Глупо беречь снаряды в битве с самим собою…

ПРОЛОГ. И сквозь столетия летят в тебя из Прошлого осколки...

Жара рухнула на город внезапно – точно транспортный самолет с отказавшим двигателем. После майских холодов и июньских заморозков первые двадцать четыре часа показались Женьке подарком судьбы. Еще неделю назад она мерзла в осенней куртке и бубнила про «дурацкое» лето. Но теперь, когда от духоты невозможно было спрятаться даже во дворце, она была готова вернуть все обратно.

- Бедолага – вздохнула Птица, сочувственно поглядев на Чижика. – Вот кому еще хуже, чем мне.

Кот тщетно пытался пристроить тушку рядом с входной дверью в слабой надежде на сквознячок, но это не помогало. И гарантировало лишь то, что рано или поздно на него наступят.

- Как можно жить в такой шкуре? – хмыкнула Женька. - Я хоть раздеться могу. Правда, это ничего не меняет, и грозит тем, что начальство - таки застукает меня в неглиже. Пора, наверное, переезжать в свою «летнюю резиденцию». Особой прохлады я и там не жду, но в башню хотя бы не таскаются все подряд. И там разгуливать в мокрой простыне можно будет совершенно безнаказанно. Надо срочно подбить государя на переезд.

Она снова вздохнула и прислушалась к себе. Настроение было поганым, и виновата в этом была не только погода. Предчувствие некой очередной неприятности вползало в комнату, словно грозовая туча.

- Неладно что-то в нашем королевстве! – сердито пробормотала Птица. – Я пока даже сформулировать не могу – ЧТО именно мне не нравится, но подозреваю, что собственную задницу опять придется откуда-то уносить. И вовсе не по причине природных катаклизмов…

- Память рода требует грусти – подсказал внутренний голос. - Род - это всегда загадка. Твой смех, твои мечты и сны - не случайность. Это всё от кого-то тебе досталось. И твоя судьба - не твоих рук дело, она выкована в кузнице твоего рода. Страдания завязывают узлы на нитях кровных связей. Кому-то из потомков приходится эти нити распутывать...

- Отстань! – отмахнулась Женька. – Бред все это! Если бы всех, кого положено за грехи карали, то на Земле осталось бы только парочка праведников. Да и то – не факт. На фоне наших олигархов и чиновников, моя родня – просто ангелы! Посему со мной ни одна карма даже связываться не станет!

Она призадумалась. Слова про «сон» ей откровенно не понравились, и теперь Птица пыталась вспомнить – что именно с ней в нем происходило?

- Мда! Кажется, я опять собирала разбросанную мелочь. Считается, что это плохо. Еще я с кем-то из питерских знакомых ругалась. К чему бы это? Опять там что-то назревает, а я пока не в курсе? С этой жарищей я два дня уже в «новости» не заглядывала. А только минералку хлебала, на диване валялась да «Конгрегацию» читала. Государь даже обиделся, что я его на книжку променяла. Но я ж не виновата в том, что мне от нее было не оторваться? После «Тайны трех государей» года три уже, как ничего интересного не попадалось. Такого – чтобы сутками читать и даже спать урывками. Впрочем, словосочетание «читать запоем» порой приобретает у меня несколько иной смысл. Более «глубокий». Не мудрено, что потом всякую фигню показывают. Особливо после инквизиторских подробностей…

Она хихикнула.

- Мелочь я, наверное, на индульгенцию собирала! Хотя, на двадцать-то рублей ее не купишь.

- Плюшку купи! – буркнул ее собеседник. – Павел именинник сегодня!

- Да? – удивилась Женька. – Не шарю я в этих датах. Даже свою – и ту не помню. Ща уточним!

Она потянулась к ноутбуку. Но не успела ничего посмотреть, потому, что наткнулась в «новостях» на решение суда по реставрации Михайловского дворца. Буквы запрыгали у Птицы перед глазами, и она не сразу смогла прочитать: «истцы убеждены, что реставрация приведет к уничтожению интерьеров дворца, и повлечет за собой изменение облика фасадов здания. Попытки модернизировать его инфраструктуру предпринимаются с 2002 года. Отменено решение о незаконности переделки Михайловского дворца. На кону – очень большие деньги…»

- Шо – опять? – возопила Птица. – Дворец, конечно, не замок – но менять его облик – тоже свинство! И ведь теперь за него, как за Исаакий, уже не встать. То – вирус окаянный – и до сих пор «больше двух не собираться», то – митинги согласовывай… Стоп! А о какой проковыренной «двери», смотрящей на Летний Сад и Фонтанку, они пишут? Дворец – в стороне. На Летний Сад смотрит ЗАМОК!!! И в нем с той стороны и так есть нормальный вход!

Она еще раз перечитала статью.

- Нет, все верно. «КГИОП стал вести себя наглее – такое ощущение, что он получил очень влиятельную поддержку, санкцию на вседозволенность, более циничное выражение интересов «денежных мешков». Только так, например, можно объяснить санкционированную органом охраны объектов культурного наследия, пробитую в июне 2020 года дверь в капитальной исторической стене здания прямо на набережной Фонтанки, в самой парадной и охраняемой части Петербурга, напротив Летнего сада».

- Ничего не понимаю – пробормотала Женька. – Здание Русского Музея на Фонтанку, конечно, смотрит. Но никак не в районе Летнего Сада!!! Где же, в таком случае, эта чертова дверь?!!

Она вскочила и забегала по комнате.

- Дьявольщина! Хоть прямо сейчас беги и смотри – все ли благополучно с Замком? Да и дворец мне тоже жаль – тем более, что он в некотором роде тоже детище Павла. Император, обладавший архитектурными задатками и недурным вкусом, создал в общих чертах план будущего здания. Строили его, правда, уже при Александре – но какая разница? Причем, Росси буквально перекроил эту часть города, благодаря чему парадный фасад дворца можно было наблюдать с главной улицы Петербурга. Великий зодчий обращал внимание на самые незначительные мелочи: в его чертежах отражено все, начиная от закладки фундамента и заканчивая тем, какие кусты будут расти в саду…

И теперь поганые олигархи будут менять творческий замысел для того, чтобы на этом беспределе денег себе напилить?!! Какая это «реставрация» - на фиг? Это ж не тещина дача, чтобы рубить в ней двери там, где левая нога захочет? И прецедент - нехороший. Тут сколько по судам не бегай – толку не будет. Пока народ не встанет, или губернатор не сядет. А лучше бы – и то, и другое в одном флаконе…

Женька нарезала круги по комнате, и вдруг встала, как вкопанная, и провела рукой по лицу.

- Черт! Вот же ответ! ПАМЯТЬ РОДА!!! Проклятие дома Романовых не закончилось с гибелью империи. И теперь, все, к чему они прикасались и имеют отношение – под угрозой. Сюда все вписывается – и Смольный собор, который попы разворовали, и не отданный им Исаакий, и тот же Михайловский дворец. Не считая прочих зданий, стертых с питерской земли. Даже церковь, уничтоженная в Екатеринбурге, где молился кто-то из Александров, вполне укладывается в эту концепцию. Мама дорогая! Это что же теперь будет?!! В Петербурге ведь в какое строение пальцем не ткни – либо на царевы деньги, либо – по его указу. И без разницы – кто руку приложил: Петр ли, Елизавета или какой другой Романов…

Птице припомнился Коломенский Кремль и Маринкина башня, в подвале которой умерла венценосная полячка.

- Мда! Из уст в уста больше трёх столетий передавали, что в тот момент, когда палач выхватил спящего ребёнка из рук Марины, бывшая Царица прокляла род Романовых. Ну, с этим я поспорю – ей же наверняка не сказали, что его убьют. Иначе отнять бы не смогли. Но вот потом – что-то, наверное, было сказано. Полячка была первой женщиной, венчанной Патриархом Московским на русский престол. После нее больше столетия не было в обычае венчать царскую жену на царство. Тем более что и царь оказался липовым, и венчание, и сама царица. Сын, в общем-то, тоже – царевичем был не настоящим, ибо никакой он не Дмитриевич, а Иванович – но это уже детали. Начинать царствование с убийства ребенка как-то не комильфо.

Правда, Романовы за это изрядно поплатились. Было ли на них проклятие, или нет, а итог – печален. Пётр I погубил своего сына. На его внуке – Петре II – пресеклась прямая мужская линия Романовых. Потомки женских линий династии кончили жизнь трагически или загадочно. Иван VI был с малолетства отстранён от власти и погиб в заключении. Убит Пётр III и его сын Павел I. Таинственна судьба Александра I. Смертельно ранен взрывом Александр II. Трагически погиб Николай II со всей семьёй и большинством членов династии...

Понятно, что Иван Ворёнок - жертва политических споров и борьбы за власть. Но это никого не оправдывает. Даже, если допустить, что сам Михаил Романов казнь не планировал, это ничего не меняет. Помнится, наш последний император даже с Луисом Хамоном встречался – в надежде разобраться с этой мистикой. И снять проклятие, но, увы. Впрочем, не о династии сейчас речь. Все Романовы давно мертвы, и лежат себе по ямам да по гробницам – это уж как кому из них «повезло». Меня гораздо больше интересует ГОРОД! И можно ли что-то изменить в его судьбе, не беря в расчет плановый отстрел олигархов…

Она не успела додумать эту мысль, потому, что за дверью раздались шаги. Женька первым делом метнулась к ноутбуку, выдергивая из него шнур, а потом бросилась спасать кота. Ибо Чижик даже ухом не повел, и с порога не убрался.

- Хм! – сказал Павел, окинув их насмешливым взглядом. – Картина Репина «НЕ ЖДАЛИ» - в полный рост! Отпусти кота – у него же голова сейчас оторвется! Никакой заботы о братьях наших меньших. Случилось чего?

Птица, похожая на взъерошенного воробья, отрицательно помотала головой.

- Брешешь! Стала бы ты любимого кота за голову хватать! Тебе же не два года! Смотри, бедняга даже мявкнуть не может – так ты его придушила.

Государь бросил на пол, пахнущий чем-то вкусным пакет, и осторожно забрал у нее Чижика. Потом окинул взглядом письменный стол, с почти упавшим ноутбуком, и вздохнул.

- Суду все ясно! Опять какой-то дряни начиталась? Лучше бы делом занялась и чай заварила. Я плюшек принес – именины, как-никак.

Женька метнулась сначала к кулеру, потом к шкафчику с посудой, и едва не пороняла чашки. Павел вздохнул, и, не выпуская кота из рук, «отжал» к дивану пернатое недоразумение.

- Сидите тут! Сам все сделаю. Но очень надеюсь, что причину ты мне, все-таки, озвучишь. Хочу быть в курсе – жара тебя добила? Или опять происки начались? Судя по тому, что ты вздыхаешь, как больная корова, возможны оба варианта. Но я почему-то склоняюсь ко второму…

Пока Птица валялась на диване, обдумывая – на каком блюдечке и, главное, с какой каемочкой, подать государю полученную информацию, он успел заварить чай, достать из пакета плюшки, и сунуть нос в интернет.

С некоторым удивлением прочитав в открытой вкладке: «Мир развивается одновременно. Нет прошлого. Нет будущего. Прямо здесь и сейчас бегают динозавры, не пересекаясь с нами. Здесь и сейчас происходит Ледовое побоище, Сталинградская битва, ввод войск в Афганистан и так далее».

- Какие динозавры? – оторопело пробормотал он и оглянулся на Женьку.

- Они в параллельных мирах пасутся – хмыкнула пернатая. – Не бойся, сюда не явятся.

- А кто – явится? – сердито спросил государь, быстро листая вкладки. – Марина Мнишек? Или ты у нас сама к ней намылилась?

- А смысл? – уныло поинтересовалась Птица. – Причины, отозвать свое проклятие, у нее нет. Сына я ей не верну. Да и с поляками договариваться не умею. Ибо не слишком их люблю.

- Женька! – взвыл император. - Какого черта ты опять куда-то лезешь? Династии уже сто лет не существует! Мы все давно умерли! И нас нельзя убить второй раз!

Он помолчал и добавил:

- Ну, разве что меня – в третий.

- Можно – вздохнула Птица. – Всех можно. Если считать Петербург вашим общим ребенком, то династия пока еще не пала. И может даже удержаться в пятом столетии. Надо только…

- Побеседовать с Мариной?

- Не знаю с кем. Что, если в далеком Прошлом кто-то хочет поговорить с тобой? Понимаешь? Вдруг все эти века этот кто-то ждет, когда к нему придут?..

- Кто придет? Я или ты? И как узнать – в какое время и место следует отправиться? И как? И, в конце концов, расскажи мне – ЧТО происходит?

- Сам зачтешь – вздохнула Птица. – У меня нормальных слов не хватит. Да и матерных, наверное, тоже. Но это после. Давай для разнообразия чаю попьем. Раз уж у тебя именины…

ГЛАВА 1. Вихри враждебные веют над нами, темные силы нас злобно гнетут…

- Мда! – хмыкнул государь, выключая ноутбук. – Определенно – чего-то хочется…

- То ли – музыки хорошей, то ли – зарезать кого? – хмуро уточнила Женька.

- Близко к этому. Начинаю проникаться твоей вечнозеленой идеей - таскать с собой нож, топор, алебарду …

- Или – «систему ГРАД». С каким-нибудь самонаведением. Сделал родному государству пакость – получи!!! И, чтобы заодно по всему миру, награбленное имущество, тут же лопалось, аки мыльный пузырь.

- С имуществом сложней. Может оказаться, что оно – историческая ценность чужой страны. Жаль, если пропадет.

- Считай, что оно и так пропало. Ежели эта страна умудрилась его отдать, продать, или сдать в аренду. Зато - какой воспитательный эффект! Круче разве что показательная порка на Красной площади. А то Лобное место, который век без дела простаивает…

Павел вздохнул.

- Списка злодеев у нас на руках нет. Остается ждать. Как говорил старина Эйнштейн – «Тот, кто хочет видеть результаты своего труда немедленно, - должен идти в сапожники». А мы еще пока даже в разведчики не подались. Так что ждем-с!

- Чего? Когда темные силы «отцов города» окончательно одолеют?

- Надеешься на жабу, которая их задушит? – усмехнулся государь. - Так это вряд ли. У тех, кто служит мамоне – внутри пустота. Поэтому влезает туда много и разного. За вычетом совести.

- И что же нам делать?

- Для начала – успокоиться. Погулять, выспаться, и на свежую голову все обдумать.

- Не хочу гулять! – буркнула Птица. – В парке – комары очнулись. Все равно и там воевать придется. А я пока не в настроении…

- Как знаешь – ответил Павел.

И принялся убирать со стола посуду, насвистывая «Варшавянку». Услышав это, Женька едва не выронила кружку.

- Что это за революционные песнопения, господин Швондер?!!

- Во-первых, не песнопения, а всего лишь насвистывания. А во-вторых, сама «темные силы» помянула – вот из меня и выскочило.

- Мда! Это у вас явно семейное. Чего там твой Костик собирался Польше даровать? Конституцию? Лучше бы – Конгрегацию. Глядишь, меньше бы с ней сейчас проблем было.

- Начиталась своего «Инквизитора»? Не терпится чего-нибудь запалить?

- Скорее, призвать EXPERTUS*а. Быстрее бы с ситуацией разобрались.

Птица вздохнула.

- Кстати, о силах. Не переехать ли нам в Башню?

- Эээ… Зачем это? Там душ отсутствует. И горшок – за тридевять земель.

- Зато там можно безнаказанно сходить с ума. И, что характерно, без свидетелей. Опять же, если какие уроды захотят до нас добраться, то при этом хотя бы музей не пострадает.

Государь пожал плечами.

- Почему до «нас»? Скорее уж – до меня.

- Ты, похоже, забыл – какая у меня нынче фамилия в паспорте стоит?

- Тьфу! Опять ты в эту эзотерику полезла? Желаете разделить со мной карму рода, госпожа Романова? Хочу предупредить – судьба может преподнести неприятные сюрпризы.

Женька беззаботно махнула рукой.

- Любовь к фантазиям, жизнь в мире грез, одиночество и предательство близких имелись у меня в наличии и при другой фамилии, в которой буковки «О» отсутствовали. Так что ничего не поменялось.

- А как же – «родовая идентичность»? И защита со стороны предков?

- С предками как-то не везло. Ни с ближними, ни с дальними.

- Можно подумать, что с моими тебе будет намного лучше – опешил Павел. – Убийцы – пачками, развратники – сотнями…

- Количество ты, скорее всего, преувеличил – вздохнула Птица. – Да и черт с ним. В Башню-то пойдешь? Или мне одной туда отправляться?

- Куда я денусь? Сам же тебя позвал, какой смысл теперь от судьбы бегать? Чего берем – котэ или ноутбук?

- Себя. Ноутбук тебе первый враг. А Чижика Вася не отдаст. Он у него за секретаршу. И на проверяющих из департамента, влияет благотворно. Что касается ловли исторических мышей – то с этим мы и сами прекрасно справляемся…

В башне было прохладно и немного сумрачно. Дурацкий прожектор со здания дворца, наконец, убрали, и теперь в круглые окна заглядывали только белая ночь да новорожденный месяц.

- Хорошо! – сказала Женька, и провела рукой по столу.

Потом глянула на ладонь и удовлетворенно хмыкнула.

- Вот, что значит – старая каменная кладка! Никакой «пыли веков»! А дома мне на голову постоянно побелка сыпалась.

- Ты просто эту пыль в темноте не видишь – улыбнулся Павел, доставая из дивана постельное белье. – Я отсюда столько всякой грязи выгреб, что ты и представить себе не можешь.

- Ну, разный хлам и пауки не в счет! – возразила упрямая Птица. – Зато здесь кирпичи с потолка не падают. И рама на портрете до сих пор, как новенькая.

Государь покосился на Петра Федоровича и вздохнул.

- Что-то ты папеньке не рад? – удивилась пернатая, натягивая пижаму.

- Он, может, и не папенька вовсе – пробормотал государь.

- Господи! Опять новая версия твоего происхождения? Что теперь-то?

Павел откинулся на подушку, приобнял Женьку и нервно рассмеялся.

- Представляешь, птичка, на просторах тырнета появилась одна забавная версия, по которой я – сын Елизаветы Петровны.

- Фига себе! А что – такое возможно?

- Ну, как сказать? Есть сведения, что одновременно со своей невесткой Екатериной, была в «тягости» и императрица, ей было в это время 45 лет. Роды в России и в более позднем возрасте - не редкость. А платья по моде того времени легко могли скрыть «нечаянную радость». Царица, якобы, разрешилась от бремени чуть раньше невестки. Родился мальчик, которого Елизавета в колыбельке и поменяла. Потому так нежно следила за моим развитием и здоровьем. Потому и не подпускала ко мне никого.

- Обалдеть! Но ты же сам показывал мне детский портрет Карла Петера. Вы там похожи – как две пуговицы с одного камзола!

- И что? Если мы на самом деле – двоюродные братья? Вспомни короля Георга и Николая Второго. Такая же картина.

- Это да. Тогда получается, что крови Петра Первого в тебе достаточно.

- Для того, чтобы Катька меня боялась? Разумеется. Хотя кровь – только по женской линии, но тем не менее.

- Мужская – пресеклась на Петре Втором.

- И как-то странно, на минуточку. Оспа – которой никто из его окружения не заболел. Ничего не напоминает?

- Еще как напоминает! То – стакан воды, то – молока. И столь же странный тиф с холерой.

- Или – бокал вина. Дабы юноша на русской не женился. Потом ведь косяком пошли немки и датчанки. К тому же, какие-то «терки» с Англией на тот момент назревали, как всегда.

- Мда! Вот уж где – КАРМА! Иван Грозный родился в конце шестнадцатого века, а Петр Алексеевич-младший – в начале восемнадцатого. И ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ наглосаксы держали руку на горле?!! Поразительно!

- Ха! Ты забываешь, что и меня тоже они убрали – хотя и русскими руками. А это уже – начало девятнадцатого!

- Твою же дивизию! И Костик – вроде, как от холеры помер. И Николашка – не пойми от чего… Эдак на всю историю России начнешь смотреть иначе.

- Вот и я об этом. А ты – Маринкино проклятье вспоминаешь. Тут и без него все удачно складывалось. Правда, не для государей. Но с такой должности на покой не уходят, как ты понимаешь.

- Ну да. Либо в тюрьму, либо в могилу.

Павел передернул плечами.

- И трудно сказать – какой вариант лучше…

Женька сочувственно вздохнула.

- А сам-то ты веришь, что Елизавета тебе не бабка?

- Не знаю. Ответ на этот вопрос скрыт под плитами Петропавловской крепости. То, что не могут достоверно утверждать историки, вполне могут определить генетики. Но пока они туда не рвутся. Да и какая разница?

- Наверное – уже никакой. Мда! Ты, дорогой, в самом деле – самый загадочный император!

- Я – байстрюк. При любом раскладе. Потому, что либо маменька у меня гульнула, либо – папенька.

- Кстати, а кто автор сего шедевра? – улыбнулась Женька, целуя Павла.

- Иван Шувалов. Самый скромный Лизонькин фаворит. После ее смерти и воцарения Екатерины, он оказался в опале, и более 13 лет находился за границей, формально числясь в отпуске по болезни...

- Зато вернувшись, он основал Московский университет. И Академию художеств. И первый литературный салон. Тебе есть чем гордиться.

- Наверное. Но от Петра Федоровича я тоже не отказываюсь.

- Так он тебе по любому родственник! Кровь-то одна!

- Одна. Кстати, теперь я начинаю понимать – почему все французские королевы рожали в присутствии толпы народа. Дабы никто не смог подменить наследника.

- Ага. А придворные зрители дрались за места поближе к постели любимой правительницы. Брр! И как она потом с этими придворными общалась?!! Вообще-то, роды - процесс интимный.

- Брачная ночь – тоже. А к королю могли даже архиепископа позвать.

- Бред какой! Все-таки, вся эта просвещенная Европа на голову больная! Не зря наша Ярославна от Франции в ужасе была…

- Согласно легенде, после смерти мужа она вернулась в Россию. Но заболела и умерла где-то под Новгородом.

- Вот все у царей с королями не, слава Богу! «Где-то», «как-то» или – не ведомо от кого.

- Вот-вот! Ты же наверняка помнишь историю о том, как англичане устроили конкурс короткого рассказа, в котором должны были упоминаться королева, Бог, секс и тайна. Выиграл рассказ «О, Боже, - воскликнула королева, – я опять беременна и не знаю от кого!»

- Да уж! И обрати внимание – опять АНГЛИЧАНЕ!

- Тьфу на них! Давай перестанем копаться в фактах и недрах, а проведем время с пользой - благо ненужных свидетелей рядом нет.

- Не скажи! Вон – месяц в окно заглядывает. И «братец» твой косится.

- Не обращай внимания! Они просто нам завидуют.

- Тому – что мы совершенно безобразно обращаемся со Временем, Пространством, а порой и друг с другом? Сомнительное счастье – тебе не кажется?

- Скорее – слишком вольно. Это что касается Времени и Пространства.

- А с остальным бы ты поспорил?!! Сам же признавался, что я тебя бешу!

- Хм! Это днем. Когда ты норовишь сунуть свой длинный нос, куда не надо, а потом им меня уклюнуть. А ночью меня все устраивает.

И он нежно поцеловал смеющиеся глаза.

- Это когда я не меняю тебя на очередную книжку – хихикнула Женька. – Прости, но я не могла оторваться!

- Разумеется! Придуманный Инквизитор куда лучше живого государя.

- Боже милосердный! Теперь ты меня и к персонажам ревновать будешь?Успокойся! Книжки, от которых невозможно оторваться, попадаются раз в десять лет. А ты – всегда рядом. И от твоих губ – тоже невозможно оторваться.

- Пожалуй, последнее утверждение стоит проверить! Ты ведь не станешь возражать?

- А ты до сих пор в этом не убедился?

- Я не уверен. Ты постоянно норовишь вырваться и сбежать. Или улететь. И я не успеваю.

- Врунишка! Ты прекрасно знаешь, что есть секунды, которые куда значительнее, чем века.

- Но я бы не отказался их продлить…

- Разве что-то мешает? Я – здесь. С тобой. И я тебя люблю…

ГЛАВА 2. Зов скрипки или зов трубы, и невозможно сделать выбор!

- Ты чем там гремишь? – сонно спросила Женька.

- Пытаюсь отыскать наш брачный договор – ответил государь, копаясь в ящиках письменного стола.

- Хм! На кой черт он тебе сдался?!!

Павел вернулся к дивану, взял ее руки в свои ладони и заглянул в глаза.

- Мне кажется, что туда следует добавить один пункт. Точнее, два.

- Царица небесная! Что на этот раз?

- Первое - ты больше ничего он меня не скрываешь. И второе – я всегда участвую.

- А надо? Вдруг в каком-нибудь не дружественном пространстве меня сочтут ведьмой и отправят на костер?

- Значит, сгорим вместе. Раз уж я твой дракон, рыцарь, и не вполне законный муж.

- Чо то новенькое – хмыкнула Птица, пытаясь представить дракона, коего волокут на эшафот злобные монахи. – Прямо-таки убийственный сюжет! Можно даже поразмышлять на эту тему.

- Лучше подумай – где мы с тобой ценную бумажку потеряли?

- А что – на словах договориться никак нельзя?

- Нельзя. Я – бюрократ. И прекрасно знаю, что от слова, сказанного без свидетелей, всегда можно отпереться. А что написано пером …

- Не вырубить топором. Я помню.

- Как говорили древние римляне - Verba volant, scripta manent. «Слова - улетают, написанное - остается». Так ты подумаешь?

- Над чем? Над пунктами? Или над местонахождением ценной бумажки?

- Над всем! – хмыкнул государь, приготовившись спорить.

- А чего тут думать? Договор забрал Вася – приговаривая, что это ценный исторический документ. Еще в те новогодние праздники, когда ты изволил моей руки попросить.

- Да? Совсем этого не помню.

- Не мудрено! Вы, ваше величество, тогда успели с директором весьма неприлично нажраться, отмечая нашу помолвку. Так что топайте к нему во дворец, господин крючкотвор, а я, пожалуй, еще посплю.

- А что по пунктам?

- Я подумаю.

- Во сне? Или наяву?

- Без разницы – зевнула Женька. – В мире грез и фантазии, в котором мы оба живем, это значения не имеет.

Павел обиженно насупился. И собрался возразить.

- Давай не будем ругаться с утра пораньше! – попросила пернатая. - Лучше ложись рядом и послушай, что я скажу. А уж потом решишь – надо ли тебе к Васе бежать. Тем более, что на улице, похоже, дождь собирается.

Государь вздохнул и улегся рядом.

- Излагай! Подозреваю, что ничего нового, и, тем более, конструктивного я не услышу.

- Стало быть, так. Начнем с того, что я ценю твою готовность умереть рядом, но есть ли в этом необходимость? Вот скажи – я кто?

- Неопознанный летающий объект – буркнул Павел.

- Вот-вот! Что там, у Филатова Баба-Яга говорила? «Я - фольклорный элемент, у меня есть документ. Я вообче, могу отседа улететь в любой момент». Согласись, что тащить Феникса на костер – глупо. Святая инквизиция от такого зрелища повесится, а публика будет вспоминать об этом шоу еще лет триста. Получается, что шансов благополучно смыться, у меня гораздо больше, чем у тебя.

- Это – если из огня. А как начет полымя? Кто в параллельной Италии едва не помер? А еще в твоем анамнезе имеется ножичек охотника за воспоминаниями! Прекрасно понимаю – куда ты клонишь, но, если бы меня не было рядом, финал у сказочки был бы грустным.

- Соглашусь, но исключительно с этим. Оказаться вдвоем в неподходящем месте – удовольствие ниже среднего. Вспомни Ларри и Последнюю битву. Когда на кону – чужая жизнь, с обстоятельствами уже не поспоришь…

- Зов скрипки или зов трубы? Проклятый выбор между долгом и любовью?

- Вот именно! Поэтому слово «участвую» требует весьма тщательного и индивидуального прочтения. И, ежели, в какое-то расследование мы лезем вместе, то вести его все равно следует параллельно. Как говорится – "не кладите все яйца в одну корзину"!

- Чтобы, если мы попадемся, никто не смог нас шантажировать?

- Именно. В противном случае тебе придется проявить милосердие – и самому меня убить. Дабы не любоваться на то, как это сделают другие.

Император передернул плечами.

- Радужная перспектива!

- Дык вот. Держи ее в уме, когда соберешься второй пункт записывать.

- А что у нас с первым? – уныло спросил государь.

- С ним проще. Я почти никогда тебе не лгу. И свои планы озвучиваю. Если и проваливаюсь в какое-то пространство, то не намеренно. Вспомни, как ты сам отправился за плюшками, а оказался в восьмигранном колодце.

- Ну да! Классика жанра! «Нахожу выход из любой ситуации! Удивляет лишь одно - как я нахожу туда вход»? И что же нам делать?

- Видимо, следует ответственней подходить к выбору стратегии и тактики. Но это после. А сейчас, в качестве утешительного приза, я готова тебя нежно поцеловать. И не только…

Женька улыбнулась и принялась расстегивать пуговицы на государевой рубашке.

- Это подкуп? – озадаченно поинтересовался Павел, глядя в смеющиеся глаза. - Старо, как мир!

- Зато – действенно!

- Мда! В котором лесе кто-то сдох? Птичка, ты сама ко мне пристаешь?!! ДНЕМ?!! Мир явно перевернулся!

- Не скажи! Пасмурный день мало, чем отличается от белой ночи. К тому же, мудрецы рекомендуют проживать каждый день – как последний. Почему бы нам не последовать их совету?

- Что с того, что я смертен? – вздохнул император, обнимая Женьку. - Линия становится отрезком, если ограничить ее двумя точками. А, если второй нет - это луч, уходящий в бесконечность. И пока я не знаю, когда настанет мой черед, я вечен!..

- Сколько времени? – спросила Женька, потягиваясь и не открывая глаз.

- Пять – ответил государь, покосившись на часы.

- Это утро или вечер?

- Сам не знаю. За те полчаса, что я смотрю в окно, за ним абсолютно ничего не поменялось.

- А телефон у тебя далеко?

- Трудно сказать. Даже не помню – брал ли я его с собой? А ты считаешь, что следует проснуться?

- Как минимум – умыться. А как максимум – выпить кофе. Без него у меня голова на место не встанет.

- А надо? И вообще – как его варить, если мы в Башне, а не в «норе»?

- Ха! Мы – в летней резиденции! И я, как умная Маша, кое-что успела сюда притащить.

Павел рывком сел на постели.

- Летняя резиденция – пробормотал он. – Как же я не подумал…

- Ты о чем? – испуганно спросила Женька.

- Да так – мысль в голову зашла. Интересная. Потом расскажу. Так, где у нас стратегические запасы лежат?

- Там, где положено – в шкафчике.

- Мда! Презабавная штука – русский язык! Не мудрено, что иностранцы от него чумеют.

- В смысле?

- Ну, вот смотри - ты сказала: «где положено». Это что означает? КУДА положили – или где ДОЛЖНО лежать?

- Бррр! Не терзай филологией не проснувшуюся птичку! Просто свари нам кофе. И мы, наконец, позавтракаем. Или поужинаем. А я пока отползу умыться. Заодно, в окно посмотрю.

- И что ты там надеешься увидеть?

- Фонари. Если они горят – то у нас утро, а если нет – то вечер. Ибо так рано электричество не включают.

- Логично. Кстати, глянь – с твоей стороны мои шмотки не валяются? А то я не помню – куда бросал…

Женька свесилась с дивана и пошарила по полу.

- Держи! – сказала она с улыбкой, и протянула государю скомканную одежду. – Можно подумать, что тебя из нее черти выдирали. Кстати, я бы на твоем месте надела другие штаны. Похоже, этим пришел окончательный кирдык.

Она натянула пижаму и принялась копаться в сундуке.

- Черти тут не причем – хмыкнул Павел, пытаясь собрать с постели все, что вывалилось из карманов. – Для этого вполне достаточно одной рыжей ведьмочки.

- Ты говоришь это таким тоном, будто я тебя разочаровала – обиделась Птица, разглядывая вытащенные на свет божий «бермуды» веселенькой расцветки, больше похожие на пляжные шорты.

- Дурочка! Разве можно разочароваться в любимой женщине?!!

- Конечно! – пробормотала Женька и удивленно посмотрела на государя. - А ты изменился…

- В своем отношении к женщинам? Это благодаря тебе. И Ларри. Ладно, птичка, давай оставим разговоры на потом. Я, пожалуй, сначала сбегаю в «нору» за телефоном, едой и ноутбуком. А потом вернусь и сварю кофе.

Тут он покосился на себя в зеркало, и недоуменно хмыкнул.

- Дорогая! Ты уверена, что это действительно верхняя одежда? У меня такое чувство, что я в подштанниках.

- Даже не сомневайся! – хихикнула Птица. – Писк сезона! Наш сержант их специально к лету в каком-то модном интернет-магазине заказывал. Но не влез – и презентовал тебе. Но я про них благополучно забыла, поскольку было холодно.

- Да? Ну, тогда ладно. Не скучай, пернатая! Я быстро!

- Все страньше и страньше! – хмыкнула Женька. - Сбегаю за ноутбуком!!! Из нас двоих кто-то явно сошел с ума!

Она застелила постель и ушла умываться. Разбитое зеркало состроило ей рожу и отразило четыре пары удивленных зеленых глаз.

Женька подмигнула им всем, вернулась в комнату и устало опустилась в кресло.

- Мда! Очередная классика жанра! Иногда спрашиваю себя: «Не охренела ли я?» И тревожно смотрю в даль... А Даль сурово так отвечает: «Нет такого слова в великом русском языке!» Интересно, а что по этому поводу думает мой милый друг?

Внизу хлопнула входная дверь, и запыхавшийся «милый друг» появился на пороге.

- У нас вечер! – радостно сообщил он. – Поэтому я успел навестить буфет, но едва не нарвался на Васю. Судя по количеству пропущенных звонков, начальство разыскивает меня с собаками. Но я решил пока не отзываться.

- Боишься штанами напугать? – хихикнула Птица. – Или решил, что «кузнец нам не нужен»?

- Не нужен! – оптимистично подтвердил Павел. – Ты, как всегда, права – в башне гораздо спокойнее. И предаваться безумствам никто не мешает.

- Директор нас и тут разыщет.

- Наверное. Но явно не сегодня. Рабочий день почти закончился. И его дома ждут. Так что мы успеем спокойно поужинать, поговорить, и … все остальное – тоже.

- А ноут тогда зачем приволок? Вдруг я в Сети очередную книжку найду и в нее вопьюсь?

- Ты сама говорила – что ТАКОЕ бывает раз в десять лет. Так что этого я не боюсь. Да и аппарат тебе пока не дам. Сам хочу кое-что в тырнете почитать.

- Про Летнюю резиденцию? – догадалась Женька.

Император отвел глаза.

- С чего ты решила?

- С того. Ты при этих словах так подпрыгнул, будто привидение увидел.

- Почти. У меня все из головы не идет эта инфа про Елизавету Петровну.

- И ты подумал, что невестку она в Летний дворец неспроста притащила? Потому, что знала в нем каждый закоулок, и могла не только спрятать там СВОЕГО ребенка, но и сделать так, чтобы никто не понял – откуда он взялся? А потом просто подменить?

- Именно. Во дворце было 160 комнат – как говорится – выбирай любую!

- И что ты хочешь прочитать? Вряд ли Шувалов или кто-то еще оставил мемуары на эту тему.

Павел пожал плечами.

- Хочу всего лишь разобраться – где на тот момент жил наследник? Почему его жена затеялась рожать не у себя дома? Зачем надо было куда-то тащиться и рисковать младенцем? К тому же, императрица вовсе не обязана была присутствовать. Помнится, даже мой гипотетический папенька процессом не особо интересовался. А лекаря и повивальных бабок можно было послать куда угодно.

- Но случилась, все-таки, Летняя резиденция…

ГЛАВА 3. Они тебе скажут, что ты никто, однодневная бабочка, конь в пальто…

Пока государь копался в родословной, Женька валялась на диване и разглядывала в телефоне карту Петербурга. Но сколько она не старалась, лампочки с апельсинами у нее не складывались. Михайловский дворец стоит так, что в какой стене дверь в нем не ковыряй, на ОБА места она смотреть по определению не может. Потому, что с одной стороны здание глядит на Марсово поле с Мойкой, а с другой – на Фонтанку или, в крайнем случае, на Симеоновскую церковь. Только, если спутать сдуру Михайловский дворец с ЗАМКОМ, все встает на свои места. И тогда картинка выходит совсем не радостная.

- Кстати, о «картинке» - подумала она. – Не подскажет ли чего «Яндекс»?

Но всезнающий Дух признался, что «панорама» в он-лайн режиме не работает. И может показать изображение годичной или даже пятилетней давности.

- И спутник здесь тоже не поможет – вздохнула Птица и отложила телефон в сторону. – Видимо, придется ехать в Питер, и разбираться на месте. Не исключено, что журналисты, все-таки, перепутали одно с другим, статью никому не показали, и опасная реконструкция грозит вовсе не дворцу, а Замку. Хотя, прежде, чем вдаваться в панику, надо бы зачесть решение суда. Но это явно не сейчас – Павел завис в Сети, и аппарат не отдаст.

Женька усмехнулась.

- Он, похоже, настолько погряз в династических разборках, что уже забыл, что в наших планах, кроме ужина и разговора стояли некие безумства. Так что спать мне придется одной. Впрочем, оно и к лучшему – сходить с ума в нашем возрасте следует дозированно.

Она мысленно погрозила себе пальцем, и опять принялась думать о статье и злополучной двери.

- Дьявольщина! В этом опусе упоминалась реконструкция ВНУТРЕННЕГО двора. А из него – будь то дворец или замок, вообще ни хрена не видно! Ничего не могу сказать про дворцовый, но в замке внутренний двор – это обычный питерский «колодец». Что в нем делать-то можно? К тому же там стоит весьма мистический памятник, который, подобно Медному всаднику, способен погнаться за вандалами и покарать за самоуправство. Эпичная выйдет картинка! Я бы посмотрела!

Птица злорадно хихикнула. Но потом снова пригорюнилась.

- Кого же на помощь-то звать? Оппозиция у нас бледно представлена. Три памятника Павлу – в замке, в Гатчине, и в Павловске. Одна до конца не упокоенная тень на месте убийства, воскресший государь в музее-заповеднике, чудотворная могила в Петропавловке, и я, сирота. Итого семь рыл, включая мощи.

Хм! СЕМЬ! Считается, что семерка – число везунчиков. Согласно древнему языку чисел «семь» толкуется, как Божественное вмешательство в судьбу человека. Опять же - в христианстве: 7 смертных грехов, семь печатей семь чаш гнева Господня, семь труб. В иудаизме: есть особенный семиствольный подсвечник - менора. В исламе каждый паломник должен: 7 раз кинуть камень в дьявола, и столько же раз обойти Каабу…

Женька вздохнула и потянулась за пачкой сигарет.

- С другой стороны - у нас с государем с богом отношения сложные. Посему рассчитывать на помощь свыше - глупо. Куда больше пригодился бы семиствольный пистолет. Нечто подобное даже в кремневых вариантах встречалось. И похожий французский револьвер я на картинке видела. Но их, наверное, заряжать сложно. Да и пуль на всех не хватит.

Она села на диване, раздумывая – отправиться ли на улицу в пижаме, или стоит натянуть штаны?

- Далеко ли собралась? – поинтересовался Павел, не отводя взгляда от экрана.

- Покурить хотела.

- Дыми здесь. Или на лестнице. На улице все равно дождь идет, а мне не хочется туда выползать.

- Собрался составить мне компанию?

- Скорее, охрану.

- Ясно. Начитался всякой дряни, и тебе стало страшно?

- Скажем – неприятно. К тому же, летние ночи я с детства не люблю.

- Не можешь забыть, как тебя Орловы искали?

- Ну да…

- Бросай-ка ты свои «раскопки», да иди ко мне под крыло. Что-то мне даже курить расхотелось, на тебя глядя…

Государь лежал, уткнувшись в Женькино плечо, не пытаясь ее обнять, и не в состоянии заснуть.

- Ты что-нибудь нашел? – спросила Птица, ласково перебирая его волосы.

Павел перевернулся на спину, тяжело вздохнул и задумчиво уставился в потолок.

- Почти ничего. Семейство в Петербурге проживало – но уже после моего рождения. Про само событие где-то промелькнуло - «Екатерина успела доехать». Вопрос только - откуда? Известно, что в их владении были дворцы графа Меншикова - Ораниенбаум под Петербургом и Люберцы под Москвой.

- То есть, ей приказали?

- Видимо. И смотри, какая странность. У мадам на тот момент был роман с Салтыковым. И ребенок, которого она собралась рожать, был от него уже третьим. Двоих она не доносила. Вот стала бы ты так рисковать, и невесть откуда тащиться, если дитя - от любимого мужчины? Опять же, если твоя задача – подарить России наследника? Пишут же, что Елизавета якобы уже была согласна на любого папашу. И даже любовника подсунула сама.

- При двух детишках, которых – «не удержала»? Да ни в жисть!

- Вот и я так думаю. Даже, если предположить, что Салтыков уже не был столь любим, и ребенок был ей не нужен, задачу следовало выполнить. Ибо отсутствие наследника престола могло привести к хаосу и смуте. Так или иначе, а угодить стране или императрице – было необходимо. Посему рожала бы Екатерина дома, не оглядываясь на высочайшее повеление. Ну, подумаешь - не успела доехать – так ведь организму не прикажешь…

- То есть, у Елизаветы должны были быть ОЧЕНЬ веские причины, чтобы контролировать процесс?

- Разумеется. Кстати, во дворце и Шувалов присутствовал. К чему бы это?

- Ха! А Петр Федорович – отсутствовал?

- А чего ему там делать было? Если он говорил – «я не знаю, откуда она берет этих детей»?

- Мда! А через годы ТЫ повторишь его слова!

- Ну, мы сейчас не об этом. Главное, что Екатерина запросто могла родить очередного мертвого ребенка. А во дворце уже был вполне живой я, и ни за каким чухонским младенцем бежать не требовалось. Остальное – дело техники. К тому же, мадам в своем дневнике писала, что была без чувств.

- И что Елизавета ее бросила и не навещала. Это вполне объяснимо – если императрица сама только что родила, то ей было не до визитов.

- Вот именно. Если учесть, что особым здоровьем она не отличалась.

Он вздохнул.

- Через несколько столетий на любую императорскую хворь начинаешь смотреть под совершенно другим углом. Особенно, если вспомнить, что Елизавета руководила страной во время двух главных европейских конфликтов того времени: войны за австрийское наследство и Семилетней войны

- Хочешь сказать, что и ее убрали?!!

- Черт его знает! Но проживи она еще лет десять, наследник трона мог его так и не дождаться. Ибо меня она воспитывала, как будущего императора.

- И спокойно могла обойти Петра Федоровича в твою пользу. Все-таки, сын и племянник – вещи разные. Тогда Екатерина, в самом деле, могла бы тебя убить – поскольку ты ей никто.

- Отожж.

- Мда! – пробормотала Женька. - Прямо-таки про тебя стишок:

Они тебе скажут, что ты никто, однодневная бабочка, конь в пальто, акробат лакейского шапито, в куче смертных грехов покайся! Я скажу тебе: «Не сдавайся!» Они тебе крикнут, не смей дышать, ты - в ломбард заложенная душа, просадивший прошлое падишах, дохлый трагик земного фарса! Я скажу тебе: «Не сдавайся!»

Павел горько усмехнулся, и устало потер виски.

- Как-то так. Добавь сюда еще то слово, которое я постоянно слышал за своей спиной: ублюдок.

- И сын неизвестных родителей.

- И такое тоже. Но всякая маменька – при любом раскладе – женщина с низкой социально ответственностью.

- Тебя это до сих пор печалит?

- Скорее, бесит. Но, к Елизавете я, все-таки, отношусь с бОльшим почтением.

- Потому, что она тебя любила. Кем бы ты ни был – сыном, внуком или чухонским мальчиком.

- Дьявольщина! Я так старался обо всем этом забыть!!! А все вернулось в одну секунду – стоило только наткнуться в Дзене на эту версию!

- Не зря тебе призрак Петра сказал – «Бедный, бедный Павел»…

- Намекаешь на то, что меня следует пожалеть? Извини, птичка, но сейчас я не расположен.

- Позволь мне тебя просто обнять. Когда плохо, надо обязательно…

- Прижаться к родному и теплому. Я помню. Ларри часто так говорила…

- Так почему бы мне не исполнить роль жилетки или подушки?

- Намекаешь, что я могу поплакать?

- Не думаю, что у тебя получится. Но можешь попробовать – про это никто никогда не узнает.

- И тебя вполне достаточно. Стоит проявить слабость, и ты окончательно перестанешь меня уважать.

Женька изумленно уставилась на государя.

- Что значит – «окончательно»? Разве я когда-нибудь давала тебе повод думать, что я тебя не уважаю?!! Ты в своем уме?

- Вот-вот! Скажи мне – «уважаемый идиот», и я пойму, что вечер удался!

- Мда! Тяжелый случай! Помнится, ты все время настаивал на том, что наш договор не должен быть односторонним? Так вот, я почти готова тебе врезать! Даю ровно пять минут на то, чтобы ты одумался и передо мной извинился.

Павел усмехнулся.

- Лучше дай мне чего-нибудь выпить. А потом делай, что хочешь.

- То есть, ты открытым текстом намекаешь, что ты белый и пушистый, а я – вздорная баба?

Он помотал головой. И вздохнул.

- Нет. Пойми, птичка! Во мне что-то перемкнуло. Я прекрасно понимаю, что несу чушь, но остановиться никак не могу. Согласно нашему договору ты имеешь полное право меня ударить.

- Всю жизнь мечтала – буркнула Женька. – Коньяк в шкафчике за кастрюлей стоит. Можешь хоть весь выжрать!

- Что? И ни глоточка не попросишь?

- Царица Небесная! Ты замолчишь, наконец? Неужели нельзя хотя бы попробовать на все забить?

Государь пожал плечами. И отправился искать коньяк.

- Если полностью забить на реальность, то она постучится в дверь твоего замка…

Не успел он произнести эти слова, как внизу раздался грохот. Женька испуганно вскрикнула, а Павел уронил с полки кастрюлю и озадаченно уставился на дверь.

- Мы кого-то ждем?

- Нет – еле слышно ответила Птица. – Может, это Вася? Или из охраны кто?

- Не думаю – ответил император. - Василий Юрьевич, конечно, главврач нашего дурдома, но в такой дождь, да еще среди ночи, разыскивать нас вряд ли отправится. Даже, если он от любопытства умирает – на предмет: куда мы с тобой подевались? Охране здесь тоже делать нечего – свет в окнах не горит. И понять, что в Башне кто-то есть – никак невозможно. Разве что, у знакомых алконавтов внезапно случилась «проверка связи»? Ща выясним!

И он шагнул к выходу.

- НЕЕЕЕТ! – завопила Женька, и повисла у него на плечах. – Не надо никуда ходить! Откуда ты знаешь – ЧТО там за реальность?

ГЛАВА 4. И шита не лыком, и супчик не лаптем, и даже, как с гуся вода…

Павел повернулся, сгреб Птицу в охапку, и шепнул на ухо:

- Тихо! Не ори! Сейчас разберемся.

Но стук смолк также внезапно, как и начался. Зато за окном сверкнула молния. И дождь ударил в стекло с такой силой, что в комнате наступила абсолютная темнота. Свет уличных фонарей уже не мог пробиться сквозь водную преграду. А белая ночь потерялась в тучах…

- Штормит, однако – усмехнулся государь. – Может, это Ларри решила нас навестить?

- И устроить нам выволочку за неспортивное поведение? – уточнила Женька.

- Скорее, прочесть лекцию – о том, что не стоит изучать на ночь всякую историческую дрянь.

- А лучше пропустить по глоточку и спрятаться под одеяло?

- Ты способна в такой темнотище найти средство от ночных кошмаров? Да ты – волшебница!

- Я способна найти наш аэродром – нервно хихикнула Птица. - И твой телефон под подушкой. А в нем фонарик есть. Так что - никакой магии.

- Одна только ловкость рук? Но лично я в этой египетской тьме, даже не соображу – в которой стороне у нас диван?

- Хреновый из тебя летчик! – хмыкнула Женька.

И пошарив рукой по шкафчику, нашла зажигалку.

- Чем не взлетно - посадочные огни?

После того, как коньяк был благополучно найден, и «принят» в далеко не гомеопатической дозе, бывшие оппоненты свернули свой скандальный диспут, и, как послушные дети дружно нырнули под одеяло. За окнами по-прежнему громыхало, но промежутки между вспышками молнии и ударами грома становились все длинней.

- Гроза уходит – сказал Павел.

- Ага – согласилась Птица. – Будет очень смешно, если утром выяснится, что в нашу дверь долбилось сломанное дерево. А мы тут чуть со страху не умерли.

- Вот-вот! Два мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу…

- Тогда уж - два больных на голову Пинкертона. Но тебе хоть простительно – ты у нас безумный Гамлет. А с чего я-то так перепугалась? Всю жизнь считала себя бесстрашной вороной. А тут – едва не перекрестилась!

- Это потому, что я сдуру ляпнул про «реальность». А у нас с тобой оттуда кто только не лезет. Вот крышу и сносит.

- Да уж – хихикнула Женька. - Придется отправляться на поиски!

Скелеты в шкафу, в холодильнике мыши в прохладной висят темноте. Но вот незадача – уехала крыша и вилы завязли в хребте. Есть сыр для друзей – абсолютно бесплатно, бульон от яиц - для врагов. Но как мне без крыши - пока непонятно – из мух понаделать слонов? И шита не лыком, и супчик не лаптем, и даже, как с гуся вода. Но крыша – мой диск, USB и адаптер уехала вдруг в никуда. Как новый баран я смотрю на ворота, и в сторону ручки бреду. И там, где Сизифы закончат работу, а злые Макары гоняют кого-то, наверное, крышу найду…

- Но сначала следует выспаться – сказала она, привычно устраиваясь на государевом плече.

- Ты больше на меня не злишься?

- А толку?

- Но я так и не извинился.

- Ну, у тебя порой упрямство преобладает над здравым смыслом. Ты – как ребенок, который стоит среди осколков разбитой вазы, но все равно не хочет признать, что он ее грохнул.

- Хочешь сказать, что мы очередной раз разбили наши отношения?

- Пока не знаю. И хватит уже об этом. Как там Кутузов в фильме говорил?

«Я стар и от речей устал». Поэтому – давай спать! И сообщи утром Васе – где мы? Пусть он охрану, все-таки, предупредит…

Несмотря на то, что Женька сказала, что не злится, завтрак прошел в молчании. Государь держался независимо, но ляпнуть лишнее, все же, опасался. И только перед уходом спросил:

- Унести ноутбук?

- Унеси – ответила Птица. - Поставь у Васи на зарядку и притащи потом обратно. Мне в документах покопаться надо. И поищи в «норе» лампу, которая у нас в палатке висела. Мало ли – какие опять катаклизмы случатся?

- Если не найду – куплю другую.

- Кстати, если ты соберешься вернуться во дворец, я не обижусь.

- По-моему – ты уже обиделась – буркнул Павел.

- Нет. Просто я устала с тобой спорить, и не хочу дойти до точки невозврата.

- Господи! – взвыл государь. – Насколько проще было с Ларри!

- Да – я не ищу легких путей – согласилась Женька, устраиваясь на диване с «читалкой». – Начальству привет передавай.

Павел хотел что-то сказать, но махнул рукой и выскочил из комнаты…

Насчет сломанного дерева Птица оказалась права. Ветер, начавшийся перед грозой, отломил большую ветку, и она уткнулась во входную дверь.

- А мы, начитавшись каждый своего, навоображали себе очередных монстров, явившихся по нашу душу – хмыкнул государь, обходя помятые кусты, под которыми таяли остатки градин. – Так что ни в какую эмиграцию я не подамся. Может, я и паршивый рыцарь, но свою принцессу в одиночестве не оставлю. Тем более, что опять тучи набежали.

Не найдя начальство на месте, Павел написал Васе записку, оставил ее на столе, и отправился в «нору» искать лампу. Невесть как просочившийся в комнату Чижик, наблюдал за ним из кресла, лениво зевая и загадочно жмуря желтый глаз. Потом спрыгнул на пол и деловито обнюхал вынутые из коробки вещи.

- Прогулялся бы ты со мной в Башню – вздохнул государь. – Подозреваю, что сам я с сердитой птицей не справлюсь.

Чижик с готовностью потерся об его ногу, а потом запрыгнул в коробку.

- Хочешь сказать, что ты готов к путешествию? Тогда тебе придется слегка подвинуться, чтобы я мог сунуть туда лампу. И немного подождать, пока зарядится ноутбук.

Кот снова зевнул, и в знак согласия свернулся пушистым клубком.

- Вот и славно! – улыбнулся повеселевший Павел. – Говорят, что Бог создал кошку, чтобы у человека был тигр, которого можно погладить.

Он почесал «тигра» за ухом и вздохнул.

- Имей в виду, если со мной что-то случится, я завещаю тебе свою Птицу.

После этих странных слов, он опустился в кресло и задумался.

- С чего это вдруг я такое сказал?!! Все, что могло, со мной уже случилось! Вот наслушаешься птичьего бреда про карму рода и дурацкие проклятья, и сам начинаешь нести ахинею. А во всем виноваты обычные политические разборки. Любая династия рано или поздно заканчивается. На момент смерти последнего правящего монарха высокородных Рюриковичей было столько, что куда ни ткни – обязательно можно попасть в прямого потомка. Но после кончины Федора Ивановича бояре посчитали, что с наследием Рюрика пора завязывать, потому и был поставлен на трон Борис Годунов. А после смуты и Романовы подоспели.

А семнадцатый год вышел России боком потому, что их потомков стало слишком много, и каждый норовил в государи. А простой народ уже устал содержать всю эту свору. Вон сейчас даже Англия пытается ограничить число королевских нахлебников – ибо налогоплательщики недовольно косятся на своих правителей. Революцию там, конечно, не устроят, но некоторым принцам придется пойти работать.

У дворцовых переворотов – тоже есть вполне понятные причины: когда у знати заканчиваются привилегии, у государя – начинаются неприятности. Даже, если он не так уж плох. Например, я мог бы считаться достаточно успешным - наследие предков не разбазарил, а преумножил, непьющий, работящий. Характер, правда, скверный. И с реформами прежней «элите» не угодил. Но Марина Мнишек к моему убийству никакого отношения не имеет. Хотя, с другой стороны – проклятие Жака де Моле однажды таки сработало. И не каждому пескарю, то есть, тьфу, королю удалось тогда соскочить с раскаленной сковородки. Да и черт с ними!

Павел поднялся, проверил «заряд» на ноутбуке, и удовлетворенно хмыкнув, убрал аппарат в коробку, стараясь не потревожить Чижика. Распихал, вынутые из нее вещи по углам, и с чувством исполненного долга, отправился в Башню. На улице снова поднялся сильный ветер, а из очередной тучи начал капать дождик.

Государь сунул Женьке «добычу» и засобирался обратно.

- Ты куда? – спросила Птица, покосившись на потемневшее окно. – Там же дождь!

- Ветку пилить! Чтобы в дом ночью не просилась. И нас не пугала.

Женька пожала плечами, погладила спящего Чижика, и достала ноутбук. Но не успела его включить, как Павел вернулся в комнату, отфыркиваясь и отряхиваясь, словно мокрый кот.

- Не волнуйся, птичка, теперь никакие призраки не станут ломиться в нашу дверь! – излишне весело произнес он, вытирая сырую ножовку кухонным полотенцем.

- А зачем ты принес сюда живой индикатор потусторонних сил?

Государь пожал плечами.

- Почему сразу – «индикатор»? Может, я просто хочу узнать – сколько в Чижика сметаны влезает?

- Много – хмыкнула Женька и заглянула в коробку. - Ты даже представить себе не можешь - сколько!

- Неужели больше, чем в тебя – колбасы?

Птица усмехнулась.

- А ты и ее притащил? Решил, что котэ и колбаса подействуют на меня быстрее и надежнее, чем простое «извини»? Собрался, как Ленин пойти другим путем?

- Ну, как тебе сказать? – смутился Павел. – Народная мудрость гласит, что «спасибо» на хлеб не намажешь. Думаю, что «извините» - тоже.

- Ладно, сделаем вид, что я прониклась. Можешь сварить мне кофе. Только переодеться не забудь. А то придется использовать Чижика, как средство от насморка. Но я не уверена, что тебе понравится лежать с лохматой тушкой на физиономии. Кстати, как там Вася?

- Я его не видел. Секретарша сказала, что директор с самого утра носится по парку, проверяя каждое деревце.

- И ты под шумок стащил конкурента?

- Неа. Он сам в «норе» нарисовался. До сих пор не пойму – как Чижик просачивается сквозь запертую дверь?

- Но он же в некотором роде – тень. И вообще – коты это жидкость!

- И что? Я тоже – призрак. Но проходить сквозь стены так и не научился.

- Глянь там пока – чего у нас плохого? - попросила подобревшая Женька, лихо расправляясь с пятым бутербродом. – А то у меня руки жирные.

Государь включил ноутбук, зачел «новости» и нервно рассмеялся.

- И какой только бред не пишут! «Россией правит не Путин, а его двойник, патриарх Кирилл - «еретик» и находится под проклятием, в мире скоро воцарится Антихрист, поэтому православные должны уходить в тайгу».

- Ну, я такое каждый день читаю. А пооптимистичнее чего-нибудь нет?

- Есть. «Следственный комитет проверил законность перепланировки фасада исторического здания на набережной Фонтанки. Как удалось установить следователям, неизвестный затеял работы по обустройству отдельного входа в одну из квартир. Для этого была разобрана часть фасада. Пострадавшее здание - объект культурного наследия». Видишь, не все так плохо. Может, ты зря за Замок переживаешь?

- Ничего не зря. Тут – какой-то болван с личной инициативой, которого можно оштрафовать и деньги положить в казну. А там – государственный уровень, и «баксы» должны уплыть в нужные карманы. Чуешь разницу?

- Одно дело – кот сопрет рыбу из твоего личного холодильника, и другое – из супермаркета?

- Именно. В магазине под эту кражу можно списать тонну мяса и полсотни разбитых бутылок дорогущего коньяка.

- Это да. Кстати, про погоду тоже ничего хорошего не пишут. Шторм, гроза, усиление ветра, двое погибших и закрытая дамба. Народ выкладывает в Сети потоп на Невском, фонтан – на Фонтанке, и молнию, ударившую в Лахта – центр.

- И что? Устоял?

- Чего ему сделается? Это же не дерево, не человек, и даже не машина. Одним словом, МЧС предупреждает. Так что сидим дома, и смотрим – что из этого «великолепия» до Гатчины доползет?

ГЛАВА 5. Тесен воздух в стенах замшелых, мир, как яблоко - круглый, маленький…

Дождь усилился и в комнате стемнело. Женька решила, что копаться в судейских бумажках лучше с утра, и снова отползла на диван с книжкой. Кот устроился рядом, затянув песенку. А Павел сел к столу, включил лампу, и принялся разглядывать в интернете портрет графа Шувалова, пытаясь отыскать в нем свои собственные черты.

- Хм! Нельзя сказать, что лицо совершенно одно, но сходство есть. Даже взгляд чем-то похож. Плохо, что портрета молодого графа я не нашел, а до его возраста не дожил. Да и внешность у меня со временем резко поменялась. Но мои юношеские портреты – чем-то Шувалова напоминают. Особенно – глаза. Хотя, может, я предвзято сужу, и просто хочу найти то, чего нет?

- Вы даже на памятниках похожи – хмыкнула Женька, откладывая книжку.

- Когда это ты посмотреть успела? – удивился государь.

- Когда вы с Чижиком уходили водички попить. Мне стало интересно – кто у нас «господин сочинитель».

- Разве он что-то сочинил?

- Конечно! ТЕБЯ! Кстати, на «маменек» тоже можно взглянуть. Хотя, с Елизаветой ты в любом случае - родня. Между прочим, современники говорили, что единственным недостатком ее внешности - был КУРНОСЫЙ нос. Не от нее ли он тебе достался? Одним словом, версия, выглядевшая глупой шуткой из Дзена, все больше становится похожей на правду.

- Не исключено – задумчиво произнес Павел.

И с грустью посмотрел на кота, с упоением «месившем» птичье одеяло.

- Сам виноват! – хихикнула Женька. – Этого «мужчину» в башню ТЫ приволок. Так что убедительная просьба – сцен мне не устраивать. К тому же, диван большой, и места всем хватит. Выключай свою «дурмашину» и ложись. Все равно – выйти некуда, а делать – нечего. Придется жить, как в петровские времена: стемнело – в койку!

- Не скажи. В петровские ты бы сейчас на ассамблее прыгала.

- Значит – в боярские.

Император захлопнул ноутбук, вздохнул, и достал из сундука второе одеяло.

- Что ты делал во дворце? – спросила Птица, когда он улегся.

- Да практически ничего. Пытался поймать Васю, зашел в буфет, нашел лампу. А все остальное время – ждал, пока ноутбук зарядится. Да думал о пустом.

- В смысле?

- Ну, вертел в голове твои слова о вредной полячке. Но все династические разборки утыкались в политику, религию и прочие прозаические вещи.

- То есть, в проклятие ты не веришь?

- Нет.

- Напрасно. Ты про Готорна слышал?

- Кто таков?

- Американский судья. 150 лет назад, обвиненная в колдовстве Сара Гуд, прокляла его перед смертью. Его потомки с каждым поколением теряли влияние в политических кругах Новой Англии. И очень странно умирали.

- Ерунда! В Средние Века все население вообще состояло исключительно из инквизиторов и их жертв. И я полагаю, что с костра никто не желал здоровья своим убийцам. Так что вторая половина жителей должна была исчезнуть по настоятельной просьбе первой. Но Европа как-то устояла и не обезлюдела. Даже кошки в ней уцелели, несмотря на свое «бесовское» происхождение.

- А как же Жак де Моле?

- Я тоже его вспоминал. Но он, все-таки, был Великий Магистр. А Мнишек – хоть и венчанная царица, а все одно – обычная девка. Без всяких там магических изысков. Такая же Сара Гуд.

- Что ты имеешь в виду под «девкой»?

- То самое. Она под кого только не ложилась – дабы на троне удержаться. И, как сейчас принято говорить, «повысить статус».

- Хм! Не больно-то ты любишь ясновельможных!

- Я и немок не люблю. Вспомни Августу и Разумовского! А русскую жену мне никто не предлагал.

- Ээээ… Я тоже – не совсем русская, и совсем – не жена. И с точки зрения нашей церкви – такая же «девка». Выходит, я тоже статус повышаю?

- Ты – свободная женщина. Замужем - была, детей рожала в браке. А уж есть ли у разведенной дамы любовник – это ее личное дело. А попам – лучше бы помалкивать! Когда все их грехи всплывут, Господь Бог горько пожалеет, что воскрес.

Женька хихикнула.

- Это точно! Одни фоточки нашего патриарха с девицами на яхте чего стоят!

- Дык вот. У нас и светская власть ничуть не лучше. И олигархам все равно на что зариться – дворцы, замки, или шахты с заводами.

Птица поскучнела.

- Мне зато - не все равно. Завод можно опять построить. Под чутким руководством какого-нибудь Пупкина. А дворцы ваяли Бренна и Росси. Мне за великих зодчих обидно. Пусть губернатор в своем Баку мечети сносит и перестраивает! Только там ему башку быстро за такое оторвут.

Я вот думаю – насколько нам с Исаакием повезло! Что не было ни вируса, ни согласования митингов. И менты тогда не знали, что с нами делать? Боюсь, что сейчас бы этот номер не прошел.

Вспомнив о былых подвигах, Женька даже выползла из-под одеяла, и схватилась за сигареты.

- Если ты курить – то прихвати с собой Чижика. Я ему на горшке личный тазик организовал – сказал Павел. – Или ты на лестницу?

- Я вниз спущусь.

- Охрана нужна?

- Зачем? Мы на улицу не пойдем. Козырька над дверью нет, а мыться в ночи холодной водой я не планирую.

- Смотри. Если станет страшно – зови.

- Хочешь напомнить, что у мира – не одна грань, а я – блуждающая Дева? Не беспокойся. Я не собираюсь отправляться в другие Миры в твоем халате и с котом в обнимку.

- Боишься, что там тебя сочтут сумасшедшей?

- Скорее – ведьмой, хоть кот у меня не черный…

Павел еще немного полежал, а потом натянул штаны и спустился в пристройку. Женька сидела на лестнице, поджав босые ноги, и вертела в руке зажигалку.

- А кот где? – спросил государь.

- Сидит на раковине. Пьет воду и развлекается.

- Знаю я – КАК он развлекается! – сердито буркнул Павел и метнулся в «заведение».

Далее последовала «непереводимая игра слов», шлепок и недовольное мяуканье.

- Опять этот любитель «текучих вод» весь пол залил. И ты тоже хороша – зачем босиком-то выперлась? Тут у нас не пляж! И лето почти два дня, как закончилось.

- Тапки спрятались в темноте – вздохнула Птица, забирая мокрого Чижика.

- Разумеется! Но почему-то сигареты ты нашла.

- Многолетний опыт. Особенно – если искать их в палатке. Тогда и в башне это – не проблема.

- А ЧТО – проблема?

- Наверное – я. Меня все время несет в какие-то другие реальности. Мне зачем-то надо видеть во сне необычные города, ходить по неизвестным улочкам и встречать странных людей. А жить «здесь и сейчас» получается плохо – ибо все меня тут бесит…

- И я? – грустно спросил Павел, подхватив Женьку на руки.

- Иногда – вздохнула она. – Но на фоне безумной птички, ты – почти ангел.

- Поэтому ты меня и не ударила? Типа, хранителей не бьют?

- Не стоит обижать обиженных судьбой.

- Ты хотела сказать – больных на голову?

- У тебя как раз нормальная голова – раз ты издал множество полезных указов, и аж два дворца лично спроектировал. Бывали государи и хуже.

- Например?

- Например – Людвиг Баварский. Он подвинулся на Вагнере, вообразил себя Лоэнгрином, и кинулся строить Лебединые замки.

- И что с ним стало?

- Объявили сумасшедшим и убили. Зато теперь Бавария им гордится и на туристах бешеные деньги зарабатывает.

Павел усмехнулся.

- Знакомая картина. Только мной не гордятся. И музеи приносят совсем не бешеный доход.

Он поднялся по лестнице, открыл дверь и сгрузил Птицу на диван. Чижик было рыпнулся следом, но был пойман в «полете» и отправлен в кресло.

- Сначала высохни, чудовище! – рявкнул государь.

Кот недовольно мявкнул, спрыгнул на пол и сел вылизываться.

- Сдается, я и его бешу. Вон он мне чего сказал…

- Ты даже в сортах пива разбираешься плохо – улыбнулась Женька. - Что ж говорить о кошачьих диалектах?

- Куда он меня «послал» я и без перевода понял. Ладно, давай спать. Может, утром случится солнышко, и мир не покажется таким унылым?

Женька уткнулась в подушку. И подумала о том, что порой у нее получалось «создавать» сны, возвращаясь в них в счастливое Прошлое, или выдумывая удачное Будущее.

- Я же помню, как летала над Исаакием. И Летчик давал мне умные советы. Хотя, может, это был не сон, а обморок? Но вот в Гродно я точно возвращалась во сне.

- Чтобы ТУДА вернуться, спать вовсе не обязательно – тут же возразил ей внутренний голос. – Достаточно просто закрыть глаза…

- Да – согласилась Женька и заплакала.

- Птичка, ты чего? – напрягся Павел. – Опять отправилась в дома, которых нет?

- А говоришь, что ты не ангел – улыбнулась она сквозь слезы. – Ты один умеешь заглянуть ко мне в душу.

- Ты просто слишком громко шмыгаешь носом – сказал государь, стараясь перевести все в шутку. – И я испугался, что лишняя сырость не понравится моим старым косточкам.

- Косточкам как раз все равно. Они мирно покоятся в Петропавловской крепости.

- А ты бы предпочла, чтобы они перестали быть прахом, и треснули по башке какого-нибудь чиновника? Боюсь, что это невозможно.

- Но случались же чудеса на твоей могиле? Про это даже где-то написано.

- Там целительные чудеса случались, а тебе нужны – воспитательные. Или лучше того – убивательные. Этого они не могут.

- А как насчет – просто явиться?

- Как у Жуковского?

В двенадцать часов по ночам выходит трубач из могилы. И скачет он взад и вперед, и громко трубит он тревогу. И в темных могилах труба могучую конницу будит: седые гусары встают, встают усачи кирасиры. И с севера, с юга летят, с востока и с запада мчатся на легких воздушных конях одни за другим, эскадроны…

- Не знаю, если честно. Я даже не могу предложить своему призраку в Замке сменить флейту на трубу, дабы вызвать означенную конницу. Он просто не умеет на ней играть.

- Хм! Там был еще и первый куплет – с другим персонажем и другим музыкальным инструментом, освоить который гораздо проще.

- Ты про барабан?

- Ну да. Он, как таковой, даже и не обязателен. Когда мои мальчишки были маленькими, им вполне хватало кастрюли и обычной ложки - сказала она и снова забормотала:

В двенадцать часов по ночам из гроба встает барабанщик. И ходит он взад и вперед, и бьет он проворно тревогу. И в темных гробах барабан могучую будит пехоту. Встают молодцы егеря, встают старики гренадеры...

ГЛАВА 6. Эта ночь глубока, словно чаша лихого зелья…

- Так, барабанщица, сейчас ты просто меня обнимешь – как маленький ребенок обнимает кота или любимую игрушку. И выкинешь из головы все мысли…

- Неужели – все? – хихикнула Женька.

- Одну можешь оставить – о том, что рядом со мной тебе тепло, уютно и безопасно. Потом закроешь глазки и уснешь.

- Слушаюсь, господин кот!

- Мда! Первым делом, наверное, тебе следует закрыть клюв! Птичка! Не устраивай дискуссий! Я просто хочу согреть твои ледяные лапы, а, если получится, то и душу. Я не Феникс, а обыкновенный человек. И мне - трудно.

- Ты – необыкновенный! – возразила Женька, но послушно прижалась, и замерла в государевых объятьях, стараясь каждой своей клеточкой почувствовать его тепло.

- Умница! – похвалил он. – А теперь представь, что ветер, который кружит вокруг Башни – не хищный дракон, а добрый друг. И он прилетел сюда, чтобы выдуть из твоей пернатой головы все печали и тревоги. Сейчас тебе не нужны другие миры. Только - твое отражение. Посмотри мне в глаза – и убедись, что мы с тобой - половинки одного сердца. А потом - спокойно засыпай…

Павел еще нашептывал ей какие-то ласковые слова, а Женька уже проваливалась в уютную темноту, не слыша, как на диван запрыгнул Чижик, и улегся на подушку, с готовностью замурчав лечебную песенку...

В другое время государь прогнал бы хвостатого конкурента, но сейчас его руки были заняты уснувшей Птицей. Поэтому он только вздохнул и тоже начал дремать.

Женьке снилось, что она опять сидит в уютной кондитерской напротив музея Бродского, пьет умопомрачительный кофе, и балует себя вкусной пироженкой. А потом выходит под мелкий питерский дождик, и не спеша бредет по улице Пестеля, вспоминая, что возле Инженерного моста притаился Чижик-Пыжик.

- Бедная птичка! – вздыхает она, размышляя о том – прогуляться ли ей по набережной, или отправиться в Летний Сад? - Его похищали целых семь раз, но столько же - отливали снова…

Впрочем, сейчас решение принимает не она, а погода. Дождь постепенно усиливается, и Женька мчится вдоль Фонтанки в сторону Михайловского Замка, нервно поглядывая на часы. И пытается вспомнить – до которого часу в музее продают билеты?

- Вот же ж – спасительная цитадель! – хихикает она. – Я прячусь в ней ото всех природных катаклизмов: будь то весенние заморозки, или же летний ливень. Правда, с Марсова Поля я бежала греться, а сейчас мне просто надо высохнуть, ибо я опять, как последняя идиотка поленилась взять зонт.

Она привычно ныряет под арку, приветливо машет рукой любимому памятнику, и быстро поднявшись по ступеням, толкает тяжелую дверь...

Сначала не происходит ничего необычного. Женька то - бродит по залам, любуясь декором и потолочными плафонами, то – зависает у окон, глядя на мокрый Парадный двор. А потом вдруг оказывается возле ненавистного Зубовского портрета, чувствуя, как ее внезапно окутывает холодная и липкая темнота.

- Откуда он опять тут взялся? – с тоской думает она, зябко передернув плечами. – Его же не было прошлый раз! Неужели, на реставрацию носили? Хм! Будь я хоть тыщу раз реставратор, не стала бы нянчиться с этой дрянью! Скорее бы – усы пририсовала. Или рога…

Ее накрывает непреодолимым желанием уронить проклятый портрет с гвоздя, или хотя бы плюнуть в ненавистную рожу. Но смотрительница зала торчит на своем месте, и зорко следит за порядком. И Женька начинает приглядываться к стоящим в нише мраморным колоннам. Ей в голову уже однажды приходило, что такой мелкой птичке, как она, не составит никакого труда спрятаться за одной из них. Коварные мысли начинают скакать в растрепанной голове, опережая одна другую.

- До закрытия музея – полчаса…. В гардероб я ничего не сдавала… Если тетенька сейчас отвернется, то я, ей-Богу, не удержусь!

Птица не понимает – ЗАЧЕМ ей это надо? Не думает о том, как она будет выбираться из закрытого на ночь музея, и столь же крепко запертых ворот. Что сигнализация заорет во все свое металлическое горло, если портрет рухнет на пол, и завтра во всех газетах напишут про «акт вандализма»…

Но, когда в соседнем зале раздаются громкие голоса, и смотрительница выходит туда буквально на минуту, Женька успевает шагнуть за колонну. Она стоит, уткнувшись пылающим лбом в холодный камень, и старается смирить бешено стучащее сердце.

- У каждого из нас есть миссия в этом мире – мысленно бормочет она. - Думаю, это не подвергается сомнению. Потому, что просто так прийти, а потом умереть, тупо ничего не сделав, это, по меньшей мере, тупо. Пардон за тавтологию! Раз уж я выбрала для себя роль карающего меча, то не стоит копаться в деталях и подробностях. Мне всегда хотелось поквитаться с господином Зубовым! И я это сделаю!

В этот момент за окнами Гатчинской башни сверкнула молния. Женька на мгновение открыла глаза, и опять нырнула в странную реальность. В ее голове, словно издалека, набатом прозвучали собственные строчки: «Мир снова перепутал явь и сон. Тысячелетье на дворе сменилось, и прошлое зачем-то мне приснилось. И вдаль ушло под колокольный звон».

- Так это – СОН? – поразилась Птица, крепко зажмурившись, и стараясь, как можно быстрее вернуться обратно в Замок. – Ну, Платоша, ты попал!!! Во сне можно ВСЕ!!!

Она злорадно усмехнулась, и, уже не боясь, что ее заметят, радостно потерла ладони, словно хирург, готовый к сложной операции. Потом вышла из-за колонны и задумчиво уставилась на портрет.

- Классика жанра! Меня, как мультяшную рыбу пилу сейчас мучает только один вопрос: «Чо бы такого сделать плохого»? Таки уронить произведение искусства – или дыру в нем проковырять? Эх, жаль, что я не ведьма, и не могу устроить поганцу «танцевальную чуму»!

Женька снова потерла ладони, и тут же хлопнула себя по лбу.

- Что ж я за дура-то? Ведь я – Феникс! Пожарные датчики реагируют сначала на дым, и только потом на температуру. И пока краска задымится, я успею изрядно попортить ненавистную мордашку. И тогда на «поправку» портрет уедет надолго. А там, глядишь, и передумают его вешать – дабы народ не злить. Мало ли в городе сумасшедших, которым за державу обидно? Но как мне до рожи-то добраться?

Она огляделась по сторонам. Рядом с правой колонной стоял дурацкий пуфик, на котором покоился служебный телефон. Женька глупо хихикнула.

- Как любят говорить мои мальчишки: «хочешь кого-то стукнуть - подставь табуреточку».

Аккуратно спустив телефон на пол, она вздохнула и переплела пальцы. Огонек закопошился и зашевелил лапками, как жучок, очнувшийся после зимней спячки. Женька осторожно развела сомкнутые ладони, и поднесла их к золоченой раме. В этот момент она готова была поклясться, что в глазах Зубова мелькнул первобытный ужас.

- Что, зассал? – злорадно поинтересовалась Птица, припоминая свое плебейское происхождение, и осторожно двигая ногой «табурет» поближе к стене. - Девки с рабочей окраины – это тебе, гадюка, не императорские фрейлины! Не знал? Сейчас узнаешь!

За ее спиной раздался негромкий сдержанный смешок. Вздрогнув от неожиданности, Женька едва не выронила свое «оружие». Но бесстрашно обернулась, ожидая увидеть перед собой охранника. И вместо привычного крупного мужика в форме, обнаружила перед собой невысокого человека в треуголке, ботфортах, и том самом хорошо знакомом ей мундире, который был на императоре в его последний вечер. В одной руке «Павел» держал свечу, а в другой – флейту.

- Кажется, мне нужно сказать: «Спокойной ночи, Ваше Императорское Величество!» - подумала Женька. – И тогда и привидение растает…

Но вместо этого сердито заорала:

- Что за манера – постоянно возникать у меня за спиной! Вы сговорились, что ли? Или так положено по протоколу? Интересно, когда все государевы призраки успели его подписать?

- О каких еще призраках вы говорите? – спросил «Павел», оглянувшись. – Здесь я один.

- Второй такой же торчит в Гатчине – буркнула Женька. – Только вы чуть помоложе будете.

Она покосилась на неожиданного гостя, чей облик немного расплывался у нее перед глазами. И добавила:

- И, кажется, не столь материальны.

- Я бы так не сказал. Можете в этом убедиться.

Император собрался протянуть ей руку, но сообразил, что обе - заняты, и виновато улыбнулся.

- Чтобы играть на флейте, нужны крепкие пальцы – вздохнул он.

Потом посмотрел на пламя в ее ладони и спросил:

- Как это у вас получается? Ведь нет ни лампы, ни свечи…

- А мне они не нужны – хмыкнула Женька. – Я – огненная птица. Феникс.

- Но сейчас вы – женщина.

- Сейчас я – дура! – возразила она. – Точнее, неудачница.

Государь удивленно вскинул бровь.

- Посудите сами – вздохнула пернатая разбойница. – Остаться в замке на ночь, вызвать карающее пламя, обнаружить удобную табуретку... И неожиданно нарваться здесь на вас, Павел Петрович. Даже в страшном сне невозможно было представить – КТО вздумает мне помешать!!!

- Вы мечтали сжечь портрет?

- Разумеется! – вызывающе ответила Женька, сердито сверкнув глазами. - Суровость постигшего вас несчастья поразила меня. И, с тех самых пор, как я узнала о роли Зубова в вашей печальной судьбе, мне нравилось представлять – что негодяй горит в аду. Но туда я пока попасть не могу…

- Поэтому вы решили полюбоваться - как горит изображение? – улыбнулся «Павел». – Бросьте! Холст не виноват, что на нем нарисован мерзавец! Поверьте, месть – не самое сладкое блюдо.

- Что же вы тогда третье столетие по дворцу шастаете? – усмехнулась Птица. – Не для того разве, чтобы отыскать здесь своих убийц?

- Уже третье? – удивился император.

- Здешние экскурсоводы рассказывают, что дух почившего императора имеет почти точную дату рождения – ответила Женька, и процитировала:

«В 1819 году Михайловский замок, долгое время пустовавший, передали Инженерному училищу, юнкера которого уверяли, что каждую ночь, ровно в 12 часов, в окнах первого этажа появлялась тень государя с горящей свечой в руках». Хотя есть мнение, что еще строители, ремонтировавшие замок, неоднократно сталкивались с «человеком в треуголке и ботфортах, который появлялся, словно просочившись сквозь стены, расхаживал по коридорам, и грозил работникам кулаком». Скажете – такого не было?

- Не стану отрицать. Было.

- А еще вы скрипите паркетом и хлопаете дверями – добавила Птица. – Но ко мне вы почему-то подкрались незаметно…

- Вы забыли упомянуть, что я играю на флажолете – улыбнулся «Павел», переводя разговор на другую тему.

Женька схлопнула ладони, погасив огонь, и протянула руку.

- Позволите взглянуть?

- Разумеется. Правда, это немного другой инструмент. Моя флейта куда-то пропала.

- Я даже знаю – КУДА! – подумала пернатая, но вслух произнесла совсем другое. – Вы мне так и не ответили – ЗАЧЕМ бродите по коридорам?

- Это же очевидно – пожал плечами император. - Чтобы охранять Замок. Ведь он - ось мистического Петербурга.

- Не удивительно! – хмыкнула Женька. - Комиссия по паранормальным явлениям показала наличие пустот и пересечение разломов земной коры под Михайловским замком. О сокровищах Мальтийского ордена, до сих пор, спрятанных в подземельях, я даже вспоминать не стану…

- Тссс! – сказал «Павел» и погрозил ей пальцем. – Не стоит говорить об этом вслух! Дабы не навлечь на себя несчастья!

- При встрече с призраком следует просто опустить глаза и пожелать ему доброй ночи? – улыбнулась Женька. – В следующий раз я так и сделаю.

- Что ж! Тогда – до встречи! ВЫ знаете – в каком портрете меня найти

ГЛАВА 7. Каждой дороге - время, каждой судьбе - свой срок.

Чижик с грохотом спрыгнул с дивана, подбежал к двери и призывно мявкнул.

- Тихо! – шикнул на него Павел. – Птицу разбудишь!

Он оглянулся на Женьку, улыбавшуюся чему-то во сне, и потянулся за штанами. Впрочем, к тому времени, когда они вернулись из пристройки, Женька уже проснулась.

- Выспалась? Или мы тебя разбудили?

- Не, не вы – улыбнулась она, сладко потягиваясь.

- Вижу, отдых пошел тебе на пользу. Вон – даже чертики в глазах скачут.

- Просто сон был приятный – отмахнулась Птица. – Но отдыхать там было некогда.

- Там – это где?

- В Михайловском Замке. Представляешь, я встретилась там с тобой. Точнее, с тамошним призраком. Мы достаточно приятно побеседовали о роли Замка в жизни Петербурга. Вот, правда, сжечь зубовский портрет он мне не позволил.

- Хм! Я бы тоже не позволил устраивать пожар в музее – отозвался Павел. – Мне вполне хватило истории с окаянным немцем, которого наш сержант подпалил.

- Врете, ваше величество! – хихикнула Женька. – В протоколе было написано, что «произошло замыкание в моторе инвалидной коляски». Так что Саша тут не причем.

- Ну, мы-то знаем – кто причем? А в протоколе что угодно можно написать! По принципу: «на сарае тоже написано – а там дрова». Так ты довольна знакомством?

- ДААА! И даже думаю, что было бы забавно посетить музей вместе с тобой.

- Один государь хорошо, а два – лучше?

- Или три. Если призраку позволено выходить из дворца и посещать Парадный двор. И можно будет отвести его к памятнику.

- Мда! Тогда просто императорский Змей Горыныч получится! Ты нас не испугаешься?

- Неа – беспечно ответила Птица, заныривая в халат, и оглядываясь на выглянувшее солнце. – Не пора ли меня кормить? Раз уж вы меня таки разбудили.

- Ты же сказала, что не мы!

- Не хотела вас огорчать – вздохнула Женька. – Но дверь так скрипит, что и мертвый вскочит.

- Учту. Тебе, как всегда, кофе?

- Мне – колбасы! Но все остальное тоже приветствуется. Так что готовь завтрак, а я пока схожу умыться и покурить. Чижик, ты со мной?

- Странное у него имя, тебе не кажется?

- Нормальное. Когда у Танюшки завелся кот, ее сын увлекался какой-то «чижиной» музыкальной группой. Видимо, хвостатый напомнил ему кого-то из исполнителей.

- Чем? Лохматостью? Как пыжиковая шапка?

- Скорее, умением избирательно гадить в тапки. Кот видел всех насквозь, и ни разу не обидел хорошего человека.

- Хм! Будем надеяться, что я ему нравлюсь.

- Конечно! Он столько раз бывал у нас в «норе» и ничего там не пометил.

- Зато он не любит Васину секретаршу.

- Ее все не любят. Даже Вася. Поэтому и держит кота в кабинете, чтобы та пореже к нему заходила.

- В таком случае, котэ следует вернуть. А то начальство обидится – что мы не только сами пропали, но и животное похитили.

- О! Кстати о похищении! Вернусь, расскажу тебе интересный случай.

- Представляешь – сказала Женька с набитым ртом. – У призрака пропала флейта! И ему пришлось искать себе другой инструмент. Понимаешь, куда я клоню?

- У него сперли флажолет для того, чтобы подарить мне? – удивился государь.

- Именно! Вот уж не ожидала, что Дед Мороз не брезгует банальным грабежом.

- Ну, собственно, не такой уж это грабеж. Флейта же все равно осталась у «Павлика». Кто ж виноват, что нас много? Интересно, а что он играет?

- Согласно легенде – классику. Наверное – Моцарта.

Она улыбнулась.

- Сам потом спросишь. Шедевральная выйдет картинка – два государя беседуют о музыке!

- Не многовато ли у тебя на нас планов? Меня не покидает ощущение, что ты готова поменять одного Павла на другого. Тогда уж нумерацию вводи – Павел Первый, Павел Второй…

- А ты и так – второй. У императора Петра тоже был сын Павел. Только он прожил всего один день.

- А если бы не умер, то мужская линия бы не пресеклась – хмыкнул государь. - И меня вообще бы не было.

- Если твои родители – Елизавета и Шувалов, то был бы по любому. Разве что в государи не попал. Но, может, это и к лучшему?

- Это Иван Иванович бы в любовники не попал.

- Почему? Елизавета Петровна была царской дочкой. Таким отказывать не принято. Да и не исключаю, что там были чувства, а не расчет. Если граф Шувалов оставался рядом до самой ее смерти. Кстати, на тот момент он был еще совсем молодым человеком, но так и не женился. С таким отцом ты вырос бы достойным человеком.

- Но потерялся бы в российской истории, и у меня не было бы ни тебя, ни Гатчины.

- Не велика ли плата за сомнительное счастье? – вздохнула Женька.

- Ты по-прежнему считаешь, что мне с тобой плохо? – спросил государь. - А как же – вторая жизнь?

- Тогда уж – третья. Все-таки, в Последней Битве ты погиб.

- Не погиб, а ушел. Согласно уговору с Госпожой. ПОГИБЛА – Ларри. Как настоящий герой и отважный воин. А я – только рядом постоял. К тому же, если бы я слушался ее приказов, то она могла бы уцелеть. Но гнев помрачил мой разум, и я оказался плохим солдатом.

Птица подняла на него глаза.

- Страшно было уходить?

- Горько – ответил Павел, посмотрев куда-то мимо нее. - Оттого, что я не отговорил пиратку от участия в этом безумии. Страшно стало потом, когда нас схватили, и я понял – ЧТО эти мерзавцы могут сделать с Ларри…

И он передернул плечами.

- Вот поэтому я и говорю – что ТВОЕ участие в подобных мероприятиях стоит под очень большим вопросом. Ты слишком быстро теряешь голову.

- Но одна - ты влипнешь.

- Запросто. Но ты хотя бы этого не увидишь. Ладно, не станем больше развивать грустную тему. Лучше иди и верни Васе Чижика.

- Пойдем вместе. Заодно можно будет погулять в парке – пока нет дождя.

- Хорошо, сейчас оденусь.

Впрочем, вернуть Чижика на место не вышло. Пока Павел препирался с Женькой по поводу ее вечно дырявой, но любимой обуви, кот спрятался под диван. Размер «аэродрома» не позволял достать его рукой, а швабры в Башне отродясь не водилось. Ибо – кто же моет камень? Семейство Романовых дружно махнуло на непослушного Чижика рукой, и мирно отправилось в парк.

- Пойдем, дуб проверим – предложила Птица.- Не случилось ли с ним чего с этой бешеной погодой?

Но «солитер» стоял на поляне неколебимо, как земная ось. Корни дерева бугрили сырую землю, в кроне местами торчали омертвевшие ветки, но, в целом, выглядело оно неплохо.

- Есть в этом что-то величественное – вздохнула Женька, подобрав с земли прошлогодний желудь.

- В дереве?

- Да. Столетия - миновали, империи - рушились, поколения сменяли друг друга. А оно просто росло себе и на все это смотрело. Как солдатики в нишах Михайловского замка – пережившие революции, войны и блокаду. Но им проще - они металлические. А дуб – душа вечности. Возведенные человеком строения ею не обладают. Потому, что вечность в них застыла.

- Неправда! – обиделся Павел. – Может, в египетских пирамидах чего и застыло, а в моих дворцах души больше, чем в наших чиновниках.

- Ну – их тоже можно отнести к «строениям» - рассмеялась Женька. – Не сердись! Я просто хотела сказать, что дереву гораздо сложнее идти сквозь житейские бури, но, видимо, выбрала не те слова.

- Кстати, о буре. Ты обратила внимание на то, что в парке почти ничего не пострадало? Упавшие сухие ветки – не в счет. А за его пределами все иначе. Липа возле Башни сломалась – а ведь она моложе дуба лет на двести.

- Может, дело в самом парке? Урагану сложнее пробиться через массу деревьев. Ну, потреплет макушки да помчится дальше. А на открытом месте одиночке - не устоять.

- Сказка про веник – в полный рост! – хмыкнул Павел.

- Это который сломать трудно, пока не разберешь его на прутики? На примере народного творчества ты хочешь убедить меня в том, что я не права? И напрасно пытаюсь вытащить тебя из веника? В смысле, из своих приключений? Но, во-первых, я их не планирую. Во-вторых – почти всегда им не рада. А в третьих, вы с Ларри были вместе – но это вам не помогло. К тому же, ты сам признался, что склонен к «потере головы». А это ничего хорошего не предвещает.

- То есть, если тебя потащат на костер, я должен стоять и смотреть?

- Костер мне не страшен – это мы уже обсуждали. А ты – пропадешь. Потом будет, как в песенке: «а кого там сегодня сожгли? – какого-то Бруно, еретика, посягнувшего на устои Всевышнего». Оно тебе надо?

Государь насупился и сердито пошагал по мокрой дорожке.

- Стой! – крикнула Женька, и, догнав, цапнула его за локоть.

А потом пошла рядом, стараясь попадать в ногу.

- Что вот мы делаем? – спросила она, обращаясь то ли к Павлу, то ли к небу. – Ведь я пока никуда не лезу, а мы уже ругаемся.

- Потому, что, когда станет не «пока», придется лекарей вызывать. Или, вообще, могильщиков.

В ответ на его суровые слова Женька весело рассмеялась.

- Раз уж разговор пошел на тему похорон, то запиши где-нибудь мое, так сказать, последнее пожелание. Хочу, чтобы меня закопали в любимых кедах! Я даже готова их пока не носить, а отмыть, и убрать в шкаф.

- Когда ты явишься в них к Госпоже – она охренеет.

- Неее, она спросит: «Шо, опять?»

- Опять - ты и в тех же тапках?

- Возможно даже – в тех же джинсах!

- Она расценит это, как сигнал: «ховайся в жито»!!!

- Ага. И отправит меня обратно. А вот ты, дорогой, на свои обещанные галеры, когда-нибудь попадешь…

- Ну, хорошо. Я попробую подумать. Обо всем. Но ты свои дырявые лапти снимешь!

- Да хоть сейчас! – фыркнула Птица, и, сбросив обувь, зашлепала босиком по ближней луже.

- Царица Небесная! И эта ворона собирается управлять Вселенной?!! – взвыл государь, и погнался за Женькой, как мамаша за ребенком.

- Не смотри на даты: врут всегда часы – а особо лживы паспорт и весы! – радостно вопила «ворона», резво улепетывая от него по дорожке.

Но потом охнула, остановилась, и схватилась за поясницу.

- Вот тебя боженька и наказал! – сердито буркнул Павел, принимая на руки свою босоногую добычу. – Не зря, Чижик из дома уходить не хотел. Предвидел, что дурную хозяйку лечить придется! Боюсь только, что тут десяток котов понадобится.

- Или один государь – улыбнулась Птица, обнимая его за шею. – Если ты снова дерзнешь у меня из рук «огонек» принять.

- Ты из меня факира не делай! – хмыкнул император. - «Огонек» - это на самый крайний случай. Если ни кот, ни диклофенак не помогут. Стар я уже новым фокусам учиться!

- Да ладно! Для Вечности – двести шестьдесят пять лет – это всего лишь секунда. А, может, и того меньше…

ГЛАВА 8. Ты позволь мне готовить к обеду пироги в понедельник и среду…

Пока государь, бормоча ругательства, стаскивал с нее грязные штаны, и отмывал в тазике птичьи лапы, Женька благоразумно помалкивала. Но, когда он принялся готовить «обед», она тут же нашла повод побубнить.

- Допустим, ты в походе или в поезде – недовольно бормотала она. - Понятно, что качество пищи там оставляет желать лучшего, а тебе хочется чего-то вкусного, но в то же время сытного и полезного. И тогда «килька в томате» помноженная на «бомж-пакет» - лучший вариант. Подходит по всем параметрам, и готовится очень быстро. Но дома я предпочитаю что-нибудь менее экзотическое. Например, пельмени.

- Не подскажешь - как их здесь варить? – хмыкнул Павел. - Кастрюля – не турка, на спиртовке не помещается. А «бомж-пакет» - просто заливается кипятком. И никуда не выпрыгивает. Нет, я, конечно, понимаю, что Чижик только порадуется опрокинутой посуде. И примется ловить пельмени, перепутав их с мышами. Но нам с тобой вряд ли чего достанется. А биться со зверем за еду, я не подписывался.

В ответ на такую перспективу, кот запрыгнул на диван, и демонстративно разлегся на государевой подушке.

- Помилуйте, какие мыши? Я ж для красоты! – хихикнула Женька и весело подмигнула Чижику.

Потом вздохнула и с надеждой спросила:

- Может, пиццу закажем?

- Ага. В Башню! – сердито буркнул император, представив, как он станет объясняться по телефону со службой доставки. - Утром весь город начнет приветствовать меня словами: «Здравствуйте, господин дракон»! Нет уж!

И вручил ей миску со словами:

- Нормальное грузинское блюдо - Жричодали!

- Вот так всегда! – вздохнула она. – Нет, чтобы выписать больной птичке что-нибудь диетическое и полезное, типа куриного бульона.

- Радуйся, что я тебе ремня не выписал, ворона малолетняя! Скачешь по лужам, как ненормальная, а потом до горшка доползти не можешь. Кстати, что-то я не помню, чтобы пицца относилась к диетической пище. Любители «фаст- фуда» обычно в дверь не пролезают.

- Подумаешь! – фыркнула вредная птица, резво орудуя ложкой. – Когда один мой знакомый хомяк перестал пролезать в дверь, он научился выходить в окно.

- С чердака? – язвительно уточнил Павел. – Я бы не советовал. Ты и по земле-то плохо ходишь.

- Ага – согласилась Женька, возвращая ему, пустую тарелку, и попросила:

- Будь любезен, принеси мне мой рюкзачок. Пора спиной заняться.

Она вытряхнула на одеяло содержимое, и задумчиво на него уставилась. Томик Ахматовой и набор инструментов странным образом сочетались с помятой упаковкой шприцев и конфетными фантиками.

- Куда ж лекарство-то делось? – удивилась Птица, проверяя застегнутые карманы. – А, вот же оно – за подкладку спряталось.

Она протянула ампулу Павлу.

- Проверь, что там написано, плз! А то я опять себе чо нить не то воткну.

- Воткну! Как у тебя только рука поднимается? – хмыкнул он.

- А есть варианты? Сам же говоришь – до горшка не доползаю. А таскать меня туда проблематично – еще уронишь на лестнице. Или, хуже того – вместе грохнемся. А Чижик «скорую» вызывать не умеет.

Император вздохнул.

- Это точно. Ладно, предвосхитим событие. Вызывай лучше свой «огонек». Смотреть не могу, как ты в себя иголки тычешь.

- Не можешь – отвернись. «Файер-шоу» оставим на сладкое. Если укол не поможет. И вообще, тебя не поймешь. То - ты вопишь, что «не факир», и отбиваешься от меня тапком. То - сам свои услуги предлагаешь…

- Тебе не угодишь! – буркнул Павел и отправился мыть посуду.

А Женька попыталась последовать мудрому совету: «уколоться и забыться». Но по «закону бутерброда» выполнить удалось только первый пункт. Чижик, мнивший себя лечебным средством, упорно отказывался укладываться на больную спину, а норовил плюхнуться на голову.

- Отстань! – отбивалась от него Птица. – Голова у меня не болит!

Вернувшийся государь многозначительно хмыкнул, но благоразумно промолчал. Видимо, припомнив - «двое дерутся - третий не мешай!»

- Полежи со мной! – заныла госпожа Романова. - Или хотя бы ноут выдай. Мне скучно!

Павел, неожиданно для себя приравненный к «дурмашине», только пожал плечами.

- Там батарея села. Так что мы покинем тебя оба. Пока ноутбук будет заряжаться, я в магазин схожу. Поищу для тебя растворимый куриный суп. Если, конечно, такой продукт в природе существует.

- Он называется «горячая кружка». Мы такое ели, точнее, пили. Но в нем одна химия и сухарики. Принеси лучше пива и колбасы!

- Тьфу! – ругнулся император. – С этого и надо было начинать. А то «пицца», «курица», бульон…

- Телефон мне выдай! Я в нем хоть «шарики» погоняю. И погоду гляну.

- Зачем тебе «погода» в Башне? – удивился Павел, но аппарат отдал.

Игрушка Женьке быстро надоела, и она полезла в Дзен, первым же делом наткнувшись на «проклятие тамплиеров».

- Интересно, есть ли в статье чего новенькое? – хмыкнула она, лениво листая текст на телефоне. «Орден тамплиеров был основан как духовно-рыцарский в 1119 году. И имел официальное название Орден бедных рыцарей Иерусалимского храма. Именно аргумент заявленной бедности при его создании, привел французский король Филипп IV Красивый гроссмейстеру Ордена тамплиеров, предлагая ему поделиться. Жак де Моле отказался.

И король совершил рейдерский наезд на рыцарский орден, арестовав все его имущество и обвинив всех рыцарей в ереси. Денег у нищенствующего ордена оказалось столько, что их на несколько лет хватило Франции жить в достатке. С помощью пыток у рыцарей вырвали признательные показания и представили их суду. Однако потом гроссмейстер Ордена и два высших сановника отказались от данного под пытками самооговора. Но это не помогло.

Отправив его на костер, французский король нарушил имеющиеся правила, когда гроссмейстер рыцарского Ордена имел статус принца крови, и без каких-то особых обстоятельств его нельзя было убивать беспричинно. Вот тогда Жак де Моле из костра, в котором его сжигали, и проклял короля Франции, папу римского и всех причастных к судилищу. Все они умерли в указанные тамплиером сроки. И папа римский Климент V, и французский король Филипп IV Красивый, и все его дети мужского пола с наследниками, и брат короля Карл Валуа. На том династия и закончилась. В подтверждение кармических последствий, надо сказать, что обвинитель тамплиеров в данном процессе оказался внуком катара, сожженного рыцарями во времена альбигойских крестовых походов, в которых участвовали тамплиеры».

- Зашибись! – пробормотала Птица. – Вот же связь между проклятием и концом династии! А Павел втирал мне про религиозно-политические мотивы и бояр-олигархов! И я поверила. Совершенно забыв, что все помершие французские короли, были Валуа. На смену которым, пришли Бурбоны. Но тут, все-таки, – сам гроссмейстер, к тому же сожженный.

Даже свеча в руках обладающего необходимыми знаниями человека, совершает чудеса. Хм! И мы с сержантом лечили друг друга ОГНЕМ. Но ведь огонь имеет и разрушительную функцию! Древние считали огонь - проявлением Бога. Тогда выходит, что парижский Собор сжег сам Бог?!!

Она откинулась на подушку.

- Брр! Час от часу не легче! Стоит только сказать себе, что мистики не существует, как интернет любезно подсовывает опровержение. Причем, история с королями – исторический факт, а вовсе не фантазии господина Дюма или Дрюона. Интересно, а что у нас в России горело?

Женька на минуту задумалась.

- Да все! И Зимний дворец, и целая Москва! Деревянные храмы до сих пор горят – пока РПЦ своих каменных монстров лепит. И что – все это Божья кара? Нет, быть такого не может! У всех подобных событий есть вполне конкретные виновники с именами и фамилиями. Начиная с княгини Ольги и заканчивая малолетним придурком в Кандалакше. Нотр-Дам сожгли ремонтники, а Дрезден - американцы. Бог тут совершенно ни причем. Ибо грехов на планете столько, что ни одно государство уцелеть не должно! Опять же – где был Господь, когда Гитлер приходил к власти?!!

- Птичка, ты чего такая встрепанная? – спросил вернувшийся государь, тревожно вглядываясь в ее лицо.

- Небо упало на землю – пробормотала Женька. - Точнее, его уронили, и теперь нужно поднять небо обратно. Срочно…

Павел взял в руки телефон, взглянул на дисплей, и посмотрел на Птицу так, как смотрят на безнадежно больных.

- Ты, дорогуша, просто какой-то маньяк из платяного шкафа, который приходит ночью и ест мой мозг! Выпороть тебя, что ли? Может, тогда в твоей голове наступит просветление?

- А поможет?

- Не уверен. Потому, что завтра ты снова вообразишь, что огромный кусок отвалился от Солнца, и шмякнулся кому-то на макушку…

- Разве я похожа на Незнайку?

- А ты считаешь, что Знайкой быть лучше? А как же – «многие знания – многие печали»? Тебе не кажется, что твои фантазии однажды тебя убьют?

- Ты – тоже моя фантазия – буркнула Женька. – Мне что, уже начинать готовиться?

- Нет. Давай лучше чай пить. Как говаривал один дракон: «Ты позволь мне готовить к обеду пироги в понедельник и среду».

- Сегодня вторник. И обед уже был. И готовить тут негде.

- Зато – есть, где купить. Так что заканчивай ужасаться происходящим в мире безобразиям, и переключайся на какой-нибудь пазитифф. Например, на меня.

Птица попыталась улыбнуться.

- Позитивный Гамлет – это что-то новенькое. Тебя уже не интересует вопрос «быть или не быть»?

- Скорее – бить или не бить? Потому, что я, честно говоря, уже задолбался вытаскивать тебя из придуманных неприятностей.

- Вообще-то, ты вытаскивал меня из реальной лужи.

- Это сегодня. А до этого ты искала в темноте злобных пришельцев из чужих миров. А так же таинственную дверь в Михайловском дворце. Или – в Замке? Что, собственно, однофигственно. Ибо это подразумевает некую битву не понятно с кем.

- За Замок можно не переживать. Там твой двойник за порядком смотрит. Раз уж он появился при первой перестройке здания, то вторую точно не допустит.

- Погрозит узбекам кулаком, и они в ужасе разбегутся? В таком случае, тему можно, вообще, закрывать.

Женька пожала плечами.

- Но чинодралы все равно остаются. И пока они путают личный карман с общественным, следует бить их поленом.

- Боюсь, что эдак, ты все леса в России изведешь. И тогда нас накроет наводнением, как хохлов в Карпатах.

- Там не хохлы, а венгры. Или гуцулы?

- А есть разница – кто лес пилил? Всё! Хватит копаться в истории, мистике и этнографии. Пьем чай!

И государь принялся выкладывать из пакета плюшки, пахнущие корицей и ванилью.

- Между прочим, красиво накрытый стол для обеда или даже для перекуса превращает прием пищи в совместное действие. Давно знакомая скатерть и свечи в баночках из-под варенья сделают обычное чаепитие событием, которое сблизит нас, и запомнится надолго.

- Куда уж ближе – хихикнула Женька. – Скатерть лежит в сундуке, а банки стоят в шкафу. Но я не рекомендую двигать стол – иначе у тебя тоже спину переклинит. Поэтому – забей на красоту, выложи еду в тазик, и тащи все на диван.

- Хм! Не царское это дело – из тазика жрать – возмутился Павел. – Ты мне еще кошачью миску предложи! А, впрочем, как знаешь.

- Не предложу, не бойся. Она же маленькая! Туда пироги не влезут…

ГЛАВА 9. Знаю я про тайны сердца, знаю, что волнует кровь…

- А жизнь-то налаживается – хмыкнула Птица, потянувшись за последним пирожком.

Она откусила кусочек и задумчиво уставилась на кондитерское изделие.

- Странно. Пирожок – с яблоком, а пахнет не корицей, а колбасой.

- Он просто на ней лежал – улыбнулся Павел. – Это ж надо было учуять! Ты у нас редкая зверушка! Или - ярая фанатка?

- Это не фанатизм – возразила Женька. – А утешительный приз.

- В смысле?

- Ну, как тебе объяснить? Когда тебя в десять лет сплавляют на целый месяц в южный город, где нет моря, нет друзей, зато есть пыль, жара и вонючая вода из крана, то душу греет только палка копченой колбасы, что ждет в холодильнике. Моему деду на Новый год иногда перепадали разные гастрономические ништяки. А из них лично мне доставалось это, окаменевшее за полгода, «счастье». Колбасу почти невозможно было резать ножом, но если очень сильно постараться, то можно было отпилить прозрачный ломтик. Так что ее хватало как раз на месяц…

- Тебе там было плохо?

- Тошно. Ненастоящий дед вместе с настоящей бабкой интересовались мной еще меньше, чем родители. Не помню, чтобы кто-то водил меня в парк или на речку. Пыльный двор да книжный шкаф – вот все, что у меня было помимо любимой колбасы. Уж не знаю – из каких соображений ее мне оставляли. То ли бабка жалела вставные зубы, то ли у еврейского дедушки просыпались какие-то национальные закидоны. В общем, детство закончилось, а пристрастие - осталось.

- Теперь все понятно. Догрызай пирожок, а я пока организую «перемену блюд».

Государь встал и направился к пакету с едой, брошенному у двери. Но в серых сумерках не заметил серого кота. Точнее, разглядел в последнюю секунду. Стараясь не наступить на внезапно возникшее препятствие, он зацепился ногой за выбоину в полу, и улетел прямиком в стоявший на пути сундук. Непостижимым образом, умудрившись удачно отвернуть голову от кованого уголка. Зато, не хило приложившись к нему плечом. Коварный кот молнией метнулся под стол, а выпавший из рук тазик громко запрыгал по каменному полу.

- Ты цел? – испуганно спросила Женька, вскакивая с дивана.

- Почти – ответил Павел, едва удерживая рвущиеся из горла ругательства. - Только в глазах темно.

Он с трудом сел, привалившись спиной к сундуку, и зажимая рукой разбитое плечо.

- Вот же сволочь серая! – пробормотал государь. – Я его, понимаешь ли, сметаной кормлю, а он башню минирует!

- Сразу чувствуется, что с котами ты дела не имел – хмыкнула Птица, и присела рядом с пострадавшим. – Дай, посмотрю.

- Ты зачем вскочила?

- Надо же понять – что с тобой? И мне уже лучше. Могу двигаться, видимо, укол подействовал.

- И роли поменялись – усмехнулся государь. – Не дом, а лазарет!

- Не болтай! Встать сможешь? Тогда перемещайся в кресло.

- Этот паразит мне не только руку поуродовал, но и любимую рубашку прикончил – пожаловался Павел.

- Да черт с ней! – буркнула Женька, заливая рану перекисью. – С тобой-то что делать? Кровь я остановила, но опухоль вокруг дырки увеличивается со скоростью, достойной лучшего применения.

- Предлагаешь тащиться в «травмпункт»?

- Еще чего! Сами справимся. Надо только «господина лекаря» пригласить.

Она свела ладони, вызывая «огненного жучка», потом очень осторожно коснулась раненого плеча горячей рукой, опуская огонь все ниже и ниже. Государь ругнулся и вжался в кресло, но с удивлением понял, что боль постепенно уходит.

- Теперь сам – скомандовала Птица, осторожно передавая ему «жучка» - Здоровую руку греешь, больную - гладишь. Поймешь, что устал – вернешь обратно. Или погасишь.

- Как? – удивился Павел. – Я же не укротитель! Не факир и не волшебник.

- Ну и что? – улыбнулась Женька. – Он тебя еще в прошлый раз принял. Главное, прежде, чем схлопнуть ладони, не забудь сказать ему «спасибо». В общем, вы развлекайтесь, а я лягу – голова кружится.

- ЧуднО – пробормотал государь, разглядывая странного «лекаря». – Никогда не думал, что смогу безнаказанно держать ОГОНЬ. Может быть, этому доброму «господину» следует дать какое-то имя? Но «жук» – звучит не слишком уважительно, ибо означает еще и «плут».

- Назови его – Жак – хихикнула Женька. – Думаю, что Гроссмейстер не обидится. Так или иначе, а частичка его души осталась в пламени. Может, именно поэтому огонек с тобой и подружился? Вы ж два Магистра.

- Ну, у тебя и фантазии, дорогая сказочница!

- Ты хотел сказать – сумасшедшая ворона? Ладно, я не в претензии. Отпусти господина Жака да иди сюда. Хочу на результат взглянуть.

- Хороший результат – сказал Павел, пошевелив рукой, и покосившись на плечо. - Опухоль почти спала и дырка немного затянулась. Один только синяк остался. Процесс регенерации такой, что мне позавидовали бы даже твои сказочные оборотни.

- Ха! Ты еще сержанта не видел, после того, как он в застенок к Мессиру угодил. Вот там – был процесс! А у тебя – просто дырка в шкурке.

- Я видел. Когда в кабинет вломился и вам помешал.

- Это уже были «остатки роскоши». И ты не нам помешал – а «лекаря» перепугал. Поэтому я тогда и руки сожгла. С ним надо без шума и пыли…

- Медленно и плавно?

- И как долго ты будешь дразнить меня этой фразой? Всем известно, если спешить в некоторых ситуациях, то можно захлебнуться или подавиться.

- Или получить от женщины по шее, и упасть с кровати?

Женька рассмеялась.

- Ну, раз мысли пошли об ЭТОМ, значит, больного можно переводить из реанимации!

- В морг? Или в палату?

- В камеру!

- Чо сразу в камеру-то? – обиделся государь. – Я всегда учитываю женские пожелания.

- Ой, ли? – хихикнула Птица. – Помнится, когда ты совращал бедную странницу в небесном Приюте, ты ни о чем не спрашивал. Все произошло так быстро, что я подумала, что мне это приснилось.

- Ээээ… Страсть помрачила мой разум! А еще я боялся, что ты можешь проснуться. Но признайся, птичка, что ты и сама этого хотела?

- Признаюсь – согласилась Женька, пряча смеющиеся глаза. – Если бы мы с тобой там не согрешили, наши странные отношения могли бы затянуться на долгие годы.

- Выходит, все к лучшему?

- Ага. Сверх всяких ожиданий. Только теперь это уже не страсть.

- Это – нежность. Помнишь, ты говорила, что тебе хочется обнять меня и плакать? А я злился и не понимал – зачем? А сейчас сам ловлю себя на этой мысли. Мои чувства к тебе выше моих желаний. Когда ты рядом, мне хочется раствориться – в твоем дыхании, голосе и прикосновениях. Это не отменяет всего остального, но это – выше и значительней…

- Я знаю, о ЧЕМ ты говоришь. Потому, что и сама испытываю то же самое. Порой мне достаточно просто лежать с тобой рядом, каждой клеточкой ощущая твою любовь. А может быть, и твою душу. И надеяться на то, что я смогу заштопать в ней каждую дырочку, и забрать себе все твои печали. А еще я знаю, что я тебе нужна…

- Очень. Женщину бы я себе нашел. Но сумасшедшему государю срочно потребовалась сумасшедшая сказочница.

- Ты решил, что сможешь передружить наших тараканов?

- Да. Но оказалось, что мои «пруссаки», радостно сбежали к тебе, и не собираются возвращаться обратно. И теперь я чувствую себя …

- Ограбленным?

- Нет. Скорее, одураченным. Причем – самим собой. Потому, что в итоге в нашей пьесе мне неожиданно досталась роль нерадивой няньки. И я жутко боюсь недосмотреть за ребенком.

- За ребенком?!! При наших-то взрослых отношениях?

- Женька! Не озвучивай грязные намеки! Хотя, если разобраться, в них, наверное, есть доля правды. Ведь я старше тебя на два столетия.

- Опасаешься, что научишь меня плохому? Напрасно! Я уже взрослая девочка. И сама могу это сделать.

- Эээ… Предлагаешь мне в этом убедиться?

- Хм! Я столько лет живу рядом с тобой, а ты до сих пор думаешь, что я - святая? Надо признать, что у тебя, мой дорогой, ОЧЕНЬ избирательная память!

- Ну, как тебе сказать? Когда у дракона три головы, то с памятью могут возникать проблемы. Одна – помнит, а две - сомневаются.

- Балда! – расхохоталась Птица. - С мозгами у тебя проблемы! ТРИ головы – у Змея Горыныча! А у дракона – ОДНА!

И лукаво посмотрела на императора.

- Но я не стану возражать, если каждая из них меня поцелует…

- Вот вам пример непостижимой женской логики! – притворно ужаснулся Павел. – Но я тоже возражать не буду. Иди ко мне, чудище пернатое!

- Сдаюсь! – сказала Женька, открыв глаза. – Но это не честно!

- Что именно? – улыбнулся государь.

- Когда ты меня ТАК целуешь, я окончательно перестаю соображать.

- А разве надо? – удивился он.

- Разумеется! Потому, что и тебе должно причитаться немного ласки.

- Птичка! Оставь эти глупости. И позволь мужчине хоть в чем-то быть главным! К чему нам современные споры о равноправии? Когда можно просто слушать свое сердце? Женщины и так отдают куда больше, чем получают.

- Интересно, можно ли сойти с ума, когда ты уже и так – дурочка? – задумчиво спросила Женька, уходя от ответа.

- Не хочешь признаваться, что я лучший? – грозно рыкнул Павел, но глаза его при этом смеялись.

- Ты не лучший – возразила вредная птичка. – ТЫ – ЕДИНСТВЕННЫЙ!!!

И она ласково погладила его по щеке…

- Скажи, а ты никогда не задумывался о том, как выглядит наша жизнь со стороны? – спросила Женька, натягивая халат.

- ЭПИЧНО! – хохотнул государь, зажигая лампу.

- Издеваешься?

- Ни разу! Сам постоянно об этом размышляю. У нас то фарс, то драма. Одним словом, балаган. Если кто-то присматривает за нами с небес, то у него не просто билет в первый ряд. У него – АБОНЕМЕНТ!!!

- Ты имеешь в виду друзей или у героев моих историй?

- Всех! Полагаю, что если Господь существует, то он тоже обнаружится в партере.

- Засада! – смутилась Женька. – Иногда мне бывает за себя стыдно.

- Днем или ночью?

- Нахал! – хихикнула она и погрозила императору пальцем. – Скажи лучше – как твое плечо?

- Нормально. А твоя спина?

- Как ни странно – тоже.

- Любовь творит чудеса?

- Чудеса творят господин Жак и волшебный диклофенак. А мы – творим … безумства.

- Зато никому не скучно. Некоторые нам, наверняка, завидуют. А кое-кто еще и боится.

Павел, заглянул под стол, потом – под диван.

- Ты где, чудовище? Вылезай! Хозяйка покурить собралась. А я – больше не сержусь.

Но пространство не удостоило его ответом.

- Оставь Чижика в покое – хмыкнула Женька. – Не ровен час, кто-нибудь из нас опять за него запнется. А у меня просто не будет сил на очередной синяк. Идем, постоишь со мной у окна. Посчитаешь звезды, проверишь – все ли они на месте?

Государь пожал плечами.

- Зачем мне звезды? Я – птицелов, а не звездочет. И у меня только одна задача – зорко присматривать за совершенно непредсказуемой, но очень дорогой мне птичкой…

ГЛАВА 10. Мне сегодня свезло, так свезло: не задание, а синекура!

Женька валялась на диване в обнимку с книжкой, а Павел сидел в кресле с задумчивым выражением лица, и Чижиком на коленях.

- Все-таки, ему повезло, что в руках у тебя был тазик, а не ноутбук – хмыкнула Птица, покосившись на «сладкую парочку». – Иначе бы он мигом вышел в закрытое окно!

- МНЕ повезло – возразил государь. – При таком раскладе ты причитала бы над своей «дурмашиной», а я – истекал кровью.

Он почесал кота за ухом.

- Запомни, чудовище – с женщинами надо быть предельно аккуратным!

- Намекаешь на количество? – хихикнула Женька.

- Скорее, качество. Я же говорил, что вы способны отдавать больше? Вот пригласишь в гнездо подружку – получишь в нем уют, купишь продукты – она приготовит ужин…

- А нагадишь ей в тапки – всю оставшуюся жизнь будешь соскребать с себя то, что прилетело в ответ?

- Как-то так.

- Котам это не грозит – они не вьют гнезда. Да и подружек приглашают в дом с очень разными целями. Кстати, о еде. Что у нас с завтраком?

- Пока не знаю – на мне Чижик лежит. Посмотри в пакете – там была колбаса…

Тут государь переменился в лице и пробормотал:

- И, кажется, пельмени…

Женька метнулась к пакету. Заглянула туда и фыркнула.

- Успокойся! Ты забыл их купить. Хотя сметану принес. И даже какой-то салат. Ладно, господа философы, сидите. Бутерброды я сама сделаю. И чай заварю.

Она хлопотала у стола, раскладывая еду по тарелкам, а Павел глядел на нее с улыбкой и бормотал стишок.

А жена Смотрителя Маяка научилась печатать на новой машинке. Вместо бисерных строчек – звонкие, четкие черные буквы. В жестянке из-под печенья – все опечатки, описки, ошибки, и один леденец без обертки – смородина, мята и клюква. А жена Смотрителя Маяка научилась шить парадные платья, украшать свои шляпки кружевом, лентами и сотней булавок. В корзине, что под столом – все расстройства, подклады, проклятья, и еще – бусины, нитки и смятые стебли цветов и каких-то травок. А жена Смотрителя Маяка научилась петь чистым сопрано колоратуры, и умеет перепевать птиц, актрису из Мюзик-Холла и даже себя. И поет, пока вышивает шляпки. Иногда получаются абажуры, иногда, почему-то – стихи, но она всегда вышивает любя...

- Помилуйте! Какие шляпки? – рассмеялась Птица. – Ты о чем? У меня в сумке – пассатижи и отвертки. А порой и нож за подкладкой.

- Главное, что не камень за пазухой – усмехнулся Павел и вздохнул. – Дай этому паразиту сметаны, а то я так и просижу в кресле целый день.

- Сию минуту, господин Смотритель! Или ты, все-таки, предпочитаешь быть драконом?

И она бесцеремонно стряхнула кота на пол.

- Мерси! Не, на фиг эти ролевые игры! Как говаривал один сказочный персонаж: «На самом деле я никогда не хотел быть кровожадным хищником. Мне, вообще, цирк нравился. Огненные кольца, полеты под куполом, алле-оп, и костюм с блестками. Но так не принято. У нас зубы, когти и принцессы, иначе ты и не дракон вовсе».

- Мда! Или – не император…

- Птичка, не начинай! Сейчас я, слава Богу, свой собственный мальчик. И могу злорадно наблюдать за английским королевским домом – где сии зубы и когти во всей красе. Лучше выдай мне бутерброд и давай подумаем о чем-нибудь полезном.

- Например?

- Не завести ли нам в гнезде походный примус и сумку-холодильник? Иногда, действительно, хочется пельменей. А в кафе одна порция – по цене пачки. При том, что внутри – отнюдь не мясо крокодила. Обидно и не рентабельно.

- Хм! Крокодила! Разве их едят?

- Еще как! Считается, что их мясо полезно для организма, потому, что содержит антибиотик, который убивает бактерии. Существуют даже крокодиловые фермы. Да сейчас всё едят. Не важно - вкусно, невкусно, полезно, неполезно. В южных странах еще и комаров поесть предложат, расценивая их как «деликатес».

- Ну, уж дудки! Комаров пусть Чижик ловит!

- Он сметану предпочитает.

- Пользуется, гадюка, что мы его любим – и вьет из нас веревки.

- Ну да. Ты вон даже простил его за свой незапланированный полет.

- Потому, что надо под ноги смотреть, а не витать в облаках.

- Но ты - витаешь! В смысле, мечтаешь о несбыточном. Где деньги, Зин?!! Откель нам взять тугрики на вожделенный примус, не говоря уже о сумке-холодильнике? Если ты последние «шиши» на колбасу потратил?

Едва Птица успела договорить, в дверь постучали. Павел и Женька переглянулись.

- Кто там долбится? – нелюбезно буркнул император. – Я всё спилил!

Стук повторился, на этот раз еще более громкий и настойчивый.

- Придется открыть - пожала плечами Птица. – Может, это Вася нас ищет, и во дворце что-то случилось?

Она угадала. Едва только Павел открыл дверь, в Башню ввалился красный и растрепанный директор музея. Начальственная шевелюра стояла дыбом, а галстук перекосился набок.

- Надёжа государь, к тебе главврач дурдома с челобитной пожаловал! – заголосил Василий с порога. – Выручайте, друзья, спасите от наплыва туристов!

- Какой наплыв? – изумилась Женька. – Китайцев же нет. И во дворец сейчас не пускают. Один только парк открыт!

- Вот туда-то все и ломятся - горестно вздохнул директор. - Прямо паломничество какое-то! У меня с утра телефон разрывается. Народ одурел совсем от недавнего карантина, и готов хоть на Кудыкину гору ехать, лишь бы дома не сидеть. Сотрудники не справляются. Я и так их загонял. А с утра позвонила какая-то частная фирма и умоляет провести внеплановую экскурсию для иностранных студентов, которые в России застряли. Спасите, ребятушки, поработайте гидами! А я вам потом премию выпишу большую. Каждому!

Птица и император хитро подмигнули друг другу и расплылись в улыбках.

- Примус! – мечтательно сказал Павел. – НОРМАЛЬНЫЙ горячий суп! Щи, борщ, куриный бульон!!!

- Свежая яичница! – подхватила Женька. – Картошечка с пылу, с жару, пельмешки, блины!!! М-м-м, какая красота, в смысле, вкуснота!

Василий недоуменно переводил взгляд с императора на Птицу.

- Вы что тут совсем одичали, то есть, оголодали? – озадаченно поинтересовался он. – Или мой упитанный вид вызывает у вас кулинарные галлюцинации? В таком случае, мне лучше уйти от греха подальше!

- Не надо уходить! – воскликнула Женька, прыгнув, как тигрица, и вцепившись директору в руку. – Мы на все согласны! Особенно на премию после экскурсии!

- Только я уточнить хотел - заметил государь. – Экскурсия будет для иностранцев? А КАК тогда они нас поймут? Тут карманный переводчик не поможет – в парке интернета нет.

- Так они почти русскоговорящие! – пояснил Василий. – Они ж студенты! Учатся в Петербурге – должны бы уже понимать…

Припомнив негритянского «Санту», директор немного приуныл, но, все-таки, добавил:

- В случае чего, ты, Петрович, свой немецкий в ход пустишь. Не забыл, поди, как мне надпись на антикварной тарелке переводил? И с Дедом Морозом объяснялся?

После этих слов он заметил нехороший огонек в глазах Женьки, и запоздало прикусил язык.

- Так откуда, говоришь, твои студенты приехали? – медленно и зловеще произнесла Птица.

- Из Германии - нервным голосом ответил Василий. – И из Прибалтики. Петрович, я, кажется, передумал. Не надо мне экскурсоводов! Но, если решите просто прогуляться с басурманами, умоляю, обыщи у Евгении все карманы! Отними все! Даже конфетные фантики!!! Даже хлебные крошки! Потому, что Птица в патриотическом раже, может кого-нибудь из гостей черствым сухарем пристукнуть!

- Особенно если тот сухарь – блокадный! – буркнула Женька, и вдруг хитренько улыбнулась. – Не беспокойтесь, Василий Юрьевич, я вас не подведу. И оглоушивать почтенных европейцев не стану! Клянусь, что все пройдет на высочайшем идейно-историческом уровне!

Директор недоверчиво кивнул, но все же проводил гидов-самозванцев к экскурсионной группе.

Пестрая стайка студентов стояла возле дворца. Кто-то с интересом крутил головой, рассматривая окрестности, кто-то болтал по телефону или «залипал» в планшете. Павла и Женьку они встретили вежливыми приветствиями, но без особого энтузиазма. Видно было, что молодежи хочется свободно погулять, потрындеть с друзьями, попить пивка. А не принудительно приобщаться к прекрасному. Впрочем, открытого недовольства никто пока не выказывал, и Женька, лукаво блеснув глазами, начала свой рассказ.

- Приветствую вас, юные дамы и господа! Вы находитесь прямо перед дворцом императора Павла Первого. А вот памятник его величеству собственной персоной. Стоя на гранитном цоколе и орлиным взором озирая окрестности, государь как бы хочет вас спросить. С добром или с худом явились вы сюда, потомки проклятых оккупантов? То есть, тьфу, уважаемые студенты и гости города! Ибо, если есть среди вас тот, кто пришел сюда не с добром, месть его величества будет ужасной! Сойдет он с пьедестала и, взмахнув своей венценосной ногой, уронит святотатца! Кстати, это не шутка и не прикол в стиле Рен-ТV! Кто не поверил, может лично посетить Гатчинский РОВД, и взять интервью у лейтенанта Сидорова, пострадавшего в свое время от государева сапога.

- Птица, что ты несешь?! – прошипел Павел, еле сдерживая истерический смех. – Смотри, студенты аж в лице переменились!

- Зато они зевать сразу перестали и от смартфонов своих отлипли - парировала Женька. – Не отвлекай меня и переводи! Немного культурного шока европейской молодежи не помешает.

И она продолжила с невозмутимым лицом:

- А теперь взгляните на Гатчинский дворец. На это чудо архитектуры – самый большой дворец в Европе, между прочим! Обратите внимание на массивность и одновременно необыкновенную стройность его пропорций. На то, как красиво солнечные лучи играют на сером камне, превращая его в золотой.

Птица немного увлеклась и даже забыла, что хотела «шокировать» публику. Но тут до ее чуткого слуха донеслась одна фраза, сказанная белобрысым парнем своей подружке.

- Варварская архитектура! Мания величия и гигантизм, никакого вкуса – впрочем, как и все у русских.

Внутри у Женьки все вскипело. Но она повернулась к молодому немцу с самой лучезарной улыбкой.

- Что, простите, вы сейчас сказали? Ах, варварство! Варварство, юноша, это то, что ваши прадеды творили в Гатчине семьдесят пять лет назад!

- Мои не творили, они в нейтральной Швеции отсиживались - буркнул слегка пристыженный парень.

Но Птица уже встала на тропу войны.

- В любом случае, позвольте вас поздравить! Вы только что плюнули в Вечность, записав в безвкусные варвары, Леонардо да Винчи, Рафаэля и Микеланджело. Поскольку именно они являются соплеменниками Антонио Ринальди, знаменитого архитектора восемнадцатого века, построившего этот дворец! И заодно обидев Винченцо Бренну, придворного архитектора императора Павла, перестроившего здание в соответствии с пожеланиями государя. Именно Бренна подарил дворцу строгие и прекрасные стены в стиле классицизм, декорированные полуколоннами, а еще этот самый плац, окруженный бастионной стеной и Собственный Сад. Между прочим, уникальность архитектора в том, что он умел талантливо сочетать черты позднего барокко с элементами романтизма, предвещающего русский ампир.

ГЛАВА 11. Ну, стою я, короче, в кругу, вызываю, как водится, ужас…

Женька насмешливо посмотрела на «знатока».

- Что же вы молчите, молодой человек? Потрясены тем, что неграмотные русские дикари, вообще, способны выговорить такие сложные слова? Создавать творения искусства, способные простоять века - это вам не в европейских столицах «зиговать»!

Белобрысый тип молчал, пыхтел и краснел. Остальные студенты негромко и уважительно перешептывались.

- Ганс, извинись немедленно! – дернула парня за рукав его подружка, и тот послушно попросил прощения.

Женька приняла извинения с видом королевы, получившей от посла долгожданный договор о подписании мира. Величественно кивнула и продолжила свой спич.

- Интерьеры дворца императора в Гатчине великолепны и украшены множеством живописных полотен. Но мы, к счастью, туда не пойдем. Почему «к счастью»? Не только потому, что карантин еще до конца не снят. А потому что я отлично услышала, как вон та девица, скривившись, пробормотала: «Опять смотреть на старый хлам!» Очевидно, юная фройляйн является поклонницей ультрасовременного искусства. Ведь именно на таких выставках посетители смотрят на дверь с надписью «туалет не работает» и недоумевают: то ли это инсталляция, то им действительно придется еще долго терпеть. Кстати, я слышала, что бомж, укравший в супермаркете тележку, трое суток безнаказанно ночевал в музее современного искусства - под табличкой «Бомж и тележка»...

- Птица, прекрати! – простонал Павел. – У меня уже никакого знания немецкого не хватает, чтобы твои дурацкие шутки переводить. Как говорила одна сказочная избушка: «Ты ставишь меня в тупик своими филологическими идиомами».

Но Женька только дернула плечом, шепнув ему:

- Не парься! Судя по кислым рожам, они прекрасно понимают по-русски!

И, ехидно усмехнувшись, скомандовала:

- А теперь, дорогие экскурсанты, айн-цвай-драй шпацирен в Гатчинский парк. Шнелле, шнелле, я, отставших ждать не буду! Иначе получится, как в другом анекдоте. Гид показывает туристам старинный замок. Туристы видят подземелье скелеты человеческих тел и холодеют от ужаса.

- Как они сюда попали?

- Просто - объясняет гид, уже привыкший к таким вопросам. – Они решили убежать от экскурсовода.

- Не буду я эту чушь переводить! – уперся император. – Памперсы бедные студиозусы явно не захватили, а с твоими безумными байками они им скоро понадобятся.

Но молодые люди, видимо, и так поняли основной посыл суровой экскурсоводши и покорно, как солдаты-первогодки затопали в нужном направлении. В парке Женька разошлась окончательно.

- Внимание! Все посмотрели налево! Перед вами Собственный сад его императорского величества. Это один из самых привлекательных уголков дворцово-паркового ансамбля Гатчина, предназначенный для отдыха, трапезы и прогулок императорской семьи. Он был создан в конце XVIII века архитектором Винченцо Бренной, который оформил его в регулярном стиле. Как и в любом подобном парке, здесь все подчинено четкости, строгим прямым линиям, деревья и кусты подстрижены, а газоны ухожены. Главной ценностью сада является мраморная скульптура XVIII века.

Кстати, обратите внимание на величественных сфинксов, украшающих гранитную лестницу, ведущую в кабинет Павла Первого. Да, молодой человек, фотографировать их можно. А трогать не рекомендую! Дело в том, что это – не просто статуи, а порталы, способные за одно мгновение перенести вас в другое измерение или даже в Прошлое. Оно вам надо? Еще узнаете, что ваш покойный прадедушка не пивом с сосисками торговал, а делал кое-что похуже. Или встретите его в сорок первом году, в тот неловкий момент, когда он пытается отодрать этих сфинксов от пьедестала, мечтая ими домик в Баварии украсить. Вам станет стыдно за такого предка!

- Женька, кончай молодежь прессовать! – умоляюще вздохнул Павел. – Видишь, они уже притихли и призадумались.

- Думать своей головой - очень полезное, но и крайне сложное занятие - фыркнула Птица. – Наверно, поэтому люди так редко этим занимаются.

Но все же она немного успокоилась, и рассказала о прекрасных статуях вакханок вполне мирно, не съезжая каждые пять секунд на военную тематику. После чего несносному гиду, по каким-то своим внутренним соображением, ужасно захотелось показать студентам именно Чесменский обелиск. И Женька потащила всю группу к нему.

- Видите это стройное изваяние, красиво белеющее на фоне зелени? – строго спросила она. – А теперь, прежде чем я расскажу вам о нем, ну-ка ответьте, какая страна в восемнадцатом-девятнадцатом веках овладела почти всей территорией Черного моря?

- Э-э-э, Великобритания? – неуверенно предложила какая-то жертва современного образования.

- Нет - Турция! – возразил кто-то более продвинутый.

Птица скорбно поджала губы.

- Двойка вам всем по истории, молодые люди! А теперь слушайте мой рассказ. Чесменский обелиск возведен в честь победы русской эскадры над турецким флотом в 1770 году в Средиземном море. В этом сражении общее командование сухопутными и морскими силами выполнял генерал-адмирал Алексей Орлов, старший брат графа Григория Орлова. У меня к этим двум типусам особое отношение. Но вам я о том, какие они гады, рассказывать не буду. Потому что это наши внутренние разборки, а иностранцам, приехавшим в Россию, надлежит знать лишь героические страницы русской истории. Поэтому я добавлю только, что монумент в честь победы при Чесме, установленный на берегу Белого озера, является одним из старейших в Гатчине. Предполагается, что он был создан по проекту архитектора Антонио Ринальди. И если кто-то начнет мне заливать про Британию – царицу морей, в чьих владениях никогда не заходит солнце, я напомню, что наши мореплаватели путешественники тоже присоединили к короне Российский империи немало земель. Но мы никогда не вколачивали культуру аборигенам так, как это делали англичане!

Возражать никто не стал, и далее экскурсия опять проходила вполне спокойно. Правда, по ходу прогулки Женька несколько раз проехалась насчет «негативной роли немок» в русской истории. Но при этом привела такие занимательные факты из жизни императрицы Екатерины, что обалдевшие студенты только головами испуганно качали.

- Кстати, всех поэтов, писателей и издателей журналов, репрессированных ни за что при ее величестве и загнанных в Сибирь или в Шлиссельбург, освободил ни кто иной, как ее сын, император Павел - важно отметила Женька. – Запомните этот факт, как следует, и припомните его, когда вам будут говорить о влиянии просвещенной Европы на неокрепшие умы «диких» россиян. Вы, вероятно знаете, что ее величество переписывалась с Вольтером и Дидро, но при ней в стране царило самое варварское и разнузданное крепостничество. И окраины постоянно бунтовали – взять хотя бы знаменитый бунт Пугачева. Кстати, по последним данным, прославленный Пушкиным разбойник и бунтовщик был всего лишь пешкой в руках неких влиятельных особ, проживавших все в той же Европе. Кому такое было выгодно? А вы сами сложите два и два и подумайте, ПОЧЕМУ отряды Пугачева громили не только барские усадьбы, но и с особой жестокостью уничтожали горных инженеров на всем Урале, сжигали заводы и, обратите внимание, ломали ценное оборудование? Какое дело бандитам до машин, промывающих руду?! Этот бунт отбросил Россию в плане технического развития на несколько десятков лет назад. Теперь подумайте еще раз – КОМУ в Европе было выгодно устранение такого конкурента?!

- У студентов сейчас мозги закипят - пробормотал Павел.

- Ничего! Пусть стряхнут с ушей пропаганду - отмахнулась Женька.

Но финал экскурсии снова вышел довольно мирным и даже приятным.

Кто-то из молодежи, услышав фамилии: Пушкин и Пугачев, вспомнил, про «Капитанскую дочку». И с темы истории парни и девушки постепенно перешли к теме любви. Услышав от Женьки про такое романтичное место, как «Павильон Венеры» решили немедленно его посетить. Пришлось топать обратно мимо дворца на другую сторону парка. Студенты с удовольствием сфотографировались на фоне изящного здания, а одна девчушка в круглых очках мечтательно произнесла:

- Бабушка рассказывала мне, что в молодости она путешествовала по стране вместе с компанией хиппи. Нельзя сказать, что они во всем вели себя праведно. Но их девиз мне очень нравится. «Нет - войне, да - любви!» Ах, если бы все в мире жили по этому принципу!

- Неплохие они, все-таки, ребята - задумчиво произнес Павел, когда экскурсия закончилась. – Конечно, с запудренными мозгами, но кое-что соображающие. Чаще бы им такие прогулочки устраивать, глядишь, и переформатировали бы подрастающее поколение в правильном ключе.

- Как бы юная немчура на нас не нажаловалась, - вздохнула Женька, растирая уставшие от долгой ходьбы ноги. - Как-никак, а я временами прямо-таки сильно на них давила!

Но все обошлось. Спустя короткое время в Башню торжественно вплыл сияющий Василий, держа в руках два запечатанных конверта.

- Что такое вы им понаплели? – весело поинтересовался он, вручая премию героям дня. - Глянул в книгу отзывов и просто обалдел! Сплошь одни восклицательные знаки. Типа, «Я никогда не думал, что на войну можно взглянуть с разных точек зрения!» Или «Спасибо, ваша экскурсия заставила меня углубиться в историю моей семьи!» Или даже такое «Это было очень жестко, но познавательно! Отныне я не стану верить всему, что пишут о России в газетах». Вы там наглядно-патриотическую агитацию среди германского населения вели, что ли?

Павел и Женька переглянулись с невинным видом

- Просто я подробно описала немецким ребятам ведущий принцип русской борьбы против любых захватчиков – хмыкнула Птица. - Под кодовым названием: «Кто с мечом к нам придет – того проще застрелить!»

Когда начальство удалилось, она тут же сунула в конверт любопытный нос.

- А Вася-то нас не обидел! Тут даже на мультиварку хватит.

- Не, не надо нам технических чудес - возразил государь. – Купим то, что планировали. Сумку можно взять с собой на пикник или в поезд, а примус – в поход. А агрегат этот куда возьмешь?

- Ты проникся туризмом? – восхитилась Женька.

- А что тут удивительного? Я ко всему привык: от дивана не отказываюсь, но и «пенка» меня не напрягает. В еде я тоже не привередлив – мне, что краб, что – крабовые «палочки». В походе главное, чтобы маршрут был интересный, и рюкзак не слишком тяжелый.

- Это да – согласилась Птица. – У меня такие рюкзаки случались, что до сих пор забыть не могу.

- Вот и спина твоя не может. Как она, кстати?

Женька аккуратно пошевелись, проверяя.

- Вроде бы – нормально. Я боялась, что меня на экскурсии перекосит. Прикинь, говорю я что-нибудь про фрицев – и тут - бац! – меня накрывает. Господа студенты решили бы, что меня настигла Божья кара!

- Или Дикая Охота.

- Та, что со своей свитой носится по земле, собирая души людей? И, если кто-либо встречался с ними, то попадал в другую страну, а кто заговорил, тот погибал?

- Вот-вот! Особенно, если при этом в Портале исчезнуть! Зря ты им про наших Сфинксов рассказала. Вдруг – кто проверить захочет? И тайком в Садик залезет? Выйдет международный скандал.

- Не волнуйся – не полезут! Немцы теперь законопослушные пошли. И сто раз думают – что они, вообще, в России забыли? Ну, и в гатчинском парке, в частности.

- Не знаю. Прутся же они в питерском универе учиться.

- Все прутся. Может, по культурному обмену? А Санту вспомни? Он аж из Африки приехал – в черт знает, какой климат. Все-таки, европейская погода нашей – куда более сродни.

- Ну да. Особенно, если не подо Ржевом, и год за окном - не сорок первый.

ГЛАВА 12. Я самый ловкий птицелов, я молод, весел и здоров!

- Но в магазин я сегодня однозначно не пойду – сказал Павел, стягивая куртку. – Даже, если там примусы бесплатно раздают. Устал…

- Я тоже едва жива – вздохнула Женька. – Сложный у меня возраст: дури в голове - на 15, косячу - на 20, спина хрустит на 60, а ворчу на все 80.

- Смею заметить, что до последнего пункта ты пока не добралась.

Птица недоверчиво посмотрела на собеседника.

- Ты, правда, так считаешь?

- Конечно – ухмыльнулся император. – Потому, что ворчу обычно я. А ты – скандалишь.

- Ах, так? Ну, берегись, ворчун несчастный!!!

И Женька с хохотом погналась за государем, не забывая при этом зорко поглядывать под ноги. «Ворчун» успел нырнуть на диван и спрятаться под одеяло.

- В каждом мужчине есть железный стержень и слабым женщинам его не согнуть. Остается одно – пилить! Щаз отковыряю и уклюну! - кровожадно пообещала Птица, падая на него сверху.

- И только? – разочаровано поинтересовался Павел.

- Ха! Пять минут назад ты уверял меня, что устал.

- И что? Я – ходить устал, а лежать - еще нет.

- Сомнительное утверждение, но интересное.

- Думаешь? Тогда иди сюда.

- Что значит - «иди сюда», если я уже тут? Куда идти-то? После общения с иностранцами у тебя с русским языком сложности? И вообще, сначала плечо мне покажи. И я решу – надо ли мне с тобой связываться?

- Вот так всегда – вздохнул государь, выползая наружу, и расстегивая рубашку. – Стоит только размечтаться…

- Мда! – мрачно сказала Женька. – Не нравится мне это! Почему синяк-то не проходит? По парку ты ножками ходил, руками не размахивал. Языком болтать – не дрова рубить…

- Ну, я ж с размаху летел. Видимо, сильный ушиб. Наплевать! Порадуйся лучше, что я плечом приложился, а не виском.

- Вот-вот! Причем, тем же самым. А ты говоришь – кармы не существует! Твоей голове вечно от предметов достается, и по фиг – табакерка это или сундук!

- На этот раз судьба промахнулась. Забей! Поцелуй, и все пройдет. Кстати, с плечом у нас вообще – семейный подряд! Тебе кинжалом куда попало?

- Туда – вздохнула Птица. – Практически, в то же место. Мы с тобой, как инквизиторы из книжки – те тоже «меченые» были. Предлагаешь основать Орден Дырявого Плеча?

- Ага. Могу даже стать там Магистром.

- Ха! Опять рвешься ущемить женские права, домостроевец махровый?

- Да ни разу! Просто у этого слова женского варианта нет.

- Разве? А если добавить какой-нибудь «хвостик»?

- Какой?

- Ну, есть же варианты: кассир – кассирша, парикмахер – парикмахерша.

- Не прокатит! В слове «магистр» и так три согласных буквы в конце. Добавить – можно. Только выговорить уже нельзя.

- И на какую должность вы меня определите, господин Гроссмейстер?

- Согласно призванию – штатным летописцем. Или – душеведом.

- Я и говорю – выйдет сплошная «Конгрегация». Там как раз - два главных героя. Один – мечом машет, а второй – грехи отпускает.

- Мечом сейчас не актуально. Проще кирпичом треснуть.

- Да уж – вздохнула Женька. – Никакого рыцарства. Одни животные инстинкты.

- Наказуемые, обрати внимание. Сожрал сурка – получи «бубонную чуму». Торчишь в «МАКе» и весишь центнер – проведешь свою жизнь в памперсе и кровати. Переспишь, с кем попало – получишь СПИД.

- И никого это не останавливает, обрати внимание. Люди откровенно перестали думать головой. Вон, в Дзене сплошное нытье: «отпустите меня в Гималаи, эпидемия мне не страшна». И не волнует, что эту чуму можно домой привезти. В качестве сувенира.

- Так и за руль пьяные садятся потому, что им – на всех наплевать.

- Да уж! Столько столетий мудрецы голову над смыслом жизни ломали, писатели пытались пробудить в человеке лучшие качества…

- А он, как был скотиной, так ей и остался.

- Попутно загадив природу и придумав тонну всякого оружия.

- А деньги - зачем воруют? - усмехнулся Павел. - Ведь миллионами же! Чтобы жрать чужих омаров вместо родной картошки?

- Наверное, чтобы обеспечить омарами потомков. Но потомки от скуки не омаров жрут, а наркотиками балуются. Одним словом, все плохо и я не знаю – что с этим делать, и как жить дальше?

- Хочешь сказать, что нас – всего два идиота?

- Не два, конечно. Есть еще Вася, мои Поющие, знакомые поисковики и прочие волонтеры. Но в общей массе нас не заметно. Рано или поздно СИСТЕМА нас все равно уничтожит.

Государь вздохнул.

- Знать о грядущей гибели Империи – это одно. А присутствовать при этом - совсем другое. Не хочется повторять пройденное.

- И что нам делать? Взяться за руки, и прыгнуть в Неву, как это делали мальчишки кадеты в 17 году?

- Не знаю. Как там, у Булгакова было: «Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся».

- Звезды! Сам же говорил, что ты не звездочет!

- Ага. Я – Птицелов.

- Из «Волшебной флейты»? Не с тебя ли Моцарт картинку писал, дорогой Папагено? Правда, не так уж ты молод и местами не вполне здоров. Но с девушками все верно!

Я самый ловкий птицелов, я молод, весел и здоров! Куда б зайти мне не пришлось, повсюду я желанный гость! Но, где найти такой силок, чтоб девушек ловить я мог? Я б их десятка два поймал, и тайно всех в лесу скрывал! На сахар я менял бы птиц, чтоб им кормить своих девиц! А ту, что будет мне милей, кормил бы чаще и сытней!

- Хм! Возможно. Так дозволит ли милая девица себя поцеловать?

«Милая девица» с притворной скромностью опустила глазки. И несколько минут в Башне царила тишина, нарушаемая лишь нежными вздохами.

- Знаешь, а ведь я был лично знаком с Вольфгангом Амадеем - улыбнулся Павел, с трудом отрываясь от Птицы.

Женьку подбросило на полметра вверх.

- Чтоооо?! Ты видел великого композитора вот так, как сейчас видишь меня?! И молчал об этом все время!

- Тогда я не знал, что он – великий - вздохнул государь. – Да и общался я с гением всего пару минут. Но зато именно я отчасти поспособствовал тому, чтобы другой знаменитый композитор – сам Йозеф Гайдн услышал игру Моцарта.

- Рассказывай, давай! – затряслась от нетерпения Птица.

- Ну, слушай. Случилось это как раз во время моего знаменитого гранд-тура по Европе. Вместе с Марией Федоровной мы путешествовали инкогнито под именами графа и графини Северных. Подобный вояж был традиционным этапом, обыкновенно завершающим образование в Европе восемнадцатого века. Маменька моя… Тьфу, или уже не маменька?

Короче, императрица Екатерина придавала этому путешествию большое значение. Отправляя меня в Европу, она преследовала политические цели и стремилась продемонстрировать монаршим дворам просветительские тенденции и мощь своего правления. И на финансирование ее тоже не поскупилась. Отдав строгое приказание денег не щадить, сделать эту прогулку по Европе столь же блистательной, сколь интересной, при помощи влияния на дворы, которые нам с супругой придется посетить.

- К черту твою или не твою маменьку! – рявкнула Женька. - Ближе к телу, как говорил великий Комбинатор!

- Встреча с Моцартом произошла, разумеется, в Вене. В Национальном театре, куда нас пригласил император Иосиф Второй. Давали, как я сейчас помню, «Свадьбу Фигаро». А после спектакля мне представили великого композитора.

- Как он выглядел? – затормошила государя Птица. – Ужасно хочется узнать! А то парадные портреты совсем не передают душу человека.

- Невысокий, легкий и быстрый. Такой тип мужчин, которые до старости остаются вечными мальчишками. Одет он был весьма изящно, даже со щегольством - Павел усмехнулся. – Сейчас бы мы сказали – гламурно. Алый камзол с золотым шитьем, туфли с пряжками на высоких красных каблуках. А еще… Это звучит удивительно, но тогда мне сразу показалось, что в облике Моцарта есть нечто птичье. Острый нос, блестящие темные глаза, манера поворачивать голову и глядеть на собеседника чуть сбоку, быстрые, суетливые жесты. Голос – резкий и звонкий. Я в самых изысканных выражениях похвалил его оперу. Он улыбнулся весело и открыто и сказал, что уже сочиняет музыку для новой. И тут же, при императоре и придворных, насвистел мне коротенькую задорную мелодию. Знаешь, я не уверен, что гениальный Вольфганг Амадей не забыл меня тут же, как только мы раскланялись. Он произвел на меня впечатление человека не от мира сего, живущего в пространстве дивных звуков. Ежеминутно и ежесекундно ловящего их, своим непостижимым слухом, и переносящего на нотную бумагу. И важнее этого для него ничего не было. А богатство и почет, дворцы, императоры и их придворные – мелочь по сравнению с той мелодией, которая вот-вот родится в его сознании и стаей волшебных звуков перелетит на нотный стан.

- Это верно - вздохнула Женька. – Кто сейчас вспомнит того самого императора Иосифа? Разве что какой-нибудь историк. А музыка Моцарта жива до сих пор и, надеюсь, будет звучать в грядущих веках тоже. Но ты не рассказал мне, что у вас там была за встреча с Гайдном?

- Тут получилось хорошее совпадение. Мария Фёдоровна неплохо играла на клавикорде, и по прибытии в Вену заказала дополнительные уроки у Гайдна. А император Австрии побился с ней об заклад, что Моцарт выиграет состязание по исполнительскому мастерству, организованное в рождественский сочельник с римским маэстро Муцио Клементи. Так оно и вышло! Венценосная ученица пригласила на музыкальный поединок своего учителя. И Йозеф Гайдн впервые увидел Моцарта и услышал его игру. Угадай, что было потом?

- Беседа Арамиса и кюре? – хихикнула Птица.

- Именно так! Два великих композитора завели разговор о недоступных простому смертному музыкальных сферах. И больше уже не отходили друг от друга весь вечер. Кстати, в Вене мы с женой прослушали еще две оперы Глюка. И все же Моцарта я люблю больше!

- Прекрасно представляю себе общение двух музыкантов! Случалось при сем присутствовать! Правда, они не столь известны, как Гайдн и Моцарт, но музыку тоже пишут. А еще волшебно играют на гитаре. Прикинь, они увидели друг друга впервые в жизни, но через пять минут их уже совсем не интересовал окружающий мир. Потому, что они принялись обсуждать только им одним понятные темы. А мы ходили вокруг них кругами, как те Д*Артаньяны, ни хрена не понимая, и тщетно пытаясь отодрать их от любимых инструментов, чтобы покормить с дороги…

Женька блаженно зажмурилась, погрузившись в свои воспоминания. Павел только привычно вздохнул. Ведь он редко выспрашивал у нее подробности прежней птичьей жизни.

- Йех! – сказала она, очнувшись. – А потом был совершенно волшебный концерт, и не менее дивные посиделки. Где юноши играли нам все, что ни попросим. Причем, каждый тут же подхватывал чужую мелодию. В ночи они уже окончательно расшалились, и перешли с классики на босяцко – еврейские мотивы…

- Они тебе нравятся? – с деланным равнодушием поинтересовался государь.

- Безумно! – улыбнулась пернатая. – Но не в том смысле. Мальчики давно и глубоко женаты, и мы на них не посягаем. Хотя любим очень нежно.

Она растрепала Павлу волосы и щелкнула его по носу.

- Творчество – это святое! Потому, что в душу пускают не всех. Без таких моментов, мой дорогой, жизнь становится скучной, как фотографии из чужого отпуска…

- Разумеется! Разве пыльный император может соперничать с мастерами гитарной музыки?

ГЛАВА 13. Если мой Сверчок не весел, то и мне на свете грустно…

- Царица Небесная! Кто бы жаловался? Это я должна завидовать – ты умеешь играть на флейте, а я – только на нервах! Фортепьяно меня не любило – хотя я честно старалась! Мне было девять лет, и я очень хотела научиться. Но ноты второй октавы почему-то не задерживались в моей голове. А потом я заболела. И маменька сказала – «или английский, или музыка». И сама музыку ликвидировала. В самом деле, не забирать же ребенка из английской школы? Только вот язык мне не понадобился. Разве что уроки за мальчишек делать да книжки читать. И потом – живу-то я с тобой…

- Ну да. Хотя порой мне кажется, что не живешь, а мучаешься.

- Разве я хоть раз пожаловалась?

- Нет. Ты просто выскакиваешь за дверь. И мне приходится тебя искать.

- Мне, между прочим, тоже. Я хотя бы пропадаю в Петербурге – пусть и параллельном. А ты вообще – в изнанке Мироздания…

Павел вздохнул и уставился в круглое окно, за которым шумел очередной дождь.

- Мы ссоримся? – спросил он.

- Пока нет – буркнула Женька. - Но приближаемся к этому семимильными шагами. Кстати, ты не знаешь – куда подевался кот?

- Опасаешься затоптать его в драке?

- Нет. Просто вспомнила, что после нашего возвращения из парка, я его не видела.

- Думаю, что он смотался с Васей. Тот уходил сам, и дверь я за ним не закрывал, потому, что мы галопом собирались на работу.

- Ну и ладно. По крайней мере, никому не придется устраивать бег по пересеченной местности.

- А надо бежать?

- Гораздо хуже. Надо бы что-то поесть. И меня не прикалывает рухнуть на пол, когда в руках кружка с кипятком. Помнится, твой оперный герой клялся, что станет кормить «милую девушку». Таки чем?

- Не знаю. Салат мы доели, бомж-пакет не приветствуется, а колбасу я тебе не дам.

- Это почему?

- Иначе завтракать будет нечем. Но есть хлеб и сыр.

- Я не мышь! – уперлась Птица.

- Хм! А вороны на помойке им не брезгуют! Впрочем, как знаешь. Горбушку тебе раскрошить, или так сойдет?

- Тоже мне – Харчевня «Три пескаря»! И три корочки хлеба!

- И что тебя не устраивает? Нормальное число! Насколько я помню, в «Волшебной флейте» всего по три: три феи, три гения, три храма, три мальчика. Да ты и сама где-то писала, что это – не простое число.

- Ну ладно, уговорил. Можешь порезать горбушку – и ее станет три. Но все равно отдай колбасу! А сыр можешь себе оставить.

- Да? А как же завтрак?

- Завтракать мы пойдем в кофейню. Разве ты забыл, что у нас теперь деньги есть? А пока организуй нам чаю.

Женька утащила на диван блюдечко с отвоеванным деликатесом, и включила ноутбук. Но через пять минут возмущенно фыркнула, и сердито отпихнула аппарат.

- Бред какой-то!

- Ты о чем? – спросил Павел, колдуя над спиртовкой.

- Полезла в «Википедию» - почитать про оперу. Я ж сюжет толком-то не помню.

- И чем она тебя обидела?

- Да тут пишут: «По одной из примитивных легенд, ранняя кончина Моцарта связана с тем, что его убили масоны, не простившие ему то, что он вывел (и таким образом высмеял) на сцене в «Волшебной флейте» масонские ритуалы».

- Ну, насчет масонов, может и не врут. И автор либретто Шиканедер, и Моцарт - оба были членами ордена «вольных каменщиков».

- Да причем тут это? Моцарт написал МУЗЫКУ. К ЧУЖОМУ либретто! За что его убивать-то? Все равно, что мальчишка разобьет окно, а накажут не его, а мяч! Я еще могу понять, когда у нас с поленом бегали за Галичем по причине диссидентских песенок. Но он-то был полный автор! К тому же, даже этот Шиканедер сюжет не сам придумал, а взял его из известных сказок и народных феерий. А уж кто и что умудрился увидеть в либретто – так это его личные трудности!

- Ты имеешь в виду таинственность и мистическую символику, связанную с идеями и ритуалами общества масонов? Так было бы желание! Недавно кто-то высмотрел пропаганду ЛГТБ в названии мороженого «Радуга».

- Все равно – МАРАЗМ! Господин музыкант просто не заботился о своем здоровье, как всякий творческий человек. Вот и помер. Никто маэстро не убивал – чай, он не король и не император. Просто некому было ему напомнить, что…

- Не следует гулять по лужам в дырявых кедах? – улыбнулся Павел. – А как же Сальери?

Женька отмахнулась.

- Такая же сплетня! Пушкину понравился этот миф – вот он и написал свою «маленькую трагедию». Если бы в ней музыканты просто мирно пьянствовали – произведение никто бы не заметил.

- Игра на низменных человеческих инстинктах?

Она вздохнула.

- Люди вообще странные существа! Они почитают Христа, и не любят незаконнорожденных детей. А разве Дева Мария родила его в браке?

- Там – непорочное зачатие!

- Да ладно! По факту – да. Но ведь не от мужа. Подумаешь - отсутствовал эээ … естественный процесс, и вместо него имелся Святой дух. И так ли уж он свят, если разобраться? Хотя, к Богородице у меня претензий нет – ее согласия никто не спрашивал. Или взять Адама и Еву. Бог сотворил ему женщину - но ведь никто их не венчал. Обычное, извините, сожительство, опять же, осуждаемое церковью.

- Мда! Птичка! Ты не устаешь меня удивлять! За такие мысли тебя бы точно сожгли! Что там какой-то Бруно! Вот – где ересь!

- Это не ересь, а обыкновенная логика. Разве я не права?

- Как ты говоришь: «по факту – да». Но сказать, что из привычных взглядов ЭТО выбивается – ничего не сказать!

- Я шокирую твою внезапно проснувшуюся религиозность? Нет? Так и не выноси мне мозг! Лучше скажи – что там у нас с колбасой? Ты мне всю ее отдал?

- Нет. И, как заботливая нянька, напоминаю творческой личности – хватит лопать, что попало! А то заработаешь гастрит.

- Вот, когда примус купим, тогда альтернатива и возникнет.

Она покосилась на окно.

- Если, конечно, сможем куда-то выйти. Прогулку в парке мы как украли!

- Не украли. Просто загипнотизировали погоду. Очень денег хотелось.

Птица усмехнулась.

- Ну, вы, господин удав, гипнотизер известный!

- Намекаешь на то, что и я тебя не спросил? – обиделся император. – Сама же говорила, что «все к лучшему». Передумала?

Пристыженная Женька ничего не ответила, а сунула ему в руки пустое блюдце, и сбежала курить в пристройку.

- И чего я докопалась до государя, гадюка ядовитая? Ну, воспользовался он проверенным гусарским способом утешения расстроенных девиц. Если бы не наши тогдашние безумства, мы бы из Приюта никогда не выбрались. Что в них странного? Если уж доверил человеку свою жизнь, то почему бы не доверить ему все остальное? Опять же – разве я о чем-то жалею?

Она вернулась в комнату и молча шмыгнула под одеяло. Павел лежал, уставившись в потолок, и даже не глянул в ее сторону.

- Ты чего не спишь? Обиделся?

- Нет. К твоим колкостям я уже привык. Просто мозги не выключаются.

- И чем они заняты?

- Пытаются распихать по полочкам информацию о Елизавете Петровне.

- Брось! Какая разница – у кого ты родился? Бастардов на Руси хватало и без тебя. Даже князь Владимир – и тот не исключение. А от каких матерей родились его дети – вообще неизвестно. Петр Великий тоже вел совсем не праведный образ жизни. И о его потомках в Европе и в России ходили многочисленные слухи. Даже Ломоносов считался его отпрыском. Твоему сыну Александру I молва приписывала в разное время 11 детей, нажитых на стороне, хотя официально император был бездетным.

Кстати, самым известным из них считается генерал-реформатор Николай Исаков. Николай I даже запретил ему ухаживать за дочерью, так как они были «братом и сестрой». Все это ерунда. Главное – кем выросли эти дети? Можно стать знаменитым ученым, или полководцем, а можно – пустым местом. Вот ты - был Великим Магистром, а граф Бобринский – обычным картежником и алкоголиком. Так что твое величество в хорошей компании! Ломоносов, Жуковский, Герцен, Бородин, Бунин…

- Герцен – это плохая компания – улыбнулся государь. – Да я по этому поводу и не переживаю. Просто голова, независимо от моего желания, усердно листает разные версии.

- Шли ее лесом! Великое немецкое слово «нах» прекрасно умеет указать правильное направление. А если ты позволишь мне тебя поцеловать, то, вообще, забудешь обо всем на свете…

- Между прочим – сказала Женька, устало откинувшись на подушку. – Я почти полжизни была совершенно равнодушна к гитаре.

- Хм! А как же твои любимые барды?

- Барды – это песни. А в песне – главное СЛОВО. Бывали, конечно, случаи, когда музыка не строилась на трех блатных аккордах. Но редко.

- А к чему же лежало твое сердце? К барабану?

- Неа. Я все время металась между скрипкой и флейтой.

- Так вот откуда она в твоем «Сверчке»!

- Ага. И дудочка - в «Скоморохе». И самое смешное, что я выбирала - ИНСТРУМЕНТ! Ладно бы мне предлагали скрипача или флейтиста! Так ведь не было их в моей жизни.До определенного момента…

Тут она улыбнулась. И снова потянулась поцеловать государя.

- Какой из меня музыкант? – вздохнул он. – Я для тебя дракон, удав, и, очень редко – рыцарь.

- Ты – всегда рыцарь. И надежный друг. Не то, что некоторые…

- Обижали тебя барды?

- Случалось. Но больше – пользовались. Сначала меня это устраивало, а потом перестало. И я от них сбежала. Потому, что когда меня обижают, Мироздание возмущается и норовит за это наказать. Хотя я и не прошу. Поэтому я и от тебя пыталась сбежать.

- Чтобы мне не прилетело?

Женька хихикнула.

- Как шутят в тырнете: цените тех, кто вас любит – их и так угораздило.

- Ну, разве что. Только в заботе обо мне, ты не убегай слишком далеко, хорошо?

- А ты – будь ко мне снисходительнее. А то ты все время напоминаешь мне, что ты «старше», а ведешь себя, как мой одноклассник.

- Я при исполнении – вздохнул государь. – Ведь я не только дракон, но еще и нянь.

- Тоже мне – Арина Родионовна! – хихикнула подопечная птичка. – Смотри, запою сейчас: «Выпьем, добрая подружка бедной юности моей, выпьем с горя, где же кружка? Сердцу станет веселей».

- Не получится. Мы с тобой во время грозы весь коньяк со страху выхлебали.

- Придется срочно обновить запасы!

- Исключительно после хозяйственных покупок. А то мы мигом денежки потратим.

- Не страшно – нам начальство еще какую-нибудь немчуру подгонит.

- Это, если погода позволит. А то «Алиса» пишет – «пасмурно, можете не брать зонтик», а МЧС голосит: «все пропало, сейчас утонем»!

- Это запросто. В Москве – торнадо показывают, Закарпатье – тонет, Япония – тоже. В Томске, вообще, молния храм сожгла. Сплошные катаклизмы, короче.

- Разве что по Невскому никто еще на байдарках не плавает – хмыкнул Павел. - Но нам с тобой, птичка, никакие наводнения не страшны. Мало того, что мы живем в Башне, так еще и на чердаке.

- Ага. Как бомжи, пьяницы и вольные художники.

- Ну, лишь бы не «вольные каменщики»…

ГЛАВА 14. Семейное море – волнения, встряски, порывистый ветер, мучительный дождь…

Наутро Птица, которая после любимой, но жутко копченой колбасы полночи бегала то водички попить, то – от нее «избавиться», с большим неудовольствием рассматривала себя в зеркале.

- В кино девушки просыпаются такие красивые, нежные, с макияжем, и уже с причёской - ворчала она. – Зато я встаю, как обдолбанная, опухшая ворона после трехнедельного запоя. И ладно бы мы, на самом деле, злоупотребили вчера горячительным. Так ведь нет! Просто лопали всякую дрянь, и трындели про всякую чушь. В результате вчера опять легли спать сегодня.

Павлу надоел ее бубнеж.

- Женька, не ной! – весело сказал он. – Сейчас позавтракаем в кофейне, и после чашечки ароматного напитка со сливками у тебя сразу поднимется настроение. Ты только подумай, какой великий сегодня день!

- А какой? – хмыкнула Птица.

- Еще Ильф и Петров писали, что молодая, крепкая ячейка общества образуется сразу после покупки двух вещей. Пружинного матраса и примуса. Ну, первое нам ни к чему – диван еще вполне послужит. А вот второе, я верю, укрепит наши весьма непростые отношения.

- Ага, укрепит! – хихикнула Женька. – Как говорила одна моя хлебосольная знакомая: «Отбивные получились просто изумительные! Благодаря мужу, который выбесил меня с утра».

- М-м-м, отбивные! – мечтательно зажмурился государь. – Если наши скандалы будут провоцировать тебя на ТАКИЕ кулинарные подвиги – я готов ругаться с тобой двадцать четыре часа в сутки.

- Башню разнесем - вздохнула Женька. – А она у нас жутко старинная и к тому же – историческая ценность. Так что давай не будем лишать Василия музейного имущества, и двинем на поиски примуса.

- А его и искать нечего. Пока ты разглядывала свою физиономию, я успел пробежаться в тырнете по списку спортивных магазинов Гатчины. Самый большой выбор нужных нам агрегатов находится в «Спортмастере».

- Это ж дорогущий торговый центр!

- Но именно сегодня в нем скидки на горелки и сумки-холодильники. Так что вперед и с песней!

- Постой, а, может, оставить начальству записку? Вдруг директор будет нас искать? На предмет чтения очередных исторических бредней студентам из богом забытого Уругвая?

- Какую там записку! – махнул рукой император. – Ну, разве что со словами: «Ушли делать добро… Надеемся, никто не пострадает!» Вася должен понимать, что любая нормальная семья, получив премию, сразу бежит ее тратить.

- Гы! Это верно! И напомни мне на обратном пути купить кофе и сгущенку. Кстати, не знаешь, какой умник придумал продавать ее в пакетах? Однажды на каком-то фесте, бухнула вместо нее в чашку две ложки майонеза!!! Кофе был последний, и досаду пришлось запивать водкой. Причем, в жару и перед марш-броском на последний проходящий автобус. В результате мне всю дорогу снились кошмары, где я решала - чего мне больше хочется: то ли лягушек в сметане, то ли новый сонет...

Павел, довольный, что Птица повеселела, посмеялся над этой историей. И безумная парочка отправилась завтракать, а затем совершать «шопинг».

- Василий был прав, мы изрядно одичали! – бормотал император, идя рядом с Женькой по улице, и задумчиво рассматривая витрины. – Сидим среди древних руин, беседуем о Прошлом и Грядущем, а про Настоящее совсем забыли. Меж тем, в городе черти что творится! По-моему, еще год назад таких странных магазинов здесь не было.

Государь озадаченно воззрился на кислотно-яркую вывеску пивной под названием: «Получи леща!»

- Уж не сюда ли ходят отдохнуть от неправедных дел мои сообщники по сбору цветмета? – подумал он, одновременно, усмехнувшись и содрогнувшись при воспоминаниях о женушке одного из «алконавтов», и «увлекательной экскурсии» по недрам заброшенного подвала.

Следующая вывеска заставила императора усомниться в составе выпитого в кофейне напитка.

- Попросить, что ли, Птицу, чтобы она меня ущипнула или клюнула? Вдруг незваный глюк пропадет! Потому что не может быть написано на магазине: «Ваша Северяночка. Всегда вежливые продукты и свежие продавцы».

Он покосился на Женьку, которая невозмутимо топала рядом, и ничему не удивлялась. И только хотел озвучить свои сомнения, как впереди возникла долгожданная красно-сине-белая вывеска вожделенных спорттоваров. Позабыв про кошмарные названия, Павел устремился туда вслед за своей Птицей. И едва не потерялся в обилии полок с кроссовками, тренажеров, и выставленных в рекламных целях палаток.

- Женька, где ты? – позвал он, оглядываясь, - Смотри, тут кеды продаются со скидкой. Как раз на тебя – в детском отделе.

Государь обошел стеллаж и слегка попятился при виде тренажера для боксеров. Представляющего собой слегка уменьшенную силиконовую копию Шрека, вернее, только его торс.

- Генеральные спонсоры нашего матча – центральная стоматологическая поликлиника и институт микрохирургии глаза - нервно ухмыльнулся он. - Ну, и рожа! По такой действительно хочется стукнуть. Гы! Было б у нас немеряное количество денег, я бы заказал себе такую штуку, только с физиономией какого-нибудь известного нам злодея. Да хотя б того же Зубова! И лупил по ней сто раз в день, укрепляя мышцы. Птица бы такое оценила!

Именно в этот момент из-за большой зеленой палатки показалась лохматая Женькина голова.

- Что ты стал возле этого чучела, как приклеенный? Иди сюда, к примусам!

Агрегатов было столько, что у государя разбежались глаза. Но Птица умудрялась в них как-то ориентироваться.

- Этот мы покупать не будем. У него баллон с газом строго под его конструкцию заточенный. Снимут такие баллоны с производства – и что мы делать будем? Вон тот тоже не купим. К нему резервуар с газом не напрямую подключается, а через специальный шланг. А шланги эти вечно то теряются, то рвутся. Нерентабельно, в общем! О, смотри! Вот то, что нам нужно!

Птица ткнула пальцем в небольшой примус. Отличавшийся от других тем, что вокруг его горелки, зачем-то красовались, выточенные из блестящего металла, «лепестки». В целом вся конструкция напоминала диковинный железный цветок.

- Это не только красота, но и польза! – строго заметила Женька. – Такая же штука была у юноши с гитарой, про которого я тебе рассказывала. И на фесте это очень облегчило нам жизнь. Пламени, защищенному такими вот лепестками, не страшен сильный ветер. А кастрюля или чайник закипают в сто раз быстрее.

Птица цапнула с полки коробку с выбранным примусом, не замечая, что государь немного помрачнел. Сумку-холодильник они купили еще быстрее, и довольная Женька выпорхнула из магазина. Только тут она заметила, что Павел дуется и смотрит в сторону.

- Да что опять-то не так? – сердито поинтересовалась Женька. – Мечту твою мы исполнили, и теперь наши желудки будут надежно защищены от гастрита. Пошли продукты покупать! Денежки у нас еще остались. И про сгущенку мне напомнить не забудь!

Император нехотя к ней повернулся, и, слегка поборовшись с собой, произнес вредным голосом:

- А ЧТО еще было интересного у того юноши? Кроме гитары и примуса?

Птица остановилась. Развернулась к нему с видом, не предвещающим ничего хорошего.

- Щаз как врежу тебе этим самым агрегатом! – пообещала она. – И сумку-холодильник на голову надену!!! Чтоб не молол чушь и не ревновал меня к каждому столбу. Ну, что за свинство, в самом деле! Обещал ведь так не делать!!!

Павел со вздохом опустил голову.

- Ну, обещал… Можешь, меня стукнуть, конечно. Просто иногда мне грустно думать о том, с какими интересными людьми ты встречалась раньше, и на кого их променяла.

Женька сжала кулаки. Но внезапно передумала и улыбнулась. Подошла к государю, легонько хлопнула его по макушке и произнесла почти ласково.

- Ну, и на кого же? Эх, ты величество! Больше двух веков на земле прожил, а ума не нажил. Запомни, несчастье мое! Женщину тянет не к внешности мужчины, не к его состоянию, и даже не к интеллекту. Ее тянет к той СИЛЕ, которой он наполнен. У кого-то эта сила – творчество, что, конечно, прекрасно. А у тебя…

Она положила руку на плечо императору.

- Благородство. Мужество. Доброта, как это ни странно. И терпение! Безграничное терпение, благодаря которому мы с тобой до сих пор вместе. Впрочем, подозреваю, что у меня этого добра тоже неиссякаемые запасы. Раз я до сих пор не врезала тебе, как обещала, а стою тут, и зачем-то веду умные беседы, словно у психолога на приеме.

Павел выдохнул и попытался обнять Женьку. Что было весьма непросто проделать при наличии аж двух занятых рук.

- Тогда прости меня, дурака! Мир?

- Мир! Пошли за пельменями! Как говорил герой моей новой сказки: «Есть я хотел два часа назад. А сейчас мне безумно хочется ЖРА-АТЬ!!!»

- Уже ничего не хочу! – бормотала Птица, раскинувшись на диване морской звездой. - Ну, разве только отдохнуть, а ещё мороженое, пирожное, шоколадку, мартини... Каких- нибудь конфет... Туфли, сумочку, юбочку, браслетик... И лето, море, солнце, пляж! А так, ничего не хочу!

- Какую юбочку?!! – изумился государь, роняя недочитанную инструкцию. – У тебя, пернатая, крыша, что ли, поехала от избытка впечатлений? Твои любимые ШТАНЫ отнять невозможно! Даже, когда на них дырки во всех интересных местах!

- Они не всем заметны! – хмыкнула Женька. – Только особо любопытным!

- Хорошо. А туфли тебе зачем? Ты же драные кеды обожаешь! И по пять их лет носишь.

Птица мотнула головой.

- Они не всегда были драные. И им не пять лет, а семь. Могли бы в этом году в школу пойти, если бы ты их коварно не отнял, и в шкафу не запер.

- Я отнял?!! Да ты сама их в луже бросила!

- Согласно твоим пожеланиям, на минуточку.

- Не ворчи! Лучше покажи – как этот чудо-агрегат работает, и станем суп варить. Зря я, что ли, капусту волок?

- Из капусты варят щи, а не суп.

- Да хоть кашу из топора! Объясни мне - как примус включать? Я в этой инструкции ни черта не понял!

- Мда, ваше величество, очень далеки вы от бардовского народа!

- Разумеется! Я майонез в кофе не кладу, и водкой печаль не запиваю!

- Предпочитаете коньячок-с? – хихикнула вредная птичка.

- Женька! Имей совесть! Мое хваленое терпение сейчас закончится! Сама же вопила, что ты голодная. А вместо этого – валяешься на диване и предаешься несбыточным мечтам.

- Ну, хорошо, хорошо. Только давай начнем с пельменей – суп долго варится.

- Ага. А пельмени можно сразу трескать – потому, что горячее сырым не бывает.

- А с чего это ты решил, что мечты – несбыточные? – спросила Птица, умело управляясь с агрегатом. – Ты не купишь мне мартини?

- Куплю. А вот пляжа не будет. Море у нас – холодное, а до Черного – три лаптя по карте.

- Ха! Нам его и не надо. Я даже в Белом купалась! А в качестве пляжа вполне сойдет берег возле Петропавловки. Заодно, можно будет твоих почивших родственников навестить.

- Если только маменьку. Граф Шувалов не там похоронен.

- Кстати, а усадьба в Парголово – его имение?

- Нет. Братцев двоюродных. Петра и Александра. Их папенька, комендант Выборга, имел случай определить своих сыновей пажами к Высочайшему двору. Ну, а дальше ты знаешь. Оба - в числе дворян при цесаревне Елизавете Петровне. Оба - в решительную для нее ночь переворота явились в числе усерднейших и преданных ее сторонников. Достигнув цели, и, взойдя на престол, дочь Петра Великого самою щедрою рукою осыпала своих «партизанов» милостями. А Иван Иванович в заговоре не участвовал, и в них не нуждался…

ГЛАВА 15. И мы глядим с тобой в глаза своим химерам….

- Ну да – согласилась Женька. – Из того, что я успела о нем прочитать, у меня сложилось впечатление, что юноша от братцев выгодно отличался. Эдакий «книжный мальчик», не любящий придворных развлечений. Меня не удивляет, что у императрицы он вызывал нечто большее, чем простое желание, затащить красавца в постель. Полагаю, что «чувства» появились несколько позже.

Она покосилась на государя, и добавила, улыбнувшись:

- Как и у нас с тобой.

Павел смутился.

- Птичка! Тебе никогда не приходило в голову, что от женщины, которая читает мысли, мужчине хочется спрятаться под стол? К тому же, у нас с тобой, все-таки, уже была взаимная симпатия. И мы достаточно долго приглядывались друг к другу, прежде, чем дойти до финала.

- Его могло и не случиться – не окажись мы оба в Приюте.

- Беда снимает все запреты. А мудрецы говорят, что лучше сожалеть о сделанном, чем горевать об упущенных возможностях.

- И что – сожалеешь? – хихикнула Птица.

Государь обреченно вздохнул, и схватился за поварешку, которой только что размешивал пельмени.

- Ну, берегись, ядовитое создание!!!

- Разве бывают пернатые змеи? – осведомилась Женька, ныряя под его руку, и пытаясь выскочить за дверь.

Но император выловил ее на пороге, и сгреб в охапку, целуя смеющиеся глаза.

- Не пора ли нам … пообедать?

- Пора. Подраться мы еще успеем.

- Челoвек дoлжен быть красивым – сказал Павел, протягивая ей тарелку. - Я говорю не o чертах лица, я o впечатлении, кoтoрoе oн oставляет o себе. Я не люблю скучных, предсказуемых людей, не люблю правильных зануд. Мне нравятся люди, кoтoрые не бoятся нoсить странную oдежду, гoвoрить странные вещи, сoвершать странные пoступки, кoтoрые, вooбще, ничегo не бoятся. Челoвек не дoлжен быть нoрмальным - oн дoлжен быть странным! Уникальным, непoвтoримым, ручнoй рабoты. Его мoжнo узнать пo манере письма, пo стуку в дверь. Мне нравятся люди, которые придают жизни краски, украшают её, привнoсят в неё сoбытия…

- Неужели? Ведь именно за это ты меня и ругаешь! За дырявые кеды и за ересь в моей башке.

- Я просто тебе завидую. Все было бы гораздо проще – родись мы в одно время. Пока я осознаю смысл одного твоего поступка, ты совершаешь десяток других. И мне трудно за тобой угнаться.

Женька пожала плечами.

- Ерунда! В восемнадцатом веке даже в твоем окружении хватало сумасбродных женщин. Взять ту же Елизавету.

- Хватало. Но они думали только о себе. А уж государыня императрица лучше прочих умела ходить по головам. Кстати, именно Шувалов тайно привозил к ней свергнутого Иоанна, устроив свидание в своем доме. Правда, оно ничего не изменило в судьбе узника.

- Но, при ее жизни, ты об этом не знал. Впрочем, мне кажется, что дотяни Елизавета до твоих совершенных лет, ты бы ее за все простил. Ведь она была единственной женщиной, любившей тебя по-настоящему. Царице Екатерине и своим женам, ты был одинаково не нужен. Подозреваю, что Марию Федоровну ты «отлучил от тела» не только за ее измены. Но и затем, чтобы не проснуться однажды с ножом в спине…

- Да уж. После моего убийства дамочка так рвалась царствовать, что не сразу присягнула Александру. Ладно, птичка, оставим эти разговоры. Во всяком случае, не стоит поминать дворцовые дрязги за обедом. Иначе можно получить несварение желудка. Лучше расскажи мне что-нибудь из жизни пернатых змей.

Женька хихикнула.

- Ты полагаешь, что эта тема окажется веселей?

- Конечно. Хоть ты и клевачая птичка, я не боюсь поворачиваться к тебе спиной, и спать в одной постели.

- И совершенно напрасно! Судя по тому, что я недавно прочитала в Дзене, я – ведьма!

- Да, неужто? А поподробнее?

- Нууу, как сказать. Родинки на одних и тех же местах у родственников по материнской линии, вещие сны, умение ориентироваться в незнакомом месте. Неприятные последствия для тех, кто обидит ведьму. У меня фсе в наличии. А! Должен быть еще гипнотический взгляд. Но про это я ничего сказать не могу. Ведь сама я его не вижу. Что вы по этому поводу думаете, господин инквизитор?

И она подняла на Павла лукавые глаза.

- Так-так-так! – задумчиво произнес государь. – Ваши зеленые глаза, госпожа ведьма, производят одновременно заманчивое и таинственное впечатление. Всем известно, что люди с зелеными глазами – большие любители приключений. Они имеют большой аппетит на рисковые ситуации, и никогда не уклоняются от преодоления проблем. Это умные, талантливые и творческие личности. Мда! Этот гипнотический взгляд трудно оставить незамеченным.

- Хи хи! Ты не сказал мне ничего нового!

- На фамильные родинки я тоже готов взглянуть.

- На помосте? Или в тюремной камере?

- На родном диванчике! Надо же убедиться, что ты меня приворожила?

- Господи, ты неисправим!

- Да. И горжусь этим! – хохотнул государь. – Помнишь, ты писала в какой-то сказке, что «Быть девочкой - это удивляться, а быть мальчиком - это удивлять». Так вот – я стараюсь быть хорошим мальчиком. Согласись, что у меня получается.

- Не буду спорить – улыбнулась Женька, и ласково растрепала его седые волосы. – Ты, в самом деле, - самый удивительный мальчик в моей жизни.

- Я хочу быть с тобой долго – растроганно пробормотал Павел. – Очень долго. Всю жизнь – и эту, и следующую. И так – до бесконечности…

Он помолчал, глядя куда-то вглубь себя, а потом вздохнул и добавил:

- Но в нашей бочке меда, все-таки, есть ложечка дегтя.

- Ты это о чем? – поинтересовалась Птица, убирая со стола посуду.

- В своих историях ты никогда не пишешь обо мне с таким пиететом, как о Летчике или короле Вильгельме. Я у тебя в них даже до Мюнхгаузена не дотягиваю…

Женька мысленно выругалась, потом честно досчитала до десяти, и только тогда открыла рот.

- И что в этом такого? Я им ПИШУ то, что тебе ГОВОРЮ. Причем, здесь и сейчас.

- Нуу – протянул государь. – Летчику ты никогда не скажешь, что он балда.

- И кто из нас мысли читает? – возмутилась писательница. – Мне уже прятаться под стол? Или лучше из комнаты выйти?

- Не знаю. Сама решай!

- Дьявольщина! Ни один мой герой не способен перевернуть все с ног на голову за одну секунду, и устроить разборки на ровном месте! У нас не жизнь, а сплошной балаган! Причем, нам даже Карабас-Барабас не нужен! С ролью шута и хозяина театра в одном лице ты справляешься прекрасно. Мои сюжеты просто меркнут на фоне твоих фантазий!!! Нет, я понимаю, что женщина с моей биографией вызывает вопросы. Но не до такой же степени!!!

- А ты не задумалась, что мне просто может быть обидно? Вот скажи, что обо мне подумают твои читатели, зачтя пару-тройку опусов о наших приключениях? Что ты живешь с каким-то недотепой, не иначе! Вечно я у тебя в сказках - что не сломаю, то уроню.

- Да ведь так оно и есть! – хмыкнула Женька. – Ты и в Башню, заходя, умудрился примусом об косяк задеть. И как он только уцелел – просто чудо.

- Придира! Вот если б твой любимый Вильгельм треснул об стенку какую-нибудь китайскую вазу, ты бы эту фигню умудрилась описать возвышенно и поэтично. А ты надо мной в сказках только хихикаешь! Это на словах я у тебя благородный Гамлет, бедный рыцарь и одинокий трубач. А на бумаге – болтун и растяпа!

- Чего ты хочешь от меня? – взвилась не на шутку рассерженная Птица. – Чтоб я переписала все свои сорок с лишним сказок в угоду твоим капризам?! Подумал бы лучше перед ссорой – ты хочешь быть счастлив или прав? Тьфу ты, дьявольщина! Сказанул про Гамлета, а у меня в мозгах перемкнуло, и я теперь возвышенным слогом ругаюсь. Как говорится: «у нас привычней «будь, что будет», чем ваше «быть или не быть»! Так хорошо мы погуляли по магазинам – и вот ты все испортил!

- Я вовсе жизнь тебе не портил - слегка попятился Павел.

- Ну, да! А потихоньку удобрял. Знаешь, дорогой, я начинаю жалеть, что никогда не применяла к тебе основной пункт нашего договора. Как известно, настоящая японская гейша может соблазнить мужчину одним лишь взглядом. А настоящая русская баба может убить и взглядом, и словом, и кулаком!

- Ты только не путай всплеск эмоций с приступом дури! – посоветовал император, и тут Женька набросилась на него.

Успела дернуть государя за волосы, и хорошенько пнуть его пониже спины. Но внезапно ее собственный позвоночник не выдержал столь резких движений, и решил напомнить о себе. Птица застыла со вскинутым вверх сжатым кулаком, схватившись другой рукой за поясницу.

- Шо – опять? – ахнул Павел, бережно оттаскивая драчливую ворону на диван. – Чижик, Чижик, мать твоя кошка, ну, где же ты, когда так нужен?!

Как ни странно, кот появился сразу после этого вскрика, словно материализовавшись из воздуха. Деловито оглядел постанывающую пернатую, потом перевел насмешливый взгляд на государя. Словно желая сказать: «Ну, и дураки же вы, двуногие!» Важно фыркнул в усы, и с видом заправского эскулапа улегся на больное место.

- Слушай, этот зверь, по-моему, умеет проходить сквозь стены - заметил император, с тревогой вглядываясь в светлеющее Женькино лицо.

- Или находить везде дыроч-чки, как один знаменитый воробей - хихикнула Птица.

- Тебе легче, дорогая моя?

- Гораздо легче! Даже укол уже не нужен. Но я все равно хочу тебя стукнуть!

Государь с готовностью склонил голову.

- Рази своей прекрасной дланью! Сладка мне боль от рук любимой! Многие женщины бывали в моем замке, и даже в моей постели, но только ты заглянула в мое сердце...

Вместо удара Женька приподнялась на локте и озабоченно пощупала лоб императора.

- Жара, вроде бы, нет. Но ты опять несешь какую-то высокопарную чушь. А-а, я поняла! Ах ты, венценосный пройдоха! Знаешь ведь, что я, как та фея Динь-Динь, не могу смеяться и злиться одновременно. Слишком уж я мелкая, и сразу две сильные эмоции в меня не влезают. Все, величество, ты добился своего! Мне хочется ржать, а не драться. Но громко ржать я тоже не могу, потому что спина еще побаливает.

- Прости, родная, - вздохнул Павел. – Сам не знаю, что на меня нашло.

- Напиши эти слова на большом плакате и повесь на стеночке - ядовито отозвалась Женька. – В следующие разы тебе не надо будет трудиться проговаривать их. Достаточно будет только пальчиком показать. Зря, что ли говорят: "слово - серебро, а молчание - золото"? Даже паршивые инквизиторы считали, что наказывают не тех, кто верит или не верит. Наказывают тех, кто не умеет вовремя ЗАМОЛЧАТЬ.

Бедный государь лишь вздохнул и развел руками.

- У каждого человека на левом плече сидит демон-искуситель, а на правом ангел-хранитель. А у меня, похоже, два напуганных привидения с седыми волосами, которые орут мне в оба уха: «ХОРОШ, МАТЬ ТВОЮ!!!»

- Чудило ты, а не император! – усмехнулась Птица. – На что обиделся, спрашивается? Ну, да, я пишу о Летчике, Вильгельме или знаменитом бароне возвышенно и красиво. Потому, что я так к ним отношусь! Смотрю на них как бы снизу вверх и, если обращаюсь мысленно, то - со всем почтением. Постоянно держа дистанцию. Хотя это не мешает мне любить моих персонажей со всем теплом вложенной в сказку души. А ты – другое дело! При тебе я могу быть любой. Неуклюжей, злой, как пьяный боцман, хмурой, усталой или истерически хихикающей. Я знаю, что ты никогда не упрекнешь меня за это. Разговаривать, пусть даже в мечтах, с господином бароном или королем, это все равно, что прийти на дипломатический прием. Потребуется роскошный наряд, туфли и прочие красивые штучки.

А ты для меня … как любимая рубашка - теплая, уютная, пахнущая костром и лесом. Пусть уже немного потертая, кое-где залатанная, но такая родная и милая! И я не променяю ее ни на какие роскошные наряды! Тебя не променяю, понял, чудо ты мое обидчивое? Да, я часто злюсь на тебя, порой сильно, порой даже не хочу с тобой разговаривать и иметь что-либо общее, но в глубине души я понимаю, что ты - мой мир, мой мужчина, и выжить в этом мире без тебя – мне совсем нереально.

Кот, который все это время невозмутимо сидел, привалившись к птичьей спине, раскрыл изумрудные глаза, и ободрительно мявкнул. После чего соскочил с больного места, и куда-то ускользнул.

- А хребет-то не болит совсем! – улыбнулась Женька, пошевелившись. – Вот, что Чижик животворящий делает! Но на всякий случай, давай закрепим лечение и перемирие. Поцелуйте меня, государь император!

Павел виновато вздохнул, неуклюже чмокнул ее в щеку, и отвернулся, нахохлившись, как старый ворон.

- Йех! – огорченно пробормотала Женька. – Ты какой-то зачарованный принц, которого сначала превратили в злобного зверька, а потом – как-то криво расколдовали обратно. И у тебя то глаз гореть начинает, то шерсть на щеке вылезает. И возвращается желание – тяпнуть за ногу. А порой и горло перегрызть. Вот скажи – ты не пробовал промолчать, когда на тебя «находит»?

- Пробовал – отозвался император. – Но, как видишь, получается плохо.

- Мда! – хмыкнула Птица. – Не зря всякие эзотерические тетки из каждого утюга кричат, что любой разговор с покойниками и колдунами смертельно опасен. А мы оба – то и другое в одном флаконе.

- Я не колдун.

- Ты так уверен? А как же твои «целительные мощи»? О них столько написано, что отрицать – бесполезно. Может, ты чего-то о себе просто пока не знаешь? Раз ты даже огонь в руках держал…

- Не исключено. Но речь не об этом. Твои тетки предупреждают ЖИВЫХ. ЧТО случается, когда встречаются ведьмы и возвращенцы – они не могут не только рассказать, но и представить. К тому же ты права – во мне порой просыпается какая-то злобная тварь, с которой я никак не могу сладить. Наверное, мне тоже следует подрываться и убегать из дома. Раз уж не получается держать рот на замке.

- Эдак, мы с тобой всю оставшуюся жизнь пробегать можем! А мне хочется чего-то более приятного. И предсказуемого.

- Я, знаешь ли, тоже этого хочу. Но, похоже, что вредное Мироздание не слишком-то к нам прислушивается.

- Хм! ВРЕДНОЕ! Так ведь и мы – точно такие же.

- И что ты предлагаешь?

- Вспомнить, что мы с тобой еще и ЛЮБЯЩИЕ. Тогда, возможно, и у него поменяется настроение. Ведь, ни что не помогло нам в Приюте лучше, чем наши чувства. Перспектива была поганая, но мы выбрались- из одного только желания посмотреть: что с нами будет дальше? Любовь можно пронести через всю жизнь, и только от нас зависит, станет ли она грузом воспоминаний, или, всё-таки, силой, которая помогает в Пути чувствовать себя живым...

ГЛАВА 16. Глупо беречь снаряды в битве с самим собою…

- Все! – сказала Женька, устало потерев виски. – Хватит выяснять – кто из нас не прав, а кто – не лев. Надо просто лечь спать.

Она покосилась на государя.

- Ты меня понял? СПАТЬ! Безо всяких глупостей. Мы с тобой который день носимся, как борзые, и которую ночь друг друга развлекаем. А мне давно не двадцать, и даже не сорок. Организму такой режим не нравится.

- Что ж тут непонятного? – хмыкнул Павел. – Не стоит рисковать твоим здоровьем.

Он улегся рядом, но принялся вздыхать и вертеться, мешая Птице заснуть.

- Ты чего крутишься? На колыбельную напрашиваешься? Щаз спою!

- Знаю я твои колыбельные! «Пистолетик под бочок – и, спокойной ночи, придет серенький волчок - мы его замочим».

- Тогда уж – «баю-баюшки-баю, спи скорей, а то убью – фыркнула Женька, и села на диване. - Тьфу на тебя! Теперь и мне спать расхотелось. Вместо отдыха - начнется квест: попить, покурить, пожевать...

- Жевать ночью вредно, попить - подам, а курить можешь в кресле. Тебя туда отнести?

- Не надо. Я, кажется, уже и курить расхотела.

- Ну, тогда про себя что-нибудь расскажи. Этапы большого пути, так сказать.

Женька махнула рукой.

- Там ничего интересного. С гаража на санках каталась, окопы в снегу рыла, с велосипеда падала, со шкафа на диван прыгала…

- Короче, всячески пыталась нанести вред здоровью. Но безуспешно.

- Типа того. Потом мы из Сибири уехали. Копать стало негде, велик – продали, зато случилась английская школа. В коллектив я не вписалась. Села читать книжки – благо их имелся целый шкаф. Во дворе – тоже не сложилось. Маменька мне выдавала конфеты, чтобы я ими нашу шпану прикармливала, и хоть с кем-то подружилась. Но я съедала их сама, сидя на заборе, и мечтая подружиться с собой…

Тут Птица замолчала, и снова потерла виски. В голову пыталась зайти какая-то важная мысль, но пернатая никак не могла сообразить – какая именно?

- Что я ТАКОГО сказала? – пробормотала она, оглянувшись на государя.

Но он успел заснуть под ее тихий бубнеж, и ответить не мог.

- Хм! И это называется – РАССКАЖИ! А я теперь чувствую себя дурой, перед которой стоит мешок крупы. Или – коробка с барахлом. Как там Павел говорил? «Требуется разложить все по полочкам»? Еще бы понять, что и куда? Такое ощущение, что мне надо одновременно сообразить – кто тетку кокнул, шляпу – спер, и, главное, куда ее спрятал?

Женька глубоко вздохнула и начала перебирать все, сказанное перед сном. Слова проплывали перед ней, словно спичечные коробочки, быстро уносимые течением по весеннему ручью. Или тонули в нем, как размокшие бумажные кораблики.

- «Счастлив или прав»? – Нет, не то. «Две эмоции не влезают»? – Опять не то. «Колдуны и покойники»? – Это вряд ли. «Превратили в злобного зверька, а потом – как-то криво расколдовали обратно» - ВОТ ЖЕ ОНО!!!

В биоэнергетике существует гипотеза, что возвращая человеку здоровье, можно искорежить ему судьбу. Нечто подобное вышло и у меня. Только с точностью наоборот – я изменила судьбу, но при этом – едва не угробила пациента. Случайно вытащив императора из Отражений, я, по незнанию последствий, сделала это достаточно криво. В итоге, Павел застрял между двумя Мирами, и теперь не влезает сам в себя, как две эмоции в мелкую птичку. И сам с собой не дружит. Потому, что до сих пор никак не может определиться – он частное лицо, или, все же – государь? Одна его часть проживает в Гатчине, а вторая – до сих пор торчит в Михайловском замке.

Пока он десять лет болтался с Ларри в Приюте – ситуация не выглядела столь суицидально. Ибо НАВЕРХУ – пребывал человек, а ВНИЗУ – таки император. Когда Павлу позволили вернуться в Гатчину, эти две ипостаси не пересеклись. Поскольку ему запрещалось покидать пределы дворца и парка, и он сидел в них тихо и скромно, как больной в изоляторе. И вел себя достаточно адекватно. А когда его окончательно изгнали из Приюта, «два одиночества» оказались в одном Пространстве. Фигаро – здесь, Фигаро – там. И душу начало рвать на два тела. В результате - то один в Замке чудит, то – у другого в Башне «башню» сносит. Ибо идет постоянное превращение Жука в Жжентльмена – и обратно. А куда ж Дюймовочке-то податься?

И как помочь Павлу? Отвезти его в Петербург и приказать: «мальчики, воссоединитесь, наконец». Так ведь они не две капли ртути из одного градусника, а живые люди. Ну, или – полуживые. Возвращенцы, призраки или путешественники во Времени – разницы никакой. Вопрос – ЧТО потом? Призрак может спокойно жить в портрете, а человеку нужен дом. Замок под жилье не заточен, а сутками прятаться за шторой, вообще не вариант. Вернуться в Гатчину? Но тогда другой музей останется без присмотра, а господа Романовы на это не пойдут. И черт знает – что получится в результате «соединения»? Это же только в анекдоте весело: «скрестили ежа и ужа и получили два метра колючей проволоки». А вот жертвы «эксперимента» могут «ученого» и побить. И будут правы, кстати…

Женька оглянулась на Павла. Он спокойно спал, и даже улыбался чему-то во сне.

- Мда! А с чего я вдруг решила, что государь проникнется моей безумной идеей? Все-таки, помрачение рассудка случается у него не каждый день. К тому же, «находит» на него не со всеми. Не могу вспомнить, чтобы он когда-то ругался с Васей или с кем-то из персонала. У него даже со знакомыми бомжами «мир, дружба, жвачка». То есть, конфликт - только со мной. Вполне обычный и банальный - если брать в расчет воспитание, происхождение или возраст.

Или же забавный – если учитывать, что мы с государем, ко всему прочему - автор и персонаж. Может быть, мне просто следует признать, что это я – обычная скандальная баба? И мы с Павлом тупо не сошлись характерами. Но, кому из нас принадлежит «пальма первенства» - большой вопрос. Я, конечно, к празднику явно не подарок, но, если перебрать все наши ссоры, то получится, что мой венценосный попутчик «наезжал» на меня гораздо чаще. И тут уже никакое ангельское терпение не спасет. Потому, что одно дело – не реагировать на капризы вредной птички, и совсем другое – клеваться самому.

И вообще, я до сих пор так толком и не разобралась - ЧТО у нас с Павлом? И что в нем есть от прошлого государя, а что - от настоящего? Вот - жил когда-то человек, от которого остались лишь сухие письма и документы. О себе он писал очень мало, зато его современники писали. О нем. Цитировали. Осуждали. Обсуждали. Кто-то восхищался, кто-то откровенно ненавидел, кто-то боялся. Равнодушных только не было.

А потом я увлеклась историей и Павел странным образом вошел в МОЙ мир. И всё изменилось. Стало гораздо более настоящим, чем всё вокруг. И что у меня, как говорится, на выходе? Увлечение? Разве от «увлечений» замирает сердце? Страшно признать, что это что-то более значимое, чем увлеченность, что-то более глубокое, чем интерес, более сильное, чем симпатия. Любовь? Насколько это было возможно в нашей ситуации? Или невозможно? Наверное, все-таки - ЛЮБОВЬ... Мда! Что же мне со всем этим делать-то?

Не придя ни к каким утешительным выводам, Птица уснула. Но, видимо, напрасно. Потому, что всю ночь писала научный доклад по параллельным Вселенным, причем, на основе квантовой физики и прочих жутких вещей. Поэтому проснулась поздно и с дикой головной болью. Государь напротив был тих и всем доволен. И мирно сидел в кресле с «читалкой» в руках и котом на коленях.

- Слушай, птичка, а мне нравится эта история про Конгрегацию.

Пернатая только молча отмахнулась.

- Не тронь меня! Голова болит безумно!

- Хм! Главный герой книги тоже этим страдал, когда в своих поисках истины выбирался на правильный путь. Ты тоже куда-то движешься?

Женька припомнила ночной «поток сознания» и буркнула:

- Исключительно на «Пряжку». Потому, что бред несу.

- Озвучь! Я гляну со стороны и смогу сказать – что не так, и что - не эдак.

Пернатая выползла с дивана, согнала публику с кресла, и, затянувшись сигаретой, изложила слушателям все, вплоть до квантовой физики…

- Со Вселенными всяко может быть – улыбнулся государь. – Каждое принятое решение имеет только один результат в какой-то конкретной реальности. Например, в одной из них ты проспал и пропустил встречу. А в другой - на нее пришел. И теперь служишь на Северном флоте. А мог бы быть шашлычником в Адлере. Поэтому любые возможности, на самом деле, реализованы. В одних Вселенных астероид, убивший динозавров, пролетел мимо Земли, в других - Австралия была колонизирована португальцами. А в третьих - испанцы высадились на Земле. Потому, что жизнь возникла на Луне. А Земля осталась мертвым бесплодным камнем…

- Издеваешься?

- Нет. Просто пытаюсь подвести тебя к мысли, что и все остальное – лишь плод твоего воображения. Ты просто опять придумываешь очередную вселенную, в которой ТЫ в чем-то виновата. В твоих выкладках все вполне логично. Но без учета мнения «пациента». А он, id est, - я - не в претензии.

- Тындец – вздохнула Женька. – Из тебя уже латынь полезла…

- Это инквизитору спасибо – не тебе. В общем, чем терзаться, лучше строго следовать нашему брачному договору: если кто несет чушь – того бьют.

- А если нам разбежаться? Ты ж ни с кем, кроме меня не ссоришься!

- Еще чего! С поля боя не бегут!

- Все равно – с НАПИСАННЫМ словом, надо быть еще аккуратнее, чем с произнесенным – уперлась Птица.

- Ты уверена? Я вот – хотел остаться жить. И я живу – твоими стараниями.

- А как же призрак?

- А с чего ты решила, что ему плохо? Он делом занят – любимый замок охраняет. Избавляя нас с тобой от необходимости воевать на два фронта.

- Но это дает нам возможность воевать друг с другом – буркнула Женька.

- Хм! Сама сказала, что я – Арлекин – улыбнулся Павел. - Поэтому у нас страсти итальянские и кипят. А как директор дурдома, то есть, тьфу, театра, тему повелеваю закрыть!!!

- Лучше мизансцену поменять. Покорми мою голову – иногда это помогает.

- Ща все будет! – пообещал государь, и повернулся к Чижику. – А ты чего филонишь? Иди, поработай шапкой-ушанкой. Не видишь, что ли, хозяйке плохо!

Кот послушно спрыгнул с дивана, взгромоздился на спинку кресла, и привалился к птичьей голове теплым боком…

- Ты у нас не только птицелов, но и кошачий дрессировщик? – хихикнула Женька.

- Вот еще! Этот тип только притворяется глупым котом. На самом деле, он прекрасно понимает: если ты исчезнешь – ништяки закончатся. Придется тогда мышей ловить, а не сметану банками жрать. Так что в битве под названием «кто тут кого завел» ведет Чижик со счетом 1:0. Кстати, с чем тебе пельмени сделать? Со сметаной или с майонезом?

- С колбасой. И можно без пельменей.

- Мда! И зачем мы только примус покупали?!!

- Чтобы был! Можешь мне бульончику налить. Или коньячку.

Покормив птичку, Павел отнес ее на диван, и сел рядом.

- Я таки внесу ясность в твои гипотезы насчет одного Пространства и двух императоров. Я ведь в разное время уже возвращался сюда. И один, и вместе с Ларри. И ничего плохого не происходило. Распоясался я только с тобой. Аки ребенок, который в школе ведет себя прилично, а дома всем мозг выносит. И ему требуется не смирительная рубашка, а хорошая порка. Но ты почему-то меня жалеешь, и бить не хочешь. А периодически ставишь в угол.

- Это тоже бесполезно. Потому, что в углу только обои ковыряют и бубнят.

- Вот именно. Так что мне надо с собой кляп носить. Или скотч. Дабы вовремя заткнуться. И все наладится. А злость следует использовать по назначению – супротив настоящих врагов. Например, чиновников.

Женька махнула рукой.

- Дохлый номер. После того, как мне попалась книжка с названием «Борьба с коррупцией во времена античности», я поняла, что этот процесс вечен. И даже никакие проклятия тут не помогут. Ибо Великий Магистр хотя бы знал всех подлецов по именам. А у нас на слуху – очередной губернатор. Но я не смогу наколдовать молнию, чтобы она тюкнула его по темечку…

- И что ты предлагаешь? Всю жизнь печалиться, из-за того, что это невозможно? Забей! Если карма существует, то она его настигнет. И вообще, если слишком много думать о неприятностях – тех, которые уже произошли, или тех, что могут случиться, а могут и не случиться, в будущем, это мешает замечать то хорошее, что происходит сейчас. И лишает радостей настоящего.

Государь наклонился и нежно поцеловал пернатую воительницу.

- Дракону куда больше по душе, когда его принцесса задорно горланит песни, веселится от души и не расстраивается по пустякам.

- Я – ведьма – с улыбкой напомнила Птица.

- Подумаешь! Как говорил твой книжный инквизитор: «Кто творит добро, имея неограниченную возможность делать зло, тот достоин похвалы не только за содеянное добро, но и за все то зло, которого он не делает». Поэтому для меня ты - принцесса.

- Какая из меня принцесса! – фыркнула Женька. – Меня ж не из Неметчины вывозили, как твоих невест, а всего лишь из Кузбасса! Так что происхождение у меня – самое, что ни на есть, плебейское. Графьев не было. И чиновников – тоже. Видимо, поэтому в английской школе в «преподавательский» класс меня не взяли. Только в «рабоче-крестьянский». Из него одна дорога была – в ПТУ.

Она пригорюнилась.

- Из моих одноклассников мало, кто сейчас жив. Лихие девяностые по ним безжалостно прошлись. Тем, кто учился в «А», а не в «Б», больше повезло – у них только евреи на историческую родину уехали…

- Но ты-то в институт пошла.

- Ну да. Маляр бы из меня не вышел. Хотя повар бы мог. Но родители-инженеры сыграли свою роль и с образованием случились варианты. К тому же, несмотря на окружение, шпаны из меня не выросло. Но в этом лично моей заслуги нет. Тут однозначно виноват шкаф.

- Это какой же?

- Книжный, разумеется!

- С колдуньей? Или в «Нарнии» шкаф был платяной?

- Этот мне без надобности. И колдунья – тоже. У нас учительница по литературе была замечательная. Мало того, что она классику в наши головы вколачивала и стихоплетство поощряла – так еще и драм-кружок вела.

- Так вот откуда у тебя тяга к смене декораций! И любовь к балагану.

- Ну, тырнетная мудрость утверждает, что «страна чудес у каждого своя». Про это даже стишок есть. Или про нас?

Наверно, кто-то хотел в актёры, а кто-то даже хотел в певцы. Штурмуя реки, штурмуя горы, мы вышли славные молодцы. Мы вышли очень смешные дети, хотя во сне до сих пор растём. И солнце греет, и звезды светят. Жизнь продолжается, всё путем. Грибы колдунья несёт из леса, танцуют фавны под сенью крон.

А Птице - восемь. Она принцесса, но в то же время она дракон. А крылья - крылья такая малость, а в замках - в замках такая грусть. По крайней мере, летать пыталась, а что коленки разбила - пусть. Она же в курсе: нигде надёжней большого неба большой страны.

Святой целительный подорожник присох к коленке. Отставить ныть. Цветные ветры, цветные травы, река, разлитая молоком. До свадьбы боль утихает. Право, как до неё ещё далеко. Трамваи, рельсы, опять трамваи. Теперь экзамен на взрослость сдан. Драконы бывшими не бывают, а вот принцессы, конечно, да.

Хотя другим признаваться страшно. Поднимут на смех: давай, лети. А наплевать бы с высокой башни, но тут и с башнями не ахти. Кружат над крышей единоверцы, и им без птицы не комильфо. Она же кружит с разбитым сердцем, к нему прикладывая смартфон. В смартфоне - музыка: Бах, Бетховен плюс затесавшийся соловей.

Дракон дерётся до первой крови, причём, желательно, до своей. К дождю драконы летают низко. Земля лоскутная, как панно. А Птица знает: до детства близко, когда есть крылышки за спиной. Воздушный шарик, варенье с пенкой. А завтра купят фруктовый лёд.

Подуй, пожалуйста, на коленки. Тогда действительно заживёт.

ГЛАВА 17. Вспомнить. Забыть. И начать все сначала…

Павел вздохнул.

- Прояви ко мне снисхождение! И дай мне очередной шанс все исправить. Или - исправиться самому. Ведь, если раньше с закрытым сердцем еще можно было как-то жить, то дальше мне с этим уже не пройти…

- Ты больше не боишься передо мной раскрыться? – улыбнулась Птица.

- Хм! Но ведь и ты делаешь то же самое. Когда …эээ… нас никто не видит.

- Со мной все проще. Я просто знаю, что ты меня не обидишь. И с тобой мне нечего бояться.

- Как говаривал Летчик: «Дружбу я узнаю по отсутствию разочарований, а истинную любовь по невозможности быть обиженным»?

- Ну да.

- Как же ты замуж-то загремела? Перепутала принца с конем?

- Всего лишь хотела доказать себе, что никогда не стану жить, как мои родители.

- Доказала? Выскочив за первого встречного, кто обратил на тебя внимание? Зачем?

- Наверное, не слишком верила, что кто-то обратит – вздохнула Женька. - Или затем, чтобы потом было с чем сравнивать. К тому же, обиды со временем забылись, а дети остались.

- Не больно-то они забылись, если ты от меня так долго шарахалась. Думала, что я тоже конь? Или Щелкунчик?

- Я не шарахалась. Просто опасалась тебе не понравиться.

- Странная птичка! – улыбнулся Павел. – Нынешние барышни такой ерундой не заморачиваются. Когда им удается …эээ ... познакомиться со своим кумиром поближе.

- Я – не нынешняя. Я из прошлого века.

- Даты – всего лишь цифры.

- И тем не менее. Просто не хотелось сживаться с мыслью, что «ты не вспомнишь обо мне в этой северной стране».

- Поэтому ты так хотела услышать, что я тебя люблю? Но слова – это тоже всего лишь буквы.

- Но теперь ты не боишься их произнести.

- А тебе не хочется чего-то новенького? Например: «Закрой глаза, шагни в объятия Бездны, доверься ей - она тебя поймает».

Женька рассмеялась.

- Здесь ключевое слово «поймает»? Вы в своем репертуаре, принц - птицелов!

Государь вздохнул.

- Скорее - печальный узник собственных темниц.

- Я так и не смогла вытащить тебя оттуда?

- Смогла. Но я постоянно умудряюсь туда вернуться. Стоит только что-нибудь прочитать или услышать. Как поет один твой приятель: «и проще время переснять, чем спорить с Прошлым».

- А ты не спорь, а просто туда не лазь! Меня вот ты постоянно из Сети гонишь, в сам в Паутине увяз.

- А там злые пауки? Ничего! Зато моя птичка вполне может их склевать.

- Фу! Какая гадость! Что вы мне предлагаете, господин Папагено?

- А что желает птичка?

- А то ты не знаешь! КОЛБАСЫ! Лучше, конечно, копченой. Но и ливерной я тоже не побрезгую. Куда же деть плебейские привычки?

- И навыки. «Пусть я готовить не умею, но вкусно режу колбасу».

- Я умею!!! – возмутилась Женька. – Щаз как встану, как борщ сварю!!!

- Отдыхай, Птичка! – улыбнулся государь. – Еще успеешь наварить и наготовить всякой всячины. А вообще-то, я больше щи люблю. Знаешь, в отличие от венценосных предков, я никогда не был гурманом. Это моя мамаша, которая, может, уже и не мамаша вовсе, потчевала гостей на пирах всякими куропатками с трюфелями да фазанами с фисташками. А я предпочитал нормальную пищу, без этих, как мы сейчас бы сказали, понтов. Мне нравятся биточки, котлеты, жаркое с картошкой. А самое любимое блюдо, знаешь, какое?

- И? – усмехнулась Женька. – Нешто, ананасы в шампанском? Или коньячок под шашлычок?

- Обижаешь, Птичка! Первый безумный деликатес вошел в моду лишь в эпоху модерна, при последнем императоре. А второй, разумеется, пришел в Россию с Кавказа, но долгое время считался слишком уж экзотическим блюдом, чтобы подавать его на царских пирах. Да, и к тому же, это все равно было уже не при мне. Нет, дорогая сказочница, любимой моей едой была … Ни за что не догадаешься! Держись крепче – я произношу это название!

И Павел, мечтательно зажмурившись, выдохнул:

- Гречневая каша с молоком!!!

Женька удивленно фыркнула. Император усмехнулся.

- Вот такой я оригинал! Только представь себе, как изумительно она смотрелась в роскошной фарфоровой тарелке, поедаемая серебряными столовыми ложками.

Птица восхищенно почмокала губами.

- М-м-м, мне даже попробовать захотелось! Хотя на самом деле я эту гречку ненавижу!

- Почему? – изумился Павел.

- Помотался б ты с мое по лесам, да поклевал сей продукт из закопченного котелка, причем, подгоревший, без соли, и с осточертевшей тушенкой. Впрочем, гречка даже из военно-полевой кухни ничем не лучше! Когда ее приходится поглощать ТРИ раза в день, и ТРИ дня подряд! За ТАКИЕ масонские штучки не то, что Моцарта, а и всех фестивальных «орков» убить не жалко! Брр-р! С того мероприятия десять лет прошло, а я до сих пор с ужасом вспоминаю!

Она недовольно помотала головой, а потом мечтательно зажмурилась.

- По мне нет ничего вкуснее и прекрасней жареной картошки. На худой конец, можно вареной, или в виде драников. Короче, ее я люблю во всех видах! Жидком, твердом и газообразном.

- Заметано! Завтра же куплю тебе пять килограмм и ты нажаришь полную сковороду - пообещал император.

- Ты сначала сковороду купи! - хмыкнула Женька. – У нас в Башне из нормальной посуды - одна кастрюля, да и та Васина. Он в ней тещины пироги приносил, а мы – вернуть забыли.

- Сделаем! А как насчет десерта?

- ООО! – протянула пернатая. - Что касается сладкого, то тут я еще более ненормальная! Мне кусок «наполеона» всегда хочется зажевать порцией селедки.

- Не-ет, не случаен наш союз! – немузыкально, но громко и весело заголосил государь. – Нам вместе никогда не грустно! У нас с тобой отличный вкус. Мы обожаем все, что вкусно! На палочках петушки, и с повидлом пирожки!

- Гы-ы, ты прав, Пончик! – хихикнула Птица. - Только, помнится, та песенка заканчивалась словами: «А под самый под конец – малосольный огурец!!!» Кстати, кто-то из русских царей любил сей продукт?

- Мой отпрыск – Николай Первый, кто ж еще - со вздохом отозвался император. – История русской кулинарии гласит, что он употреблял их каждый день в количестве не менее пяти. Лично я к огурцам равнодушен.

- И совершенно напрасно! Мало того, что они вкусные, они еще и живут в банках с рассолом. Ни что так не украшает утро, как кружечка маринада. Если, конечно, вечером позволить себе маленькую слабость и изрядно перебрать коньячку.

Павел смущенно усмехнулся.

- Если говорить о маленьких слабостях, то у меня была совсем другая. Никогда тебе не признавался, но… Мне очень нравится красивая посуда. Знаешь, такая, чтобы и формы была необычной и расцветки. Всякие там масленки в виде дубовых листков или солонки в форме грибов, или тарелки, расписанные золотом, и прочими необычными узорами. А еще… Ты сейчас снова удивишься, но мне безумно нравится, когда во время обеда на столе в вазе стоят цветы. В бытность свою императором я приказывал, украшать обеденный зал самыми большими изысканными букетами. Вот такой я законченный эстет!

Государь сокрушенно развел руками. Женька заулыбалась.

- И чего же ты молчал, чучело? Давай завтра еще раз прошвырнемся по магазинам и купим какие-нибудь прикольные чашки и миски. Премиальные денежки еще шуршат. Что касается цветов – то розы я обещать не могу. Но, может быть, в глубине парка, подальше от всевидящих камер и глаз охраны, еще остались какие-нибудь неучтенные ромашки и одуванчики? Тогда я с удовольствием соберу для тебя большой веник, то есть, пардон, нарядный, букет.

- С этим можно не торопиться, но большое спасибо за порыв - рассмеялся Павел. – Черт возьми, что-то у меня от этих гастрономических бесед опять аппетит прорезался. Желаю посмотреть, что осталось от продуктов и немедленно это сжевать!

- Капуста у нас осталась и прочий лук с морковкой – вздохнула Птица. – Так что твои любимые щи я, все-таки, сварю. Давай, топай за сметаной – потому, что господин кот ее дожрал. А щи должны быть с ней в комплекте!

К тому времени, когда Павел вернулся, она успела покрошить капусту, порезать палец, и обжечь щеку горячим маслом, обжаривая лук на крышке от кастрюли.

- Мда! – вздохнул государь, одним взглядом оценив потери в живой силе и технике. – Правду говорят: в заботе о ближнем, главное не перестараться!

Женька пожала плечами.

- А что ты хотел? Сам бы попробовал резать капусту на шахматной доске, да еще и убивальным ножиком. А масло – плюется! Оно ж не в сотейнике, а в свободном полете. Зато зацени – как супчик пахнет! Поэтому отдай сметану, перестань ворчать, и тащи емкости.

- Супчик, конечно, супер! – согласился государь, отодвигая пустую тарелку. - Но стоил ли он таких жертв?

- Ты не то считаешь – хмуро буркнула Птица, разглядывая порезанный палец. - Я тут в процессе борьбы с капустой, поняла, что нам не хватает целой кучи вещей. Сковородки, нормальных ножей, разделочной доски, собственной кастрюли. И, когда мы, наконец, все это купим, цена готового блюда приблизится к ресторанной. Или даже ее перекроет.

Император озадаченно почесал в затылке.

- Кое-что можно, наверное, позаимствовать в буфете. Иначе мы с тобой так обрастем имуществом, что для возвращения на «зимние квартиры», придется у дворничихи тачку просить.

Женька тут же представила, как «визитная карточка Гатчинского дворца», уныло тащится мимо собственного памятника через плац с означенной тачкой, словно последний бомж, и громко расхохоталась.

- Ржешь? – обиженно спросил Павел. – А зря! Лучше подумай – может нам в свою «нору» сначала вернуться, а потом уже за кастрюлями бежать? На данный момент отсюда только примус с сумкой следует забрать. И ноут.

Он грустно покосился на очередной заоконный дождь.

- Лето, между прочим, почти закончилось. Зачем нам в Башне торчать? Летняя резиденция хороша, пока в ней от жары прятаться можно. А потом как-то хочется уюта и тепла. Здесь – ни электричества, ни душа, ни воды горячей. Одни лестницы и сквозняки. Единственный плюс – нормальный диван. Так и он тебе не сильно по душе. Давай домой вернемся? Сейчас никаких экскурсий нет, можно по дворцу хоть в тапочках разгуливать, хоть в халате. Но буфет для сотрудников работает.

- Хм! Буфет! На хрена тогда мы примус покупали?

- Чтобы был! И разнообразил наш рацион твоими любимыми пельменями и моими щами.

- Зато тут курить можно, на улицу не выходя – уперлась Птица.

- Разумеется! – вздохнул государь. – Потому, что тут и так – почти улица. Видимо, поэтому по ночам деревья в гости ломятся. И кошмары снятся. А так же теории всемирного заговора и твой личный вклад в мою, не менее личную жизнь. И вообще, тут сыро, а у тебя кашель.

- Мда! – пробормотала Женька. – Что приготовить в дань Дракону не просто людям угадать: вчера он требовал сокровищ, сегодня – фрукты подавай…

- Птичка! Не вредничай. Ничего я не требую, просто устал бегать туда-сюда. То - ноутбук заряди, то – лампу отыщи. То – Чижика принеси, то – Васю найди. Опять же, гонять начальство за подчиненными – тоже как-то неучтиво.

- Хорошо, господин хоббит - я подумаю. Добавку будешь?

ЭПИЛОГ. Что видит сердце мудреца?

Женька стояла возле окна, глядя на ползущие по стеклу дождевые капли, кот задумчиво обнюхивал углы, а государь тщетно пытался освободить диванчик, запихивая в коробку вынутые оттуда неделю назад вещи.

- Помочь? – устало спросила Птица.

- Кому из нас? – буркнул государь, сотый раз, перекладывая барахло.

- Тебе, конечно. Чижик справляется. А из тебя турист не вышел…

Она принялась за дело и через пять минут уложила все столь успешно, что в коробке даже осталось пустое место.

- Хм! Что же тут еще лежало?

- Лампа. Мы ее в Башне забыли.

- Ну и ладно. Пускай там живет. Вдруг нам снова захочется навестить …эээ… сквозняки? И нечего на меня так лукаво поглядывать! Лучше сделай доброе дело - отнеси Васе кота, а я пока в душ нырну.

Пока государь отбивался от начальства, обрадованного возвращением «беглых сотрудников», она успела вдоволь наплескаться, и теперь сидела в кресле, завернувшись в халат, и расчесывая мокрые волосы. Павел остановился на пороге, и долго на нее смотрел.

- Ты чего? – удивилась Птица.

Государь улыбнулся.

- Теперь я знаю – КАК выглядит СЧАСТЬЕ.

- В каком смысле?

- В прямом. ЖИЗНЬ – молодая девушка. У нее – зеленые глаза и рыжие волосы. СМЕРТЬ – неприятная старуха в фиолетовой мантии. ЛЮБОВЬ – это Ларри, МАГИЯ – Вальтер, а МУЖЕСТВО – это Летчик. У СУДЬБЫ – цветастый фартук и поварешка в руке, а у ВОЗМЕЗДИЯ – пронзительный взгляд Жака де Моле. А растрепанное СЧАСТЬЕ сидит передо мной в стареньком халате. МОЕ СЧАСТЬЕ.

Женька смущенно опустила глаза.

- Ты, правда, так думаешь? Сам же все время твердишь, что я вредная птичка.

- Ты – храбрая птичка, способная переклевать злых исторических пауков, разорвать паутину несправедливости, и прогнать мои сомнения и печали своим огненным крылом. Написать сотню сказок, и утешить ими каждого обиженного. И, если не воскресить ушедших друзей, то, хотя бы задержать их в нашей памяти. Рассказать, что все вокруг переменчиво, но все равно – прекрасно. Снег не может идти постоянно, иначе все покроет вечная мерзлота, как и солнце не может всегда светить, ибо лишь испепелит всю землю. Также и жизнь - она не может состоять из одной лишь радости, как и из одной лишь печали. Каждое чувство воплотилось у тебя в человека и обрело свое лицо.

Птица улыбнулась.

- Я думала, ты скажешь, что Ларри – это ПРИКЛЮЧЕНИЕ.

- Хм! У пиратки весьма своеобразная судьба, но в ней не было бы ничего необычного, не полюби она своего менестреля. С этого все и началось. Преданность делу и верность человеку. Своей любовью она выкупила его у смерти, не заботясь о том, чем ей придется расплатиться.

- Но спустя столетия они все равно разбежались. Ибо любая «позолота» имеет обыкновение стираться. Ларри посмотрела на менестреля другими глазами, и просто в нем разочаровалась. Такое бывает.

- Но согласись, что несколько веков «очарования» - достаточно долгий срок – хмыкнул Павел. – По счастью, «позолота» стерлась далеко не вся, и в другой истории менестрель показал себя настоящим героем. Справившись не только с врагами, но и со своими страхами и сомнениями.

- А Ларри осталась прежней: верной и преданной. Она выручила тебя в Последней Битве.

- Снова пожертвовав собой ради любимого. Правда, я до их пор не уверен, что был достоин этой жертвы. Но все равно – я бесконечно благодарен пиратке.

- Зато вы навели «порядок в танковых войсках». Справедливость – это то, что не имеет цены. Человечество мечтает о ней тысячелетиями, но не каждому удается убедиться в том, что она существует. А уж тем более – поучаствовать в процессе реализации. Ведь Божьей кары за преступления можно и не дождаться. Учитывая сложные отношения этого мифического персонажа с реальным человечеством. Тебе ли этого не знать?

Император улыбнулся.

- Но иногда судьба посылает пострадавшим вознаграждение за прошлые страдания.

Он опустился перед Женькой на колени, взял ее руки в свои ладони, и тихо, но твердо произнес:

- Однажды ко мне прилетела рыжая птичка, в чьих глазах я вдруг увидел самого себя. Бесстрашно свила гнездо в моем остывшем сердце – и оно снова стало живым и горячим. Может, это случилось оттого, что мы с тобой слишком похожи?

- Наивный мальчик! Ты уверен, что не совершаешь глупость? Забыл, что взаимная привязанность мужчины и женщины всегда начинается с одной ошеломляющей иллюзии - что вы думаете одинаково обо всём на свете?

- Время покажет – снова улыбнулся Павел. - Глупости получаются случайно, а потом становятся лучшими моментами в жизни. Но пока мы вместе - попытаемся отыскать истину…

- Истину ищут все - повторила Женька. – Так уж в этом Мире заведено. Некоторые даже находят. Потому, что не должно быть глухих к слову, черствых к добру, и беспамятных к прошлому. Как сказал один знакомый поэт:

Что видит сердце мудреца? Что будет с нами после жизни? Как научиться жить в Отчизне, не превращаясь в подлеца? Мы ищем в толще умных книг воображаемый родник, но прячут истины свой лик. Истины - недосягаемые пристани, куда пытливыми Улиссами мы вечно вынуждены плыть. Истины ветрами времени пролистаны, и мы опять рискуем жизнями, чтоб берег истины открыть. Вязь византийского письма, сады империи Моголов, сирени врубелевский сполох - ну, вот же, истина сама! Но стоит руку протянуть, всё растекается, как ртуть, и смерти соль, и жизни суть. Истины влекут дорогами тернистыми, кружатся сорванными листьями, летят по кругу, мельтеша. Истины… Так на земле ведется исстари: чем человек в дороге пристальней, тем совершеннее душа…

Она вздохнула, растрепала его волосы, и улыбнулась.

- А какое слово ты приберег для СЕБЯ?

- Не знаю. То ли я – ошибка природы, то ли – загадка? То ли – Дон Кихот местного дурдома, то ли – обычный трус. Когда не понять – за чьи ошибки ты расплачиваешься, это сначала обидно, потом – больно, а потом – уже все равно…

- Хм! Ошибки! Одно дело, когда ты сам переехал в дом, который взорвут. Или тебя внезапно одолела тяга к путешествиям – откуда не получится вернуться. А у тебя не было выбора – ни когда родиться, ни у кого. Если смотреть на отсутствие вариантов – то ты само смирение, но уж никак не трус.

- Смирение?!! А как же Последняя Битва? Как только мне представилась возможность отыграть все назад, и посмотреть в глаза своим убийцам, но уже с пистолетом в руке, я не преминул ею воспользоваться.

Павел на мгновение замолчал, словно оглянувшись на два с лишним столетия назад, и саркастически усмехнулся.

- Люди очень удивляются, когда с ними поступаешь так же, как они с тобой.

- Вот-вот! Как говаривал Инквизитор – «Не люблю двуличных людей: сразу и не поймёшь, по какой морде бить»? – фыркнула Женька. – Поленом.

- Ага. Но дров опять не хватит.

- И все равно – ты не трус. Ты не уклонился от своей судьбы, как рыцарь от поединка. Нужно иметь достаточно мужества, чтобы принять свою участь, но при этом не изменить самому себе. В этом вы с Летчиком очень похожи: прекрасно представляя, что выбраться из самолета не получится, вы все равно – взлетали. Хотя у каждого – свой путь и свой «самолет».

- Спасибо, птичка! Не ожидал! - улыбнулся Павел. – Я не без оснований полагал, что скорее окажусь в одной компании с безумным бароном.

- Смотря, с которым из них – книжным или киношным? – хмыкнула Женька. - У книжного героя – все прекрасно. Он всего лишь милый болтун и вечный ребенок. А в фильме – Мюнхгаузен – взрослый человек. Не важно, что он и там чудит. Взрослым становятся, когда в жизни появляется то, за что ты готов умереть. Но для этого надо остаться ЧЕЛОВЕКОМ. Особенно, когда все вокруг страшно и безнадежно. Даже, если потомки все потом переврут и не оценят. Или забудут. Однажды приходится делать шаг…

- Как сказал Марк Аврелий - Quid tibi necesse est, et quid est, intelligitur fieri, erit. Делай, что должен, и свершится, чему суждено?

- Именно. Ты сделал. Поэтому ты – РЫЦАРЬ.

Зов скрипки или зов трубы, - что ж, выбирай себе дорогу: километровые столбы или сонаты в зале строгом. И друг святой, и враг слепой, и догорающие свечи. Или тебе по сердцу бой и вой пронзительный картечи?

А скрипки зов не для глухих, труба - для тех, кто плохо слышит. На крики всадников лихих выходишь ты и просишь: «Тише!» Но время властно над тобой, взамен смычка ты просишь шпагу, и кровь, пропетая трубой, летит на нотную бумагу.

Свист ветра, кони - на дыбы, связали руки - и на дыбу... Зов скрипки или зов трубы, и невозможно сделать выбор по сердцу или по плечу не ради славы и награды. Зов скрипки - значит, так хочу... Труба зовет - и, значит, надо.