Эти самые

Глава 1

Первым делом я, конечно, обратил внимание на доску.

Старенькая «Ласточка», потёртая, даже не перекрашенная ни разу. В «Мартовском Зайце» такой доске вроде как не место.

Потом до меня дошло, что «Ласточку» держит под мышкой мелкая совсем девчонка. Может, первоклашка, я в них не разбираюсь. А детям в «Зайце» тем более нечего делать. Насмотрится такая малявка на взрослых, полезет повторять «штопор» или «бочку» – и поцелуется с землёй. Оно нам надо?

Я её придержал аккуратно за плечико.

– Мелочь, – говорю, – ты чья такая?

Она руку моментально стряхнула, развернулась – и оказалось, что это не девчонка. Пацанёнок с хайрами… да и не пацанёнок вовсе, если приглядеться. Взрослый. Из этих – они же не только холёными красавцами бывают, на самом-то деле. Есть и такие. Карлики.

– Свой собственный, – шипит. – Глаза разуй.

Хотел я ему сказать пару ласковых, да он так смотрел, что язык отнялся. Зенки на пол-лица, цвет какой-то непонятный – наши девчонки потом всё ахали, что ореховый, – зрачки пульсируют… Пока я проморгался, он уже оказался на другом краю, у лётной площадки. А я завис у стойки – и взял себе зачем-то пива.

Самое обидное, что пить в тот вечер я не собирался. А, наоборот, собирался подойти наконец к Лине и позвать её в кино.

У меня было правило – на тусовке с девчонками не крутить. Пока она не пришла.

Лина прежде ходила на Остров. Те, кто был в курсе, говорили, что у неё там подруга в землю влетела – и после этого Лина перебралась к нам. Каталась она без выкрутасов, но уверенно, больше любила скорость, чем всякие игрушки вроде «петель» и «бочек». С другой стороны, на её «Комете» и вправду лучше не выпендриваться – не та доска, старенькая модель.

Мы, конечно, летали вместе – площадка у «Зайца» небольшая, народу там толчётся полным-полно, рядом оказаться несложно. А вот пригласить Лину куда-нибудь я всё не решался.

И в тот вечер снова не решился. Когда пришёл в себя, выяснилось, что я торчу за стойкой, допиваю третью кружку и горько жалуюсь Тиму на шефа, который отправил на курсы ремонта электромобилей не меня, а Рыжего – а тот вообще-то работает у нас в автосервисе без году неделя. А за эльками, между прочим, будущее. Ещё лет пять – все на них пересядут, и я без работы останусь. Жизнь-жестянка…

Тим, конечно, не слушал – ему других клиентов надо обслуживать.

А Лина – мне от стойки было видно – сидела на скамейке возле площадки, тянула колу из банки и разговаривала с этим. С карликом. И смеялась – а она прежде и улыбалась-то редко. Ну и конечно, при нём, да ещё и после третьей кружки, я к Лине подходить не стал.

Думал, в другой раз поговорим – всё не выходило. Сдружились они намертво – где Лина, там непременно рядом этот. Девчонки вообще его полюбили. Всё восхищались: «Ах, какая роскошная грива, платиновая, шёлковая!» – и норовили заплести карлику на башке что-нибудь немыслимое. Он позволял – так потом с этими косичками домой и уходил. Сразу видно, что нет у него на районе правильных пацанов…

А я хотел ему намекнуть, чтобы он тут крылья особо не вострил, но всё почему-то не получалось. Он глянет своими глазищами, и все слова вон из головы вылетают.

Так оно и шло.

В то воскресенье мне совсем муторно стало. По ящику шёл неплохой боевик, но я его выключил на самом драматическом моменте – когда герой попёр на толпу врагов со складным ножиком. Посмотрел в окно: начало лета, а я сижу дома один, как дурак.

Взял свой «Шторм» – его как раз на неделе ребята из автосервиса перекрасили, нарисовали бурное море с парусником, было чем похвастать в «Зайце». И полетел проветриться.

А на площадке катались Лина и этот, и больше никого не было. Наши обычно к вечеру подтягиваются. Я поднялся повыше, чтобы было посвободнее, крутанул для разминки пару спиралей, поработал над «колоколом», а когда он у меня вышел, как надо, на радостях заложил мёртвую петлю. И в этот момент в моих лётных штанах порвался карман, который я всё забывал зашить – а из него выпали ключи.

Вся тяжеленная связка – от хаты, от родительской квартиры, от шкафов на работе… А меня несло в петле, и я мог только крикнуть «Берегись!»

Ключи влетели в край «Кометы», рядом с ногой Лины, и её доску повело вниз. Выходя из петли, я видел, как Лина пытается выровняться, а к тому моменту, когда я сумел наконец развернуться и рвануть за ней, она уже просто падала. Молча – это почему-то было самое страшное.

Карлик на своей девчачьей «Ласточке» пытался её догнать, но скорости ему не хватало – и он как-то странно зажимал рот ладонью, словно от ужаса. А потом в воздухе вокруг Лины что-то замельтешило и забилось, она стала падать медленнее, и «Комета» врезалась в асфальт, а Лина ещё летела. Плавно-плавно, посреди какого-то полупрозрачного клубка, который держал её – и наконец осторожно опустил на землю.

Лина села рядом с обломками своей доски, словно ноги её не держали, стянула с лица лётные очки и расплакалась. Я подлетел уже совсем близко – и тут увидел, что это был за клубок. Даже притормозил от неожиданности.

Эти самые. Совсем мелкие, с куклу ростом, с длинными цепкими ручками, гримасничающими рыльцами, с прозрачными крылышками, как у стрекоз. Эльфы.

Они дёргали Лину за майку, за волосы, а она даже не отмахивалась. Только бормотала сквозь слёзы:

– Ло, идиот, вот зачем ты?.. Я бы сейчас была уже с Ришкой. Кто тебя вообще просил…

Карлик сидел рядом на корточках, гладил её руки и уговаривал:

– Она не хотела, Лаелинн, она сама не хотела. Ты не поняла, да? Я ведь не успевал позвать своих, всё слишком быстро произошло. А время вдруг растянулось – на секунду, но её хватило. Это Риша хочет, чтобы ты жила.

На руках у Лины была кровь. И на лице, с которого она окровавленными руками вытирала слёзы, и на светлой майке. Когда до меня это дошло, я спрыгнул с доски, сгрёб Лину в охапку, отряхнул с неё всю эту мелкую летучую дрянь и прижал к себе.

– Линка… Прости меня, я же тебя чуть не убил. Я тебе новую доску куплю, «Шторм», «Молнию»… какую хочешь. Линка, выходи за меня замуж?

Она посмотрела с таким удивлением – даже слёзы высохли мгновенно. Ни слова не сказала. Молча высвободилась, оттолкнула и ушла.

Карлик наблюдал за всем этим своими бесстыжими глазищами, зализывая прокушенную ладонь, и я понял, что на Линке была его кровь. До сих пор текла из руки, не унималась.

– Наивный ты тип, – высказался он. – Неплохой по-своему, но наивный. Хоть бы головой иногда пользовался…

И ушёл вслед за Линой. А я остался.

И эти остались.

Я отыскал среди обломков «Кометы» свои ключи, взял доску под мышку и двинул к «Зайцу», потому что оттуда уже топал к площадке крайне недовольный Тим. И тут меня дёрнули за майку, потом царапнули острыми коготками по ладони. Эльфы, гадость мелкая, осмелели и принялись виться вокруг – а я увидел, что весь в крови. Испачкался, пока обнимал Лину. Только теперь я понял, что это было: карлик открыл своей родне дорогу сюда, кровью открыл. Чтобы они поймали Линку и удержали.

А теперь эта кровь была на мне.

– Забавный какой человек! – заявил один из этих, длинноногий и зелёный, вроде кузнечика, трогая красное пятно на моей майке тонким пальцем, на котором фаланг было пять или шесть.

– Лорриэль сказал, он наивный. Наивный! – расхохотался другой, с совершенно непотребной рожей, похожий на летучую мышь.

– Ужасно милый! – пискнул кто-то над ухом. – Давайте его заберём себе!

Я разозлился.

– Валите отсюда! – рявкнул я на них. – Сейчас ноги повыдёргиваю!

Но они только загалдели пуще прежнего и со смехом замельтешили крыльями перед глазами. Кто-то меня ущипнул, я в ярости обернулся, меня толкнули под колено – и я упал.

На мягкую невысокую траву, которой возле «Мартовского Зайца» отродясь не росло.

Цвет у травы был настолько сочный, что в памяти само всплывало слово «изумрудный», про небо хотелось сказать, что оно «бирюзовое» – да и всё остальное выглядело так, будто сделано из драгоценных камней. Такое оно было яркое, глянцевитое… и при этом неживое. Деревья с идеально ровными янтарными стволами, посыпанная золотистым песком дорога, невысокие кусты с ягодами, как агатовые бусины…

В общем, всё было понятно. Меня утащили Под Холмы. И теперь предстояло как-то отсюда выбираться.

Мелюзга, пока я осматривался, мне не докучала: смирно висела вокруг меня в воздухе, хихикая в ладошки. Гады.

– Верните обратно, – велел я им.

– А мы не можем, – невинным голоском пояснила ближайшая эльфка с хитрой мордой и тощими коричневыми ручками и ножками. – У нас своего выхода наружу нет. Нам не положено.

Я попытался дать ей по шее, но она, конечно, упорхнула. Пришлось взять себя в руки: закатывать истерику при этих я не собирался.

– Тут должен быть город, а в городе – человеческий консул. Как туда попасть? – мрачно спросил я эльфов. Они загомонили.

– По дорожке, по дорожке!

– Глупый какой человек!

– Ножками иди, наивный, ножками!

Я бы, наверное, и пошёл, но после этих слов подобрал с травы доску и запустил её. Оказалось, Под Холмами техника работает не хуже, чем наверху. Я немного пролетел на пробу над дорожкой, а потом оторвался от галдящей мелюзги и резко взмыл вверх – туда, где деревья не заслоняли обзор.

Эльфы, что интересно, не соврали. Вдалеке, среди холмов и рощиц, вправду виднелись высотные ажурные башни, выточенные из светлого камня. А у ближайшего холма спал бронзовый дракон.

Я снизился, облетая его по широкому кругу. Дракон лежал по-собачьи, спрятав морду между передними лапами и вытянув хвост неимоверной длины. Зубцы гребня, тянувшегося от головы до кончика хвоста, выглядели хрупкими, но острыми, гранёная чешуя вспыхивала на солнце. С правой задней лапой было что-то не то: словно бы шкура содрана. Чётким таким прямоугольным лоскутом…

Только это была не шкура, а кожух, не установленный на место как следует.

Мне стало любопытно, просто руки зачесались. Я посадил доску, подошёл к лапе и снял кожух совсем. Под ним обнаружилась стальная «кость», вдоль которой к сочленениям у колена и бедра тянулись тросы. Подумав, я отцепил и остальные кожухи. Теперь механизм был хорошо виден – и выглядел он как-то нелепо. Только эльфы способны такую ерунду придумать.

– Это же не должно работать, – пробормотал я, ковыряя пальцем коленный сустав дракона – вернее, то, что за него сходило. – Вот тут точно будет цепляться…

– А он и не работает! – радостно сообщила коричневая эльфка, порхая надо мной. – Его Альканиэлль сделал, а он не ходит!

– Руки потому что у этого твоего Аль-эля не оттуда растут, – популярно объяснил я, сообразив, что мне напоминает этот, с позволения сказать, механизм. Верёвочки, на которых подвешивают марионеток. И откуда, спрашивается, эти верёвочки предлагается дёргать?

Я достал из кармана связку ключей и, подобрав более-менее подходящий, попытался открутить им винт на блоке сустава. Винт закреплял трос, трос заслонял обзор, а мне хотелось посмотреть на устройство блока. Что-то оно мне не нравилось.

– Ты собираешься его починить! – восхитилась эльфка. – Какой интересный, полезный человек!

– Да не буду я его чинить! – я поднял наконец голову от блока. – У меня инструментов нет. Мне вообще домой надо!

Эльфы засуетились.

– Сейчас-сейчас! – чирикнул самый мелкий, хвостатый. – Сейчас будут инструменты!

Слова про то, что мне надо домой, эти паршивцы, естественно, проигнорировали.

И тут возле дракона откуда-то появился ещё один карлик – покрупнее нашего, но такой же тощий. И весь до отвращения золотистый: волосы золотистые, кожа золотистая, даже глаза золотые. Одет, правда, прилично: в чёрный рабочий комбинезон, заляпанный глиной.

– Ты куда это свои немытые лапы тянешь, смертный? – и глядит на меня с нечеловеческим презрением. – Отвали от дракона!

– Жестянка бессмысленная твой дракон, – говорю я ему. – Сам не видишь, что у тебя тросы не под тем углом крепятся? Как он, по-твоему, должен двигаться, если у него сустав не в ту сторону тянет? Ещё и о корпус задевает так, что блок стёрся. Где тебя только учили?

Спеси у золотистого поубавилось, а в глазах появился явный интерес.

– Нигде, я сам всё придумал. А как надо? – говорит.

Это уже был другой разговор.

Он откуда-то добыл сундук с инструментами, больше похожий на дамскую шкатулочку для украшений. Но весила эта шкатулочка килограммов сорок, а внутри было всё, что надо, хоть и сделанное на эльфийский лад, с вывертом. Я вооружился отвёрткой – самой пафосной, какую я видел в жизни, с ручкой из какого-то полосатого самоцвета – и раскрутил всю драконову заднюю лапу, объясняя попутно мелкому, почему она не может двигаться. Тот слушал внимательно, а потом предсказуемо спросил:

– Ну хорошо, а как сделать, чтобы дракон работал?

Я почесал затылок.

– А на чём он вообще у тебя работает?

Мелкий даже удивился.

– Как обычно. На свете Эарендила. Экологически чистое топливо, у нас всё на нём работает. Сосуд с водой и светом заключён внутри корпуса, он оживляет тяжи, и они двигаются.

От такой технологии я малость обалдел, но сказал «Давай разбираться». Мы стали разбираться – и в процессе я почти забыл про Лину и про то, как она на меня посмотрела, а больше мне ничего на тот момент и не нужно было.

Разбирались мы долго – по ощущениям, недели две. Правда, спать мне ни разу не захотелось, а вот есть – ещё как. Летучие паршивцы время от времени приносили нам чего-нибудь перекусить, и мы, не отрываясь от работы, жевали какие-то странные пирожки и фрукты, причём я не вполне был уверен, что из них фрукты, а что – пирожки. Но на вкус эти штуковины были неплохи. Не гамбургер, но вполне съедобно.

Аль старался, как мог, но в основном работал у меня на подхвате. Ту мелюзгу, что потолковее, я приспособил подавать инструменты и держать детали. И в итоге наш дракон встал на лапы и бодрым шагом протопал вокруг холма.

Выглядело это очень впечатляюще, хотя и совершенно бесполезно. Но пару селфи на фоне дракона я всё же сделал.

А потом я предложил Альке сваять автомобиль. Он чуть не задымился от возмущения.

– На бензине?! – шипит.

– Как можно, – я ему отвечаю. – На электричестве, конечно. Экологически чистый!

И он задумался. А я сразу понял, что мелкий согласится. Механик из него посредственный, но это я возьму на себя. Чего я, с электромобилем не разберусь? Да смешно просто. Зато Алька – потрясающий скульптор. И я понятия не имею, как эльф представляет себе идеальную машину, но это точно будет бомба.

В общем, до эльфячьего города с башнями я так и не дошёл. Всё равно консул мне не понадобился – Алька сам открыл выход из-под Холмов, а чтобы я мог в любое время вернуться, отправил со мной коричневую малявку. Она всё пыталась мне втолковать, что её зовут Миррахиэлью, но я её прозвал Мухой. Это ей больше шло – так же зудела и действовала на нервы.

Первым делом я слетал на работу в автосервис – так и есть, двухнедельный прогул, получите расчёт и трудовую. Но я поговорил с шефом, показал ему фотки дракона, и он очень заинтересовался нашим будущим электромобилем. Так что я снова в штате, а с понедельника иду на курсы повышения квалификации.

Может, я и наивный, но при этом реалист – понимаю, что одному мне нашу машинку до продаж не довести. А шеф – ушлый тип. Поможет с первой моделью… а там видно будет.

Пока я перетирал с шефом, Муха успела достать всех механиков своими расспросами – за время ремонта дракона она немножко насобачилась разбираться в технике, и теперь ей всё было интересно.

– Вали домой и больше с ней на работу не приходи, – велел мне шеф, глядя, как Муха болтается под потолком с разводным ключом, потешаясь над нелепым человеческим инструментом, а ребята пытаются загнать её в угол метлой, поскольку получить этим ключом по башке никому не интересно.

Я свалил, но полетел не домой, а в «Зайца». Хотелось выпить и как-то всё это осмыслить.

Муха, торжественно въехавшая в бар на моём плече, вызвала полный восторг девчонок.

– Какая прелесть! – ахнули они хором и моментально протянули загребущие лапки. Так что Муха предпочла вести дальнейшие беседы из-под потолка, чтобы ей ненароком не помяли крылышки. Я поглядывал на осаждённую девчонками Муху краем глаза и чувствовал себя отомщённым.

– Держи. И рассказывай, – Тим грохнул на стойку запотевшую кружку холодного пива, такую соблазнительную, что я моментально выхлебал половину.

И я начал рассказывать, а Муха вставляла свои ехидные комментарии, и мой мобильник с фотками дракона пошёл по рукам – а Лина каталась над площадкой вместе с Ло, и они, конечно, даже не подумали подойти.

Да я и не ждал.