Ежевика

Глава 1 - Шаги из прежней жизни

Девушка неуютно повела плечами, разглядывая темно-серую железную дверь. Стучать ей было откровенно неловко, но и деваться тоже было некуда, так что, глубоко вздохнув, она все-таки постучала.

Дверь, вполне ожидаемо, отозвалась глухим металлическим звоном и на лестничной площадке вновь стало тихо. Некоторое – довольно долгое – время ничего не происходило, и девушка уже было уверилась, что дома никого нет, когда за дверью что-то клацнуло и прошуршало. Затем короткая заминка, сухой щелчок замка и темно-серый прямоугольник наконец отворяется, приоткрывая скрытое за ним.

Выглянула же из-за двери молодая женщина: лет тридцати на вид, невысокая, с короткими темными волосами, с округлым лицом и чуть раскосыми серо-зелеными глазами.

– Добрый день! – озадаченно поздоровалась она, и от ее голоса внутри все чуть сжалось – настолько знакомо звучал он. – Вы что-то хотели?

“Никогда не замечала, как у них с мамой похожи голоса…”

Девушка вновь неуверенно поежилась, но теперь отступать было однозначно поздно.

– Э-э-э, доброго дня Вам! – проговорила она, неловко подбирая слова и надеясь, что выглядит не слишком подозрительно. – Вы – Коралия Феррусова, верно?

Женщина, помедлив, кивнула.

– Меня зовут Ежевика, я тоже Феррусова по фамилии. Ваша старшая сестра Станислава – моя мать и, если я не ошибаюсь, то Вы – моя тетя. Вот мой паспорт, там указаны сведения о моих родителях.

Женщина, названная Коралией, склонилась к представляемой ей книжице и озадаченно прочла занесенные в нее сведения.

– М-м-м, д-да, кажется все сходится, и ты действительно дочь Славы, – удивленно произнесла она, к некоторому облегчению Ежевики чуть улыбаясь. Даже лицо ее немного посветлело. – Я рада тебя видеть, милая, однако… не сочти за грубость, и я вижу, что ты… э-э-э, ну да, уже совершеннолетняя, но... неужели твои родители отпустили тебя ко мне? Или ты сама разузнала где я и решила приехать?

Гостья опустила взгляд и сильно прикусила губу.

– Ежевика?

– Некому было отпускать, – выдохнула она. – Моих родителей уже нет в живых…

– ЧТО?! К-как?.. – женщина побледнела.

– Па… партнеры… уже бывшие... моего отца по бизнесу – оказались весьма бесчестными людьми, и они… – девушка всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. – Моих родителей больше нет, а я… я сумела сбежать из страны и… я понимаю, что прошу слишком о многом, но мне больше некуда идти…

Коралия, приоткрыв рот, обескураженно глядела нее. С минуту она пыталась осознать услышанное, но потом, кажется, собралась и ласково прижала вновь всхлипнувшую гостью к себе.

– Это… это слишком страшно, чтобы быть дурным розыгрышем... Я… соболезную тебе, милая, – произнесла она. – И я… не против тебе помочь, но… я надеюсь, не сильно тебя разочарую, если признаюсь, что мне не слишком хочется разделить участь твоих родителей? Тем более, что за тобой охотятся, как я поняла…

Женщина не очень уверенно сглотнула.

– М-м-м, честно говоря, мне кажется, что “охота” – все же преувеличенное слово, и я не думаю, что мне здесь что-то грозит, – ответила Ежевика. – Этих людей интересуют только деньги, и им нужен бизнес… Насколько мне известно, по закону, если наследник владельца не заявит о своих правах в течение трех месяцев – его права и обязанности переходят к партнерам-соучредителям этого бизнеса. Я сбежала из страны, а Вы давно там не появлялись, и…

– А я вообще не вхожу в число возможных наследников твоего отца, – негромко уточнила Коралия, чуть посторонившись затем. – Но что же я тебя в подъезде-то мурыжу? Заходи, милая, дома закончишь.

Девушка благодарно кивнула, прошла внутрь и, дождавшись, пока женщина закроет двери, продолжила:

– А Вы и вовсе не наследница, тем более. Я, честно говоря, когда спасалась, то и дело видела людей этих партнеров – а здесь их нет ни одного. Мне кажется, если Вы позволите мне пожить у Вас хотя бы эти три месяца – они просто получат свое и забудут обо мне… П-простите пожалуйста, за беспокойство, тетя Коралия… я… у меня есть деньги, и я постараюсь не слишком Вам мешать.

Женщина вдруг улыбнулась и вновь приобняла гостью, прижимая ее к себе.

– Тётя… – произнесла она с улыбкой. – Так непривычно… Милая, дело не в деньгах, и живи сколько хочешь – мне трудно помешать. Я… – она задумалась. – Я попрошу о помощи пару своих знакомых и, думаю, смогу дополнительно обезопасить нас с тобой. Но у меня есть одно условие.

– Какое?

– Я, повторюсь, не против, если ты решишь спрятаться у меня, и тебя не выдам. Но если ты сейчас все-таки недоговариваешь, то вот участвовать в этих… корпоративных игрищах и помогать тебе “восстанавливать справедливость” я не буду. Я жить хочу.

Девушка невольно отпрянула.

– Что Вы, тетя Коралия! Я и сама не собираюсь этим заниматься! Живой бы остаться…

– Ну вот и славно. И еще одно. Давай на “ты”, м? Мне двадцать восемь, я уж не настолько тебя старше.

***

– Ты голодная? – поинтересовалась Коралия, когда Ежевика скинула верхнюю одежду, рюкзак, и закончила умываться.

– Ну-у… я перекусывала с утра...

– Значит голодная. Пошли на кухню. Кстати, ты ведь ни в какие органы здесь не обращалась пока?

Девушка задумалась.

– Ну-у… кроме того, что было необходимо для попадания в страну – нет.

– Ага, я так и думала! – Коралия улыбнулась, щелкнула кнопкой чайника и дружелюбно взъерошила короткие волосы племянницы. – Ну, тем лучше – я сперва свяжусь со своими знакомыми, а формальностями мы сможем заняться и позже. А, и вот еще что, племяш! Я не знаю, что тебе обо мне говорили твои родители, но…

– Не беспокойся, тетя Коралия! – перебила ее девушка. – Моя мать столько раз проходилась на твой счет, что, думаю, ты вполне достойная женщина.

Тетя рассмеялась.

– Приятно, если ты и правда так думаешь! Однако я и правда не знаю, насколько ты похожа на моих сестру и мать внутренне. Я ведь уехала в другую страну не просто так...Ты ватерзой будешь есть?

Перебив сама себя на полуслове, женщина обернулась к девушке, которая скромно пристроилась на стуле возле в углу.

– Что-что? Прости, я про такое блюдо и не слыхала никогда.

– Суп такой. Не очень польский, конечно, но мне очень нравится. А так… ну, ты рыбу, яйца и овощи все ешь?

– Да.

– Отлично, значит, заодно и попробуешь! – довольно улыбнувшись, Коралия вытащила из холодильника большую тарелку и, засунув ее в микроволновку, продолжила: – Так что ты, племяшка, все-таки знаешь обо мне от Славы?

– От мамы? – Ежевика с сомнением поежилась.

– Угу! И не бойся меня обидеть – ты либо не произнесешь ничего, чего бы я не слышала, либо подскажешь, как именно тебя настраивали против меня... Кушай, солнц!

– Большое спасибо! – девушка смущенно улыбнулась и благодарно кивнула, с любопытством разглядывая угощение. Взяв ложку, она осторожно попробовала и даже зажмурилась от наслаждения. – Как вкусно!

– Приятного аппетита, племяш! – тетя уселась на соседний стул. – Так все-таки? Ты мне не ответила.

Девушка замялась, попутно набивая рот, однако это было лишь отсрочкой – деваться было явно некуда.

– Ну… – протянула она, как только рот освободился, – Мне говорили, что ты была весьма взбалмошной, самовольной, называли тебя лоботряской и говорили, то ты совсем не уважала старших. А еще…

Она снова запнулась.

“Ну вот как я такое скажу?! Она такая добрая и гостеприимная, так вкусно меня угостила – а я выскажу ей пачку гадостей?..”

– Ви-ка! – женщина вздохнула. – Я рада, что ты воспитанная, но говори как есть, пожалуйста.

– Они… мама говорила, что Вы… то есть ты – еретичка и шлюха, – племянница отчаянно покраснела и втянула голову в плечи. – Прости пожалуйста, тетя Коралия… Мама говорила, что мне незачем знать “грязные подробности”, но в целом – ты-де променяла Страну и Веру на какого-то мужика и укатила к нему, едва тебе исполнилось восемнадцать. Да и до этого училась черт знает где. Э-э-э… вот.

Тетя с минуту недоверчиво глядела на нее, а затем прикрыла лицо ладонью.

– Они серьезно?.. – только и произнесла она, криво ухмыляясь.

– П-прости…

– Не за что, – Коралия подперла голову ладонями и, кажется, погрустнела. – Они так ничего и не поняли… Не переживай, племяш, ничего нового я от тебя не услышала, и ты меня не обидела. Что же до сказанного – характер у меня в юности и правда был так себе: меня ужасно раздражал диктат моей мамы (твоей бабушки). Я была раздолбайкой, не отрицаю, но раздолбайкой достаточно умной, чтобы понять – они придают излишнее значение религии в своей жизни, причем не понимая, во многом, ее сути.

– Д-да, я тоже считаю, что они перегибали, – робко вставила Ежевика.

– Ну вот видишь? Я еще в начальной школе придумала для себя простенький культ, чтобы их позлить… А еще я не хотела учиться на преподавателя в продолжение “семейной традиции” – меня увлекали рисование, дизайн! Ну и предпринимательская жилка немного билась во мне… Но даже преподавать их мне претило. Благо, мне повезло учиться в зарубежной школе (и даже не в религиозной). За годы я тайком скопила денег и сбежала сюда, в Польшу, поступила тут в институт, а позже осталась жить. А тот “мужик”, переписку с которым прочла твоя мать (компьютером я тогда владела неважно), всего лишь подсказывал мне по дружбе, что и как делать при переезде и поступлении… ну и отпустил пару непристойностей, да, – тетя хихикнула. – Вообще это была скорее шутка с его стороны, но не то, чтобы я была против, чтобы мне писали подобное.

– И они только поэтому называли тебя “шлюхой”?! – не поверила Ежевика, изумленно распахивая глаза.

– Ну-у… я вообще никогда не стеснялась своей сексуальности, и уж тем более не старалась ее “подавлять”, – лицо Коралии стало совсем довольным. – Они меня считали ужасно распутной и развратной… хотя ничего реально развратного я и не вытворяла.

– Меня мама тоже называла “извращенкой” и “самкой”, – печально улыбнулась девушка. – Хотя я бы не сказала, что была особо распутна. Впрочем, благо, в комнату ко мне она обычно не заходила…

Коралия рассмеялась и, потянувшись, приобняла ее за плечи и чмокнула в щеку.

– Твоя бабушка в свое время умудрилась достать даже ее. Она вообще старалась по максимуму лишить нас личного пространства. Я… оу, милая, я тебя чем-то расстроила? – тетя встревоженно заморгала при виде скатывающихся по щекам племянницы слез.

– Не обидела, – девушка всхлипнула, размазывая солоноватую влагу ладонью. – Просто… бабушка умерла, теперь нет и мамы… а мы сидим тут и осуждаем их. Это же… не правильно…

Она замолчала, грустно разглядывая висящий на двери холодильника причудливый магнит – двух разноцветных змей, переплетающихся хвостами и пристально глядящих друг на друга.

– Тебе совестно или неприятно? – деликатно уточнила тетя.

“Конечно, мне неприятно! И-или погодите-ка, – девушка вдруг словно споткнулась, поймав себя на мысли, что в словах ее старшей родственницы куда больше правды, чем она – Ежевика – готова была признать в себе. – Да ведь будь они живы, я бы сама рассуждала так же, как она, и добавила бы еще больше! Но… но ведь…”

Тетя выжидательно смотрела на нее, но девушка только неловко дернула плечом в ответ.

Коралия вздохнула.

– Если ты о нравоучении “о мертвых не злословят”, то мы говорим о них самое важное – правду, даже если она не совсем приглядна, – поднявшись на ноги, тетя осторожно прижала племянницу к себе. – Я не говорю, что мои старшая сестра и мать были плохими, и ты этого не говорила. Ты их любишь, я, поразмыслив, тоже припомню немало доброго о них, но это не отменяет нашего прошлого. И настоящего – сейчас нам важно понять друг друга, племяш, а тебе, как я понимаю, говорили обо мне именно что плохое.

Ежевика подняла на нее заплаканные глаза.

– В основном да. Прости, Кора…

– Лучше “Лия”. И, что до взаимопонимания – тебе стоит иметь в виду пару моментов, если ты правда хочешь жить со мной. Я – более понимающая, чем они, и я ценю открытость, так что можешь не стесняться меня или своих мыслей и… хм… любых особенностей. А еще у меня иные взгляды на религию и взаимоотношения с людьми. Что до остального – денег мне от тебя не надо, жить ты у меня можешь сколько захочешь, и даже по дому можешь помогать сугубо добровольно. Ну а правил “общежития” всего два – “не осуждай, а обсуждай”, если что-то во мне отличается от привычного тебе, и не буди меня утром без уважительной причины. Ясно, племяш?

Ежевика крепко обняла новообретенную родственницу за талию и счастливо прижмурилась.

***

Все оказалось еще лучше, чем думала Ежевика (и уж подавно лучше, чем она опасалась).

Жить с Коралией под одной крышей ей прежде почти не доводилось: как тетя и говорила, она действительно училась в каком-то зарубежном интернате, умудрившись некогда выиграть, кажется, что-то вроде гранта на обучение, и дома появлялась только на летних каникулах (да и на них не всегда), а сама Вика была тогда еще маленькой, и редкие встречи помнила куда хуже, чем тоже не столь многочисленные, но крайне ядовитые отзывы о тете своей матери и – особенно, – бабушки. Отзывы, явно имевшие с реальностью не так уж и много.

Теперь же, при более близком знакомстве, Коралия оказалась дружелюбной, понимающей, спокойной, умной и очень интересной. С ней было интересно и поговорить, и молча посидеть рядом, вместе позаниматься домашними делами или куда-то сходить (даже по бюрократическим надобностям). Еще – тетя была какой-то по-особенному светлой, и хоть и не “плескала энергией” вокруг как некоторые встреченные Ежевикой в жизни люди, но рядом с ней становилось легче, уютнее, даже горе и печаль отступали куда-то на второй план. И уж подавно даже если в ее жизни и были какие-то романтические отношения – они оставались вне пределов внимания Ежевики, а в ее распутность с каждым днем верилось все меньше.

И наконец, даже если Коралия во что-то и Верила (девушка так и не выяснила этот вопрос), то к племяннице с этими соображениями не лезла совершенно.

Хотя, справедливости ради, после смерти бабушки и мать от Вики почти с этим отстала.

Занималась в жизни Коралия, как выяснилось в первые же дни, тем же, чем мечтала в юности: в одни дни она сидела дома перед компьютером и графическим планшетом и что-то рисовала, а другие проводила в каких-то не совсем понятных разъездах, то и дело то принося в дом какие-то коробки и свертки, то унося обратно.

Ежевика же ей старалась не слишком мешать: помогала, чем могла, по дому, иногда помогала таскать пресловутые коробки, а в остальное время – знакомилась со своим новым городом и размышляла, как же ей теперь жить дальше. Школу она, по счастью, аккурат успела закончить еще дома, а вот в театральное училище (как мечталось) или еще какое-то подобное учреждение попасть так и не успела…

Секрет же в тетиной жизни был, кажется, всего один – третья комната в ее квартире, почти как в сказках, была чаще всего заперта, и хоть Коралия и заходила туда порой, и даже большинство коробок появлялись из или исчезали именно в ней, что там Ежевика не знала, и ее туда просили не заходить. Впрочем, ей, в отличие от тех же сказок, вполне достаточно было тетиных заверений, что она просто не успела привести комнату в порядок и вообще использует в качестве склада.

“Ну не трупы незадачливых женихов же она там складирует, в самом-то деле! Она и купила-то эту квартиру, говорит, не сильно давно – какое уж там логово маньяка…”

– Хм, племяш, скажи, а ты бы мне смогла помочь при случае? – поинтересовалась Коралия воскресным вечером, когда вторая неделя их совместного проживания устремлялась к своему логическому завершению, а они вдвоем сидели за приготовленным совместно ужином.

– Всегда рада! – отозвалась Ежевика, проглатывая очередную ложку овощного рагу. – М-м-м… если я, конечно, справлюсь.

– Да, думаю, должна, – тетя задумчиво покачала вилку в пальцах. – Видишь ли основная часть моего предпринимательства состоит в том, что я закупаю некоторые товары по заказам своих партнеров, а потом доставляю им. И вот в следующие выходные я как раз должна буду передать небольшую партию одним господам, но, возможно, мне как раз именно в следующую пятницу нужно будет уехать по делам.

– То есть, мне нужно будет отнести что-то… кому-то и куда-то?

– Скорее отвезти, но да.

– Но я же не умею водить.

– А я как раз на машине и уеду. Автобус тебя вполне увезет, а рюкзак, думаю, не сильно утянет – ты не слабее меня.

– Хм, ну ладно тогда. Только ой… а там это… ничего запрещенного нет хоть? – Ежевика вдруг немного испугалась. – Ты, конечно, не похожа на человека, связанного с преступностью, но и я не представляю, чем ты занимаешься.

Вернувшаяся было к поеданию ужина тетя усмехнулась.

– Все не дает покоя прошлое? – улыбка Коралии стала теплой и понимающей, а ее рука на несколько мгновений обвила плечи племянницы. – Не переживай, Вик, мои делишки куда приличнее чем то, чем занимался твой отец (хоть он и тоже не был преступником). В посылке же… э-э-э… ну, одно вещество там действительно требует соблюдения некоторых правил, но необходимые бумаги у тебя с собой будут, и если ты не будешь по пути играть рюкзаком в футбол или потрошить содержимое – проблем у тебя не будет даже с полицией.

И подмигнув, она поднялась на ноги, относя тарелку в мойку.

– Ну, тогда смогу! – с облегчением заверила Ежевика. – Даже рада буду помочь! А то я и так свалилась на твою голову…

– О Боже! – миг – и тетя уже снова рядом с ней, приобнимая за плечи и укоризненно заглядывая в глаза. – Вика, ну я же тебе говорила – все в порядке. Ты недавно приехала, мы еще не все формальности даже оформили, ну на какие подвиги ты, по-твоему, должна была ринуться? На стройку гастарбайтером, что ли?

Ежевика прыснула.

– А вообще, если справишься и понравится – возьму тебя к себе, будешь мне как минимум помогать! А то и даже горизонты новые с тобой какие освоим.

Ежевика застенчиво кивнула, а затем, в порыве чувств, тоже обняла тетю, доверчиво прижимаясь к ней.

“Боже, как же мне повезло! – подумала она. – И в живых осталась, и такую чудесную и понимающую тетю отыскала! Как жаль, что мы едва общались раньше! Я…”

И вдруг ее сердце будто пропустило удар. Уши точно заложило на миг, но тотчас все стало, вроде бы, как прежде…

Или нет, не совсем.

Она все так же продолжала обнимать Коралию, но теперь Ежевике вдруг показалось, что она слышит где-то невдалеке какой-то едва слышный, но мелодичный и приятный шепот. И более того – внутри нее самой как будто что-то вскинуло голову, попытавшись что-то прошептать в ответ.

Девушка замерла, растерявшись… и вдруг по ее рукам точно легкая теплая волна пронеслась (будто ласково подул кто), а тело тети будто чуть загудело… но тут же опять все смолкло.

– Вика? С тобой все хорошо?

Вздрогнув, девушка подняла голову, встречая озадаченный взгляд старшей родственницы.

– Ты так напряглась вдруг…

– Я, – Ежевика повела плечами, пытаясь облачить свои ощущения в слова. – Мне… на миг показалось, точно кто-то где-то ласково шепчет. А затем… мне точно на руки кто-то ласково подул.

С минуту Коралия продолжала озадаченно глядеть на нее, однако затем пожала плечами.

– Ну-у, у меня не идеальная звукоизоляция – может, телек у соседей слышно. А дуновение – я ж в комнатах форточки открытыми оставила, сквозняк, может. Ты не мерзнешь хоть?

– Не, у тебя тепло, – девушка растерянно покачала головой. – Но шепот… мне не показалось, что это откуда-то. Я… мне показалось… это, наверно, глупо, но мне почудилось, будто это что-то шепчет внутри тебя. И… твое тело как будто на миг наполнилось электрическим током, как трансформатор… Блин, бредово звучит, согласна…

Коралия прищурилась, ее объятия сжались чуть крепче. А затем, немного помедлив, она осторожно коснулась губами лба племянницы.

– Да нет, температуры у тебя, вроде бы, нету, – осторожно произнесла она. – Я ничего не чувствую... Но не может же это быть…

Она осеклась, задумчиво переводя взгляд за окно.

Пару минут Ежевика вежливо ожидала продолжения предположения, однако наконец подала голос:

– Ну, у меня, вроде, не было никаких психических отклонений. А с тобой у меня, как-то, и горевать-то не особо выходит.

Еще десяток секунд взгляд тети блуждал за окном, однако затем она, все же, вновь поглядела на племяшку.

– Я и не думала об этом, – мягко произнесла она. – Я не врач, конечно, но мне тоже не кажется, что с тобой что-то не так. Что до твоих ощущений… Честно, не могу сказать, что это было. Я ничего не слышала. Давай так: ты не будешь на этом слишком зацикливаться, но если что-то снова будет не так – скажешь мне, ладно?

– Хорошо! – Ежевика смущенно улыбнулась.

– В конце концов, я не могу тебе помочь неведомо с чем, – Коралия наконец отпустила ее, разводя руками и неловко улыбаясь.

“Странно все это, – думала Ежевика спустя несколько минут, направляясь в комнату. – Я совершенно уверена, что мне не показалось, но это и звучит-то все как-то… глупо. Может и правда звукоизоляция здесь такая своеобразная?”

Глава 2 - Третья комната

Утро понедельника никаких особых впечатлений не принесло: не слишком раннее пробуждение, несколько минут печальных воспоминаний о прошлом, чистка зубов, завтрак.

И вот наконец Ежевика сидит на диване тетиной комнаты, раздумывая, чем бы заняться, а сама Коралия привычно устраивается в кресле перед монитором.

Усаживается, ожидая загрузки системы и машинально покусывая обратный кончик рисовального стилуса, а затем вдруг поворачивается к племяннице.

– Хм, племяш, ты не занята?

Запустившая было браузер смартфона, Ежевика вопросительно глянула на нее.

– Да нет, а что?

– Хочешь посмотреть третью комнату?

Девушка машинально кивнула, и только затем до нее дошел смысл предложения.

– Третью комнату? Хм, ну, мне любопытно, но… ты ж, вроде, просила меня туда не ходить?

– Ну да, просила. Но… – стилус задумчиво прокрутился в ее пальцах и лег обратно в крепление планшета. – Считай, мне вожжа под хвост попала! Так как?

Хихикнув, Ежевика пожала плечами и поднялась на ноги.

– А пойдем!

Минута – и они уже перед дверью: такой же белой, деревянной и непритязательной, как и остальные внутренние двери дома. Вот, разве что, замка в других дверях не было.

Однако Коралия вставила туда ключ и замок, щелкнув, перестал быть преградой. Дверь открылась, и в лицо Ежевике пахнуло причудливой смесью запахов пыли и картона, с нотками чего-то травяного, землистого и даже лекарственного.

За дверью, вроде бы, ничего такого и не открылось: третья комната была почти пустой, не считая чуть покосившегося шкафа да двух кучек ящиков и свертков, сложенных по две стороны от окна. Серо-зеленый линолеум на голом полу, незатейливо побеленный потолок с одинокой лампочкой без какого-либо намека на плафон или абажур, стены с потрепанными бежевыми обоями, местами слезшими со стен…

– Ой, это что, мох?! – удивилась девушка, подходя к зеленому пятну на ближайшей проплешине в обоях и недоуменно приглядываясь к нему.

– Ага, тип того! – Коралия как-то криво ухмыльнулась. – Не помню, как это правильно называется, кажется, вертикальное декоративное озеленение.

– Ого! Необычненько!

– Тебе нравится?

– Хм-м… очень непривычно! И чуть неряшливо, пожалуй, из-за обоев… Но в целом, скорее прикольно – такие забавные островки домашней зелени! Он такой пушистенький на вид! Можно потрогать?

– Конечно, только аккуратно – он не на гвозди прибит.

На ощупь мох оказался еще пушистее, чем на вид – Ежевика, приблизившись еще больше, с удовольствием несколько раз провела по ближайшему островку кончиками пальцев. Пахло украшение тоже достаточно приятно: травянисто-земляные нотки, которые она почувствовала еще от двери, теперь стали куда ощутимее, дополненные чем-то едва заметным пряным.

– Миленько!

– Рада, что тебе пришлось по вкусу, – улыбка тети вновь стала сердечной. – Признаться, это одна из трех причин, почему я просила тебя не ходить сюда – не знала, как ты отнесешься.

– Да чего там плохо относиться, Лия, не наркотики же ты здесь выращиваешь! Только погоди-ка. Первую причину ты мне сразу сказала – комната и правда не очень обжитой смотрится, вторая мох – а третья? Ой, а это…

Переходя от одного островка мха на стене к другому, девушка наконец заметила чуть в стороне, почти возле самого окна полку (а сложенные здесь коробки и ящики как раз были распределены так, что оставляли небольшой проход к ней). Небольшая (чуть шире сложенных вместе ладоней), трапециевидная, из какого-то темного дерева, закрепленная где-то на уровне ее пояса.

Как раз примерно так, чтобы оказаться на уровне глаз человека, опустившегося на колени, или немного выше – усевшегося на пол.

Но куда более странно выглядело ее наполнение. Возле самой стены была установлена полукруглая конструкция из плотного картона с напечатанным на ней пейзажем какого-то укромного лесного уголка; перед конструкцией возвышались три некрупных (с ладонь) фигурки; и, наконец, на переднем плане покоился на подставке небольшой зеленовато-черный двадцатигранник, напоминающий, не смотря на почти матовую поверхность, ограненную драгоценность.

“Ой, что это? Похоже на какой-то алтарь…”

– Э-э… тетя Лия? Что это?

– А как по-твоему? – Коралия тоже подошла ближе, остановившись в шаге от нее, обхватив плечи руками и чуть склонив голову на бок.

Обернувшись, Ежевика подметила, что тетина улыбка куда-то пропала, сменившись выжидающим выражением… возможно даже чуть напряженным.

– Э-эм-м… Мне оно, почему-то, алтарь напоминает. Или небольшую коллекцию. У меня сперва вообще промелькнула мысль о киоте, но оно и не в углу, и икон со свечами нет.

– Да, это что-то вроде алтаря, – говорила тетя теперь тоже куда тише и, кажется, даже неувереннее, но вместе с тем ее голос звучал куда более доверительно. – Это… пожалуй, основная причина того, почему наши с тобой родные называли меня еретичкой.

– А?! – вернувшаяся было к рассматриванию композиции, Ежевика вновь обернулась к ней, изумленно распахивая глаза.

Тетя до этого момента почти не говорила с ней о вопросах Веры, и от того ее откровение звучало вдвойне удивительно.

– Присядем?

И, не дожидаясь ответа, Лия опустилась прямо на пол. Ежевика, с сомнением поведя плечами, опустилась на один из ящиков, показавшийся ей наиболее прочным.

– Ты уже в общих чертах представляешь себе мое отношение к тем взглядам, которых придерживались моя и твоя матери, – тетя чуть поморщилась, а уголки ее губ печально дернулись на мгновения. – Они (и в первую очередь моя мать) умудрились сделать религию просто потрясающе непривлекательной, действительно. Но это не значит, что я совсем ни во что не верю.

Ежевика осторожно кивнула, гадая, о чем же таком ей хотят поведать.

– Вот это, – ладонь Лии указала на левую из трех фигурок: чуть кривоватое женское изваяние из серовато-белого материала, со стилизованной птичьей маской вместо лица, с карикатурно большой грудью и четырьмя извивающимися отростками за спиной, больше всего напоминающими щупальца, и кажется, обнаженное, – Лика, мой первый… идол, наверно? Я никогда не задумывалась, как оно зовется правильно. Не скажу, что она объект поклонения – я слепила ее назло твоей бабушке, как назло и делала вид, что поклоняюсь ей. Я всегда громко говорила, что она символизирует свободную жизнь, сексуальность, изменчивость, распущенность и то, что ее поклонники предаются разнузданным оргиям…

– Представляю, как у бабушки с этого подгорало, – не удержалась Ежевика.

– О ДА! – лицо тети вновь озарила улыбка. – Она уничтожала Лику… раз шесть? Или восемь?.. И каждый раз это был знатный скандал. Но на самом деле она скорее символ нежелания мириться с домашним диктатом. А когда я представляла ее живым существом - это просто была гостья из другого мира, необычная, возможно со странными взглядами, с которой любопытно было бы подружиться, но не более того. А теперь она мирно стоит здесь с остальными, символизируя мое прошлое… в котором были и светлые минуты. Даже с твоей бабушкой.

Ежевика только и нашлась, что неловко улыбнуться.

– Вторая фигурка – это Айсулу.

Второе изваяние тоже оказалось безликой фигурой, тоже явно женственных очертаний, но на сей раз завернутое в мантию, на капюшоне которой красовался месяц. Да и сделано оно было явно из какого-то материала поприличнее – полимерной глины, пластика, или чего-то подобного.

– Мне про нее рассказал один из школьных приятелей, когда я показывала восстановленную после четвертого раза Лику. Он говорил, Айсулу - богиня Луны, что олицетворяет лунный свет, покровительствуя ищущим чувственные наслаждения во тьме; освещает путь ищущим приключений во мраке; ведет за собою вдаль к мечте, давая надежду, ощущение причастности, и погружает душу в мягкий уют, – Лия усмехнулась. – У меня было подозрение, что он что-то недоговаривает или перевирает, но в целом – она меня очаровала.

– И ты стала верить в нее?

– М-м… н-не совсем. Скорее, я видела в ней кого-то, в кого могла бы поверить. За кем пошла бы. М-м-м… можно ли верить и не верить одновременно? Я не знаю. Но она привлекала меня. Да и привлекает. Не могу сказать, что она символизирует именно мое настоящее. Ощущение ее близкой понемногу отходит для меня в прошлое. В прошлое, где мать и сестра (да и отец, в сущности, хотя его довольно рано не стало) не были мне так близки, как могли бы, и мне… было одиноко. Хоть у меня и были друзья. Я до сих пор не знаю, чего во мне больше: злости на их упорство, или досады, что все сложилось так.

– Оу, сочувствую…

– Жаль, что я совсем не знала тебе раньше, – приподнявшись, Лия на несколько мгновений приобняла колени племянницы. – Ты настоящее солнышко, племяшка. Возможно, меня и послала к тебе Айсулу сквозь мрак, хм?

“Я бы лучше к ней сама приехала, чем быть посланной через Такой мрак…”

– Или это уже промысел третьей? – тетя уселась обратно, вновь указывая на алтарь.

Третья фигурка выглядела странно.

Если в половой принадлежности Айсулу еще и можно было посомневаться, или счесть Лику неумело вылепленным мужчиной в причудливом доспехе, то третья фигурка принадлежала женщине уже совершенно точно: по сравнению с двумя другими фигурками она была невысокой, с очень искусно проработанным внешним видом - простое милое лицо с чуть резкими чертами, собранные в незатейливый хвост русые волосы, простое сине-зеленое закрытое платье, будто чуть всколыхнувшееся от ветренного порыва, сложенные за спиной руки, выжидающий взгляд, мягкая понимающая улыбка… Но несмотря на явное мастерство скульптора (и, кажется, это была уже не Лия), было в этом образе что-то обезличенное. Казалось, что это могла быть кто угодно, что лицо могло принадлежать любой из множества и множества девушек (а про наряд и говорить нечего)... Ежевика не чувствовала ее знакомой, но, как будто бы, улыбка изваяния могла бы принадлежать ее матери. А оживи эта незнакомка и засмейся – она, Вика, мигом бы узнала этот смех.

Странная. Заставляющая одновременно замереть сердце в тоске по ушедшим родным, и при этом – отталкивающая и чужая.

– Ашера, – негромко выдохнула Коралия. – А вот это уже изображение того, как могла бы выглядеть Та, кто творила наш Мир.

Ежевика озадаченно моргнула, чуть нахмуриваясь.

– Та, кто?.. Но-о, разве мир творил не?..

– Да, племяш, я неплохо помню “уроки” твоей бабушки. Это довольно непопулярный факт для того Писания, по которому учили нас, однако наш мир Творили двое.

Ежевика открыла было рот, да так и осталась сидеть, ничего не сказав.

– Я… не хочу дискутировать на эту тему, – Лия подняла руки, будто бы сдаваясь. – И я плохо расскажу тебе ту версию, которую знаю сама. Если я найду добротное изложение – обязательно дам тебе прочесть, но я сейчас не о том. Просто я некоторое время назад поняла, что Ашера все больше символизирует то, что я жду от будущего. Как-то так. Не знаю, что тебе пришло сейчас в голову, но вообще я не поклоняюсь ни одной из трех так, как об этом думала твоя бабушка. Я не провожу ритуалов, не возношу молитв, скорее, просто прихожу порой сюда посидеть – подумать, помолчать, повспоминать, иногда задаться каким-нибудь вопросом, на который не вижу ответа. Это не религия и не культ (по крайне мере для меня), лишь то, что делает мою жизнь немного… глубже?

Она замолчала, задумчиво глядя на алтарь, который сложила. Молчала и Ежевика, ожидая продолжения, однако пауза затягивалась.

– Мне очень… тепло от того, что ты мне все это рассказываешь, тетя Лия, – решилась девушка наконец. – Но… почему вдруг?

– Не знаю, – отмерла тетя. – Мне… отчего-то захотелось поделиться этим с тобой. Хотя, когда проснулась, я задумалась, что теперь вижу в своем будущем еще и тебя. Наверно, это меня подтолкнуло.

Улыбнувшись, она поднялась на ноги и, отряхнувшись, шагнула к племяннице, вновь приобнимая ее за плечи. Ежевика и сама подумывала поступить так же, так что она охотно прильнула, тоже обвивая обретенную недавно родственницу руками.

Однако вдруг ее мысль уцепилась за еще одну деталь, которая, как ей показалось, отсутствовала на своем месте в доверительном повествовании.

– Прости, можно еще вопрос?

– Да, Вика?

– А вот этот… двадцатигранник, кажется… это что? Что он символизирует? Если это не секрет.

Спросила – и непроизвольно повела плечами, чувствуя, как тетя вдруг напрягается в ее объятиях.

– Сфера? Ты… ее видишь?

Чуть отстранившись, Ежевика недоуменно воззрилась на тетю – встречая исполненный бескрайнего недоумения взгляд.

– Э-э-э… н-ну, да-а… а что, не должна? Она, вроде бы, на самом видном месте лежит, не?

Серо-зеленые глаза еще с полминуты недоверчиво рассматривали ее, однако наконец смягчились.

– Д-да нет, думаю, должна, – Коралия чуть принужденно улыбнулась. – Просто из всех немногих, кому доводилось видеть мой “алтарь”, ты, кажется, вторая, кто вообще обратил на сферу внимание.

– Хм, н-ну, она конечно, довольно удачно оттеняет фигурки, но и сама выглядит вполне интересно, – Ежевика пожала плечами. – Только, прости пожалуйста, но разве это сфера?

– Геометрически – нет, – еще миг-другой, и тетя уже улыбается по-прежнему, подавая ей руку и помогая подняться. – Но я ее… чувствую именно такой. Можешь считать это именем собственным, ха-ха!..

– Хи, забавно! Но мне, в сущности, и не важно, как она зовется по-правильному! – девушка отчего-то развеселилась. – Хм… А будет сильно плохо, если я ее возьму и осмотрю?

На этот раз Лия задумчиво – и вновь чуть напряженно? – молчала куда дольше.

– М-м-м… Я даже не знаю, – растерянно протянула она наконец. – Обычно я ее никому не даю, но… Хм, а почему, в сущности, и нет? В конце концов, ты явно обещаешь стать особенной в моей жизни…

Шаг в сторону – и вот сфера в руках своей владелицы, а та, чуть покачав в ладонях и слегка подышав на нее, протягивает ее племяннице.

Благодарно кивнув, Ежевика осторожно взяла ее, сразу перехватывая так, чтобы та покоилась у нее в ладонях и точно не упала.

Украшение алтаря оказалось довольно легким, совсем не оттягивая руки. Из чего оно было сделано, сказать было сложно – не то оргстекло, не то пластик, не то что-то еще, – но материал был приятным на ощупь: чуть шершавым, твердым, и совсем не казался хрупким.

Однако – вот диво! – если в тот момент, когда сфера только оказалась в девичьих ладонях, она выглядела тусклой и почти безжизненной, то теперь где-то в глубине ее точно пробуждался крупный светлячок, мягко озаряя ее изнутри мазками золотистых отблесков.

– Ух ты, как краси-иво! – завороженно протянула Ежевика, во все глаза разглядывая доверенное ей чудо. – Вот это да!

Оторвав наконец взгляд и улыбнувшись, она бросила восторженный взгляд на тетю – и даже озадачилась немного. Коралия глядела на нее как бы не куда более удивленно, чем она сама разглядывала сферу, приоткрыв рот и точно застыв в неуверенности – забирать ли украшение своего алтаря обратно.

– Тетя?

– А? – Лия чуть вздрогнула и несколько раз быстро моргнула. – А… Прости, племяш, я засмотрелась. Ты-ы… просто так художественно и очаровательно выглядела с ней!

– Да? Хи, спасибо! Хотя мне показалось, что ты скорее удивлена!

– Удивлена?.. Ну да, конечно я удивлена – ты первая, кроме меня, в чьих руках она засветилась. Это… всегда было довольно интимным зрелищем для меня и доверять ее тебе… Весьма необычный опыт. Хотя и не неприятный.

– Ого! – Ежевика даже немного смутилась. – Не думала, что мне выпала настолько большая честь! Но мне очень приятно, что ты мне так доверяешь.

– Я тоже рада, что доверила ее тебе, – улыбка вновь вернулась на лицо Коралии. Осторожно взяв сферу, она вернула ее (мигом угасшую) обратно на алтарь, а затем сделала шаг к дверям. – Ладно, Вик, пойдем в мою комнату, ага? С тобой очень здорово проводить время, но мне бы, все же, еще поработать сегодня.

– Конечно-конечно! Еще раз спасибо, что показала и рассказала!

Счастливо прижмурившись, Ежевика еще раз обняла Лию и направилась следом за ней. Однако шагая, не могла отделаться от мыслей о произошедшем.

“Почему меня не оставляет чувство какой-то незавершенности? Будто бы передо мной положили паззл без нескольких кусочков, и сказали, что так и было? У меня… нет какого-то обостренного чувства правды, и я не думаю, что Лия меня обманывает, но… словно она хотела сказать что-то еще, но не сказала.

Хотя, может, скажет после? Ведь и про алтарь она мне рассказала не сразу. Наверно, мама с бабушкой ее, все-таки, крепко достали в свое время, и она меня все еще немного изучает…

Пожалуй, так оно и есть”.

Глава 3 - Две правды

Кроме доверительных минут в загадочной дотоле комнате понедельник больше ничем примечательным не отметился. Коралия большую часть дня рисовала, а Ежевика сперва разглядывала карту транспортных маршрутов города, а затем взялась изучать, что же в городе, куда она попала, с послешкольным образованием. Однако как начала, так и забросила – они с тетей и документы-то для нее еще не все оформили, какой там к вузам да колледжам особо присматриваться?

Не говоря уже о том, что бюджетное место ей вряд ли вообще может светить. Хотя театральное училище девушка для себя, все же, приметила, и даже закладку на его сайт заботливо сохранила.

Не случилось ничего из ряда вон выходящего и во вторник: тетя была в деловых разъездах, а племянница хозяйничала по дому.

И лишь утром в среду, доев завтрак, Коралия чуть преувеличенно положила на стол свои столовые приборы и деловито воззрилась на племянницу.

– Вика, как доешь – начинаем собираться.

– Угу, – легкомысленно отозвалась Ежевика. – А куда? А то я подзабыла.

– Нам нужно получить для тебя пару медицинских бумажек и, заодно, пройти одно освидетельствование.

– Ой, а зачем я тогда наедаюсь?..

– Так тебе ж не анализы сдавать.

– А, ну да. И то верно.

Полчаса позади – а тетя с племянницей обосновались в машине, проезжая через город и, кажется, направляясь куда-то в сторону его окраины.

– Это куда это мы? – полюбопытствовала Ежевика, с интересом глядя в окно (эту часть города ей видеть еще не доводилось). – Ты же мне другую больницу показывала?

– Показывала, – кивнула Лия не отрываясь от дороги. – Но те бумажки проще получить в частной клинике, там же и освидетельствование пройдешь.

– Ой! Но это же, наверно, дорого…

– Если каждую неделю туда не гонять – нормально, – тетя все-таки улучила пару мгновений, чтобы подмигнуть ей. – Уменьшение бюрократической возни и уверенность в специалисте того стоят, поверь.

Клиника не произвела на девушку особого впечатления: небольшой одноэтажный пристрой к какому-то зданию посолиднее – контора не контора, а вроде и на больницу не больно-то похоже.

Да и внутри тоже: просторный светлый холл в зеленоватых тонах, с несколькими дверями в другие части клиники, стойка регистратуры, возле которой им с Коралией пришлось подзадержаться, и наконец – небольшой закоулочек, куда выходили двери двух кабинетов. Первая, за которой, если верить табличке, скрывалась “процедурная” тоже не удостоилась особого Ежевикиного внимания (тем более, что была закрыта), но вот вторая-то явно и была их целью.

“Зламански, Елена Иоганесовна. Специальный терапевт” – табличка была не многословнее своей соседки по закутку.

“Специальный терапевт? Это как? Хм… Хотя, сейчас и узнаю, наверно”.

И действительно, не успела девушка достать смартфон или придумать, о чем поболтать с тетей, как дверь отворилась, и в коридор выглянула черноволосая женщина в сине-сером халате.

– Пане Феррусовы, как я понимаю? – негромким и довольно приятным голосом осведомилась она.

– Да-да, здравствуйте, Елена! – Коралия тут же поднялась на ноги.

– И Вы здравствуйте, Коралия, – улыбнулась в ответ Елена Иоганесовна. – Рада видеть вас. Прошу, проходите первой Вы, а вы пани, подождите немного, пожалуйста.

Поднявшаяся было следом за тетей Ежевика пожала плечами и опустилась обратно. Лия же, подмигнув ей, скрылась за дверью.

Впрочем, не успела девушка заскучать, как тетя выглянула снова, поманив ее рукой.

Кабинет за дверью оказался довольно незамысловатым: широкий письменный стол, покрытый стопками бумаги, и три стула около (один для врача, два для посетителей), широкий шкаф у стены, сквозь стеклянные дверцы которого угадывались еще какие-то бумаги, чуть в стороне – неширокая кушетка, и наконец, на дальней от двери стене, пластиковое окно. Около окна-то и пристроилась сейчас Коралия, отчего-то не пожелавшая опускаться на стул.

– Проходите, присаживайтесь, – пригласила ее хозяйка кабинета, устроившаяся за своим столом.

Кивнув, Ежевика двинулась к ближайшему стулу, попутно разглядывая Елену Иоганесовну. При более внимательном рассмотрении, терапевт оказалась женщиной явно немолодой, но, вроде бы, и не старой; с прямыми черными волосами ниже плеч, с приятным чуть округлым и большеглазым лицом, с аккуратными губами под небольшим носом.

– Здравствуйте, Ежевика, – заговорила Елена Иоганесовна, улыбаясь и поднимаясь на ноги. – Приступим к Вашему осмотру. Сразу должна предупредить, что он может показаться Вам несколько странным – уж не взыщите, у меня собственная методика. Ваша тетя уже обрисовала мне непростую ситуацию в Вашей жизни – позвольте принести Вам мои соболезнования,

Ежевика чуть натужно улыбнулась в ответ и смущенно кивнула.

– Вы позволите мне?.. – женщина деликатно взяла ее ладонь в свои и, дождавшись утвердительного кивка, слегка сжала ее. Помедлила, точно прислушиваясь к чему-то, затем коснулась жилки пульса, и чуть поджала губы. – Итак, начну с традиционного вопроса: у Вас есть какие-то жалобы, Ежевика?

– Если жалобы на несправедливость жизни считаются, то да, – не удержалась Ежевика.

Елена Иоганесовна негромко усмехнулась и качнула головой.

– Я понимаю Вашу горечь, моя хорошая, но, боюсь, тут я ничем не смогу помочь, – мягко отговорилась она. – Я о Вашем здоровье.

– Я так и подумала, но не удержалась, – вздохнула Вика. – Простите. А здоровье – да, вроде бы, нормально.

– Хорошо, если так, – терапевт, наконец, отпустила ее ладонь, но почти тут же вскинула ладони и вновь уточнила: – Вы позволите?..

Ежевика снова кивнула и чуть скосила глаза, наблюдая, как пальцы женщины почти с трепетом касаются ее висков.

“Она такая хрупкая на вид, – невольно подумалось девушке. – Хотя руки у нее выглядят очень изящно. И они такие прохладные. Ой…”

Когда ее рука оказалась в чужих пальцах, Ежевика не почувствовала ничего, кроме их нежности и прохлады, то теперь на какую-то четверть минуты ей показалось, что виски слегка закололо. Однако не успела она сравнить это с ощущениями от электрофореза и насторожиться, как женщина уже отпустила ее, обходя стол и открывая дверцу шкафа.

– Хм-м, – негромко протянула она. – А что у Вас, Ежевика, простите, с психологическим здоровьем? Жалобы, диагнозы? Это, конечно, уже не по моему профилю, но я могу Вас направить к нужному специалисту… Вот, возьмите, пожалуйста.

В продолжение этой фразы она вновь вернулась к Ежевике, протягивая ей какой-то небольшой темно-серый цилиндр.

– Ну, не считая того, что мне в последнее время часто бывает очень грустно, вроде бы, ничего такого, – осторожно ответила Вика, послушно беря предложенное. Цилиндр был гладкий и прохладный на ощупь, немного напоминая эбонитовые палочки, которые ей несколько раз выдавали на уроках физики. – По крайне мере, диагностированного ничего нет.

– Тонкое замечание, – улыбнулась Елена Иоганесовна, после небольшой паузы забирая цилиндр обратно и едва заметно морща нос. – Надеюсь, и не диагностируют… А теперь вот эту штучку, будьте добры.

Цилиндр скрылся в кармане ее халата, а в руки девушки легла сфера из какого-то почти прозрачного материала, напоминающего не то шероховатое стекло, не то какой-то пластик. Правда в отличие от предыдущих прикосновений это оказалось достаточно теплым – складывалось такое ощущение, будто ее перед этим старательно нагревали на батарее.

“И правда какие-то у нее странные методы, – озадаченно думала Ежевика. – Расспрашивает она меня - понятно, но эти прикосновения и предметы… хоть она и предупредила”.

– Хм, а не случалось ли с Вами, моя хорошая, в последнее время ничего необычного?

– Необычного?

– Ага. Странного? Озадачивающего? Выбивающего из колеи? Ну, кроме известных событий, разумеется.

Девушка задумалась.

“Странного? Да вроде… или ой, нет, случалось же. То странное чувство, когда я недавно обнимала Лию! Только рассказывать ли ей о нем? Вроде бы ж ерунда, но вроде бы и не самое обычное ощущение. Правда, не повлияет ли это на получение мною документов? А то как понапишет мне чего…”

– Так все-таки? – мягко уточнила терапевт.

Ежевика еще немного помялась, сомневаясь, однако что-то ей подсказывало, что рискнуть, все же, стоит.

– Н-ну, если не считать одного мелкого случая, то, вроде бы, и нет, – неуверенно протянула она.

– Случая?

– Д-да… Понимаете, несколько дней назад, я решила вечером приобнять мою тетю…

– Очаровательно. И?

– М-м-м… сперва, вроде бы, все было как обычно, но затем… у меня чуть заложило уши, но почти сразу все прошло, а затем… затем я услышала шепот где-то рядом…

– Шепот?

Сфера тем временем будто бы сама собой выскользнула из девичьих пальцев, скрываясь в том же кармане халата, что и цилиндр перед тем. Пройдясь до шкафа, Елена Иоганесовна вернула оба предмета куда-то в его недра, вынув взамен что-то еще.

Несколько шагов – и вот на подставленные по указанию ладони Ежевики легло какое-то странное подобие аромакулона на цепочке, края которой лениво проскользили вдоль ее запястий.

– Да, шепот, – кивнула Вика, одновременно признаваясь себе, что перестает видеть хоть какую-то логику в происходящем осмотре. – Будто бы кто-то что-то на пределе слышимости напевал неподалеку… И мне показалось, что это что-то исходит изнутри моей тети. А чуть погодя – по моим рукам точно пробежала теплая волна, а тело моей тети… простите, но мне показалось, точно его на несколько мгновений наполнило высоковольтным напряжением.

Пальцы вдруг принялось слегка покалывать, точно они затекли, и одновременно ей показалось, будто кулон стал прохладнее. Впрочем, почти сразу Елена Иоганесовна аккуратно выхватила его.

– Значит, заложенные уши, затем шепот, теплая волна и ощущение электрического напряжения, – медленно и с расстановкой повторила она, хмурясь чуть заметнее.

– Д-да, как-то так, – Ежевика неловко дернула плечами. – Я понимаю, что, наверно, это противоречит тому, что я сказала о своем психическом здоровье, н-но…

– Я бы не была так категорична, – упрятав кулон в карман, женщина на несколько мгновений коснулась ее ладони и ободряюще улыбнулась. – Вообще, небольшие нарушения слуха бывают у всех – сосудик, например, неудачно в шее пережали, или зевнули слишком увлеченно…

– А шепот мог быть на самом деле работающим у соседей телевизором, а теплая волна – просто сквозняком, благо уже начало июня, – снова кивнула Вика. – Тетя мне говорила.

– Может и сквозняком, – задумчиво протянула терапевт, подходя теперь к своему столу и задумчиво принимаясь перебирать одну из стопок бумаг. – Хотя я, признаться, не совсем понимаю… где же она?.. О, вот!

На сей раз в Ежевикиных руках оказался прямоугольник ламинированной бумаги - размером с тетрадный лист, не больше, – на котором красовалась таблица, в каждом из множества квадратиков которой была не то нарисована, не то плохо пропечатана какая-либо фигурка.

– Девятая строчка сверху, вторая клетка справа, – голос Елены Иоганесовны на несколько мгновений вдруг стал тверже и, кажется, строже. – Что Вы там видите?

Послушно найдя глазами нужную клетку глазами, девушка вгляделась, продолжая недоумевать про себя.

– М-м-м… это семилучевая звезда, - ответила она почти сразу.

– Семилучевая? – терапевт вопросительно склонила голову на бок.

– Д-да, именно, – впрочем, усомнившись, Ежевика пересчитала строки и клетки (а ну как просчиталась?), а затем, пересчитала и лучики у звездочки. – Я даже пересчитала – семь. И одного, как будто, не хватает… но, может, оно просто нарисовано так, я не уверена.

– Я Вам верю, моя хорошая, – успокоила ее женщина, одновременно с тем аккуратно забирая таблицу. – Хотя про это я как-то сразу и не подумала…

“Про что она не подумала? – девушка чуть насторожилась. – Только не говорите, что у меня какая-то редкая психическая дрянь, а?.. Вот мне только этого и не хватало в жизни!..”

Тем временем, очередной вояж к шкафу и обратно завершился, и теперь Елена Иоганесовна протягивала ей довольно большой стеклянный гвоздь. Сбитая с толку окончательно, Ежевика взяла и его… и чуть не выронила от неожиданности, когда внутри гвоздя вдруг вспыхнуло, растекаясь по всей длине, густо-малиновое свечение.

– Прикольная штука, – только и нашлась она. А затем, помедлив, подняла взгляд, обнаруживая, что терапевт смотрит на нее приоткрыв рот.

Впрочем, какие бы чувства ее не обуревали, женщина почти сразу справилась с ними, принимая гвоздь обратно и тоже убирая его в карман.

– Значит, все-таки, вот как, – пробурчала она себе под нос. А затем, помедлив еще немного – направилась вдруг к Коралии, которая все это время напряженно наблюдала за осмотром от окна, склонившись к ее уху.

Ежевика невольно прислушалась, однако сумела расслышать лишь нечто, похожее на слово “сообщать”, произнесенное с вопросительной интонацией. Вопросительным был и последовавший взгляд доктора. А вот лицо Лии выглядело скорее растерянным. Но, впрочем, почти тут она взяла себя в руки, твердо ответив на неведомый вопрос “да”.

– Хорошо, – отступив на пару шагов, Елена Иоганесовна снова повернулась к Ежевике. – Прошу меня простить, но я вынуждена на несколько минут вас покинуть – у меня нет нужного бланка. Не уходите, пожалуйста, я скоро вернусь.

И почти сразу скрылась за дверью. Ежевика же как-то вся обмякла, немного сползая по стулу.

– Тетя Лия, что за чертовщину она творила? – почти жалобно спросила она. – И что она тебе сказала? У меня что-то серьезное, да?

Как она и ожидала, Коралия чуть покривила губы.

– Ну, Вик, она ж тебе сказала, что у нее методика своеобразная. Хотя спорить не стану – выглядит экзотичненько. Что до тебя… Ничего страшного у тебя нет, н-но… она тебе сама объяснит, как вернется.

Девушка только вздохнула.

“Вот ты же понимаешь, что меня это совсем не успокаивает, правда? – мрачновато подумала она про себя. – Хотя, с другой стороны, не думаю, что эта Елена пошла за санитарами, так что, может, все и правда не так уж и плохо?..”

Вернулась пани Зламански и правда достаточно быстро. Вот только вместе с ней в кабинет шагнула и какая-то женщина в темно-серой униформе: строго вида рубашка, перехваченная у подбородка галстуком, юбка на ладонь выше колена, собранные в пучок волосы, чуть прищуренный взгляд сквозь прямоугольные очки, сосредоточенное лицо, чуть крючковатый нос.

– П-прошу прощения? – растерялась Ежевика.

– Это я прошу прощения, – отозвалась Елена Иоганесовна, заходя за свой стол, однако оставаясь стоять на ногах. Незнакомка в серой униформе же остановилась подле нее, кладя на край стола какой-то продолговатый предмет, напомнивший девушке жезл. – Я понимаю, что присутствие посторонних не очень комфортно, но увы – это необходимая формальность… Итак, Ежевика. Я понимаю, что происходившее до сих пор сбивало Вас с толку, но вскоре Вы все поймете. Однако прежде позвольте еще один странный вопрос: Вы фэнтези любите?

“Э-э-э-э… а это здесь при чем?”

– Н-ну, смотря какое, – отозвалась она вслух. – Под настроение могу посмотреть. А при чем здесь это?

– Тогда Вам будет чуть проще… – женщина вдруг неловко улыбнулась.

А затем заговорила вновь, и поначалу Ежевика даже думала, что это какой-то престранный розыгрыш.

Нет, ну правда – какой врач вместо оглашения диагноза сообщит вдруг, что в мире, где она прожила уже восемнадцать лет, на самом деле существует скрытая сторона, наполненная магией? И что среди обычных людей живут самые настоящие маги, трое из которых находятся сейчас в одной с нею комнате?

– Погодите… трое? Вы хотите сказать, что тетя Коралия?..

– Да, именно так.

Ежевика даже вздрогнула, услышав негромкое подтверждение старшей родственницы, и быстро глянув на нее.

– Понимаю, звучит… специфично, – Елена Иоганесовна вновь чуть улыбнулась. – Но это и правда объяснение произошедшему с Вами недавно.

“Эм-м-м… это звучит еще более… неуютно, чем если бы она сказала, что у меня что-то не то с головой. Было бы досадно, но хотя бы понятно. А тут… Но не могло же меня занести в компанию аж трех сумасшедших? Да еще и, вроде бы, посреди клиники. Да и тетя Лия ну никак на сумасшедшую не похожа”.

– Елена Иоганесовна, укажите ей, пожалуйста, на любой ненужный лист на Вашем столе или в кабинете, – негромко попросила вдруг незнакомка в униформе, обнаруживая неожиданно низкий и глухой голос. – Вы же знаете, что подобное почти всегда лучше показать наглядно.

– Ну да, ну да, – покивала терапевт. – И то верно… что ж, Ежевика, выберите, пожалуйста, любой лист из вот этой стопки, кроме десятка самых верхних, и отойдите немного от стола.

Ежевика, помедлив, принялась перебирать пальцами указанную стопку, подмечая, что на большинстве листов что-то написано. Но после некоторого промедления она, все же, выбрала один из середины, напоминающий недописанный рецепт на лекарства, и послушно отошла назад.

– Спасибо, – кивнула незнакомка в униформе. – Теперь чуть отодвиньте руку от себя…

Девушка, пожав плечами, выполнила и это указание. Незнакомка же подхватила со стола свой жезлообразный предмет. Прокрутила его в пальцах, чуть прищурилась, направила его кончик на Ежевику и что-то едва слышно пробормотала, едва шевеля губами.

По пальцам Вики чуть проскребло – будто зацепило порывом наполненного песчинками ветра, – а лист бумаги в ее руке вдруг потемнел, точно на него что-то пролили, и… и вдруг обернулся пригоршней воды, с плеском обрушиваясь на пол кабинета.

– Ай! – девушка отпрянула от неожиданности, машинально потирая друг о друга увлажнившиеся пальцы.

– Не худшая иллюстрация, и правда, – кивнула Елена Иоганесовна. – Трансфигурация никогда не была моим коньком…

“Что?.. Как это произошло?! – переполошенно думала Ежевика, почти не слушая ее размышлений. – Похоже на какой-то фокус, но… я абсолютно уверена, что брала в руки самый обычный лист, и при том – случайный, а эта… с жезлом ко мне даже не приближалась! Но ведь так не бывает! Но и я ведь не сплю… Да и в голове все почти как обычно… хотя эта Елена меня и заморочила немного. Да и пол у меня под ногами совершенно точно мокрый, а лист совершенно точно пропал – я его не выпускала…”

– Мы Вас не сильно напугали? – участливо поинтересовалась терапевт.

– Да не то, чтобы напугали, – выдавила Ежевика после паузы. – Но я порядком… опешила. И я… не знаю, как реагировать… Но ладно, предположим, то, что Вы мне сейчас рассказали – правда (хотя это и звучит престранно), а то, что показали – не просто очень ловкий трюк…

– Я могу, скажем, обратить резинку на Вашем запястье в медный браслет, – негромко предложила незнакомка.

– Н-нет, спасибо, меня она устраивает… И ну хорошо, предположим, вы меня не обманываете. Но при чем тут я-то? Вы что, намекаете, что я тоже волшебница? Да я за всю свою жизнь не сотворила ни одного настоящего чуда (хотя про мои выступления на школьной сцене так пару раз и говорили)! Я даже родителей уберечь от беды не смогла…

Девушка чуть прикусила губу, стараясь отвлечься от горестных мыслей, вновь потянувших мерзкие ленты сожалений из уголков ее сознания

– Магия не равна всемогуществу, – печально заметила Елена Иоганесовна. – Но вообще я не закончила… Видите ли, Ежевика, возможность взаимодействовать с магическими энергиями мира магу предоставляет своего рода симбионт – Дитя Ашеры…

“Ашера? Что-то знакомое… А, точно, тетя же говорила, что это-де одна из создателей мира, в которую она верит…”

– …а точнее – Дар, другая форма его существования, начинающаяся с того, что Дитя, заканчивающее цикл существования в первой форме, иногда находит беременную женщину, вселяясь в ее дитя и преображаясь, а спустя примерно десять лет пробуждается, позволяя своему юному носителю управлять магическими энергиями мира. Однако порой случаются трагедии, когда ребенок умирает еще на заре своей жизни (не из-за Дара), и в некоторых подобных случаях Дар, не успевший даже толком "расцвести", может не пожелать уходить на следующий этап метаморфоз (какими бы они ни были) и, рванувшись, отыскать себе другого новорожденного носителя поблизости. Правда, увы, раннее и драматичное пробуждение не дает ему раскрыться в полной мере, и то, что получилось, зовут Отчаявшимся Даром, который просто хочет прожить жизнь вместе с приютившим его человеком. В результате носитель подобного Дара при продолжительных тесных прикосновениях (например, объятиях) может почувствовать Дар в другом человеке, нередко отличается большей эмпатией, часто является достаточно творческой личностью и, нередко, живет куда дольше среднего человека. И хоть и не является для магомира чужим, но сам колдовать не может и лишь чуть лучше переносит магическое воздействие.

Ежевика обескураженно молчала, пытаясь осознать услышанное.

“Н-ну, звучит довольно складно… хотя и грустненько. Я б такого не выдумала, наверно. Только они что, хотят сказать, что я и есть носительница такого… Отчаявшегося Дара? Что-то не верится. Я, конечно, и впрямь не бесчувственная, да и довольно творческая, н-но…”

– То есть, Вы хотите мне сказать, – медленно и с расстановкой заговорила она наконец, – что я носительница вот такого вот… неполного Дара?

– По большому счету Вы – инвалид на магию, да, – мрачновато подсказала незнакомка в униформе.

Ежевика едва не поперхнулась.

Она – инвалид? Что?..

– Аркадия Леховна, Вы же знаете, что я не люблю этого слова? – вполголоса процедила Елена Иоганесовна, хмуро косясь на напарницу. – Да, Ежевика, в принципе, это можно назвать и так. Вы действительно еще в колыбели оказались достаточно добросердечной и, не осознавая этого, приютили в уголке возле души Отчаявшийся Дар, который и правда дает Вам не так уж много. Не переедь Вы к тете, или не приведи она Вас ко мне – вполне возможно, что Вы бы о нем и не узнали. То, что я проделала по просьбе Коралии – скорее формальность, чтобы мелкие странности, которые неизменно будут возникать в будущем, не морочили Вам голову, а имели четкое и понятное объяснение. Ну и некоторое количество новых – и, в общем-то, достаточно прекрасных, – знаний о мире вокруг Вы получите. Но лично я бы Вас инвалидом – или еще какой-то неполноценной, – не называла. Вы – обычная девушка, думаю – хорошая, возможно, как Вы сами подметили, не самая обследованная, но не более того.

Аркадии Леховне достался еще один пасмурный взгляд, однако та осталась невозмутимой. Ежевика же, подойдя к стулу, плюхнулась на него, и потеряно уставилась на спинку противоположного стула.

“То есть, я… недомаг? Или нет? Или это вообще сложносочиненный розыгрыш какой-то? Но зачем? Да и тетя Лия не выглядит особенно радостной, как по мне… Ни-че-го не понимаю…”

***

Следующие полчаса прошли довольно странно. Елена Иоганесовна, сидя за своим столом, заполняла те бумаги, ради которых “пане Феррусовы” к ней и приехали, Аркадия Леховна, устроившись на стуле напротив Ежевики, просвещала ее на счет правил, которые накладывало на нее новое знание, а тетя Коралия все так же недвижно и почти безмолвно стояла возле окна, правда, теперь отвернувшись, и глядя куда-то наружу.

Но вот формальности наконец закончены, тетя и племянница получают наконец нужные бумаги, а Ежевика – еще и предписание попить какой-то тонизирующий препарат (“Все же случившееся с Вами – весьма серьезный психологический удар, и я бы не советовала пускать все на самотек”), и наконец покидают оказавшуюся столь странной клинику, садясь в машину. Коралия завела мотор… но почти тут же разжала пальцы, бессильно откидываясь на спинку сидения.

– Прости пожалуйста, Вика…

– Простить? – Ежевика вновь растерялась. Она пока так и не решила, как ей воспринимать случившееся и что думать, но тетю ни в чем не винила, и даже не думала о каких-то извинениях с ее стороны.

– Да. И не только меня…

– А?

– Я так и не поняла, поверила ли ты в услышанное, н-но если да… ты же уже поняла, что самые близкие люди тебе изрядно наговорили неправды?

– Неправды?..

– Да. Я не просто “училась за рубежом, выиграв какой-то грант” – это была школа магии.

– Ты серьезно?! – девушка даже рот приоткрыла.

– Да. Я не могла тебе об этом рассказать, как ты уже могла понять. Не могли и твои мама с бабушкой. Но если я, по большому счету, только недоговаривала (хотя мне даже за это стыдно), то они… Это главная причина, почему они меня отвергли. Да, я верила совершенно не в то, во что верили они, но еще я была… волшебницей. Я… была не совсем искренна, когда говорила, что наполнение моего алтаря – основная причина их антипатии. Магия была главнее.

– Оу… Но почему? Ты же… или, подожди… “творить чудеса может только Он”... или как-то так? – Ежевика даже дыхание затаила, смутно припомнив слышанный ей несколько лет назад постулат. – А все остальное, мол, от Лукавого?

– Ага, в точку, – Коралия печально прикрыла глаза. – На деле дело обстоит с точностью до наоборот: магия дозволена Той, которая творила наш Мир вместе с Ним (пусть и не всякая), а Он не возражает, но…

– …поди это им объясни? – тихо закончила Вика.

Сказала – и перед глазами будто встало воспоминание из детства: стоящая на пороге и неловко улыбающаяся Коралия, растерянный взгляд матери, и застывший – бабушки. А чуть погодя смутно припомнились и несколько последовавших скандалов, сути которых она тогда толком и не поняла. Лишь припоминались, не менее смутно, грубости, летевшие в адрес незадачливой тети.

– Да. Я прекрасно понимала, что вернувшись из школы, долго не проживу рядом с ними, а потому, как только представилась возможность, сбежала сюда – подальше от них. И потому и не показывалась все эти годы, – по щеке Лии медленно текла слеза. – Я вполне умею творить штуки, не уступающие тому, что продемонстрировала тебе эта Аркадия Леховна, но что толку, если я не могла куда более важных вещей?..

– Ох, – пристегнувшаяся было Ежевика отщелкнула ремень обратно и дотянулась до тети, сочувственно приобнимая ее за плечи.

“Н-да, для розыгрыша это определенно уже слишком…”

Несколько минут они сидели так, но наконец тело все-таки негромко возмутилось не самой удобной позой, и пришлось сесть на место.

– Спасибо, племяш, – тихо поблагодарила тетя. – Я… не сразу поверила, когда ты рассказала мне о том шепоте, но решила проверить. Я была уверена, что ты не училась в школе магии (мы изредка, все же, переписывались со Славой, и хоть это и не всегда кончалось хорошо, но, думаю, она бы не удержалась от того, чтобы лишний раз проехаться по моей особенности), но хорошо помнила то, как некоторые маги могут узнать о сущности друг друга.

– И ты поэтому записала меня к этой… доктору Зламански?

– Почти, – Коралия наконец чуть улыбнулась. – Сперва я показала тебе алтарь. Я была уверена, что если с тобой что-то… что в тебе что-то есть, то я получу какой-нибудь знак об этом. И да – ты взяла мою сферу, и она отозвалась на отголоски твоего Дара!

Улыбка стала шире, а невысохшее еще лицо – счастливее.

– Что это было на самом деле?

– Сфера? Это мой личный артефакт. Как палочки или посохи в книгах… или как жезл у этой Леховны.

– Ого!..

В машине на пару минут повисло молчание.

– Тетя Лия?

– Да?

– Поехали домой?

– А, действительно.

Мотор взрыкнул в полную силу, и машина наконец тронулась с места.

– Это все так странно, – протянула Ежевика, когда за окнами вновь заскользила панорама города. – Я… не уверена, поверила бы в итоге этим Елене Иоганесовне и Аркадии Леховне, но не верить тебе у меня не получается. Но я так и не возьму в толк – что все это значит для меня?

Коралия минуту-другую молчала, внимательно глядя за дорогой, но затем все же скосила глаза.

– Не так много, как для меня. Дар в тебе есть, но, как ты слышала…

– Неполноценный, ага – девушка вздохнула. – Живешь себе живешь, считаешь себя вполне здоровой – а тут бац – и, оказывается, инвалид. Хотя казалось бы…

– Я бы на твоем месте слушала не Леховну эту, – Вике вновь достались мимолетный взгляд и легкая усмешка. – Я не слишком близко знакома с Еленой, но она – врач, и знает, что говорит, а Леховна – в лучшем случае соцработник (а скорее всего просто специальный правоохранитель). Ты ж сама говоришь – с тобой все более-менее нормально, какая там инвалидность? Такими темпами всех технократов в инвалиды записать можно.

– Кого?

– Обычных людей, не владеющих магией. А ты и безо всякого Дара замечательнее многих.

Светофор случился весьма кстати, и Ежевике достался наконец полновесный взгляд, дополненный широкой улыбкой, на которую она ответила чуть смущенной своей.

– Что до остального… ну, главное – я наконец-то смогу быть откровенна с тобой во всем. Видят оба создателя нашего мира – мне до смерти надоело недоговаривать всем, кроме узкой группки знакомых.

– А твои друзья? Ты же с кем-то училась в школе?

– Моя компания из других городов и стран, мы видимся далеко не каждый день. Магия магией, но мы взрослые, и дела есть у всех.

– Эх, ну да… Мне тоже до сих пор никто не писал…

– Лучше сама напиши. Кто-то может не знать, кто-то – бояться навязываться, а кто-то и вовсе думать, что тебя тоже уже нет – слухи страшная штука.

– Ой-ой…

– Но возвращаясь к твоей особенности… в остальном я даже не знаю, – Коралия пожала плечами. – Сказать, что магомир может дать тебе какие-то неожиданные преимущества, в чем-то помочь там, где не смогут другие, или что с некоторыми людьми у тебя будет весьма необычная тема для разговоров? Так это что-то не факт, что случится, а в разговоре – не факт, что ты не найдешь темы поинтереснее. Сказать, как Елена, что ты узнаешь о мире немало нового? Так ты и как технократ можешь “век учиться” – и все равно всего не постигнешь. Разве что вот, возможно, жить ты будешь подольше среднего – но так и тут я не провидица, и не вижу твоей судьбы.

– Мои родители и безо всяких Даров прожили куда меньше отпущенного среднему человеку, – печально проговорила Ежевика.

– Ну да, – тетя тоже вздохнула. – Ты знаешь, я бы на твоем месте просто не спешила всем этим как-то распоряжаться и искать какой-то особенной выгоды. Идти учиться управлять своим Даром тебе не надо, а в остальном наш мир может проявить себя совершенно неожиданно – и совсем не так, как думаешь. Просто живи своей жизнью, помогай мне, если тебе интересно будет, потом, как нужное время пройдет и соберем документы, пристроим тебя куда-нибудь на учебу (ты, помнится, в театральный хотела?), а там видно будет.

– В театральный и правда было бы неплохо, – со смущенной мечтательностью вздохнула Вика. – А в остальном… ну, наверно, ты права. Если так задуматься – не свози ты меня сейчас, я же ведь и правда бы ни о чем не подозревала.

– Ну вот видишь. Ладно. Хм. Может, в ту пекарню снова заедем за пирожками?

– Давай! Мне они тоже понравились.

Глава 4 - Поездка с привкусом горечи

Остаток среды и ожидаемо последовавший за нею четверг прошли, в сущности, довольно обычно – Коралия снова рисовала, Ежевика – помогала ей по дому, изучала город или списывалась с друзьями (и, как выяснилось, тетя была права, и кое-кто реально не знал даже, жива ли она).

Заметных перемен было две. Во-первых, девушке больше не воспрещалось ходить по всему дому – третья комната перестала быть какой-то тайной, и Ежевика с удовольствием воспользовалась представившейся возможностью, наведя порядок и там (а заодно – поразглядывав снова и тетин “алтарь”). А во-вторых – все свободное время Коралия теперь с видимым удовольствием рассказывала о той стороне своей жизни, которая прежде была скрыта от племянницы. Правда, в основном – о школе, поскольку взрослая жизнь Лии с миром магии оказалась связана не так уж и сильно: предпринимательская часть работы немного, возможность колдовать самой, необычные друзья и знакомые, да и все.

Ну и еще Ежевика наконец все-таки услышала ту версию религиозной картины мира, которую видела перед собой ее тетя: мир действительно зародился стараниями Творца и Созидательницы, которая затем и сотворила его волшебную часть, однако – уже много после, – технократы отвергли ее и практически забыли, а маги хоть и помнили, но чаще все же поклонялись достаточно умеренно (однако весьма чтили).

Но вот наконец наступило и новое пятничное утро.

– Так-с, племяш, как я говорила – мне во второй половине дня нужно будет уехать, и вернусь я, скорее всего, эдак в воскресение, – завела за завтраком разговор Коралия.

– О, удачно съездить! – Ежевика чуть вскинулась на это известие. – А мне надо съездить с тем заказом, да?

– Именно! Ну и оторваться тут, пока я не вижу, – тетя шутливо подмигнула. – Но вообще да, заказ – самая важная часть того, что тебя ожидает.

– Я и не сомневалась, – девушка вся обратилась в слух. – Что еще я должна узнать для успешного выполнения?

– Да не так уж и много. Рюкзак я для тебя соберу как покушаем, куда ехать объясню, фотку посредника покажу (он Любомир, кстати) и телефон его тоже дам. Я его уже предупредила, что ты меня подменишь, так что проблем быть не должно.

– Ага. То есть, завтра… когда именно?.. я беру рюкзак, сажусь в автобус, приезжаю… куда там?.. дожидаюсь его, передаю ему рюкзак… и все?

– Еще получаешь его подписи на двух бумагах, и отдаешь одну ему (я покажу, но он тебе подскажет), а затем – гуляй себе.

– Ну, вроде бы, звучит и правда несложно, – Ежевика призадумалась, жуя пирожок. – А скажи, тетя, этот Любомир – он тоже маг, да?

– М-м-м… на счет него не уверена. Мы с ним почти не разговаривали не по работе. Но работает он действительно на семью алхимиков.

– Ого! Выходит, ты их снабжаешь алхимическими ингредиентами?!

– Скорее наоборот – химическими. Ну и кое-чем из инструментария. Некоторые вещи магам не слишком… удобно закупать самим, поэтому они действуют через посредников вроде меня. Я закупаю для них необходимое, передаю их людям, и получаю с этого вполне приятную прибыль.

– Ого, здорово!

– Рада, что тебе нравится.

***

Вопреки шуткам Коралии, ее отъезд не дал Ежевике никаких преимуществ: ничего такого, чего нельзя было бы проделать в присутствии тети дома, она и не делала. И даже напротив – в первый же самостоятельный вечер одиночество до слез куснуло ее, горько напоминая обо всем, что она оставила позади, и к чему не факт, что сумеет вернуться.

Утешение же девушка, взявшаяся с тоски бродить по дому, неожиданно для себя нашла во все том же тетином алтаре – хоть она и не разделяла диковинной веры Коралии, но трио фигурок (подставка между которыми сейчас была удручающе пуста), оттененное полиграфическим лесом позади, подействовало на нее успокаивающе, и она просидела перед ними почти час, созерцая, размышляя и вспоминая. А поднявшись затем на ноги и погладив напоследок один из пушистых зеленых островков на стенах вдруг поняла, что в ее душе вновь воцарилось хрупкое спокойствие.

Ночь ожидаемо прошла без приключений, не принесло ничего нового и субботнее утро. И только когда миновал полдень девушка чуть заволновалась, готовясь взяться за тетино поручение.

“Рюкзак взяла, приоделась поаккуратнее, контакты, адреса и маршруты записала – можно выдвигаться”.

Времени с переезда прошло не так уж много, но Ежевика уже успела полюбить Радом: заметно меньший, чем ее родной город, не такой оживленный и шумный, и, на ее взгляд – светлый и уютный.

Привалившись к автобусному стеклу и обхватив бережно поставленный на колени рюкзак, девушка задумчиво глядела на проплывающие мимо дома и деревья, старинные здания и корпус местного университета с широкой площадью перед ним, и вновь на вывески и рекламные щиты.

“Симпатично тут. Я не знаю всех причин, почему Лия обосновалась именно здесь, но город и правда милый”.

Но вот наконец и нужная остановка. Неторопливая прогулка – и вот улица выводит ее на небольшую площадь, напоминающую парк. А посреди площади, отгороженный аккуратным белым забором – костёл.

“Любопытное у них место для встречи, – думала Ежевика, усаживаясь на лавочку и с любопытством озираясь. – Уютный уголок, парк и костёл. А в нем… еще и месса? Ну и ну. Никогда бы не подумала, что буду рядом с таким местом ждать кого-то по таким обыденным, в сущности, делам. Я и прежде-то… Прежде…”

Глубоко вздохнув, она закусила губу, пытаясь не дать вновь захлестнуть себя воспоминаниям. Но разве ж тут удержишься, разве ж тут отвлечешься…

Пред внутренним взором точно распускающиеся цветы возникали картины прошлого – таких же светлых, погожих, радостных дней, когда она ходила в церковь у себя дома.

Ходила в церковь с родными…

Не удержавшись, Ежевика спрятала лицо в ладонях. Слишком горьки были воспоминания, слишком терзали сердце, а чудесная Коралия, невесть как ограждающая ее от них, была сейчас где-то далеко.

“Как же я скучаю…”

– Что с тобой? – коснулся вдруг ее слуха приятный, но обеспокоенный женский голос. – У тебя что-то случилось?

Чуть вздрогнув от неожиданности, девушка отняла ладони от лица.

Перед лавочкой, чуть склонившись и с участливым беспокойством глядя на нее, стояла какая-то женщина. Моргнув (перед глазами слегка расплывалось), Ежевика разглядела ее стройную фигуру, затянутую в черные водолазку и брюки, рассыпавшиеся по плечам и чуть растрепанные ветром черные волосы, и встревоженные зеленые глаза.

– Я… – голос сорвался, однако девушка быстро совладала с ним. – Не беспокойтесь, пожалуйста, ничего такого…

– Я не большая любительница лезть в чужие дела, но от “ничего такого” посреди такого чудного дня в уютном парке обычно не плачут, – незнакомка опустилась на лавочку рядом и деликатно коснулась ее ладони. – Да еще и рядом с таким местом.

– Д-да, В-вы правы, я… я… – и признание прорвалось само собой. Малословное, неловкое, перемежаемое печальными всхлипами.

Лицо незнакомки вытянулось.

– Оу… Соболезную тебе. Это и правда очень грустно.

Ежевика только вздохнула, и согласно кивнула, утирая рукавом глаза. А утерев – вновь покосилась на собеседницу, отмечая наконец, что она довольно молода.

“Выглядит не старше тети Лии. И такая небезразличная…”

– Могу я узнать твое имя?

– Я Ежевика, – девушка снова чуть всхлипнула. – Простите, что задерживаю Вас…

– А меня зовут Амиала, – собеседница улыбнулась. – А сказать пару слов сочувствия – невелика задержка. Только погоди-ка. Ты Ежевика, рядом с тобой немаленький рюкзак… уж не Любомира ли ты ждешь?

Ежевика чуть вздрогнула.

“Эм-м… а ей-то это откуда известно? Тетя Лия показывала мне фото, и Любомир этот определенно был парнем… Уж не конкурентка ли это какая? Но… Лия бы меня предупредила о такой возможности, разве нет?”

– Хм. А что если да? – осторожно поинтересовалась она вслух, вместе с тем внутренне напрягаясь.

“Вряд ли она на меня, конечно, нападет – средь бела дня-то на виду у всех! – н-но все же что-то мне как-то стремненько…”

– Оу, прости, Ежевика, я совсем не хотела тебя пугать, – улыбка Амиалы мигом стала чуть виноватой. – Просто если ответ “да”, то мне придется предупредить тебя о напрасности ожиданий…

– Напрасности?!

– Агась. Видишь ли, твоя… тетя, вроде бы, да?.. не единственная, кому сегодня оказалась нужна подмена, – зеленые глаза женщины теперь глядели хитровато и весело. – У Любомира тоже возникли кое-какие неотложные дела, а я очень удачно собиралась в ваш город.

– Вы его подруга?

– Скорее у меня общие интересы с его нанимателями. Тебе же дали его номер телефона, верно?

Ежевика, помедлив, осторожно кивнула.

– Отлично. Тогда набери его, пожалуйста, чтобы он подтвердил мои слова. Иначе ты долгонько здесь просидишь. А я могу отойти, если смущаю тебя.

С сомнением поведя плечами, девушка все же махнула рукой, выуживая телефон из кармана.

“Если она говорит правду – мне нужно в этом удостовериться, а у кого еще я могу это сделать? А если нет – Любомир-то этот мне все и подтвердит”.

Ответили ей не сразу, а голос у того, кого ей представили как Любомира, оказался низковатым и до странного напряженным. Однако в главном он Ежевику заверить не замедлил: да, его и правда сегодня можно не ждать – “по семейным обстоятельствам”, – да, рюкзак действительно можно отдать Амиале – она куда более важный представитель тех людей, с которыми работает Коралия; “а если боишься – можешь позвонить своей тете, пусть передоговаривается сама”.

– Н-ну, значит вариантов у меня не так много, – вздохнула девушка, роясь во внутреннем кармане ветровки и вытаскивая аккуратно сложенные документы. – Вы ведь распишетесь в… кажется, это договор… правда?

– Разумеется, – кивнула Амиала, доставая из кармана ручку. – Тебе, кстати, лучше тоже поставить свою подпись.

Пара минут – и формальности окончены, а женщина пододвинула рюкзак к себе и спрятали внутрь него полученный документ. Ежевика же, вздохнув, поднялась на ноги.

– Что ж, спасибо Вам, Амиала за помощь и за участие.

– И тебе спасибо, – улыбнулась та. – С тобой приятно иметь дело.

– Взаимно!

– М-м-м… если ты простишь мне еще немного бестактности, и если я правильно поняла суть гнетущих тебя эмоций… мне кажется, тебе лучше заглянуть внутрь.

Девушка с сомнением покосилась в направлении, что указала ей кивком новая знакомая.

– В костёл?!

– Угу.

– Н-но… – Ежевика так растерялась, что не сразу нашлась, что ответить. – Но я же другой конфессии…

В ответ – лишь мягкая усмешка.

– Я сомневаюсь, что Ему есть разница, в какой из Его домов ты зайдешь для успокоения души и вспомнить дорогих твоему сердцу людей. К тому же служба, как я понимаю, уже закончилась. Впрочем, я не настаиваю.

Ежевика в сомнении закусила губу.

“Моя ма-… или даже нет, наверно бабушка… говорила мне совершенно другое, вот только… сердце-то мне подсказывает, что права Амиала…”

Тихо вздохнув, она молча склонила голову и, неуверенно сглотнув, двинулась в направлении тонкой белоснежной арки входа, откуда как раз появились первые прихожане.

Двери костёла тихо затворились за ее спиной, и девушка, оглядев притихшую площадь, вздохнула. Как и следовало ожидать, новой знакомой уже нигде не было видно.

“Спасибо Вам, Амиала. Не знаю, во что Вы верите, но пусть Небеса хранят Вас”.

После посещения церкви Ежевике и правда полегчало. Возможно даже больше, чем она могла бы себе вообразить. И что самое удивительное – она совсем не чувствовала, что совершила что-то неправильное.

Костёл встретил ее понемногу сходящим на нет послеслужебным оживлением, а последние прихожане уже покидали его. Но несмотря на это, местный пастор совсем не возражал против ее появления. Напротив, он встретил ее как гостью: с толком показал внутреннее убранство, поговорил о терзающих ее горестях и поддержал, после – немного рассказал и о католицизме, умерив переживания, и наконец – благословил.

“Спасибо вам всем, кто провел меня через сегодняшний день. И пусть он еще не закончен, а мне еще ехать обратно, но все же”.

***

Домой Ежевика добралась лишь к вечеру. Где ее и ждал весьма приятный сюрприз: Коралия вернулась раньше, чем обещала!

– Меня опять угораздило проверить пословицу о величине глаз страха, – с кислой улыбкой поведала тетя, горячо обнимая немедленно кинувшуюся ей на шею племянницу в ответ. – Мне наговорили о куда больших сложностях и препонах, чем было на самом деле.

– Ну и хорошо, зато ты уже вернулась! – бессовестно радовалась Ежевика, прижимаясь к ней.

– Если бы кое-кто получше разбирался в современных технологиях – я могла бы сделать это все и из дома, – Коралия только поморщилась. – Или максимум сходить в центр госуслуг… Впрочем, не буду врать – к тебе я торопилась куда больше, чем у меня отнимала эта дорога прежде! А ты как съездила, племяшка?

Выпустив наконец тетю из объятий, Ежевика взялась за рассказ о минувшем дне – и о поездке, и о внезапно сменившемся посреднике, и (уже несколько смутившись) о том, что завело её в костёл.

– Умничка, что справилась! – ободряюще улыбнулась тетя. – Но сочувствую, что огорчения вновь настигли тебя. Мне, наверно, стоило предупредить о подобном.

– Все в порядке, тетя. Я… наверно, даже рада, что у них так получилось с посредником. Амиала такая участливая и проницательная.

– А я рада, если тебе стало легче, милая. Хотя, если я правильно поняла, то ты общалась не с посредником, а с одной из тех, на кого он работает.

– Оу, занятно. То есть, погоди-ка… Так Амиала – волшебница?

– Вот она определенно да. И, насколько я слышала, весьма незаурядная.

– Ну и ну! А я и не почувствовала в ней ничего такого…

– Ну, ты, говоришь, и не обнималась с ней, – Коралия хихикнула. – Хотя, конечно, это не единственный способ.

– Ну да, она меня едва коснулась. Но все равно – так странно.

– Возможно. Ладно, пойдем на кухню, м? Я как раз чайник вскипятила.

Едва ли десяток минут – и вот племянница и тетя уже на кухне. Уютно светит под потолком лампа, в кружках застыл, чуть заметно исходя паром, чай, и все кажется просто чудесным.

– Кстати, Вика, я чего хотела спросить! – вновь завела разговор Коралия, подхватывая с подноса розоватую зефирку и задумчиво ее осматривая. – Как ты смотришь на идею спровадить тебя на пару неделек в лагерь?

– В лагерь? – тоже присматривавшаяся к зефиру Ежевика вскинула в глаза. – В летний, типа?

– Агась!

– Н-ну… с одной стороны, звучит интересно. А с другой – мне ж уже восемнадцать, не?

– Да я помню, – Лия лишь рукой беспечно махнула. – С одной стороны да, в обычные лагеря берут только до шестнадцати, но тут будет спецсмена. К тому же путевку мне предложила одна знакомая – я с ней поговорила и, в принципе, если ты не будешь кричать о дате своего рождения на каждом углу, должно прокатить.

– Хм-м…

“Да уж, и правда “хм-м”. С одной стороны – звучит, конечно, любопытно и завлекательно – еще одни настоящие каникулы в ее жизни, пусть и маленькие! И возможность обзавестись новыми друзьями! А с другой… в не до конца знакомой еще стране, с незнакомыми людьми… и без такой любящей Лии. Я, конечно, уже не маленькая, но все же – сейчас не тот период в моей жизни, когда я готова быть “сильной и независимой”... и, кстати, как она сказала?..”

– Спецсмена, ага, – повторила тетя в ответ на ее уточнения. – Для ребят с особыми потребностями.

Успевшая после уточнения все же запустить зубы в зефирку Ежевика, услышав последнее определение, едва не поперхнулась.

– Те-отя-а! – возмутилась она, наскоро проглотив лакомство. – Ты же сама сказала позавчера, что я не инвалид!

– Да я и сейчас не говорила, – пожала плечами Коралия. – “Спецсмена для ребят с особыми потребностями”, да, но это не значит, что туда не могут ехать остальные. Хотя, пожалуй, мне стоило уточнить.

Она неловко улыбнулась. Ежевика же укоризненно посмотрела на нее, вновь кусая розоватый бочок зефирки и возвращаясь к размышлениям.

“С одной стороны, звучит как-то… немного стремненько. И я по-прежнему не уверена, что готова уезжать от Лии неведомо куда и неведомо с кем… А с другой – может мне и правда развеяться немного? Знакомствами, опять же, обзаведусь какими-никакими…”

– А когда, ты говоришь, заезд?

– Через пару недель. Успеешь еще побыть со мной, – и вновь проказливая ухмылка.

Ежевика тоже улыбнулась.

– Н-ну… пожалуй, я бы все-таки съездила, – решилась она наконец. – Если это правда нормально.

– Нормально-нормально, я специально уточняла. И тогда – отличненько, значит, завтрашнее утро я с этого и начну.

Глава 5 - Утро исполненное досады

Под конец поездки Валерику разморило и она, смолкнув, привалилась к ней плечом, прикрыв глаза.

“Левым. Тем самым”, – Ежевика неловко улыбнулась. Она уже привыкла к маленькой особенности одной из новых знакомых, но такие маленькие моменты все равно подмечала с невольным трепетом.

Впрочем, внутреннего замирания хватило ненадолго – оставленные без отвлечения в виде чужих мыслей, собственные довольно быстро сорвались в каскад неприятных воспоминаний.

Да и то правда – смена, мягко скажем, не задалась.

"Будь проклята эта Злата! Сколько раз я ее просила перевести нас с Кидом и Элей в Дом Афины, но нет! "Так нельзя, так нельзя, это усилит конфликт!" Дура тупая. Ну вот, ослабила конфликт, пусть расхлебывают теперь за Элю! Хотя основной удар на себя уже принял Казимир, а эта мразь явно не поторопится ему на помощь...

Жаль, я девушка, и яиц у меня не предусмотрено – надо было просто взять ребят в охапку и самой валить к Афине, без спроса. Посмотрела бы я, как бы они возвращали нас обратно... Ой бли-ин... а еще можно было просто сходить к руководству лагеря и потребовать разобраться в ситуации у них – чай, в том же лагере сидели. Ну да, вот тут я протупила…”

Тихо и напряженно выдохнув, девушка следом за новой попутчицей прикрыла глаза, вспоминая методику, которой научил ее Казимир (младший вожатый ее отряда), и пытаясь заставить чувства устаканиться, перебирая в памяти все хорошее, что с нею произошло.

Что и говорить – отряд она выбрала самый неудачный. Но даже так приятного за последние пару недель было не так уж и мало.

Что вспоминалось в первую очередь – так это то, что она нашла применение своим скромным талантам! Участие в театральном кружке – о лучшем она и мечтать не могла! Дюжина интереснейших занятий, куча практики, а под конец – вишенкой на аккуратный тортик! – ее (одну из всего двоих!) пригласили присоединиться к какому-то творческому объединению в самом ближайшем будущем!

“Что же там Юля такого замыслила, интересно знать?”

Да и мероприятие девятого дня, когда она вместе с лучшими ребятами отряда сумела взять дела в свои руки и организовать, на ее взгляд, просто феерическое выступление на сцене, весьма грело ей душу.

“С лучшими ребятами… взять дела в свои руки… как будто я в отцовские дела полезла, а не на отдых съездила, блин…”

Впрочем, некоторое удовлетворение можно было отыскать и здесь. Ведь даже в довольно гнусном на одну треть – и достаточно безвольном на другую, – сообществе выбранного отряда она сумела остаться одним из островков здравого смысла, и даже предотвратить пару сомнительных затей.

Может, потому и потянулись к ней некоторые ребята с первых же дней? Но если несколько девочек лишь искали в ней опору, то вот другие ребята… других, пожалуй, и новыми друзьями она могла бы уже назвать. Хорошими товарищами так уж точно. С ними-то она и коротала время чаще всего, то уходя гулять небольшой компанией, а то забираясь в самую дальнюю из доступных комнат, пока не начнут искать.

Алкид и Эльнара, иногда Ринат, а на прогулках порой и ребята из других отрядов – Зиси из “Фемиды”, Поляна и вот Валерика – из “Афины”. Столько теплых летних часов вместе!

И так ужасно закончившихся из-за ее недосмотра…

Ежевика закусила губу и прижмурилась сильнее, торопливо убеждая себя, что она – не ангел-хранитель, что порядок должны были обеспечивать, в первую очередь, вожатые, и что – главное – это несколько ее соотрядовцев не должны были быть такими зверями, и не избивать ее подругу до потери сознания, так, что она аж попала в больницу… Но беспокойство за новую подругу уже одним махом прорвало столь старательно возведенную было плотину самоуспокоения.

“Я боюсь за Элю. Очень, очень боюсь! Я не хочу потерять и ее! Господи, пожалуйста, пусть она останется жива! Пусть мы даже больше с ней никогда не увидимся, но пусть только она живет! Она не заслужила такого… Я не хочу пополнять список потерянных людей еще и ею, Господи…”

Девушка вздрогнула, когда ее плечи вдруг приобняла теплая, крепкая рука, но почти тут же бессильно прижалась к сбросившей дрему соседке. Несколько мгновений она балансировала на грани отчаяния… но вдруг замерла, уловив краем сознания едва различимый шепот – теплый, сонливый, но ласковый… на который будто бы что-то отзывалось внутри нее….

– …-вика, не плачь, прошу тебя, – едва слышно шептала Валерика ей на ухо. – Я понимаю твое беспокойство, но с Элей все обязательно будет в порядке, слышишь? Она обязательно поправится и будет с нами. Она слабая, но крепче, чем кажется. Не плачь…

Еще миг – и объятие разжалось, а теплые пальцы чуть коснулись ее щеки.

Сглотнув, Ежевика подняла затуманенный взгляд на свою попутчицу и чуть-чуть улыбнулась.

– Спасибо тебе, Рика, – столь же тихо отозвалась она. – Но… я не так давно потеряла самых родных людей, а тут… тут это, и…

– Сочувствую тебе, милая, – улыбка утешительницы стала чуть неловкой. – Но не нужно спешить с оплакиванием тех, кто еще на этом свете, пусть и не с нами сейчас.

– П-пожалуй, - Ежевика невольно улыбнулась чуть шире. - Спасибо тебе, Рика. Пусть Небеса хранят хотя бы тебя.

- Спасибо, и тебя. А вообще - мы почти приехали!

Автобус и правда уже заворачивал на площадь перед университетом, мимо которой Ежевика когда-то - как будто уже целую маленькую жизнь назад! - проезжала, направляясь по поручению тети, и от которой же неожиданно поехала и в лагерь. Остальные ребята один за другим уже поднимались на ноги.

– Э-э-эх, красота! – донесся снаружи до нее голос старшего вожатого, первым выскочившего из автобуса. – Что ни говори, а как бы ни было прекрасно в лоне природы, но обжитый город тоже имеет свою особенную душевность!.. Но добре, будет лирики. Высаживаемся, народ, мы вернулись! Выгружайте вещи да высматривайте своих родных и близких, чай соскучились! Только, чур, отметиться перед уходом не забывайте – нам это, все-таки, важно.

Валерика, подмигнув ей, устремилась наружу одной из первых, однако сама Ежевика лишь чуть откинулась на спинку кресла, не желая участвовать в толчее.

Благо, надолго она не затянулась, и не прошло и пять минут, как девушка уже была снаружи, прилаживая рюкзак за спиной (в отличие от большинства, вещей она взяла с собой довольно мало) и нетерпеливо оглядываясь.

“Кажется, тетя Лия еще не приехала, эх… Ну ла-адно, чего, погуляем пока вокруг”.

– Вика! – почти немедленно окликнули ее, а обернувшись, девушка обнаружила чуть грустную улыбку нового друга. – Всего тебе хорошего! Мне, увы, уже пора.

– У-у, Алкид! – Ежевика чуть вздохнула, но тоже улыбнулась. – Я только вспомнила, что нам уже вот-вот расставаться, а ты и рад стараться…

– Ну прости, – выражение на чуть заостренном лице стало совсем неловким. – Я буду скучать по тебе.

Он переступил с ноги на ногу, явно смущенный, однако девушка сама приобняла его за плечи.

– И я буду скучать. Надеюсь, еще встретимся!

– Обязательно!

Настроение вновь упало на несколько градусов, пока Ежевика смотрела, как новый друг, помахав ей рукой, уходит к ожидающим его в стороне родителям. Невысокий, не слишком спортивный, светловолосый, веселый… милый. Она не питала к нему романтических интересов, но Алкид определенно был одним из немногих парней, кто сумел ее расположить к себе.

Новый круг по площади, лавируя в небольшой, но говорливой толпе недавних соседей по смене и встречающих. Сквозь редкие тучки проглядывает теплое летнее солнышко, в воздухе пахнет оставшейся после дождя влагой, под ногой поскрипывают редкие камешки… а вокруг уходят товарищи и друзья.

Упорхнула, вновь одноруко приобняв ее на прощание, Валерика. Улыбнулась и жизнерадостно помахала рукой Поляна. Уважительно, но полушутливо отсалютовал Ринат.

“Мда, пора расставаться. Интересно, встретимся ли мы еще когда-нибудь такой же компанией? Черт, а ведь я у Поляны и контактов-то не взяла – забыла…”

Но еще три шага – и вдруг из толпы выныривает лицо ее давней знакомой, заставив позабыть о невеселых размышлениях.

– Амиала?! – Ежевика даже остановилась, изумленная.

– О, Ежевика! Какой сюрприз!

На сей раз женщина была одета в напоминающий мантию легкий плащ, и на том перемены в ее облике, кажется, и закончились. Или не закончились – девушка вмиг отвлеклась от удивленного разглядывания, сообразив, кто идет рядом с ее новой знакомой.

– О, так ты знакома с моей тетей, Ежевика? – парень тоже был немало удивлен.

– Ариман?!

Этот невысокий и ловкий обладатель удивительного хвоста пепельных волос был в одном из противоборствующих ей отрядов (в том самом “Доме Афины”) и она была едва знакома с ним. Но одна лишь случайная встреча перед расставанием – и он вдруг явил ей новую (совершенно неожиданную!) сторону своей личности.

– Ага, знакомы, – весело кивнула тем временем Амиала. – Тетя Ежевики один из поставщиков твоих бабушки и дедушки.

– Ого, а я-то и не знал! – пепельноволосый только головой качнул. – Вот уж не ожидал! Как тесен, оказывается, мир.

– Да уж… – только и нашлась Ежевика.

– Я сегодня такая безжалостная – уже третью прощальную беседу своего племянника порчу, – деланно ужаснулась тем временем Амиала, – но увы, мы с Ариманом немного торопимся…

– Да, правда, – подхватился Ариман. – Э-э-э… прости, что мы не так уж и много общались, Ежевика. Надеюсь, еще встретимся.

– Было бы, наверно, здорово.

Ежевика только смущенно улыбнулась, неловко пожимая его руку.

– Приятно было повидаться, Ежевика! – Амиала тоже махнула рукой. – Передавай привет своей тете.

Минута – и вот они уже теряются из виду, оставляя ее обалдело смотреть им вслед.

“То есть, это что получается… со мной в лагере был настоящий маг?! И-или лишь Посвященный? Хотя какая разница, если я его, блин, упустила! Черт, такой шанс прощелкала! И теперь мне еще больше обидно, что я не пошла к Афине – ни сразу, ни, хотя бы, потом!..”

На душе стало еще чуточку пасмурнее. Девушка недовольно вздохнула, мрачно поддевая носком очередной подвернувшийся камешек и легкомысленно отправляя его в неуклюжий полет.

“Просто не перестаю поражаться, сколько может зависеть от одного необдуманного выбора. Будь я хоть чуточку решительнее – и у меня была бы компания как бы не на голову необычнее, чем та, куда я угодила. Уютнее-то уж точно. Правда, сошлась ли бы я тогда с Элей и Кидом? Хотя, с Поляной, Рикой и Зиси же я познакомилась. Я…”

Из очередного размышления ее выдернул обрадованный возглас “мама!”, неожиданно раздавшийся за спиной. И этот же возглас, изданный еще одним неплохим парнем (с которым она тоже не познакомилась ближе из-за своего выбора…), напомнил ей, что она едва не допустила еще одну досадную оплошность.

“Я же совсем забыла взять контакты Венси!”

А вот с Венцеславой она все же познакомилась куда ближе, хоть и вынужденная почти каждый раз общаться с ней через “посредника”. Веселая, дружелюбная, жизнерадостная, явно не менее творческая, чем сама Ежевика, немногим меньше мечтающая о сцене… и совсем-совсем немая. Сама же Ежевика, разумеется, прежде даже и не помышляла, что ей когда-нибудь придется общаться посредством жестов, так что между ними всегда кто-нибудь да стоял – Лео, еще одна девушка из Афины, или Юлия, что руководила кружком, или же и вовсе Ярослав – брат-близнец Венцеславы.

Он-то и воскликнул сейчас от радости, явно заметив явившуюся за ними родительницу.

Ежевика обернулась, устремляясь было к близнецам – и замерла, едва донеся ногу до земли. Она тоже заметила женщину, пришедшую встретить этих необычных ребят.

Синеватое пальто, хрупкая невысокая фигура, черные прямые волосы ниже плеч, знакомое чуть округлое большеглазое лицо…

“Елена Иоганесовна! Так вот кого мне напоминала Венси, а я сообразить не могла! И-и… это что выходит, что и Венси с Яром Тоже маги?! Или как минимум Посвященные?!

Да ну бли-и-ин!!! Ну что ж такое-то?! Да ну это уже вообще ни в какие рамки!.. Я две недели жила едва ли не в нескольких шагах от трех Таких ребят – и даже не подозревала!!!”

Смесь изумления, возмущения собственной недогадливостью и досады оказалась такой гремучей, что девушка только и смогла, что стоять и смотреть, как и эти ее знакомые уходят. Близнецы всецело были увлечены матерью, которую явно любили, да и сама Елена Иоганесовна по сторонам особо не смотрела, так что на Ежевику они не обратили никакого внимания.

Опомнилась она лишь тогда, когда небольшая компания уже была довольно далеко.

“Ну твою ж душу!.. Р-р-р!.. Ух!.. Ладно, Бог с ним. Тетя Коралия ж знает Елену Иоганесовну – авось, у нее есть ее контакты. Да и Юля ж пригласила Венси присоединиться к своей затее – в крайнем случае, узнаю, как с нею можно связаться, там. Досадно, но ничего страшного не случилось”.

Впрочем, занимайся самоуспокоением, не занимайся, а быстро сладить с эмоциями вне сцены у нее и раньше получалось отнюдь не всегда. И хоть это и было для нее не слишком характерно, но Ежевике остро хотелось что-нибудь сломать. Или подойти к вожатым и высказать им еще пару ласковых, в довесок к тому, что уже наговорила вечером накануне. Или…

– Ежевичка, вот ты где!

А вот это уже за ней!

Обернувшись на голос, Ежевика широко улыбнулась и бросилась Коралии на шею, уткнувшись лбом в плечо.

– Тетя!

– Привет, милая! – тетя тоже не замедлила горячо ее обнять. – Я соскучилась по тебе!

– А я-то как скучала!..

Разжимать объятия не хотелось, но спустя несколько минут все же пришлось. Но почти сразу Коралия взяла ее за руку и улыбнулась.

– Значит, не задалась у тебя смена?

И вновь присутствие тети будто по волшебству отогнало печаль и недовольство куда-то далеко-далеко, так что Ежевика вообще не стала подходить к отмечающим тех, кого забрали, вожатым, подождав тетю в стороне.

Но вот наконец формальности окончены, и они вдвоем неспешно идут по университетской площади к припаркованной где-то в отдалении машине.

– Не то слово, блин! – Ежевика, конечно, не раз рассказывала тете о происходящем по телефону, но личный разговор есть личный разговор. – Но я и сама столько всего сделала не правильно, что… что…

– Тише, солнц, – свободная рука Коралии накрыла ладонь, которой племянница держала ее под руку. – Я понимаю твою досаду, но все же.

– Ох, прости… просто я… я… – девушка не находила слов. – Я и правда очень раздосадована. А еще – очень обеспокоена судьбой Эльнары.

– От нее пока нет известий?

– Не-а… мы же ее навестим, как только она появится в сети и скажет, в какую больницу ее отвезли?!

– Обязательно! – тетя тоже чуть вздохнула, сопереживая, но почти сразу ободряюще улыбнулась. – Но пока мы поедем домой, и я тебя буду жалеть и кормить вкусняшками! А то вот еще удумали – мою любимую племяшку доводить!

Теплая улыбка тети на несколько мгновений сменилась недовольным прищуром.