Happy New Love!

Дракон и Марина

Жил на свете дракон Васс — в достатке и благоденствии. Всё у него было: уютная пещера высоко в горах, груды золота и самоцветных камней, на которых так славно дремалось ночами и грезилось о прекрасном. Альпийские луга давали корм стадам коз — отраде драконьей утробы. Над снежными пиками простиралось небо без конца и предела — летай вволю, носись взапуски с ветром или пари в ледяной выси, ощущая себя частью вечности.

Изредка в горы заезжали драконоборцы, и Васс, по обычаю, выходил с ними на бой. Но что такое меч и копьё против летающей крепости? Многие, пугаясь грозного вида чешуйчатого поединщика, тут же убирались восвояси. Таких Васс отпускал с миром. Упрямцев же, которые со всей дури пёрли на него с глупыми железками да ещё, распаляя себя перед схваткой, горланили обидные слова, приходилось урезонивать струёй пламени.

Если забияки приезжали верхом, а так обыкновенно и случалось, Васс закусывал печёной кониной, но человеческим мясом брезговал — брал в когти изжарившихся в доспехах рыцарей, отлетал подальше от логова и бросал в самую глубокую пропасть. Затем возвращался домой и хандрил, размышляя о подлости людской натуры.

Что толкало драконоборцев на битву, спрашивал он себя, и находил только один ответ: злоба и жадность. Зачем ещё человеку убивать дракона, которого он в глаза не видывал, как не для того, чтобы завладеть его родовым богатством да покуражиться всласть?

Сколько гнусностей, сколько наветов наслушался он за века — будь в словах рыцарей хоть крошка правды, он бы сам против себя походом пошел! Но Васс отродясь не сжигал домов и посевов, не ел крестьянский скот, не похищал прекрасных девиц. И знакомые Вассу драконы в этаком непотребстве замечены не были. Все они жили уединённо, в человечьи дела не лезли. Васс, конечно, допускал, что в прошлом, когда драконов на свете водилось не в пример больше, чем ныне, кто-то мог невзначай подпалить ниву или с голодухи утащить корову, и люди до сих пор припоминали огнедышащему племени давние обиды.

Но девицы?!

Если бы Васс питался человечиной, он вряд ли делал бы различие между мужчинами и женщинами, как не усматривал разницы между козлами и козами, попадавшими ему в зубы. А вообразить, чтобы дракон украл девицу для плотских утех, так же нелепо, как представить себе тигра, воспылавшего страстью к мыши. Это просто физически невозможно! Масштаб не тот.

Но чем больше Васс размышлял о девицах, тем острее чувствовал неполноту жизни. Тоскливо делалось ему, неуютно. Даже драконоборцы, и те в последние столетия, как назло, перевелись. Скука! Пробовал Васс отвлечься мечтами о драгоценных цветах с изумрудными листочками и рубиновыми лепестками, о птицах с опаловыми грудками и о рыбках, украшенных филигранью. Не помогло. Всегда помогало, а тут — нет.

Лежал Васс на золоте, горевал, и пришла ему в голову мысль: слетаю-ка я посмотрю на девиц поближе и проверю, не захочется ли мне какую-нибудь похитить?

Марина очень не любила ездить по ночам, особенно по неосвещённой загородной дороге. Но и оставаться у Светки в гостях до утра, даром что в новеньком коттедже, тоже не хотелось. И вот она осторожно вела свою малолитражку среди пустых и темных полей, внутренне подбираясь каждый раз, когда навстречу попадался дальнобойщик, не дававший себе труда переключить дальний свет на ближний.

Вдруг что-то со свистом и рёвом пронеслось над головой, машину качнуло и едва не снесло в кювет.

Покрепче вцепившись в руль, Марина сбросила скорость, а когда небосвод полыхнул рыжей зарницей, с испугу нажала на тормоз. И вовремя: прямо перед ней на дорогу упал человек. Не выскочил внезапно с откоса на насыпь, не шагнул под колеса из-за кустика, в этом Марина готова была поклясться, а именно упал. Проехала бы еще пару метров, и крупное мужское тело шмякнулось бы ей на капот.

Она его не задела, точно не задела!

Только кто поверит?..

Марине было страшно, но она включила аварийку, вышла из машины и приблизилась к упавшему. На дороге, кроме них двоих, никого не было. В свете фар Марина хорошо рассмотрела куртку и штаны из кожи, похожей на крокодилью, на голове шлем с зубчатым гребнем, на ногах ковбойские сапоги со шпорами. Какой-то... байкер гламурный, что ли.

Марина присела, вглядываясь в молодое суровое лицо, и боязливо потянулась к шее лежащего — поискать пульс. Едва дотронулась, байкер открыл глаза.

— Живой! — с облегчением выдохнула она и на всякий случай отодвинулась. Спросила неловко: — Вы как, целы?

Незнакомец приподнял руку и пошевелил пальцами, глядя на них так, будто видел впервые в жизни.

— Давайте я отвезу вас в больницу, — предложила Марина. — Встать сможете?

Байкер поднимался долго, неуклюже, будто его тело состояло из частей, плохо притёртых друг к другу, но, когда выпрямился, оказался выше Марины на голову, а плечи... Про такие говорят — косая сажень. И запах — железа, гари, дикой, необузданной мощи... Спасибо, хоть спиртным от парня не несло. Но Марина все равно сделала пару шажков назад, к машине.

— Откуда вы? — пролепетала она.

Байкер задрал голову к звёздному небу, потом сжал пальцы в кулак, разогнул указательный и ткнул им вверх.

— Вас что, с самолёта сбросили? — поинтересовалась Марина с нервным смешком. — Без парашюта?

Он подумал и беспомощно пожал плечами. И Марина вдруг перестала его бояться. Он показался ей большим ребёнком, одиноким, несчастным, затерянным в бесприютной ночи…

— Меня Марина зовут, — сказала она. — А вас?

— Васс, — хрипло повторил он низким, рокочущим голосом. — Меня... Васс…

Тут он то ли икнул, то ли чихнул, и Марина неожиданно для себя рассмеялась:

— Будьте здоровы, Вася.

Так вот в чем дело, думал Васс. Вот почему драконов на земле становится все меньше. Стоит дракону оказаться рядом с девицей, той самой, единственной, только для него предназначенной, как он сразу же превращается в человека и готов идти за ней куда угодно — на край света или на меч драконоборца... Похищать Марину и нести в свое неприютное горное убежище Вассу совсем не хотелось. Да он и не смог бы этого сделать. Он вдруг понял, что без её дозволения никогда больше не вернет себе драконьего обличья, не поднимется в небо…

Свадьбу сыграли в самом конце осени. Подружки завидовали Марине — сидела-сидела в девках и высидела настоящее сокровище. Вон какой парень — рослый, ладный, при деньгах. Открыл ювелирную мастерскую, такую красотищу делает, что твой Фаберже, от богатеньких заказчиков отбоя нет. И с Маринки глаз не сводит!

На второй день молодожён развлекал гостей фокусом: брал в рот сигарету, раздувал щёки, и кончик табачной трубочки начинал рдеть и дымиться сам собой. Мужчины наперебой доставали сигареты из собственных пачек — чтобы наверняка, без обмана. Вася зажигал их в один миг безо всяких приспособлений — но сейчас же тушил. Марине не нравился запах табака, и он обещал ей, что курить не станет.

Новый год в семье Любимовых, по давнему заведению, встречали все вместе. Компания за столом собралась немаленькая: Маринины родители, старшая сестра Лена с мужем и девятилетним Сережей, младший брат Дима с новой девушкой и Марина с Васей. Когда часы показали без двух полночь, Дима взял пульт и отключил у телевизора звук. Глава семьи Пётр Григорьевич, бывший ответственный работник, а ныне пенсионер, встал с бокалом в руках, веско прокашлялся и начал, как всегда:

— Дорогие товарищи Любимовы и примкнувшие к ним Бортниковы, — Петр Григорьевич посмотрел на Лениного мужа, перевел взгляд на Васю и добавил: — А также Крыловы…

Каждый раз он говорил одно и то же: желал всем здоровья, успехов в работе и лада в семье. А под конец портил средней дочери праздник, добавляя: "И за то, чтобы Марина в этом году вышла замуж". Сейчас она смотрела на отца с предвкушением: ну, что скажешь, папа, как выкрутишься?

Пётр Григорьевич замешкался на секунду, но выход из положения нашел простой:

— Давайте выпьем за то, чтобы наступающий год... Год Дракона, так сказать... был не хуже…

Его перебил звонкий Серёжин голосок:

— А я вчера ночью дракона видел! Проснулся, смотрю в окно, а он прям над твоим домом, теть Марин... Здоровенный! — мальчик раскинул руки, едва не смахнув со стола бокал с морсом. — Во какой!

— Драконов не бывает, — сказала Марина с напором. Подумала про себя: "Надо за город переезжать. Там любопытных глаз поменьше". И добавила на всякий случай: — Тебе приснилось, Серёжа.

Все знали, что сын у Лены фантазёр, и вряд ли приняли его слова всерьёз. Но Вася вздохнул, потупившись:

— Да ладно. Чего там... Я это был. — Он перехватил встревоженный взгляд жены и улыбнулся: — Как на Марину посмотрю, сразу летать хочется.

Все засмеялись. Особенно Васина шутка понравилась Татьяне Алексеевне, его тёще. "Какой Марине муж достался, — думала она с умилением. — Остроумный. И галантный".

Стрелка часов между тем подошла к отметке "12". Дима включил звук, и комнату наполнил бой курантов.

Вася поднял бокал:

— Так давайте выпьем за красоту, которая укрощает драконов, и за любовь, которая дает нам крылья!

Три холостяка и наследница Дуся

До нового года оставалось два часа, а молл был полон народом, как бокал шампанского — пузырьками; всё в нём сверкало, веселилось, играло… Жаль сотрудников — им хотелось домой, к семьям, но молл сегодня открыт до половины двенадцатого, и все, кто не успел купить продуктов и подарков, спешили сюда, давая одиночке, вроде меня, шанс окунуться в атмосферу праздника. От толчеи, гомона, музыки, мельтешения бликов и новогодних огней в голове царил сумбур, но это и хорошо — толпа бурлила общим возбуждением, в котором без остатка растворялось всё личное, и доброе, и дурное.

А вот мне спешить некуда. До дому полчаса пешего хода, шампанское куплено, салаты покрошены, посуда на столе. Ещё минут сорок погуляю — и восвояси, к Рыжику и телевизору. В полночь для меня начнётся новая жизнь. Жизнь нормального человека, у которого непременно будет нормальное человеческое счастье. Прости, бабушка…

Людской поток вынес меня к парфюмерному бутику и ткнул носом в витрину — прямо в коробку с духами, которыми неделю назад похвалялась Наташка из кредитного отдела. "Запах любви" — название пошлое, но, по сути, подходящее. Тем более, что аромат и правда шикарный. И цена красна… Чёрт возьми, могу я раз в жизни сделать себе подарок? Ради такого события!

Очередь к кассе рассосалась на диво быстро, но у самого прилавка меня вдруг подхватили под локти, в глаза ударил направленный свет, и женский голос с напором прокричал в самое ухо:

— Как вас зовут!

— Евдокия, — ответила машинально.

— Вы замужем?

— Нет…

— Так я и думала, — радостно сообщил голос. — Если молодая красивая девушка сама покупает себе дорогие духи, это означает только одно… Перед вами героиня новогоднего выпуска лучшего брачного шоу страны "Три холостяка"! Сегодня в прямом эфире Евдокия выберет себе мужа! Под бой курантов в новый год войдёт новая счастливая пара!

От этих слов я разом пришла в себя, отвернулась от телекамеры и выпалила в лицо обладательнице напористого голоса:

— Вы ошиблись! Ни в каком шоу я участвовать не буду. Моя личная жизнь — это моё личное дело, понятно? Дайте пройти!

Как бы не так. Рослые молодые люди в розовых пиджаках с эмблемой шоу обступили меня и крепко стиснули руки — попробуй, вырвись.

— Не стесняйтесь! — ведущая лучезарно улыбнулась. — Бояться нечего!

И крикнула в стремительно густеющую вокруг толпу:

— Дорогие друзья! Приглашаем вас стать участниками потрясающего шоу "Три холостяка"! Здесь напротив у нас оборудована выездная студия. Спешите! Первые пятьдесят человек смогут занять зрительские места и наблюдать за происходящим своими глазами!

Толпа качнулась к дверям, камера повела за ней горящим оком, а ведущая, наклонившись ко мне, прошипела:

— Не дури, Евдоха, слышишь! Не то вмиг твоему котяре башку свернём!

С виду смазливая блондинка, ну чистая Барби, а в душе — змея подколодная. Бр-р.

Она сунула мне под нос мобильник. С экранчика сквозь решётчатое окошко чужой переноски таращил глаза мой бедный Рыжик. Белое пятнышко на ухе, в бровке над левым глазом два волоса длинные, один короткий, над правым — наоборот… Точно Рыжик!

Дыхание перехватило. Что это? Как? Почему? Быть такого не может! Всё подстроено, причём загодя! В квартиру вломились, кота выкрали…

На экране чужого телефона, где-то в тайном логове похитителей, Рыжик, должно быть, увидел моё лицо, пойманное фронтальной камерой. Мордочка у него стала дикая, зрачки вспыхнули ксеноновыми фарами, из динамиков донёсся вопль, очень похожий на человеческое "Не-е-ет!"

Рыжик у меня гений среди котов, поумней иных двуногих.

Барби-змея убрала телефон, оскалилась:

— Сделай всё, как надо, и получишь своего зверя в целости!

Ноги стали ватными, слова протеста застряли в горле. Меня потащили сквозь шум и толкотню. На ходу чьи-то руки стягивали с плеч куртку-пуховик, поправляли волосы, пудрили лицо, вешали на шею пёструю гирлянду, прилаживали микрофон. Студия переливалась праздничными огнями, свет прожекторов бил в глаза. Добры молодцы в розовых пиджаках вознесли меня на маленький круглый подиум, этакий торт в три яруса, и водрузили на высокую табуретку, как вишенку на взбитые сливки. По бокам рассаживались галдящие зрители, за спиной сверкала ёлка до потолка, прямо напротив утёсом вздымалась главная трибуна. Высший совет Любви во главе с Королевой, места для свах, экспертов и прочей свиты, в самом низу — пусто.

Брачные шоу я не смотрю, но "Три холостяка" идут каждый день в лучшее время, не хочешь, а наткнёшься, и главные звёзды всегда на виду. Вон сколько знакомых лиц…

Неужели все замешаны?

Нет, им просто заплатили. Как говорят: что не продаётся за деньги — продаётся за очень большие деньги.

Взвыли фанфары, и поворотный круг, устроенный под Советом и свитой, вывез к публике сегодняшних холостяков на высоких резных стульях. Каждый был помечен бейджиком с именем. Лёлик: широкий в кости толстяк с мушкетёрскими кудрями. Натаниэль: красавец-блондин с повадкой светского льва. Миша: загорелый качок с бритым черепом и неожиданно приятной улыбкой.

Первым свахи представили Лёлика. Он оказался банкиром, чревоугодником (вот диво-то!) и любителем головоломок, ребусов и загадок. Знаю-знаю: игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце…

Скелет внутри Лёлика, собираясь с мыслями, смачно щёлкнул костями:

— Почему я до сих пор не женился? Понимаете, в наше время женщинам внушают, что они должны быть самостоятельными, занимать руководящие посты, жить в своё удовольствие… Я мечтаю о такой жене, которая нашла бы в себе силы признаться, что ей всё это не нужно, что ей хочется быть за мужем, как за каменной стеной…

За высокой оградой, за семью замками, за семью цепями — спящей царевной в хрустальном гробу.

— …чтобы муж холил её и лелеял, осыпал подарками и ни минуты не заставлял работать. Я уверен, все женщины в глубине души мечтают о такой жизни, просто боятся сказать об этом открыто. А ещё боятся, что избранник не оправдает их ожиданий. Вот вы, Евдокия, скажите честно, вы боитесь?

— Очень боюсь, — сквозь голубые притворные гляделки Лёлика я заглянула в его настоящие глаза, оловянные, стылые, как лёд в морге. — Смертным сном боюсь заснуть в хоромах кощеевых…

А, может, выложить всё, как есть, перед народом, в прямом эфире? Объяснить, что никаких плюшек жених от меня не получит, всё это байки. Так бабушка написала, и я ей верю.

Ведущая-змея вскинула руку с телефоном и красноречиво чиркнула длинным ногтем поперёк экрана. Я прикусила язык.

Под мелодичный перезвон фонарики над головой Королевы Любви сложились в золотую корону, и озадаченный гул в студии смолк.

Королева была дама зрелая, матёрая. Не женщина — скорпион.

— Раз уж невеста получила слово раньше времени, давайте узнаем о ней побольше, —сильное, хорошо поставленное контральто звучало участливо, а зрачки, казалось, втягивали в себя свет. — Итак, Дуся, откуда вы родом, где учились, чем занимаетесь? Как вышло, что вы всё ещё не замужем?

Последний вопрос прозвучал, как обвинение в страшном преступлении.

Пришлось объяснять, что родилась я на границе области, среди чистых рек, диких лесов и непуганого зверья. Обычно, если детей отправляют к бабушке, то из города в деревню, а у меня вышло наоборот — как стукнуло тринадцать лет, спровадили в город, под опеку почтенной бабуси. Потому что школы лучше, поступать удобнее и с работой потом нет проблем.

Про то, что бабушка мне вовсе не бабушка, а пра-пра в пятнадцатом колене и что силу у нас наследует последняя в роду, само собой, говорить не стала. Они и сами знали. Иначе к чему всё это? Мои настоящие бабушка с дедушкой, как и мама с папой, остались в деревне. А другая бабушка с другим дедушкой жили на Дальнем Востоке. Как смолоду уехали БАМ строить, так в Тынде и обосновались. Я бы тоже с удовольствием удрала, но на мне с рождения метка поставлена. Дар особый — видеть людей насквозь. Потому и подруг у меня нет, и с женихами нелады.

Да и бабушка ухажёров отваживала. Не хотела, чтобы я за простого смертного замуж шла. А под прошлый новый год передумала. "Ищи, — говорит, — суженого. Срочно ищи. Хоть смертного, хоть бессмертного, хоть с рогами, хоть с копытами, хоть с перьями на хвосте. Время моё близится". Но как его найдёшь, если, на первый взгляд, парень ничего, а в душе — волк зубами щёлк или не ягнёнок даже — амёба бесхребетная. Вот недавно один попался — всё при нём, научный работник, занят в международном проекте. Внутрь заглянешь: покемончик няшный-мультяшный, только пасть от уха до уха, и зубы в ней акульи…

Об этих сложностях мои похитители вряд ли догадывались, и просвещать их я не собиралась. Скроила постную мину, плечами пожала:

— Не нашлось мужчины по сердцу.

— Разборчива ты, подруга, как я погляжу, — сощурила свои чёрные дыры Королева Скорпионов. — Но ничего. На нашем шоу присутствуют лучшие холостяки страны, и среди них ты непременно отыщешь себе пару. Вот хотя бы Натаниэль. Человек искусства. Талант! Покажите нам, Натаниэль, что вы умеете.

Натаниэль сбацал номер в духе Фреда Астера. Двигался вроде бы сноровисто, с огоньком. Прыгал, вертелся, бил чечётку, но… как-то тяжеловато. И немудрено, когда в тебе десять тонн живого веса, пусть и крылатого. Змей Горыныч, он и в костюме от "Бриони" Змей Горыныч. Даром что эстет с мечтой о невесте, которую мог бы назвать леди Совершенство.

— Она должна быть аристократкой до кончиков когтей… то есть ногтей. Не по крови, а по духу, понимаете? Обладать абсолютным вкусом, знать толк в дорогих вещах, уметь вести светскую беседу, располагать к себе людей… Вам, Евдокия, не хватает чувства стиля, но, думаю, вместе, со временем, мы сможем это исправить.

Жаль, под рукой не было тухлого помидора. Как брезгливо кривил губы этот сноб, выговаривая моё простонародное имя… Да, между прочим, во времена бабушкиной молодости сама царица Евдокией звалась! Жена Петра Первого, если что — та, которая была до Екатерины.

Динозавр необразованный. А ещё в высшее общество метит.

Честно говоря, я и сама от своего прозвания не в восторге. Но мне ещё повезло — нынче старинные имена в моде, а вот бабушке моей Ефросинье и маме Епифании в детстве насмешники все нервы вымотали. Почему бы, дорогие предки, не назвать дочку Еленой, Евгенией или Екатериной? Зачем соблюдать какую-то дурацкую очерёдность по какому-то дурацкому древнему списку?

Пока я сокрушалась, слово взял Миша, чемпион по гиревому спорту, и сказал просто:

— Хочу такую жену, чтобы любила меня больше жизни.

И улыбнулся так тепло-тепло. Будто весеннее солнышко.

Может, я бы и растаяла. Но под роскошными грудными мышцами сидел голодный упырь и глотал слюнки. Больше жизни, как же!

По бабушкиным меркам, любой из троих годился мне в женихи. Только лучше в петлю, чем с такими в ЗАГС. Не нужно мне ваше колдовское наследство! Жить триста лет, конечно, здорово — кто ж откажется. Но вот как жить и кем быть? Смолоду — хромоногой, скрюченной, морщинистой и седой, а постылого мужа запечь с яблоками? Не хочу! Пусть сгинет родовая сила, рассеется в никуда, унеся с собой мой проклятый дар, а я сделаюсь обычным человеком, перестану видеть других насквозь и, может, сумею наконец влюбиться…

Пустые мечты.

Надо только убедиться, что Рыжика наверняка отпустят, прежде чем сказать "да".

— Неужели тебя не тяготит одиночество? — сурово вопросила Чёрная Королева.

В конце сентября бабушка просто исчезла, оставив записку: "Не ищи меня. В свой последний час ведьма уходит в леса и в одиночестве готовится стать частью великого мирового духа. Когда это случится, ты узнаешь…" А три недели назад я проснулась от зычного котячьего мява — Рыжик сидел у окна задрав мордочку и, как волк, выл на луну. Цветы на подоконниках завяли, хотя поливала я их исправно, молоко в холодильнике скисло — несмотря на все добавки. Я поплакала и стала ждать нового года.

По правде, с бабушкой мне жилось несладко. Но одной оказалось ещё тоскливее. Только Рыжик меня и спасал — что при бабушке, что без неё. Ткнётся мокрым носом в ухо, включит свой муррр-мотор, и сразу на душе легче становится…

— А я не чувствую себя одинокой. У меня есть кот. Знаете, какой он замечательный? Всё-всё понимает. С тех пор, как бабушки не стало, у меня нет на свете никого дороже Рыжика. Мне обещали, что его привезут сюда, на шоу. Для моральной поддержки.

Я натянула на лицо идиотскую улыбку. А дальше, о чём бы ни спрашивали, через слово твердила, как мне нужно, чтобы Рыжик был рядом, и как важно, чтобы мой будущий муж любил животных.

— Я очень люблю животных, — колко улыбнувшись, процедил Натаниэль Горыныч.

— Я тоже, — показал зубки Миша.

— И я, — скрипнул Лёлик.

Эксперты засыпали меня вопросами. Где бы я хотела провести медовый месяц, какова самая известная апория Зенона, надо ли добавлять в солянку солёные огурцы, почему число "пи" называют трансцендентным и иррациональным, каков мой любимый цвет, что больше — Уран или Плутон, правда ли, что к рыбе подают только белое сухое вино, кто написал "Грёзы духовидца, пояснённые грёзами метафизики", какие средства для повышения мужской потенции я знаю... Даже если Рыжика держали на другом конце города, у злодеев была уйма времени, чтобы доставить его в студию.

Кстати, о времени.

— Разве нам не надо заканчивать? Уже полдвенадцатого. Молл закрывается!

— Молл закрывается, а наша студия — нет! — Барби Подколодная выскочила, как чёрт из табакерки. — Мы будем в эфире до половины первого. Встречайте Новый год с "Тремя холостяками"!

Вот, значит, как? Ярусы у подиума были высокие, лесенку к ним не пристроили, и я неуклюже полезла вниз, вереща не своим голосом:

— Извините, мне пора домой! Ровно в двенадцать я всегда открываю Рыжику банку тунца в собственном соку. Это наша с ним новогодняя традиция! Я не могу бросить Рыжика одного в Новый год. Он обидится!

Публика смотрела на меня, как на законченную дебилку. Служители в розовом кинулись перекрывать выход. Дело шло к скандалу и драке.

Тут ведущая радостно взвизгнула:

— Не надо никуда уходить! Евдокия сможет покормить своего кота прямо в нашей студии!

Под звуки туша внесли Рыжика. Из переноски его не выпустили под предлогом "чтобы не убежал", мне в руки не дали — "чтобы не мешал", поместили на столик на видном месте. Бедный Рыжик, ошалевший от всех потрясений, сидел в тесном пластиковом узилище прижав уши и смотрел на меня несчастными глазами. Будто говорил: "Прости, что дал себя поймать, и теперь ради моего спасения тебе придётся пойти на страшную жертву".

Нет, дружок, это ты прости, что не уберегла…

Бабушка всегда возмущалась: "У нормальных ведьм коты чёрные. В крайнем случае, тёмно-серые. А нам этот непутёвый достался!"

По кошачьему счёту, Рыжик был кот пожилой — тринадцать годков, но ведьмовские чары должны были продлить ему жизнь, как положено, в девять раз. Мне вдруг пришло в голову, что отказавшись от силы, я обреку Рыжика на скорую смерть. Погублю так же верно, как если бы просто улизнула с этого подлого шоу…

— Итак, — властно спросила Королева со своей недосягаемой высоты, — холостяки, понравилась вам невеста?

Любой нормальный мужчина после моих выходок бежал бы прочь без оглядки — до самой Тынды. А лучше до канадской границы. Но эти нелюди дружно вскричали:

— Да! Да!

— Будете за неё бороться?

— Будем!

До нового года оставалось двадцать минут.

Теперь допросу подверглись женихи. Чего хотят женщины? Какое ваше любимое блюдо? Готовы ли вы усыновить ребёнка? А котёнка? А верблюжонка? Какие женские журналы вы знаете? Сколько длится беременность к кроликов? Умеете ли вы вручную стирать носки? Какого цвета должны быть женские трусики, если лифчик — розовый в цветочек? Как найти у женщины эрогенную зону? Сколько должен зарабатывать мужчина, чтобы содержать семью? Чем вместо секса занимаются молодожёны из африканского племени бахуту в первую брачную ночь? Где находится нофелет?..

И ведь отвечали, на полном серьёзе! На что только не пойдёшь, чтобы завладеть всей силой древнего ведьмовского рода.

После бабушкиного исчезновения меня стали преследовать странные личности — то лешие, то водяные, то бабаи с буками. Бабушка в записке бранила нелепую молву… Но кто бы мог подумать, что в колдовском мире принимают этот бред за чистую монету? И что решатся на такую грандиозную мистификацию!

По правде сказать, я сомневалась, что колдовской мир вообще существует. Думала, есть только мы с бабушкой. И моральные уроды, которые носят в душе чудовищ…

Этим обалдуям с рождения внушали, что сила перейдёт к мужу наследницы. Если я скажу, что всё не так, они не поверят.

Постой, а вдруг бабушка слукавила? Неспроста, ой неспроста все эти слухи, не сами собой они выдумались. Наверняка предки мои хитроумные утку запустили — приманку для нелюдей с амбициями. Чтобы ни одна наследница, будь она хоть хромая, хоть кривая, хоть наизнанку вывернутая, без ухажёра не осталась!

Близилась развязка. Меня сняли с подиума. Королева Скорпионов поднялась в полный рост:

— Именем Любви, повелеваю! Сейчас ты, Дуся, должна отдать руку тому, кого выбрало твоё сердце. И под бой новогодних курантов вы скрепите свой союз поцелуем.

"Пока часы двенадцать бьют, невозможное становится возможным", — писала бабушка.

Публика гудела и волновалась в предвкушении. Включили песенку Гурченко из "Карнавальной ночи". Женихи выстроились передо мной в шеренгу, каждый так и ест глазами.

Я не спеша прошлась туда-сюда. Театрально развела руками:

— Все трое хороши. Не могу выбрать.

— Может, жребий? — предложил Лёлик.

— Сеанс армрестлинга? — проворковал Миша.

У Натаниэля из носа вылетело облачко дыма с парой искр.

В этот момент Рыжик взвыл дурным голосом — громче музыки, громче гомона зала. Молодец. Я же говорю: не кот, а золото!

— Идея! — воскликнула я, как будто меня только что осенило. — Пусть жениха мне выберет Рыжик. Животные хорошего человека всегда чуют.

Королева и ведущая отчаянно переглянулись. Выпускать Рыжика им, ясное дело, не хотелось. Но это давало шанс решить дело без насилия. И Королева милостиво склонила голову.

Я боялась, что кот ударится в панику, станет метаться, прятаться, но он вальяжно спрыгнул на пол, прошёлся, распушив хвост, издали обнюхал женихов, сел, почесал за ухом. Песенка про пять минут закончилась. Настало мгновение оглушительной тишины…

А потом прозвучал первый удар часов.

— Евдокия, твой выбор! — страшным голосом прокричала Королева.

Женихи подобрались — сейчас кинутся.

— Кис-кис! — я похлопала себя по груди.

В юности кот любил запрыгивать ко мне на руки прямо с пола. Бабушка сердилась, а мне нравилось. С годами Рыжик стал величав и грузен, но, к счастью, старых привычек не забыл. Узнав знакомый жест, сиганул без подготовки — с места, с двух метров. Взвился, словно коршун, а не кот. Развернулся в полёте, раскинул лапы, как белка-летяга, мне осталось только подхватить кошачье тельце и прижаться губами к мохнатому и мокрому…

План был, конечно, глупейший. Выйти замуж за кота я всё равно не смогу, а у женихов оставалось целых одиннадцать секунд, чтобы отшвырнуть Рыжика и занять его место. Бабушка предупреждала: считается только последний поцелуй.

Но женихи превратились в соляные столбы. Стихли звуки, зрители застыли с разинутыми ртами, ведущая дико пучила неподвижные зрачки.

Студию заволокло пеленой. Повсюду роились цветные огни, голова шла кругом, и вообще творилось что-то странное. Рыжая усатая морда с мокрым носом исчезла — вместо неё передо мной маячило человеческое лицо, губ касались человеческие губы…

Незнакомец отстранился: у него были рыжие волосы, рыжие брови и рыжая курчавая бородка. Осмотрел себя и сказал странное:

— Ну спасибо, без одежды не оставила. Всё со мной выросло.

Одежда как одежда, ничего особенного: джинсы, чёрная футболка. На футболке юный Энакин Скайуокер грозит дроидам световым мечом…

У меня подкосились ноги. "Атака клонов" вышла как раз в тот год. Ванька по фильму с ума сходил, купил пиратскую кассету — тогда кассеты ещё в ходу были, раздобыл эту футболку… Перед самым моим отъездом.

— Узнала? — в небесных глазах рыжебородого искрили смешинки.

Он выше меня почти на голову. А был на ладонь ниже…

Со мной что-то происходило: по жилам струились живительные соки, я чувствовала прилив сил, радости… Взмахнула рукой, и с изумлением уставилась на своё отражение в большом напольном зеркале: я это или не я? Ведь как было: вроде не уродка, с ростом и фигурой всё в норме, волосы тоже ничего, а в общем — серая мышь. Теперь же… Нет, я осталась собой, не превратилась в девушку с обложки, но тело, где надо, округлилось, где надо, подтянулось, осанка появилась и грация, глаза сияют, кожа будто светится!

— Красавица, — с улыбкой шепнул Ванька, щекоча мне ухо кудряшками бороды.

Меня захлёстывала эйфория, качало, будто спьяну, но голова работала чётко. Я вывернулась из ласковых, тёплых рук.

— Откуда ты взялся, пропащий? Ты что, все эти годы был котом? Я-то обижалась, думала, почему ты на письма не отвечаешь…

— А ты, Дуняша, помнишь, как в город не хотела, плакала, и мама с папой твои плакали, но бабусе перечить не смели. Я решил съездить, поговорить с ней, чтобы отпустила тебя обратно. Ну, или сама к нам в деревню переехала, раз уж ей втемяшилось именно тебе силу передать.

— Ты явился, а она тебя в котёнка превратила.

— Говорит, поделом тебе, рыжий нахал. А коли Дуська так тебе дорога, что ты за ней следом пошёл и мне перечить не побоялся, так будь при нас. Служи верно. Глядишь, и тебе счастье улыбнётся. Я всё ждал, надеялся… Ты же людей насквозь видишь, думал, и во мне Ваньку, соседа своего, разглядишь.

Горло сдавило, на глаза навернулись слёзы:

— Так я именно людей насквозь вижу, а ты котом был, мой дар для котов не работает… Постой-ка. Так ты всё это время сохранял человеческое сознание? То есть когда я переодевалась, а ты рядом крутился, ты на меня вовсе не кошачьими глазами смотрел? И когда я душ принимала, а ты на краю ванны сидел, от брызг морщился… И когда вместе со мной в туалет ходил? — я не знала, злиться или смеяться.

А Ванька сделал невинные глаза, точнёхонько как, бывало, в своём кошачьем обличье, когда его ругали за какую-нибудь шкоду:

— Так ведь и ты меня от ушей до хвоста… гм, и дальше… как облупленного, знаешь. Нам, Дуняша, и привыкать друг к другу на надо. Заживём сразу душа в душу.

Ишь, скорый какой! Я упёрла руки в боки:

— Ты это о чём?

Глянула на своё отражение: глаза-изумруды мечут молнии, высокая грудь от гнева вверх-вниз ходит, косу до пояса колышет. Не Дунька-заморыш, а царевна Лебедь! И когда это мои стриженые вихры в косу превратились? А зеркало откуда? Ну да, это же я его только что мановением руки… Свершилось, значит.

Мир опять качнулся. Зеркало сгинуло, хоровод огоньков растаял, а в ушах… В ушах гасло гудящее эхо, какое бывает от удара колокола.

Так это часы! Бой новогодних курантов. Пока мы с Ванькой языками мололи да детство вспоминали, там, в студии, время остановилось на последнем ударе!

Женихи-холостяки застыли в нелепых позах: кто в прыжке, кто в броске. Вот сейчас как отомрут… Зрители вон уже завздыхали, зашевелились. И женихи-статуи дрогнули, пробуждаясь от неподвижности. Не размяв мышц, скопом ринулись к нам с Ваней. Да все трое с разгону впечатались в невидимую стену, рухнули на пол кучей-малой! А я всего-то моргнула.

По студии разнёсся громогласный хохот.

Мы с Ваней обменялись взглядами. Этот голос был нам хорошо знаком. Из воздуха соткалась призрачная фигура, и на подиуме-торте воссела моя бабушка, какой она всегда была нутром, а под конец жизни и видом: сгорбленная карга с седыми космами и клюкой.

— Слушай, народ колдовской-волшебный! Вот моя наследница и ваша новая владычица — Евдокия свет Премудрая!

— И прекрасная, — шепнул Ванька мне на ухо.

— Служите ей и повинуйтесь, как мне повиновались, не то из-под земли достану! Вы меня, старую, знаете…

Женихи переменились удивительным и жутким образом: толстый Лёлик предстал скелетом, обтянутым полуистлевшей кожей, Натаниэль обернулся ящером о трёх головах, умеренных, по счастью, габаритов, а славный добряк Миша — белолицым франтом с клыками в пол подбородка. Зал превратился в живой паноптикум, наполненный странным зверьём, ночной нечистью и монстрами из страшных сказок. Среди них в панике метались пять-семь обычных мужчин и женщин, допущенных в зал по ошибке. Я швырнула сонной пыльцы, и бедняги повалились в зрительские кресла. Завтра решат, что в новогоднюю ночь им пригрезился небывалый сон…

— Вот она — сила, которой ты чуралась, — обратилась ко мне призрачная бабушка. — Неужто плохо колдуньей быть?

— Так это ты всё подстроила? — сообразила я. — И похищение, и этот отвратительный балаган!

Бабушка стукнула клюкой по подиуму, и в воздухе разлился звон — будто клюка и подиум были из хрусталя.

— А как ещё тебя, упрямицу, на путь верный наставить? Дар твой — взгляд, в душу проникающий, — не проклятьем был, а защитой тебе. Чтобы раньше срока голову не потеряла, колдовского ритуала не нарушила. Колдовские ритуалы, они, знаешь, какие? Чудные, нелепые, глупые, но о-о-очень строгие и к исполнению обязательны. Раз в триста лет в самую главную ночь в году время замирает, врата между мирами отворяются и невозможное становится возможным. В этот самый миг от старшей в нашем роду к младшей переходит сила великая. Как издревле предписано — через поцелуй. Коли будет это поцелуй любви, станет наследница Василисой Премудрой и Прекрасной, волшебницей могучей, доброй и справедливой. Проживут они с избранником своим триста лет в ладу и согласии и умрут в один день. А будет вырван поцелуй силой иль по принуждению, обернётся она злобной Бабой Ягой и пребудет такой весь свой долгий век, с властью безмерной, но без любви, без ласки и с обидой на род людской. Как я… Всё надеялась, может, тебе кто из наших, из колдовских, по сердцу придётся. А Ваньку так, про запас держала. На крайний случай. И чего ты к этому блохастому разбойнику прикипела?

— Неправда, — мурлыкнул Ваня. — Блох у меня отродясь не было.

Он стоял рядышком, вплотную, обнимая меня за талию. Уверенно так, по-хозяйски. Оттолкнуть бы его, на место поставить, чтобы не зарывался. Да не хотелось… Обернулась я, заглянула в глаза-васильки — думала, увижу кота или ещё какую тварь когтистую, а там только синь неба, и блики солнца, и нежность такая, что потянуло сейчас же прижаться губами к его губам в обрамлении мягких рыжих завитков…

Волшебный народ вокруг завыл, заревел, все кричали: "Горько!" Вот балбесы. Какое же это горько, когда это самое настоящее сладко?

— Ты только побрейся, Рыжик. Уж больно борода у тебя щекотная.

А он в ответ:

— Не могу. Коты не бреются.

Мы дружно расхохотались.

Призрачная бабушка довольно кивнула и сгинула, оставив на подиуме клюку, обернувшуюся хрустальным скипетром.

Ваня предложил:

— Ты теперь имя можешь сменить. Чтобы по полному праву Василисой величаться.

— Нет уж, — хмыкнула я. — Мне нравится, как ты меня Дуняшей зовёшь.

А дочку мы наречём в честь бабушки — Елизария. Она хоть и Ягой была, но доброй души. И к лешему всякие списки!..

____________________ Вот такая невероятная история :) Кстати, именно из неё родом идея с анимами, которая нашла воплощение в романе "Жена-беглянка". Если вы читали, то наверняка поняли, о чём я ;)