Гранатовое семя

Пролог

Полуденное солнце немилосердно палило со всей своей июньской мощью. На дворе богатого терема не было никого. Все прятались в тени, дожидаясь вечерней прохлады.

Пронзительно скрипнули старые ворота. Во двор въехал на вороном коне высокий, жилистый всадник в черном плаще с капюшоном. Как только появившийся словно из ниоткуда слуга забрал коня, он откинул капюшон, открывая бледное лицо в обрамлении мягких платиновых локонов. На нем ярко горели, как два драгоценных камня обсидиана, чёрные глаза. На вид этому мужчине было лет тридцать. Он твердым шагом двинул к высокому терему из темного дерева.

— Кощеюшка, сыночек, — пропела с крыльца терема с ласковой улыбкой, раскрывая широкие объятия, белокожая женщина с черной косой. — Опять ничего не ешь у себя там во дворце? Исхудал как, — она покачала головой.

— Да нормально я ем, мам, — отмахнулся Кощей, обнимая женщину. — Просто в последнюю седмицу дел много навалилось. Сразу двум царевичам помогать пришлось с их проблемами.

— Ну, вот опять, — вздохнула женщина. — Всем помогаешь жениться, а сам...

— Мам, не начинай! — скривился Бессмертный, проходя за ней по коридору в обеденную залу. — Не готов я ещё просто жениться. Да и царевичи не за этим приезжали.

— А когда будешь готов? — всплеснула мать руками. — Мы же с отцом внуков хотим понянчить. А ты какое столетие уже один ходишь? Да и не вечны мы с отцом.

На последнее заявление Кощей удивлённо вскинул бровь.

— Вы и не вечны? — хмыкнул он. — Царь Нави Чернобог и ты супруга его Морана? И давай уже закончим этот разговор. Тем более я по другому поводу приехал.

— Вот всегда ты так отвечаешь, — вновь печально вздохнула богиня смерти, хлопнув в ладони, чтобы накрывали на стол. — Как и сестра твоя. Она так вообще сбежала за Молочную реку.

— Конечно сбежала, — кивнул Кощей, садясь за стол. — Ты ж ее совсем заклевала с женихами и внуками. Странно, что ещё братец Водяной молочку до сих пор не пересек.

— А он просто в доме родительском не появляется совсем, — донеслось ворчливое от двери бархатным мужским голосом.

На пороге обеденной стоял Чернобог. Статный мужчина лет сорока на вид с коротко стриженными и уложенными волосами благородного платинового оттенка. На бледном лице горели зеленые глаза.

— Ты, Кощей, кстати тоже мог бы чаще навещать стариков своих, — Чернобог прошел к столу и пожал руку с укоризненным взглядом.

— Да я бы с радостью, — пожал сын плечами. — Но дел много, вот и не получается. И сейчас я к тебе, отец, приехал тоже по делу.

— Мальчики, все дела только после обеда, — строго сверкнула такими же чёрными, как у сына, глазами Морана, беря ложку. — Приятного аппетита.

Мужчины пожелали ей приятного аппетита в ответ. И больше тишину в обеденной зале ничего не нарушало, кроме стука столовых приборов.

А после обеда Кощей и Чернобог прошли в кабинет отца, где расселись по креслам с кружками с горячим сбитнем. Навь всегда была не самым теплым местом по вечерам.

— Итак, сынок, — начал царь Нави. — Что ты такого хотел со мной обсудить?

— Одно мгновение, — Кощей прислушался на миг и щёлкнул пальцами, ставя полог безмолвия. — Вот теперь можно и сказать, — и выдохнул, как перед прыжком в ледяную воду. — Я собираюсь переехать за Молочную реку, в Явь.

— Что, совсем мать замучила? — понимающе усмехнулся Чернобог. — Или есть ещё причина?

— Да, Яга звала помочь ей с саженцами молодильных яблонь. И скучно мне в Тридевятом и Нави уже. Работу я себе там уже нашел по душе.

— Понятно. А я тебе значит нужен, чтобы сказать об этом Моране помягче?

Кощей кивнул и умоляюще посмотрел отцу в глаза. Тот на это только рассмеялся.

— Ладно, — выдавил он сквозь смех. — Езжай с миром. Только писать и хоть в зеркало с яблочком показываться не забывай иногда. А то мать за тобой с сестрой и туда доберётся без вестей.

Не успел Кощей выйти из кабинета, как его перехватила мать. Подхватив сына под локоть и крепко сжав его, не давая возможности вырваться, она стала причитать:

— Куда так спешишь, дорогой? А со мной по душам поговорить не желаешь?

Кощей с мученическим выражением на лице театрально закатил глаза. Морана же не обратила внимания на это и достала свободной рукой из‑под мышки древний фолиант, продолжая беседу как ни в чём не бывало. Раскрыв перед сыном украшенный самоцветами талмуд со списком, по её мнению, лучших кандидаток в его невесты, она сказала:

— Вот смотри, какая невеста завидная: и красавица, и хозяйственная. А мать её на севере главная. Снегурочка всем хороша! Бери в жёны.

— Но, мам, она же бледная, как поганка, — Кощей недовольно покрутил головой, сморщив нос. — И холодная, как сосулька, наверняка. Как с такой жить? — Он попытался ещё раз отстраниться от матери, но хватка была железной. — Нет уж, мне Снегурка не подходит. Я категорически против.

Морана нахмурилась и чуть слышно скрежетнула зубами. Так просто оставлять сына в покое она не собиралась и попробовала зайти с другой стороны.

— Вот посмотри, какая эта девица замечательная! Василиса — морского царя дочь. Умница‑разумница, и приданое достойное прилагается.

Кощей замер на месте, развернулся к матери лицом и, взяв её за руки, глядя в глаза, серьёзно ответил:

— Мама, у меня уже была Василиса Прекрасная. А теперь что, Премудрая? Да все эти царевны — капризные недотроги, — фыркнул он. — Приданое? Мы что, бедствуем? — Прищуренный взгляд чёрных глаз с укоризной устремился к богине.

— Я думал, наша семья живёт в достатке, — вздохнул он и, отпустив мать, всплеснул руками огорчённо. — У меня нет желания покупать жену. Любовь, мама, за деньги не получить.

— Не мальчик уже, любви до гроба ждать. Какую сотню лет уже один, да один… Переживаю за тебя, — пробубнила родительница, отведя взгляд в сторону и обиженно надув щёки.

— Вот именно, — Кощей заглянул в её бездонно‑чёрные глаза. — Я уже взрослый и могу сам выбрать женщину, с которой буду готов разделить жизнь.

«За столько лет не нашёл, — подумала Морана. — А если найдёт, то явно будет не пара. Значит, сама найду. Он потом ещё спасибо скажет».

— Конечно, драгоценный мой, — тепло улыбнулась она сыну. — Благословляю тебя в добрый путь. — Она коснулась тонкими пальцами обеих щёк сына и поцеловала в лоб.

Любящая мать проводила сына до выхода и долго ещё смотрела, как силуэт Кощея медленно растворяется во мраке.