Фундаментальные исследования

1. «Гермиона – мед и клевер»

Fantastic!

The Ninth Doctor

1. «Гермиона – мед и клевер»

«Гермиона – мед и клевер…» На редкость назойливая песенка к концу поездки уже на зубах навязла. Неприятнее всего было, что Гермиона не могла вспомнить, где же эту пакость услышала. В итоге на перрон она спрыгнула изрядно раздраженная. Туго набитый рюкзак оттягивал плечо, а сумочку с казенным ноутбуком, купленным за счет редакции, она прижимала к груди. Предосторожность оказалась излишней: никто на собственность «Персоны» не покушался. Перрон был вообще пуст. Ветер, как в кино, гнал через него скомканную газету. Вчерашняя «Таймс». - Мило, - буркнула Гермиона, оглядываясь. Сразу за станцией, за старомодным изящным зданием вокзала начиналась «сельская местность». Гермиона ей чисто инстинктивно не доверяла: мир, где много деревьев и мало машин пугал ее. Кроме того, она боялась заблудиться в месте, где дороги – вроде вон той узкой тропы – проложены безо всякой логики. Тропка вела через широкое золотистое поле к лесу, черному и зловещему. Темнело. В сумерках все имеет странное обыкновение превращаться в черное и зловещее нечто. - Рассуждая логически, - сказала Гермиона вслух, крепче прижимая к груди компьютер, - за мной должны сюда заехать. Я ведь позвонила. Зажглись фонари, сумерки наполнились гудением электричества и стрекотом крыльев множества – МНОЖЕСТВА – насекомых. Когда прямо перед лицом Гермионы на крейсерской скорости пролетело что-то мохнатое и многократно окрыленное, она взвизгнула. - Мисс Мориц? Гермиона крутанулась на каблуках. Прямо перед ней стоял карикатурный толстячок в отутюженном летнем костюме цвета сливочного мороженного. Он чертовски походил на того актера… ну, он в «Суинни Тодде» последнем Бидля играл. Гермиона едва не хихикнула. Толстячок протянул руку. - Шеймас Бидль, мисс. Гермиона подавилась смешком. - Директор просил забрать вас. Извините, что задержался. Пробки. - Пробки? – удивилась Гермиона. - О да, овцы запрудили дорогу, - Бидль пожал плечами. – Пришлось ждать, когда их отгонят. Гермиона отчетливо представила себе эту картину. Черт! Забавно! Просто, как в дурдоме. - Позвольте ваш багаж, - Бидль вновь протянул руку. Гермиона прижала к себе ноутбук еще крепче. Уже грудь болеть начала. - С-спасибо, донесу как-нибудь сама. Бидль пробормотал себе под нос нечто вроде «как знаете», вслух же сказал: - Идемте, мисс. Его машина, слишком шикарная для окрестного ландшафта, была припаркована у станции прямо под фонарем. Черная, как катафалк. - Классик Кадиллак? – пробормотала Гермиона. Перед ее внутренним взором живое воображение услужливо нарисовало пробку с участием стада овец и импозантного черного Кадиллака. Стоп. Овцы же отарой ходят. В машину Гермиона села, отмахиваясь от собственного воображения, как от чумы. Рюкзак лег на заднее сиденье, с компьютером же она предпочла не расставаться. Радио играло «Странную девочку» в исполнении Тори Эмос. За окном совсем стемнело. - Далеко нам ехать, мистер Бидль? – спросила Гермиона, чтобы нарушить наконец молчание. - Не очень, мисс Мориц. Минут двадцать, если пробок не будет, - толстяк хохотнул. – Это так лестно. Значит, о нас будет статья в таком уважаемом ежемесячнике, как «Персона»! Интересно, наверное, там работать? - Угу, - буркнула Гермиона. О своем положении «вечной крайней» она предпочла умолчать, как и о том, что поездка в эту глушь – короткая спичка. Пока уважаемые члены коллектива освещают кинофестивали, борьбу с раком, космическую программу, Гермиона тряслась по отвратительной дороге, пусть и в шикарном Кадиллаке. Это служило слабым утешением. - Хотелось бы знать подробнее, мистер Бидль, чем же занимается институт Уизерспун. - Фундаментальными исследованиями, - уклончиво ответил Бидль и вдруг резко затормозил. – Это же профессор! Фары высветили на дороге фигуру, черную и зловещую. Гермиона нервно хихикнула. Это был высокий худой мужчина. Лучше всего были видны его глаза – голубые и насмешливые. Гермионе стало не по себе. Бидль опустил стекло и приветливо крикнул: - Подвезти вас, профессор? Мужчина приблизился уверенной пружинящей походкой. Высоченный – никак не ниже ста девяноста. Улыбнулся, от чего сердце Гермионы окончательно ушло в пятки. Вот так же скалился ее преподаватель словесности, выводя в ведомости жирное «Отвратительно». - Нет нужды, Бидль, - сказал профессор. Голос оказался приятный, хорошо поставленный. - У меня дела в долине. - А я вот везу мисс Мориц из «Персоны»… - Я так и понял, - Гермиона удостоилась пристального жуткого взгляда. – Так и понял. На завтрак будут блинчики с ягодами и медом, Бидль. Сказав это – последние слова прозвучали смешно и неуместно – профессор развернулся и пошел в темноту. «Гермиона – мед и клевер», - пропело радио. Профессор, кажется, обернулся настороженно. Точнее Гермиона сказать не могла, потому что Бидль уже тронулся с места. Радио сбилось, сквозь помехи прорезался Джо Кокер «Верь в меня»*. - Золотой человек, - сказал Бидль, едва ли имея в виду Кокера. – Вот мы и приехали, мисс Мориц.

Гермиона сама не знала, что ожидала увидеть, подъехав к институту Уизерспун. Но не это. Кадиллак вырулил на гравийную дорожку к огромному зданию в нео-готическом духе. Да, черному и зловещему. Здесь кто-то переборщил со спецэффектами. Сначала Гермионе показалось, что света – кроме фонарей на подъездной дорожке – в доме нет вовсе. Потом она разглядела слабое мерцание в окнах: свечи или очень тусклые лампы. Может, у них генератор сломался? Бидль выкатился из машины и помог выйти Гермионе. - Время позднее, мисс Мориц. Я вас провожу в вашу комнату. А завтра с утра вы… О! вот и Селеста! Селеста оказалась высокой некрасивой женщиной с ледяным совершенно взглядом, от которого встрепенувшаяся было душа Гермионы поспешно вернулась в пятки. В довершение всего одета Страшная Селеста была, как гувернантка из детских ужастиков: в черное платье с белым воротничком. Ну вот! Опять все такое черное и зловещее! - Это мисс Мориц, репортер «Персоны», - радостно представил Бидль. – А это мисс Селеста Пойнт, наша, так сказать, квартирмейстер. - Пойдемте, мисс Мориц, - мрачно, растягивая драматично гласные произнесла мисс Пойнт. – Я покажу вам вашу комнату. Судя по всему, она не разделяла бидлева энтузиазма по поводу приезда репортера. И не она одна, если вспомнить жутковатого профессора. - Это весь ваш багаж? – Селеста Пойнт указала взглядом на сиротливо притулившийся у ног Гермионы рюкзак. - Ну да. - Что ж, идемте. В здании института оказалось темно, а пахло почему-то мятой и медом. А еще маслом из лампы – старомодной «летучей мыши» - которую несла на вытянутой руке мисс Пойнт. Внутри нео-готический замок оказался еще колоритнее. Отличные декорации для истории в духе Стокера или Ла Фаню*. Покосившись на рубленый строгий профиль Селесты Пойнт, Гермиона решила – пусть это лучше будет Стокер. Рассматривая темные истертые ковровые дорожки, старинные газовые лампы и медные дверные ручки, она мысленно набрасывала начало статьи. Черное и – черт бы его побрал! – зловещее. Потом мисс Пойнт, толкнув дверь, замаскированную под стенную панель, свернула на узкую очень темную винтовую лестницу. - Жилое крыло, - уведомила она. В открывшемся коридоре было по крайней мере светло – горели те самые газовые рожки. На пол был постелен ковролин веселенькой расцветки – из желто-оранжевых многоугольников. Многие двери были распахнуты, играла музыка. Из глубины коридора доносились звуки какой-то компьютерной игры: гулкие шаги и редкие очереди выстрелов. Мисс Пойнт поморщилась, а потом рявкнула: - Прекратить безобразие! Все разом стихло, двери захлопнулись, и коридор погрузился во тьму, кое-как разгоняемую лампой. - Младшие научные сотрудники, - с непередаваемым презрением процедила мисс Пойнт. – Как дети малые. Идемте. - Ум, - только и смогла выдавить Гермиона. Она продолжала, напрягая глаза, рассматривать коридор. Двери были выкрашены в нежно-голубой цвет, в простенках помимо газовых рожков висели небольшие картины в золоченых рамах, разглядеть которые не удалось. Посреди коридора лежала девочка в черном платье. Глазеющая по сторонам Гермиона чуть на нее не наступила. Укоризненно глянув снизу вверх, девочка села, отводя чуть в сторону идеально ровную челку. - Мисс Тереза, - необычайно уважительно, даже позабыв растягивать слова, сказала Селеста Пойнт. – Это Гермиона Мориц. Из «Персоны». - Ага, - грубо хмыкнула девочка и поднялась. – Комната в конце коридора. Аккуратно, по стеночке обойдя странную девчонку, Гермиона пошла дальше, то и дело оглядываясь. В какой-то момент Тереза поймала ее взгляд и, жутковато улыбаясь, сказала: - Остерегайтесь… Чего следует остерегаться, Гермиона так и не услышала. Они дошли. Посреди комнаты стояла огромная двуспальная кровать с балдахином красивого розового цвета. У одной стены примостился умывальный столик с тазом и кувшином, расписанным розочками и маргаритками. У противоположной стены – неширокий диван и столик с каменной столешницей. Окно было плотно зашторено. Горели свечи, дюжины три. - Простите, - Гермиона повернулась к неподвижной Селесте Пойнт. – Где здесь розетка? Мне нужно зарядить сотовый. И мой ноутбук… - В институте Уизерспун, - важно сказала мисс Пойнт, - нет электричества. Доброй ночи. Не выходите на улицу. - Блин! – сказала Гермиона, и это сопровождалось стуком двери. Впрочем, дверь открылась сразу же, и в щель просунулась голова Терезы, до отвращения тщательно причесанная. - Остерегайтесь Горгонзолу. - Сыр? – опешила Гермиона. – Остерегаться сыра?! Но и девочка исчезла. Гермиона свалила рюкзак и сумку с ноутбуком на постель и еще раз обошла комнату. Розеток нет, освещение – свечи, кровать как во дворце. Блин и сумасшедший дом! Подойдя к окну, Гермиона раздернула занавески. Окно – третий, кажется этаж – выходило на лужайку, заросшую цветами. Гермиона смогла узнать только ярко светящиеся в темноте маргаритки. А потом разглядела шевеление в траве. А потом услышала песню: - Гермиона – мед и клевер То ли весел, то ли сбрендил Клевер – души Мед на ужин Гермиона – душка! Гермиона захлопнула окно и поспешно задернула шторы.

* * *

Она так и не смогла заставить себя лечь спать в огромной кровати – слишком было просторно и роскошно. Перетащила пахнущие жимолостью простыни на диван, укрылась клетчатым пледом и проворочалась всю ночь до утра, изредка проваливаясь в сон. Думала о здешних странностях, набрасывала начало статьи, все больше и больше похожее на отрывок из готического романа, и прокручивала, прокручивала, прокручивала в голове чудную песенку. Разбудил ее колокол. Сквозь раздернутые почему-то шторы лился яркий солнечный свет, приглушаемый розовым пологом, как оказалось – легким и прозрачным, как газ. Гермиона села. Она лежала почему-то в кровати, укрытая кремового цвета одеялом и покрывалом с вышитыми лентами розочками. В комнате царил идеальный порядок. Рюкзака, а главное, сумки с ноутбуком не было. Гермиона вскочила с постели и в панике обшарила комнату. Довольно быстро она обнаружила не замеченный накануне трехстворчатый стенной шкаф. В нем висели в основном платья, разноцветные, длинные, шитые из шелка и шифона и украшенные вышивкой. На полках среди шелковых чулок обнаружились вещи Гермионы, а главное – компьютер. - Сумасшедший дом! В раздражении натянув джинсы и втиснувшись в майку, Гермиона рассовала все необходимое – блокнот, ручка, сотовый – по карманам и вышла в коридор. Шум стоял необычайный, производимый одной небольшой стайкой девушек в ярких платьях в цветочек. На груди у девушек были бейджики с именами: Сиси, Мими и Пеги. Одна была блондинкой, вторая брюнеткой, а третья – для гармонии – рыжей. Гермиона хихикнула. - Вы мисс Мориц. Гермиона обернулась. Эта девушка оказалась приземленнее: темная юбка клиньями-годэ, белая блузка и практичные башмаки, перепачканные землей. На чудесном ковре с оранжевыми и зелеными многоугольниками остались четкие следы. - Так вы мисс Мориц? – повторила девушка и тряхнула золотистыми кудряшками. - Ум. Да, - пробормотала слегка ошарашенная Гермиона. Девушка энергично пожала ей руку. - Эжени Данглар. Это Гермиона мужественно проглотила и ответила на рукопожатие. Девушка окинула ее с головы – практичный хвост – до ног в белых кроссовках и улыбнулась. - Очень современно. Идемте, мисс Мориц, пора на завтрак. Эжени Данглар оказалась весьма энергичной особой с походкой войскового генерала на плацу. Доведя Гермиону до столовой, она успела очень эмоционально расписать достоинства местной природы. Потом уже в дверях потянула носом: - Блинчики с ягодами! Ай да профессор! Столовая института Уизерспун была гигантским подобием зала какого-нибудь модного кафе. Сквозь французские окна и стеклянную крышу лился солнечный свет. На шлифованном мраморном полу были расставлены легкие круглые и овальные столики и венские стулья с самыми разнообразными, причудливо гнутыми спинками. Пахло кофе, малиной и земляникой, и пахло медом. Подтащив Гермиону к ближайшему свободному столику на двоих, Эжени первым делом схватилась за кофейник. - Садись скорее! Стынет же! Гермиона опасливо села. Перед ней на тонкой тарелочке – Вэджвуд, честное слово! – лежали свернутые в трубочки зажаристые блинчики. Аппетита не было вовсе, не смотря на пленительные ароматы. - Расскажите мне об институте, - попросила Гермиона. Эжени разрезала блинчик на шесть совершенно равных частей. - Его основал в 1614 году Иешуа Уизерспун, самый крупный на тот момент ученый в этой области. - В какой области? – тут же уточнила Гермиона. – Чем занимается институт? - Ну-у… - Эжени порозовела. – Фундаментальными исследованиями. - Исчерпывающе, - проворчала Гермиона. - В 1724-м здесь появилась кафедра, - продолжила как ни в чем не бывало Эжени, - впрочем это все уже история. Это не интересно. Давай я тебе лучше расскажу о наших нынешних героях. Тебе же о них писать. - М-м-м. Шеймас Бидль? - Зам директора, - Эжени улыбнулась. – Был прежде коммивояжером, а то ли рекламным агентом, потом его заметил Мрак (Генри Мрак, наш главный попечитель) и пристроил сюда. Фигура вырисовывалась столь комичная, что уже пропало желание смеяться. - А Селеста Пойнт? – спросила Гермиона. Эжени подняла брови. - Ты видела Пойнт? - Ну да, вчера она провожала меня до комнаты. - Увидеть мисс Пойнт, - хмыкнула Эжени, - плохая примета. - В смысле? Эжени отправила в рот последний кусочек блина и пояснила: - К дождю. - А девочка? Я видела ее вчера в коридоре. Тереза. - Вундеркинд, - пожала плечами Эжени. – Не связывайся с ней. Гермиона сделала наконец глоток. Кофе было отменный и, что странно, совсем не остыл. - Горгонзола? – задала она следующий вопрос. Эжени не ответила; подъехала тележка, она взяла еще порцию блинов и сумрачно посмотрела на Гермиона. Вздохнув, та принялась за завтрак. Странное дело, она не заметила, толкал ли кто тележку. - Ладно, - сказала Гермиона, отрезая еще кусочек потрясающе вкусного блинчика. – А профессор? Он что за фрукт? Тут Эжени неожиданно расцвела. О! профессор! Он потрясающий просто! Ученый с мировым именем! - Да чем он занимается-то?! – вспылила наконец Гермиона. - Фундаментальными исследованиями. - Чего?! - Всего, - необычайно холодно прозвучал голос мисс Пойнт. – Идемте, мисс Мориц, вас ждет директор. Вдали громыхнуло, и на стеклянную крышу столовой обрушился поистине тропический ливень.

2. «Что за прелесть – мед и клевер»

Кабинет директора располагался в башне – странном сооружении из розового песчаника с огромными витражными окнами. Винтовая лестница начиналась возле статуи редкостно уродливой горгульи: чудовище держало нижнюю ступеньку в когтистой лапе. Гермиона по достоинству оценила мастерство резчика: статуя была из мелкозернистого серого гранита; после чего из чистого озорства шепнула:

- Леденцы Берти-Боттс!

Горгулья покосилась на нее желтым глазом. Гермиона моргнула. Нет, слава богу, совершенно нормальная статуя. Вроде бы. «Ну все, - подумала Гермиона. – У директора будет мантия, седая борода, добрый взгляд и очки-половинки. И феникс в клетке.»

Насчет бороды, взгляда и очков она не ошиблась.

Директор института Уизерспун оказался высоким худым мужчиной лет пятидесяти. У него были яркие голубые глаза, седеющая бородка клинышком и мефистофелевская усмешка.

- Мисс Мориц! Сердечно рад, сердечно рад! – директор вытащил из кармана очки, водрузил их на нос и энергично пожал Гермионе руку. – Селеста. Попросите Робина и Гарганзолу зайти ко мне во время ланча. Присаживайтесь, мисс Мориц.

Гермиона устроилась в глубоком мягком кресле и достала блокнот.

- Значит «Персона» прислала столь юную и энергичную журналистку, - улыбнулся директор.

Гермиона вновь не стала уточнять, что ее послали как самую негодящую в самое бесперспективное место. Именно, что послали.

- Я не представился! – директор опустился плавно в кресло напротив и указал на поднос. – Лимонад? Может быть, чаю?

- Благодарю, не надо.

- Что ж, перейдем к формальностям. Меня зовут Иешуа Уизерспун.

- Вы потомок основателя института? – уточнила Гермиона, хватаясь за ручку. – Имя «Иешуа» семейная традиция?

- Э-э-э… в некотором роде да… - неуверенно ответил Уизерспун.

- И чем занимается институт? Только не говорите, что фундаментальными исследованиями!

- Фундаментальными исследованиями, - согласился директор, - в области фольклора.

- Фо-фольклора? – разочарованно протянула Гермиона.

Она, несмотря на все нелепости, воображала ученых института Уизерспун какими-нибудь физиками-ядерщиками, засекреченными до полной неузнаваемости. А тут такое.

- Фольклор, - подтвердил Уизерспун. – Во всем многообразии, во всех проявлениях. Стишки, заговоры, сказки об эльфах и легенды о крокодиле в лондонской подземке. Очень перспективное, кстати, направление.

- Зеленые человечки? – саркастически предположила Гермиона.

- У нас есть кафедра уфологии, - не моргнул глазом Уизерспун. – Пока немногочисленная, и слава богу. Все время клянчат у меня командировки: то на плато Наска, то к русским, там у них то ли метеорит когда-то упал, то ли летающая тарелка садиться раздумала*. Сил моих уже нет!

Гермиона только вздохнула. Писать она давно уже перестала, поняв, что либо этот человек сумасшедший, либо издевается. Одно из двух.

- Я бы хотел рассказать о нашем институте, - все больше заражаясь энтузиазмом продолжил Уизерспун, – но, думаю, мисс Мориц, полнее всего вас в курс дела введет руководитель кафедры прикладного фольклора профессор Кристофер Робин. Эжени вас к нему проводит.

«Кафедру прикладного фольклора» Гермиона еще кое-как проглотила, больше от неожиданности, но вот услышав «Кристофер Робин», окончательно утвердилась в мысли, что над ней, дурочкой этакой, смеются. Поднявшись, она сунула блокнот в задний карман джинсов и открыла рот, чтобы высказаться, как же ей надоели глупые шутки. Редактор ждала статью. А редактор «Персоны» не тот человек, к которому можно заявиться с пустыми руками и словами: «Ой, а они там полную хрень несли, босс!». Один так попробовал – слопали.

- Мне нужно куда-то подключить компьютер, - вместо заготовленной гневной речи сказала Гермиона.

Уизерспун с сожалением покачал головой.

- Увы, мисс Мориц. Мы многократно обращались к властям графства с просьбой дотянуть до нас наконец провода… У них все руки не доходят. Я могу предоставить вам, мисс, печатную машинку.

- Печатную машинку? – ошарашено повторила Гермиона, уставшая уже удивляться и возмущаться.

- Да, мисс. Роял 10.

Гермиона устало кивнула и побрела к двери. Роял 10, надо же! Что хоть это за штука? И что это, черт побери, за место?!

Эжени Данглар ждала возле статуи, сидела на нижней ступени и расписывала в блокноте красную ручку.

- Успешно поговорили? Показать тебе институт?

Гермиона перевела взгляд на окно. По карнизу за витражом, изображающим битву Святого Георгия с Драконом, барабанил дождь.

- Нет, благодарю. Отведи меня на эту… кафедру прикладного фольклора.

Эжени уважительно присвистнула.

- Что ж, следуйте за мной, мисс Мориц!

От экскурсии по институту все равно избавиться не удалость: кафедра располагалась в противоположной части здания.

- Чем здесь все-таки занимаются? – спросила Гермиона, когда третья по счету нагруженная книгами и погруженная в чтение девушка чуть не сбила из с ног.

- В основном читают, как видишь, - рассмеялась Эжени. – А вон, кстати, ассистентка профессора, Марта Грэм.

Что ж, ее вопрос в очередной раз мало того, что проигнорировали – высмеяли. Гермиона начала к этому привыкать. Ворча себе под нос, она обернулась и остолбенела. Никогда еще она не видела такой восхитительно, пошло, мультяшно красивой женщины. Как и все обитательницы института, Марта Грэм носила длинную юбку, но с таким выдающейся смелости разрезом, что приличия соблюдены явно не были.

- И ведь сколько людей просились в ассистенты к профессору! – мрачно добавила Эжени, утвердив Гермиону в мысли, что и сама Данглар в том числе. – А этой стоило только построить глазки!

- А чем он так замечателен, этот ваш профессор? Чем занимается его кафедра?

- Практической магией, - понизив голос ответила Эжени и втолкнула Гермиону в распахнутую дверь.

«Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку», - строго предупредил плакат на стене короткого коридора. Гермиона села на жесткую лавку и огляделась. Другой совет гласил: «Nil admirari».

- Резонно. Больше не буду.

К первой двери, монументальной, дубовой в железной оковке был куском скотча приклеен лист с «Заговором против произвола начальства, на сокращение рабочего дня и выплату двойной премии». Нецензурный. Вторая дверь была из белого пластика. Вытащив блокнот, Гермиона описала этот коридор. Если статьи не выйдет, хоть можно будет порадовать байками коллег.

Ожидание затягивалось. Уже подошло время ланча, и Гермиона поняла, что голодна. Сейчас бы тарелку мисо съесть и несколько роллов…

- Ланч…

«Попроси Робина на Гарганзолу зайти ко во время ланча». Так вот, где профессор! Гермиона выругалась. Придется ждать. Но не здесь же, на этой скамье! В комнату за шикарной дверью она соваться не рискнула, скорее всего, там кабинет этого Кристофера Робина. Гермиона толкнула пластмассовую дверь и, совершенно ошарашенная, сделала несколько шагов. Комната явно двери не соответствовала: большая ротонда, перекрытая прозрачным куполом. По стеклу барабанил ливень. На полу из кусочков камня была набрана карта восточного полушария, и Гермиона стояла на мерцающей кварцевой Гренландии.

- Попирать ногами мир бывает так увлекательно, - заметил у нее за спиной на редкость богатый на интонации голос.

Гермиона поспешно обернулась. Профессор стоял в дверях, опираясь о косяк, и спокойно ее рассматривал. При свете дня он не казался таким уж зловещим. Глаза у него были голубые, а улыбка обаятельная и какая-то… внезапная.

- З-здравствуйте…

Профессор шагнул в комнату и остановился на Норвегии, качнулся с пятки на носок.

- Если подумать, Ирландия не очень удалась. Недостаточно зеленая. Знаешь, Гермиона, как трудно сейчас найти действительно зеленый камень? Но не изумруд. Изумруд здесь совершенно не годиться.

* * *

- Мне не нравится, когда незнакомые люди называют меня по имени, мистер Робин, - сухо сказала Гермиона.

- С этим тебе придется смириться, - профессор нахмурил лоб. – Или сломаться? Как-то так, в общем. Кстати. Мне не нравится, когда меня называют «мистер Робин». Кроме того, я вовсе никакой не мистер. О! вот еще Австралия!

Профессор перепрыгнул через всю карту и сел на пол.

- Вот тут пришлось использовать шлифованные изумруды.

Гермиона осторожно подошла. Австралия переливалась зеленым, кроме одного небольшого пятна.

- Ну а она почему зеленая?

- Эвкалипты. Их на свете ведь более пятисот видов. Вот это, - профессор ткнул в более темную точку, вкрапление в изумруде, - наверняка eximia.

- А желтое пятно? – против воли спросила Гермиона.

- Пустыня Намиб.

Профессор неожиданно вскочил и протянул ей руку.

- Идем, я покажу тебе институт.

- Почему все, с кем я сегодня разговаривала, рвутся показать мне институт?

- Ну, ты же об Уизерспуне пишешь, а не об… Австралии.

Профессор еще настойчивее протянул ей руку, и Гермиона машинально ее приняла. Росту этот сумасшедший был немаленького, и бедная Гермиона за ним едва поспевала.

- Куда мы идем?

- В старейшую часть института, конечно. Начинать всегда следует с начала. Итак, институт Уизерспун был основан…

- В 1614 году, - перебила его Гермиона. – Я слышала уже.

Она еле дышала, а Кристофер Робин – странное дело – даже не запыхался. На ходу он продолжал говорить, спокойно, ровно и быстро.

- В XIII веке на этом месте было аббатство, посвященное, кстати, Св. Христофору. От него осталась только церковь.

Сдернув со стойки зонт, профессор раскрыл его и выволок Гермиону под дождь. Гравийных дорожек не было и в помине, только лужайка, изрядно грязная. Гермиона мигом изгваздала свои белые кроссовки. Она почти бежала за Кристофером Робином и мучительно соображала, что мешает ей вырвать руку и вернуться под крышу. Околдовали словно.

- Вот и она! – профессор резко затормозил, и Гермиона ударилась лбом о его плечо. – Церковь Святого Чуда Христофорова. Правда, чудная.

Гермиона потерла лоб – шишка наверняка будет! – и подняла глаза. Профессор услужливо держал зонт, пока она разглядывала изысканное готическое строение из какого-то серо-розового камня.

- В тысяча шестьсот четырнадцатом Уизерспун все испортил и пристроил алхимическую башню и столовую, - вновь заговорил Кристофер.

- Там я уже была, - сказала Гермиона, переступая зябко с ноги на ногу.

- Что ж. тогда – в библиотеку.

Он сильнее стиснул гермионину руку и понесся через лужайку к самой мрачной части здания. Здесь было полно народу: девушки в длинных платьях и бледные юноши в сюртуках. Все с книгами. Все почтительно кланялись Кристоферу Робину. Все неодобрительно косились на тертые джинсы Гермионы.

- Фольклор, говорите, изучают… - проворчала она.

- И этикет, - профессор улыбнулся. – Но главным образом здесь… прячутся.

- От чего? – спросила Гермиона.

Кристофер Робин покосился на нее. В необычайно серьезных, резко контрастирующих с оживленным насмешливым лицом глазах промелькнуло сожаление.

- Поймешь со временем, Гермиона. Вот она, наша библиотека! По легендам пожалована институту графом Рочестером. Глупости, конечно. Эй, Гарганзола!

Худой молодой человек, нагруженный несоразмерно огромной стопкой книг, обернулся. «Странный исследовательский институт, - подумала Гермиона, рассматривая новое, весьма примечательное лицо. – Все молодые такие. Ну, исключая директора и этого вот Кристофера Робина». Гарганзоле и впрямь было не больше тридцати, хотя темно карие глаза смотрели необычайно серьезно.

- Кристофер, я нашел для тебя книгу. Попробуй вытащить. Третья снизу.

Профессор подмигнул Гермионе, а потом укоризненно посмотрел на Гарганзолу.

- А еще дальше ты ее не мог засунуть?

- Ты в прошлый раз спихнул ее в третий ряд за книги про Пери Мейсона, поломав мне все систему! Я ее еле нашел.

- Гарганзола – наш доблестный библиотекарь, - пояснил профессор, сражаясь с книгами. – У него своеобразная система.

- А вы – мисс Мориц, репортер из «Персоны»? – Гарганзола улыбнулся. – Извините, что не целую вам руку. Видите, несколько занят.

Гермиона кивнула и на всякий случай спрятала руки за спину.

- Уверен, вас впечатлит наша библиотека. В ней хранится более миллиарда редких томов.

- Вытащил! – торжествующе воскликнул Кристофер так, что все вздрогнули. – Подержи.

Сунув книгу Гермионе, он склонился к Гарганзоле и что-то зашептал. Гермиона опустила глаза на обложку.

- «365 нянюшкиных потешек»? Вы действительно изучаете фольклор?!

Кристофер хмыкнул.

- Мы тебе сколько раз уже это говорили? Хочешь взглянуть.

- Благодарю, но время уже обеденное, - Гермиона вернула ему книгу. – Провожать не надо, сама дойду.

В дверях она все же обернулась. Профессор строго, без улыбки смотрел ей вслед, и от этого взгляда хотелось забиться в самую глубокую щель. А потом он внезапно улыбнулся, как-то всем лицом, если не телом, и махнул рукой.

* * *

После обеда Гермиона вернулась в комнату. Хотелось забиться под кровать или спрятаться в шкаф от всех этих… фольклористов. Хорошо, хоть Кристофера Робина после обеда не было видно. Он пугал гермиону, его хотелось слушаться. Гермиона совершенно не понимала, почему полдня носилась за ним, выслушивая насмешливые комментарии, хотя достаточно было вырвать руку. Самое ужасное – ей это нравилось! Пытаясь вытряхнуть из головы эти мысли, Гермиона открыла дверь. все, надо хоть как-то начать работать. Командировка всего на три дня, послезавтра надо сдать статью. А редактор «Персоны» это такая персона, что…

Посреди комнаты стоял тяжелый письменный стол, который в двери-то пролезть не должен был. На него водружена была монументальная печатная машинка. Слева аккуратно сложены были листы писчей бумаги. Гермиона осторожно коснулась клавиши доисторического монстра. Ничего. Она надавила сильнее, послышался стрекот.

- Господи, - вздохнула Гермиона.

С печатной машинкой она, конечно, не справилась. Непонятно было, куда заправлять бумагу, а напечатав строку (бессмысленное «Я застряла в сумасшедшем-пресумасшедшем доме»), Гермиона и вовсе застыла в недоумении.

- Ничего-то у нас не выйдет, Роял Десять…

Гермиона вытащила блокнот и ручку и устроилась на диване. Она даже начала статью, но жирно все зачеркнула крест-накрест. Получался то ли готический роман в духе Мэри Шелли, то ли сценарий для дешевого фильма ужасов.

В дверь постучали.

Отложив в сторону блокнот, Гермиона затаила дыхание. Может быть, непрошенный гость решит, что она спит? А то и вовсе нет ее.

В дверь постучали еще раз, потом она распахнулась. Кристофер Робин преспокойно вошел в комнату.

- Забыл предупредить.

Гермиона села, скрестив руки на груди. Очень хотелось спрятаться среди диванных подушек, но к сожалению это было мало осуществимо.

- Имбирное пиво, - Кристофер протянул ей бутылку.

- Здесь принято врываться без стука, мистер Робин? – сухо спросила Гермиона.

- Я постучал, формальности соблюдены. Ты не ответила, так что ты виновата, - профессор сел в кресло у стола и крутанулся в нем. – Возьми пиво, отменное. Лучше только вересковый мед, но его достать трудно.

- Ну да, «из вереска напиток забыт давным-давно», - саркастически согласилась Гермиона, но бутылку, столь настойчиво протягиваемую, все же взяла. И даже сделала глоток. Действительно, отменное пиво. – Так о чем вы забыли меня предупредить?

Лицо Кристофера вновь сделалось серьезным.

- Не покидайте ночью этой комнаты. О том, чтобы выйти из здания, не может быть и речи! Вы меня поняли, мисс Мориц?

- И что же может случиться? – поинтересовалась Гермиона, салютуя бутылкой.

Кристофер поднялся и подошел к окну. Стоило отдернуть штору, как вместе с шумом дождя послышалась знакомая мелодия. Слова на этот раз были другие:

- Что за прелесть – мед и клевер

Вышел в поле, там и сбрендил

Покатил ты, брат

С катушек

Продал душу.

- Остерегаетесь в том числе и этого, - спокойно сказал профессор.

- Кто это поет? – спросила Гермиона. – Чья это глупая шутка?

- Да понятия не имею. Доброй ночи, Гермиона.

Кристофер вышел, забрав с собой пустые бутылки. Дверь за ним закрылась с легким щелчком.

- Доброй ночи, - передразнила Гермиона.

Лечь в постель она вновь не решилась, свернулась калачиком на диване.

3. «Не пугайся, мед и клевер»

Она проснулась в темноте, вновь в постели под балдахином. В шелковой сорочке с кружевами. Гермиона отродясь не спала в сорочке, тем более, с кружевами. Пижама была безусловно практичнее; любимая, голубая, с ежиками.

- Интересно, - сказала Гермиона вслух, чтобы услышать хоть чей-то голос, - кто меня переодел и уложил в кровать? И – какого черта?

Поднявшись, Гермиона подошла к окну. Лужайку заливал лунный цвет, и серебрились среди травы белые пушистые цветы. Пахло почему-то пастушеским пирогом, который так здорово пекла мама. И кто-то тихо звал:

- Гермиона! Гермиона! Гермио-о-она!

Стянув сорочку через голову, Гермиона быстро переоделась в джинсы и майку, и зашнуровала изрядно уже перепачканные кроссовки. Глупо было, конечно, идти куда-то среди ночи, тем более, по дому, освещаемому свечами и – Бог даст – газовыми лампами. Скорее всего, Гермиона делала это из чувства противоречия, потому что Кристофер запретил. Ну, не запретил, а не советовал. Машинально сунув блокнот в задний карман джинсов, а ручку заткнув за резинку, стягивающую забранные в хвост волосы, Гермиона вышла из комнаты. Коридор был освещен слабо газовыми лампами и выглядел как водится зловеще. За дверьми царила жуткая тишина. Гермиона по достоинству оценила спецэффекты. Потрясное местечко!

- Гермиона! Гермиона! – послышалось из конца коридора. – Гермиона – мед и клевер!

- Если подумать, я веду себя, как героиня фильма ужасов, - она продолжила говорить вслух, это подбадривало. – Иду ночью одна по темному дому на чей-то странный голос. Прямо классическая блондинка.

У лестницы Гермиона замерла. Дальше начиналась абсолютная темнота. Стоило бы захватить с собой фонарик. Гермиона покосилась на газовый рожок. Да уж, оторвать его от стены не получится. Впрочем, у аборигенов должны быть наверняка переносные лампы или свечи. Гермиона постучала в ближайшую дверь. Никто не ответил. Гермиона постучала громче, с тем же успехом.

- Либо спят, либо нет никого, - решила Гермиона, после чего справедливо добавила: - либо хотят, чтобы я так думала.

Гермиона толкнула дверь, бормоча себе под нос: «Формальности соблюдены».

В комнате было темно и тихо. Гермиона замерла на пороге, но звука дыхания не уловила. Тогда она прошла через комнату и раздернула шторы. Лужайка, лунный свет, белые цветы. Повернувшись к окну спиной, Гермиона обшарила взглядом комнату в поисках лампы. На кровати – огромной, под массивным балдахином – кто-то лежал. Гермиона осторожно приблизилась. Девушка. Лежит и не двигается. И не дышит. Гермиона сделала еще один шажок, совсем крошечный, и коснулась руки девушки. Холодная, неживая, неестественно гладкая. Гермиона с визгом вылетела из комнаты и забарабанила в дверь напротив. Потом распахнула ее. Снова девушка, неживая, бездвижная. В панике Гермиона пролетела по коридору. Юноша. Снова юноша, снова девушка. Морг, а не дортуар.

Гермиона кубарем скатилась по лестнице, миновала сумрачный холл и вылетела на лужайку прямо в облако белых цветов. Запахло пастушеским пирогом, мандаринами и кремом для лица. Если пересечь лужайку и бежать вперед, можно добраться до станции. Там есть телефон, и можно позвонить в полицию.

Закололо в боку. Гермиона остановилась, хватаясь за ребра.

Запах усилился: теперь это земля, жасмин, старые бабушкины духи (так пахло ее выходное платье) и леденцы, которые приволокла однажды с ярмарки Гвен. А потом вновь послышались голоса – визгливые, высокие, противные:

- Не пугайся, мед и клевер

Он хоть грезит, да не бредит

Шторм на суше

Ужас в душах

Да вся душа наружу.

- Гермиона! Немедленно уйди с травы!

Обернувшись, Гермиона посмотрела на Кристофера.

- Там, в спальнях все мертвы.

- Нет, это не так, - профессор протянул руку. – Прошу, уйди с травы. Подойди ко мне.

- Они все мертвы, - повторила Гермиона. – Вы их убили?

- Не говори глупостей, - разозлился Кристофер.

- Все маньяки так говорят, - сказала Гермиона больше себе.

Профессор все еще протягивал руку, и отчаянно хотелось принять ее, ощутить тепло. Хотелось прислушаться к этому мягкому ровному голосу.

Что-то скользнуло в траве, потревожив цветы и подняв в воздух тысячу легких лепестков. Такого же цвета было платье у Гвиневры, старшей из сестер, когда она выходила замуж. И такого – Гермиона дала себе зарок – такого отвратительно безвкусного платья у нее самой на свадьбе не будет.

Гермиона тряхнула головой. Не время предаваться воспоминаниями и мечтам. В траве что-то прячется. Что-то ужасное, что-то гораздо, гораздо страшнее Кристофера Робина. Опустив глаза, Гермиона среди зеленой травы и белых соцветий разглядела ощерившуюся зубами пасть и пару горящих глаз. Взвизгнув, она одним прыжком перемахнула через лужайку и оказалась в объятьях Кристофера.

- Ш-ш-ш-ш. ты в безопасности, девочка, - уверенно сказал профессор. – Более-менее. Пошли в дом.

- Нет! – Гермиона сжала его руку. – Там все – мертвецы.

- Да говорю е, нет! – Кристофер отцепил ее от себя. – Пойдем, я тебе покажу.

И он потащил Гермиону за собой, не обращая внимания на слабые попытки освободиться. В институте было необычайно светло, но невозможно было понять, какими же все освещено лампами. Здесь было, пожалуй, страшнее, чем снаружи. Кристофер толкнул первую попавшуюся дверью; Гермиона зажмурилась.

- Смотри, Гермиона.

Повинуясь мягкому, нежному прикосновению к своей щеке, Гермиона открыла глаза. На постели лежала Эжени Данглар. Профессор бесцеремонно сдернул одеяло. Гермиона уставилась на бледную руку, на четкие членения, на идеально подогнанные шарниры.

- Кукла?! А где Эжени?!

- Это и есть Эжени, - Кристофер согнул неживую руку в локте. – Моя магия ограничена восходом и закатом. Более, чем на двенадцать часов таймер не поставишь.

- Чушь какая! – Гермиона тряхнула головой и коснулась холодной и твердой руки Эжени. Очень холодной и очень твердой руки. – Они, что, все куклы?

- Ну, на этом этаже в основном да, - пожал плечами Кристофер. – Есть еще бумажные фигуры. Их оживлять проще, но характер… Вон, вспомни Селесту.

- Они все куклы? – даже сама Гермиона уловила в голосе истеричные нотки.

- Нет, - успокаивающе сказал Кристофер. – Вовсе нет. Я настоящий. Бидль настоящий. Гарганзола. Директор, конечно, тоже. Мне бы и в голову не пришло создать подобное… существо.

- Зачем? – шепнула Гермиона.

- Мы ведь исследуем воображаемое, следовательно, нам нужны воображаемые сотрудники.

Гермиона тряхнула головой.

- Не верю! Не верю! Не верю! Не верю!!!

Развернувшись, она выбежала в коридор. Добравшись до своей комнаты, Гермиона распахнула шкаф и принялась запихивать вещи в рюкзак.

- Гермиона! – Кристофер встал в дверях. – Гермиона, постой!

- Это – чушь! Дурная шутка! Бред сумасшедшего, - сухо сказала Гермиона. – Это с самого начала был розыгрыш, да? Хорошо повеселились? Пропустите!

Сделав неожиданно быстрый шаг в комнату, Кристофер схватил Гермиону за плечи и прижал к стене.

- Ты в опасности! Уясни это! Ты в опасности. Здесь тебя никто не тронет, но я не поручусь за тебя, Гермиона, если ты выйдешь сейчас за порог.

Гермиона смотрела на него снизу вверх испуганными глазами. Потом сказала:

- Пустите, мистер Робин.

Кристофер чертыхнулся, вытащил из кармана белую бумажную фигурку – голова, руки, ноги, тело-прямоугольник. Потом щелкнул пальцами. Селеста Пойнт, поджав губы, неодобрительно посмотрела на Гермиону и профессора, все еще сжимающего плечо девушки. Еще один щелчок, и на пол упал клочок бумаги. Гермиона зажмурилась. Открыла глаза.

- Обман зрения. Галлюцинации от недосыпа. Я все равно не верю.

- Веришь, - покачал головой Кристофер. – Иначе бы не видела.

- Я все равно ухожу, мистер Робин, - Гермиона вырвала наконец руку (синяк, наверное, будет), подняла рюкзак и пошла к двери.

- Гермиона Джо Мориц, ты в смертельной опасности, - повторил Кристофер.

Гермиона против воли посмотрела ему в глаза, такие голубые, такие спокойные. Как просто остаться здесь под защитой этого человека. Как просто… Гермиона сделала усилие и моргнула.

- Хорошо, - сдался Кристофер. – Я отвезу тебя на станцию.

* * *

Ночной экспресс до Лондона, о существовании которого Гермиона даже не подозревала, пошел точно по расписанию. Гермиона взобралась в полупустой вагон и подождала в тамбуре, пока поезд не тронулся. Только тогда она рискнула подойти к окну. Кристофер стоял на перроне, смотря на свою ладонь, и лицо его было искажено то ли страхом, то ли болью. Гермиона выкинула его из головы.

Несмотря на раннее время – рассвет едва занимался – свет в окнах горел. Едва ли Гвен так рано встала, да еще и в свой выходной. Вывод: она еще не ложилась. Гермиона отперла дверь, оставила рюкзак и ноутбук в коридоре и прокралась в комнату сестры. Так и есть, Гвендолин сидит в наушниках у компьютера и смотрит любимое ТВ-шоу. Вид у нее при этом, как у весьма эмоционального зомби: глаза вперились в монитор, губы то изгибаются в усмешке, то кривятся. Сделав еще пару шагов в комнату, Гермиона приподняла наушник и металлическим голосом отчеканила Гвен прямо в ухо:

- Уничтожить! Уничтожить!

Гвендолин подскочила на месте.

- Эрм! Шуточки у тебя!

- Кофе есть? – Гермиона потянулась к мышке и поставила кино на паузу. – Вернись в реальны мир: Лондон, Англия, планета Земля, Солнечная система…

- Галактика млечного пути, - со смехом закончила Гвендолин. – Растворимый только.

Гермиона отыскала в шкафу банку с кофе и включила чайник. Гвен полезла в холодильник за молоком.

- Я ждала тебя только завтра.

Гермиона поморщилась.

- Непредвиденные обстоятельства.

Кофе был паршивый. С тем, что подавали в институте Уизерспун на завтрак не сравнишь. Гермиона посмотрела на часы.

- Я воспользуюсь компьютером?

- Я кино вообще-то смотрю, - заметила Гвендолин.

Гермиона досадливо отмахнулась. Прихватив с собой кофе, она перешла к компьютеру. На запрос «Институт Уизерспун» поисковик высыпал фотографии актрисы Риз Уизерспун. Те же результаты – предсказуемые и совершенно бесполезные – дали «Иешуа Уизерспун», «Фундаментальное исследование фольклора» и «Кристофер Робин».

- Попробуй «Доктор. Синяя будка», - ехидно посоветовала Гвен. – Не смотри на меня так свирепо. Просто очень было похоже.

Гермиона откинулась на спинку кресла. Чудесная картина: институт, который не упоминается нигде даже единым словом, сумасшедший профессор с внешностью актера шекспировских пьес и именем книжного героя и ожившие куклы.

- Страшный сон. Просто страшный сон.

Встревоженная Гвен взяла ее за руку. В этот момент подала голос аська; окно развернулось на весь экран.

«Тук-тук».

- Скажи, Нео, - поинтересовалась Гвен, - ты знаешь кого-нибудь под ником «Человечек»?

- С чего ты думаешь, что это мне? Это же твой компьютер!

- Я нахожусь в невидимом режиме, - парировала Гвен. – И я точно не знаю никого под ником «Человечек».

Аська снова запищала. Сестры подались вперед.

«Не пугайся, мед и клевер

Он хоть грезит, да не бредит

Шторм на суше»

Гермиона сделала глубокий вдох, нагнулась и выдернула компьютерный шнур из розетки.

- Ты что делаешь?!

- Я? Иду спать.

Гермиона залпом допила кофе и с определенным трудом выбралась из кресла. Спать.

* * *

Окна ее комнаты выходили во двор, где была только кирпичная стена и мусорные баки. Медленно всходящее солнце золотило кирпичи, придавая им нежный цвет копченой лососины. Город, идиллическая картинка. Гермиона погасила лампу и выбралась через окно на пожарную лестницу. Пахло городом: смогом, железом и острым соусом из китайского ресторанчика за углом. Гермиона обожала город.

Наверху хлопнула створка, послышался дробный перестук каблуков. Гермиона отступила к окну. Свою соседку сверху, обладающую странной привычкой уходить и приходить по пожарной лестнице, она видела всего пару раз.

- Доброе утро, мисс Найтшед, - сказала Гермиона.

Соседка улыбнулась.

- Доброе утро, мисс Мориц.

На ней – странное дело для столь раннего утра – было красное платье и залихватская треуголка с шелковыми розами. Гермиона честно попыталась себе представить, чем же занимается Элис Найтшед. Ничего пристойного в голову не пришло. Элис остановилась на площадке и посмотрела серьезными глазами, словно пытаясь что-то понять. Потом спросила:

- Гермиона, у вас нет зонта? Я свой где-то забыла.

Гермиона посмотрела на безоблачное небо.

- Боюсь, нет. Но он вам и не понадобится. Похоже, дождя не будет.

- возможно, кивнула Элис Найтшед. – Но не знаешь, когда ветер переменится. Всего доброго, Гермиона Джо Мориц.

Элис сбежала по лестнице вниз. Загрохотали мусорные баки. Вообще, это было ужасно неудобно – три бака прямо под окнами. В них, соревнуясь в меткости, бросали пустые пакеты из-под сока несносные близнецы с последнего этажа. В них рылись бездомные в поисках отбросов из китайского ресторана. Гермиона осторожно глянула вниз. Из мусорного бака на нее смотрели огромные горящие глаза. И ощерившаяся пасть.

- Это сон, - уверенно сказала Гермиона.

Из бака вылетело странное существо, состоящее, казалось, из одних только зубов и глаз. Оно мало походило на крысу и не оставляло надежды на разумное объяснение происходящего. Послышался визг. Существо бросилось наперерез Элис Найтшед и вцепилось ей в руку. Гермиона закусила до боли губу. Надо было спуститься и помочь соседке. Надо было хотя бы скорую вызвать. Элис Найтшед побежала к кирпичной стене, вытащила из-под бретельки лифчика кусок мела и быстро начертила на кирпичах четкие жирные линии. И скрылась в стене. Зубастое существо шмякнулось в лужу.

Гермиона медленно вернулась в комнату и аккуратно прикрыла за собой окно, щелкнула задвижкой.

- Что случилось? Кто кричал? – встревожено спросила влетевшая в комнату Гвен.

Гермиона покачала головой, не сводя глаз с зеркала. На нем кто-то нацарапал гвоздем, или ногтем, или клыком: «Не пугайся, мед и клевер».

4. «Гермиона – мед и пепел»

Роз Гликхорн – ответственный редактор «Персоны» - выслушала сбивчивые объяснения Гермионы, а потом медленно переплела пальцы. Все без исключения сотрудники журнала знали: когда Роз Гликхорн так картинно сплетает пальцы – пощады не жди. «Увольнение – ничто по сравнению с сумасшествием», - вяло утешила себя Гермиона.

- Мне кажется, вы устали, мисс Мориц, - сказала Гликхорн вкрадчиво. Поводов для паники в принципе не было. Роз Гликхорн всегда говорила вкрадчиво. – Вам нужен отпуск.

С другой стороны – Гермиона похолодела – отпуск в личном списке наказаний, составленном Роз Гликхорн, стоял намного выше увольнения, сразу перед штрафными санкциями; возможно, даже, на первом месте. После отпуска провинившийся разом понижался в должности. Гермионе вовсе не хотелось стать вдруг курьером. Этого она вдосталь нахлебалась.

- Да, отпуск, - мечтательно повторила Гликхорн. – Отдохнете пару недель и со свежими силами вернетесь к работе.

«На должности подавальщика кофе и пончиков», - мрачно закончила Гермиона.

- Я…

- Это не рекомендация, мисс Мориц, - жестко отрезала Гликхорн. – Отпуск.

Покинув редакцию «Персоны» с отпускными в кармане и неприятным чувством, что назад дороги уже не будет, Гермиона, впрочем, быстро успокоилась. Зашла в закусочную на углу, выпила чаю с сэндвичами. Поболтала с хозяйкой обо всяких несусветных глупостях. Тянула время. Стоит заявиться домой, и Гвендолин засыплет вопросами. Это она всегда умела: отравлять своими расспросами жизнь.

Чтобы еще потянуть время, Гермиона зашла на почту. Она часто посылала открытки родителям и старшей сестре, предпочитающим шуму Лондона покой Оксфорда (Гвиневра) и сонную тишь Сэнт-Мэри-Мид. Выбрав пару карточек поярче, Гермиона написала на каждой несколько приветственных слов. Поболтать можно было и по телефону, новости давно уже передавались через е-мэйл, но открытки.. открытки были ритуалом. Родители отвечали редко, а Гвиневра посылала виды какого-нибудь из колледжей.

- Мисс Мориц, вам письмо, - подмигнула почтмейстерша, мисс Берроуз. – Как необычно, правда!

- От кого? – мрачно поинтересовалась Гермиона.

- Вы же знаете, не в моих правилах читать даже чужие конверты! – мисс Берроуз напустила на себя неприступный вид, но сразу же смягчилась. – Думаю, от мужчины.

Этой болтливой старой деве следовало бы жить в городишке или деревне вроде Сэнт-Мэри-Мид. Она обожала сплетни. Особенно же – любовные скандалы.

- Думаю, только мужчина станет подписывать письмо «Моей Гермионе», - шепнула мисс Берроуз и вновь подмигнула.

У Гермионы едва ли нашлись бы друзья, так подписывающие конверты. Имени отправителя и обратного адреса не было, только штемпель западного Лондона. «Не смей брать!» - резко сказал внутренний голос. Левую ладонь обожгло вдруг огнем.

Гермиона взяла конверт.

- Спасибо, мисс Берроуз.

Наклеив марки, она бросила обе открытки в почтовый ящик и вышла. И сразу словно окунулась в теплое молоко. В Лондоне было жарко, как в топке, и очень душно. Город обволакивала влажная дымка. Гермиона обожала города, но, да, надо признать – летом здесь было невыносимо.

Она забежала в первое попавшееся кафе, где вовсю трудились вентиляторы, и заказала лимонад со льдом. От вентиляторов было мало толку, они только гоняли вязкий воздух, а лед мгновенно растаял, превратив напиток в совершенно непотребное пойло. Гермиона отставила стакан и вытащила из рюкзака конверт. «Моей Гермионе». Ни имени отправителя, ни обратного адреса… хоть пиши сверху «анонимка». А внутри, небось, развратные фото и требование миллиона фунтов за молчание. За собой Гермиона сходу смогла вспомнить один лишь постыдный грех: уклонение от мытья посуды, но это-то как раз тяжело запечатлеть на фото. Посмеиваясь, она надорвала конверт. Оттуда выпал лист не бумаги даже, тонко выделанной кожи, пергамена. Чернила выцвели. Не могли же они изначально быть такими ржавыми!

«Гермиона – мед и пепел

Выпил, вышел, нож под дых

Извини, старик

Так вышло

Вот ты и мертв, старик».

Гермиона выронила послание и сделала большой, судорожный глоток лимонада; закашлялась.

- Вам помочь? – заботливо спросила официантка.

- Нет, - хрипло ответила Гермиона, попыталась прокашляться. – Кх! Кх! Счет.

Пока она искала в своем рюкзаке кошелек, зазвонил телефон. На его поиски ушло еще полминуты, которые, чертыхаясь, Гермиона выуживала кошелек и сотовый из-под подкладки. Наконец она нажала кнопку.

- Ну?

- Гермиона? – неуверенно пробормотала Гвен. – Гермиона?

У сестры никогда не было такого сбивающегося тона, такого страха в голосе.

- Гвен! Что с тобой!

- Боже мой, Гермиона! Помоги мне!

Гвен забормотала, сипло и сбивчиво; Гермиона едва понимала слова. Гвен назвала адрес, жуткие трущобы, это Гермиона разобрала точно.

- Гвендолин Бо Мориц! Как ты оказалась там? – строго спросила Гермиона, но Гвен уже отключилась.

Расплатившись по счету, Гермиона вышла, поймала такси. Было, конечно, чистым безумием ехать на ночь глядя в столь заброшенный район. Об этом говорили и глаза таксиста в зеркале заднего вида.

- Поехали уже! – раздраженно бросила Гермиона.

Хотела бы она знать, что забыла там Гвен. Такси остановилось на перекрестке, прямо у проулка, который нужен был Гермионе. Здесь можно было снимать кино о бандитских разборках и трудных подростках. Половина фонарей не горит, в асфальте выбоины, свет в окнах погашен. Небо в довершение всего заволокли черные тучи. Господь Бог знает толк в спецэффектах.

Гермиона расплатилась с таксистом, не обращая внимания на его сочувственно-многозначительный взгляд, и ступила в проулок. Название замазали в три слоя черной краской, и какие-то шутники написали прямо на стене ядовито-оранжевым красителем из баллончика: «Тупик Сознания». В общем и целом – верно. Гермиона прижала рюкзак – телефон, деньги, документы – к груди. Она любила города, но в них попадались и такие вот тупики сознания.

Опасливо ступая, она пошла дальше.

Со спецэффектами все было в полном порядке: над городом раздался раскат грома, а в мусорном баке зашебуршали, отзываясь, крысы. Гермиона ненавидела крыс. Она невольно прибавила шагу, нервно посматривая на номера домов. Нужная ей дверь была распахнута, и за ней клубилась темнота. Все было такое – правильно! – черное и зловещее.

Раскат грома расколол небо. Гроза была все ближе.

Гермиона осторожно перешагнула порог.

- Гвен! Гвендолин!

Ответа не последовало. Гермиона сделала еще шаг вперед.

- Гвендолин!

Темнота вспыхнула по меньшей мере миллионом желтых глаз. Ну, во всяком случае Гермионе так показалось со страху. Глаза светились так ярко, что бросали отблески на ощерившиеся пасти. Много пастей, едва ли не больше, чем глаз. И очень много зубов.

- Г-гвендолин! – взвизгнула Гермиона и метнулась к двери.

С размаху она налетела на упругую стену, отбросившую ее назад, и только потом поняла, что в дверном проеме клубится желтый туман. Гермиона прижалась к нему спиной, словно к лимонному желе прикоснулась. Даже пахло лимоном и почему-то уксусом. Глаза и пасти приближались медленно, и столь же неспешно текли мысли Гермионы.

Это, наверное, лепреконы. Да нет, точно лепреконы. Глазастые, зубастые и зловредные. Вот видите, как удачно и логично, главное – рационально все разрешилось. Верить в колдовство, оживающих кукол и прочую чушь Гермиона не начала, да этого и не требовалось. Чушь-то в Гермиону верила. Гермиона просто смирилась. Лепреконы, так лепреконы.

Чушь все приближалась и приближалась. И ведь была в институте, изучающем фольклор! Что ж не спросила заговор от зубасто-глазастой мерзости? Гермиона вяло вскрикнула и наугад пнула приближающуюся светящуюся массу. Масса столь же вяло пискнула. Удовлетворения это не принесло. Совсем рядом лязгнули зубы.

- помогите, – жалобно прошептала Гермиона.

Кто-то сжал ее ладонь, и вот тут Гермиона заорала столь истошно, что глаза и зубы бросились врассыпную.

- Тихо! – потребовал знакомый голос.

- Кристофер! – обрадовалась Гермиона.

Это имя она произнесла столь легко, только оно единственно и подходило. Никакого «мистер Робин»; «мистер Робин» - для чужаков, не сталкивающимся никогда с мириадами горящих глаз.

- За мной! – скомандовал Кристофер, и Гермиона послушалась. – Да где же тут окно?!

Комната показалась Гермиона огромной, просто безразмерной, слишком большой для такого маленького дома. И очень темной, словно весь мир за стенами поглотила темнота. Да где же, действительно, окна?!

Кристофер побежал быстрее и потянул Гермиону за собой. И откуда только силы взялись! Обычно физические упражнение для Гермионы ограничивались включением кофеварки. А тут – бежит себе и бежит. Наконец Кристофер остановился и - Гермиона несмотря на мрак откуда-то знала это - привалился к стене.

- Вроде оторвались. У меня плохая новость, Гермиона.

- Ну?

- Мы отрезаны от мира. Зачем тебя сюда понесло?

- Я… мне позвонила Гвен.. Господи! Гвендолин!

Гермиона хотела было броситься бежать, но Кристофер поймал ее за талию.

- Твоей сестры тут нет. Они тебя обманули.

- Они? - спросила Гермиона. Она как-то сразу успокоилась. Если Кристофер говорит, что Гвен здесь нет, значит нет. – Они лепреконы?

- Почему лепреконы? – удивился профессор.

- Ну… клевер – Ирландия – лепреконы, - Гермиона пожала плечами.

Кристофер неожиданно расхохотался. Гермионе самым пугающим образом понравился этот открытый веселый смех.

- Гениально! Гермиона, если тебя уволят, устраивайся к Уизерспуну. Твое воображение там просто необходимо.

- Нет, спасибо. Прежде всего, я бы хотела оказаться дома.

- Разберемся. Ты обходила против солнца какую-нибудь церковь, когда ехала сюда?

Голос Кристофера прозвучал очень уверенно. Без насмешки, но и не то, чтобы серьезно. Поэтому Гермиона ему ответила.

- Понятия не имею. Я на такси ехала.

- Откуда?

- Из центра. Мимо парка.

Профессор прищелкнул пальцами.

- Бинго! Значит мы под холмом. Теперь уже проще. У тебя есть что-нибудь железное?

Гермиона тряхнула головой, потом пожала плечами, потом ответила:

- Цепочка с кулоном.

- Видел. Серебро. Не подходит, - отрезал Кристофер.

Послышался скрежет зубов и топот маленьких ножек. Гермиона инстинктивно прижалась к Кристоферу.

- Шариковая ручка.

- Нет, алюминий.

- Сотовый.

- Нет.

Чудовища приближались. Профессор нервничал, это можно было почувствовать. Говорил он теперь быстро.

- я-я-я не знаю! – Гермиона чуть не расплакалась.

В темноте один за другим вспыхнули глаза. Одного Кристофер успел отшвырнуть, и задвинул Гермиону себе за спину. Второй, кажется, повис у него на руке.

- Соображай быстрее!

- Знаю! Железная булавка. Мама прислала зачем-то.

- Да давай уже! - разозлился Кристофер.

Гермиона отколола булавку от рюкзака и протянула наугад в темноту. Железо вспыхнуло в пальцах Кристофера, накалилось докрасна, потом добела и потекло. Это странным образом подействовало на глаза и зубы: они бросились врассыпную. Кристофер сбросил последнего, самого настырного, и локтем разбил стекло.

Реальность потихоньку приходила в норму. Гермиона выбралась через окно на грязный асфальт, на мелкие осколки. В этот миг наконец-то начался дождь. Небо раскололось прямо у Гермионы над головой. Реальность все равно была какой-то неправильной. Кристофер вновь схватил ее за руку.

- Быстрее!

По пальцам Гермионы потекла горячая, липкая и – это почему-то удивило – красная кровь.

- Вы ранены!

- Да? – Кристофер озадачено опустил глаза и посмотрел на разодранную куртку и глубокий прокус. – Тогда тем бежим!

Кристофер определенно знал потайные тропы в Лондоне, потому что возле своего дома Гермиона оказалась минут через десять. За это время она успела промокнуть до нитки и оглохнуть из-за грома. Но, увидев в окнах свет, разом приободрилась.

- Гвен!

Вырвав свою руку, Гермиона взлетела на второй этаж. Ключ выскальзывал из дрожащих мокрых рук и никак не хотел попасть в скважину. Наконец дверь распахнулась сама собой.

- Эрм? – Гвен недоуменно и встревожено посмотрела на сестру. – Ты вся вымокла! Боже! У тебя кровь!

Кристофер втолкнул обеих сестер в квартиру, захлопнул дверь и кровью нарисовал на пластике полукруг из дюжины знаков.

- А это кто? – испугано пискнула Гвен.

Кристофер повернулся и протянул руку.

- Кристофер Робин, профессор кафедры практического фольклора из института Уизерспун.

Гвендолин несколько секунд рассматривала его лицо, потом пожала протянутую руку.

- Вау! Ой! Вы ранены!

- Да. Я об этом твержу уже полчаса, - проворчал Кристофер.

- Посидите в гостиной, - велела Гермиона. – Гвен, где аптечка?

Сестра увязалась за ней в ванную, хотя пользы от нее было как всегда мало. И все же, Гермиона чувствовала облегчение от того, что несносная Гвендолин Бо здесь, рядом и – все такая же несносная.

- Где ты его подцепила? Как похож!

- Кто? – рассеяно спросила Гермиона, перерывающая аптечку в поисках бинтов или пластыря. – На кого?

- Да на Доктора девятого! Ты что, не заметила?

- На ко… Господин! Опять ты со своими глупостями! – Гермиона отвесила сестре легкий подзатыльник. – Иди, чайник поставь.

Уже выскальзывая за дверь, Гвен обернулась.

- Если он так тебе не нравится, отдай его мне!

* * *

Порезы по счастью оказались не настолько глубоки. Кристофер стянул куртку, закатал рукав водолазки и аккуратно заклеил ранки пластырем. Гвен принесла чай, уселась в кресло и принялась строить профессору глазки. Гермионе захотелось отвесить сестре еще один подзатыльник. Тем более, что гвендолин продолжила:

- Я могла бы зашить вашу куртку, профессор.

Кристофер улыбнулся и подмигнул.

- в этом нет необходимости, - он пробежался кончиками пальцев, и порезы на черной коже затянулись. – Вот и все.

- Ух ты! – Гвендолин подсела еще ближе. – Умная кожа? Нанотехнологии?

Кристофер расхохотался.

- Это волшебство.

- А-а-а… - задумчиво протянула Гвен, поймала мрачный взгляд сестры и вышла.

Гермиона взяла чашку чая и бросила в нее четыре куска сахара. Она уже переоделась и немного подсушила волосы и даже успокоилась. Но нервы все равно нуждались в подпитке. Потом она улыбнулась и проговорила, чтобы еще потянуть время.

- Гвен проще поверить в летающие тарелки и зеленых человечков, вытаптывающих круги на полях, чем в фею-крестную с волшебной палочкой со звездочкой на конце.

- Я тоже верю в круги на полях, - хмыкнул Кристофер. – Даже вытоптал парочку.

- Зачем? – опешила Гермиона.

- Это стимулирует воображение, - Кристофер внезапно посерьезнел. – Ты получила сегодня послание, строфу? Помнишь, что там было?

Гермиона пожала плечами.

- Как обычно, глупый нескладный стишок. Я его не запомнила.

Кристофер потянулся к ней – Гермиона вздрогнула – и выудил из воздуха клочок пергамена с ржавыми буквами.

- Человеческая кожа и кровь. Они не оригинальны, - пробормотал профессор. Гермиона вздрогнула и вытерла вспотевшие руки об обивку дивана. – «Гермиона – мед и пепел. Выпил, вышел, нож под дых. Извини, старик, так вышло. Вот ты и мертв, старик».

- Что это? – спросила Гермиона.

- Предупреждение. Мне.

- Ну и кто они такие, если не лепреконы? – спросила Гермиона. – Зеленые человечки с Марса?

Кристофер улыбнулся.

- Эльфы.

5. «Гермиона – мед и свечи»

- Эльфы?! – Гермиона помотала головой. – Такие, с крылышками? Их еще на викторианских открытках рисовали…

- Не совсем, - Кристофер поморщился. – Скорее, такие, с зубками. Очень маленькие и очень мстительные.

- Те, что с крылышками, нравятся мне больше. Чем я им помешала?

Кристофер покосился на нее и пожал плечами.

- Тебе это должно быть известно. Я здесь только для того, чтобы помочь тебе. Выискивать причины я не буду. Кроме того, Гермиона, ты будешь меня слушаться.

- Буду, - покорно согласилась Гермиона. – Так что мы делаем? С этими… эльфами, я имею в виду.

Кристофер поставил чашку на кончик указательного пальца и толкнул. Чашка закружилась волчком.

- что же, по порядку, Гермиона. У тебя есть что-нибудь железное?

- Опять?!

Гермиона поднялась и принялась нервно ходить по комнате. Если подумать, если вспомнить, в легендах упоминается, что против эльфов помогает холодное железо. Гермиона никогда не понимала, чем оно отличается от «горячего». Что же в доме может быть железного?

- Исключи ложки и фамильные драгоценности, - сказал Кристофер, казалось, полностью погруженный в превращение чашки в волчок. От мелькания золоченого цветка у Гермионы начала кружиться голова.

- я хотела предложить смеситель, - саркастически сказала Гермиона, прикрывая глаза.

- Не пойдет, - Кристофер поставил чашку на стол. – Булавки? Кнопки? Замки? Ключи?

Гермиона распахнула глаза и хлопнула в ладоши.

- ключ! У меня есть железный ключ, черт знает от какого замка. Большой и тяжелый!

- и подсвечник. Бабушкин, - вставила появившаяся в дверях Гвендолин.

- Несите, - распорядился Кристофер.

Он надел куртку и, дожидаясь сестер, принялся жонглировать блюдцами. Три уже лежали осколками у его ног. У Гермионы создалось впечатление, что он нарочно расколотил ее любимый сервиз. Вот хватить бы его подсвечником по башке!

При появлении сестер Кристофер встал и первым делом отобрал у Гермионы подсвечник, разрушая ее коварные замыслы. Пристально изучил его, чуть ли не на зуб попробовал. После чего жизнерадостно сообщил:

- Феррум! Ну, где ключ?

Последний также был подвергнут тщательному изучению. Им Кристофер явно остался недоволен.

- Какой-то сплав. И к тому же ржавчина!

- Не время привередничать! – разозлилась Гермиона, отнимая у него ключ. – Извините, у меня нет железных подков и кованых гвоздей! Даже в Сэнт-Мэри-Мид, черт побери, уже нет подков и гвоздей!

- Спокойнее, - Кристофер похлопал ее по плечу. – Спокойнее. Держи ключ при себе, тебя одну он, может, и защитит.

- Куда мы идем? – спросила Гермиона, натягивая плащ и резиновые сапоги. Дождь лил все сильнее и сильнее.

- под холм к эльфам, - ответил Кристофер, бесцеремонно обшаривающий ящики комода.

Гермиона отшатнулась.

- Нет!

- Да! И ты пообещала меня слушаться, - отрезал Кристофер. – Мы идем под холм. А твоя сестра остается здесь.

Он сделал предупреждающий жест. Гвендолин обиженно надула губы.

- я имею право знать, что происходит!

Кристофер задвинул ящик, пересек комнату и взял Гвен за подбородок. Глаза у него были до невозможного голубые, а подвижное лицо приняло задумчивое, сочувственное и немного восхищенное выражение.

- Не имеешь. Ты хочешь знать, что происходит. Гермиона тебе расскажет, что сочтет нужным, и, знаешь, Гвен, ты ведь поверишь любому объяснению… Вы удивительные, сестры Мориц, - Кристофер улыбнулся. – И вы мне нравитесь.

Он отступил назад. Гвендолин сморгнула, и блаженная улыбка понемногу стекла с ее лица. Вот тут Гермиона не могла ее понять: было бы с чего тут плыть и таять. Нравятся они! И Гвен хороша! Двадцать три года, а голова забита полной чушью. И упрямство! Гвен еще увяжется за ними, палкой не отогнать.

- Хорошо, - сказала Гвендолин. – Я останусь.

Кристофер выдохнул. Схватил Гермиону за руку, в другую взял подсвечник.

- Из квартиры есть другой выход?

- Черный ход! – хором ответили сестры.

- Пожарная лестница, - уточнила Гермиона. – У окон моей комнаты.

Кристофер молча потащил ее вглубь квартиры. Лестница была скользкой от дождя, и страшно тряслась под порывами ветра. На площадке прямо под окном лежал забытый кем-то лиловый зонтик-трость, словно мерцающий в темноте.

- Подбери его, - распорядился Кристофер. – пригодится.

Гермиона послушно нагнулась за зонтиком. В окно высунулась Гвен, щурясь и прикрывая лицо рукой от косых струй дождя.

- Защитите мою сестры, профессор Робин.

- Для этого я все и затеял, - кивнул Кристофер.

Гермиона опешила.

- Как это – затеял?!

Но Кристофер, не обращая внимания на ее праведный гнев, уже спускался по лестнице, насвистывая что-то из Моцарта. Гермиона нагнала его только в центре двора и мертвой хваткой вцепилась в рукав. Так, чтобы без долота пальцев было не разжать.

- Что значит «затеял»? куда мы идем? Что нам делать?

Кристофер остановился и резко к ней повернулся.

- в каком порядке мне отвечать на твои вопросы?

Сунув руку за пазуху, он извлек часы-луковицу на длинном витом шнуре и раскрыл со щелчком. – Думаю, у нас есть время выпить кофе.

- Но… - начала Гермиона, уже привычно ошарашенная.

- Ты собралась решать вопрос жизни и смерти, - улыбнулся Кристофер. – Подумай, ты можешь умереть, так и не выпив напоследок кофе. Потом будешь вечность жалеть об этом.

Он свернул в узкий проулок, и Гермионе пришлось следовать за ним. Она не знала, что здесь есть кафе под сломанной гудящей неоновой вывеской. Если уж на то пошло, и проулок был ей незнаком.

В кафе было пусто, темно и довольно грязно. Забыты на столиках бокалы и пепельницы, уныло тянется монотонная музыка из динамиков. Одним словом – жуткое место.

- Таких заведений почти не осталось, - печально сказал Кристофер, усаживаясь за столик. – Такие кафе могут держать только люди. Им подвластно создание дверей, открывающихся и на выход, и на вход. А еще таких стеклянных, вертящихся: могут выпустить, могут впустить, а могут и закружить на месте. Понимаешь меня? Мои сородичи могут только открывать двери наружу…

- Ваши… сородичи? – переспросила Гермиона.

Ее уже не удивил бы никакой ответ. Туата де Даннан. Боги. Жители Альфа Центавра. «Повелители Времени», - гаденько подсказал в голове голос Гвен.

- Не бери в голову, - отмахнулся Кристофер. – Пей свой кофе и задавай свои вопросы. У тебя их три.

Только сейчас Гермиона обнаружила перед собой дымящуюся кружку. Пахло просто восхитительно. Слишком восхитительно для этого паршивого заведения. Она сделала глоток. Да. Кофе был сказочный.

- Куда мы идем? – спросила Гермиона.

- За пределы ведомых нам полей, - Кристофер отсалютовал своей кружкой. – Под холмы. Во владения эльфов. Для этого надо обойти против солнца церковь, или переступить через свою тень.

- Чудесно! – пробормотала Гермиона. – И что мне там делать?

- Есть три способа избавиться от преследования эльфов, - Кристофер продемонстрировал три пальцы. – Дать им то, что они хотят. Исправить нанесенную им обиду. Или закончить за них песню.

- Песню?

Кристофер пожал плечами.

- Отправляясь за нужным им человеком, эльфы поют нечто вроде боевой песни. В ней семь куплетов. Сколько ты уже слышала? Пять?

- Четыре, - мрачно поправила Гермиона.

- Тем лучше.

- Что они хотят получить?

- Тебе знать, - пожал плечами Кристофер.

- Какую я могла нанести им обиду?

- Тебе знать.

- Как мне закончить песню?

- Тебе знать.

- Вы сказали, что «затеяли» все это… - Гермиона запнулась. – Что вы имели в виду?

Кристофер отставил кружку и поднялся. Протянул руку.

- Я ответил на три вопроса. Нам пора.

Гермиона встала, не прикасаясь к предложенной руке.

- Куда? За пределы изведанных нам полей, стаптывать железные башмаки?

- Это не обязательно, если знаешь дорогу, - Кристофер вытащил из кармана кусок белого мела. – Или если носишь с собой вот это.

Отодвинув в сторону столик и диван – без видимых усилий – он нарисовал на стене дверь, очень натуральную – с ручкой и замочной скважиной. Нечто подобное проделала Элис Найтшед, а потом исчезла в кирпичах.

- Круто, как сказала бы Гвен, - покачала головой Гермиона.

- Круто, - согласился Кристофер. – Еще пара правил.

Он вытащил из кармана Гермионы железный ключ, повесил на шнурок от своих часов а потом бесцеремонно надел девушке на шею и спрятал в вырез футболки.

- Ни при каких обстоятельствах не снимай его. И ничего – слышишь! – ничего у них не бери. Еще у тебя будет единственный шанс позвать меня на помощь.н

Гермиона замерла перед открывшимся черным проемом.

- Постойте… вы не идете туда со мной?

- Ты должна разобраться с проблемами сама. Я погу подсказать, проводить и прийти на помощь. Один раз. Не зови по пустякам.

- Но…

- Никаких «но» Гермиона Джо Мориц! – Кристофер толкнул ее в спину.

Гермиона кубарем покатилась вниз, прижимая к груди подсвечник. Набила синяков на плече, прикусила язык и выпала наконец на мягкую зеленую лужайку, поросшую земляникой. Поднявшись, она отряхнулась, поправила на плече рюкзак и сунула подсвечник за пояс. Самое время оглядеться и понять, куда же идти. Кругом, к сожалению, все та же мягкая зеленая лужайка. Очень не хватало дороги из желтого кирпича и указателей. Только вдалеке Гермиона смогла разглядеть заросли знакомых белых цветов и направилась к ним. Эльф выскочил на траву перед ней совершенно неожиданно. Он был довольно безобразный: большая ушастая голова на тщедушном тельце, длинные костлявые руки и ноги и неприятные тонкие пальцы, похожие на ножки паука-сенокосца. Действительно, ничего общего с викторианскими картинками. А еще у него были огромные глаза и зубы. в руках – вернее лапках – эльф держал пышную алую розу.

- Подарок гостье, - проскрежетал эльф, скалясь. По всей видимости, это у него сходило за улыбку, впрочем, не особенно удачно.

- Ясно, это испытание, - Гермиона досадливо покачала головой. – Не такая уж я глупая на самом деле! Я понимаю смысл правил.

Аккуратно обогнув эльфа, она продолжила свой путь к зарослям белых цветов. В спину ударило:

- Гермиона – мед и свечи

Душный вечер, ночь на плечи

Темный час

Перед рассветом

Летом.

- Это – пять, - мрачно сказала Гермиона. – Осталось еще два.

Поправив за поясом подсвечник, она пошла дальше. Эльфы выпрыгнули из травы столь же неожиданно и на этот раз всем скопом. Скрываться им было несложно: ростом твари были едва Гермионе по колено. Все они протягивали что-нибудь, назойливо, как уличные торговцы. Гермиона почувствовала себя туристкой в очень гостеприимной стране. От гребней, шкатулок, цветов и спелых наливных яблок рябило в глазах.

- Да не нужно мне все это! И вообще, слышала я историю об одной барышне, слопавшей гранатное зернышко. Правда, - Гермиона хмыкнула, - нигде не говориться, что в конечном итоге она осталась недовольна.

Она не сумела уловить момент, когда же все переменилось. Эльфы обступали ее с отнюдь не мирными намерениями, а зубки у них были – ого-го! Дать им то, чего они хотят…

- Что вам от меня нужно? – крикнула Гермиона.

Может быть, ей только показалось, но эльфы пробормотали «ням-ням» да уж, эти ребята цветочный нектар и росу из чашечек колокольчиков не пьют. Их стало значительно больше. По рядам понеслись слова песенки.

Исправить нанесенную обиду..

- Я вас обидела чем-то? Извините! – крикнула Гермиона.

«Ням-ням» прозвучало отчетливее. Похоже, эльфы просто проголодались. Они придвинулись ближе. Ключ предупреждающе ожег грудь.

Можно закончить за них песню. Как назло, все премудрости стихосложения вылетели у Гермионы из головы. Зубы лязгнули совсем близко. Гермиона отмахнулась подсвечником, слишком тяжелым и коротким. Не сильна она была в ближнем бою. Вот если бы у нее был меч…

Клинок рассек воздух и расколол голову ближайшему эльфу.

Правильно. А можно просто посшибать мелким уродцам бошки!

6. «Гермиона – лед и свечи»

Последний раз Гермиона фехтовала, когда Гвен тренировалась для полевых игр «Робин Гуд, Принц Шервуда», где отыгрывала чуть ли не шерифа Ноттингемского. Гвен тогда всех приставила к делу, это она умела. Фехтовала Гермиона из рук плохо. Ей везло: эльфы оказались глупыми противниками, лезли всем скопом, только успевай отмахиваться.

- Махнет – улица, отмахнется – переулочек! – просипела Гермиона, чтобы подбодрить себя. – просто герой эпоса!

Эльф, разрубленные, осыпались листьями и лепестками. Довольно скоро они закончились, и Гермиона выпрямилась, тяжело дыша и опираясь на меч. Кругом вся трава от лепестков стала красной.

- Ха! не так уж это сложно!

- Гремиона – лед и свечи…

Она обернулась.

- Ясно. Это босс. Орочий шаман, стало быть.

Этот эльф был на голову выше остальных, в дубовом венке и с палкой в руках. Было в нем что-то безмерно пугающее; возможно – маленькие, в отличие от его сородичей, глаза. Зубок, зато, было в два, а то и три раза больше, чем у прочих. Да, это тоже пугало.

- Гермиона, лед и свечи, - повторил эльф.

- Это слушать бесконечно?! – вырвалось у Гермионы вполне в рифму. Стихи куда лучше давались Гвен.

Эльф подпрыгнул, довольный, нелепо на одной ноге и продолжил свой глупый стишок:

- Язва, тина

Ночь, рутина

Гермиона, ты иди к нам.

- Щаз! – фыркнула Гермиона.

Подняв меч, она хорошенько замахнулась. Эльф гнусно расхохотался и начертил в воздухе огненное кольцо. Железо вспыхнуло и осыпалось ржавчиной. Ладонь обожгло огнем. Гермиона подула на пальцы.

- Гермиона – клевер, пепел…

Это был седьмой куплет. Последний. Еще одного вопроса Гермиона не задала – побоялась. «что они сделают со мной?» Самое время закончить за эльфов их песню. «Пепел… пепел… какая может быть рифма на слово пепел?!» Гермиона беспомощно огляделась. Самое время закончить песню. Или позвать на помощь. Гермиона поднесла к лицу ключ. Или попытаться отбиться этой крошечной штуковиной.

- Раз уж я должна сделать все сама, - мрачно сказала Гермиона, - то до конца.

Сдернув с шеи ключ, Гермиона вцепилась в конец шнурка и раскрутила свой снаряд над головой. Хлестнула эльфа; на щеке его остался багровый след. Эльфа это не остановило. Он открыл рот, чтобы произнести вторую строчку. Если подумать, Гермиону от смерти отделяли всего четыре короткие глупые строки, полдюжины слов. Определенно, пора было звать на помощь. Гермиона скинула с плеча рюкзак и поудобнее перехватила шнурок. Потом посмотрела на рюкзак. В нем не было ровным счетом ничего особенного: кожаный, рыжий, с приколотым с огромным (и бессмысленным) трудом токиопоповским значком с Принцессой Ай – шуточка Гвен, у которой был точно такой же значок на берете. В нем было кое-что особенное. Гермиона поспешно присела и расстегнула ремешки. Среди всевозможного хлама она разыскала кусочек мыла и бросилась на эльфа. Несмотря на свой маленький рост и щуплость, он оказался силен. Эльф извивался, зубы клацали у самых рук Гермионы, оставляя тонкие, но кровоточащие порезы. Было больно, но, пожалуй, не смертельно. Сейчас Гермионе казалось, что со всем она справится сама и без проблем. Нет нужды беспокоить Кристофера. Когда эльф открыл пасть, то ли чтобы куснуть, то ли чтобы продолжить свою глупую боевую песню, Гермиона сунула ему в зубы кусок мыла, а сверху припечатала ключом.

- Заткнись!

Изо рта у эльфа полезли радужные пузыри, потом языки пламени. Огонь потек по рукам Гермионы, вызывая жгучую боль. Вот теперь самое время было позвать на помощь, но Гермиона не могла разлепить пересохших губ. Ключ из пальцев она тоже выпустить не могла, железо словно прикипело к коже. Вокруг плясало пламя, сжигая траву, листья, лепестки, даже льдисто-белые цветы на горизонте. Впервые за вечер Гермионе стало по-настоящему страшно. Она послушалась Кристофера, его невозможно было не послушаться. И вот, к чему это привело.

Чьи-то руки выдернули ее из огня и швырнули на траву. Сверху дождем посыпались лепестки. Гермиона первым делом посмотрела на свои руки, все еще сжимающие ключ. Кожу покрывала сеть тонких, но глубоких порезов, поверх которых запеклась кровь. Но больше всего Гермиону напугал ключ: он светился.

- Ты победила, - сказал Кристофер.

Гермиона уронила ноющие руки на грудь и улыбнулась. Кристофер сидел возле нее на траве и выглядел встревоженным. Гермиона рада была его видеть. И таким – встревоженным – он ей почему-то даже понравился.

- Ты не позвала на помощь, - несколько обижено сказал Кристофер.

- Но я же справилась!

- Садись.

Кристофер поддержал ее за плечи. Гермиона застыла, все еще сжимая в пальцах ключ. Глаза ее были прикованы к огромному пятну выжженной травы и спекшейся в стекло земли. Ей определенно очень повезло, что профессор оказался рядом. И ей определенно надо было позвать на помощь раньше.

В себя Гермиона пришла от прикосновения чего-то холодного. Кристофер втирал в ее руки ярко-синий гель, пахнущий остро, странно, но приятно.

- Твоя идея гениальна, Гермиона! – Кристофер рассмеялся. – Еще никому не приходило в голову помыть эльфам пасть с мылом. Кстати, зачем тебе носить с собой степлер? А баллончик клея для пистолета?

- Ну… - пробормотала Гермиона.

- Удивительная штука – женская сумочка!

- Как вы оказались здесь? – спросила Гермиона.

Кристофер продемонстрировал ей ладонь.

- Я держал тебя за руку. И вот я почувствовал, что ты в опасности. Это… мой дар. Наверное.

Гермиона неуверенно пожала плечами. Кивнула на горшочек с мазью.

- А это что?

Кристофер улыбнулся.

- О! Это чудодейственный бальзам моей матушки*. Излечивает все. Есть, правда, маленький недостаток.

- Ну конечно, - мрачно кивнула Гермиона.

Кристофер повертел горшочек в руках, принюхался.

- В состав мази входит мемориск. Шрамы останутся у тебя на всю жизнь, Гермиона, - Кристофер склонил голову к плечу, разглядывая ее внимательно и строго. – Их не скрыть, не свести, не замазать. Есть и хорошая новость…

Он подмигнул.

- Зато ты сможешь пользоваться руками.

Гермиона посмотрела на свои предплечья, покрытые сетью тонких бледных шрамов. Они словно складывались в причудливый рисунок. В них не было ничего отталкивающего, а даже нечто привлекательное. Для пробы Гермиона оперлась на правую руку, на левую. Вскрикнула. С рукой, впрочем, все было в порядке. Гермиона уставилась на свою ладонь, к которой прилип леденец на палочке.

- Могу я еще кое-что спросить?

- Еще три вопроса? – хмыкнул Кристофер и поставил ее на ноги. – Давай переберемся в место поудобнее.

Гермиона моргнуть не успела, самым буквальным образом, а уже оказалась за столиком того самого заброшенного кафе. Перед ней стояла дымящаяся кружка кофе где-то на поллитра. Вот, что было явно не лишним. Гермиона сделала глоток и попыталась сформулировать вопрос. «что нужно было этим уродам от меня?» Мда. Едва ли он даст много информации, учитывая манеру Кристофера отвечать. Гермиона посмотрела на стол, на лежащий на блюдце леденец, разноцветную спираль.

- Вот черт! Я знаю эту конфету!

- Вот и первый ответ, - кивнул Кристофер, больше занятый кофе. – Продолжай. Ты знаешь эту конфету.

Гермиона сделала большой глоток, собираясь с мыслями. Особой нужды, впрочем, в том не было. Удивительно! Все произошло десять с лишним лет назад, а она помнит мельчайшие детали!

- Нам с Гвен было по одиннадцать. Было лето, и в Сэнт-Мэри-Мид, где мы отдыхали у бабушки, приехал цирк. Я не пошла, никогда этого не любила, а вот Гвен понеслась со всех ног. Вернулась она очень странной, а карманы оказались забиты сладостями. Мне эти конфеты почему-то не понравились, и я выкинула их. Смыла в унитаз. Гвен дня три проплакала, а потом все позабыла. Вот.

- Ты удивительная девушка, Гермиона Джо Мориц. Ты не принадлежишь к нашему миру, даже гостьей его быть не желаешь. Обычно наш мир таких ненавидит: рациональных, скучных, взрослых, знающих точно о существовании опасности. Но ты ему нравишься. Он даже создает что-то специально для тебя. Смешно, Гермиона, но ты ему нравишься больше, чем Гвен или Элис…

Гермиона как завороженная смотрела в его глаза, сейчас словно подернутые дымкой. Кристофер был восхищен и задумчив. В голове Гермионы роилась тысяча тысяч вопросов, которые хотелось задать, особенно после этих слов.

- Спрашивай, - сказал Кристофер.

Гермиона опустила глаза в опустевшую кружку. Гуща складывалась в слово: «Пока!»

- Я хотела сказать – спасибо. За помощь. Кем бы вы ни были, спасибо.

Гермиона улыбнулась. Кристофер улыбнулся в ответ.

- Если тебе нужна будет работа, приезжай в институт. Из тебя выйдет отличный исследователь.

Гермиона покачала головой.

- Нет, спасибо. Мне неплохо живется в мире без оживших кукол, эльфов и прочих чудес. Я скучная. И взрослая. Прощайте.

Она поднялась. Кристофер оказался вдруг прямо перед ней и долго смотрел сверху вниз. Потом надел ей на шею ключ.

- Возьми. Он твой.

Наклонившись, Кристофер коснулся губами ее щеки, потом вновь уселся в кресло. Перед ним уже стояла чистая чашка и полный кофейник.

- Кстати, дверь там.

* * *

Гвен дома не было, она уже успела уйти на работу. По крайней мере, это сообщала прикрепленная магнитом к холодильнику записка. Гермиона заварила себе чаю и прошлась по комнатам. Все было таким восхитительно реальным. Она была в отпуске, по окончании которого Роз Гликхорн наверняка получит удовольствие, отправляя репортера работать курьером. Что-то все равно царапало, но почти неощутимое. Что-то незначительное. Что-то неотмеченное.

Ах, да. У библиотекаря Гарганзолы нет тени.

Гермиона успокоилась окончательно. Вот ведь какая несусветная глупость лезет в голову. Улыбнувшись своему отражению, она сказала:

- Ты удивительная девушка, Гермиона Джо Мориц.

Компьютер Гвен тихо гудел в режиме ожидания. Устроившись в кресле, Гермиона щелкнула мышкой. Как всегда, в плейлисте саундтрек к «Суинни Тодду», открыт какой-то фанфикшенный форум. Иногда сложно было вообразить, что они с Гвен ровесницы. Рациональная, скучная, взрослая. О, вот теперь эти слова укололи, и достаточно больно. Гермиона покачала головой, запустила «Прозрение» и открыла текстовый документ.

«”Гермиона – мед и клевер”, на редкость назойливая песенка…».

Конец.

11-23.07.2008