Хороший день, чтобы...

Глава 1. Утро туманное, утро седое...

День как день, только ты… Эх! Хорошая была музыка, а стихи какие! А сейчас… тунц-тунц-тунц, и вместо текста унылый бред. То бубнят о тачках, бабках и лядях, то вспоминают любимую шконку и трудную судьбу дебилов, угодивших на неё раньше, чем получили школьный аттестат... А, не! Вру! Есть ещё вариант того же «тунца», в слащавой теме поиска папика. Лядь! Какая хрень лезет в голову с утра пораньше… На болт!

Мысленный посыл усталого после вчерашней попойки мозга, секунда… и рвущий нервы музыкальный канал зомби-ящика вырубается. Сколько раз клялся себе сменить будильник на обычный доисторический телефонный трезвон! Тот самый из давно ушедшего и почти растворившегося в дымке прошедших лет, детства... И каждый раз находится какая-то причина, порой абсолютно идиотическая, чтобы забить на эту задачку. Хоть в поминальник её вноси, честное слово. Впрочем, о чём я? Вот же оно, мигает перед внутренним взором уведомление, хрен сотрёшь. Может сейчас? Хм. Стоп...

Успокоив мечущиеся всполошёнными чайками мысли, сажусь в постели, опускаю ноги на тёплый, да, здесь это редкость и роскошь!, пол моей квартиры. Секунда на просмотр сервисных данных самодиагностики, строки которой скользят перед «внутренним» взором моих глазных имплантов. Итог – короткий список рекомендаций для вывода принятых накануне ядов и их производных, а также для общей детоксикации возвращающегося из загула организма. Ну... хоть какая-то польза от военного диагноста. С другой стороны, будь у меня гражданская версия, пришлось бы платить за каждый рецепт отдельно. А здесь, шалишь... Экономия, нах! Привычным посылом отправляю заказ в домашнюю доставку, и...

- Лысый, ты жив? – тяжкий, сотрясающий кости рокот, раздавшийся из-за двери, заставил моего внутреннего прапорщика спрятаться в каптёрке не менее внутреннего склада. М-м, ну да, вот и причина моего вчерашнего отрыва и, соответственно, сегодняшних, полыхающих алыми буквами рекомендаций самодиагноста. Кей, он же Ковбой, он же Добрый Вася. Инструктор рукопашного боя, однополчанин и сослуживец. В далёком прошлом. Ныне, гордый пенсионер с по уставу короткой стрижкой, во всём своём безалаберном великолепии. Человек, умудрившийся вчера споить большую часть завсегдатаев моего кабака, успешно подраться с сильной их половиной и надавать кучу маловыполнимых обещаний, той, что по каким-то устаревшим традициям зовётся «слабой». Хех! А ведь он, пока, даже не понимает, насколько попал. Женщины ли, мужчины… здесь это фигня полная! Подавляющее большинство постоянных гостей моего заведения – наёмники. А в их среде, данное «коллеге» слово принято держать, если, конечно, дело не касается исполняемого контракта... Не, я верю в Ковбоя, но тут он слегка промахнулся... или не рассчитал. Учитывая его вчерашние успехи в сражениях на кулачках и стаканах с наёмниками мужеского пола, обещания данные женской части гостей придётся сдержать, иначе наши эти дамы его на мелкобританский флаг порвут, или ославят на весь Ченстохов, и право слово, я бы ещё поспорил, какой из вариантов хуже. Хех.

- Лысый, твою дивизию! – бас сослуживца вырвал меня из размышлений, заодно заставив задавить так и норовивший вырваться ехидный смешок.

- Да встал я уже, встал! – откликнувшись на вопль этого раненого бизона и, поднявшись, наконец, с кровати, я привычно шагнул из спальни в ванную, на ходу подхватывая комплект свежего белья, послушно выскользнувшего из окна подачи в стенном шкафу. Короткий взгляд в сторону разворошенной постели, один мысленный сигнал домашней системе, и одноразовое постельное бельё послушно втягивается в утильмешок. Вот и славно. – Вася! В кухонном блоке ткни кнопку двойного завтрака… Седьмой вариант.

-Ляксей, да ты совсем обуржуился! – ответный рёв докатился до меня даже в душевой кабине, вообще-то, довольно хорошо звукоизолированной, м-да. – Я, между прочим, на нормальный завтрак рассчитывал, а не на эти... разогретые полуфабрикаты.

- Вася, не трепи мне нервы, тыкай кнопку! – взбеленился я, едва не уронив на пол тусклую матово синюю капсулу уже доставленного нейтрализатора, выплюнутую расположенным над умывальником окном подачи домашнего доставщика. Но поймал в последний момент, и, сунув лекарство за щеку, шагнул под тугие струи контрастного душа.

Спустя четверть часа, я свежий, довольный и одетый в повседневку, уже расположился за столом в кухне-гостиной, напротив зыркающего по сторонам покрасневшими зенками старого друга и боевого товарища. А на столе перед нами исходили паром разогретые в кухонном автомате блюда. Мною приготовленные, между прочим, а не покупная хрень из не пойми-чего, сварганенная в подвале какой-нибудь недоубитой фабрики. Так-то!

- Ты чего такой смурной, друже? – осведомился я у вяло тыкающего вилкой в тарелку Василия. Тот хмуро фыркнул в ответ. – Неужто, так тяжко? Самодиагност отказал?

- Да ну его нах... – цыкнув зубом, Василий бросил столовые приборы, да так, что те чуть не раскололи тарелку. Впрочем, уже через секунду он взял себя в руки и, тяжко вздохнув, объяснил: - я ж здесь на правах визитёра-туриста, чёрта с два мне местный доставщик представленный рецепт подтвердит...

- Ну ты... – я на миг закрыл глаза. – Шли лог диагноста.

- Зачем? – нахмурился друг.

- Затем, что я – резидент Ченстохова, владеющий недвижимостью, собственным делом и приносящий этому городу доход, - фыркнул я в ответ. – Соответственно, имею право поручительства за гостей сего славного поселения в пределах... впрочем, это уже мелочи. Высылай лог, говорю, Фома Неверующий!

- Л-лови, - тряхнул головой Василий, и перед моим внутренним взором появилось новое уведомление. Секунда на опознание и верификацию, а ещё через две, окно доставщика в стене гостиной осветилось, оповещая о прибытии очередной капсулы с нейтрализатором. Чуть более сложным, чем мой, но… ерунда!

С хрустом разжевав «чудо» местной фармакопеи, Василий замер в ожидании, но уже через несколько секунд пришёл в себя и с аппетитом врубился в поданный завтрак. Надо понимать, нейтрализатор оказал своё первое действие, и головная боль покинула моего друга, заодно пробудив его аппетит. Уже хорошо.

- Какие планы на день, друже? – осведомился он, расправившись с завтраком и отвалившись от стола.

- Как обычно, - пожал я плечами, но, заметив внимательно-вопросительный взгляд Василия, понял, что это утверждение ему ни о чём не говорит. Немудрено. Откуда ему, только вчера прибывшему в этот город знать, как именно выглядит обычный день его бывшего сослуживца? Пришлось пояснять. – Через час спущусь в зал, подготовлю кабак к открытию, чтобы к обеду можно было принять первых гостей. Ну и... барная стойка до самого закрытия – мой пост.

- А чего бармена не наймёшь? Денег жалеешь? – прогудел Василий. Вздохнув, я крутанул в ладони монетку-амулет, ещё вчера вечером переданный мне Кеем. Когда-то этот «Сеятель» принадлежал моему деду, а после его смерти затерялся среди его вещей. И вот наконец нашёлся... на складе, где хранилось всё его имущество, сданное мною туда добрую дюжину лет назад. Фактически, сразу после смерти деда. Я уж и забыл о том, но вот поди ж ты! Срок хранения, оказывается, закончился, и мои бывшие сослуживцы вывезли имущество в мою старую квартиру, чтоб не пропало, а монета... вот она. Василий привёз, как он сказал: «на счастье». Подброшенный в воздух, золотой червонец с ровным отверстием над головой выбитого на нём сеятеля блеснул, отразив свет дневных ламп, и послушно шлёпнулся мне на ладонь. Надо бы гайтан к нему подобрать. Дед, помнится, до самого конца носил эту монету на шее. Может и мне...

- Не жалею, - мотнул я головой, отвлёкшись от воспоминаний. - Бармен у меня есть, но три дня назад этот бедовый умудрился сломать руку, так что до конца недели придётся выполнять его работу самому.

- А она успеет зарасти, за четыре-то оставшихся дня? – удивился Ковбой.

- Понятия не имею, - пожал я плечами.

- Но ты уверен, что в следующий понедельник твой бармен всё же займёт своё место за стойкой? – уточнил Василий. – Даже со сломанной рукой?

- М? – я непонимающе нахмурился, но тут до меня дошло... – А! Извини, неправильно выразился. Он же не себе руку сломал, а одному слишком буйному клиенту. Того отправили к доктору, а бармен приземлился в околотке. Судья назначил ему наказание в виде оплаты лечения буяна и сорок часов общественных работ. Так что до понедельника мой бармен будет заниматься подметанием территории полицейского участка. Ну а я, соответственно, на тот же срок займу его место за стойкой в кабаке. Такие дела...

- Забавно, - почесал бритый затылок Василий, цыкнул зубом и, хлопнув себя по коленям, встрепенулся: - я, в общем-то, чего спрашиваю… У меня тут заказ наклёвывается, и я был бы не против твоей поддержки. Как смотришь на это дело?

- О как, - удивился я. – Ты, что же, в наёмники подался?

- Ну-у, так, - он покрутил в воздухе рукой. – Скорее в консультанты и, иногда, тренеры. Пенсия, у нас, сам знаешь, а кушать хочется не по трёхразовому графику, в понедельник, среду и пятницу, а каждый день, да желательно не по разу. Здесь же предложили неплохие деньги за довольно непыльную работу. Я сначала хотел отказаться, но услышав, что работа предполагается в Ченстохове, вспомнил о тебе, ну и приехал, вот.

- Так, - я побарабанил пальцами по истёртому пластику столешницы. – Давай-ка, по порядку. Что за работа, что за клиент, и как он на тебя вообще вышел. Угу?

- Вот... как был ты занудой, Ляксей, так им и остался, - вновь привычно цыкнул Василий и, жёстко потерев ладонями лицо, вздохнул. – Ладно, слушай, бумажная твоя душа. Назара нашего ещё не забыл?

- На память не жалуюсь, - прищурился я. Ещё бы мне забыть командира нашей «банды на государевой службе»?!

- Во-от, - воздел указательный палец к потолку Василий. – Связался он со мной недавно, на рыбалку пригласил. Там и поделился темой.

Рассказ Кея надолго не затянулся, но заставил меня задуматься. О том, что под Ченстоховым разворачивает базу одна из литвинских контор, я слышал и ранее. Что уж там, об этой новости город гудит не первый день. А вот то, что пришлые решили не раскошеливаться, набирая в охрану обитающих здесь же наёмников, а везут собственное «мясо», да ещё и толком не обученное, раз понадобились услуги такого инструктора-рукопашника как Добрый Вася, это что-то новенькое. К чему такие сложности?

К сожалению, ответить на этот вопрос Кей не смог. Только пожал плечами, мол, не его ума дело. И я бы согласился, если бы не тот факт, что рекомендовал Васю литвинам наш бывший командир. А Назар… это Назар. У него, как у того шахматиста, все ходы записаны, и, самое главное, просчитаны. Вот только делиться своими счётами-расчётами бывший, как он себя называет: «почти генерал государевой службы», очень не любит. С чужими. Своим-то он разжуёт всё до последней запятой, но… он на службе, а мы на пенсии, так что ждать прежней откровенности было бы, как минимум, наивно. Особенности службы... ну и профдеформация, да. Ни на секунду не сомневаюсь, что попытайся я с ним связаться сейчас, вместо хоть какой-то информации, гарантированно услышу лишь кучу шуток разбавленных добрым десятком баек, да ещё и окажусь должным приехать к нему на очередную рыбалку. А мне добираться из Ченстохова до Царицына… ну, не ближний свет, вообще-то. Ладно, будем думать и крутить. Крутить и думать.

Вот я и думал, а Кей в это время молчал, рубая уже третью миску солёного арахиса. Моего арахиса!

- Так, - я решительно отобрал у приятеля орехи и, закинув их остатки в рот, поднялся из-за стола. – Вот что, друг дорогой. Давай-ка спустимся в кабак, там ты посидишь в уголке с пивом… хорошим пивом. Тёмным, местным. А я порасспрошу гостей, глядишь, к вечеру определимся с моим участием в назаровской авантюре. Или неучастием.

- Чего это «авантюре»? – лениво возмутился Василий, нехотя поднимаясь из-за стола следом за мной.

- То есть, по поводу авторства затеи у тебя возражений не имеется, верно? – усмехнулся я.

- Вот ты, жук, Ляксей, - буркнул он, топая к лестнице, ведущей на первый этаж, прямиком в мой бар.

- Уж какой есть, - развёл я руками и нырнул под откидную крышку, отделявшую бар от гостевого зала. – Но неужели ты думаешь, будто придумав эту тему и направив тебя ко мне, Назар не учёл, что мне самому понадобиться время «на принюхаться»? У меня тут, знаешь ли, устоявшийся быт, друже, собственное заведение, планы... и вообще. Так что сходу лезть во... всякое, мне не с руки.

- Да понимаю я всё, - усевшись на барный стул, Кей привычно крутанул в руке потёртый брелок. Вроде и не таксист, а привычки... – Да и Назар говорил... Ну, ты понял, да?

- Ещё бы! – хохотнул я. Всё же я оказался прав, и бывший командир действительно рассчитывал на моё участие в деле. Если бы ещё удалось так же легко понять, зачем ему это понадобилось, было бы совсем славно. Но, «чаво нема, таво нема». Хм. Ладно. Отложим до поры.

Литвины пришли в Ченстохов две недели назад. Точнее, слухи о продаже земли под городом для строительства чьей-то конторы, пошли гулять по городу ещё полгода назад. Потом на выделенной земле начали суетиться строители, а вот пятнадцать дней назад ровно, на уже благоустроенную и застроенную базу начали завозить грузы. К тому времени, наёмничья братия уже встала в стойку и с нетерпением ожидала, когда рекрутёры нового резидента города «пойдут в народ». И тишина… не дождались. А вот вчера на пороге моего бара появился Добрый Вася и ситуация с отсутствующим наймом стала несколько яснее.

- Кстати, конторщиков они тоже не нанимают, - просветил меня один из гостей, пока Василий «окучивал» устроившихся за дальним столиком наёмниц из отряда этого самого гостя.

- Значит, решили обойтись своими силами, - задумчиво протянул я, наливая собеседнику ещё одну кружку пива. Тот благодарно кивнул и усмехнулся.

- Ну, это они зря. Без связей в нашем благословенном городке им будет очень трудно вести дело, - так и не сумев сдуть плотную шапку пены с поданной ему кружки, проговорил наёмник. – Поставки, разгрузки-погрузки, это ж какое муторное дело... без дружбы с начальниками станции и таможни, да? А эти, кажется, начисто игнорируют вообще всех горожан. От наёмников до бюрократов. Зря, по-моему.

- Согласен, - отозвался я. – Наплачутся они с таким подходом к делу.

Такие или почти такие разговоры гудели в баре до самого вечера. Наёмники уже оказались в курсе отказа новичков от рекрутирования местных, и эта новость явно не пришлась им по душе. А уж когда в том же духе высказался отдыхавший за угловым столиком офицер-таможенник, мнение присутствующих о литвинах стало единогласным: долго они здесь не продержатся. Что ж, вполне возможно...

Но было и ещё кое-что. Никто, вообще никто из посетителей не смог сказать, чем именно собирается заниматься контора литвинов обосновавшаяся под Ченстоховым. Ноль. Зеро. А ведь какие-то слухи должны были просочиться. Не могли же власти отдать им землю и не удосужиться выяснить, что эти гости собираются на ней делать? Или...

Я бросил взгляд на воркующего с наёмницами Василия. Или могли, если приказ пришёл сверху. Вот только... Ченстохов – вольный город, и приказывать городскому совету попросту некому. Ну, почти. Мне же тоже вроде как никто ничего приказать не может, однако, я уже целый день занимаюсь поиском информации для того самого человека, который давно уже не может отдавать мне приказы, да? Кхм, что-то как-то всё это попахивает. Нет, не плохо. Пока не плохо, но уже странно. Звоночек, однако.

- Алекс, - устроившийся на высоком барном стуле, наёмник приветственно мне кивнул и тут же ткнул в одну из стоящих за моей спиной бутылок с вискарём. Контрабандным, ясное дело. Но кого это здесь волнует? Вон и погранцы отдыхают, не смотрят, да и давешний офицер таможни носа от него не воротил и ненужных въедливых вопросов об акцизах не задавал.

Я плеснул янтарную жидкость в широкий стакан, на два пальца, как положено. А вместо льда, плюхнул пару выуженных из морозилки каменных кубиков. Ибо нефиг. Сосать разбавленный вискарь можно долго, а вот такой… да гость уже через пять-десять минут ещё одну порцию потребует... Так и вышло.

- Ты его знаешь? – в два глотка опустошив очередную порцию виски, наёмник ткнул пальцем себе за спину, аккурат туда, где ворковал с девчонками Василий.

- Ну, - коротко киваю в ответ. – А что?

- Ничего, - пожал плечами наёмник, хлопнув пальцем по шеврону на плече. Такому же, как у заинтересовавших Кея девушек, к слову. – Интересуюсь, кто к моим снайперам клинья подбивает.

- Не переживай, в свою команду он их не сманит, - ухмыляюсь в ответ.

- И не думал, - лениво откликнулся тот. – Они из отряда ещё долго никуда не уйдут. Контракт. Но вот знать, что твой знакомец не устроит моим людям проблем… было бы неплохо.

- Ручаюсь, - кивнув, подвигаю собеседнику очередную порцию виски охлаждённого «свежими» камнями.

- Услышал, - наёмник отсалютовал мне стаканом и, лихо опрокинув его содержимое в глотку, чуть покачнувшись, слез со стула. Замер на миг и, глянув на меня неожиданно трезвым взглядом, договорил: - если останутся здесь, передай им, чтобы завтра к восьми утра были в располаге. На Навроцкого, восемь.

- Сделаю, - кивнул я в ответ и, проводив чуть покачивающуюся худощавую фигуру наёмника взглядом, обратил внимание на зал. Пока спокойно всё, вроде бы... Впрочем, до закрытия ещё больше часа, так что ситуация имеет все шансы измениться.

Не изменилось. К счастью. Нет, так-то у меня довольно спокойное место, здесь даже погранцы с наёмниками не задираются... без повода. Но всякое бывает, основной-то «контингент» заведения, не плюшевые мишки. Ребята и девчата у мне собираются резкие и шустрые, ожидать от них можно всего чего угодно. Хорошо ещё, что запрет на пальбу никто не нарушает. Теперь. Раньше-то, когда я только открылся, бывало и такое, но мне удалось вбить в особо горячие головы нежелательность подобных действий. Иногда даже в прямом смысле этого слова. Но вот добиться отсутствия драк... на такой подвиг моих педагогических способностей уже не хватило. Да и нереально это, как мне кажется. Пришлось смириться... и внимательно следить за тем, чтобы нередкие «дуэли» на кулачках не превращались в ледовое побоище всех и вся.

Когда я бросил очередной взгляд в зал, то Василия за столом не обнаружил. Как и девчонок-наёмниц. Зато на чип пришло уведомление о том, что гостевая комната уже заперта. Ну кто бы сомневался, это ж Вася...

Глава 2. Мерещится, то ли большая то ли малая...

Ченстохов – город вольный. Настолько, что даже его нахождение в Малопольском воеводстве, не более чем формальность. И уж на что паны поляки гордятся своей шляхетской волей, но и они нет-нет да посматривают в сторону Ченстохова с лёгкой такой завистью. Но так было не всегда. Ещё лет сорок назад, этот город был столицей одноимённого повята, но после короткой войны между Речью Посполитой и Силезией, с чего-то вздумавшей перейти под власть германского кайзера, ситуация резко изменилась и Ченстохов при поддержке России стал своеобразным буфером, не единственным, но одним из самых основательных. Как это произошло, откуда вдруг в споре поляков меж собой появилось Российское государство, сейчас, пожалуй, могли бы рассказать только дипломатические архивы, но они будут молчать, потому как сроки секретности ещё не вышли, а когда истекут, то думается мне, до них уже никому не будет дела. Да и как оно ещё повернётся в будущем, чёрт его знает.

Но пока вольный Ченстохов, или как его по сию пору зовут упорные паны: «Ченстохова», в силу своей официального суверенитета является одной из удобнейших площадок, как для торговли, так и для работы различных фирм-производителей, принадлежащих разным государствам. Поляки, литвины, германцы, цесарцы, русские, кого только не встретишь на улицах не такого уж большого города. А уж для «серых гусей» здесь и вовсе приволье, если они, конечно, не начинают гадить в границах Ченстоховской автономии. Впрочем, таких ухарей свои же коллеги быстро приводят к общему знаменателю... или, в крайнем случае, множат упоротых идиотов на ноль. Без осечек и лишних сантиментов. Город же, в ответ, не лезет в распри наёмников, а буде те умудрятся нанести какой-либо ущерб городской собственности, осаживает разбуянившихся браво[1] тяжёлой техникой, против которой даже самые опытные и тяжело бронированные наёмники попросту не пляшут. Своей же военной техники у них нет. Таковая попросту запрещена к владению и использованию на территории автономии решением повята… местного вече, иначе говоря.

- Лёша-а! – простонал, уткнувшись лбом в столешницу, Василий. – Ну на кой дьявол мне эта лекция!

- Ну так, у меня ж здесь из благодарных слушателей, только кошки. А тут ты приехал… Ну как не порадеть родному человечку? - разведя руками, ухмыльнулся я, и, не дожидаясь, пока приятель разродится очередной похмельной тирадой, подвинул ему очередную кружку пива на новом бирдекеле. Тот вздохнул и, перестав изображать из себя само олицетворение уныния, вцепился в литую рукоять кружки. Глоток, другой, и половины её содержимого как не бывало. Добить остаток тёмного, пахнущего хмелем и солодом напитка, много времени у моего старого приятеля не заняло, так что уже через пару секунд, опустошивший кружку, Вася подкинул на ладони жёсткую многослойную картонку бирдекеля и легко, без всякого видимого усилия сжал её в комок. Рукопашник, умеющий «рвать» мышцы противника… что тут сказать? Он бы эту картонку с трафаретом чёрного кота, двумя пальцами на клочки мог бы разорвать, даже сложив её вчетверо…

- Ладно, Ляксей. Пойду я, - поднявшись из-за стойки, проговорил Василий. – Пора работодателя навестить. Ждёт ведь наверное, все-то глазоньки проглядел, все жданки прождал…

- Ну так, удачи тебе и… с это… не в последний раз видимся, друже, помнишь же? - пожав плечами, откликнулся я. Кей отсалютовал сжатым кулаком, в котором ещё можно было увидеть смятую картонку бирдекеля, и скрылся за дверью заведения.

Проводив взглядом приятеля, я огляделся по сторонам и, сняв с колен пригревшегося котяру, потопал за барную стойку. До открытия заведения осталось около трёх часов, и следовало бы проверить всё ли готово.

- Так, а ты что здесь забыл? – нахмурился я, останавливаясь у дверей, ведущих на кухню. Двинувшийся было следом, Марс уселся в метре от меня и, обняв хвостом лапы, изобразил абсолютную невинность. – Не, чёрный, давай-ка домой, к своей кормушке. Сюда тебе ходу нет и не будет.

Кот зевнул, отвёл взгляд и, развернувшись на месте, вразвалочку отправился к лестнице, ведущей на второй этаж, в жилую часть дома.

Убедившись, что котяра не проскользнёт следом, я вошёл на кухню, где уже стоял дым коромыслом. Шеф гоняет поварят, на плитах всё шипит-бурлит, в общем, подготовка к открытию идёт полным ходом. Покрутившись несколько минут во владениях своего шеф-повара, я убедился, что моей помощи не требуется, а получив в ответ на вопрос в стиле: «не надо ли чего купить-привезти», получил лишь резкий кивок хозяина кухни в сторону пришпиленного над столом раздачи списка.

- Срочно? – пробежав взглядом по короткому перечню требующихся продуктов, написанных неровным скачущим почерком шефа, задал я вопрос.

- К обеду, обязательно. До того – хорошо, - рублено ответил тот и, неожиданно повернувшись в сторону одного из помощников, разразился яростной тирадой, в которой то и дело обращал громы и молнии на «безруких идиотов, которым нельзя доверить даже чистку моркови»… Ну а пока шеф рычал на поварят, я поспешил улизнуть прочь из его вотчины. А то ведь и меня приложить не постесняется. Хохол, он такой...

Аккуратно прикрыв за собой ведущие на кухню двойные двери, я покрутил в руке полученный список и, решив не терять зря время, отправился в гараж. Иных дел до обеда, когда заведение должно начать работу, у меня точно нет, так что имеется время прошвырнуться на рынок и по лавкам. Заодно, кстати, и гайтан прикуплю для дедова оберега. Не то что бы я верил во всякую мистику, да и кто в неё верит, в нашем-то технократическом обществе? Но... как говорится, бережёного бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт. Я же за время службы, хоть и не стал суеверным, но успел убедиться, что защитой… любой защитой пренебрегать не стоит. Никогда не знаешь, что может спасти, а что на дно потянет. Монета же...

Перевернув червонец, я присмотрелся к его блеснувшей в свете барной подсветки поверхности и нахмурился. Показалось или нет? Чуть повернув монету, добился ещё одного блика и убедился, что увиденное мне не померещилось. Надраенный золотой червонец и впрямь блеснул зелёным отсветом. Золото? Зеленью? Да ну на фиг...

- О как, - глазные импланты, отсканировав монету, выдали странный результат. Нет, понятное дело, что это не спектральный анализ, и многого от боевых имплантов ждать не приходится, но тут уж совсем что-то странное вылезло. – Умное покрытие, значит? Проверим.

Выскользнувший из запястья тонкий щуп личного порта лёг на реверс монеты и тут же расползся по её поверхности эдакой серебристой блямбой. Перед внутренним взором мелькнуло предупреждение о «новом оборудовании», тут же сменившееся предложением подключения к нему. Защищённого, ясное дело.

Автоматически, по старой служебной привычке, подгружаю соединение через «песочницу» и вижу знакомый до боли символ службы с приглашением ввести личный номер. Мой личный номер. Интересно.

Беспокойства о том, что кто-то может попытаться таким образом взломать мой чип, не было. Боевые импланты вообще крайне неохотно ведутся на такие фокусы. Что уж тут говорить о системах нашей службы!

Хмыкнув, вбиваю длинный личный номер с ключом отставника и... перед моим внутренним взором разворачивается знакомое окно тактической связи. Текстовое. Ну, пусть так, на голос перейти успеем, если что. Хоть и не люблю я подобный тип общения, есть риск не уследить за собой и начать отвечать вслух, а это не всегда приемлемо. С текстом же намного проще, хотя... всякие ситуации бывают.

Лысый: «И почему я не удивлён?»

Назар: «Приветствую, коротко стриженный. Или как там тебя сейчас называют… Зарян, да?»

Лысый: «Хоть горшком зови, только в печь не ставь. Здоров, командир.»

Назар: «Бывший, Алексей, бывший командир. Ныне же мы всем клубом в отставке, помнишь?»

Лысый: «Угу, и поэтому мы сейчас общаемся с тобой шифрованным каналом службы»

Назар: «Не придирайся к мелочам.»

Лысый: «Тогда, давай ближе к делу. А то мой шеф-повар целый список составил, по которому мне закупиться нужно ещё до обеда. А время, оно не резиновое, знаешь ли. И супермаркетов у нас здесь не водится. Только рынки и частные лавочки.»

Назар: «Уговорил, занятой пенсионер. К делу, так делу. Ситуация следующая… Контору, в которую завербовался Василий, держат литвины. НАШИ литвины. Василий будет наблюдателем, следящим за шевелениями боевого звена конторы, ты – связной. Связной и только. Никаких боевых операций, никакой стрельбы и прочего ковбойства. Инфа от Доброго идёт к тебе, от тебя, соответственно, ко мне. Да, контакт по делу, только со мной и ни с кем больше. Какими бы званиями-полномочиями кто бы перед тобой не козырял и чем бы не грозил. Впрочем, я о-очень сильно рассчитываю, что до такого не дойдёт. Болтать о своём связном я ни с кем не намерен. Вася предупреждён и тоже будет молчать. Но ты же понимаешь специфику, дело может повернуться как угодно. Подстраховываюсь.»

Лысый: «Зачем такие сложности? Не проще открыть такой же канал связи с самим Добрым?»

Назар: «Это не вопрос доверия, Алексей. В конторе Вася окажется под плотным колпаком. Трафик литвины будут отслеживать от и до. Расшифровать не смогут, конечно... в обозримое время, но сам факт наличия шифра их не обрадует, точно. Это же если не прямое указание на шпиёна в тесных рядах единомышленников, то повод для серьёзных подозрений, которых нам не надобно.»

Лысый: «Наши литвины, говоришь?»

Назар: «Наши, наши, можешь не сомневаться. А вот служащие конторы в Ченстохове, это уже другой вопрос. Наймиты из местных, не местных, пришлых и ушлых. Отсюда и необходимость контроля. Всё же собственность, которой они будут распоряжаться, наша. Ещё более наша, чем те литвины. Понятно?»

Лысый: «Да понятно, конечно. Успокоил. Но есть ещё несколько мелких, но важных вопросов знатокам.»

Назар: «Внимательно.»

Лысый: «Вопрос первый: на какой срок эта бодяга?»

Назар: «Рассчитывай на полгода, максимум.»

Лысый: «Уже хорошо. Тогда второй вопрос в те же ворота: идентификатор подтверждения моего вывода из резерва и личный протокол подчинения. Где?»

Назар: «Лови, Фома Неверующий. Ещё вопросы?»

Лысый: «А как же. Самый главный... Средства и техника.»

Назар: «Ну, началось… Город засыпает, просыпается прапорщик»

Лысый: «Но-но! Я давно в другом звании. И в отставке. Так что прошу прекратить грязные инсинуации!»

Назар: «Не переживай, я их мыл. М-да... Ладно, знал же с кем связываюсь. Получишь снаряжение по второму протоколу.»

Лысый: «Ага, то есть, на тяжёлое можно не рассчитывать, да? Стрелковка, лёгкая броня, порт-взломщик и МИК[2], чтоб жить стало веселее. Так?»

Назар: «А говоришь, не прапорщик! Ты же протоколы лучше меня знаешь. Наизусть, фактически.»

Лысый: «Не уходи от темы, командир. Давай серьёзно. Чего ждать от второго протокола в нынешние времена? Сам же знаешь, я с момента ухода лишён доступа к обновлениям.»

Назар: «Скидываю спецификацию. Но учти, пункты с семнадцатого по двадцать шестой можешь даже не выпрашивать. Такое я тебе не выбью. Операция не подразумевает ни сноса города ни перехода в подполье. Ваша задача только смотреть, слушать и передавать узнанное по команде. Без обширных боевых действий.»

Лысый: «Уточнение про обширность боевых действий успокаивает.»

Назар: «Алексей, не зли меня. А то ведь придётся и стрелковку из поставки исключить.»

Лысый: «А что за стрелковка... Стоп. Вижу. Игольники «Выхлоп»... не-не-не, эта корова нужна самому! Не отбирай игрушку, дяденька!»

Назар: «Паяц. Клоун. С кем приходится работать, а?»

Лысый: «Весь в учителя, отца-командира.»

Назар: «Вот же... Жди посылку. Отбой связи.»

Лысый: «Отбой».

Разговор с Назаром, как и присланные им документы внесли некоторую долю понимания в происходящее вокруг, но полностью «туман войны» не развеяли. С другой стороны, у командира голова большая, опыта до чёрта, да и в целенаправленном укрывании информации от подчинённых он никогда не был замечен. Скорее наоборот. Назар всегда предпочитал разжевать все детали операции до детской кашки, просто во избежание недопонимания. Да и сейчас, если уж говорить начистоту, он не изменил принципу: «каждый солдат должен знать свой манёвр». Ну, насколько это вообще возможно в нынешней ситуации. А она, всё же, не чета прежним нашим заданиям. Здесь ведь в голову не только есть придётся, нужно ещё в неё и думать. Эх... И зачем я когда-то согласился на этот чёртов резерв?! Сидел бы сейчас на даче, шашлыки ел, под самогон... или пиво. Тёмное. Но нет же... с это… взыграло ретивое. Скучно, видите ли, показалось. Ну, зато теперь, чую скучать точно не придётся!

Турбина пикапа басовито загудела, машина, чуть приподнявшись на регулируемой пневмоподвеске, плавно выкатилась из послушно распахнувшихся ворот гаража, и, сверкнув красными, от души надраенными глянцевыми боками, двинулась вниз по улочке, вальяжно покачиваясь на древней брусчатке. Не машина, а баржа, конечно, но для этих мест и дорог, самое то. Какая-нибудь легковушка тут за полгода подвеску убьёт, а мой тарантас здешние колдобины глотает и не давится. Опять же и груз берёт немалый, что удобно.

Рынок, лавки... Покупки по перечню моего шефа были собраны, погружены в кузов пикапа и доставлены на кухню бара аккурат за час до грядущего открытия, так что Хохлу даже поворчать на меня вволю не удалось. А потом я вновь встал за стойку и дела закрутили. Да так, что опомнился я уже после закрытия бара, обнаружив себя уничтожающим очередное творение моего повара… в компании с нагло усевшимся на барную стойку котом, грустно взирающим на опустевшую миску перед ним.

- Марс, опять хамишь... – вяло возмутился я, сгружая кота на пол. Тот поднял морду и тихо мявкнул. Вздохнув, отрезал кусок уже поостывшего мяса от своей порции, плюхнул его в миску кота, и сунул её ему под нос. – Ешь, проглот.

Долго уговаривать чёрного не нужно. Смолотил мясо в момент и, вильнув хвостом, утопал в темноту. Хоть бы спасибо сказал, что ли?

Убедившись, что все работники покинули заведение и двери заперты, я вымыл посуду и, выключив в зале свет, потопал наверх. Там меня ждала мягкая постель и долгий здоровый сон.

И глюки! Точнее, один глюк. Его я заметил, когда уже нырнул под одеяло и отдал команду домашней системе погасить в спальне свет. А едва лампы выключились и комната погрузилась в темноту, как над пустой книжной полкой, висящей на противоположной стене мне вдруг почудились два зелёных огонька. Подумал было на Марса, но чёрный в этот момент лежал у меня под боком и урчал трактором.

Сосредоточился, глянул на полку ещё раз. Пусто. Переключил импланты в «ночной» режим. Та же ерунда. Тряхнул головой и вдруг, краем глаза заметил движение у двери. Смазанное такое, но... кажется, вполне реальное. Миг, и я вновь вижу два светящихся глаза, только на этот раз, в чёрно-белом изображении «ночника», они были похожи на пару мелких фонариков, болтающихся на четыре ладони выше всё той же пустой полки. Импланты, наконец, раскочегарились на полную и... Из сонного состояния меня выбросило моментально. Ещё бы! При виде призрачно-сияющего здоровущего кота медленно утекающего в бетонную стену, можно, вообще-то и инфаркт схлопотать!

Точно шуточки командира. Вот только как он смог влить этот глупый вирус через «песочницу»-то? Да и, не был никогда Назар большим спецом в информационке. Взломы, это не про него. Вот, вынести чего, разнести или, наоборот, принести кому-то «нежданную радость» на наших штыках, это да. Придумать что-нибудь такое, отчего у вероятного и невероятного противника межушный ганглий штопором свернётся, и это к нему. Но вирусы и прочее хакерство... С другой стороны, глюк-то был? Был. Может Вася пошутил?

Я представил себе Доброго Васю откалывающего подобную шутку юмора и фыркнул. Не, в жбан двинуть или в грязную лужу уронить, это Вася может, и будет искренне считать подобное хорошей шуткой, но вот чтобы так... не его уровень. Вздохнув, я огляделся вокруг и, не заметив больше ничего подозрительного, переключил глазные импланты в обычный режим работы, после чего запустил самодиагностику и, прикрыв глаза, приготовился ждать результата проверки.

Ну, дождался. Ноль. Защита не потревожена, никаких следов взлома или несанкционированного проникновения в систему нет. Логи чисты, хэш-суммы бьются. Всё в порядке.

Кроме одного. Сидящего на пустой книжной полке здоровущего кота, сияющего зелёными прожекторами глаз и... сверкающим изумрудными отблесками на серо-полосатой шкуре.

Я смотрю на кота, кот смотрит на меня. Под боком продолжает тарахтеть Марс. О!

- Чёрный, - толкаю Марса в бок и осторожно поворачиваю его голову в сторону нашего гостя… моего глюка? Не видит. Значит, глюк. Очередной запуск самодиагностики. Проверка глазных имплантов.

Голяк. Проверка говорит, всё чисто. А я вижу сияющего призрачно-зелёным светом огромного кота. И чем дальше, тем больше он кажется мне знакомым. Особенно, когда вот так, совсем не по-кошачьи наклоняет голову вбок. Я такой жест разве что за немецкими овчарками замечал и… за дедовым котом. Здоровым полосатым «дворянином» из моего детства. Вот только он зелёными искрами по сторонам не сыпал, а этот глюк...

- Слышь, ты Баюн? – хриплым шёпотом интересуюсь у ночного гостя, чувствуя себя при этом полным идиотом.

- Мр-рмяр, - а голосина у котяры потусторонний. Как ножом по стеклу.

- Ну да, как же, - прикрываю глаза. – А чего ждал-то? Что глюк человечьим голосом ответит? Ну-ну.

- Утр-ром поговор-рим, - снова скрежет ножа по стеклу, а меня аж подбрасывает. Гляжу на пустую полку...

Да ну нах!

[1] Браво (с ударением на последнюю букву) – здесь, общее название для наёмников. Одно из.

[2] МИК – здесь, аббревиатура. Расшифровывается как: Мобильный информационный комплекс.

Глава 3. Не путайте волшебника с учёным

Утро... утро было славным. Его даже не омрачило воспоминание о вечернем глюке имплантов. Собственно, сам факт, что он не повторился с утра пораньше, как обещал, между прочим, и повлиял на моё настроение. Потому с постели я соскочил бодрым и довольным, а после душа и бритья и вовсе почувствовал себя полностью готовым к любым сюрпризам нового дня. Правда, в план дня всё же поставил визит к технарям в Лисинце, на всякий случай. На предмет проведения серьёзной диагностики имплантов и... самого чипа, заодно. А то, сначала видеоглюк, потом слуховой, а через неделю? Шагну в окно ратушной башни? Не-не-не, на фиг такие перспективы. И плевать что за серьёзную проверку моего «встроенного оборудования» придётся отдать не меньше двух червонцев. Душевное спокойствие, оно дороже. Кстати, о червонцах!

Я выудил из тумбочки купленный вчера на рынке тонкий кожаный гайтан и, закрепив на нём дедов оберег, набросил его на шею. Не очень люблю подобные украшения, но не на запястье же его таскать, это и вовсе неудобно! Точнее, непривычно, поскольку никогда ранее ничего кроме наручного коммуникатора на я на запястье не носил. Да и тот, лишь по служебной необходимости. Что уж тут говорить о всяких фенечках-мулечках и прочих «гайках»? Лишнее это, при моей профессии… бывшей… почти. М-да...

Тряхнув головой, я бросил взгляд в окно спальни, из которого открывался вид на Лисинец и его многоэтажную, сияющую вечной подсветкой и рекламными полотнищами, пласталево-стеклянную застройку, так контрастирующую со Старым местом Ченстохова, на окраине которого, практически у самого подножия Ясной Горы, притулился мой дом.

Потратив пару секунд на осмотр возвышающихся над городом небоскрёбов, полускрытых утренней туманной дымкой, я, будто старому знакомому, кивнул белоснежному зданию костёла святого Роха и святого Себастьяна, который, как двуглавый богатырь в странно-затейливых шеломах стоял на страже Ясной Горы, эдаким несгибаемым пограничником охраняющим старую часть города от наступающего на неё с Лисинца вала современных небоскрёбов.

Вот туда-то мне и нужно будет съездить. Здесь в старой части Ченстохова, что за Ясной горой, можно найти базы наёмников, жилые дома коренных жителей, лавки зеленщиков и мясников, кафе и кабаки... но за технологиями, будьте любезны, отправляться в Лисинец. Будь то машина или новый комп, домашняя техника или инструменты для гаража, всё туда.

Нахмурившись, я покрутил так и эдак пришедшую в голову мысль, и, отвернувшись от смутного и блеклого отражения в оконном стекле, решительно потопал… одеваться. Да, сначала, определённо стоило одеться, а уж потом...

«Потом» наступило спустя каких-то четверть часа, когда мы с Марсом уже завтракали чем Хохол послал, за одним из дальних столиков моего бара. Ну а что б не воспользоваться оказией, раз уж шеф расстарался с утра пораньше? Не всё же НЗ из кухонного доставщика подъедать, верно? Тем более, что недавнее Васькино гостевание, особенно, когда он двух подруг в выделенную ему комнату затащил, изрядно проредило мои домашние запасы полуфабрикатов.

- Тоха, как у тебя со временем? – связавшись по комму с шефом, осведомился я.

- У хорошего шефа время есть всегда… на кухню, - фыркнул тот в ответ. – А что?

- Да с-этта, у меня тут кое-какие дела появились, - вздохнул я. – Надо в Лисинец съездить.

- А, понял, - протянул Хохол. – Предлагаешь подменить тебя на покупке свежака?

- Именно.

- Что-нибудь тяжёлое оттуда повезёшь? – задал неожиданный вопрос мой шеф-повар. Я на миг замялся, но тут же мотнул головой.

- Да нет, я налегке.

- Тогда, не вопрос, но... - шеф отключился от комма и, тут же появившись в дверях кухни, бросил мне через ползала чип-ключ. – Махнём не глядя. Мой байк в твоём распоряжении, а с тебя твоя баржа. Иначе придётся заказывать доставку, а, как говорил один в меру умный мужчина, экономика должна быть экономной. Побережём твои денежки, хозяин?

- Уговорил, чёрт языкастый, - ухмыльнулся я, швыряя в ответ чип-ключ от пикапа. Не то, что я такой уж любитель двухколёсной техники, но ретроагрегат Хохла… особая история. Да, это не оригинал, а реплика с совершенно современной турбиной, работающей на обычной флегматизированной газовой смеси, но общий внешний вид байка, да с модерированным рокочущим звуком выхлопа… Кто видел классические заморские Индианы конца прошлого века, тот поймёт, кто слышал – не забудет.

Раскрашенный в классической ало-белой расцветке, столь характерной для техники времён «детройтского барокко», оснащённый двумя тяжёлыми кофрами из буйволиной кожи и огромным кожаным же диваном, который язык не повернётся назвать «седлом», мотоцикл встретил меня в гараже тихим урчанием, полностью готовый к поездке. Нацепив на голову слегка свободный для моей бестолковки шлем и отрегулировав его под себя, я положил ладони на руль, щёлкнул сцеплением и с наслаждением повернул рукоять газа. Мотоцикл чуть дрогнул и с низким, пробирающим до печёнок рокотом выкатился из гаража. По глазам полоснул пробившийся через облака солнечный свет, и байк сверкнул хромом, рассыпав вокруг себя целую стаю солнечных зайчиков. Ещё чуть-чуть газу, и, описав широкую дугу, мотоцикл, вальяжно набирая скорость, покатил по мостовой, в сторону костёла святого Роха, чтобы уже через несколько минут исчезнуть в пелене тумана, медленно оседающего меж небоскрёбов Лисинца. Это будет хороший день, чтобы...

* * *

Коммерческий центр свободного Ченстохова за свой недолгий век успел повидать всякие средства передвижения. От дешёвых пузотёрок небогатых конторщиков и старых, чуть ли не бензиновых, ржавых развалюх, чудом сохранившихся в гаражах коренных жителей старого города, до роскошно-чопорных лимузинов «генералитета» здешних контор транскомпаний и суперкаров их выпендривающихся детишек. Встречались здесь и угловато-угрожающие вездеходы с гербами СБ тех же транскомпаний и отрядные броневики наёмников... Но последние бывали в центре куда реже. Сюда, в Лисенец, наёмники предпочитали приезжать на личном транспорте, чтобы не возбуждать полицию и не пугать нервных безопасников. И вот они-то, наёмники, то бишь, в выборе личного транспорта зачастую легко переплёвывали лихих мажоров и прочих любителей автотехники, проживающих в пентхаусах здешних небоскрёбов. Нет, не в цене наёмничьих машин дело. Дело в их оригинальности. Ну какой мажорчик додумается втиснуть мощную спортивную турбину в корпус какой-нибудь Барракуды или Мустанга семидесятых годов прошлого века? А наёмники могли ещё и не так начудить. И чудили же, порой вызывая неподдельный интерес со стороны обитателей Лисинца…

Вот и сейчас, остановившийся на светофоре ало-белый, сверкающий хромом от накладок на заднем фонаре до спиц широких колёс, низко рокочущий мотоцикл привлёк внимание стоящего рядом «самоубийцы на пластиковой ракете».

Честности ради, стоит заметить, что «ракета» была пластиковой только по названию, тогда как реально, обтекатели байка, выкрашенные в модные кислотные цвета, были сотканы из сверхпрочного и лёгкого углеволокна. Но вот турбина, да… турбина «Пантеры-3» могла выдать мощь сравнимую с ракетной тягой, по крайней мере, так утверждала реклама, попытавшаяся «ненавязчиво» проскользнуть-просочиться в дополненную реальность всех соседей модного байкера по полосе, вызывая у них недовольные гримасы. Впрочем, отсутствие постоянного идентификатора на его машине несколько снижало агрессию окружающих водителей, поскольку делало очевидным факт недавней покупки байка в салоне. Вот оформит документы как положено, получит доступ к управляющему компу, тогда и заблокирует эту рекламу. Если не дурак, конечно. А-а, нет, кажется, дурак...

Такой вывод можно было сделать по объявленному байкером предложению к соседу на реплике древнего фешенебельного Индиана «погоняться». И окружающие водители, дожидающиеся зелёного сигнала светофора прекрасно поняли как разыгранную «самоубийцей» пантомиму, так и неожиданно положительный ответ-кивок его визави, сопровождённый характерным жестом потирающих друг друга большого и указательного пальца. На этот раз, настала пора кивать байкера на Пантере. О какой сумме спора договорились мотоциклисты, прочим водителям было неведомо, те переключились на общение по комму, но то, что договорённость достигнута, стало им понятно ещё до того, как красный сигнал светофора сменился на жёлтый. А в следующую секунду форсированная турбина Пантеры взвыла, чуть не переходя в ультразвук, и рванула цветастую машину вперёд.

Но к удивлению водителей, Индиан не отстал. Его, до этого мерно рокотавшая турбина, легко взяла максимальные обороты и, взвыв словно три Пантеры разом, ало-белой молнией сорвала байк с места. С виду тяжёлая, неповоротливая машина неожиданно резво вышла колесо к колесу с Пантерой. Но если водитель последней скрючился в узком седле буквой «зю», то водитель Индиана с его комфортной прямой посадкой, выглядел словно на лёгкой загородной прогулке. Пантера ревела и визжала, закладывая лихие виражи и играя в шашки в довольно плотном потоке, тогда как Индиан, кажется, просто пёр вперёд паровозом, лишь по необходимости уходя с выбранной для движения полосы, и при этом умудряясь не отставать от противника даже на полкорпуса. Вот впереди замигал зелёный сигнал очередного светофора, а значит, по общепринятым здесь правилам, гонка подходит к концу. Но Пантера, словно совсем слетев с катушек, только прибавила ходу, её турбина перешла на какой-то совсем уж запредельный визг и... вдруг захлебнулась, подавилась собственным рёвом. Красный сигнал зажёгся, аккурат в тот момент, когда переднее спицованное колесо Индиана замерло на разметке перед пешеходным переходом. И лишь через пару секунд рядом с ним замерла Пантера. Её пилот откинул сияющее радужными разводами «забрало» чёрного шлема и повернулся к противнику лицом.

- Чув[1], что у тебя за труба[2]?! Меня на этой линии ещё ни один гуляка[3] не делал! – раскрасневшееся юношеское лицо зажатое подкладкой шлема, глаза горят, словно фары обожравшегося валерьянки кота, губы ходят ходуном, слова выстреливаются со скоростью в две сотни за секунду… адреналинщик, однозначно.

- ХТЗ двенадцатой серии, форсированный до шести витков с уплотнением, - в свою очередь подняв, выполненные в ретростиле под стать Индиану, защитные очки на лоб шлема, откликнулся его противник.

- Да ну нах! – пилот Пантеры ошалело помотал головой. – Это ж двигло для четырёх костей[4]! Как его сюда вообще, э-э…

- Легко и непринуждённо, - пожал плечами водитель Индиана. – Мой байк вдвое шире твоего, и рама у него соответствующая… ну, подкреплена чуть-чуть, но это мелочи. Смотри...

Водитель Индиана чуть сдвинул ногу, открывая вид на боковую панель турбины своего мотоцикла, так что его противнику стала видна характерная эмблема Харьковского Тракторного Завода.

- Чума-а, - протянул тот и, вздохнув, вдруг нахмурился. – Но как ты меня на обгонах сделал? У тебя ж машина в манёврах должна быть вообще никакой!

- Водить уметь надо, - с улыбкой развёл руками его соперник и ткнул пальцем в сторону светофора, отсчитывающего последние секунды перед переключением. – Платить-то собираешься?

- А? – пилот Пантеры бросил короткий взгляд на светофор и чуть заторможено кивнул. Впрочем, уже через секунду он очухался. – Само собой, чув! Само собой. Лови линк.

- Ни-ни, - покачал указательным пальцем тот и протянул противнику плашку платёжника. – Только прямой трансфер с чипа на чип.

- Да как скажешь, - изобразив оскорблённую невинность, фыркнул пилот Пантеры, и нехотя хлопнул своим платёжником по плашке водителя Индиана. Светофор замигал жёлтым и «самоубийца на пластиковой ракете», потянулся захлопнуть забрало шлема. Но чуть притормозил. – Слышь, чув… Зарян, да? Надумаешь поучаствовать в ночной прогулке, маякни. С удовольствием составлю компанию. Бывай!

Щёлкнул замок шлема, рыкнула турбина и Пантера тут же сорвалась с места. Водитель Индиана фыркнул вслед, покачал головой и тоже поддал газу, пока стоящие позади машины не начали сигналить, матеря его за медлительность. Индиан рокотнул турбиной и послушно ушёл в поворот, съезжая с широкого Янтарного шоссе, прорезавшего новый Ченстохов, на улицу Пястов, куда более узкую и... спокойную. Почти пустую.

Впрочем, так казалось лишь по сравнению с тем ж шоссе или центральными улицами Лисинца, через которые ему пришлось проехать недавно. Если же вспомнить плотность движения в старом городе, то здесь, пожалуй, машин было побольше, чем на той стороне Ясной Горы. Но вот если углубиться в переулки…

Индиан медленно катил узким ущельям образованным глухими стенами высоток, аккуратно петляя между кучами мусора, какими-то ящиками и сложенными стопками секциями временных ограждений. В паре мест водителю даже пришлось слезать с удобного седла мотоцикла, чтобы открыть преграждавшие его путь створки зашитых проволочной сеткой ворот. Но в конце концов, он добрался до места и припарковал сияющий глянцем и хромом мотоцикл меж двух огромных мусорных контейнеров, притулившихся в углу захламлённого пустыря. Сочетание убойное, конечно, но самого гостя оно, кажется, ничуть не смутило.

Заблокировав машину, мотоциклист снял шлем и, убрав его в один из боковых кофров, решительно двинулся к тяжёлой даже на вид, широкой двери, врезанной в глухую стену одной из окружающих пустырь высоток. Не теряя времени на стук или звонок, мужчина отстучал на цифровой панели домофона затейливый код и обшарпанная дверь неожиданно мягко отворилась перед ним, продемонстрировав всем желающим свою чрезмерную толщину. Впрочем, желающих любопытствовать на пустыре не нашлось, так что избыточная «антивандальность» двери стала очевидной лишь только что пересекшему её порог человеку. Но, судя по его реакции, точнее по её отсутствию, сей факт был ему давно известен и удивления не вызывал.

Так же уверенно он миновал несколько дурно окрашенных дешёвой краской коридоров, по которым плыли совсем не домашние запахи какой-то химии, жжённого металла и чего-то ещё... кисло-неприятного. Поднялся на вздрагивающем, то и дело гремящем лифте, на третий этаж и так же уверенно пройдя через пустое фойе с пыльной стойкой, скрылся за широкой двустворчатой дверью. Глухой, пласталевой и такой же избыточно толстой, как и та, что встретила его при входе в это здание.

- Ну, что я вам могу сказать, Зарян... – расхаживающий по похожему на стоматологический кабинету, вёрткий чернявый парень в условно-белом халате, дёрнул длинным, явно когда-то перебитым носом и, вдруг замерев на месте, уставился на полулежащего в кресле перед ним лысого мужчину. – Никаких следов постороннего вмешательства в ваши импланты я не обнаружил. Зрительные, слуховые, чип… всё чисто. Трансляцию проверил, ритмы мозга, синхронизацию сигналов. Норма.

- И что это значит? – буркнул лысый пациент.

- Это значит, что никаких воздействий извне не было, - вздохнул чернявый и тут же вновь закружил по кабинету, изредка замирая у огромной панели монитора, по которой скользили какие-то графики, числа и диаграммы. – Это так же значит, что галлюцинации мы также можем исключить. На девяносто девять процентов, по крайней мере. И это много, молодой человек! Очень много, уж поверьте ста... кхм, м-да.

- Это точно? – спросил пациент, напрочь проигнорировав его оговорку. – Ну с-этта, про галлюцинации...

- Точно-точно, - покивал чернявый, совершенно не похожий на старика, «доктор» и щёлкнул пальцем по одной из диаграмм на мониторе. – Видите, Зарян? Это ритмы вашего мозга. Так сказать, исходный образец, на который изначально настраивался ваш чип. А вот это… те же ритмы в динамике. Рядом, видите-видите? Это степень синхронизации чипа с вашим мозгом... и она не падает ниже трёх девяток. То есть, можно сказать, что синхрон идеален. А такого при галлюцинациях быть не может. Обратная связь в этом случае обязательно должна поплыть. И в этом случае мы бы наблюдали расхождение в ретрансляции... да хотя бы по тем же хэш-суммам, понимаете? Они, в этом случае, просто не будут биться.

- Примерно, - пациент осторожно почесал затылок, стараясь не сбить подключённый к его личному порту толстый кабель, идущий куда-то под кресло. – Но что это тогда может быть, док? Если это не вирус, не глюк, не дополненная реальность…

- А вот не знаю, батенька, - чернявый вновь дёрнул носом, но тут же замер. – Хотя-а, если предположить наведёнку... Гипноз...

- Я не поддаюсь гипнозу, - хмуро буркнул пациент.

- Все вы так говорите, - в задумчивости отмахнулся «доктор». Постучал себя указательным пальцем по носу и забормотал, быстро, почти срываясь на лихорадочный шёпот: - Если предположить гипноз, то рассинхрона в связи можно избежать, но... обратка всё равно поплывёт. Мозг даст ложный ответ, чип его зафиксирует и тут же выдаст расхождение с инфой транслированной с имплантов... Нет, не бьётся...

- Док, - окликнул его пациент. Тот отмахнулся и мужчина, аккуратно изъяв из личного порта кабель, подключённый к компу хозяина кабинета, аккуратно поднялся с кресла. Не торопясь. – До-ок!

- Да? Нет, подождите, Зарян, - чернявый сунулся к экрану монитора и тут же нахмурился. – Так! Где телеметрия?! Зар... Вы зачем встали, Зарян? Сядьте обратно, мне надо проверить эту гипотезу!

- Доктор, со всем уважением, но на это у вас не хватит допуска. Потому, проехали ваш эксперимент. Лучше ответьте, если не гипноз, что это может быть ещё? Без сложных слов и непонятных гипотез...

- Дурная шутка. Ваша, Зарян. Свободны. О следующем визите предупредите заранее. - отрывисто и зло ответил доктор и, стянув с рук одноразовые перчатки, бросил их в утилизатор, после чего молча уставился на монитор, по которому вновь побежали строки непонятных символов, перемежающихся ещё более неясными графиками и диаграммами.

Зарян вздохнул и, покачав головой, вышел из кабинета, не став спорить с его хозяином. Понимал, что бесполезно?

[1] «Чув» - здесь сленговое выражение, означающее «парень», «приятель».

[2] «Труба» - здесь сленговое выражение в среде молодёжи и уличных гонщиков, означающее «турбина».

[3] «Гуляка» - здесь сленговое выражение, означающее уличного гонщика.

[4] «Четыре кости» - четырёхколёсный транспорт. От городской малолитражки до бронированного вездехода. Сленг.

Глава 4. Казалось, моргалось, сталось...

Возвращение к родным пенатам началось с того же петляния по городским каньонам, образованным небоскрёбами Лисинца, скрывающих свои верхушки в низких облаках, повисших над Ченстоховым. Ну и как положено для выбирающегося из переплетений тёмных городских закоулков бродяги, дело не обошлось без приключений. Хорошо ещё, что без стрельбы...

Я еле успел вильнуть, когда рядом с байком моего шеф-повара грохнулась пустая бутылка. Да не пластиковая, из-под дешёвого пива, а солидная стеклянная ёмкость на добрый литр, в которые здесь принято разливать местную водку. Весьма неплохую, надо заметить.

Снаряд разлетелся брызгами осколков, со звоном рикошетивших от угла металлического мусорного бака, а вслед раздалась характерно пшекающая и шикающая польская брань. Скрипучим таким голосом. Я аж байк притормозил, чтоб дослушать эту арию, в которой неожиданно для себя услышал кое-что интересное. И это был не мат.

- … Разъездились, …. хреновы, мать их, ушлёпки …! Нормальным людям ни покоя ни мира! Только и знают, сволочи …., нах, что детишек гробить! – Скрипел старик, взирая на меня с пьяной злобой в мутных залитых водкой глазах. Как бы не той самой, тарой из-под которой он и пытался подбить мой мотоцикл… ну, не мой, а моего шеф-повара. А это ещё хуже. Хохол свой байк ценит и за каждую царапину на нём спросит с виновника вдесятеро.

- Уймись, дед! – рыкнул я в ответ. – Видишь же, что еду медленно!

- Да тебя, … хренова, вообще здесь быть не должно, курва! Затем и ворота ставил! – взвизгнул старый, шаря рукой вокруг себя. Но вцепившись в очередную бутылку ладонью, взвесил её в руке, и, вздохнув, в одно выверенное движение смахнул закручивающуюся пробку и припал к горлышку. Ну да, полную бутылку ему даже насквозь пропитые мозги швырнуть не позволят.

Я не стал дожидаться, пока старый опустошит ёмкость и использует её в качестве второй осколочной гранаты и, поддав газу, сорвал мотоцикл с места. Впрочем, скрывшись из виду старика, я тут же сбавил обороты и, приглушив подзвучку до лёгкого предупреждающего свиста турбины, байк вновь покатился-запетлял по узким проулкам меж небоскрёбов, со скоростью бегущего трусцой человека. Всё же старик прав, носиться по здешним закоулкам – самый простой способ устроить аварию со смертельным исходом.

В чём я и убедился спустя каких-то пять минут, причём очень странным образом. Насквозь неправильным, я бы даже сказал.

Моё внимание привлёк тихий детский голос, напевающий какую-то песенку-считалку, и легко перебивающий пусть приглушённый, но всё же весьма отчётливый гул мотоцикла. Поворот за угол и… руки сами вжали оба тормозных рычага до предела, отчего байк встал на месте как вкопанный.

Перед мной, метрах в десяти не более, оказался ребёнок. Маленькая девочка лет семи-восьми, с копной грязных волос, наряженная в потрепанный и чем-то испятнанный комбинезон, весело прыгающая на расчерченном какими-то квадратами асфальте. «Классики»?

И всё бы ничего, если бы не одно «но»... В полумраке узкого переулка, беззаботная, напевающая весёлый мотивчик девочка сияла отчётливо видимым зеленоватым светом. Знакомым, чтоб его, светом! А ещё, она был полупрозрачной… Ля… Приехал, Лысый.

Взгляд сам собой зашарил по стенам, сканируя округу, импланты заработали на все сто процентов, но вокруг… ничего. Ничего подозрительного, кроме, разве что, смазанного пятна на глухой стене справа, характерного бурого цвета. Я сглотнул и попытался было ногами откатить байк назад, но в этот момент ребёнок вдруг замер на месте, стоя на одной ноге и поднял взгляд на меня. На миг мне показалось, что глаза девочки блеснули алым, но уже спустя секунду, замершая было на её лице кривая гримаса обратилась беззаботной улыбкой. Вот только по спине меня продрало таким холодом, что я аж передёрнулся!

- При-ивет! – пропело это… эта…

- Здравствуй, - моё горло с трудом выдавило из себя членораздельные звуки, тогда как губы растянулись в ответной, но до жути натужной, «резиновой» улыбке.

- Я, Катя… Катаржина, а тебя как зовут? – полупрозрачный ребёнок неожиданно оказался рядом с мотоциклом и требовательно уставился мне в глаза.

- Лы... Зарян, - выдохнул я. Девочка нахмурилась и по её телу словно тёмная волна прошлась.

- Зачем обманываешь, Проводник? – грустно спросила она.

- Я... Алексей, дядя Лёша, - выдавил я кое-как и девочка довольно кивнула. Темноты же, будто и не было. Я облизал губы. – Ты, с-этта... Катя… ты как здесь? Ну, в смысле, как ты здесь оказалась?

- Я здесь играю. Давно, - ребёнок неопределённо пожал плечами. – Вот и тогда вышла на улицу, начертила снова «классики», и тут как завизжало! Как зашумело… вот. Потом люди прибежали, много. Ругали какого-то гуляку… мо-то-цик-лис-та, вот. Дядьки Марка голос помню, он тогда долго орал. Пьяный. Дрался с кем-то, его потом синцы[1] забрали, люди разошлись, всё стихло. А потом… утро, день… Я хотела играть, но другие девочки меня даже не замечали. Не замечают. Только когда я шайбочку в классиках пинаю, кричат и разбегаются. Вот... Ой!

- А что? Уже утро? – мурлыкающий голос, раздавшийся откуда-то из-за спины, заставил меня подпрыгнуть на месте. А в следующую секунду байк качнуло и у наших с призрачной девочкой ног приземлился кот... зелёный. Чеширский, чтоб его. Баюн Лохматович со спецэффектами. Осыпав всё вокруг зеленоватыми искрами, частично растворившихся в теле прозрачной малышки, кот потянулся, как умеют лишь эти мохнатые, долго, с наслаждением... и уставился на девочку. – О, а ты времени не тер-ряешь, Лёш. Молодец...

- Киса! – девчонка словно разморозилась и, присев рядом с гигантским зеленовато-полупрозрачным котом, тут же принялась его тискать, словно домашнего котёнка.

- Но-но! – проурчал тот, - Без фамильяр-рностей, бар-рышня!

От почесушек, тем не менее, уворачиваться не стал. Впрочем, и болтать… Ля, что я несу!... Болтать Баюн тоже не перестал.

- Значит так, мелкую нужно пр-роводить. Этим я займусь, - заявил этот глюк, с удовольствием подставляя шею под маленькие полупрозрачные пальчики девочки. – А ты, Лёш, смотр-ри и учись, тебе оно пр-ригодится. В пер-рвую голову, понял?

Я потёр ладонью переносицу и вздохнул. Как там говорил классик материализма? «Материя, есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его…» и тэдэ и тэпэ. Вот же голова родная, чего надо не помнит, что век бы не сдалось, хрен из неё выбьешь! К чему я это? Да всё к тому же... Глюки ли, дополненная ли реальность, чёрт бы с ним. Вижу, слышу, ощущаю. На этом пока и остановимся. Тем более...

Я пригляделся к асфальту под ногами моих «глюков» и... не мог не заметить, что они умудряются как-то влиять на материю. Мелкие фантики под ногами девочки, лежали неподвижно, словно придавленные чем-то тяжёлым, а обрывки какой-то бумаги, гонимые ветром, задев шёрстку Баюна Лохматовича, меняли траекторию полёта. То есть... в общем, глюки-то они глюки, но какие-то чересчур материальные, а значит, и относиться к ним нужно с осторожностью и предельным вниманием.

- Что замер-р-то, Лёша? – кот воззрился на меня и, мотнув головой, словно указал ею на увлечённого почесушками ребёнка. – Вставай, будем учиться провожать, как должно... Пр-роводник же...

Ну и? Что делать-то? Выбрался из седла, встал куда Баюн указал, а тот, муркнув что-то неопределённое, заставил наконец девочку отвлечься от наглаживания сияющей зеленью шерсти призрачного кота. Девочка выпрямилась и, неожиданно с такой надеждой взглянула на меня и кота...

- К маме?

В ответ мы с Баюном кивнули. Не знаю как он, а я... на автомате, наверное? И вот теперь понял, что на самом деле означает фраза: «она просияла». Девочка улыбнулась, широко и радостно, как умеют только дети получившие долгожданный подарок. Баюн что-то мявкнул, махнул лапой и перед нами... Словно кто-то с силой вспорол тяжёлую ткань пространства. Кто-то? Ощущения были, будто это делаю я сам! Буквально собственными руками ощутил, как неохотно расходится напряжённая материя… пространство? Чёрт его знает. Но впереди, в этом разрезе плеснуло небывалой, невозможной чернотой, которую тут же смыл мягкий жёлтый свет, расходящийся от того самого разреза пульсирующими тёплыми волнами.

Катаржина одарила нас с Баюном радостным взглядом, улыбнулась и, махнув на прощание рукой, без единой нотки сомнения, шагнула в сияющий провал.

- Спасибо, дядя Лёша! – донёсся до меня тонкий девчачий голос. Баюн фыркнул и повёл хвостом. Я же вновь ощутил, как под моими руками дрожит ткань пространства. Сошлась она намного охотнее, чем расходилась минутой ранее.

- Вот как-то так оно и должно быть, Лёша... – в интонациях призрачного кота мне послышались знакомые, почти забытые дедовы интонации. Послышались.

- Ты ж, вроде, утром обещался быть для разговора? А сейчас, так-то, время к вечеру, – осведомился я у Баюна, улёгшегося на заднее сиденье мотоцикла.

- Когда пр-роснулся, тогда и утр-ро, - махнул кончиком хвоста тот, отведя взгляд. Но тут же сменил положение и, усевшись в классическую кошачью позу «статуэтка», уставился мне в глаза. – И что, про глюков и вирусы больше нудеть не будеш-шь?

В последних словах призрачного кота послышалось раздражённое шипение, с которым Баюн встречал у деда каждый банный день. Я пожал плечами.

- А смысл? Ты ж от этого не развеешься и не исчезнешь? – ответил я, седлая байк. Миг, и кот уже сидит на фальшбаке, и вновь не сводит с меня взгляда.

- Не исчезну, не мечтай, - муркнул он. – Пока не передам дедов наказ, ты от меня не избавишься.

- Ну и чего суетиться тогда? Раз, с-этта… фигня эта надолго и сделать с ней, я пока ничего не могу? Приняли новые вводные, живём дальше, – опуская на глаза защитные очки, пробурчал я. – Вот что бы сделать, дабы меня за говорящего с собственной шизой не приняли и в жёлтый дом не сдали? Тебя ж никто кроме меня и… их, ну, с-этта… таких как Катя, не видит, да?

- Вер-рно, - с достоинством дёрнул левым ухом Баюн Лохматович. – Не видят и не слышат. И даже не ощущают. Ни люди ни приборы. И ты б не видал, кабы не дедов подарок.

- Монета, - понимающе кивнул я. Кот смерил меня каким-то почти сожалеющим взглядом, как только коты умеют. С ноткой лёгкой снисходительности к умственной ограниченности собеседника. Бесит.

- Дар-р, Лёш, - проурчал он. – Монета – символ и способ пер-редачи. А Дар-р... ну, малую его часть ты только что видел и даже, можно сказать, опр-робовал на себе. Я же тебя и буду учить им пользоваться. К месту и по месту, помнишь, как дед говор-рил?

- Помню, - кивнул я.

- Вот. И с темой скр-рытности нашего общения в пер-рвую очер-редь р-раумзбер-рёмся, - котяра довольно разлёгся на фальшбаке. – Мне, видишь ли, тоже не сдался ученик в р-рубахе с длинными р-рукавмяу.

- Прошлый век! – фыркнул я на замечание Баюна Лохматыча. – Ныне врачи в психиатрии обходятся транквилизаторами и обездвиживающими препаратами. Не считая принудительного считывания интеллект-чипов и данных с мониторов здоровья. У кого из пациентов они имеются, понятное дело.

- Палачи, - нервно дёрнул хвостом кот, но тут же расслабился и даже глаза прикрыл. Пригрелся на тихо вибрирующем мотоцикле, что ли? – Впр-рочем, психиатр-ры, они все такие. Во все вр-ремена. Кто пер-рвый халат надел, тот и доктор-р, да-с. То током лечат, то водой калечат. Не, Лёш, нам в дур-рку никак нельзя. Там слишком «весело». Не р-ровен час, действительно, крыша спр-рыгнет, кто тебя, Пр-роводника удержать-то сможет? Не-не… будем учиться. Без экстр-рима.

- И когда же? – осведомился я у по-моему, внаглую засыпающего Чеширского. Тот приоткрыл один глаз.

- Утр-ром, всё утр-ром, - проурчал он и… рассыпался зелёными искрами. Вот же, ленивец!

Осмотревшись в проулке и, зафиксировав, на всякий случай всё увиденное и отсканированное, я сбросил данные на облачный сервис, после чего, наконец, дал газу и уже через минуту выкатился из проулков-закоулков на Янтарное шоссе.

Был ли я взбудоражен происшедшим? Конечно. Имел ли причины для истерики? Ни одной. Вся моя прежняя жизнь научила в своё время железному правилу: «любые изменения, всего лишь новые вводные. Какими бы они ни были. Приняли, учли, живём с учётом». Вот и здесь, очевидно, сработала привычка прошлой жизни. Так что к бару я подкатил спокойным и готовым… ко всему. Вплоть до того, что моё заведение уже облюбовали всякие призраки и привидения. Но... обошлось.

Заглянув в зал, я не обнаружил ни одного признака наличия чего бы то ни было глючно-сверхъестественного. И это было хорошо. Пусть я и принял ситуацию, но устраивать ещё что-то в том же духе, как было получасом ранее в Лисинце, меня пока не тянуло. Хотя... ну да, любопытство уже подняло голову, и начало принюхиваться к окружающей действительности. Чую.

Впрочем, как и раньше у меня нашёлся способ притупить это шило в афедроне. Бюрократия! В бытность мою писарем при штабе, это был идеальный метод для отбивания любого лишнего энтузиазма. Он работал тогда и не отказал сейчас. Стоило мне только углубиться в отчёты кухни и склада, как остальные желания дружно повесились на люстре со скуки. Голод только немного побрыкался, но его угомонил мой шеф-повар, приславший из своих владений целый поднос с ужином. А вот Марсу пришлось отправляться на кухню самому. Нет, понятное дело, что в святая-святых его Хохол не пустит, но в предбаннике у чёрного хода, для чёрного кота всегда имеется и место и пара мисок, за своевременным наполнением которых в обязательном порядке следит дежурный поварёнок. Ну а Марс заботится о своевременном их опустошении. Так и живут.

От работы с документацией меня отвлекли лишь спустя добрых три часа. И был это… конечно, Вася. Ну кто ж его не знает-то?!

- Да ладно тебе, Л… Зарян! – Ковбой как всегда сверкал глазом и суетился, а значит, уже успел пригубить, а может даже и усугубить. – Ты ж помнишь! У меня с этим проблем нет!

- У тебя, нет, а у меня могут быть, - вздохнул я, исподлобья взирая на мельтешащего по залу бывшего сослуживца, уже успевшего сгоношить половину гостей на очередную великолепную дурь. А другой за Васей не водится. Я опять глубоко вздохнул и уставился на забившегося в угол за барной стойкой, одного из помощников Тохи, что вызвался постоять за бармена на время моего сегодняшнего отсутствия. – Что он затеял, знаешь?

Вася попытался было возмутиться, но узрел перед своим носом мой кулак и гулко лязгнул захлопнувшейся челюстью.

- Итак? – я обратился к помощнику моего шефа.

- Так, это ж... бой на кулаках. Один на один. – бедолага облизал пересохшие губы и договорил всё тем же рубленным тоном. – Без усилений, холодняка и огнестрела. Рука в руку.

- Ага, а нога в жопу, - я повернулся к Василию. – У тебя что, деньги кончились?

- А… ты как понял? – почесал затылок Ковбой.

- Тебя знаю, - вздохнул я. – Каждый раз как у одного Васи заканчиваются пенёнзы, он начинает мутить какую-то дурь, подначивая напарников на выступление… с тотализатором. Здесь и сейчас, никого знакомых нет, но есть ты сам. А славен наш друг Вася именно своими умениями в рукомашестве и ногодрыжестве. Вывод?

- Ну да, да... – замахал руками Василий. – Ты, как всегда, прав. У меня кончились деньги, а до следующего жалованья ещё две недели. Так что насчёт разрешения?

- На заднем дворе есть приличная тренировочная площадка, отсыпанная песком, - задумчиво протянул я, оценив тот интерес которым так и пахнуло от растревоженных Добрым Васей гостей. Вот только… это ж Ковбой! Он если что не потеряет, то обязательно сломает! Проверено! – Но! Ты сам к тотализатору даже близко не подойдёшь. И ставить, само собой, можешь только на свою победу. Как впрочем и любые другие участники. А ставками займутся… Бран, Иржи! Присмотрите за честностью тотализатора?

- Можем, - пожал тяжёлыми налитыми плечами старый наёмник Иржи. Из тех, что видели как в Лисинце копали котлован под первый небоскрёб. Уважаемый в здешних местах человек. Как, впрочем, и его лепший кореш и конкурент по наёмничьей стезе, Бран. Сухой, словно высушенный солнцем и ветром, но крепкий как морёный дуб, усатый литвин настолько давно прописался в Ченстохове, что уже мало кто помнит, как выглядел клуб наёмников без вывешенной над баром эмблемы его отряда. В общем, с ними спорить никто не полезет. Кроме Васи, быть может, но его я, если что, сам окорочу. Или... Ладно, посмотрим.

- А что не хочешь позвать нашего жучка? – насмешливый голос Брана легко перекрыл шум и гам бара.

- Так мы ж, с-этта… неофициально всё, и на один раз, верно? – усмехнулся я в ответ и, дождавшись согласных кивков окружающих, договорил: - во-от, а Ермолай, ежели влезет, то уже завтра у меня вместо тренировочной площадки на заднем дворе, зал ММА отгрохает, с блэкджеком и шлюхами. А власти города за такой подгон спасибо мне точно не скажут.

- Ты-то тут причём, если делом Ермолай займётся? – подал голос один из постоянных посетителей бара.

- Земля моя, ответственность моя. Статут города, - отгавкался я. – И плевать нашим доблестным синцам будет, кто и чего строил, кто деньги вкладывал, и кто эту подставу организовал…

На последнем слове я бросил предупреждающий взгляд в сторону Васи, и тот тут же изобразил всем видом воплощённую невинность. Ну да, как всегда! И как всегда, чёрта с два я ему поверю.

- В общем-то, дельно, - Иржи с Браном переглянулись и, поднявшись из-за стола, потопали к выходу во двор, не забыв прихватить с собой виновника переполоха. – Пойдём, глянем, что там на дворе у нашего Заряна. Да, Зарян, тебя десять процентов с тотализатора, устроит?

При этих словах, в глазах Васи мелькнула вся грусть еврейского народа, крови которой в этом обормоте не было ни капли. Бендер-нах... Ну, хоть под присмотром будет, глядишь, и не накосячит... сильно. Надеюсь.

[1] Синцы – местное сленговое обозначений полицейских.