Где Азамбек

1-1

Они, как обычно, договорились встретиться недалеко от работы. Город стремительно рос, с высоты панорамного ресторана был виден старый центр, залив и туристическая пристань с маленькими кораблями, дизайн которых скопировали с древних эльфийских парусников, внутрь поставив самые современные человеческие двигатели и системы безопасности. За древней городской стеной начинался район современной застройки, по высоте и дизайну зданий можно было проследить историю дипломатических отношений города-государства с Содружеством — первые пятиэтажные здания начали строить после подписания договора об обмене специалистами и технологиями; следующая полоса была высотой уже больше двенадцати этажей — начали поставлять технику и материалы; следующая строилась сейчас, и выглядела так, что в неё было сложно поверить.

«Как в тех снах, где кружевные хрустальные мосты висят над бездной, а между ними летают облака и драконы.»

Госпожа инспектор достала телефон и проверила время — две минуты до условленного времени. Подозвала официанта и заказала кофе, десерт и бутерброд с собой, через полторы минуты принесли кофе, через две ускорилось сердцебиение — они друг друга чувствовали. Она развернулась в сторону входа и увидела мужа — он никогда не опаздывал.

Его костюм выглядел безупречно чистым и немного мятым, как будто он надел его только что, в машине. Волосы мокрые — он ходил в каске полдня, потом снял её и устроил себе укладку мокрой расчёской, чтобы никто не догадался, что он ходил в каске.

«Он думает, я буду ругаться. Я не буду — лучше в каске, чем без. Он же всё равно туда полезет.»

Мужчина увидел её издалека и улыбнулся, она встала ему навстречу, поцеловала и села обратно, он сел напротив и положил на стол тонкую папку, потом изобразил виноватый взгляд и убрал папку на свободный стул. Женщина иронично подняла бровь — да, конечно, делаем вид, что никто никуда не спешит.

— Я заказала тебе бутерброд с собой.

Мужчина улыбнулся шире и шепнул:

— Какая полезная штука жена, кто бы мог подумать.

Она сняла туфлю и попыталась пнуть его под столом, он рассмеялся и поймал её ногу, положил себе на колени и стал гладить одной рукой, второй беря чашку кофе. Принесли десерт, мужчина послал жене обожающий взгляд и сунул в рот половину пирожного сразу, она наблюдала с улыбкой, потом указала глазами на папку, лежащую на стуле, он молча протянул и продолжил есть.

Госпожа инспектор откинулась на спинку дивана, чтобы не трясти пыльными документами над столом, и прочитала самую главную строчку, внизу — «Инспектор службы внутренней безопасности ООО „Эль-Инвест“ Айну Вильверин эль’Хирин».

«Отлично, значит, работаем на себя.»

У неё был жетон чрезвычайной инспекции Альянса, открывающий любые двери в Содружестве, но пользоваться им госпожа инспектор не любила — после открывания жетоном даже самой жалкой двери, требовалось написать миллион бумажек с обоснованием того, что эта дверь действительно должна была быть открыта ради благополучия Альянса. А работая от имени внутренней безопасности холдинга, она могла открывать любую дверь ногой и отчитываться только перед мужем, он тоже любил бумажки, но всё же не так сильно.

Она пролистала остальные документы — билеты, аренда склада и гаража, бронь на грузовой телепорт без указания исходных точек, корпоративная банковская карта какого-то дальнего мира, копия заключения пожарной инспекции с резолюцией «отказать», красной печатью и твёрдой подписью главы инспекции, по почерку было ясно, что этого человека проще убить, чем переубедить. Госпожа инспектор подняла взгляд на мужа, который как раз расправился с пирожным и допил кофе. Он отставил пустую чашку и взялся за ногу жены двумя руками, перебирая её пальцы и рассказывая:

— Это город-милионник на границе между мирами людей без магии и людей с магией, оба входят в Содружество, так что по финансам и доступам к информации у тебя никаких ограничений. Недалеко от города есть портал в мир драконов, он официально закрыт, но если надо, я через него могу перекинуть что-нибудь небольшое, на крайний случай. 90% населения — люди, остальные эльфы и полукровки, о магии там все знают, но практически никто не видел, там достаточный уровень технологий, чтобы в магии не нуждаться. У тебя разрешение на магическое вмешательство есть, но я бы тебе не рекомендовал, просто на всякий случай.

Она подняла бровь, он поморщился и шепнул:

— Там были гонения на магов полтысячелетия назад, почти всех перебили. Но у людей в головах до сих пор закреплено, что «маг» равно «вредитель». Там даже эльфы не колдуют, даже по мелочи, в Альянсе негласное распоряжение не выдавать туда визы магам.

— Учту, — она ещё раз перебрала документы и уточнила: — Это наш объект?

— Да, у нас там много недвижимости, в основном коммерческой. Это жилой комплекс, планируются корпоративные квартиры для сотрудников, так что строим для себя, хочется качества. Строит дочерняя компания «Эль-Строй-Инвест», руководитель — племянник большой шишки в совете директоров, работал здесь, проворовался и был сослан туда, но за полсотни лет отношения с семьёй так и не наладил, обратно его не ждут, кличка Бледный. — Она подняла брови, он рассмеялся и кивнул: — Увидишь — поймёшь, он на упыря смахивает. Он там на удивление прижился, даже женился на человеческой женщине и детей наштамповал, работает эффективно, к нему никогда не было претензий, эта первая. Потому и посылаю тебя, что дело деликатное — семья его вроде бы наказала и удалила из столицы, но за ним присматривают, если он будет работать хорошо (а последние полвека он работает хорошо), то через время его вернут домой, и может быть, даже пристроят в главный офис. Ты знаешь, эльфы родственниками не разбрасываются.

— Знаю, — она понимающе улыбнулась и спросила: — Так что имеем, пожарка не подписала ввод в эксплуатацию?

— Да. Там глава инспекции оказался идейный, взяток не берёт, всё лично проверяет. И он не подписал. Можно было бы подумать, что он просто денег хочет, но такие вопросы Бледный умеет решать сам, здесь проблема другого уровня. Я не буду тебе давать лишней информации, сама посмотришь и составишь мнение, но если коротко — «там творится чертовщина». Это цитата из главного инженера «Эль-Строй-Инвеста». Там работают люди, если они не могут в чём-то разобраться, они обвиняют «нечистую силу». И это тот самый случай.

— Ага, — она сложила документы и закрыла папку, попросила счёт. Официант принёс контейнер с бутербродом и считыватель для карт, мужчина расплатился и встал, женщина тоже встала, он обнял её и сказал на ухо:

— Я вызвал тебе вертушку.

— Не стоило.

— Да ладно, они здесь работают как такси. Посмотришь на новый комплекс сверху, там крутой вид. И сэкономишь два часа на дороге, сможешь погулять по аэропорту, там новый сад на крыше.

— Спасибо. Счастливо.

Он поцеловал её, взял со стола бутерброд и ушёл, на ходу доставая телефон.

Госпожа инспектор посмотрела на часы — семь минут, неплохо. Взяла свою сумку, папку и пошла в сторону лифта на крышу.

***

1-2

Когда Айну прибыла на место назначения, команда уже распаковывалась — их отправили грузовым телепортом ещё утром. В мегаполисе стояла тяжёлая, пыльная жара, по асфальтовым улицам ездили бензиновые автомобили, выбрасывая в воздух такое количество грязи, что дышать без магического фильтра было физически больно, она не стала даже пытаться.

Отдел снабжения арендовал большой склад, внутри уже поставили палатки, подключили кухню, туалеты и душевые — они всё своё возили с собой, потому что частенько приходилось работать в условиях уровня «пустыня». Парни из юридического отдела уже подключили интернет и обновляли базы, парни из охраны распаковывали оружие, бухгалтеры пили чай, ей тоже предложили (не слишком настойчиво), она отказалась — подчинённые не должны любить начальство слишком сильно.

Убедившись, что здесь всё идёт по плану, она взяла корпоративную машину и личного помощника в качестве водителя, и поехала общаться с главой пожарной инспекции.

***

1-3

Они договорились встретиться во время обеденного перерыва, в том кафе, в котором он обедал всегда.

«Занятой человек.»

Когда он пришёл, Айну уже какое-то время изучала меню, краем уха слушая разговоры за соседними столиками — здесь обедала вся инспекция, говорили о работе, без фанатизма, но с интересом.

Инспектора звали Александр, по межмировому паспорту — Алекс, но госпожа инспектор всегда старалась запоминать полные имена и правильные ударения на языке родного мира каждого, это располагало. Фото Александра она видела в личном деле, а он не знал, как она выглядит, поэтому она подошла первой и села к нему за столик, здороваясь на межмировом человеческом на местный манер:

— Здравствуйте, меня зовут Айну Вильверин эль’Хирин, вы можете звать меня Айну.

Он смерил её очень одобрительным взглядом и улыбнулся, отвечая на местном человеческом, которого она не знала в совершенстве, но смогла перевести:

— Здравствуй, птичка-невеличка. Меня зовут Александр Анатольевич, но ты можешь звать меня Маурицио, а то ваши ушастые вечно жалуются, что тут каждый второй Александр, хрен нас всех упомнишь. Рассказывай, как тебе наш пыльный городок?

Она улыбнулась, в который раз готовясь насладиться картиной «А вы правда инспектор?», показала жетон и развернула к Александру подписанное его рукой заключение:

— Я представитель службы внутренней безопасности холдинга «Эль-Инвест», поверьте, я видела гораздо более пыльные места.

Он просмотрел документ и зажмурился от стыда, улыбнулся и развёл руками:

— Извините, не признал. Тут студгородок рядом, иногда приезжие барышни ищут приключений. Довольно часто, на самом деле.

Она улыбнулась, отпуская ему этот грех, указала глазами на документ:

— Меня прислали разобраться. Внутренняя безопасность решает проблемы холдинга без вмешательства внешних сил, тихо, мирно и эффективно. И вот этот вопрос выглядит очень странно, а наши специалисты выдают какие-то неясные отписки. Вы можете вспомнить, в чём конкретно была проблема? Были какие-то нарушения?

Он перестал улыбаться, ещё раз просмотрел документ и отодвинул его, ровно отвечая:

— Я в протоколе уже всё написал.

— Там написано «система не соответствует требованиям», и предписание «найти причину и устранить», это довольно расплывчатая формулировка.

— Она настолько чёткая, насколько это возможно. Там все требования по факту соблюдены, все расстояния, все даты, все допуски. Всё должно работать, но оно не работает, и это факт. Почему — это уже не моя проблема, систему не я проектировал и не я строил, моя задача — проверить и дать добро на введение в эксплуатацию. Я его не дал, потому что пускать туда людей нельзя, если случится пожар, они умрут.

— Так какие вы нашли проблемы?

— Система дымоудаления не работает. Она спроектирована идеально, двигатели подключены, они работают, лопасти вращаются, но воздух не двигается. Специалисты проверяли приборами, всё было в норме. Проверили в реальной работе — её как будто вообще нет.

Он как-то подозрительно смутился, она решила немного помочь себе магией и послала в его сторону лёгкое дуновение чар, расслабляющих и развязывающих язык. Александр начал улыбаться и шёпотом сказал:

— Мы всегда на финальном этапе проверки больших объектов берём с собой несколько безопасных гражданских дымовух, которые на съёмках фильмов обычно используются, они безвредные и не воняют. И перед подписанием бумаг их в здании поджигаем и с воплями бежим, имитируя панику, оросителей там нет, так что никто не мокрый, и всем весело. Сразу тестируются все системы — датчики дыма, автоматические клапаны и двери, сирены, планы эвакуации, незадымляемые лестницы, исправность пожарных выходов, блокировка лифтов, система дымоудаления и притока свежего воздуха. Если у здания два источника электроснабжения, мы ещё и основной отрубаем, чтобы проверить, как всё на дополнительный переключится, но здесь он один, и мы не делали этого.

Она добавила расслабляющих чар и широко улыбнулась:

— Вы зажгли в здании дымовые шашки?

— Да. И мы там чуть не задохнулись всей инспекцией. Дым вроде как безопасный, но его надо на открытом воздухе использовать, или в хорошо вентилируемых помещениях, а у нас помещение оказалось вентилируемым очень плохо. Отделка помещений ещё не закончена, но двери и окна уже есть, в тот день был дождь, их закрыли. Когда включается система дымоудаления и подпора воздуха, обычная вытяжная вентиляция в жилых помещениях блокируется — тут всё сработало. И здание оказалось практически идеально герметичным.

Госпожа инспектор изобразила впечатлённые глаза и подпёрла щёки ладонями, готовясь слушать всей душой, Александр начал изображать руками в воздухе модель объекта:

— В здании два корпуса, в каждом по три независимых секции, каждая с индивидуальной системой дымоудаления — тяги нет ни в одной, я потом лично проверил. Во время первой проверки она по приборам была, меня там не было, это другие специалисты делали. Клянутся, что всё работало. А потом внезапно перестало. Сейчас все привыкли всё на магию валить, но мы люди простые, мы всё проверяем на практике. Мы подожгли шашки на седьмом этаже, там всего шестнадцать и два подземных, так что посередине. Автоматика сработала, сирена включилась, лифты заблокировались, вентиляционные решётки в коридорах открылись и вентиляторы стали с бешеной силой разгонять дым по этажу. Мы немного подождали, потом поняли, что притока воздуха нет, и всей толпой побежали по ступенькам семь этажей вниз. Это был первый корпус, первая секция, там у строительной компании офис рядом, мы собирались потом спуститься и там всё оформить. Не сложилось.

— У вас есть предположения, в чём может быть причина?

— Где-то ошибка в проекте вентиляции. Или её криво построили, или где-то перекрыли и забыли. Или вредители засорили специально. Учитывая, кто там строит, я не удивлюсь любому варианту.

— А кто там строит?

— Приезжие. — Она изобразила непонимание, он немного смутился и махнул рукой: — Люди.

— И в чём проблема с приезжими людьми?

Он смутился ещё сильнее, тема явно была неприятной, пришлось добавить расслабляющих чар. Наконец, мужчина сдался и признался, недовольно нахмурившись:

— В низкой квалификации и общем раздолбайстве.

Она подождала ещё откровений, но он уходил в ментальную оборону всё глубже, и она сдалась.

— Понятно, спасибо. Я свяжусь с вами, если понадобится ещё консультация?

— Да, без проблем.

Она забрала документы, попрощалась и вернулась в машину. Водитель обернулся и спросил:

— Ну что, куда?

Она задумалась на секунду, вспоминая выражение лица Александра, усмехнулась — её помощника тоже звали Александр, но он предпочитал, чтобы его называли Саша. Он был чистокровным человеком, и в человеческих мирах она всегда брала его с собой, высоко ценя его умение разбираться в людях.

— Поехали на объект.

— Сами?

— Вызовем, если понадобится.

Он кивнул, достал телефон и сообщил начальнику охраны, куда, каким маршрутом и с какой целью они едут. Обычно он этого не делал.

***

1-4

Саша припарковался во дворе неподалёку от стройки, отзвонился охране, вставил в нос и уши тонкие эльфийские фильтры и разрешил выходить — на объектах они всегда притворялись, что это она его секретарь, это позволяло ему вести все переговоры с людьми, а ей позволяло не отвлекаться на болтовню.

Стройка была обнесена временным забором, оба въезда закрывали шлагбаумы, Саша прошёл мимо них с таким видом, как будто ему туда совершенно не надо. Остановившись в одном из жилых дворов, он открыл стальной чемоданчик, достал человеческий прибор с камерой и вертолётными винтами, надел очки и взял пульт управления, поднимая прибор высоко вверх. Видео с камеры отображалось на его очках, для Айну он включил экран на чемоданчике, она немного посмотрела, заскучала и стала изучать объект своим способом, магическим.

Все шестнадцать этажей выглядели пустыми, светляки аур бегали только по крыше, изредка спускаясь на верхний этаж. Множество аур светилось внизу, они были разложены геометрически правильными группами. Открыв глаза и посмотрев на Сашин экран, она поняла, что это жилые вагончики для работников.

«Непонятно только, почему они спят посреди рабочего дня.»

Саша нашёл то, что искал, сложил приборы обратно в чемодан и повёл Айну в сторону хода «для своих» — секция забора была аккуратно отрезана и посажена на петли, снаружи было ничего не заметно, изнутри её прикрывали нагромождением пустых ящиков, но сейчас они стояли чуть в стороне. Пробираться к ней пришлось по тропинкам за гаражами, мимо куч мусора, самодельных лавок и старых кострищ.

Они вошли незамеченными, прогулялись по настилу из деревянных поддонов, уложенных поверх кое-как засыпанных щебнем грязных луж, посчитали жилые вагончики, туалеты, краны с водой, осмотрели кухню, Саша сфотографировал её, как-то странно ухмыляясь.

«Видели и похуже.»

Кухня представляла собой вагончик без двери и термоизоляции, внутри несколько самодельных железных столов, рукомойник из пластиковой баклажки, баллоны с газом, газовые горелки и большие кастрюли — да, это нарушение, но они здесь не для того, чтобы заниматься такими вещами.

На спуске в подземный паркинг их догнал охранник и поинтересовался, кто такие и куда, пришлось показать документы и признаться, что инспекция холдинга. Охранник сразу убежал кому-то звонить, а к ним пристроился другой охранник, который ходил молча со значительным лицом.

Они успели осмотреть паркинг, котельную и электроподстанцию, когда прибежал запыхавшийся светлый эльф, похожий на упыря своими серыми впалыми щеками и фиолетовыми кругами под глазами, и предложил им любую помощь в их работе. Внешне он держался хорошо, но внутри его трясло от страха. Айну изучила его с головы до ног, пока Саша отвлекал его разговорами про «чистую формальность», это была его любимая сказка.

«Бледный в ужасе. Гораздо сильнее, чем следовало бы в его ситуации.»

Они прошлись по нескольким помещениям, которые захотел показать Бледный, про остальные он соврал, что там только недавно залили пол и туда нельзя, все сделали вид, что верят. Прошли в офис через дорогу, там составили акт по инспекции, не выявившей нарушений. Потом Бледный предложил их отвезти пообедать в хорошее место, отметить приезд, Саша сделал вид, что вкусно поесть и выпить он никогда не против, распорядился, чтобы «секретарша» возвращалась в гостиницу и отдыхала, а сам сказал Бледному, что заскочит переодеться и сразу поедет в ресторан, потому что ресторан — это самая важная часть инспекции. Они посмеялись, обменялись рукопожатиями и Бледный уехал.

Когда они вышли, Айну спросила помощника:

— Ну что, мистер Нюх, что можешь сказать?

Саша открыл галерею телефона и стал листать фотографии, перечисляя:

— Рабочие живут в ужасных условиях, у меня собака на даче лучше живёт. Одеты как бомжи. Едят как бомжи. И моются-стираются как бомжи. Я не видел в здании ни одного туалета или источника питьевой воды, только там, за вагончиками, сомневаюсь, что они каждый раз туда бегают. Рабочая одежда и оборудование очень старые и изношенные. Кабели, которые ведут на крышу, тоньше, чем нужно — либо они работают с нарушением норм, либо половины того оборудования, которое заявлено в проекте, по факту здесь нет. Бледный носит слишком дорогой костюм для его должности, и часы стоимостью в два этажа этого здания. На его тачке логотип компании, но компания такие машины никогда не закупала, и не закупит, они нереально дорогие, и это не базовая комплектация, он покупал машину под себя. Офис откровенно нищий, ободранный и вонючий, и сотрудники по закупкам какие-то зашуганные. Бухгалтерша выглядит как начальница зоны. Прораба строители ненавидят. Это норма, в принципе, но не так же сильно. Строители вообще все странные.

— Чем именно?

— Не могу понять. Плохо питаются, что ли. Слабые какие-то, хилые. Не знаю, я бы им медосмотр устроил.

— Устроим. Но не сегодня. Распорядись, чтобы мне собрали досье по Бледному и его замам, особенно по тратам за последние десять лет, в том числе, семьи и любовниц. А вообще, знаешь, — она задумалась, обернулась посмотреть на дверь офиса, кивнула, принимая решение: — Поднимай ребят, давай устроим им карнавал.

— Ты что-то чуешь?

— Чую. Бледный в ужасе, гораздо сильнее, чем стоило бы. Ему есть, что скрывать.

Саша кивнул и достал телефон.

***

1-5

Через десять минут напротив двери офиса остановился бронированный грузовик, открылись все двери, на улицу высыпали солдаты с оружием, в чёрной броне с логотипами холдинга, одинаковые в своих шлемах с зеркальными очками, синхронностью движений напоминающие механизмы. Постучали, представились и вошли, из офиса сразу хлынула такая волна эмоций, что госпожа инспектор на секунду остановилась, закрывая глаза и глубоко вдыхая — каждый раз как в первый.

Рядом остановился второй грузовик, оттуда вышла команда аналитиков в деловых костюмах, в одной руке пластины ещё не собранных картонных коробок, на вторую руку надеты бобины канцелярского скотча, вошли следом. Из машины охраны вышел водитель и протянул Айну наушник, она надела его и услышала голоса солдат: «Выходим в коридор, документы не трогаем, компьютеры не выключаем! Строимся вдоль стены! Выходим!», в ответ доносились вопросы, на которые никто не отвечал, изредка слышался треск и грохот, но не более — на её памяти, стрелять им никогда не приходилось, хотя боевые патроны ребята с собой брали всегда.

Айну вошла в офис, из которого вышла десять минут назад с Бледным, атмосфера сильно изменилась — вдоль коридора стояли перепуганные сотрудники, кому-то было плохо, его усадили на стул и обмахивали журналом. Некоторые двери стояли возле пустых проёмов, прислонённые к стенке, внутри кабинетов её сотрудники выгребали документы с полок и паковали в коробки, айтишники подключали к компьютерам свои хранилища и копировали данные.

Подъехал третий грузовик, оттуда вышла команда экономистов во главе с госпожой Галиной, которую все называли в лицо Галочкой, а за глаза — Цербером. В её родословной были орки, которые наградили её такой физической силой, что если бы она решила напасть на солдата в бронежилете, он бы убежал, и неконтролируемыми приступами ярости, которые купировались на ранней стадии специальным успокоительным чаем. Галочка посмотрела на Айну, та указала ей глазами на главного бухгалтера и показала жест «фас», Галочка улыбнулась как людоед и пошла ставить чай.

Дальше по коридору солдаты ломали дверь в кабинет Бледного, аккуратно вынули её из проёма и поставили у стены, вошли, осмотрелись. Айну указала им глазами на стену, за которой магически рассмотрела большой металлический объект, они пошли двигать шкафы. Следом вошли сотрудники с коробками, стали выдвигать ящики. Она осмотрелась — кабинет выглядел бедно, единственной шикарной вещью было огромное мягкое кресло, старомодное, но практически не потёртое — он редко здесь бывал.

«Но цветы на подоконнике выглядят хорошо — кто-то за ними ухаживает, и у этого кого-то есть ключ.»

Солдаты нашли сейф, спросили, что делать, Айну приказала искать ещё один и проверить записи с камер, пошла в тот кабинет, где бухгалтерша Бледного поила чаем Галочку, посидела с ними, послушала разговоры о графике работы и количестве сотрудников, невзначай поинтересовалась, кто ухаживает за этими великолепными цветами на всех подоконниках, главбухша расплылась в улыбке и стала с гордостью сыпать графиком полива и подкормки, Айну незаметно показала Галочке жестом «пароль от сейфа», Галочка кивнула и налила ещё чая.

Следующая машина привезла юристов, они заняли один из уже опустошённых кабинетов, стали приглашать сотрудников по одному, снимать отпечатки пальцев, опрашивать и отпускать обратно в кабинеты. Первыми отправили старых и больных, потом женщин, потом мужчин, стало свежее и просторнее. Потом начальник охраны построил всех в коридоре и сообщил:

— С завтрашнего дня вы все в отпуске с сохранением заработной платы, на неделю, из города не выезжать, на звонки отвечать, не ответите по телефону — мы приедем разговаривать лично. С вещами на выход.

Все стали собираться, главбухшу никто не отпускал, но она попросилась в туалет. Как только за ней закрылась дверь, Галочка выглянула в коридор и подозвала Айну, шёпотом сказала:

— Она не знает пароль от сейфа, но знает, что сейфа два. В кабинет она ходила, когда хотела, Бледный там почти не появлялся, она работает полностью за него, он ей платит и дарит подарочки всякие.

Айну кивнула и шепнула:

— Прямо сейчас она ему звонит.

— Да ясное дело, — вздохнула Галочка, осматривая разорённый и распотрошённый офис, прищурила один глаз и спросила: — Ментами пугать?

Айну подумала и сказала:

— Скажи, что мы всё знаем про делишки Бледного, и он сядет точно, но её и её семью мы можем спасти, если она будет полезна.

— Угу, — Галочка осмотрелась с суровым видом, вздохнула: — Конфеток бы...

Айну улыбнулась и кивнула:

— Я закажу вам доставку. Не отпускай её домой, сколько понадобится, хоть неделю.

***

1-6

Послушав магически, как бухгалтерша Бледного, заикаясь, рассказывает ему про карнавал в офисе, Айну раздала распоряжения, наложила на себя отводящее глаза заклинание и пошла обратно на объект.

Медленно прогулялась вдоль вагончиков, прошлась по внутреннему двору комплекса и поднялась по ступенькам на крышу, прислушиваясь к разговорам работников и часто останавливаясь, чтобы понаблюдать за их работой. Почти все люди говорили на языке, которого она не знала, прораб разговаривал на том же языке, на котором говорил пожарный инспектор Александр, Айну его не особенно хорошо знала и решила во время следующего визита захватить с собой амулет-переводчик. Прораб был человеком, но явно не из этого города, по телефону он говорил на межмировом человеческом, который здесь практически никто не использовал, а со строителями — на местном, который они плохо знали.

«Почему бы не выучить их язык, если их так много и они явно здесь надолго? Было бы гораздо проще понимать друг друга. Странно.»

Пристроившись за прорабом, она обошла всю стройку, к концу обхода приобретя стойкую неприязнь к этому человеку — в нём было столько презрения к сотрудникам, работе и вообще ко всему миру, что было непонятно, что он вообще здесь делает и почему до сих пор не ушёл.

У прораба была оборудованная «квартира» на одном из доделанных этажей, там не было дверей между комнатами, зато был холодильник, телевизор, кондиционер и очень неплохой матрас на деревянных поддонах, на котором он устроился отдыхать. Айну немного походила по его владениям, нашла сейф и записала себе проверить его тоже.

Поднявшись на крышу, она устроилась на штабеле облицовочного кирпича и стала наблюдать за работой строителей. Крыша планировалась эксплуатируемая, так что работники наводили красоту, у каждого был свой участок, ближе всего к ней оказался один немолодой мужчина, она стала наблюдать за его работой. Он выглядел как человек, которого жизнь не баловала никогда, поэтому он считал хорошей любую ситуацию, в которой всё было хотя бы стабильно, и сейчас у него был как раз такой период — он стоял на коленях на какой-то мягкой тряпке, слушал музыку через плейер на поясе, для звукоизоляции обмотав голову косынкой, прикрывающей уши с наушниками-вкладышами, качал головой и тихо подпевал. Кирпичи и раствор ему подносили более молодые коллеги, он каждый раз благодарил и улыбался. Кирпичи выстраивались ровно, раствора было столько, сколько нужно, никаких существенных изъянов в его работе она не заметила, и мысленно поставила «минус» напротив утверждения Александра-Маурицио по поводу низкой квалификации и общего раздолбайства.

Заскучав, Айну пошла наблюдать за работой электриков, на этот раз поставив «плюс» — работали колхозно, то ли наплевав на правила, то ли вообще не имея понятия об их существовании, и вообще не заботясь о собственной безопасности. Она записала себе устроить проверку по этому поводу, спустилась на верхний этаж и какое-то время наблюдала за работой по монтажу декоративных элементов фасада, строители делали это, просто садясь на лежащие на подоконнике доски по двое — один внутри помещения, второй снаружи, болтая ногами над шестнадцатиэтажной бездной, без намёка на страховочные ремни. Этот пункт тоже добавился в список будущих проверок.

Потом она услышала весёлое оживление на крыше и поднялась обратно, увидев нового человека — немолодая женщина с сумками устало вытирала пот с лица, открывала сумки и выдавала строителям пирожки, бутерброды и чай из термоса, они ей платили. Она была похожа на строителей внешне и её все называли «матушка», хотя вроде бы, никому из них матерью она не была. Закончив раздавать еду на этой крыше, женщина пошла в сторону второго корпуса, Айну пошла за ней, и увидела доску, перекинутую между крышами — строители по ней ходили между корпусами, это было проще, чем спускаться с шестнадцатого этажа и потом столько же подниматься. Расстояние было небольшим, но шестнадцать этажей и ничем не закреплённая деревянная доска...

Женщине помогли надеть рюкзак и взять обе сумки, кто-то наступил на край доски с этой стороны, фиксируя её своим весом, с той стороны уже встречали и подбадривали, женщина смеялась и шутливо ругалась, осторожно переступая по доске мелкими шагами. Как только она дошла, все разразились восторженными криками и свистом, женщину взяли под руки, помогли с сумками, с почётом усадили на лучшую картонку в тени. Осчастливив едой всех, женщина тоже налила себе чаю, о чём-то поговорила со строителями на местном языке, иногда переходя на их родной, потом все доели и попрощались, женщина ушла, строители вернулись к работе.

Айну села на край крыши и выглянула вниз — там занимались окнами, без страховки, без специального оборудования, инструментами, сделанными кустарно, похоже, прямо здесь. Походив по крыше, она собрала целую коллекцию впечатлений на тему «что можно починить при помощи скотча», и сделала десяток фотографий, чтобы приложить к отчёту.

Солнце садилось, работники заканчивали запланированный объём работ, убирались и паковались, обсуждали планы, курили. Она спустилась вместе с ними вниз, прошлась до вагончиков, где они оставили верхнюю одежду и взяли сумки, потом пошли к реке мыться и стираться. Айну попробовала воду — холодная и грязная, почему они не моются возле вагончиков, было загадкой.

Наблюдать за процессом она не стала, пошла обратно, решив заглянуть в офис и узнать, как дела у Галочки, когда заметила активность возле вагончиков — там просыпалась, похоже, вторая смена. Со стороны кухни пахло едой из концентратов, Айну вошла через ту же дыру в заборе, через которую выходила, и застала стройку, полную жизни — работники умывались, готовили еду и снимали с верёвок бельё, потом собрались и организованно пошли на крышу, Айну пошла за ними.

Пришёл прораб, всем дал задания, заранее отругав и раздав подзатыльники буквально ни за что, строители пошли работать, включив фонари. Айну достала прибор и измерила уровень освещённости — он был немного ниже нормы для таких работ в человеческих мирах, и существенно ниже нормы по законам Содружества.

Один парень на её глазах ударился мизинцем о край контейнера для раствора, отругал хозяина контейнера, снял тапок, починил его скотчем и пошёл дальше работать. Айну изучила состояние его ног и пришла к выводу, что это не первая подобная травма, у остальных ноги были не лучше.

«Шлёпанцы из резины — вообще не лучшая обувь для строительных работ.»

Она привыкла к нарушениям норм на строительстве, но это было похоже скорее на тотальное наплевательство.

«Это тоже обсудим, товарищ Бледный. Всё обсудим.»

***

1-7

Вернувшись в офис, она застала кипящую работу на всех уровнях. Галочка и её свита разбирали бухгалтерскую отчётность, юристы просматривали те документы, которые для них отметила Галочка, аналитики построили себе «круглый стол» в самом большом кабинете, сдвинув в центр несколько столов и засыпав всё распечатками, охрана ковыряла сейф и просматривала записи.

Айну вызвонила Сашу, он пришёл из подвала весь в паутине и повёл в кабинет, который оставил для себя, стал выкладывать на стол распечатки:

— Вот папка по доходам Бледного, это по его жене, это по их замам. Если коротко — бабло мутится на бешеных оборотах. Там у всех есть братья-сёстры, на которых зарегистрировано десяток мелких фирм, которые оказывают услуги «Эль-Строй-Инвесту», от клининговых до консалтинговых. Они открываются, выигрывают тендеры на проекты «Эль-Инвеста», получают бабло, набирают кредитов и закрываются по банкротству. Ну, не суть. Бледного мы, короче, можем взять за жопу в любой момент. По объекту. Там четырежды полностью менялась бригада строителей. Инженер и вся верхушка оставались, а всякие глиномесы увольнялись в полном составе и нанимались новые.

— Странно?

— На самом деле, для этой местности — не странно, так многие делают для экономии. Бригада набирается весной, когда становится теплее и световой день удлиняется, можно дольше работать.

— Дольше сорока часов в неделю всё равно нельзя.

Саша отвёл глаза точно так же, как Александр-Маурицио, как будто ему было немного стыдно за то, к чему он вроде бы не имеет отношения:

— Да плевать тут всем. Им оформляют сдельную оплату и плюют на переработки, они тут днюют и ночуют. Ты же видела вагончики? Они живут на этой стройке. Одну бригаду наши набрали в начале весны, они вырыли котлован, залили фундамент и начали строить подземный паркинг, сколько успели. Всё, начались заморозки, их распустили, зиму стройка стояла. Тут написано, конечно, что велись электромонтажные работы и отделка паркинга, всякие закупки, но по факту объект стоял пустой, не освещался и не отапливался, это по счетам видно, электромонтажные работы делала сторонняя фирма, потом им просто привезли все щитки и системы собранные. Потом весной набрали вторую бригаду, она стала строить этажи, в конце октября было готово десять этажей — всё по плану. Бригада закончила дела до заморозков и уехала, всё стабильно. Опять зимой делаются какие-то мутные заказы на сторонних предприятиях, весной набирается новая бригада, она строит этажи с десятого по четырнадцатый, и тут появляется первый внезапчик — бригада увольняется в полном составе в середине лета. Стройка встаёт на неделю, в это время аврально набирается новая бригада и продолжает строить, причём, набирается очень черезжопно, на должность электриков брали штукатуров-плиточников, допуски оформляли постфактум, как будто вообще выбора не было.

Айну пролистала папку со списками сотрудников крайней бригады, там было подозрительно мало людей.

— Сейчас они работают?

— Да, это крайняя бригада, она должна закончить работу.

— Могли они по некомпетентности где-то ошибиться и испортить вентиляцию?

Саша усмехнулся:

— Сразу везде?

Айну двинула бровями и кивнула, неохотно признавая:

— Действительно, больше похоже злой умысел. А куда делась та бригада, которую уволили?

— Они продолжают строить другой объект, тоже «Эль-Инвеста», но под другим начальником, не у Бледного. Торговый центр, тут недалеко.

— Надо с ними встретиться. Ещё что-нибудь интересное нашли?

— Мы ещё не все бумажки разобрали. Нашли гору мелких нарушений, но пока ничего интересного. А ты? Ходила шпионить?

— Да. Работники живут в ужасных условиях, моются-стираются в реке, хотя душевые возле вагончиков есть, работают какими-то старинными инструментами, форма одежды свободная, у многих длинные волосы не убранные, я даже бороды видела, хотя работают с оборудованием с вращающимися деталями. Работы на высоте ведутся без вообще хоть какой-нибудь страховки, как будто они о требованиях по средствам индивидуальной защиты вообще не слышали. Прораб приходил, всё видел, ничего не сделал. Не знаю насчёт Бледного, но руководителя работ и допускающего наказать надо, оформи им инспекцию завтра.

— Государственную местную? Она у них пройдена и подписана месяц назад, второй раз они не поедут, у них график.

— Тогда от Содружества. Возьми наших, пусть наденут форму.

— Тебя писать?

— Не надо, я буду присутствовать незримо.

Саша улыбнулся и достал блокнот:

— Понял, записал.

Айну задумалась, читая список работников и мысленно прислушиваясь к фонетике имён, спросила:

— Работники все между собой похожи. И не похожи на местных. На каком языке они говорят?

— На местном, только соседней страны. Они все приезжие, их нанимают на сезонные работы, а зимой они либо находят другую работу, либо уезжают домой.

— Ага. Вот, почему к ним относятся так плохо, у них нет здесь семьи, — многое становилось понятнее, Айну стала раскладывать по столу списки прошлых бригад — имена были похожи, многие повторялись, иногда одинаковые строчки шли подряд по две-три, менялось только имя, а фамилия и прописка были одинаковыми. — Они работают целыми семьями? Почему они позволяют так к себе относиться? Я сегодня за пару часов видела достаточно ситуаций, чтобы похоронить их прораба под исками о превышении полномочий, оскорблении и физическом насилии.

Саша опять отвёл глаза, неохотно сказал:

— Никто за них иск подавать не будет. Они рабы, Айну.

— В Содружестве нет рабства.

— Это на бумаге его нет, а по факту есть, ты же видела. Они не знают языка, отличаются от местных внешне, на всём экономят и одеваются в очевидно дешёвое, чтобы скопить побольше для семьи, из-за этого местные смотрят на них свысока. Плюс человеческая нетерпимость к иным расам, плюс человеческое легкомысленное отношение к законам, которых приезжие ещё и не знают — они просто не могут никуда пожаловаться, они не знают телефонов служб и адресов отделений, и не знают, как узнать. И даже если они туда придут, их не станут слушать, потому что... у людей процветает ксенофобия. Не только к эльфам и прочим иномирцам, но и к людям, которые хоть немного отличаются от жителей конкретной деревни.

— Жесть какая. А общественные организации?

— Нет здесь для них организаций.

Айну посмотрела на него удивлённо, Саша делал вид, что жутко занят ковырянием угла блокнота. Айну повысила голос:

— Саша, почему наши объекты строят рабы?

— Юридически, они свободные.

Он поднял на неё глаза, опустил и ответил тише:

— Они всё здесь строят. Местные строители не хотят работать за такие маленькие деньги, а бизнесмены не хотят платить больше, потому что... зачем, если можно нанять приезжих, они ничем не хуже и финансово выгоднее. В бизнесе ксенофобии нет, там всё меряется деньгами.

Айну продолжила изучать документы, нашла зарплаты, покачала головой — она за бутерброд своего мужа заплатила больше, чем эти строители получали за смену.

— Как они на это соглашаются?

Саша усмехнулся:

— С радостью. Я смотрел документы той компании, которая их нанимала, там конкурс по пять человек на место.

— Их нанимала другая компания?

— Да. Там многоступенчатая схема, годами налаженная. Вон там документы по той бригаде, которая работает сейчас, — Айну открыла ту папку, на которую он указал, стала просматривать, он объяснял: — Их набирали в их родной стране, там анкетировали и заключали договоры, организованно везли сюда. Это всё делала одна компания, общество с ограниченной ответственностью — офис размером с собачью будку, на уставный капитал можно купить пиццу. Фирма открывается на имя иностранца, он заключает договор с рабочими на оказание посреднических услуг между ними и фирмой-работодателем, привозит одну партию рабов, получает деньги и закрывается, учредитель всё продал и выехал из страны — всё, исчез, если возникают какие-то вопросы, претензии предъявлять некому, в следующем году открывается новая фирма. Работники сами никуда не ходят, всё делает фирма-работодатель, которая ими владеет и сдаёт их в аренду «Эль-Строй-Инвесту», эта фирма организованно проводит для них все мероприятия по легализации, это целый комплекс проверок, в том числе, снятие отпечатков пальцев, очень удобно. У них есть разрешение находиться в стране на определённый срок, потом они обязаны уехать. Некоторые хитрят, выезжают и въезжают обратно в тот же день, и как бы обнулили срок, опять можно работать, фирмы-посредники даже специальные автобусы гоняют до границы и обратно с этой целью.

— Дай угадаю, фирма-работодатель, которая ими сейчас владеет, принадлежит Бледному?

— Его жене. Но она там не появлялась, её вообще в стране нет уже года три, все документы подписаны её замом по доверенности.

— Она занималась всеми бригадами?

— Да, и не только на этом объекте. Фирма берёт на себя все взаимодействия работников с миром за пределами стройки — оформляет все разрешения, допуски, медстраховку, банковские карты, всё.

— Даже карты? Интересно, какие там условия. Отправь запрос в банк, который их обслуживает, хочу распечатку транзакций для всех бригад, работавших на объекте, по датам. И для той, которая ушла.

— Записал, — Саша сделал пометку в блокноте и посмотрел на Айну, — что-то подозреваешь?

— Подозреваю предыдущую бригаду. Они сделали ошибку и их выгнали, или они не сошлись во мнениях с начальством и взбунтовались. Может быть, им мало платили, или наоборот, заплатили больше, чтобы они молчали об ошибке. А может быть, не заплатили, и они сделали гадость намеренно. Ты видел рожу их прораба? Я думала, «кирпича просит» — это фигуральное выражение.

Саша рассмеялся и вздохнул:

— Джонни мерзкий, да, я с ним общался. Он в розыске в своей стране, за разбойное нападение.

— Что он у нас делает тогда?

— Между этими странами нет договора об экстрадиции. Он какой-то дальний родственник жены Бледного, работает у нас давно, нареканий не имел.

— Здесь никто нареканий не имел, — с сарказмом вздохнула Айну, собирая документы. — Закажи сканирование здания, местными технологиями без магии, хочу знать, где проблема в вентиляции.

— Записал. Сами сделаем, может быть? У нас есть Санёк.

— Прибереги Санька, он сильно дорого берёт. Используем его как последний аргумент, когда уже будет понятно, что и где искать.

— Как скажешь, — Саша сделал запись и усмехнулся. — Бледный, кстати, приезжал. Ругался, потом плакался, просил пустить в офис. Я у него попросил код от сейфа, он сказал, что не помнит.

— Соврал?

— Естественно. Там весь сейф в его отпечатках, но клавиатура бережно очищена и сохранена от износа, он очень не хотел, чтобы кто-нибудь лазил в его сейф.

— Главбухшу отпустили?

— С ней заперлась Галина, тянет из неё жилы по волоску, но тётка крепкая, ушла в несознанку и ни слова не выдала. Водитель Бледного сегодня увёз её семью в загородный дом, и вооружённую охрану выставил.

Айну подняла брови:

— Ого.

— Да, вот так. Какой план?

— Вскрывайте сейф, это собственность холдинга. И у прораба на объекте тоже есть сейф, конфискуйте, если не даст пароль, вскрывайте так. Третья секция, второй этаж, квартира напротив лифтового холла.

— Записал, сделаем. Сейчас какие планы?

— Я спать. Вы тоже доработайте и отдыхайте, завтра инспекция в десять утра, предупреди Бледного, чисто по-дружески.

— Понял, принял, ушёл выполнять, — он шутливо отдал честь блокнотом и вышел из кабинета. Айну собрала со стола папки и пошла в свою палатку на складе.

***

2-1

На следующий день ровно в десять утра команда юристов, аналитиков и охранников стояла у шлагбаума перед объектом. На всех была форма с впечатляющими знаками различия, руководил Саша, Айну ходила рядом под заклинанием невидимости — она не любила внимание.

Их встретил Бледный собственной персоной, в белой каске с логотипом холдинга, рядом стоял прораб Джонни с ненатуральной белозубой улыбкой, ещё толпа ответственных лиц из верхушки «Эль-Строй-Инвеста». Возле подъезда красил лавку в весёленькие цвета молодой улыбчивый работник, который поздоровался на чистейшем местном без акцента, на нём была новенькая рабочая одежда со светоотражающими элементами и просторными карманами на застёжках. На ногах были крепкие летние ботинки, на лице — маска для лакокрасочных работ, на голове — летняя каска облегчённой вентилируемой конструкции, специально для работы на жаре.

«Красота, хоть на обложку его.»

Вчера этот парень подносил кирпичи на крыше, Айну запомнила его в лицо, одет он был гораздо проще, а вечером стирал одежду в реке вместе со всеми.

Их повели по этажам, начиная с паркинга, где велись работы по чистовой отделке, работники выглядели идеально, оборудование было новое, туалеты стояли на каждом этаже и пахли фиалками.

Осмотрев каждый угол, группа поднялась на крышу, где идеально одетые и экипированные работники укладывали напольную плитку, Айну выглянула вниз — окнами не занимался никто, монтаж декоративных элементов фасада был брошен на полпути, кое-где были открытые окна с лежащими на подоконниках инструментами, но людей не было.

Она шепнула Саше спросить о высотных работах, он спросил, Бледный с гордостью объявил, что у него всё идеально, и всё необходимое, конечно же, есть в нужных количествах. Открыл склад и показал экипировку, которая выглядела так, как будто ею пользовались раза три от силы. Айну сказала дать комплект экипировки специалисту и показать, как он обычно его использует, после чего последовала неловкая сцена, во время которой работник смотрел на страховочный трос как на нечто странное, надел его на себя неправильно, не смог справиться с карабинами без помощи прораба Джона, а потом долго осматривался, пытаясь понять, куда этот трос прикрепить.

Начальство «Эль-Строй-Инвеста» неловко посмеивалось и отводило глаза, Джонни разводил руками и говорил о том, что эти дикари тупые до невозможности, ничегошеньки сами не могут, при начальстве нервничают и всё на свете забывают, бестолковые совсем, но он их всё равно любит и не бросит, и следит за ними по-отечески сурово каждую минуту, не извольте беспокоиться.

По поводу электромонтажных работ Джонни сказал, что их производит другая бригада, которой в данный момент здесь нет, она работает на другом объекте. При этом работники, которые вчера монтировали электрику, находились здесь и укладывали плитку, Айну помнила их в лицо, все молчали и улыбались.

Смотреть на этот цирк было смешно и страшно, она распорядилась заканчивать поскорее. Саша подписал документы, приказал провести внеочередные инструктажи для работников за счёт компании и уехал в ресторан с Бледным и его свитой, отмечать успех. А Айну зашла на офис проверить свои успехи, намекнула Галочке проверить закупки по рабочей одежде и экипировке, взяла водителя и амулет-переводчик, и поехала общаться с той бригадой, которую внезапно уволили в середине сезона.

***

2-2

По дороге она изучила документы и фотографии бывших работников, выбрала самого старшего, у которого было больше всего опыта и два родственника в бригаде, решила говорить с ним. Наблюдая за работой тех строителей, которые жили на её объекте сейчас, она заметила, что у каждой группы в десять-пятнадцать человек есть своеобразный предводитель, самый старший и опытный, к которому обращались за советом по рабочим и бытовым вопросам, она подозревала, что здесь будет так же.

Пробравшись под невидимостью на объект, она нашла того, кого искала, немного понаблюдала за работой его бригады, убедившись, что угадала правильно — он общался с начальством от имени группы, руководил процессами и объявлял перекуры, его охотно слушались.

Дождавшись очередного перерыва, она подошла к нему, показала жетон и пригласила поговорить, он в ответ окинул её таким взглядом, как будто поставил неутешительный диагноз по форме ушей, крою костюма и стоимости ботинок, но поговорить не отказался. Она задала несколько общих вопросов по графику и условиям работы на прошлом объекте, он отвечал ровно, как будто текст был заучен и отрепетирован, его произношение было идеальным, она даже сняла амулет-переводчик, чтобы убедиться — он говорил на местном человеческом с правильностью хорошо обученного иностранца. Она сделала комплимент его владению языком, он сказал, что ходил на курсы, потому что это необходимо для работы.

Она ему не нравилась, и выкладывать ей правду он не собирался, но она не спешила применять чары, пытаясь понять, чем конкретно вызвана его неприязнь — банальной ксенофобией или чем-то связанным с холдингом, который она представляла.

Наконец, задав главный вопрос о причине такой внезапной смены места работы, она получила в ответ волну бессильной злости и короткий ответ:

— Мы отказались там работать. Там плохие условия.

— А конкретнее? — Айну достала блокнот и пролистала до крайних записей, улыбнулась как жизнерадостный вредитель: — Мы уже собрали целую коллекцию нарушений, добавите что-то новенькое? Я почти уверена, что Джон сядет, осталось выяснить, на какой срок.

Он усмехнулся, помолчал и признался:

— Там не соблюдаются нормы освещённости. У меня есть прибор, мой личный, я проверил, освещение слабее, чем должно быть по закону, на 15-20% в разных местах. Я сказал об этом Джону, он сказал: «Не нравится — вали, на твоё место за забором очередь стоит». Я сказал, что пойду в милицию, он сказал, что если я пойду, я всё равно ничего не докажу, и он позаботится, чтобы всю бригаду больше в страну не пустили. А если я не пойду, он устроит всю бригаду на другой объект и деньги заплатит.

— Мало заплатил?

— Вообще не заплатил.

— И вы напоследок испортили вентиляцию?

— Мы ничего не делали, — он врал ей и смотрел прямо в глаза, с полным пониманием того, что они оба знают, что он врёт.

«Если бы это говорила я, я бы злорадствовала. А в нём только глухая бессильная злость, и ни капли триумфа или удовлетворения. Странно.»

— А если я докажу, что это сделали вы?

— Ну попробуй.

«Он уверен, что я не докажу.»

— А если я заплачу сколько нужно?

— Заплатишь — всё будет работать.

— Но вы ничего не портили?

— Нет.

— Но вы знаете, как исправить?

— Мы приедем и посмотрим, что можно сделать, может быть, найдём решение и исправим.

Он врал без малейших угрызений совести, как будто точно знал, что имеет на это право.

«Учитывая, в каких условиях они работали, он имеет.»

Айну осмотрела его рабочую одежду, которая выглядела получше, чем на её объекте, пристёгнутые к поясу эльфийские приборы, точно такие же, какие закупали для всех строек «Эль-Инвеста» во всех мирах, качественные рабочие ботинки и перчатки в кармане.

«Весь „Эль-Инвест“ в таких работает, даже у меня в сумке лежат, потому что их рекомендует отдел контроля закупок. А у Бледного работают либо каждый в своих, либо голыми руками.»

— Я всё организую и свяжусь с вами в пределах пары дней, будьте готовы.

Он усмехнулся так, как будто слабо верил в её способность решить проблему, она ничего не сказала и уехала.

***

2-3

Вернувшись в офис Бледного, Айну разложила на пустующем круглом столе аналитиков документы уволенной бригады и пригласила Галочку на чай с пирожными. Галочка заперла синюю от усталости главбухшу Бледного в бухгалтерии, выпила три чашки чая, съела два пирожных, рассказала про музыкальные успехи своего племянника, потом взяла маркер и подчеркнула несколько цифр в одинаковых столбиках на десяти одинаковых листах, забрала третье пирожное с собой и вернулась в бухгалтерию.

Айну внимательно изучила подчёркнутые цифры — выходило, что тот человек, с которым она ездила разговаривать и про себя окрестила Бригадиром, перевёл на родину довольно крупную сумму как раз в то время, когда уволилась их бригада. Все транзакции всех членов бригады выглядели примерно одинаково — они переводили в свою страну каждый месяц небольшую сумму, некоторые переводили сумму поменьше, но дважды в месяц. Просмотрев данные по той бригаде, которая работала сейчас, она увидела ту же картину — небольшие переводы отсюда туда, регулярно. Несколько раз переводы шли в обратную сторону, не по графику, суммы были небольшие, но Галочка их подчеркнула, и подчеркнула даты — получив перевод «оттуда», работники не отправляли денег «туда» в следующем месяце, а иногда не отправляли больше вообще ничего.

«Это деньги на отъезд домой, что ли?»

Суммы были разные, так что вряд ли. Она решила оставить эти бумаги аналитикам, набрала Сашу, он сказал, что он на объекте и сейчас подойдёт.

Через минуту он вошёл в кабинет, за ним шли аналитики и пара охранников с сейфом прораба в руках. Его поставили на пол и вскрыли магически, пыльный и мятый Саша улыбнулся Айну:

— Хочу, чтобы ты присутствовала.

Внутри сейфа лежали деньги, оружие, пачки иностранных паспортов, связанные резинками для купюр, пачки страховых полисов и подписанные заявления о приёме на работу и увольнении.

Айну надела резиновые перчатки и взяла верхний паспорт, посмотрела на фотографию — она видела этого парня, он работал в ночную смену.

— Это паспорта работников? — полуутвердительно уточнила она, Саша пожал плечами и улыбнулся:

— Мы запросили отпечатки в миграционной службе, будем выяснять. Предварительно — да. И страховые тоже их. И есть у меня подозрение, что по ним никто никогда не лечился.

— Отправь в страховую фирму инспекцию, выясни.

— Я хотел, но этого адреса не существует.

Они посмотрели друг на друга, на аналитиков, на сейф. Айну вздохнула и решилась:

— Останавливай работы на объекте.

***

2-4

Охрана разогнала работников по вагончикам, образовалась толпа, потому что все не поместились — они спали вдвоём на одном матрасе по очереди. Их разделили на группы по десять человек, организованно сопровождали в офис через дорогу, проверяли отпечатки пальцев, выдавали паспорта и новые страховые полисы, усаживали в отдельном кабинете за столы, где самый вежливый и терпеливый из команды юристов читал им лекцию по их правам и обязанностям в этой стране и отвечал на вопросы через амулет-переводчик.

Процесс затянулся, приехал Бледный со своими юристами и потным прорабом Джоном, они все начали убеждать Сашу в том, что хранили документы работников в сейфе для их же блага, Саша слушал и кивал с многозначительной улыбочкой, Айну изображала деятельность, сидя за его спиной над документами и магически сканируя всех.

Заглянула Галочка и позвала Айну на два слова, протянула ей паспорт и сказала:

— Бесхозный. Все остальные раздали, но осталось больше сорока работников без паспортов.

Айну открыла бесхозный паспорт и прочитала имя, сначала сокращённое для межмирового обращения — Азам, потом полный вариант на второй странице — Азамбек, с длиннющей непроизносимой фамилией. Внимательно изучила фотографию, убеждаясь, что не видела на стройке этого человека, а она видела всех. Он ничем не выделялся из толпы таких же строителей, слушающих лекцию в соседнем кабинете — двадцать один год, женат, один ребёнок, образования нет, опыт работы только на стройке, год подсобным рабочим, два года каменщиком, три штампа о въезде, два штампа о выезде.

— Проверь прошлые бригады, может быть, он перевёлся на другой объект, а паспорт забыли передать.

— Уже проверили, он работал здесь с предыдущей бригадой, потом уволился, но на том объекте, где сейчас работает его бригада, он по документам не проходит. Но здесь тоже по документам проходит только половина, остальные вообще непонятно как сюда попали.

— Угу. Хорошо, я разберусь, — она спрятала паспорт в сумку, — работники без паспортов знают, у кого их документы?

— Говорят «начальник забрал», для чего, они не интересовались — похоже, это нормальная практика.

— Угу, — она приоткрыла дверь и заглянула в кабинет, где сидел за ноутбуком Саша, с суровым видом собирая пасьянс, а напротив стояли трясущиеся ответственные лица и пытались ему доказать, что всё происходящее — норма, а если и не норма, то они точно в этом не виноваты. Айну посмотрела на Галину и шепнула: — Проверь ещё раз дела Азамбека, запроси у полиции его перемещения, расходы по карте, может, у него есть другая карта помимо основной. Может, он билеты покупал, или какие-то вещи, или границу незаконно пересёк, или обращался в какие-то инстанции, что угодно.

— Хорошо.

Галочка ушла работать, Айну вернулась в кабинет и жестом отправила Сашу на выход, он закрыл ноутбук и молча вышел в коридор. Айну села на его место, достала жетон и положила на стол перед собой, давая важным шишкам минуту на то, чтобы полюбоваться гербом всесильного Эльфийского Альянса.

Когда ответственные лица вытянулись от осознания высот, с которых к ним снизошли, она подняла ладонь, накрывая кабинет магическим щитом, главным преимуществом которого было то, что он очень круто выглядел — сверкающие синие полосы, которые накладываются друг на друга, образуя узор рыболовной сети, на которую «рыбы» смотрели изнутри, беззвучно хватая воздух ртами.

— Глава юридического отдела? — ровно поинтересовалась она, один из мужчин неловко поднял руку:

— Я.

— Какой закон требует забрать у работника паспорт?

Мужчина нервно улыбнулся и развёл руками:

— Они нам сами их отдали, на хранение, полностью добровольно, потому что у нас они точно никуда не денутся. Они же дикари, тупые безгранично, языка человеческого не знают, живут как животные, порядка нет ни в голове, ни в вещах. Мы отвечаем за них, решаем все их проблемы, и если какой-нибудь дебил потеряет паспорт, нам придётся водить его за руку по всем инстанциям и восстанавливать, штрафы-пошлины платить, он задержится в стране дольше положенного, просрочит регистрацию, опять штрафы. Это столько мороки, что нам проще забрать и перед отъездом вернуть, чем проходить через это всё.

— Угу, — она смерила главу юридического отдела медленным взглядом мага, он выглядел нервным, но вполне уверенным в том, что при любом раскладе он выкрутится.

«Больше всех нервничает прораб Джон, на втором месте Бледный.»

Она посмотрела на Бледного и спросила:

— Где документы остальных сорока работников?

— У фирмы-посредника, которая занимается их документами, — без запинки ответил Бледный. — Их забрали позавчера, завтра у них проверки и оформление документов в миграционной службе, там сотрудничество уже налажено, с работниками поедет представитель фирмы, за руку их по всем кабинетам быстро проведёт, и привезёт обратно уже с паспортами, они их отдадут на хранение Джону, если захотят, и начнут работать.

— Для чего нужна проверка в миграционной службе?

— Для разрешения на работу.

— То есть, сейчас они работают без разрешения?

— Они ещё не работают.

— Они приехали почти месяц назад.

— Это допустимо. Мы даём им время отдохнуть после поездки, посмотреть город. У всех граждан Содружества есть право находиться на территории города без разрешительных документов месяц, даже у вас.

Она смотрела ему в глаза, он улыбался как студент, который списал и не попался.

— Угу. Все свободны, — она медленно перевела взгляд на прораба и нехорошо улыбнулась, — кроме тебя, Джон.

Джон побледнел ещё сильнее, Айну подняла руку, открывая проход в щите на месте двери, не отрывая взгляда от лица Джона. Все вышли, они остались вдвоём, она замкнула щит и жестом пригласила прораба сесть за стол напротив. Он сел, она опёрлась о стол, наклонилась ближе и медленным шёпотом протянула:

— Где Азамбек, Джонни?

Его мелко трясло, губы дрожали, крохотные капли пота под волосами блестели в свете серо-голубых линий щита и люминесцентных ламп, гудящих оглушительно громко в этой тишине.

Джон шумно сглотнул и прохрипел:

— Он уехал.

Айну молчала и смотрела ему в глаза, Джон прочистил горло и сказал увереннее:

— Он уволился и уехал, куда, я не знаю, он не сказал.

— Без паспорта уехал?

— Да они тупые все, — Джонни нервно поправил волосы, незаметно вытирая рукавом висок, почесал нос, потом бровь, потом шею, с запинками строча короткие фразы: — Он его забыл, это не моя проблема, уволился — до свидания, я за него не отвечаю, уехал и уехал, его право, он свободный человек, может взять и уволиться, когда захочет, в любой момент, его дело.

Он замолчал, как будто сам себя взяв за горло, с силой переплёл пальцы и замер, глядя в стену за её спиной. Айну выдержала паузу и медленно качнула головой:

— Врать плохо, Джонни. А врать инспектору — ещё и опасно.

Он сжал зубы ещё сильнее, но продолжил молчать, его сердце колотилось, все его инстинкты требовали бежать без оглядки, но он владел собой достаточно, чтобы просто сидеть без единого движения и осознавать, что врать, конечно, плохо, но говорить правду в некоторых случаях — гораздо хуже.

«Ему не стыдно, он не раскаивается, он просто боится за свою шкуру.»

Он выглядел как человек, который уверен, что поступил плохо, но правильно.

«Где же ты, Азамбек... И что ты сделал перед тем, как исчезнуть? Что-то узнал? Что-то украл? Испортил вентиляцию? Может быть, ты был посредником между Джонни и своей бригадой, и те деньги, которые Джонни им обещал за молчание, прикарманил как раз ты? Было бы логично. Ты поделился с Бригадиром, он перевёл небольшую сумму родным, а остальное забрал ты, и сбежал. Бригадир сказал своим, что Джонни зажал деньги, работники испортили вентиляцию, пообещав всё исправить, когда им заплатят. А Джонни платить второй раз не хочет.

Нет. Тогда боялся бы Бригадир, а злился — Джонни, а сейчас всё наоборот. Чем Азамбек мог напугать Джонни и разозлить Бригадира? Он всё-таки что-то знал...»

Джонни молчал и потел, за его спиной переливались рыбацкой сетью линии щита.

«Не та рыбка. Крупная, но не та. Мне нужно найти Азамбека, он ответит на все вопросы.»

— Я завтра пойду на проверку вместе с вашими сотрудниками.

Джонни усмехнулся и качнул головой:

— Лучше не надо. Это место... не для дам.

— Я как-нибудь это переживу, — она сняла щит и кивнула на дверь: — Из города не выезжать, по телефону отвечать сразу. Свободен.

***

2-5

Вечер она провела над документами, придя к выводу, что теория по поводу сбежавшего с деньгами Азамбека мало похожа на правду. Одна из подчёркнутых Галочкой цифр оказалась переводом на счёт родственников Азамбека, но перевод был от имени Бригадира, который после этого продолжил регулярно переводить деньги своей семье, по старому расписанию. Азамбек с момента увольнения ничего никому не переводил.

«У него сто процентов есть вторая карта. Ну или гора наличных, которую он весело тратит прямо сейчас.»

Хотя, с этой стороны тоже не сходилось — он работал ради семьи, здесь все работают ради семьи, и если бы он получил деньги, то он попытался бы их передать семье. Но деньги перевёл его семье Бригадир, и почему-то остался недоволен.

«Азамбек сбежал? Но куда он мог податься без паспорта? Пересечь границу нелегально можно, но это задача не для молодого строителя без магической силы, он бы обязательно попался.»

За окном начинало светать, за стеной плакала главбухша Бледного, Галочка в ответ рассказывала ей что-то успокаивающим речитативом орочьего шамана.

Айну оставила документы аналитикам и пошла спать.

***

3-1

Автобус за строителями приехал в половине шестого утра, представитель фирмы-посредника, организующей работникам документы, приехал в без четверти пять и начал всех будить, колотя по вагончикам палкой. Где-то во дворах от этого звука завелись собаки, спавшая в машине у офиса Айну проснулась и посмотрела на часы, мысленно посылая этому гению пожелания здоровья и всяческих успехов. Умывшись в туалете офиса, она надела оранжевую робу с логотипом и присоединилась к толпе строителей, которых строили в шеренгу у автобуса, на неё поглядывали странно, но вопросов не задавали.

Новую рабочую одежду строителям выдали вчера, но они не успели в ней поработать, и сейчас надевали впервые. Менеджер с палкой орал на них и требовал стоять ровно, пока он их считает, строители вели себя как школьники на экскурсии, не особенно впечатлённые его воплями — улыбались, обменивались короткими репликами, что-то жевали и толкались. Закончив сверять людей со списком, менеджер распорядился загружаться, Айну скептично окинула взглядом автобус, над дверью которого было написано: «Количество сидячих мест — 28».

«А строителей, вместе со мной и менеджером, сорок два. Магия?»

Никакой магии — все, кому не хватило кресел, ехали стоя, хотя закон Содружества (и всех развитых миров) это недвусмысленно запрещал. Айну вошла последней, ей тут же уступили место у входа, она не стала отказываться и устроилась в продавленном жёстком кресле рядом с седым рабочим, он поздоровался и улыбнулся, спрашивая на местном:

— Тоже будете с нами работать?

— Обязательно, — шутливо кивнула Айну, мужчина улыбнулся шире и больше с ней не говорил. Остаток пути он увлечённо смотрел в окно, с детским восторгом изучая проплывающие мимо небоскрёбы, старинные дворцы, эльфийские сады, иномирские железные мосты и корабли. Остальные строители тоже прилипли к окнам, сопровождая каждую диковинку волнами ахов и охов.

«Месяц им дают, город посмотреть, а как же.»

Автобус остановился у бетонного забора с колючей проволокой и вооружённой охраной, менеджер заорал рабочим, чтобы сидели и не дёргались, пока он не разрешит, сам взял пачку документов, вышел и поздоровался с охраной, вошёл в калитку, через время вышел с пустыми руками и разрешил выгружаться.

Айну вышла вместе со всеми, менеджер их построил и повёл внутрь. За забором был пустырь, разделённый передвижными заборами на лабиринты, в некоторых лабиринтах уже стояли очереди таких же иностранцев, крайний охрана выстраивала для новой группы прямо сейчас. Железные секции из выкрашенных в чёрный прутьев напоминали скотские загоны, а толпящиеся внутри лабиринтов рабочие напоминали товар на невольничьем рынке — согнутые спины, мрачные лица, усталость в глазах и опущенных плечах, плохо сидящая застиранная одежда, обувь со следами кустарной починки, одинаковые короткие стрижки, не для красоты, а больше для гигиены.

По ту сторону пустыря находилось серое здание с несколькими входами, у которых дежурили охранники и пускали рабов внутрь небольшими группами, очередь двигалась мучительно медленно.

Ветер с реки нёс пронизывающий холод, стоять на одном месте без возможности даже наклониться или развернуться, потому что со всех сторон подпирают чужие плечи, стало очень сложно уже через полчаса, а через час у неё было такое же обречённо-злое лицо, как у всех вокруг. Менеджер бегал вдоль очереди, расталкивая всех локтями и топчась по ногам, пересчитывал «своих», прогонял «чужих», грозился повыдирать все зубы тем, кто будет жрать до сдачи крови. Как только он убегал, работники отходили по одному в стоящий внутри ограды киоск, где такие же смуглые люди готовили пирожки и чебуреки, желая клиентам приятного аппетита на пяти языках. После очередного рейда менеджера, Айну тоже сходила к киоску и купила чебурек, услышав пожелание на эльфийском, было приятно, чебурек тоже оказался вполне съедобным.

До двери она добралась спустя три с половиной часа. Почти все её сотрудники уже вошли, охранник у двери попросил её паспорт, она показала жетон инспекции Альянса, он качнул головой и преградил ей путь, она не стала спорить — похоже, он не знал, что это за значок.

Менеджер вернулся за последней группой и провёл Айну за руку, молча кивнув охране — ему вопросов не задали.

Внутри оказалось тесное помещение, где толпа стояла ещё плотнее, но теперь ещё и в духоте, их вызывали по имени к окошкам выдачи документов, там сотрудники трещали им скороговоркой список необходимых действий и прогоняли, это даже для носителя языка было сложно запомнить, но на помощь приходил менеджер, который таскал рабов за руку от кабинета к кабинету, до хрипоты растолковывая им одно и то же — куда войти, что сказать, что сделать, к какому кабинету идти дальше. Айну ходила хвостом за последней группой своих работников, и наблюдала, как их осматривают и ощупывают, как скот, заглядывая во все дыры и обращаясь на «ты», таким тоном, как будто это были преступники, а не люди, строящие их дома.

В очередном кабинете работников посадили за компьютеры, проходить тесты, текст на экранах был на местном языке, которого девять из десяти работников не знали даже на базовом уровне, Айну попросили покинуть помещение, она вышла за дверь и магически наблюдала сквозь стену, как между рядами столов бегает менеджер и тыкает пальцами в экраны, раздавая подзатыльники тем, кто ставил галочки недостаточно расторопно, переспрашивал и задерживал группу.

На все инстанции они потратили почти весь день, к половине четвёртого вечера в автобус поднялся последний мятый, злой и уставший работник, менеджер пересчитал их по головам и распорядился ехать, Айну сказала, что задержится здесь и доберётся сама. Автобус уехал, она проводила его взглядом и вернулась в здание службы миграционного контроля, встала в очередь перед окном с надписью «Справочная» и приготовилась ждать.

Дама за стойкой сначала предложила ей задавать вопросы тем же пренебрежительным тоном, которым здесь все разговаривали с иностранцами, потом оторвалась от экрана и увидела лицо и уши госпожи инспектора, мигом становясь вежливее и переходя на «вы»:

— Какой у вас вопрос?

— Если у меня работает иностранец с разрешением на работу, и он увольняется, то каковы его дальнейшие действия?

— Если он приехал по рабочей визе, то сидеть без работы он не имеет права. У него есть месяц, чтобы найти новую, если он её не нашёл, он обязан выехать из страны в течение десяти календарных дней.

— А как миграционная служба узнает, что он нашёл работу?

— Он или его работодатель подаёт уведомление о трудоустройстве, чтобы его поставили на учёт.

— А если он не подаёт?

— Тогда он находится в стране нелегально, его могут депортировать и оштрафовать.

— Его объявляют в розыск?

— Нет, просто если попадётся. Этих черномазых во всех метро проверяют, на вокзалах, на рынках, где-нибудь попадётся.

— А если не попадётся, может шататься по стране сколько угодно?

Дама смерила её взглядом, теряя остатки вежливости, понизила голос и спросила:

— Девушка, что вам надо?

Айну достала жетон и положила на стойку:

— Я чрезвычайный уполномоченный прокуратуры Альянса по особым вопросам, мне нужна информация об одном человеке.

Женщина посмотрела на её жетон так, как будто Айну ей жабью шкурку с гордостью предъявила, потом посмотрела на саму Айну, особенно долго изучая уши, отклонилась в кресле далеко назад и громко позвала куда-то в глубины офиса:

— Люда, подойди!

К ней подошла женщина в форме со знаками различия попышнее, взяла жетон и покрутила в руке с тем же ничего не понимающим выражением на лице, шёпотом сказала: «В первый раз вижу. А чё хочет?» Сотрудница справочной пожала плечами: «Информацию по своему сотруднику», Люда махнула рукой: «Пусть напишет заявку по форме угрозыска, и сделай ей распечатку, как им, пусть подавится. А я Раису спрошу, может она знает, что это за цацка эльфийская». Люда ушла, сотрудница справки долго ругалась с компьютером, потом распечатала три листа мелким шрифтом и поставила галочки внизу:

— Тут и тут подпись, и на обратной стороне.

Айну взяла бумаги и откинулась на спинку стула, дама в окошке фыркнула:

— Вы что их читать собрались?

Айну её проигнорировала и молча прочитала всё, включая мелкий шрифт, и как раз выводила подпись, когда пришла Люда с ещё одной дамой, которая просто шепнула сотруднице в окошке что-то на ухо, вернула жетон и ушла, сотрудница стала очень вежлива. Спустя минуту, Айну получила всю информацию по Азамбеку, которой располагала миграционная служба, её было не много — он не подавал никаких уведомлений и не выезжал из страны, если захочет выехать, будет платить штраф.

Она поблагодарила и вышла из душного помещения.

На улице курили охранники, охрипшие от воплей менеджеры гоняли рабов от здания к зданию, приезжали и уезжали автобусы. Некоторые группы водили не менеджеры, а такие же работники, только старше и увереннее на вид, они хорошо говорили на местном и охотно отвечали на вопросы потерявшихся работников из других групп, со всеми говоря на их родном языке. Прямо на стене у входа были расклеены объявления о приёме на работу разнорабочих, каменщиков, штукатуров и прочего низкоквалифицированного персонала, обещали спецодежду, питание и проживание, помощь в оформлении документов.

Айну вспомнила кое-что интересное — те страховые полисы, которые она видела сегодня в руках своих сотрудников, были один в один похожи на полисы из сейфа Джонни. Возле стены с объявлениями стояла группа иностранцев с точно такими же полисами в руках, Айну подошла ближе, делая вид, что тоже читает объявления, заглянула в бумаги одного из работников, достала телефон и набрала номер, по которому предлагалось обращаться для записи к врачу. Гудки шли, трубку никто не брал.

***

3-2

Вызвав водителя, она поехала на склад, в котором сейчас жила её группа, набрала Сашу и спросила, как его успехи. Он начал рассказывать, потом понял, что она слушает его невнимательно, и усмехнулся:

— Ты уверена, что готова сейчас трудиться во всю мощь? Может, отдохнёшь?

— Была такая мысль, — мрачно призналась Айну, сползая по спинке сидения в попытке увидеть крышу небоскрёба, мимо которого проезжала. — Слушай, я тут подумала... Эти иностранцы вообще знают, что такое страховой полис? Они звонят по этому номеру хоть иногда?

Саша тяжко вздохнул и не ответил.

— Саш, почему к ним так относятся? Ты бы видел этот лабиринт унижения. Знаешь, я много где была и много чего повидала, я была на рабских торгах в закрытых мирах, но... это же мир Содружества, разве нет? Здесь есть электричество, здесь гражданский кодекс такой толщины, что им убить можно, здесь молекулярную генетику изучают и небоскрёбы до облаков строят, но относятся к людям, как... Помнишь, когда мы пожар в храме расследовали? Дикари с бронзовыми топорами победили других дикарей с топорами, и продавали население побеждённых полисов в рабство, помнишь? Вот здесь точно так же.

— Айну... — он надолго замолчал, она не торопила, лежала на заднем сидении и рассматривала блестящие фасады проплывающих мимо дворцов набережной. Саша собрался и наконец сказал: — Это люди, Айну, они постоянно воюют. И главный военный принцип у них — «разделяй и властвуй», он одинакового безотказно работает и в бизнесе, и в политике. Ты же слышала вот это всё — «они тупые», «они дикие», «они ни на что не способны», «они косячат», «их надо за руку водить», «они могут потерять паспорт», «они не способны сами доехать до миграционки или пересечь границу». Их заслуги замалчиваются и обесцениваются, а проколы — рекламируются, всячески обрастают стереотипами и постепенно становятся частью культуры, частью восприятия этой культуры местными. Это военный «принцип расчеловечивания», позволяющий убедить солдат, что по ту сторону фронта не люди, и поэтому их можно убивать с чистой совестью. В бизнесе то же самое — местных убеждают, что «они не мы», следовательно, «они не люди», чтобы местные не ощущали себя им равными, и тем более, не ощущали их равными себе. Ты попробуй местным объясни, что приезжие — совершенно обычные люди, и косячат потому, что у них нет образования, а те, у кого есть, косячат не больше, чем местные. И что говорят плохо они потому, что не учили язык, наши на их языке тоже ничего не поймут, это совершенно равноценные два языка, наш ничем не лучше. И моются они в реке потому, что другого варианта нет, были бы дикие — не мылись бы вообще, но моются же. И песни у них не странные, а совершенно обычные, наши песни им тоже не нравятся. И учились бы они с удовольствием, если бы была возможность, и успехи делали бы не хуже наших. Но у них нет возможности, и это не их вина, точно так же, как то, что у местных возможность есть — не их заслуга. Приезжие едут в чужую страну не потому, что они тупые и у них нет других вариантов, а потому, что они достаточно сильные, чтобы выдержать всё то дерьмо, которое тут с ними происходит, ради того, чтобы заработать для своих детей лучшую жизнь, с образованием, медобслуживанием и человеческим отношением. И это достойно уважения, если объективно. Но если местные будут так мыслить, и осознают, что приезжие тоже люди, то им же деньги нормальные платить придётся, условия человеческие создавать. А кому это надо? Никому. Гораздо проще держать приезжих за животных, а местных — за дураков, и стричь бабло на тех и других.

— Где в этой схеме мы, Саш?

Он долго молчал, потом сказал, что ему нужно идти, она попрощалась и положила трубку.

Добравшись до своей палатки, она сняла рабочий костюм, заперлась в душевой кабине и вымылась до скрипа от макушки до пяток, пытаясь избавиться от навеянного скотским медосмотром ощущения своей полнейшей бесправности и чужой полнейшей безнаказанности в любой ситуации. Она этот медосмотр не проходила, но даже видеть его со стороны было жутко, даже для неё, видевшей гораздо более грязные и беззаконные места.

«Это из-за контраста. За забором с колючей проволокой растут блестящие небоскрёбы, а внутри этого забора процветает рабство, как тысячи лет назад. Кажется, что этого не может быть, и что если поступить правильно, обратившись к кому следует, то это прекратится, но потом видишь оружие в руках охранников и видишь их государственную форму, и понимаешь, что это не нарушение закона, это и есть закон. И от этого так гадко.»

Закончив отмываться, она приняла отчёты от своих сотрудников, раздала распоряжения, взяла амулет-переводчик и поехала на объект, проверять, как строители усвоили вчерашнюю лекцию.

***

3-3

На объекте кипела работа. Электромонтажники ещё как бы «не закончили с другим объектом», работы на высоте Саша распорядился не проводить, пока работники не пройдут обучение и не сдадут экзамен, поэтому сегодня все переквалифицировались в плиточников и маляров. Каменщики работали только на крыше, все остальные носились по территории и красили заборы, с весёлыми песнями заляпывая краской тротуары и землю в клумбах. Всем очень нравилась новая спецодежда, работники старались её не вымазывать, а если случайно вымазывали, то очень расстраивались.

Айну погуляла по территории под заклинанием невидимости, поднялась на крышу и устроилась неподалёку от того строителя, за которым наблюдала в прошлый раз — в его работе ничего не изменилось, кроме одежды, он слушал те же песни и укладывал те же кирпичи.

«На материалах Бледный никогда не экономил. На проектах, инженерах, дизайнерах, рекламе — никогда, он использовал всё самое лучшее, и работал успешно полстолетия. Он экономил на людях.»

Подошёл знакомый мальчик с новой партией кирпичей, предложил каменщику воды, тот согласился и неуверенно поднялся с коленей, устроившись на тряпках сидя, вытянул ноги и стал медленно пить, глядя в небо.

«Больной или просто старый?»

Айну не особенно хорошо разбиралась в физиологии маложивущих, и вполне могла ошибиться на десяток-другой лет, тем более, что мужчина выглядел так, как будто своё слабое тело нещадно эксплуатировал долгие годы, а маложивущих работа сильно старила внешне.

«Предположим, больной. И предположим, что ему стало плохо прямо сейчас. Прости, дружище, ты сегодня подопытный.»

Она шевельнула пальцами, отправляя в его мышцы короткий магический импульс, похожий на судорогу.

«У тебя заболела нога. Твои действия?»

Мужчина поморщился и продолжил пить воду, глядя в небо, как будто в таком ерундовом дискомфорте не было ничего особенного.

Айну усилила влияние, мужчина посмотрел на свою ногу, потёр её и с кряхтение поднялся, разминая колени и поясницу, поставил пустую бутылку от воды рядом с корытом для раствора, чтобы мальчик унёс её в следующий раз, и вернулся к работе.

«Потрясающее внимание и уважение к сигналам своего тела. Ну ладно, а так?»

Она распространила спазм на всю ногу, мужчина поморщился и сменил позу, стал работать медленнее. Айну усилила боль ещё, добавив левую руку, грудь и горло.

«Так ощущаются проблемы с сердцем, ты не сможешь это проигнорировать, так ведь?»

Он смог. Зато обратил внимание его сосед, подошёл и спросил, как он себя чувствует и не нужна ли ему помощь. Подопытный признался, что нужна, сосед завопил, сбежалась толпа, все смотрели на местного Бригадира, который выглядел неуловимо похожим на Бригадира предыдущей бригады. Он присел рядом с больным, ощупал его ногу и руку, посчитал пульс, задал вопросы и приказал посидеть в тени. Подопытного подхватили молодые коллеги и помогли перебраться на картонки, на которых обычно отдыхали в обед, уложили и принесли ещё воды, бригадир остался с ним, остальным сказал возвращаться к работе, они разошлись.

Айну подошла ближе, прислушиваясь к разговору, Бригадир спрашивал, какие лекарства подопытный обычно принимает в таких случаях, хмурился, записывал и обещал скоро всё решить.

«Да вызовите же вы скорую, вам же вчера подробно рассказали, как это сделать. Ну?»

Прибежал прораб Джонни, наорал на всех вокруг, прогнал тихо огрызающегося Бригадира, сам присел возле подопытного и стал задавать те же вопросы, получая те же ответы, но совершенно другим тоном, бесконечно виноватым и заискивающим. Айну уже слышала этот тон — так говорили иностранцы с сотрудниками миграционной службы, очень мягко и вежливо, как будто заранее извиняясь за все доставленные неудобства.

«Как будто сотрудники миграционной службы им одолжение делают, а не выполняют свою работу. Не строители, а бедные родственники на иждивении.»

Джон осмотрел рабочее место подопытного, сосед виновато сказал:

— Я доделаю, а то ему плохо стало...

— Я тебе доделаю! Своё делай давай! Плохо ему, ты смотри!

— У него заболела нога сначала, потом...

— Щас тебе будет плохо, своё работай! — он осмотрелся вокруг, обращаясь ко всем строителям, которые обернулись на разговор: — Пошли все работать быстро, не успеем — будете работать ночью!

Все отвернулись к своей работе, хмурые и сутулые, Джон поизучал работу подопытного, попинал свежие кирпичи, вздохнул и подошёл к лежащему в тени мужчине, присел рядом с ним:

— Ну что ты, вроде не старый, а туда же. Что болит?

— Нога сначала заболела, потом рука и сердце как будто.

Джон передразнил его акцент:

— Рука-нога, блин. Поприезжали. Больные — сидите дома, нафига вы мне тут лежать?! Уходи с крыши, на этаже полежи, потом вычту полдня.

— Спасибо.

— Пойдём, — прораб подхватил работника под руку, повёл к ступенькам, Айну пошла за ними. Они спустились на шестнадцатый этаж, прораб уложил подопытного на мешки неясного назначения и ушёл, следом тут же спустилась толпа работников, они окружили больного, стали предлагать воду и свои лекарства. Один сказал:

— У меня от сердца есть таблетки, дать?

Другой пожал плечами:

— Ну дай. А чё делать?

Третий качнул головой:

— Да у него вроде спазм, может, от спазма дать?

— А у тебя есть?

— Есть, мне от головы хорошо помогает.

— Тоже дай. Идите сходите, пока Джон ушёл.

«Они его сейчас до смерти залечат.»

Айну вздохнула и побежала по ступенькам вниз, к своей машине. Быстро нашла там аптечку и побежала обратно, успев подняться раньше некомпетентных лекарей. Сняла заклинание невидимости, наложила заклинание отведения глаз, скрывающее её приметные уши и изменяющее черты лица и цвет волос и глаз, изобразила бодрый голос, входя в комнату:

— Где больной?

Молодой строитель бросился к ней, с радостью указывая на больного:

— Вон он! А вы доктор? У него нога... — его перебил другой строитель, постарше, мрачно шепнув: «Заткнись», повернулся к Айну и ровно спросил:

— А вы откуда? Кто вас вызвал?

— Прораб Джон меня вызвал, — ответила Айну, увидела напряжение на всех без исключения лицах и изобразила хитрые глаза, шёпотом добавляя: — По знакомству.

Все расслабились и расступились, освобождая ей проход к лежащему больному, молодой опять неуверенно сказал:

— У него нога сначала болела, потом рука.

— Хорошо, я поняла. Можете идти, мне нужно пространство, спасибо.

Строители разошлись, один остался в дверях, как бы в коридоре, но держа её в поле зрения.

«Не доверяют тут знакомствам Джонни.»

Айну надела перчатки, достала из аптечки тонометр и стала измерять давление подопытного, сама в это время изучая его магически, на таком расстоянии было лучше видно.

«Организм изношенный, как старые тапки. В лёгких целая россыпь мёртвых участков, как будто болел и не лечился, перенося инфекцию на ногах, много раз.»

Покивав с умным видом, она достала таблетку кальция и протянула подопытному:

— Положите под язык, только не глотайте, пусть медленно рассасывается.

Мужчина сделал, как она сказала, она немного ослабила спазм в его шее и руке, оставив грудь и ногу, сделала вид, что считает пульс, спросила, глядя на часы:

— Давно на стройке работаете?

— Всю жизнь.

— Сердечные болезни были?

Он неуверенно пожал плечами:

— Да поколет иногда, когда переживаю, а так нет.

— Почему вы не вызвали скорую, когда стало плохо?

Он посмотрел на неё с подозрением, напрягся, она была почти готова к тому, что он сейчас выплюнет таблетку, которую она дала, просто на всякий случай.

«Чем вас так запугали?»

Она убрала его боль в груди и направила в его сторону сильный импульс расслабляющих чар, потом ещё и ещё, пока он не обмяк на мешках и его пульс не успокоился до сонного. Айну спросила ещё раз, медленно и чётко:

— Почему вы не вызвали скорую помощь? Вам же вчера рассказывали, как это сделать.

Он усмехнулся и качнул головой с мрачным вздохом:

— Да никто к нам не приедет, кому мы нужны. Я в прошлом году на зиму тут остался, работали на крыше, не здесь, на другой стройке, возле реки, там холодно, заболел. Мне разрешили полежать, я пил какие-то таблетки, мне ребята купили, но мне не помогало, совсем плохо стало, решили в больницу идти, меня парни уговорили. Пошли, а там говорят — карточку давай. Я дал, они смеются — другую. Я банковскую дал, у меня другой нет. Они давай объяснять, какую карточку, а я не понимаю, я по-местному плохо говорю. Говорю им — мне плохо, мне укол нужен, а они — карточку и всё, или иди в свою больницу. А какая моя? Они говорят — где живёшь. Так я здесь и живу, я им сказал, они сказали — нет такого адреса, иди отсюда. А мне плохо, я вышел сел на ступеньки, идти не могу, сижу помираю. Ребята давай им в окна стучать и требовать доктора, а они милицию вызвали. Милиция приехала увезла нас, мне там что-то вкололи в милиции, вроде легче стало, а потом начальник приехал и забрал нас, сказал, большой штраф заплатил, и теперь у нас его высчитает, всю зиму проработали считай бесплатно, детям выслать нечего даже. Мы попросили, нам остальные ребята по чуть-чуть скинулись, чтобы хоть что-то отправить.

Она хотела спросить имя и фамилию того, кого он называет начальником, потом сказала себе, что это не её дело и это была не её стройка, так что нечего лезть. Спросила ещё мягче:

— У вас есть дети?

— Да, двое. Вот, — он оживился, достал телефон и стал показывать фотографии, — это мои девочки, это жена. Это у них в школе.

Айну смотрела молча, на фотографиях была такая потрясающая нищета, что жизнь в вагончиках на этом фоне выглядела неплохо. Жена и девочки были плохо одеты, но выглядели здоровыми и весёлыми, выступали на сцене, игрались в песочнице, позировали в нарядных платьях возле старинного компьютера.

Айну поняла, что молчит слишком долго, когда фотографии закончились, стала копаться в аптечке, просто чтобы не смотреть на подопытного, ровно спросила:

— Вы знаете, что по законам Содружества, работодатель не имеет права вас штрафовать? Вообще ни на копейку, ни за какие преступления?

— Ой, — он мрачно усмехнулся, отмахиваясь, — где мы и где Содружество. Всё они имеют право, мы тут никто. Тут, говорят, в прошлой бригаде кто-то с балкона упал, ему даже скорую не вызвали, кто будет мне вызывать. Выгонят и всё. У них милиция купленная, и миграционка купленная, а у нас ничего. Выпрут из страны и всё, сиди как хочешь, а там таких денег никогда честным путём не заработать, вот и сидим молча.

У Айну сильно забилось сердце, звонко и весело, в предчувствии:

— Кто-то упал с балкона?

Он смутился и отвёл глаза:

— Ну, это так, болтают. Я не знаю, правда или нет. Вроде бы, сторож видел, прошлый, он уволился уже. Там внизу, если посмотреть, вон там, — он неловко встал и дохромал до окна, открыл пошире и навалился на подоконник, указал пальцем: — Видите, вон там, плитка чуть другого цвета? Снизу не видно, а сверху — да. Завод один, но разные партии, это перекладывали, потому что там кровь была.

— Ваша бригада перекладывала?

— Нет, прошлая. Мы когда приехали, убирали за ними, они побросали все корыта, тачки на улице оставили, мешки, инструменты, как будто вообще наплевать.

Айну смотрела на светлое пятно заменённой плитки, сердце колотилось как бешеное, держать голос ровным было сложно.

— Сядьте, я осмотрю ногу.

— Да мне лучше уже. Скажите название таблетки, я попрошу, мне ребята купят.

Она достала из аптечки мазь от ушибов, закатала подопытному штанину и стала мазать ногу, попутно ослабляя действие магического спазма и выговаривая строгим докторским голосом:

— Это сильнодействующее лекарство, вам его без рецепта не продадут. Не занимайтесь самолечением, это очень опасно, вы же не хотите своим детям больного отца. Плохо себя чувствуете — вызывайте скорую, номер есть на обороте страхового полиса, самые крупные цифры. Вы уже заплатили за своё лечение, купив полис, болеете вы или нет — деньги уплачены, так что не стесняйтесь пользоваться.

Он молчал, она понимала, что не убедила его.

— Вам лучше?

— Да, спасибо большое, — он размял ногу, встал и улыбнулся: — Пойду доделывать, а то не успею, ночью работать придётся. Спасибо большое, и Джону тоже, какой хороший человек, даже не бросил.

— Так полдня же высчитал, — она собирала аптечку, он поправлял одежду, беззаботно улыбаясь:

— А я ему скажу, что мне уже лучше, я всё успею. Попрошу, может, не будет высчитывать. Спасибо большое, счастливо.

— Хорошего дня, — она сняла перчатки, забросила ремень аптечки на плечо и достала телефон, быстро спускаясь по ступенькам и набирая Сашу.

— Алло?

— Как успехи?

— Проверили страховую, которую ты сказала — её нет. И всех прошлых страховых нет, это фирмы-однодневки, рабочие заключают контракт с фирмой-посредником, которая подаёт за них документы на страховку, страховая выдаёт им полисы, рабочие с этими полисами получают разрешение трудиться, и никогда не обращаются по этому номеру.

— Вы сами звонили туда?

— Мы всяких посредников-между-посредниками штук десять обзвонили, всех этих фирм уже не существует. Аферисты.

— Информация для размышления — в прошлой бригаде кто-то упал с балкона, была кровь, но скорую не вызвали.

Саша присвистнул именно так, как она ожидала, уточнил:

— Откуда информация?

— Слухи в бригаде строителей.

— Круто. И что дальше?

— Дальше старая бригада переложила плитку, на которой кровь была, и побросала инструменты, а убирала за ними уже новая бригада.

— Охренеть. Накину информации. В то время, когда уволилась старая бригада, Бледный был за границей, у него был пакетный тур на тропическом острове с женой и детьми. Ему позвонили, и он срочно улетел сюда, но через три дня вернулся обратно на остров и добыл тур до конца. Заявления на увольнение подписаны датой за два дня до его вылета с островов, он купил билет в тот день, когда ему позвонили, я взял выписку звонков, разговор длился сорок минут. Когда он прилетел сюда, бригада уже работала на новом объекте.

— Азамбек в этой бригаде работает?

— Его там нет. Он написал заявление на увольнение и пропал.

— Это Азамбек. Он упал с балкона, ему не вызвали скорую, бригада обиделась и уволилась. Бледный заплатил им денег за молчание, они выслали эти деньги его семье. Но Бледный заплатил меньше, чем обещал, поэтому строители испортили ему вентиляцию. А Азамбек сейчас где-то лечится, на дому, без больницы и врача, потому что страхового полиса и паспорта у него нет.

— Охренеть.

— Я еду к бригадиру Азамбека, буду с ним договариваться, чтобы они вентиляцию починили. Вы дом проверили, кстати?

— Да, просветили насквозь — магии нет, вентиляция чистая, почему нет тяги — вообще хрен знает. Тяги, кстати, нет только ниже четырнадцатого этажа, на пятнадцатом и выше есть, и Бледный об этом знал, поэтому проверяльщиков от пожарки привёл на верхний этаж, соврал им, что на нижних пол залили и туда нельзя, и денег заплатил, чтобы не придирались. Они котельную ещё проверили и подземный паркинг, там всё нормально, проблемы только в жилых корпусах ниже четырнадцатого этажа. Мы лазили в трубы, светили — свет видно, но дым не проходит, скапливается прямо в трубе, где она перекрыта, непонятно.

— Бледному испортило всю малину странное чувство юмора Маурицио, ясно.

— Кто это?

— Начальник инспекции по пожарной безопасности, идейный, это он разрешение на ввод в эксплуатацию не подписал, из-за него мы здесь. Любитель в день подписания документов поджечь дымовую шашку в здании и проверить систему в работе.

— Весёлый парень. Может, загребём его к себе?

— Надо подумать.

— Чем заниматься завтра?

— Порядки наводить. Я думаю, мы за сегодня разделаемся и завтра уедем.

— По страховым и посредническим фирмам Бледного дела шить?

— Рано. Составь отчёты с копиями, подошьём к нашим, пусть наверху решают. И намекни Бледному, чисто по-дружески, что обещанное строителям всё-таки придётся заплатить, и платить будет он из своего кармана.

В трубке повисела тишина, потом Саша спросил:

— Давай посадим Бледного?

— Пострадает репутация «Эль-Инвеста».

— Давай уволим и через полгодика посадим. Всех.

— Хорошее решение. Я поговорю об этом с кем следует.

Саша промолчал так, как будто это обещание было равнозначно отказу. Она и сама сомневалась, что наверху примут настолько радикальные меры.

***

3-4

Добравшись максимально быстро, она нашла Бригадира и отозвала в сторонку, он постучал пальцем по часам — без пяти семь, почти конец рабочего дня. Она кивнула и приготовилась ждать.

Он закончил с работой, отпустил свою команду и подошёл к Айну, приглашая её присесть на штабели пустых поддонов, она села, он сел рядом и посмотрел на неё всё с тем же сомнением в её силах. Она тихо сказала:

— Нам поступила информация, что один сотрудник из вашей бригады получил травму.

Бригадир грустно усмехнулся и отвёл глаза, медленно ответил:

— Кто-то каждый день получает травмы. И что?

— Это Азамбек?

Бригадир молчал и смотрел на свои руки, растирая по ладони серую строительную пыль. Айну тихо сказала:

— Меня вызвали сюда для того, чтобы решить проблему с вентиляцией. Я готова заплатить вам ту сумму, которую вам обещали за молчание, даже чуть большую, и готова предоставить Азамбеку необходимое лечение. Если он захочет вернуться на родину, мы ему поможем.

— Вы ему не поможете.

Она вдохнула поглубже, готовясь впечатлить его мощью «Эль-Инвеста», когда он посмотрел на неё и ровно сказал:

— Никто ему не поможет, Азамбек умер.

Айну накрыла тишина. Они сидели вдвоём на стопке деревянных поддонов, в недрах строящегося здания, в двух шагах от шестиполосного проспекта, всегда стоящего в пробках в это время...

«А, ну да, семь часов — строители выключили оборудование. Вот, почему так тихо.»

Строительный шум стал для неё таким привычным, что она давно перестала его замечать, и когда он пропал, показалось, что она оглохла. Бригадир рядом с силой скрёб ногтем ладонь, Айну посмотрела на свою — серая пыль, такая же, как и на любой другой стройке.

— Это Азамбек упал с балкона?

— Он упал с недостроенного четырнадцатого этажа. Потому что днём было сильное солнце, и он получил тепловой удар, и не мог работать. Ему пришлось дорабатывать часы ночью, и не ему одному, там постоянно кто-то работает ночами, при плохом свете и без страховочных тросов, их выдают только в дни проверок, а потом отбирают и увозят, а они столько стоят, что сами себе мы их купить не можем. Мы постоянно так работаем, и не только мы. Азамбеку просто не повезло. Он поскользнулся и упал, с четырнадцатого этажа, там крови было столько, что скорая бы не помогла, поверь, я там был.

— Но он написал заявление на увольнение вместе с вами.

— Он его не писал, никто их не писал. Точнее, писали, но мы все их пишем ещё дома. Там пишется заявление о приёме на работу и об увольнении по собственному желанию, всё без дат. Ещё отказ от претензий и несколько листков просто с подписью, если этого не написать, то никто через границу не повезёт. И здесь нас «уволили по собственному желанию» за день до того, как Азамбек упал. Они ставят даты тогда, когда им удобно, чтобы налогов меньше платить и проблем не иметь.

— Почему вы на это соглашаетесь?

— Потому что у нас дома ещё хуже. Здесь, по крайней мере, платят. И если люди хорошие попадутся, то можно договориться. Джон — не хороший человек. А Бледный — вообще не человек, и мы для него не люди.

Айну молчала, Бригадир отряхнул ладони и переплёл пальцы, сказал бесконечно усталым, но отчаянно непреклонным тоном:

— Мы попросили только то, на что имеем право по закону — отправить тело родным и заплатить компенсацию. Джон сказал — нет, никто не должен узнать, если кто-то разболтает, он тоже упадёт с крыши.

Айну опустила голову и схватилась за виски, мужчина продолжил рассказывать, ровно, как будто читал с листа:

— Мы положили Азамбека в мешок, во второй мешок положили плитку с его кровью, в третий мешок — все его вещи из вагончика. Привезли сюда и положили между арматурой фундамента, и залили бетоном, и уже три этажа сверху построили. Джон сказал, что заплатит его семье все деньги, которые он мог бы заработать за всю жизнь до пенсии, оплатит его родителям больницу, а его сыну оплатит образование. А потом прилетел Бледный и сказал — нет. Сказал, вы все — соучастники преступления, если пойдёте в милицию, вас всех посадят. Дал остаток зарплаты Азамбека за сезон и улетел обратно пузо греть на морях, к жене и детям. Сволочь. А мы жене Азамбека деньги выслали и сказали, что мужа у неё больше нет, он заболел и умер. И либо эта сволочь платит всё, что положено по закону, либо его шестнадцатиэтажный дом мы построили как памятник Азамбеку — его никогда не заселят.

— Он заплатит. Встретимся завтра утром на объекте, в семь.

Бригадир молча кивнул и продолжил сидеть неподвижно, Айну осмотрелась и спросила:

— Где конкретно похоронен Азамбек?

— Под вон той колонной, со стороны проспекта.

Она молча кивнула, встала и вышла на улицу. Достала телефон, набрала Сашу и сказала:

— Вызывай Санька, я знаю, где искать.

***

3-5

Они встретились у ворот, Санёк припарковал свой грузовик, сам выгрузил всё оборудование и сам ковырялся в настройках несколько часов, подробнейшим образом сканируя небольшой участок фундамента у колонны, со стороны проспекта. Айну сидела на коробке и растирала по ладони строительную пыль, пытаясь найти отличия от пыли из эльфийских миров. Не получалось.

Об успехе Санька она узнала по его впечатлённому тихому мату, подошла ближе и заглянула в монитор, пролистала слои скана вверх и вниз несколько раз, в подробностях рассматривая скрюченное худое тело, жалкие тряпки и груду камней. Санёк прочистил горло и напряжённо спросил:

— Это что?

— Это Азамбек. Каменщик второго разряда. Строил дом, в котором ты будешь скоро жить. Не достроил.

Саня хлопнул себя по лбу и с силой потёр лицо, шепча:

— Люди чокнутые.

— Мы тоже немного люди, Саня. Потому что мы это засекретим.

Он посмотрел на неё, она оторвала взгляд от монитора и осмотрела массивные колонны подземного паркинга будущего торгово-развлекательного центра с катком, кинотеатром и множеством этажей под хостелы и офисы, посмотрела на Санька и ровно сказала:

— На Азамбеке уже три этажа стоит, никто их разбирать ради тела не будет. А если информация всплывёт, то «торговый центр на могиле» станет новостной бомбой, его проще будет бросить прямо сейчас, чем отбить вложения.

Саня неоднозначно двинул бровями и отвёл глаза, Айну кивнула на монитор:

— Сотри все файлы и почисти себе память.

— Можно завтра?

— Можно.

***

4-1

Они встретились на объекте в семь утра, Бледный, Джон, Айну с Сашей и Бригадир с незнакомым мальчиком, очень на него похожим внешне.

Молча вошли и молча прошли к первому подъезду, поднялись по ступенькам на четырнадцатый этаж, остановились возле решётки вентиляции. Бригадир подождал, пока все соберутся, посмотрел на пухлую спортивную сумку в руках Джона, ровно спросил:

— Здесь всё?

— Как договаривались, — раздражённо ответил Джон и поставил сумку на пол, не наклоняясь, а просто отпустив ручки и дав ей упасть.

Бригадир опустился на колени, расстегнул сумку и достал прибор с фонариком для проверки банкнот, стал пролистывать пачки купюр. Джон нервно фыркнул:

— Ты каждую проверять будешь?

— А у меня есть поводы верить тебе на слово?

Ему никто не ответил, он проверил каждую пачку и ещё раз пересчитал их, застегнул сумку и встал уже с ней. Достал отвёртку и снял решётку вентиляции, указал мальчику взглядом на открывшийся проём и вручил отвёртку, провернув её в ладони и подавая рукоятью от себя. Мальчик взял и полез внутрь вентиляционной шахты, быстро скрывшись из виду целиком. Там что-то скрипело и грохотало, потом ощутимо потянуло сквозняком, всё сильнее, до тихого свиста. Мальчик выбрался и подал Бригадиру прямоугольный кусок стекла.

Джонни с силой потёр лицо, беззвучно выругавшись, Саша посмотрел на Айну с лёгкой злорадной улыбкой, она чуть улыбнулась в ответ.

«Свет видно, а дым скапливается. Сканер засора не видит. Магия. Чертовщина прямо.»

Бригадир сказал:

— Пойдём в следующий подъезд.

Джонни махнул рукой:

— Да иди, всё, мы остальные сами достанем.

Бригадир посмотрел на него прямо и ответил ровно, как обычно:

— Я ставил, я и достану. Я пообещал. Я не ты, сволочь.

Джон махнул рукой и отвернулся.

Они прошли через крышу во второй подъезд, повторили все действия на четырнадцатом этаже, опять поднялись и повторили в третьем подъезде. После третьего все вышли на лестницу, Бледный пошёл вниз, строители — вверх, никто не остановился, Айну пошла за строителями. Они вышли на крышу и уверенно пошли к доске, перекинутой между корпусами, Бригадир прошёл первым, не замедляя шага, мальчик прошёл следом, но медленно и осторожно. Айну подошла к краю.

Внизу просыпался город, ездили крохотные машины, ходили человеческие головы и плечи, росли деревья, похожие на зелёные шарики. Наверху тихо завывал ветер, еле ощутимый. Она наступила на доску.

Если бы доска лежала на земле, она бы прошла по ней с закрытыми глазами вприпрыжку, но на высоте в шестнадцать этажей...

Доска начала гнуться на втором шаге, ближе к середине она качалась как верёвочка, не только вверх-вниз, но и из стороны в сторону, её качал ветер, как натянутую шёлковую ленту.

Айну напоминала себе, что она левитирующий маг, и даже если она оступится, с ней совершенно точно ничего страшного не случится, но шестнадцатиэтажная бездна под ногами, от которой её отделяла только тонкая упругая доска, вызывала дикую панику у инстинктов, которые были старше магии и старше логики. Парусность худого эльфийского тела в облегающем костюме ощущалась так остро, что она могла изменить силу качания доски лёгким разворотом плеч или выставленной в сторону ладонью.

«Он же не сильный. Ветра почти нет, облака не двигаются, деревья не качаются...»

Она сделала шаг, вдруг поняв, что стоит посередине доски между крышами уже довольно долго. На той стороне стоял Бригадир и смотрел на неё всё с тем же выражением лица «ты ничего не сможешь сделать».

«Может быть. Но я попытаюсь.»

Она прошла остаток пути и соступила на твёрдую крышу, всё ещё ощущая качку от ветра, Бригадир молча пошёл в сторону ступенек, она пошла за ним, они спустились на четырнадцатый этаж.

Все молчали, Бригадир растирал по ладони пыль, Айну ходила за ним и его мальчиком, наблюдая за тем, как они одну за другой убирают невидимые ни в каких излучениях, прочные, но абсолютно непроницаемые для воздуха стеклянные перегородки.

***

Эпилог

Город стремительно рос. С высоты обзорной площадки открывался шикарный вид на залив, грузовой порт и речной вокзал, к которому подходили юркие человеческие кораблики, летящие над водой, как ласточки.

«Выглядит как магия. На самом деле, магия так не может.»

Госпожа инспектор сидела на лавке у самого края, со стороны проспекта, и держала в руках букет цветов, оранжевый, с белой лентой. Рядом с ней сидел бронзовый строитель в натуральную величину, под ним лавка выглядела как деревянная доска. Он тоже смотрел на город, ел чебурек и слушал музыку из плейера, обвязав уши косынкой для звукоизоляции. Его каска, плечо и сумка с инструментами были натёрты до блеска, Айну провела пальцем по карабину на его груди.

«Выглядит надёжно.»

Рядом остановился мужчина в костюме, она встала ему навстречу, поцеловала и села обратно, приглашая его садиться рядом, он положил на колени папку и осмотрелся:

— Почему ты решила встретиться именно здесь?

— Хотела вас познакомить. Это Азамбек, — она указала жестом на бронзового строителя, мужчина внимательно посмотрел на него, потом на жену:

— Ты для этого купила два метра площади в самом дорогом торговом центре города?

— Да.

Мужчина отвернулся к окну и промолчал. Айну тихо сказала:

— В Содружестве есть рабство. Рабы строят благополучие этого Содружества, работая всю жизнь без передышки, а когда они умирают, их просто замуровывают в фундаменте, как тысячи, и десятки тысяч лет назад. Мир не стал лучше.

— Стал, — он взял её за руку, накрыл их ладони второй рукой, она усмехнулась:

— Откуда тебе знать?

— У меня есть ты. Ты всё проверишь и мне расскажешь.

Она грустно улыбнулась и посмотрела на папку:

— Ты принёс мне новую работу?

— Нет, это отчёт по старой.

— Мне казалось, это я должна носить тебе отчёты.

— Это исключительный случай, — он улыбнулся и протянул ей папку, она освободила руки и открыла, стала перебирать копии документов, в основном, судебные постановления и вырезки из газет.

Бледный сидит за мошенничество, от него ушла жена, пожертвовав огромный процент его имущества общественной организации, занимающейся защитой прав трудящихся из других стран и рабочих вахтового графика. Прораб Джонни сидит за хищения в особо крупных размерах. Его бухгалтер сидит за мошенничество. Его зам сидит за растрату госсредств. Братья Джонни сидят за мошенничество, рэкет и разбойные нападения. Начальник миграционной службы уволился по собственному и пожертвовал большие деньги в фонд той самой общественной организации. Ещё какие-то люди. Большое пожертвование от «Эль-Инвеста». Статья о том, что «Эль-Инвест» открывает общежитие для гастарбайтеров, с больницей по страховому полису, бесплатными языковыми курсами и круглосуточно дежурящим переводчиком. Ещё какие-то документы по общежитию.

Рядом с ними кто-то остановился, и Айну прервала чтение, поднимая глаза — перед ней стояла юная человеческая девушка и улыбалась с лёгким смущением, указывая на лавку:

— Извините, можно?

— Что?

— Мне нужно туда сесть. Пожалуйста.

Айну пожала плечами и встала, её муж тоже поднялся, они оба смотрели, как девушка садится и берёт бронзового мужчину под руку, крепко жмурясь и натирая ладонью его сумку с инструментами. Айну поднимала брови всё выше, девушка открыла глаза и захихикала, прищурила один глаз и шепнула:

— Говорят, он исполняет желания. Если потереть его сумку с инструментами, то быстро найдёшь работу. А мне надо срочно, или меня депортируют. Я понимаю, что это глупо выглядит, но не в моей ситуации перебирать методами, — она опять закрыла глаза и зашептала: — Помоги-помоги-помоги! Всё, спасибо, садитесь обратно.

Она встала, Айну поинтересовалась с улыбкой:

— А какая у вас специальность?

— Строитель. Но я согласна на что угодно, у меня неделя осталась. Вам случайно не нужен строитель без опыта? Я отличница.

Айну перебрала документы и достала статью про общежитие для гастарбайтеров, протянула листок девушке:

— Вот здесь поинтересуйтесь, там есть доска объявлений.

— Что это? — девушка быстро пробежала глазами статью и улыбнулась: — Правда? Класс, надо сходить. Спасибо! — села обратно на лавку, обняла бронзового строителя, вскочила и убежала. Айну посмотрела ей вслед, перевела взгляд на мужа, он улыбнулся:

— Я хорошо поработал?

— Хорошо.

Она посмотрела на документы в руке, потом на панораму города. Муж положил ладонь ей на плечо:

— Ты тоже хорошо поработала.

Госпожа инспектор неуверенно двинула плечами и промолчала, муж фыркнул:

— Ты хоть когда-нибудь бываешь довольна?

— Ты принёс мне новую работу?

— Конечно, принёс.

— Я довольна. Пойдём, угощу тебя обедом, и разбежимся по работам, — она продолжала смотреть на высотки по ту сторону стекла, мужчина смотрел на бронзовую статую, потом спросил:

— Ты каждый год собираешься сюда приезжать?

— Пока это здание не развалится от старости.

— Это будет лет через двести.

— Ничего, я вечная эльфийка, я подожду.

— И когда-нибудь откроешь миру правду?

— Когда-нибудь.

Она молчала и смотрела на город, он наклонился к её уху и прошептал:

— Я уже вижу, как маленькие, очень красивые тараканчики в твоей голове проектируют мемориальный парк на этом месте. И может быть, музей. Здоровенный, зараза, дорогущий.

Она развернулась к нему без улыбки:

— Это не повод для шуток. Об этом нельзя забывать. Потому что это нельзя повторять.

Он тоже перестал улыбаться и тихо сказал:

— В бизнесе совесть — непозволительная роскошь.

— В долгосрочной перспективе она окупается.

— Эльфы так считают, потому что они вечные.

— Наоборот. Эльфы вечные, потому что они так считают. А люди и прочие маложивущие... — Она посмотрела на Азамбека, потом на мужа, — они не ценят жизнь. Поэтому и живут мало.

Мужчина опять попытался улыбнуться:

— Какое счастье, что они мало живут. Ты представляешь, что было бы, если бы их стало больше, чем нужно?

— Их уже больше, чем нужно. Они решают эту проблему войнами.

— Видишь, какой красивый баланс.

Она усмехнулась и иронично кивнула:

— Красота.

Достала из папки копии документов, завернула в них букет и поставила в урну возле лавки.

Муж обнял её за талию и повёл в сторону эскалатора, а бронзовый строитель остался сидеть на бронзовой доске и смотреть на город будущего сквозь стеклянную стену.

02,06,2020