Хозяин тишины

Глава 1

Дом стоял в глубине участка, отгородившись от городских улиц огромными кустами сирени. Он будто боялся, что его заметят с дороги. Пришлось отгребать целый ворох сухих листьев с крылечка перед входной дверью. Ключ провернулся в замке с сухим, чавкающим звуком. Показалось, что внутри пробудилось что-то, что не спало. Но я решительно толкнула дверь этого дома, который скоро пойдёт под снос.

Внутри не было темно. Свет проникал сквозь грязные стекла окон и разводами ложился на старый паркет. Пыль маленькими комочками перекатывалась через эти пятна. Но за пределами этих световых разводов была совсем другая тьма — густая, вязкая. Она не рассеивалась, а лишь неохотно отступала на шаг, когда я двигался вперёд. Воздух был спёртым, застоялым. Пахло пылью, прелой штукатуркой и чем то мышиным, от чего ныли зубы.

Я сделала десяток шагов. Половицы даже не скрипнули. Это было первое, что показалось мне неправильным. В старом доме полы всегда живут своей половой жизнью и издают звуки, когда их тревожат. Влага и плесень медленно, но уверенно разрушают дом. Где-то на втором этаже что-то упало. Мягко. Не тяжелое. Может быть, шторка, потревоженная сквозняком от открытой двери? А может быть, что-то ещё, у чего есть тело? Стало как-то тревожно…

Остановилась в проходе между гостиной и кухней. Напротив, на стене висело зеркало в тяжелой раме. Я не стала в него смотреть. Это было бы слишком просто — как в дешевых голливудских фильмах. Но краем глаза заметила, что мое отражение… вроде бы замешкалось. Оно повернулось на полсекунды позже меня. Я выругалась и рискнула подняться наверх.

Когда поднималась по лестнице меня как будто окатило холодом. Не той осенней стужей, от которой просто мерзнут уши, а холодом внутренним. Так бывает, когда теплая кровь отливает от пальцев, а сердце начинает биться где-то в горле. Ну или в пятках… У кого как. Я поднялась на четыре ступеньки и замерла. Внезапно за моей спиной, заставив вздрогнуть, внизу, кто-то вздохнул.

— Есть тут кто? — спросила я. Голос прозвучал тонко и жалко.

Естественно, ответа не было. Но с кухни — я прекрасно это слышала — донеслось легкое, деликатное "цок-цок". Как будто кто-то с удовлетворением поступал пальцами по столешнице и отметил:

— Ну вот, она и заговорила.

Ещё раз проверив нижний этаж и никого не найдя, продолжила подниматься по лестнице. Запустение и вездесущая пыль. Самое странное началось, когда я добралась до дальней комнаты на втором этаже. Детской. В ней был идеальный порядок. В отличие от всего дома, здесь не пахло мышами. На кровати с металлической спинкой лежала аккуратно сложенная пижама. Маленькая. На подушке еле видная вмятина от головы. Я не дышала секунд пятнадцать, пораженная таким контрастом с остальным домом. Наверное, ещё и потому, что на подоконнике стояла чашка. Мне показалось, что от неё ещё идет пар. Но когда подошла, то увидела просто, что она пустая. И идеально чистая.

В это время за моей спиной раздался детский шёпот. Я не совсем разобрала слов. Но поняла интонацию:

— Наконец-то ты пришла. Давай играть. Я так давно ни с кем не играл. Ты же обещала.

Я в испуге оглянулась. Сзади никого не было. И тогда я побежала. Совершенно не помню, как слетела с лестницы. В память врезалось только, что на последних ступенях ноги заскользили, и я рухнула на четвереньки. И когда подняла голову — прямо напротив меня, в прихожей, висело пальто. Старое, мужское, с поднятым воротником. С его рукавов на пол капала вода. Вода ли?

Ручка входной двери повернулась сама. Я вывалилась наружу, в мокрую траву, и долго лежала, глядя в серое небо. Захлопнувшаяся дверь щёлкнулась замком изнутри. Через какое-то время тело стало наполняться внутренним теплом. Отпустило…

Когда я на ватных ногах побрела к калитке, показалось, что окно на втором этаже, в детской, осветилось изнутри мягким желтым светом.

И только тогда я поняла самую главную неправильность этого дома. В нем никто не жил. Там всегда тишина. Но он никогда не был пустым. Жаль, что его снесут через пару месяцев. Ведь город растёт, расширяется…