда не отдавать глупых приказов, а ты отказываешься от мыслей самоубиться и возвращаешься на службу.

- Выбор у меня невелик, верно? Или так или в Пустошь?

- Выбор у тебя, Митя, или сгинуть, или начать новую жизнь в которой верность и преданность дивив мы, люди, учимся ценить и не принимать как должное.

- Да неужто?

- Сам поражаюсь. А сейчас мы поступим так. Ты поешь, обживешься в своей комнате, сходишь в цирюльню, еще раз подумаешь над моими словами, переспишь с этой мыслью и дашь окончательный ответ.

- Своей комнате?

- А еще у нас в Управлении есть печеньки. Слышишь звонок? Это еду из трактира доставили. Разве это не добрый знак?

Глава 10. Разговоры у камина

После двух недель совместного проживания с дивом под одной крышей Максим Сергеевич искренне хотел только одного – выспаться. Еще он надеялся, что никто не узнает, как ему приходилось сидеть ночами рядом с постелью Митрофана. Потому что или так, или просыпаться каждые полчаса от завываний выпи. Чертыхаясь, выбираться из постели, идти в небольшую комнату которую он выделили Митрофану, вытаскивать из-под кровати или тумбочки забившуюся туда в панике птицу, в которую див оборачивался, успокаивать и делиться силой. Пару раз даже на руки брал и за первую неделю скормил ему огромное количество крови. Но деваться было некуда – слово колдуна не рушимо. Заодно обновил навыки, которые, за неимением высокоуровневого дива в подчинении, давно не использовал.

Недуг отступил.

Зато нахальство дивовское начало оттаивать.

Стоило им вернуться со службы, див закутывался в старую домашнюю куртку хозяина, садился на пол рядом с креслом в кабинете, и беззастенчиво прижимался к ноге, разве что не терся головой.

- Ты не птица, - усмехался колдун, - ты наглый кошак, который выпрашивает еду и прохода не дает, требуя чтобы его гладили. Совсем страх потерял. И вы же не любите, когда до вас дотрагиваются!

Митрофан пожал плечами.

- Врут люди, хозяин. Бессовестно врут. От силы колдуна очень хорошо. При прикосновении всегда сила есть. Когда вы ее отдаете, то много, а когда просто дотрагиваетесь, тонкий теплый ручеек, - Митрофан чуть повернул голову, - вы не знали?

- У меня нет знакомых дивов, с которыми случаются разговоры у камина, - честно ответил колдун, - но получается, что когда колдун бьет дива, энергия тоже переходит?

Митрофан потер нос и нехотя ответил.

- Если кулаками, то да. Но сил на восстановление увечий требуется в разы больше, чем достается. Еще колдуны знают, что, во-первых, легко до крови руки разбить, во-вторых, удар у человека слабый, поэтому бьют кнутом или плетью.

- Понятно.

- А можно я теперь спрошу?

- Валяй.

- Почему вы не женаты?

- Что?! – изумился колдун, - Это с чего такой интерес?

- В фамильяры хочу попроситься. Раз вы меня отдавать в столицу не будете, а колдунов в управлении не прибавится, значит привязан я к вам до вашей пенсии. Но вам очень надо жениться, хозяин, чтобы меня детям передать, а то меня отберут. Есть у вас кто на примете? Хотите, я поищу?

- Митька! И ты еще спрашиваешь почему вас, чертей, бьют?!

Митрофан прикрылся руками, но в этом жесте не было прежней паники.

- Простите. Но я не хочу другого хозяина. И связь настолько крепкая… ни разу такой не ощущал.

Максим Сергеевич это сам чувствовал.

- Думаю, это из-за того состояния в котором ты был, когда мы привязывали тебя.

Див поднял голову. В глаза колдуну он не смотрел, выше подбородка взгляд не поднимал никогда.

- Я… я тоже так думаю, - осторожно сказал он. Всего две недели прошло, он не привык к тому, что можно высказывать свои мысли. Рассказывать что-то хозяину – рисковать дать ему дополнительный рычаг подавления. Но раскрыться перед этим колдуном… Митрофан чувствовал странное желание вообще остаться перед ним без защиты. И рассказывал обо всех уязвимостях и слабостях. – Связь тем крепче, чем больше смешана сила, это всегда зависит от количества крови, которое дает колдун. Все, что вернулось в меня, все прошло через вашу кровь или через вас, поэтому я чувствую вашу силу действительно каждой частью себя.

- Согласен, - кивнул Волков, - и почти уверен, что если проводить овладение при полном истощении дива, результат всегда будет таким же. Но уверен так же, что способ не найдет распространения. Допустим, колдун рискнет отдать почти литр крови, но придется еще доводить дива первого класса до полного истощения. В итоге вместо боевого тандема несколько недель будут два полутрупа. И потом, когда срок совместной службы завершиться, у колдуна будет многодневная жестокая ломка.

- У дива тоже, - негромко произнес Митрофан. – Поэтому..

- Поэтому на начинай. Мне нельзя заводить фамильяра.

- Вы говорили, но я не понял почему?

- Потому что фамильяр моих родителей погиб. Разрешение на него было выдано единожды, тем более я тебе рассказывал, что я не родной сын.

- А фамильяр ваших других родителей?

Волков пожал плечами.

- Там никто не выжил. Ни родители, ни фамильяры.

- Но вы можете совершить что-то, и заслужить право…

- Митя, тебе так хочется меня сожрать, признавайся?

Колдун не злился, это Митрофан чувствовал.

- Хочу. Любой способ, чтобы с вами не расставаться.

- Ты главное при посторонних это не ляпни, - хмыкнул Волков. – Иначе меня обвинят в злоупотреблениях властью над дивом.

Он и представить не мог чем обернулся этот полушутливый приказ и насколько решительными могу быть дивы.

Глава 11. Служба.

Так повелось, что губернское управление занималось не только делами, связанными с участием дивов первого класса, а и в принципе всеми, где они фигурировали.

Максим Сергеевич быстро понял, что Митрофан прекрасный администратор и силовик, но совершенно не следователь. Не потому что ему не хватает сообразительности, просто другую работу кроме как поймать, подраться или запугать ему не поручали. В губерниях сотрудник управления был и следователем и урядником и на все остальные сыскные науки мастером. Поэтому помощников в губернских управлений тоже учили всему, так что, имея всего второй или третий уровень, они могли дать фору любому столичному диву.

К практикантам всех мастей в управлении давно привыкли и охотно согласились учить еще одного новичка, благо, дивы не теряли способность к обучению ни в каком возрасте.

Максим Сергеевич стоически принял то, что коллеги теперь тащили ему на стол всякую всячину со словами «вот вам для практики».

Попадались как действительно серьезные дела, так и забавные. Началом какого дела мог стать визит человека в управление никогда нельзя было сказать заранее.

Так с утра в кабинет следователя вошел посетитель и заявил, что он труп.

Максим Сергеевич поднял бровь.

- Как же вы, уважаемый, до нас добрались?

Выяснилось, что трупом посетитель должен стать все же завтра. Потому что получил прОклятое письмо.

- Принесли письмо? Вот, ему отдайте, - колдун кивнул на Митрофана. - Дык проклятое оно. Хотя… к черту поди не прилипнет, - посетитель перекрестился и осторожно толкнул замусоленный конверт с криво нарисованным черепом и с трудом угадываемой вороной через стол.

Митрофан развернул и прочитал.

- Если вы не принесете тысячу рублей завтра в полдень к Коромысловой башне, то сами и семья будете преданы лютой смерти. Повелитель всего аду.

- Чего повелитель? – переспросил следователь.

- Всего аду, - повторил див.

- Как к вам письмо попало?

Со слов будущей жертвы «повелителя», письмо принес посыльный. Они не поверили бы что письмо настоящее, но печать светилась и написано было кровью. Его супруга кинулась собирать деньги. Но теща была категорически против такой растраты, твердо заявив, что таких деньжищ зять не стоит, пусть его черти утаскивают. На его защиту встала свояченица. Мол, сказано же, что он и семья. Так что прямая дорога за защитой к колдунам.

Максим Сергеевич долго уговаривал будущий труп завтра пойти к Коромысловой башне с конвертом, чтобы изловить злодея. Тот отпирался, пустил слезу, в конце концов выпросил себе переночевать в камере управления, куда повелитель ада точно не пробрался бы, а с утра с видом идущего на плаху, поплелся к башне.

- Сегодня ты мне не помощник, дивам на территорию кремля не пройти.

- Могу я пройти.

- А… а и правда! Я же тебя там видел. Но как?!

- Защита максимум против пятого уровня, - самодовольно ухмыльнулся Митрофан, - а я восьмой.

- То есть защита бесполезна от таких, как ты?

- Так когда ее ставили даже третий класс был редким. Я там час почти сидел, ждал, что спалит меня. А не работает.

- Вот это новость! Ладно, идем ловить повелителя ада. Перед этим ты постоишь рядом с нашим счастливым семьянином, так чтобы внимания не привлекать. И аккуратно проследишь за тем, кому он отдаст конверт. Тоже чтобы он тебя не заметил.

- В личине собаки или птицы точно не заметил бы. Зачем человеком?

- Потому как тренироваться надо.

За конвертом явился тощий мужичок, в темных дешевых очках, низко надвинутой шляпе и кутающийся в темный плащ. Подойдя к жертве, он хриплым голосом потребовал плату за избавление от страшной участи.

Получив конверт, он суетливо запихнул его за пазуху и заторопился в сторону набережной. Через десять минут Митрофан его притащил на плече. В другой руке нес плащ, парик и шляпу.

- Ты… - покачал головой следователь, готовясь отчитать дива за то, что не проследил, как было велено.

- Он застрял в ограждении, - отчитался Митрофан, - подергался пару минут и начал звать на помощь. Я через забор перелез, подошел, улыбнулся, спросил, мол, чем могу помочь, а он замертво и рухнул. Пришлось вытаскивать, а то там ветер, отморозит себе все. Кровь его на письме, а печать из-за фосфора светится, у него на руках следы не отмылись.

- Улыбнулся он! Оскалился, скажи лучше.

- Так это же Пашка! – опознал злодея несостоявшийся труп. – Сосед наш!!

- Вы его знаете?

- Кореш мой! Вот же подлец! Спасибо вам, ваше высокоблагородие! Спасли вы мне жизнь и от разорения!

- Это не я, - открестился колдун, кивая на Митрофана, - это вон у нас эмиссар от чертей служит. Чтобы никто их честное имя не порочил. Идемте, милейший, в полицейский участок.

Глава 12 Дела портовые.

Еще до того как император Петр Алексеевич начал строить флот, с верфей Нижнего Новгороде уже сходили мокшаны и расшивы, которые везли рыбу и зерно до Рыбной слободы вверх по Волге, и спускавшиеся до самого Каспия, в те времена еще именуемого Хвалынским морем. Сормовские верфи едва ли не старше самого Нижнего Новгорода. Кораблестроители народ серьезный, богобоязненный, Сормово многие века было чистым ухоженным поселением.

Другое дело порт. Стоит пройти всего три сотни шагов по берегу и как в другой мир попадаешь! Шум, запах рыбы, топлива, свист локомотивов, скрип кранов, грохот колес и погрузчиков, монотонный гул человеческих голосов, неописуемая смесь запахов.

Вызов бесплатной рабочей силы из дивов второго класса в порту поставлен на поток. И одной из нелюбимых обязанностей управления был контроль за тем, чтобы вторым классом вызовы и ограничивались. Как колдуна высшей категории этой работой наградили Волкова. И Максим Сергеевич не помнил ни одного раза, чтобы не наткнулся на какое-то нарушение.

И совершенно точно не случалось за годы его службы, чтобы администрация порта явилась на его порог с жалобой на массовый мор среди дивов.

Волков перечитал бумагу и поднял взгляд на посетителя. Немолодой колдун, очень давно забросивший физические тренировки. Нельзя сказать, что совсем себя запустил, очень ухожен, одет великолепно, дорогая трость и часы, короткая меховая шуба и легкие ботинки, что говорило, что передвигается по городу он на машине.

- Вы серьезно? Мор?

- Более чем.

- И как вы это поняли?

- Некого поглощать вызванным, - спокойно ответил колдун, - сильно истощенных я использую как корм. Бежать сами они не могут, возможности украсть их нет. Я сам чувствую как связь рвется чаще обычного. Осмотр загона ничего не дал, исчезают на ровном месте.

Максим Сергеевич задал еще несколько вопросов. Но ситуация никак не прояснялась и он пообещал приехать в порт с утра.

- Давай потренируемся, Митрофан. Помнишь, я тебе рассказывал о трех обязательных условиях совершения преступления? Мотив, возможность и орудие.

Митрофан нахмурился.

- А он уверен, что див гибнет? Кто-то видел, как тело распадается? Для колдуна есть разница в ощущениях от гибели дива и от перехвата управления?

- Хороший правильный вопрос. Для колдуна разницы по ощущениям практически нет. Ощущается только на первом классе. Поэтому нам нужны все способы при которых колдун теряет дива.

- Тогда перехват связи и убийство. Привязывание, но как это незаметно…

- Не спеши. Закончи с полным списком способов. Привязывание это как выполнен перехват.

- Понял. Тогда только два.

- Хорошо. Теперь под каждым пиши, как это можно сделать.

- Голову отсечь, серебром ранить, - начал перечислять Митрофан.

Где-то через час Митрофан недоверчиво рассматривал простую таблицу на бумаге, которую помог ему заполнить хозяин. В ней пустовали всего несколько клеток. И в них Митрофан записал вопросы, ответ на которые он не знает, но имена кому вопросы задать.

- Это же готовый план работы! Так просто?

- Если правильно заполнить, то действительно просто, - кивнул колдун, - главное не пропустить ничего и в структуре не напутать. Такие таблицы вместе со схемой подчиненности хороший инструмент анализа. Вариантов для каждого случая не так много, скоро запомнишь и научишься выстраивать их в голове, но с рисунками нагляднее. Признаться, с самой Академии я их до сих пор рисую. Завтра поедем искать место перехвата, если оно есть. А так же расспросим работников, кто что видел и не сказал колдуну, его мало кто в порту любит.

- Все же перехват маловероятен. Для перехвата нужен колдун большей силы, чем тот, кто вызвал. Ему надо платить. Да и заметят сразу украденного.

- Согласен, но могут воровать для перепродажи вне порта. И поэтому мы получим завтра и список тех, у кого исчезли дивы. Если у одного-двух, или исчезли какого-то определенного вида, то все просто, хуже, если у нескольких. Тогда в простую и понятную мотивацию наживы, конкуренции или личной мести, вмешиваются идейные соображения.

Невозможно отличить дива в человеческом облике от обычного человека, поэтому в присутственных местах шея дива должна быть открыта так, чтобы каждый мог видеть ошейник. Но мнение людей сейчас мало интересовало Волкова, поэтому в машине он приказал Митрофану плотно замотать шарф и отдал инициативу опроса и осмотра ему, только иногда задавал наводящие вопросы. Див неплохо справлялся. Клетки его «шахматки» заполнялись, пока див не уперся в вывод, к которому сам следователь пришел почти сразу и который его не обрадовал. Люди торгового порта не переставали разочаровывать бывшего военного моряка.

Причиной исчезновения дивов оказалась бессмысленная жестокость докеров. Обозленные тем, что наниматели все больше предпочитают покупать дивов дважды в месяц, чем разбираться с человеческими работниками, с их больничными, пьянством и воровством, они своих «конкурентов» просто сталкивали в воду. В ледяной воде в разгар зимы шансов у дивов не было.

- Кто еще этим занимался? – спросил он.

Докер набычился, пытаясь придать своей речи пафоса.

- Советую признаться самому, - скучающим тоном вклинился Волков в поток нецензурных связок. – Чистосердечное признание сохранит жизнь.

Совету докер не внял, только больше распаляясь. Волков устало провел пальцами по горлу, приказав Митрофану показать ошейник.

- Мне его обязательно есть? – спросил он, деловито прижимая за шею потерявшего дар речи докера, - От него воняет и он насквозь пропитан алкоголем.

- Я… я все раскажууууу! – заверещал докер, таращась на ошейник и белея от страха. - Уберите!!! Уберите его!!!

- Пиши, - Волков положил листы бумаги на стол. – Остальные тоже не стесняемся, берем бумагу и пишем кто, сколько и когда. Митрофан, отпусти его, а сам постой в дверях и если кто-то попробует удрать, проведи воспитательную беседу. Я схожу за господином Приозерским.

В дверях он обернулся.

- Напоминаю, что писать нужно правду. Мой див сожрет того, чьи показания покажутся ему неубедительными.

Они покинули административную часть порта когда почти уже стемнело.

- Не люблю Сормово, - признался колдун.

- Почему? – полюбопытствовал Митрофан. На него расследование впечатление произвело совсем не тем как обращались с дивами, он вообще был к сородичам равнодушен. Он перебирал в памяти именно технику, выводы, процесс поиска им улик! Эта наука его полностью захватила. И одобрение хозяина!

- Из-за людей.

Глава 13. Мой див. Я сказал.

Диковинные события несостоявшегося переворота отгремели и в городе начало восстанавливаться спокойствие. Многострадальный Мызинский мост обещали восстановить к лету, руины заводской больницы разобрали. Бастующие на заводе графа Аверина притихли, даже до самых больших тугодумов дошло в какую беду их втравили провокаторы. О произошедшем правда не давали забыть большие нагрузки – в рядах чиновников произошла большая чистка. И мундиров следственного комитета в городе было больше обычного. Из-за этого, от греха подальше, затаился прочий лихой люд, от карманников до домушников. Так что у Максима Сергеевича выдались почти свободные дни.

Главдивы управлений явились в его кабинет вдвоем.

Поликарп, главдив из Москвы, конечно, изъяснялся очень вежливо, но буквально рвал и метал, требуя объяснить почему губернское управление не сообщило о Митрофане. Владимир, представлявший так сказать, питерское управление, молчал так красноречиво, что даже Максим Сергеевич готов был начать оправдываться. Из-за того как стремительно развивались предыдущие события просто из головы вылетело, что от него фонит энергетикой Митрофана. Так что с таким же успехом он мог не оставлять дива дома, а брать с собой на все операции.

Пришлось держать ответ. Конечно, Владимир формально не имел права требовать ответа, но право это было у Поликарпа.

- Для блага службы пришлось пойти на хитрость,- холодно ответил Волков.

- Вы должны понимать, что статус вашего управления не требует дива такого уровня. Митрофан, следуй за мной!

Митрофан обратился к своему хозяину.

- Вы обещали, - произнес он, - обещали, что никто не заберет меня у вас!

- Митрофан! – резко окликнул его Поликарп.

- Я не буду служить никому больше, - Митрофан медленно повернулся и смотрел в глаза главдива, - Сам себе горло разорву, но не буду.

- Это не тебе решать, Митрофан, - начал закипать от брошенного ему вызова Поликрап. - Ты государственный див, и не можешь выбирать себе ни службу, ни хозяина!

Поликарп терпеть не мог неповиновения, но был в некотором затруднении. До сих пор ему не приходилось отрывать государственного дива от хозяина силой. А Митрофан подлил масла в огонь.

- А ты попробуй меня силой увезти, - оскалился див, - Рискни, Поликарп. Можете и вдвоем попробовать. Вдруг получится?!

У Волкова по телу мороз прошел от того как наполнился энергией воздух. Дивы всерьез готовы были вцепиться друг другу в глотку. Поликарп не мог спустить подобный вызов, а Митрофан… ему было нечего терять, а именно так ощущалось его состояние. Как и связь с колдуном яркая и сильная, почти как у фамильяра.

- Ваше высокопревосходительство, прикажите своему диву следовать за мной, - процедил Поликарп, обращаясь к колдуну. – Ваш див не стабилен.

- Нет, - последовал твердый ответ.

- Вы нарушаете приказ.

Волков протянул руку.

- Приказ, - потребовал он, - подписанный главой Московского Управления. Когда я его увижу, тогда и будем разбираться. Митрофан, уймись! Никто тебя не заберет. В городе и так полно разрушений, а ты провоцируешь главдивов на драку. Мы снесем квартал вместе с Кремлем!

Владимир поднял бровь.

- Интересные слова от колдуна.

- А еще каждый служащий Управления имеет право на защиту. Не важно, человек или див. И не важно, от дива или человека. Поэтому Митрофан останется здесь, где его права есть, кому защитить. Разговор окончен. Освободите кабинет… коллеги! Не доводите до греха!

Глава 14. Просроченное наследство.

Из вестибюля начали доноситься отчаянные призывы о помощи. И это заставило Максима Сергеевича торопливо покинуть кабинет.

Обретение управлением дива первого класса именно в их управлении стало испытанием. У Волкова закрадывались мысли о том, что такого дива как Митрофан может выдержать только крупный город. А их скоро падет под натиском его энтузиазма.

В вестибюле Митрофана не оказалось. Зато была пара полицейских и арестованный. Именно этот тщедушный мужчина и звал на помощь.

- В чем дело?

- Не поверите, ваше высокоблагородие, - ответил один из полицейских с усмешкой, - сняли с забора проклятой усадьбы.

Проклятой усадьбой в городе почти полвека называли заброшенный дом купцов Каминских. Не стали они дожидаться, во время смуты, чем закончится восстание в Сормово, собрали тихо вещи и уехали от греха и лиходеев подальше. До сих пор точно не ведомо по какой причине, но в усадьбу хозяева не вернулись, а, уезжая, добро нажитое спрятали в тайнике.

Лиходеям не везло. Как кто попробует забраться, так обязательно шею свернет. Не важно, с карниза упал, с забора или вообще споткнулся на дорожке. Проходили иногда годы и никто в усадьбу не совался, а бывало и дюжину тел увозили. Так и стояла облупившаяся усадьба, стыдливо прикрываясь старыми деревьями в саду.

Арестованный, меж тем, достал из кармана несколько бумаг.

- Я внук Михаила Павловича Каменского, - представился он, - вот, документы.

Полицейский с усмешкой потряс связкой слесарных инструментов.

- Документы некоторые у вас выглядят подозрительно. Ни печатей, ни подписей.

Наследник пустился в объяснения, что ключи потеряны и отмычки это вынужденная мера. Не дверь же выбивать, чай ремонт денег стоить будет. Пытаясь вступить в права наследования, он пострадал от злокозненного чародейства! Еще до двери не дошел, как дерево на него упало. И потом погналось за ним настоящее чудовище!! А вместо помощи, его арестовывают!

В городе давно забыли о первоначальной задаче управления, им отправляли все дела связанные с даром. А так же шаманами, прорицателями, амулетами и так далее. Ну, и с чудовищами тоже. Пришлось выдвигаться на борьбу.

Конечно, там не могло быть никаких чудовищ. Хороший чародейский амулет с иллюзиями. По-хорошему, раз он стал причиной смерти, его давно бы надо было разрядить. Но так как никто из желающих ограбить усадьбу пока не набрался смелости предварительно обратиться в управление, никто со «злокозненным чародейством» и не боролся. Жалоб после неудачных попыток тоже никто не писал.

- Давайте я схожу, - вызвался Митрофан, - что мне будет? Я ж не человек.

- Сходи, - разрешил Волков.

К его изумлению, амулет на дивов тоже действовал. Правда такого как Митрофан еще попробуй завали, но надо сказать, что внезапно выросший из ниоткуда трехголовый змей и струя пламени впечатлили. Оставшиеся у калитки наследник, нотариус и пара полицейских бросились врассыпную как кошки, на которых хозяйка из окна водой плеснула.

Максим Сергеевич прошел через старую калитку и пока див с азартом той же кошки гонялся за иллюзией, нашел место расположения амулета. Деактивировал и заглянул в усадьбу.

Увы, время не пощадило обстановку. Колдун из любопытства обошел первый этаж, проверяя нет ли еще какого-то сюрприза и его нагнал Митрофан.

- А я тайник нашел.

- Врешь, - не поверил Максим Сергеевич. - Где все остальные кстати?

- Я им сказал подождать, пока иллюзия рассеется, а пока воздух ядовитый, - ухмыльнулся див. - А то помешают первыми все осмотреть и найти сокровища. Только в тайнике ничего ценного нет. Бумажки какие-то.

Волков почти отчаялся привить диву хоть какое-то почтение к людям. Митрофан был злопамятный и считал, что раз ему никто лишний раз кусок хлеба не подал в лихую для него годину, он людям ничем не обязан. Тем более они его заставить делать ничего не могут. Приходилось довольствоваться тем, что вреда выходки Митрофана обычным людям никакого не приносят.

Бумажками, которыми был наполнен тайник, оказались старые не погашенные облигации. Волков достал пачку, посмотрел и покачал головой.

- В самом деле. В начале века это было целое состояние, но все эти облигации просрочены уже пятьдесят лет. Понятно почему господин Каменский решил за ними не возвращаться. Зови наследника. Пусть работу принимает.

Глава 15. Сапоги и туфельки.

Максим Сергеевич проснулся услышав голос Митрофана. Див, пару раз схлопотав за самоволие, научился стучать в дверь спальни. Правда, теперь начинал колотить так, словно видел вражескую рать и призывал хозяина оборонять стены крепости.

- Митя, чего тебе?

Митрофан откровенно лыбился.

- Там к вам невесты.

- Чего?!

Див кивнул на окно.

Колдун выглянул и ошеломленно увидел перед калиткой пять женских туфель. И на его глазах через забор перелетела еще одна. Он подозрительно посмотрел на Митрофана.

- Твоих рук дело?

- Не я, клянусь не я!

- Ладно. И что значит этот парад обуви?

- Так ночь гаданий сегодня. Девицы бросают через забор, чтобы узнать выйдет она замуж за вас или нет в этом году.

Это колдун знал. Но, во-первых, бросают за собственные ворота, а не к кому-то во двор, во-вторых, сапог, а не туфли на каблуке. Совершенно некстати он припомнил алые панталоны своей экономки на люстре и содрогнулся.

Дамы неутомимо желали завлечь его в сети брака, теперь в рядах желающих его женить прибыло – к ним присоединился Митрофан. Див жаждал исполнять обязанности фамильяра в полной мере. Помогать молодой хозяйке, заботиться о детях хозяина и не переставал напоминать, что с последним нужно особенно поторопиться, ведь хозяин не молод, уже сорок лет.

Хозяин сурово сдвигал брови, скрывая ухмылку.

Див падал на колени, трагично стеная, что жизнь его кончена, уведут его в неволю в Москву со дня на день, как только преставится его любимый Максим Сергеевич. При этом стенал только в присутствии Алефтины.

Простодушная Алефтина ахала, принимала спектакль за чистую монету, и утешала «бедолагу» пирогами, активно жалуясь на жестокое сердце колдуна в ответ.

Максим Сергеевич не сомневался, что всем участникам этого действа весело. Но неделю после новолуния взял за правило не пить ничего на улице, а на Поликарпов день не брать ни у кого выпечку. Трех отравлений «приворотными зельями», замешанными в тесто ему было более чем достаточно. А загубленных для их получения голубей и змей просто жалко. Опять же, не дай бог, Митрофан найдет отравительницу. Сожрет бестолковую, а колдуну потом отвечать за это.

Глава 16. Волшебный конь.

Их мир очень гармонично соединял искреннюю веру в бога и вековые ритуалы далекого язычества. Так что никого не удивляло, что например, участники осеняли себя крестным знаменем, прося помощи всевышнего, перед тем как вдохновенно в полночь орать в каминную трубу, призывая дух давно почившего поэта. Или перед тем как начинали готовить приворотное зелье. Общение с духами половина населения вообще считала само собой разумеющимся.

Первыми обычно отзывались врачи скорой помощи, спасая несчастную жертву приворота от отравления. Потом участковый. В зависимости от вреда здоровью, подтягивается и полиция.

Но дух он только словами поможет, ежели надо дело какое сладить, то призвать следует помощника посильнее. Демона стало быть. А так как демоны обитают в Ледяной Пустоши, они там мерзнут и, стало быть, на огонь наверняка придут. Поэтому разводят костры на углах пентаграммы, зажигают свечи и факелы. Так что на призыв демонов, то есть пожар который почти всегда в процессе возникает, откликаются и пожарные.

Все это Максим Сергеевич рассказывал двум практикантам, пробираясь через заросли урочища Слуда к старой водонапорной башне.

- Но не колдуну и без алатыря нельзя вызвать дива, - заметил практикант.

- Колдун это не тот, кто закончил обучение, а тот у кого сила есть. Чтобы ей пользоваться нужна воля. Ее частный случай – сильное желание. И на этом этапе как раз появляемся на месте вызова мы. Проверить и изловить результат таких желаний.

- Изловить… результат?

- Потому что если вызвать получилось, появился черт и этого желающего сожрал, - цинично отозвался Митрофан.

Практиканты не были колдунами. Будущие полицейские не жаловались на недостаток смелости, но рядом с дивом чувствовали себя очень неуютно. Митрофан ведь совершенно не скрывал ни своей природы, ни силы.

- Коротко, но верно, - кивнул колдун. – Кстати, что есть одна из главных задач органов правопорядка?

Практиканты начали перечислять, пока не дошли до профилактики преступлений и разъяснительной работы среди населения.

- Вот этим мы сейчас займемся. Поступил сигнал, что в старой башне демонопоклонники собираются. Увы, сегодня как назло двадцать пятый день месяца, и именно этот день у простых людей считается самым подходящим для вызова духов и демонов.

Урочище Слуда сохраняло название последние три века. Оно тянулось по правому крутому берегу Оки много километров, упираясь в семь холмов, которые носили гордое имя Дятловы горы. Почему Дятловы никто не помнил. То ли потому что дятлов там много было, то ли потому что прозвище такое заимел тот, кто жил тут. Берег пронизан родниками и кавернами, строить трудно, потому урочище не расчищали. Одна водонапорная башня и станция при ней на берегу нарушали картину. Из-за дурной славы урочища, его испокон века добрые люди обходили, да и не всякие лихие отваживались в нем укрываться. Провалишься в каверну – даже с собаками не найдут.

Потому пришлось долго пробираться через заросли, прежде чем колдун и его спутники добрались до места. Помещение бывшей станции выглядело заброшенным, на полу высились груды битого стекла и мусора. Но около стены обнаружился… криво начерченный на полу алатырь.

Волков тяжело вздохнул и повел подопечных демонстрировать на практике искусство сидеть в засаде. Прибрежные комары радостно взвыли.

Демонопоклонники стали собираться в сумерках, выныривая из завесы накрапывающего дождя и чертыхались на промокшие ноги. Но едва подходили к развалинам принимали гордый вид, обменивались какими-то знаками и высокопарными фразами.

Внутри горели и дымили чем-то вонючим костры и полным ходом шел сбор крови в какую-то емкость! Волков высмотрел колдуна, обновлявшего алатырь и знаки для открытия коридора.

Впереди отчетливо замаячил незаконный вызов, а это безобразие пора было прекращать.

Митрофану план действий тоже понравился, хотя в первый момент он вздрогнул.

- А вы… успеете? Я в коридор не провалюсь?

- Митя, ты в коридор третьего класса не пролезешь ни в ту, ни в другую сторону. Иди быстрее, иначе мы тут околеем.

Див исчез, а колдун сделал знак практикантам тихо следовать к окнам.

- Где он? – шепотом спросил один из них.

- Вон. У стены.

- Крыса? – они действительно рассмотрели деловито бегущего вдоль стены зверька. Тот остановился в нескольких сантиметрах за алатырем.

- Всяк уважающий себя див имеет личину кошки, собаки, птицы, крысы и коня.

Алатырь загорелся, открылся вход в коридор. Собравшиеся замерли. От светящегося на полу алатыря начал куриться сизый дым.

- А конь ему зачем?

- Тихо!

- Призываю тварь словом своим, - высокопарным нетрезвым голосом вякнул колдун, закончив читать нужное заклинание. – Явись! И приказываю тебе достать мне...

Дым над алатырем уплотнился и… из него высунулась огромная лошадиная голова! Глаза горели алым, из ушей валил дым с искрами! Конь зарычал, взвился на дыбы и лязгнул внушительными клыками!

Надо было видеть с какой скоростью несостоявшийся повелитель демонов и его соратники припустили на выход, перепрыгивая мусор как заправские легкоатлеты. Демонический конь, перемахнув алатырь, начал преследование, подгоняя бегущих рычанием.

- Это… это он???

- Впечатляет, да? – усмехнулся колдун.

- А куда он их погнал??

- В реку. Сам он в воду, конечно, не полезет, зато остальные не разбегутся. И это надолго отобьет охоту устраивать незаконные вызовы. Так что преступление мы предотвратили и разъяснительную работу провели.

- Так вода же холодная!

Колдун чуть смущенно потер щеку.

- Господа, а давайте-ка вы бегом к мосту, там телефон. Вызывайте полицию и скорую.

Глава 17. Страшная сила любви.

Прошло всего-то пару дней, а на пороге Управления возник новый колоритный персонаж. Был он лыс, при этом глаза обведены чем-то черным. Из-за этого он казался похожим на филина.

Чтобы понять причину того, что следователь не слишком его облику удивился, надо напомнить, что Нижний Новгород стоит не только на слиянии двух огромных рек, а и на стыке земель, где в разное время жили самые разные народы и использовали они самые разные практики. Кто-то использовал вместо алатыря печати, кто-то почти забытый символ глаза Гора, который прекрасно работал, несмотря на то, что сам Кемет канул в Лету тысячи лет назад.

- Демоны людей пожирают! Сам в лечебнице видел! - с порога заявил одетый в длинную бесформенную хламиду мужчина.

Следователь нахмурился. Опять появился незаконно вызванный див первого класса? Не многовато-ли за последний год?

- В какой лечебнице?

- В Ляховской.

* * *

Когда-то до Ляхово было больше двадцати верст лесом. В начале ХХ века Петр Кащенко, гениальный врач, воплотил свои, без преувеличения, передовые методы лечения и построил больничный комплекс для душевнобольных людей. Тогда же земству, на чьих землях строилась больница, передал часть своих угодий писатель Мельников–Печорский.

На привычную богадельню новая лечебница похожа не была. Начать с того, что проект создал настоящий архитектор, а не приспособили уже имеющееся здание. При лечебнице разбили прекрасный парк, отлично продумали расположение корпусов, тщательно подобрали персонал. При том, что сам Петр Петрович был дара лишен, но врачом был, как принято говорить от Бога. Пятнадцать лет служил в губернии, из них пять возглавлял лечебницу.

Традиционно такие заведения были под патронажем Скитов и власти управление в них не имело. В Ските были свои колдуны и чародей, и на его памяти к Управлению они не обращались, справляясь своими силами.

- Но почему пришли в управление, а не в ближайший Скит? – положа руку на сердце, посетитель казался Волкову пациентом клиники, ускользнувшим из-под надзора. И он потребовал рассказать все, и начать с того, что представится и объяснит, как он вообще оказался в лечебнице ночью.

- Меня зовут Ошерге, моя семья из горных марийцев из Цикмы. Дед мой - карт. Жрец, по-вашему. У меня старший брат есть. С ним беда случилась много лет назад. Приворожила его ведьма, обманом женила. Сильно по нраву он ей был. Через несколько лет о том что зельями она его поит дед прознал и обрядом брак разорвал. А она в суд пошла, мол преследуют ее, мужа из семьи увели языческим колдовством.

- И что решил суд?

Мужчина криво усмехнулся.

- Отправили в монастырь.

Волков молча ждал продолжения.

- Брату пришлось к целителям идти, и в лечебницу ложиться. Только ему день ото дня все хуже. Ничего не помогает. А несколько дней назад, брат рассказал, что по ночам приходит ведьма и ия на него натравливает. Не поверил я, тайком спрятался в палате и сам все видел. И все сам увидел и услышал. Как ведьма приводит ия, как говорит, что брат платит за то, что пытался ее бросить.

Волков вздохнул. Мстящая ведьма, обиженная на своего бывшего мужа, хуже сорвавшегося ия. Дива, если использовать привычный язык.

- Послушайте, но почему же вы все-таки в управление? Это дело Скита.

- Так разве правды среди ведьм найдешь?! Видят, что хуже брату, а ничего не делают. Хотя если силу ия пьет, то должны были сразу понять это. Но нет. Они ведьму свою защищают! Все зло в мире от ведьм! И монастыри эти ваши рассадник ведьмовства!!

Пришлось решительно прервать поток обвинений посетителя, пока он не дошел до претензий к великому князю Всеволоду, который, кстати, первым основал при Андреевском монастыре школу для одаренных девочек. Собственно, для собственной дочери он его и основал. Чего не сделает заботливый отец? Вот и князь был из их числа.

Прихватив Митрофана, Максим Сергеевич отправился на поклон матушке игуменье. Хотя мог просто отправить Митрофана, и тот бы притащил дива в зубах, а злую разведенку за шкирку. Правда, такое вмешательство было бы грубостью, но и натравливание дивов на людей требует незамедлительного вмешательства.

* * *

Что Митрофана не стоило брать с собой, он сообразил слишком поздно. Тот был сильнее любого дива в Ските, демонстративно подчинялся только хозяину и глаза только перед ним и опускал. Матушка же игуменья славилась суровым отношением к дивам… так что, подобные вольности приняла без восторга. Но колдуна выслушала.

- Вы уверены в словах этого человека? – холодно уточнила она.

- Звучит достоверно. Все это в вашей вотчине, поэтому я не поехал в лечебницу проверять без вашего разрешения.

- Вы на машине, молодой человек? Едем.

В клинике матушка Серафима попросила проводить их в отделение, а Максим Сергеевич, пользуясь тем¸ что они приотстали, принялся дива отчитывать за вызывающее поведение, позорящее колдуна перед всеми.

- Каюсь, - с горячностью матерого клятвопреступника заявил Митрофан опускаясь на колени прямо посреди коридора. – Исправлюсь.

Волков отвесил ему в воздухе подзатыльник.

- Врешь ведь.

- В последний раз! Вот как только див колдунью и ее бывшего доест, сразу исправлюсь.

- Что?! Да что ж ты стоишь?!

Больше всего поразила Максима Сергеевича картина, которую они застали в палате - колдунья повисла на шее Митрофана, громогласно и искренне благодаря его за спасение и пытаясь поцеловать своего спасителя в лучших традициях женского романа.

Волков прикрыл лицо рукой. Матушка Серафима за косу оттащила незадачливую колдунью от дива, отвесив пару оплеух. Как оказалось, мстительница не настолько хорошо выучилась настоящему правильному колдовству. И призванный див бросился на нее саму. В этот миг и подоспел Митрофан.

Потом им пришлось выслушать показания жертвы собственных страстей. Та, кстати, не считала себя виноватой. Все, с ее слов, было из-за бывшего мужа, который довел ее до такого отчаяния! А она просто его сильно любит!

Волков только качал головой. На слова матушки Серафимы, что она будет очень обязана ему лично и управлению в целом, если он не станет бросать тень на репутацию Скита кивнул. С немалым облегчением! А на обратном пути в управление ехидно спросил у Митрофана, понял ли див почему колдун не хочет жениться? И тот только тяжело вздохнул, понимая, что найти жену Максиму Сергеевичу, а себе хозяйку, будет труднее, чем он надеялся.