Ещё встретимся

Глава 1

Ярко-красный огонь поглощал крыши старых домов, их стены, ближайшие постройки и деревья. Черный дым поднимался в такое же тёмное небо, наполненное звездами. Везде пахло гарью и, кажется, жженой плотью. Раздавались крики животных или людей. Не очень понятно. Крики сопровождались шелестом листвы, хрустом обламывающихся домов и потрескиванием огня. Ветер развевает одежду и переносит огонь всё дальше на другие постройки, унося куда-то вдаль и дым. Очень жарко, очень шумно и очень светло. Если ад существует, то он, наверное, выглядит примерно так же.

Мои лёгкие горели от дыма, глаза слезились, а сердце пожирала тревога. Волосы постоянно лезли в глаза, а одежда поднималась, позволяя ветру обдувать тело. Лицо и грудь горели, а испачканные в грязи ноги нещадно обдувало ледяным ветром.

Причиной этого пожара была моя мама. Кицунэ. Она жила как обычный человек в этой старой традиционной японской деревне, но её тайну раскрыли и решили убить. Вышло довольно посредственно, если судить по объёму последствий.

Думаю, она не хотела их убивать. Я плохо её помню, но она была доброй, насколько это возможно для кицунэ. Она сделала это, чтобы задержать их, чтобы я смог убежать.

Лицо молодой женщины с длинными ярко-рыжими волосами было испачкано в крови. Её кимоно было пропитано кровью насквозь настолько, что с него капало. Её держали несколько людей. Они буквально загорались как спички. Она истошно кричала. То ли от боли, то ли от безысходности. Было сложно разобрать, что именно. Вроде бы просто крики, вроде бы просьбы бежать, а вроде бы слова о том, что они убьют и меня. Её крики перебивали крики местных. Приказы, крики боли, всхлипывания.

Я не хотел убегать до последнего, просто застыл в ужасе. Кинулся бежать только после того, как маме разбили голову и она упала на землю. Я не видел, чем именно. Возможно, камнем.

После того как развернулся, начал плакать. В горле встал ком, нос забился. Я не видел ничего перед собой и не слышал. Ноги болели, но бежал. Сначала мне было жарко, а пересушенный воздух словно резал кожу, но, добежав до леса, стало холодно. Влажный воздух и холодный ветер. Ветер и ветки деревьев резали лицо, руки, ноги. Я падал, но поднимался и продолжал бежать. Разбил коленки до мяса.

Не помню, что было после того, как убежал. Не помню, смог ли убежать куда-то вообще. Куда я бежал?

***

Я проснулся в холодном поту. Моё сердце выпрыгивало из груди, а на щеках остались мокрые следы от слез.

Слава богу, это был всего лишь сон.

Присев, провел рукой по своему влажному лицу и выдохнул. Руки дрожат.

Прошло уже столько лет. Или скорее веков. Правда, я не знаю сколько именно. То ли со счета сбился, то ли изначально не знал какой год на дворе. У всех ли кицунэ такие же проблемы с памятью как у меня? Или это не проблемы с памятью? Нормально ли это? Черт его знает.

Возможно, у меня начались проблемы с памятью из-за того, что я лишь полукицунэ. Я скорее похож на человека, нежели на лиса. Отец был человеком, но он умер ещё до моего рождения. Мама защищала то, что ему было дорого, до самой смерти. Как я знаю, полукицунэ вообще не должны жить столько, сколько я уже прожил, но при этом и выглядят они по-другому. Они больше похожи на лис. Я вообще не похож на свою маму – у меня чёрные волосы, чёрные глаза, нет ушей, нет хвоста (хотя она скрывала их своими способностями). Да у меня даже огонь чёрный. Как огонь вообще может быть черным? Я до сих пор без понятия. У моей матери он был алый – как и подобает обычному огню. Я обладаю всеми способностями кицунэ (долголетием в том числе), но выгляжу не как лиса. Может, мой отец тоже был екаем? Иначе я не понимаю, с чего бы его гены настолько сильны. По-моему, мама говорила, что он был очень молод. Совсем ещё юноша. Я прекратил расти и взрослеть в возрасте семнадцати лет, навсегда застыв в теле такого же ребенка. Выгляжу как типичный молодой японец. Наверное, это даже плюс? Люди добры к детям. Это почти всегда играет мне на руку.

– Кацуми! – крикнул знакомый мужской голос где-то из глубины квартиры.

Рэн. Мияхира Рэн.

Я повернул голову в сторону двери. Белая дверь, такие же стены, но погрузившиеся во мрак из-за плотных штор. Судя по всему, сейчас день. Была бы ночь, я бы ничего не смог разглядеть.

Послышались шаги, он постучал, повернул ручку двери и вошёл внутрь.

Светлые волосы то ли белые, то ли желтые – зависит от освещения, – голубые глаза, различимые даже в темноте моей комнаты, хорошее телосложение, высокий рост, маленький сломанный рог, торчащий из макушки (его я скрываю своими способностями, хотя волосы Рэна способны справиться с этим и в одиночку). Кажется, ему повезло больше, чем мне. Мияхире Рэну. Он мой ученик и единственный друг. Тоже полуекай – полуони, если точнее. Он выглядит как ангел, а я на его фоне скорее как вампир. Тёмные круги под глазами, мёртвый взгляд, бледная кожа, затворнический образ жизни – не знаю, был ли я таким всегда или что-то когда-то изменилось во мне. Я не завидую, мне просто немного обидно. Хотя возможно просто преувеличиваю – в зеркало-то я тоже не часто смотрюсь.

– Ты в порядке? – немного обеспокоенно спросил он, застыв в проёме и прищурившись.

Не знаю, что его так смутило во мне. По идее, сейчас у меня должны быть только чуть красные глаза и нос. Или его смутило что-то, произошедшее до того, как я лёг спать? Не помню, что делал перед тем, как уснул. Наверное, опять играл.

– Со мной что-то не так?

– Да нет... Просто выглядишь неважно. Тебе снился кошмар?

Мы не живём вместе, но он постоянно приходит ко мне в гости. Сомневаюсь, что он вообще появляется у себя дома, учитывая то, насколько часто здесь бывает и то насколько у него забитый график. Он работает моделью и актером – его внешность для этого подходит идеально. По документам мы братья-сироты. Рэн старший, я младший. Он действительно выглядит чуть старше меня. Возможно, из-за роста – он у меня средний. Фамилия у нас одна – Мияхира. Она досталась мне от моего папы, а ему я передал её сразу же после того, как взял под свою опеку.

– Как ты понял? – чуть удивлённо спросил я, поднявшись с кровати.

Стоит ли мне открыть шторы или это, наоборот, подчеркнет мою «неважность»? Вроде бы недавно убирался.

– Ты стонал во сне, – ответил Мияхира, пристально рассматривая моё лицо.

– А... Мне снился кошмар. Про маму. Я как-то рассказывал тебе про это.

Я открыл шторы и зажмурился. Похоже, это была ошибка. Вроде уже конец лета, а солнце печёт и слепит как не в себя.

– Почему ты здесь? У тебя же работа? – с сомнением в голосе сказал я, опершись копчиком на подоконник. А это не так и плохо. Надо почаще открывать шторы и ложиться не днем.

– У меня сегодня выходной, – тихо ответил Рэн, рассматривая мой стол. Он взял ручку, лежавшую на каком-то блокноте, и начал её крутить.

Помнится, раньше я вёл дневники. Перестал после того, как один мой знакомый человек нашёл их и прочитал – было неловко. Я сжёг их из-за этого. Теперь уже почти не пишу от руки, хотя мне нравилась каллиграфия.

Он вздохнул и поднял взгляд на меня:

– Ты не думал опять начать жить?

– Жить? – удивлённо переспросил я, широко распахнув глаза. – Разве сейчас я мёртвый?

– А разве живой? Как по мне, это не жизнь, – грустно посмотрел на меня Рэн.

Я вздохнул:

– А что ты предлагаешь? По документам сейчас я несовершеннолетний, – я скрестил руки на груди. – Сомневаюсь, что для этого ты будешь менять документы и профессию. Сейчас максимум могу заниматься чем-то в интернете или стать «вундеркиндом», но боюсь, сейчас это не сработает как раньше. У меня буквально по возрасту открыт путь лишь к компьютеру или к школе.

– Так ты же сам это выбрал, – он нахмурился.

– Я хотел отдохнуть.

– Хм... – задумчиво пробормотал Мияхира, до сих пор крутя ручку. Когда он этому научился? Не глядя крутит ведь. – Может, тогда пойдешь в школу? – спросил он, после чего уронил ручку.

Она звонко упала на пол, пару раз стукнулась и закатилась куда-то под стол. Он специально ради драматизма? Это была моя единственная ручка.

– Чего? – с недоверием переспросил я. Прошу прощения, но что мне делать в школе? Узнать то, как описали события, которые я пережил, в учебниках истории? Весело, конечно, но что-то сомнительно.

– Пойти в школу, – повторил Рэн. – Если хорошо закончишь школу ни у кого не возникнет вопросов из-за возникновения очередного «вундеркинда».

– Что мне делать среди людских детей?

– Ты играешь в те же игры, что и они, смотришь то же, что и они, читаешь то же, что и они. Ты любишь изучать новое. Уверен, что у людей есть чему поучиться. Ты ведь и сам прекрасно это знаешь, разве не так? – с каким-то вызовом в голосе ответил он, расплывшись в улыбке. Лиса здесь точно я? Он буквально скалится.

– Каждый день вставать рано утром, чтобы что?

– Желание. Если нормально закончишь учебный год, сможешь загадать любое желание, если же не закончишь, то желание загадываю я. По рукам?

С такими условиями можно и разыграться. Один школьный год – это же почти ничего в сравнение с моей жизнью. На что он надеется?

– Так уж и быть, – усмехнулся я, протянув руку.