Эмпат

Вступление

Дисклеймер

Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, событиями и организациями случайны. Текст не несёт цели оскорбить чьи-либо чувства и не претендует на описание настоящей действительности или исторических фактов.

Вместо предисловия

Мир медицинских эмпатов родился в непростое время. Мы впервые стали родителями, и спустя десять месяцев после рождения наш сын впервые простыл. Он плакал из-за заложенного носа, из-за того, что не может нормально поесть и отойти ко сну.

Мы не спали вместе с ним много ночей подряд, болели сами и дежурили у кровати малыша. Тогда, лёжа рядом с этим крохотным, самым любимым существом на планете, я подумала: почему не могу принять удар на себя? Почему не могу перенести болезнь за него? Почему не могу избавить своего ребёнка от этих страданий?

И в моей голове родились персонажи, которые это умеют. Виктор и другие люди с даром медицинской эмпатии избавили тысячи человек от их недугов. Но так ли это просто, как кажется?

Часть 1. Способный ученик. Глава 1. Перегрузка

Сгорая сам, свети другим.

Гиппократ

Я встретил его на улице. Парень был страшно слаб и лежал на скамейке. «Перегрузился, бедолага», — подумал я.

Я подошёл ближе, посмотрел на него: щурится, озноб, потрогал лоб — горячий. Грипп взял точно, но что ещё — так и не скажешь на первый взгляд. Бьюсь об заклад, было ещё не меньше двух болезней сверху.

— Тебя кто учил так комбинировать, друг?

— Никто, я сам, — прохрипел он вяло.

— Пойдём со мной, я помогу.

— Не стоит, я справлюсь.

— А вот это не факт, иначе очень придётся помучиться, — какой упрямый. — Не боись, не обижу.

Он подал мне руку. Я помог ему подняться и хотел проводить до машины.

— Э, нет, так не пойдёт, давай часть сейчас возьму, а то не дотащу.

Привычными движениями я взял его за руки и установил контакт с серыми слезливыми глазами парня. Ух, ну и калейдоскоп. Принял на себя ушиб ноги, простуду, конъюнктивит — так уж и быть, похожу немного некрасивым. Я почувствовал весь полученный набор: боль в ноге, отёчный глаз, общее недомогание. Больше брать не стал, я всё-таки не благотворительная организация, да и много это, нужно ещё добраться до офиса.

— Ты зачем так перегрузился? — спросил я, когда мы закончили.

— Деньги были нужны.

— А жизнь твоя тебе нужна?

Он промолчал.

— Ладно, идём, — хромая, я проводил и усадил его на переднее сиденье. — Тебя, кстати, как зовут-то?

— Алексей.

— Виктор, будем знакомы.

В офисе Алексей мне всё рассказал. Что рос где-то в отшельничестве, в тоталитарной секте. О способности узнал недавно, ментора у него не было. В секте парня вообще регулярно наказывали за «дьявольский дар». В итоге Алексей сбежал. А учителя найти не догадался. Где-то слышал что-то, где-то интернет ему был в помощь. Так понемногу начал деятельность. Вот только недолго парню это удавалось. Нахватал болячек и сник. Пришлось выручать собрата.

Ах да, я не сказал, кто мы и что у нас за дар.

Мы — медицинские эмпаты. Это такие ребята, которые умеют исцелять людей полностью, но не с помощью медицинской практики. Хотя медицинское образование в нашем деле — огромное преимущество.

У нас есть некоторые правила, как и у любой касты, субкультуры, представителей явления — как хотите. Во-первых, мы должны делать это абсолютно добровольно, заставить силой или шантажом не получится. Во-вторых, мы делаем болезнь своей, то есть переносим её сами, за людей. В-третьих, при нарушении каких-либо договорённостей со стороны клиентов мы можем вернуть заболевание обратно.

Наши предшественники долго мучились над термином для нас и остановились на том, что существует сейчас. Так несём мы наше гордое звание сквозь века.

Напоследок я взял отит Алексея и отвёз парня к нему домой, где строго наказал лечиться, да и сам решил взять небольшой больничный. Юный эмпат хотел меня отблагодарить, но куда ему сейчас — ему надо лежать, не вставая. Сказал, что сочтёмся.

Дома я зализывал раны, которые планово и непланово набрал за этот день. Чувствовал себя не вполне хорошо, конечно, даже в положении лёжа. Кости ломило, глаза слезились, тошнило, болели все места, на которые болезни пришлись точечно. Для всех подобных случаев у меня всегда припасена аптечка: специфика работы обязывает. Тут и противовирусные, и антибиотики, весь спектр мазей: обезболивающие, охлаждающие, согревающие; разумеется, есть сами обезболивающие препараты — мы всё-таки люди, хоть и необычные; куча иммунных БАДов, бинты, пластыри и прочие мелочи.

Врачи таких, как мы, называют дохляками (обычно про эмпатов им ничего не известно), мы часто к ним обращаемся, если не справляемся сами. Особенно те из нас, кто лечит параллельно с основной работой. Да, есть и такие. Они находят лояльного работодателя, который нормально относится к больничным и не дёргает оттуда сотрудников, а эмпат тем временем периодически болеет за других, чтобы пополнить кошелёк дополнительными средствами. Ещё такие люди ведут обычную жизнь, как правило. У них даже иногда получается завести семьи, правда, болеть за других становится сложнее, когда в доме появляются дети. Эмпаты в таком случае лечат их и забирают лишь немногие болезни у клиентов.

Те из нас, кто ведёт простой обывательский быт, кстати, живут дольше. У людей с нашим даром от природы более сильный иммунитет, иначе мы бы умирали, не достигнув и пятидесяти лет. Если человек в добром здравии дожил до ста лет или даже дольше — скорее всего, он невыявленный эмпат. Другие часто восхищаются его долголетием и крепким здоровьем по жизни, даже не подозревая, что у него спорный дар.

Я бы мог сказать — бесценный дар, но он действительно спорный: ты вроде и деньги хорошие зарабатываешь, но огромную часть жизни проводишь в кровати (да, звучит как мечта многих), но есть нюанс — твоё тело переживает не самые приятные ощущения при этом, ведь болезни — это не аттракционы. Да и существуем мы полулегально. Кто-то знает о нас, кто-то — нет. Часто мы работаем в офисах, которые маскируем под организации по заготовке рогов и копыт, условно, чтобы удобнее было отчитываться перед налоговой и объяснять арендодателю, для чего мы будем использовать его площадь.

Как и люди любой профессии, мы имеем свои риски: так, обманщиков не всегда возможно найти, чтобы вернуть их смертельную болячку, которую им всеми правдами и неправдами удалось сбыть эмпату. Некоторые лекари на этом завершают карьеру, потому что становятся слишком слабы для практики, а иногда и вовсе расстаются с жизнью.

А бывает, расстаются с жизнью эмпаты не только по причине болезни. Редкие обеспеченные клиенты не привыкли принимать отказы, и им проще забрать на тот свет ещё одного человека, чем достойно уйти и сохранить своё доброе имя. Мы, кто постарше, больше застрахованы от такого: жизненный опыт обязывает. Однако случается, что и матёрые ребята сталкиваются с подобным. Что уж говорить о молодых, неопытных или самоучках, которые кое-как справляются со своим даром.

Вот как сегодня этот парень Лёха. При осложнениях мог и помереть. Надеюсь, он понимает, что должен быть благодарен судьбе, что ещё жив, а не занимает место под землёй из-за своей глупости или недобросовестных клиентов. Ему бы хорошего ментора, этому чудаковатому самоучке.

Глава 2. Ментор для самоучки

Алексей вернулся в мой офис через неделю.

— Вы можете меня научить, пожалуйста?

— Я не беру учеников, — строго и спокойно ответил я на его просьбу. — Тебе нужно найти профессионального ментора.

— Пожалуйста, я могу быть вашим помощником.

— Я сказал, что не беру учеников, — холодно повторил я. И был уверен — помощь мне не требуется.

Он вышел. Я был рад, что он так быстро сдался и больше не мозолил глаза. Затем приступил к работе с клиентами.

О, рутина, рутина. За утро принесли лишь пару простуд. Ничего интересного, работы на пять минут. Надел маску, чтобы не заразить последующих клиентов. Слабость на фоне таких одиночных болезней я уже почти не чувствовал с годами.

А вот дальше было интересно. Обеспеченная пара среднего возраста привела ко мне сердобольную дочь-подростка.

— Кошек на улице гладила? — поинтересовался я.

— Да, — шмыгнула носом девочка неформального вида.

— Правильно, кто-то должен бездомным животным сострадать, им и так в жизни не повезло.

После приёма пришлось надеть перчатки: кожа к коже ведь работать — стригущий лишай очень контагиозен. Хорошо, что перчатки не мешают работе, а то пришлось бы вдвое сократить количество сегодняшних клиентов.

Далее пришёл мужчина, стыдливо прятавший глаза. Я не стал над ним подтрунивать, но с ходу понял, в чём дело. Бинго! Он только приехал с вахты и явно не хотел возвращаться к жене с чем-то постыдным. За хорошую плату инфекцию, вызванную бледной трепонемой, я у него забрал, а вот какую-нибудь гонорею не стал бы принимать. Да и инфекция была первичная, вторичную или третичную тоже бы не изъял — слишком жёстко. Он пообещал мне больше не изменять жене. Вообще, измены я осуждаю, но никогда не лезу в дела клиентов, это их личное. Поэтому просто кивнул головой в ответ и подумал: пусть себе что ли пообещает. Или жене, хотя бы мысленно. Да, я взял несколько инфекций сегодня. Однако этот позорный недуг в сочетании с моими простудами — в целом, такое допустимо. Нельзя однозначно сказать об их совместном влиянии как о чём-то критическом, поэтому я и рискнул.

Потрогав свои увеличившиеся лимфоузлы, я подумал, что сегодня был готов взять ещё максимум насморк: всё-таки у меня теперь есть деликатная проблема, которой нужно уделить особое внимание. Но все в этот день решили самостоятельно пережить свои проблемы с заложенностью носа. Понимаю: сосудосуживающих капель в аптеках нынче в профиците.

Я вышел попрощаться со своей помощницей Светой и планировал пойти домой.

— Господи, прости! Ты что тут опять забыл? — испугавшись, рявкнул я на Алексея.

— Я ждал вас.

— Зачем? Тебе что-то ещё понадобилось?

— Нет, я просто хочу, чтобы вы стали моим наставником.

— Слушай, Лёха, если я вдруг решил тебе однажды помочь, это не значит, что я — Маленький принц, а ты — мой ручной лис. Я тебя не приручал и ответственности никакой не несу.

— Виктор, я вас очень прошу.

— Понимаю, что у тебя непростая жизнь, но реально, найди настоящего ментора. Либо забей на это и живи обычной жизнью. Дольше и счастливее проживёшь, уж поверь мне.

— Прошу, — не отставал Алексей.

— Ладно, — почему-то мне стало его жаль. Эти щенячьи глаза... от него веяло какой-то безысходностью. — Ладно, — повторил я, — приходи завтра вечером.

— Спасибо, спасибо! — он хотел было меня обнять, но по моему лицу и отстранённости понял, что не надо, остановился на середине действия, произнёс лёгкий звук, как будто хочет прочистить горло, и ушёл.

К следующему вечеру он вернулся. Настрой у него был решительный.

— Медицинские эмпаты промышляют этим с незапамятных времён. Доподлинно неизвестно, были ли первые люди с нашим даром альтруистами. Это вряд ли. Всё-таки труд опасный, как ни крути, — начал я вводную лекцию для новичка.

Далее отгрузил ему тонну книг по медицине. Как любой медицинский эмпат, он должен знать строение человека и его хвори.

— Если вкратце, нельзя совмещать инфекции, например, простуду и грипп, хронические (если, например, ты всё же глупец и взял себе таковые) — типа сердечную недостаточность и бронхиальную астму, диабет с почечной недостаточностью и... впрочем, изучишь в литературе, которую я тебе дал, — продолжал я образовывать ученика.

— Записал, спасибо, — он принёс с собой толстую тетрадь и записывал за мной каждое слово.

— Приходи через три дня, проведу небольшой тест по нашим правилам, анатомии человека и возможным, нежелательным и опасным комбинациям заболеваний. А также закрепим всё на практике.

Алексей ушёл, а я стал вспоминать, как учился сам. Я был далеко не так прилежен, как мой ученик. Меня то и дело приходилось откачивать и спасать другим эмпатам. Я постоянно путал комбинации болезней, когда практиковался в полях, буквально приползал к ментору, который, сердито пыхтя, разгружал нерадивого неумёху. Всё время думаю, как меня не накололи с моим подходом. Мог бы тоже уже удобрять сырую землю.

Как из многих троечников, из меня получился успешный специалист. Без стеснения могу сказать, что в нашей полулегальной профессиональной среде я считаюсь одним из лучших, и коллеги-собратья это признают, хотя медицинского образования я не имею.

Меня давно подбивали на менторство, но я постоянно открещивался. Считаю себя ужасным педагогом. В университете не мог свою тогдашнюю девчонку научить играть в покер, а тут практически уроки в школе чародейства и волшебства «Хогвартс».

Педагогом надо хотеть и уметь быть. А я не хотел и не умел. И тут этот пацан на меня сваливается как снег на голову. Что ж, попытка — не пытка. Но если ты в чём-то хорош, далеко не факт, что сумеешь передать другим свои важные знания.

Глава 3. Важные знания

Алексей так и приходил ко мне каждые три дня. При этом сохранял серьёзный настрой. На сегодняшней теоретической части он рассказал то, что даже я уже забыл, и после его ухода я перепроверял всё по книгам.

На практике парень очень старался. Я как раз сегодня набрал немного заболеваний у клиентов, и мой ученик отрабатывал навык их перенятия. Я всё забирал обратно. И так по кругу. Конечно, по завершении занятия я окончательно всё изъял. Он ещё успеет наболеться.

— А сейчас ты со мной кое-что разделишь, чтобы я не сник. Ты, наверное, заметил, что я сегодня довольно плох?

— Да, учитель, конечно, — ответил он слегка встревоженно.

— Я для личного примера взял сегодня два плохо совместимых заболевания — грипп и пневмонию. Ты заберёшь у меня оба диагноза, чтобы понять, как это ощущается.

Я протянул ему руки. Он послушно взял их в свои и начал изъятие. Мне легчало с каждой минутой. Только другой эмпат может заставить тебя почувствовать такое стремительное облегчение, какое чувствуют наши клиенты, ведь нам приходится болеть по-настоящему, до конца. А вот Лёха сник. Глаза запали, кожа побледнела, он погорячел и закашлял.

— Сейчас будет не самое приятное упражнение, но очень наглядное. Вот тебе скакалка. Прыгай.

— А это безопасно? — спросил он с подозрением.

— Не совсем. Но ты должен понять, что можешь натворить при халатности по отношению к себе. Не боись, у меня всё готово для твоей, кхм, возможной реанимации.

Мои слова Алексея не успокоили: на лице проступил страх. Но он с трудом принялся прыгать. Уже меньше чем через минуту я остановил парня — этого было достаточно. Алексей полулежал, весь потный, с явной одышкой, кашлял. Я обрызгал ему лицо водой из пульверизатора, чтобы оно стало максимально мокрым, и приказал задержать дыхание, насколько парень сможет. Он едва продержался несколько секунд.

— Ещё, — произнёс я.

— Не могу, — прокашлявшись, хрипел Алексей.

— Продолжай, — добавил я металла в голос.

Он ещё несколько раз задержал дыхание, пока я его не остановил.

— Что-то похожее ты испытываешь, когда у тебя случается отёк лёгких. Это смертельно. Поэтому важно соблюдать баланс в комбинациях. Всегда помни, что жизнь за деньги не купишь. Если только перед тобой не эмпат — полный глупец, — добавил я. — Усвоил урок?

— Конечно, учитель, — с облегчением, но очень вяло ответил мне мой ученик.

— Давай руки, заберу пневмонию. А то, чего доброго, испытаешь реальный отёк лёгких. И почему ты всё время говоришь мне «учитель, учитель»? — поинтересовался я наконец.

— Привычка. Мы в секте так главного называли. Он был учителем, а мы глупыми детишками, которых нужно учить жизни. Мне кажется ещё, что там были другие эмпаты. Я чувствовал. Но мы не могли об этом говорить — наши диалоги слушали.

— Интересно, такое скопление эмпатов в одном месте — возможно ли? — задал я вопрос в никуда, тогда не придав этому особого значения. — По обращению — как знаешь. Но можешь называть меня просто Виктор. На сегодня хватит. Придёшь через пару недель теперь. Изучишь здесь, — я указал ему в раскрытую книгу по анатомии, — вот эти два раздела. А здесь, — раскрыл я другую книгу, — изучишь этот блок.

— Хорошо, — он записал домашнее задание в свою толстую тетрадь.

— Можешь попрактиковаться на друзьях, если у тебя появились. — Вдруг у них будет что взять? — Алексей кивнул. — Но только что-то лёгкое, чтобы не пришлось потом слишком далеко сдвигать занятия. Тебя, кстати, подвезти?

— Было бы неплохо.

Перед следующим занятием я предварительно позвонил ему, чтобы поинтересоваться, в состоянии ли он продолжать. Алексею было намного лучше, поэтому он был готов.

— Думаю, нам стоит глубже обсудить тему альтруизма, — начал я новый урок.

— Альтруизма?

— Альтруизма, — повторил я. — Это логическое продолжение нашего предыдущего урока. Так как он тоже может навредить.

— А как?

— А так. Во-первых, поддавшись эмоциям, ты можешь не заметить, как набрал плохо совместимые диагнозы. Во-вторых, тобой могут воспользоваться намеренно. Мир — прекрасное место сам по себе, но его делают мрачным существа, которым чуждо всё человеческое. Они воспользуются тобой, словно одноразовым носовым платком, и выбросят.

— Вы встречали такое в своём окружении?

— К счастью, нет. Но я знаю о таких происшествиях. Поэтому тебе нужно выработать железную волю и всегда сохранять холодный ум.

— Понял.

— Теоретически эту тему усвоить сложно, но мы попробуем смоделировать ситуацию. К тебе приходит семья: мама, папа, маленькая девочка. Родители слёзно умоляют забрать у ребёнка онкологию. Не знаю, допустим, какую-то опухоль — это неважно. Важно, что они уверяют, будто врачи дают суперпозитивные прогнозы, просто им не хочется продолжать такое тяжкое дело для ребёнка. Что ты будешь делать?

— Возможно, помогу.

— Ответ неверный, Алексей, — немного возмущённо ответил ему я.

— Почему? — Алексей принял недоумённый вид.

— Лёха, у тебя ещё гриппозная горячка, что ли?

— Но ведь врачи дают позитивный прогноз!

— По их словам.

— А если у них будут документы, подтверждающие это?

— Документы несложно подделать.

— Но...

— Ответ всегда «нет», — перебил я его, — даже если у клиента лёгкая, излечимая меланома, мы её не берём. Помимо того, что рак непредсказуем, есть простой расчёт. Операция требует времени на подготовку и на восстановление. Подумай, сколько ты можешь потерять? Здоровья, клиентов, дней.

— Я понял, — вздохнул Алексей.

— Ещё одна ситуация. К тебе приходит клиент с венерическим заболеванием. Он обещает золотые горы, лишь бы ты сохранил его и так обречённый брак.

— Откажу.

— Почему?

— Ну а какое это заболевание?

— С этого, Лёха, и нужно начинать. Заболевание ты можешь забрать, но смотря какое и какой степени тяжести.

— А, ага, хорошо, — он улыбнулся.

— Так, всё до этого был относительный альтруизм. Ведь ты получаешь деньги. Теперь к тебе приходит соседка и просит забрать герпес с губ — у неё важное свидание, встреча, пробы в кино — без разницы. Говорит, что денег сейчас нет, но скоро точно будут, и она сразу отдаст. Вы с ней знакомы опосредованно.

— А почему бы и не помочь?

— Лёха, ты же рос в диктаторской секте, знаешь, что доверять никому нельзя. А герпес, между прочим, ещё и хроническую форму может принять. Намучаешься потом с ним.

— Сложно.

— Ладно, Лёха, давай отработаем альтруизм на практике, беру тебя в помощники, — я видел, как загорелись его глаза. — Практика у тебя будет почти ежедневная. А теорию будешь так же раз в три дня мне сдавать. Ты, кстати, на что живёшь?

— Подрабатываю в интернете.

— Понял. Думаю, при твоей хорошей работе выделю тебе жалованье. А пока можешь идти домой, помощник. Сегодня не подвезу, надо задержаться.

Глава 4. Помощник

За несколько месяцев я обучил Алексея почти всему, что знал сам. Он был прилежным учеником, поэтому я был уверен, что поступил правильно, взяв его в подмастерье. Работал он идеально и очень нравился клиентам. А я начал платить ему зарплату. Он действительно стал мне хорошим помощником.

Да, он идеально справлялся со своими обязанностями, но у него был один изъян, что ли. Это не являлось отрицательной чертой. Алексей был слишком эмпатичным, как бы смешно это ни звучало. Дело в том, что я просто механически забирал у клиентов недуги, Алексей же выслушивал каждого и вместе с физической болью принимал и душевную. Мы сблизились и подружились. Поэтому я переживал за него.

У нас были частые споры по этому поводу. Он всегда парировал мне, что по-другому не может. У молодых такое случается, потом проходит, но не всегда. Бывают исключения.

И ничем хорошим это для них не заканчивается. Душевные страдания часто сильнее физических, и такие эмпаты быстро сгорают.

— Да, Маргарита Павловна, я понимаю, ваша травма для вас — большая трагедия, но не переживайте: уже сегодня вы сможете снова напечь пирогов своим внукам и навсегда забудете о том падении со стремянки, — я следил за Алексеем и буквально видел, как её негативные эмоции тяжёлой дымкой оседают на нём.

— Дай бог тебе здоровья, Алексей, дай бог, — заковыляла она к Свете для оплаты услуги.

— Угадай, что ты сделал не так? — спросил я его, когда старушка вышла за дверь.

— Вроде всё так. Или вы имеете в виду, что я снова бесплатно лечил эмоции?

— У тебя даже внуков нет, и пироги ты наверняка ни разу не пёк, а сейчас переживаешь из-за этого.

— Но, учитель...

— Будь осторожен, Лёха, это опасный путь. Надо от этого избавляться, пока не поздно.

— Я очень постараюсь, учитель.

Следующего клиента я отдал ему на самостоятельную работу. Пусть набирается опыта. Он уже достаточно продемонстрировал свой идеализм в основной работе, и я ему доверял. Наставил только выключиться эмоционально.

Клиент пробыл с Алексеем довольно долго и просто выпорхнул из кабинета на невидимых крыльях, хотя пришёл с обычной сезонной простудой.

— Алексей — просто чудо! — ворковал он. — Он как будто душу тоже лечит.

«Ну ещё бы», — подумал я в ответ, а вслух произнёс:

— Да вы что! И что же он такого волшебного сделал?

— Забрал всю хворь, выслушал, сказал много приятных слов! Какой замечательный лекарь. Отличного сына воспитали.

Что? Почему сына? Не в первый раз слышу подобное за последнее время. Ну да, модель наших взаимоотношений действительно выглядит как отцовско-сыновья, но я не думал, что внешне тоже всё так очевидно. И каждый раз, когда кто-то так говорил, у меня в груди что-то щёлкало, будто зажигалка, и лёгкое тепло растекалось по всему телу. Да, стар я стал и сентиментален.

Но одинок ли я сейчас, как многие эмпаты? Рядом классная помощница и помощник, вроде как сын. Или это всё только работа?

Парнишка искренне меня радовал, однако надо будет с ним проработать его ошибку, а то не хотелось бы его потерять — такого молодого, способного и человечного.

Глава 5. Исчезновение

Перед итоговым экзаменом Алексей пропал. Он не отвечал на звонки. Его не было в квартире, которую он снимал: там были уже другие жильцы (так быстро?), я обзвонил больницы и морги на всякий случай.

Я переживал. Даже написал заявление в полицию и обратился в поисковый отряд.

В полиции отмахивались: мол, взрослый, мог уехать сам куда-нибудь и оборвать контакты. Поэтому дело не шло. Может, его вообще закинули в долгий ящик. А вот работа поискового отряда кое-что даст.

Нет, тут было что-то нечисто. Не мог этот молодой человек с его добрым сердцем и безграничной эмпатией просто взять и исчезнуть с радаров, оставив в неведении того, кого окружающие нарекли его отцом.

Не думаю, что он подался обратно в секту. Только если те его похитили. Сам Лёха часто радовался, что её члены давно оставили его в покое, хоть и переживал за родных, что всё ещё там жили. Поэтому этот вариант я отмёл сразу.

Связался с его немногочисленными друзьями, которыми он успел обзавестись после своего побега. Те тоже были обеспокоены, но не знали, где он.

Я всё время пребывал в мыслях о нём. Масло в огонь добавляло, что каждый постоянный посетитель считал своим долгом спросить, где мой потрясающий сын. Я всем отвечал, что уехал повышать квалификацию, чтобы не лезли в душу. Работать стало совсем невыносимо. Я просыпался с мыслью о потере, я ехал на работу с мыслью о потере, я работал с мыслью о потере, ел, ехал с работы и ложился спать с этой мыслью.

И так пролетал день за днём. На каждый звонок, на каждый стук в дверь я реагировал как ненормальный, думая, что это Лёха вернулся. Попал в какую-то передрягу, но выбрался — чудесным образом выбрался. Как и полагается каждому человеку в сложной ситуации, я даже пытался торговаться с судьбой. Просил её вернуть мне названого сына, готов был стать самым праведным человеком, альтруистом, взять сложное заболевание, а то и два — совершенно бесплатно. Детский сад. Но так я проживал свою потерю.

Однажды вечером я прогуливался по улице, чтобы отвлечься, и увидел, как парень в одежде, похожей на Лёхину, держит другого парня за руки и смотрит ему в глаза.

«Лёха!» — крикнула внутри себя моя голова. Я подбежал ближе, радуясь долгожданной встрече, но это оказалась влюблённая парочка, просто у девушки была короткая стрижка.

История повторилась, когда уже другим вечером я шёл мимо кафе и в его прозрачной витрине увидел, как молодой человек, тоже смахивающий на Лёху (или тогда мне все казались на него похожими), держит мужчину постарше за руки и пристально смотрит ему в глаза. Я резко свернул туда и, зайдя внутрь, направился сразу к ним. Это действительно был эмпат, который работал с клиентом вне офиса, но не Алексей. Где же ты, Лёха? Где ты?

Глава 6. Где ты?

Так Алексей и не объявился — ни через месяц, ни через два. Я уже отчаялся и думал, что всё — это потеря навсегда. Полиция продолжала разводить руками — никаких зацепок. Я всё ещё не верил, что человек мог вот так внезапно и бесследно пропасть. А однажды, когда я очень буйно и страстно пытался навести справки о работе органов по поиску Алексея, мне и вовсе пригрозили делом о нападении на сотрудника при исполнении. Оставалось только регулярно звонить и поднимать эту тему в поисковиках интернета повыше. Ещё я регулярно обновлял листовки поискового отряда в городе с информацией о моём ученике. До сих пор думаю, что именно это и помогло.

Я пил в баре в один из вечеров, когда мне позвонили из этого поискового отряда и сказали, что нашли мою дорогую сердцу пропажу.

— Он жив?

— Жив, — девушка сделала паузу, — но вам лучше поторопиться, чтобы успеть его навестить.

Я был напуган и потребовал — да, именно так, потребовал, — чтобы она мне всё рассказала.

Скрывать девушка ничего не стала. Чудак мой находился в хосписе. Ужасно. Я не понимал, почему он там, как он туда попал?

— Я понимаю, что вы сейчас на эмоциях, но я вам сказала всё, что знаю, — спокойно отвечала мне девушка, — видно, опытная уже с такими буйными звонящими. Я думаю, он вам сам всё расскажет.

Всю ночь я провёл без сна. С ним невозможно было связаться. Мне позвонили после закрытия хосписа до следующего рабочего дня, рабочего для посещений. Разумеется, никто там на ночь не оставляет больных наедине друг с другом. А попытки связаться по мобильному телефону я уже давно оставил.

Всю ночь пил кофе, ходил, сидел в интернете — делал всё, чтобы чем-то занять освободившееся от сна время.

Первые лучи осветили горизонт. Пара часов — и можно лететь туда. Когда до открытия хосписа оставалось минут сорок, я прыгнул в машину и резко выехал с парковки дома прямо до места, почти не останавливаясь, и даже почти не замечая светофоры. Войти к нему мне, конечно же, не разрешили. Пришлось пустить в ход всё обаяние хрустящих купюр. Я такое осуждаю, но время терять было нельзя.

Он лежал в кровати, был невероятно слаб. И умирал. Его исповедь оказалась невыносимой.

Глава 7. Исповедь

— Тебя обманули? Кто? Я найду гада! Ты только скажи, кто! Мы отдадим ему всё обратно! — бросился я к нему с порога.

— Здравствуйте, учитель, — он поднял на меня свои впалые блестящие глаза, вокруг которых кое-как узнавался мой энергичный ученик. Было ощущение, что его мышцы высохли, а поверх них просто наспех натянули кожу. — Ничего не выйдет. Клиент не обманывал меня. Простите меня, пожалуйста, я вас очень подвёл. Мне было стыдно к вам приходить, когда я всё понял.

Он рассказал мне, что родные из секты нашли его и убедили, что он им очень нужен, что соскучились и хотят выйти, чтобы быть с ним рядом на свободе. Честно говоря, парнишка любил родных и сам сильно скучал, в чём признавался, когда мы с ним, бывало, проводили время вне занятий. Они убедили его, что он может выкупить их у гуру. Тут он и пошёл на отчаянный шаг. Решил пожертвовать собой, ведь сумма была неподъёмная.

К нему обратился невероятно состоятельный человек. Они к нам часто обращаются, хоть мы им всегда отказываем. Есть у нас категории потенциальных клиентов, которым мы не можем помочь. То есть можем, но это будет наша последняя помощь. А мой ученик взял и оказал эту помощь! Он забрал такой стремительный рак мозга, что несколько дней — и я бы не успел даже с ним попрощаться.

Масштабы рака я прочувствовал у него ещё при входе в палату. Я не мог ни на йоту снизить боль у парнишки: зараза как спрут растянула свои щупальца по всему телу. Тут могла сработать только официальная медицина. И сейчас она работала на облегчение симптомов: Алексей был на препаратах, которые обычным людям доступны только при таких недугах или нелегально.

Да. Семья его обманула. Они в итоге забрали деньги для своей секты и исчезли без следа. А он пошёл умирать в специальное госучреждение, как никому не нужный и беспризорный человек. Так он думал.

Дурак, какой же дурак. За что ему было стыдно? Ведь я бы не оттолкнул его! Да, я не сумел бы ему помочь, но хотя бы облегчил его страдания, был рядом, скрашивал бы последние дни. Не хотел меня беспокоить, стыдился — почему? Господи.

— Учитель, я так хотел купить свободу родным, но купил, похоже, новую машину для гуру.

— Как его найти? Я ему устрою!

— Не стоит, учитель, это всё равно ничего не изменит, — он грустно посмотрел мне в глаза.

Я настаивал, и он мне дал все координаты, но отправился туда я не сразу — не хотел упустить последние моменты жизни Алексея.

Также я узнал больше подробностей про эту секту. Она была мелкая и неизвестная, жили её члены вдали от общества; вспомнил факт о том, что Алексей чувствовал там других эмпатов. Теперь я уже был уверен, что такое их скопление в одном месте неспроста.

Я приходил к нему каждый день. Он всё меньше говорил, а потом даже почти перестал открывать глаза. Он просто лежал в наркотическом сне, проживая последние дни. Я сидел рядом и слышал тихое дыхание и стук дождя по стёклам. Даже погода оплакивает этого бедного ребёнка, думал я.

Тогда я окончательно перестал верить в какие-то кармические вещи. Будь это правдой, парню бы воздалось за его добрые дела. А сейчас его заживо пожирает чёрное, неизлечимое нечто — так я видел этот недуг.

Однажды я пришёл к нему в последний раз. Он встретил меня тихим посапыванием и слезой, которая вытекла из-под чуть открывшегося века. Я держал его тонкую руку, которая напоминала ворох сухих веток, когда он ушёл. Я задумался и не сразу прочувствовал, что его сердце перестало качать кровь. И ещё некоторое время специально не стал никого звать — мало ли, вдруг начнут реанимировать, зачем было продолжать страдания человека?

Мы с его немногочисленными друзьями скромно, но достойно его похоронили. Они успели повидаться с ним живым, так как я им сообщил, где он и что с ним. Но за последние его две недели на этом свете они посетили Лёху всего несколько раз. Может, для них это было тяжело, выпытывать ничего по этому поводу я не стал — это их дело. Могу сказать одно: они тоже были убиты горем, а на поминках рассказывали, каким Лёха был классным другом, и вспоминали забавные истории, связанные с ним. Даже после смерти заставляет улыбнуться, чудак, — думалось мне.

Я так сильно прикипел к этому ребёнку, эх, никогда больше не буду брать учеников. Ничем хорошим это не заканчивается.

Глава 8. Ничем хорошим это не заканчивается

На протяжении всех похорон не стихал мелкий, назойливый дождь. Гроб закапывали чуть ли не в грязь, из неё же формировали могилу. Друзья Алексея разошлись, и я остался один.

Я хотел плакать, но не мог, меня съедала безжалостная пустота и тёмная скорбь. Умирая, парень знал о моём намерении найти виновных, поэтому у меня был перед ним долг.

Сегодня я не работал, но вечером заехал в офис. Света была ещё на месте. На её лице я заметил такую жалость, что кое-как удержался, чтобы не зарыдать в голос. Я заперся в кабинете. В нём было мучительно тихо и пусто. На столе лежала Лёхина тетрадь, которую я забрал из его личных вещей в хосписе. Я взял её в руки и начал листать. «Нельзя совмещать пневмонию и грипп...», «Хроника = смерть для эмпата...», «Альтруизм — это ловушка...» Да, мой мальчик, ловушка, в которую ты угодил.

В итоге я всё-таки разрыдался как ребёнок, почти не сдерживаясь. Почти. Только чтобы Света не услышала. Вскоре она ушла, а я глянул на фото с маленького корпоратива нашей маленькой необычной компании: я, Лёха, Света. Мы улыбаемся и наконец-то не думаем о работе, болезнях, горе людей. Тут я окончательно дал волю чувствам: ударил по столу, скинул с него статуэтки, закричал.

Затем положил тетрадь в сейф вместе с этим фото и достал из холодильника бутылку виски. И пил, пил, пил.

Утром меня разбудил стук в дверь. Это была Света. Она сказала, что пришла первая клиентка. Я уснул прямо в своём кабинете на офисном диванчике. Поэтому попросил минут десять, чтобы привести себя в порядок. Надеюсь, у клиентки притуплено обоняние — целую бутылку ведь осушил. И, надеюсь, она не похмелье пришла лечить.

Это была Наталья Ивановна. Обращается периодически. Я забираю у неё стресс. Она бизнес-леди, и сейчас ей приходится нелегко. Что ж, возьму ещё стресса, одним меньше, одним больше. Почему бы и нет?

Она вошла, я опустил все сантименты, светские диалоги и даже выслушивание жалоб, а просто поздоровался, указал ей на место напротив себя, взял за руки и избавил от проблем.

— Виктор Ильич! Вы — волшебник! — будто не заметив отсутствия моей прежней обходительности, восторгалась она.

— Не думаю, — холодно ответил я, — волшебники живут более интересную жизнь и могут предотвратить как минимум потерю любимых людей, а я могу их только проводить в последний путь.

Она неловко откланялась и спешно покинула кабинет. А у меня было несколько минут уединения до следующего клиента. Перед тем как его принять, я попросил Свету отменить или перенести остальных сегодняшних минимум на два дня вперёд по причине моей болезни. На самом деле у меня было важное дело. Я смотрел на заметку в телефоне с координатами секты и мысленно прикидывал, за сколько я доберусь туда на машине.

Ехать пришлось весь оставшийся день и всю ночь. Община находилась в соседнем регионе. Я не знаю, как это выдержал при такой подавленности, похмелье, паре изъятых диагнозов. Ещё этот вечный дождь. Эти гипнотизирующие и усыпляющие дворники.

В дороге покупал много кофе. Наверное, ярость, которую я чувствовал даже в пути, мотивация восстановить справедливость и бодрящий напиток помогли мне справиться с непростой дорогой. К утру она привела к самому забору проклятого сборища.

Меня настигла неудача. По указанным координатам находилось место, похожее по внешнему виду на общину, но оно было брошено, хоть и, судя по всему, недавно. Несколько дней назад, может, пару недель. Я не знал, что делать дальше и где искать адептов непонятно чего.

Возле одного из бараков я нашёл буклет:

«Путь спасителя. Стань подобным Богу.

- Стань подобным Богу. Отдай дитя своё без сожаления, если дар оно исцелять имеет, ибо дар его от лукавого. Отдай жизнь его во имя великого служения.

- Стань подобным Богу. Муку ближнего прими на себя, если дар такой имеешь. И докажешь этим, что готов дар свой бесовский искупить.

- Стань подобным Богу. Не бойся смерти. Смерть – не конец, а начало жизни благодатной. Через смерть твою силу миру Господь являет.

- Стань подобным Богу. Прими недуги сильных и достойных, тех, от кого судьбы многих зависят.

- Стань подобным Богу. Проданы вы за цену высокую, но ради дела благого. Дабы новый наш Спаситель мог нести миссию свою на земле грешной».

Отлично, их собственный катехизис. Смесь из полуправды и откровенного мракобесия, приправленная цитатами, которых нет в оригинале. Классический набор для промывки мозгов. Там было ещё много ереси про то, что нужно жертвовать своей жизнью во имя блага человечества и по первому зову гуру, ибо он является сегодняшним воплощением Спасителя.

Зато теперь я увидел главные действующие лица, включая самого гуру, а значит, есть уже хотя бы что-то, за что можно зацепиться. Я ещё не знал, что сделаю, когда найду их всех, но точно знал: я это просто так не оставлю.

Часть 2. Путь Спасителя. Глава 9. Волшебный клубочек

Я стал собственным призраком. Механически, по инерции работал днём, а по вечерам закрывался в офисе и искал всё, что может вывести меня хоть на какой-то след «Пути Спасителя». Всё было безрезультатно. Контактов богача, который передал болезнь Алексею, и вовсе не имелось: договор оказался подделкой, ни одного лица из него, кроме самого Лёхи, не существовало.

Я снова зашёл в тупик. Всё, что у меня было, — это буклет из секты без всяких выходных данных, вещь чисто внутряковая. Гуру ещё этот. Я разместил пост о секте в соцсетях, на различных форумах и сайтах, где люди чаще всего публикуют свои истории и общаются. Пока жду. Пока тихо. Похоже, что эта секта сверхсекретная либо убирает всех, кто её оставил, — не знаю.

Утром я увидел, что ночью мне написали с анонимного аккаунта. Это была девушка, которая сама, как и вся её семья, была адептом «Пути Спасителя». Вот что она написала:

«Здравствуйте! Я очень надеюсь, что вы не их тайный агент, вычисляющий сбежавших. Я не сбежавшая, а чудом выжившая. Возможно, вы подумаете, что я сумасшедшая, но есть у меня одна способность: я могу лечить людей буквально своим телом. Не знаю, как лучше это описать, в общем, я могу высосать из человека болезнь.

У этого есть минус — я сама становлюсь сосудом для болезни и переношу её по-настоящему. Так вот, гуру секты это прознал и продал меня какому-то богачу, у которого я забрала серьёзную, смертельную болезнь. Нам в секте с младенчества вбивают в голову, что высшая цель — жертвовать собой во благо других. Гуру уверил меня, что этот человек спасает тысячи жизней ежедневно, поэтому его жизнь важна, и я должна умереть, чтобы он продолжил своё благородное дело.

Я не могла перечить, мне было очень жаль расставаться с жизнью, но я была должна. В итоге меня отправили умирать в специальную больницу для поддержания жизни. Там-то меня и нашёл очень идейный врач. Он сотворил невозможное: рак, который должен был меня убить, начал отступать. Это было долго и тяжело, но я жива!

В секте об этом не знают, доктор посоветовал мне ни с кем оттуда не связываться, даже с семьёй, и не интересоваться жизнью спасённого богача (тут всё просто — я не знаю и не помню его почти), посоветовал просто залечь на дно. Но меня это очень мучает, и иногда мне нужно выговориться. Надеюсь, вы журналист или полицейский и хотите вскрыть этот жуткий нарыв. В этом случае — удачи вам.

P.S. Возможно, там остались ещё такие, как я; я чувствовала, что не одна такая, но проверить это было невозможно. Очень хочется спасти других ребят, они ни в чём не виноваты. Я правда не сумасшедшая, мы — иные, мы можем лечить. Меня за это наказывали, значит, и других тоже, и, значит, их тоже могут использовать...»

Эх, девочка, уж кто-кто, а я тебе точно верю, грустно думал я. Профиль был удалён. Боится. Но это уже что-то. В комментариях везде тоже написали, но всякий мусор, типа того, что я хочу сам примкнуть к секте.

Я решил пробивать информацию по своим рабочим связям. Мои контакты охотно взялись мне помочь, но почему-то быстро умерили свой пыл и очень осторожно просили меня о том же. Говорили, что, судя по всему, эти ребята совсем ненормальные и могут причинить много вреда, а управы на них нет. На все мои расспросы они разводили руками, мол, больше не положено знать никому. Мутно, очень мутно. Но мне помог ещё один случай.

Периодически я заглядывал к Алексею на кладбище, чтобы прибраться и поговорить по душам — я хотел верить, что он меня слышит. Я стал обнаруживать там странные венки и букеты, очень дорогие по виду.

Я спросил у сторожа, кто их оставляет. Сторож сказал мне, что иногда по выходным на могилу приходит солидный седой и седобородый мужчина. Это меня заинтересовало: описание ни на кого из Лёхиных друзей не походило. Я догадался уточнить примерное время, мало ли, вдруг это какая-то система.

Её особо не было, но чаще всего мужчина приходил в полдень. Может, родственник или адепт секты, а может... Догадка поразила меня словно молния. Я дождался выходных, приехал на кладбище в плюс-минус подходящее для этого время и просидел несколько часов у одной из ближайших могил, пряча лицо.

В этот день никто не явился. Я расстроился, но решил достичь своей цели и повторил попытку в следующие выходные.

Это был он. Он стоял, положив изящный букетик на сырой холмик. Я быстро зашагал к нему, пока он не ушёл.

— Ваш родственник? — задал я ему с ходу вопрос. Он вздрогнул и повернулся ко мне.

— Нет. Но я очень обязан этому юноше. Вы наверняка не поверите в мою историю.

— А я очень постараюсь, прошу вас.

Георгий, так звали мужчину, рассказал мне, что вышел через знакомых на закрытый аукцион, на котором обещали излечить за деньги любые заболевания.

— Я купил лот номер семнадцать, рак мозга. Честно говоря, я не знал, что мне собираются предложить, но я был в отчаянии, ведь лучшие врачи мира меня уже похоронили.

На следующий день, когда я осознал, что полностью здоров, я понял ещё кое-что: что убил мальчишку. Теперь я здоров физически, но меня терзает душевная боль. Эти люди не позволили мне найти парня — не положено по условиям договора. А я не знал ни его имени, ни какой-либо ещё информации. Действовали они через посредников.

Я в итоге нашёл его, но уже через знакомства в похоронном бизнесе, — он опустил голову. Я был почти уверен, что он заплакал. Так и было: он поднял свои влажные глаза и посмотрел на меня. — А вы, кстати, тоже ему кем-то приходитесь?

— Я его отец.

Глава 10. Продано

Мы сидели в ресторане, в его ресторане, где официально проходило частное мероприятие, поэтому место для посетителей было закрыто. Это и было частное мероприятие, но только для нас двоих, для наших переговоров. Так безопаснее.

— Курите? — спросил Георгий.

— Нет, зависимость плюсом к заболеваниям — это очень тяжело.

— Я тоже бросил. Мгновенно. Как осознал, что произошло. Я курил десятки лет, но теперь не имею права тратить здоровье, которое приобрёл за счёт чужой жизни.

Я рассказал Георгию историю наших взаимоотношений с Алексеем, о том, кто мы такие. Он согласился сотрудничать и поведал подробности об аукционах. На всех этих приватных встречах впоследствии мы обсуждали план по проникновению на одно из таких мероприятий.

— Мне пока заявляться туда рано, я не так давно излечился, а вот под предлогом излечения тоже обеспеченного друга я могу вас туда провести.

— Правильно я понимаю, мне нужно смертельное заболевание?

— Да, в этом и есть загвоздка; полагаю, кто-то из ваших тоже сотрудничает с ними для проверки диагнозов. Они очень осторожны. И нам нужно быть осторожными и всё продумать.

— Значит, мне нужно где-то достать заболевание... Охохо, — напрягся я.

— Пациента я вам предоставлю. Думаю, много кто согласится хотя бы некоторое время перед смертью снова пожить нормальной жизнью.

— Как-то это жестоко.

— Отнюдь, дадим кому-то завершить дела и провести больше времени с близкими, — Георгий словно составил план до нашей встречи.

— И всё же.

— Не берите в голову, правда, я обо всём позабочусь. Выбранный человек ни о чём не пожалеет. Здесь больше рискуете вы сами. Смерть от таких заболеваний часто бывает внезапной. Вы к этому готовы?

— Я готов рискнуть. Но да, это страшно.

На наших дальнейших встречах Георгий учил меня всяким высокоранговым вещам: как одеваться, говорить, вести себя в обществе обеспеченных людей. Я должен был стать частью их мира. Я должен был изучить некоторое количество биографий, прежде чем объявиться в кругу этих «господ жизни». Ещё мне самому была нужна легенда, и нам предстояло создать её.

Проблемы начались уже с работы над внешним видом. Я был вполне опрятен, но не выглядел так, словно имею солидный капитал. До «новой жизни» я чувствовал себя спокойно и уверенно в своей роли, но стоило стать «богачом», и вот — я неуклюжий и зажатый тихоня.

— Выглядите шикарно! — Георгий привёл меня в бутик, где мне подобрали костюм.

Я смутился.

— Ну, вы пройдитесь, удобно?

Я пошёл и сам заметил, что выгляжу как непопулярный школьник из подростковых фильмов: походкой, поведением, манерами. Надо отдать должное Георгию, который вместо того, чтобы насмехаться, тактично помогал мне с этим. Если вкратце, он сказал мне ничего не менять, просто быть Виктором. Со временем это помогло.

Через несколько встреч мы решили упростить задачу по легенде максимально. И мы даже ничего особо не придумывали. Просто оценили риски. Там много людей, которые друг друга знают, предположительно, среди них есть другие эмпаты, поэтому по легенде я был эмпатом для очень, очень богатых клиентов. Можно ли было это проверить? Да. У меня действительно несколько таких клиентов имеется. Может, кого-то даже встречу на этих аукционах. И да, мой бизнес окутан мраком и тайнами, поэтому легенда вышла более чем удачной.

Георгию осталось найти для меня человека, который даст мне взаймы скорую смерть, и объявить о том, что он нашёл нового клиента для покупки жизни. Звучало всё это как успешное дело, но удовольствия этот успех не приносил.

В назначенный день мы встретились с ней в ресторане Георгия. Валентина при своём диагнозе была очень позитивной и общительной. Она долгое время не знала, что муж заразил её ВИЧ, и упустила время.

«Я готова умереть, — говорила она уверенно и смело. — У меня была прекрасная, хоть и короткая жизнь, — на её глазах выступили слёзы. — Я уже смирилась, что скоро покину мир, а тут мне ещё посчастливилось получить отпуск от болезни. Это ли не удача?»

Врачи пророчили ей не более полугода жизни. Внутренне у меня всё содрогалось от ужаса. Как эмпат, я более стоек и энергичен, но предстоящее всё равно скверно. Деятельность на время нашей операции придётся свернуть, это точно: заболевание несовместимо ни с чем, всё может убить.

У меня были кое-какие накопления на всякий случай. Но я не думал, что случай будет таким. Георгий замечал мою обеспокоенность и уверял в том, что все финансовые дела берёт на себя, ведь, по его мнению, я делаю гораздо больше.

Я взял Валентину за руки, посмотрел ей в глаза и через несколько минут почувствовал, как всё изменилось. Мой организм наполнился смертью: она плыла по крови, двигалась по органам, казалось, она делала меня физически тяжелее. Я столкнулся с этим диагнозом впервые, тем более на такой стадии. У меня раньше был страх, что я могу умереть, но никогда до этого я не думал, что смерть бывает так близка.

Я посмотрел на Валентину: она не могла удержаться на стуле от радости и, поблагодарив нас, выпорхнула из ресторана, чтобы не терять ни секунды данной взаймы жизни.

Мы реализовали добрую часть плана, но всё чуть не сорвалось.

Через несколько дней после встречи с Валентиной я проснулся и понял, что умру. У меня был грипп. Видимо, я подхватил его ещё до встречи с женщиной. Просто минул инкубационный период. Тем утром я буквально не смог встать с кровати.

Я чувствовал, как жизнь покидает меня, ощущал невыносимую беспомощность, почти испытал страдания моего Лёхи.

Первой мыслью стал звонок Георгию; он примчался уже через полчаса. Видимо, из-за болезни у меня совсем сварились мозги, потому что даже очевидное решение проблемы не пришло мне в голову, а Георгию пришло.

Георгий свозил меня на срочный приём к другому эмпату. Прайс у этой услуги был, мягко скажем, не как у простой передачи диагноза. Отдельно пришлось оплатить услугу стопроцентной конфиденциальности. Не хотелось, чтобы в мире эмпатов узнали, что принципиальный Виктор чуть не умер от гриппа на фоне иммунодефицита.

Ко дню аукциона у меня был только ВИЧ. Мы вошли в огромный зал. Нас любезно проводили к нашим местам и вручили таблички. Событие проводилось помпезно — так, как показывают в фильмах.

«Лот номер тринадцать продан господину с табличкой под номером десять!»

«Лот номер шестнадцать достаётся господину с номером три! — стук молотка. — Продано!»

Номера были заранее прописаны на приватном электронном ресурсе. Диагнозы не были тайной, но лишний раз их предпочитали не упоминать. Я подумал, можно было бы вообще приватные торги сделать, чтобы никто и не знал, чем ты болеешь, но у богатых, видимо, свои причуды.

Наш лот был под номером двадцать один. Георгий обозначил, что я могу поднимать свою табличку до тех пор, пока лот не станет моим. Он обещал оплатить покупку юного эмпата или юной эмпатки полностью.

Мы ожесточённо боролись с мужчиной в клетчатом костюме, и, наконец, прозвучало: «Лот номер двадцать один продан господину под номером шестьдесят пять!»

Победа!

После аукциона мы с Георгием подошли к организатору, чтобы уладить все вопросы с оплатой счёта. Уже на следующий день ко мне прямо в офис или домой (как я сам решу) должны были прислать юную эмпатку. Я очень надеялся, что она была из таких же своевольных, как Алексей или девушка, которая мне написала про секту. Иначе всё было зря.

После всех необходимых процедур мы с Георгием отправились к выходу, и тут я обернулся, чтобы ещё раз напоследок оглядеть зал; было любопытно, знаю ли я в итоге здесь кого-то. В нескольких метрах от меня стоял он! Гуру! И он был... эмпатом!

Глава 11. Всё предрешено

— Мы уходим, ты куда? — Георгий схватил меня за локоть.

— Это он! Он убил Лёху!

— Веди себя тихо, — сквозь зубы пробормотал Георгий и притянул меня к себе, — ещё не время.

— Всё в порядке? — к нам подошёл какой-то мужчина.

— Да, мой друг просто очень рад, что будет здоров. Спасибо за беспокойство, — улыбаясь, ответил Георгий.

Мы вышли и направились к машине. Георгий был раздражён.

— Ты понимаешь, что могло бы случиться? — спрашивал он на повышенных тонах, когда мы отъехали на безопасное расстояние.

— Извини, не сдержался.

— Надеюсь, никто ничего не услышал и не понял. Ты придумал, что делать дальше? Скорее всего, у девчонки будут сопровождающие, у Алексея были. Как ты будешь с ней общаться? Как найдёшь потом?

— Я придумаю.

На следующий день ко мне в офис пришли трое: девушка и двое крепких мужчин. Да, мы оговорили, что эмпатку приведут ко мне именно в офис, а не домой: практику я не вёл, но с этой историей с временным получением поздней стадии ВИЧ, как бы это страшно ни звучало, у меня появилась возможность разобрать бумаги. Девушка была совсем ребёнком, я даже не был уверен, что ей есть восемнадцать лет.

— Вы ведь тоже, как я? Вы сами заболели или у кого-то забрали? Если забрали, то зачем? Вы ведь могли умереть? — поучающе спрашивала она.

— Я знаю, я был неосторожен. А ты разве хочешь умереть?

— Общение не положено, — вмешались охранники девушки.

Она притихла, хотя было видно, что собиралась что-то ответить. Девушка села напротив и взяла меня за руки. Затем она подняла свои глаза цвета небес и сосредоточенно посмотрела в мои, ныне очень болезненные. Впрочем, через несколько минут всё было наоборот.

— Подождите, я хочу сделать девочке подарок.

— Не положено, — охранники разговаривали как попугаи.

— Не переживайте, ничего криминального, вот, не распаковано, в заводской упаковке, можете вскрыть и убедиться, что всё в порядке, — я протянул им новый мобильный телефон. Они посмотрели друг на друга, кивнули мне, и я отдал телефон девушке.

— Спасибо! Зачем вы дарите мне такую дорогую вещь? Я ведь скоро умру.

— Я тебе очень благодарен. И хочу, чтобы у тебя была вещь, которая поможет скоротать эти нелёгкие дни.

Они ушли. Отлично. Теперь я смогу её найти. Чего только стоило воссоздать заводскую упаковку! Вот это риск, у-у-ух, кое-как удержал в себе адреналин, вроде выброса пота и дрожи. Если бы они включили телефон и проверили замаскированное под карты приложение слежки, что бы было, даже представить сложно.

Мы встретились с Георгием, и я всё ему рассказал: как купил этот телефон и SIM-карту, вложил заранее подготовленную распечатку, что SIM-карта идёт в подарок; как установил приложение-маячок, переименовал его и заменил иконку на «Карты» с навигацией, аккуратно запаял обратно полиэтилен на заводской упаковке. Георгий похвалил меня и даже похлопал по плечу за креативность. Осталось теперь подождать, когда девчонка включит телефон.

Но прошла неделя, а уведомление я не получал. Неужели у неё всё-таки отобрали аппарат? Естественно, я переживал: не совсем гладко всё шло, но успешно до сей поры.

Вообще, во всей этой истории я всегда рано начинал отчаиваться, потому что через некоторое время, пока я объяснял клиентке, которая ворвалась в мой закрытый офис, почему я не могу забрать её простую простуду (официально я перенагрузился и взял паузу), в это время в приложение моего телефона пришло уведомление, что маячок отслежен.

— Варвара Андреевна, правда, не могу взять, не то что не хочу, а вот прям не могу. Вдруг помру, к кому потом пойдёте? В следующий раз заберу всё, а в этот раз придётся самой, дорогая, — я держал её по-дружески за плечи, а после уведомления извинился, сказал, что нужно срочно уехать, вышел и побежал к машине.

Света меня прикроет. Она имеет удивительную способность успокаивать иногда взбалмошных клиентов. Не человек — бриллиант, таких помощниц ещё поискать нужно. Я всегда не любил слово секретарша, мне больше нравилось именно помощница, так звучит лучше и правильнее, но у нашего пиарщика в начале становления конторы было другое мнение. Так и закрепился официально этот, на мой взгляд, уничижительный феминитив за моей замечательной Светой. Уже в самом начале нашего сотрудничества она быстро догадалась, что я не психологией промышляю, и давно знает, кто мы, эмпаты. Слово «секретарша», кстати, сам я всё равно не использую. Света для меня по-прежнему помощница, ассистентка, офис-менеджер, но не секретарша, нет.

Итак, я быстро прыгнул в машину, по дороге составляя маршрут до маячка. К счастью, тот не двигался и был даже в нашем городе, в его черте, даже в здании, только на карте не было указано название.

Это был приют для бездомных. Я вошёл туда и на входе объяснил, кто мне нужен, описав внешность девушки. Без лишних проверок на безопасность меня провели к ней.

— Меня зовут Маргарита, близкие называют меня Рита, — я начал с того, что спросил, как к ней обращаться. Я не мог узнать этого раньше.

— Они, охранники, завезли меня в столовую, чтобы пообедать, и исчезли. Я не знала, куда мне идти, я почти не бывала в городе, только дома. Я спрашивала прохожих, но никто из них о моём доме не знал. Ко мне подошёл бездомный и попросил денег, а я сказала, что у меня ничего нет, что меня бросили, и спросила, где он обычно ночует. Он привёл меня сюда.

— Тебе очень повезло, что этот бездомный оказался хорошим человеком. Не знаю, как ты жила в прибежище гуру, но за вашим забором встречаются плохие и очень плохие люди. А, кстати, как ты жила там, за забором? — я ненавязчиво начал узнавать информацию.

— Мы жили семьями в большой коммуне. Глобально мы были одной большой семьёй, просто понимали, кто наши кровные мама и папа, братья и сёстры. У молодых ребят вроде меня была важная миссия: однажды каждый из нас обязался отдать жизнь ради кого-то более важного, чем мы.

И вот гуру пришёл в наш дом и сказал, что мне пора исполнить предназначенное. Я исполнила. Но мне так грустно от того, что меня оставили в беде. Я думала, окажусь дома и умру в кругу родных людей, — Рита заплакала. — А как вы меня нашли? И зачем?

— Я очень находчивый, — сказал я, протягивая ей одноразовый платок, — и у тебя есть кое-что, что принадлежит мне.

— Телефон? Я думала, вы мне его подарили. Вы передумали? Я даже боялась достать его сразу здесь, он почти нетронутый...

— Нет, за телефон не переживай, он твой навсегда. Я хочу забрать болезнь.

— Что? Почему?

— Молодые и невинные не должны нести такое тяжкое бремя. Особенно за других.

— Нет, я должна. Мне говорили об этом с детства. Все люди на это идут.

— Нет, не все, и тебе врали.

— Вам пора идти, — она сложила руки на груди.

— Ты ведь тоже чувствовала, что не одна такая в своей коммуне? — вытащил я первый козырь из рукава.

— Что вы об этом знаете? — она заинтересованно посмотрела мне в глаза.

Я рассказал ей всё: про Алексея, про сообщение с анонимного аккаунта, про аукционы и наш план с болезнью, что их используют в этих аукционах, буквально продают их жизни. Было видно, что она в шоке, но она молчала и ничего не пыталась отрицать. Она поверила мне — слишком много фактов я вывалил на неё сразу.

— Я знала Лёшу и, возможно, вашего анонима, — она плакала. — Я завидовала каждому, уходящему на миссию. И почему я думала, что меня заберут домой, если до этого никто не возвращался? — Рита закрыла лицо руками. — Я не могу поверить, нет, как же так? Если я отдам сейчас болезнь, её обратно получит Валентина?

— К сожалению, таков договор.

Она подошла ко мне и протянула руки, я снова почувствовал скорую смерть всем своим существом.

Глава 12. Пролезть в замочную скважину

Я забрал Риту к себе домой (не в офис), до тех пор, пока мы с Георгием не поможем ей встать на ноги. Георгий посодействовал ей в легализации в нашем мире, получив документы, а я стал обучать работе. Выходит, нарушил правило не брать новых учеников, но думаю, Алексей такое бы одобрил. Также Рита была полезна нам как проводник в логово, где готовят бедных детей для отвратительной миссии.

Я был снова здоров. Безумно сочувствовал Валентине, которая всё это время наслаждалась жизнью по полной, но мне нужно было находиться в форме для продолжения своего большого и маленького дела. Маленькое, разумеется, — моё ремесло; большое — наша борьба за жизнь.

Валентина, вопреки прогнозам, прожила ещё годы и сделала много добра для таких же, как она.

— Я организую фонд помощи и буду помогать таким же людям, пока жива, — делилась планами женщина.

Георгию Валентина рассказывала, что, когда она получила болезнь обратно, уже не ощущала её так резко: недуг развивался очень медленно, видимо, организм «выдохнул» во время паузы.

Нас троих для противостояния этой жестокой системе смерти было мало, поэтому мы набирали союзников. Я заручился поддержкой некоторых своих клиентов, Георгий — обеспеченных друзей, позже союзников приведёт и Рита, а пока она подробно фиксировала на бумаге расположение и обустройство секты.

Мы стали узнавать о необычных пациентах хосписов от вдовы моего почившего клиента, которому я облегчил уход из жизни, забрав у него сопутствующие заболевания. Она работала в системе здравоохранения и стала нашим агентом по этой ветке.

Уже тем же вечером, как я её попросил о помощи, она позвонила мне с незнакомого номера:

— Виктор Ильич, — раздался голос в трубке. Я узнал его сразу: это точно была Антонина Степановна. — Я вчера подняла список поступлений в хосписы. Там двое молодых, оба без сознания, оба с одним и тем же редким диагнозом. Это не совпадение.

— Думаете?

— Я работаю в системе двадцать лет. Конечно.

— Антонина Степановна, вы не могли бы...

— Я уже скопировала документы. Вам отправят их по почте, не от моего имени. Дальше так же.

— Спасибо вам огромное!

— Меньшее, что я могу сделать, — она выдержала паузу. — Я помню, как вы помогли моему мужу. И не забуду этого никогда.

Мы попрощались и больше не связывались по мобильному. Зато документы приходили регулярно. Отправителя я действительно не знал.

Мой клиент — юрист — помогал нам собирать доказательную базу на случай большого скандала. А клиент — опытный журналист — приготовился запустить в сеть щупальца с разоблачающей информацией, когда нам будет что предъявить весомого.

Георгий отправлял своих приятелей с хроническими заболеваниями на аукционы. Хронику он подбирал не смертельную, просто что-то очень серьёзное и неприятное. Некоторые эмпаты исчезали после изъятия болезней, но потом могли попасться товарищам Георгия вновь. Как выяснилось, эмпатов, что могли послужить ещё, использовали неоднократно. Каждый случай мы фиксировали документально и очень дотошно.

После аукционов мы вылавливали жертв. На первом этапе этим занимался я, чтобы особо идейные не выдали Риту секте, а на втором этапе со своими знакомыми уже работала сама Рита, которая подтверждала мои слова не только устно, но и вообще тем, что жива. Товарищи Георгия, которые были достаточно благородны, принимали свои болезни обратно. Для остальных спасённых Георгий находил лучших врачей. Те, кто выживал, быстро поправлялся, или, кому позволяло их хроническое заболевание, тоже становились в наши ряды. Другим пришлось позабыть о практике и вести обычную жизнь. Третьим, у кого были диагнозы, помимо тех, что дали им наши агенты, несовместимые с жизнью, и четвёртым, кто взял изначально смертельные болезни не у наших агентов, обеспечили достойный уход до конца жизни.

Пара ребят, что приняли заболевания от приятелей Георгия, прожила совсем недолго, и это стало для нас одним из болезненных ударов.

— Он соврал, — Георгий влетел в мой кабинет без стука. Лицо его было красным, руки тряслись. Я никогда не видел его таким.

— Кто?

— Сергей. Друг моего друга. Он сказал, что у него лёгкая стадия, а у него была четвёртая. К нему попал парень, Лёнька, восемнадцать лет. Помнишь его?

Я лишь кивнул. Тогда я удивился, почему парень такой тяжёлый, когда ещё не должен был.

Георгий отвернулся к окну. Я услышал, как он сглатывает.

— Лёнька умер вчера. Всего месяц прошёл. А Сергей сейчас в ресторане празднует выздоровление.

Я снова ничего не сказал. Что тут скажешь?

Георгий повернулся. Глаза были сухие, но веки покраснели.

— Я хочу, чтобы он ответил за это.

— Нельзя, — сказал я. — Если мы тронем его, операция рухнет.

Он долго молчал. Потом кивнул и вышел. Хлопнул дверью так, что со стола упала ручка.

Это Георгий ещё не знал, что, пока злился у меня в кабинете, я сопоставил факты и выявил ещё один похожий случай. После этих происшествий я проверял каждого, кто шёл от нас на аукцион, лично.

Однако самый болезненный удар пришёлся по нашей Рите. До сей поры нам удавалось работать с эмпатами: уговорить лечиться, поддерживать жизнь и не выдавать нас секте. Но однажды к нам попал брат Риты. Я был свидетелем этой ужасной трагедии для девочки.

— Ты, ты предала Гуру! Ты — слабачка! Это наш долг! Мы должны уступить более важным! — парень кричал, пока не охрип.

Я сидел в приёмной офиса Риты, которая вместе с первыми спасёнными эмпатами уже вела свою практику.

— Слава, ты не понимаешь, нас обманывали! Мы ничего не должны. Подожди немного, должен приехать специалист, который поговорит с тобой, — Рита плакала.

— Нет. Я ухожу. Умирать. И я вас сдам, даже не сомневайся, — он встал и направился к выходу.

А я уже набирал охрану Георгия. Нам пришлось поймать парня и закрыть его в частной организации, где он умер, так и не согласившись на обратную передачу болезни и даже на лечение. Мы не могли рисковать, опасаясь быть раскрытыми.

Девушка долгое время провела в психиатрической терапии. Мы не совсем законно поступили с братом Риты, и она сама стала соучастницей, что прекрасно понимала. В чём-то она была с ним похожа: Рита отказалась разделить свой срыв с кем-то из эмпатов, переживала его сама.

Я думаю, так она себя наказывала. И это было ужасно. Я жалел каждого, кто страдает из-за дела. Хотелось всё бросить и продолжить жить как раньше. Но я уже не мог. Мы все не могли. Мы не могли сдаться, мы не могли допустить огласки на этом этапе. Страшно представить, какие силы были там завязаны. И мы уже были близки к тому, чтобы нажать свою красную кнопку и запустить наши разоблачающие «бомбы» для массового уничтожения негодяев.

Глава 13. Слом

— Рита, ты в порядке? — я встретился с ней в парке.

— Не думаю.

Она уже не плакала при каждой встрече, как раньше, но всё ещё носила траурную ленту.

Я поражался стойкости этой молодой женщины. Она не легла в клинику, как я ей советовал, не прекратила помогать нам, даже не сделала перерыв. Рита время от времени работала со специалистом и полностью ушла в помощь эмпатам.

Её заслуги были неоценимы. Она старалась подсобить везде: работала с нанятыми Георгием пиарщиками и журналистами, откровенно делилась всей информацией. И всем этим Рита занималась, не отрываясь от эмпатской практики!

Я не мог позволить себе выкупить офис, который арендовала Рита, но мне очень хотелось поощрить заслуги такого мощного игрока в нашем деле, поэтому я оплатил помещение на полгода вперёд. Как она ругалась! Ну и пусть, она это заслужила.

Мы были готовы нанести удар. Наша информация проступила везде, как метастазы: на форумах, в социальных сетях, она просочилась в контекстную рекламу и в блоги.

«Кто такие эмпаты? Это маги, врачи или шарлатаны? Речь пойдёт не про психологию», — вещал из интерфейса известнейшего в мире видеохостинга знаменитый блогер-миллионник.

Когда мы только запустили наши крючки в поле масс-медиа, нас пытались остановить. Мы получали звонки и сообщения с угрозами. Но мы не боялись ничего, мы видели много смертей. Гибли молодые и достойные, ведь мы спасли из системы почти всех, но, к сожалению, не всех — из лап смерти. Поэтому каждый из нас был готов костьми лечь ради общего дела. Мы были сами почти как секта, но цели наши действительно являлись благородными.

В полиции тоже с самого начала не всё шло гладко. Сотрудница, которая принимала документы, устало посмотрела на нас и спросила:

— Вы понимаете, что это может не дойти до суда?

— Понимаю, — сказал я, скрывая дрожь в голосе. — Поэтому я принёс вам не копии, а оригиналы. И ещё кое-что.

Я положил на стол телефон. На экране — видео, где гуру собственноручно подписывает бумагу о передаче «лота» своему посреднику.

Женщина вздохнула. Потом медленно сняла очки.

— Садитесь. Рассказывайте всё по порядку. Только без обобщений.

Сама же она протёрла линзы, надела очки обратно и слушала нас, не поднимая головы от огромной стопки доказательств.

Журналисты подхватили тему о начавшемся расследовании и внимательно его освещали: огласку оно получило колоссальную. А учитывая, что жертвами зла становились практически ещё дети, общество всколыхнулось знатно. Тем не менее, дело пытались затянуть, и некоторым причастным удалось бежать: организатору, которого так и не удалось установить — подельники слишком его боялись и не называли его имени даже под угрозой больших сроков, — бежали несколько посредников: крупные чиновники из организации здравоохранения, которые курировали онкологические центры и хосписы, пара врачей, возглавлявших самые прибыльные из них. Все четверо заметали следы за деньги и выносили смерти молодёжи из официальной статистики, чтобы дело, жившее годами, продолжало существовать и развиваться.

Бежал предприниматель, который предоставлял помещения для аукционов, кейтеринг для фуршетов и другие услуги.

Не бежали фигуры поменьше и сам гуру. Оперативная группа ворвалась в секту, координаты которой примерно обозначила Рита, ранним утром, когда все ещё спали.

К нам вышел адепт и пообещал провести к гуру. Когда мы пошли в сторону самого роскошного здания на территории, он резко достал нож и попытался нанести удар одному из силовиков. Его остановили, но это стало сигналом к тому, чтобы повыбегали все, или почти все, противостоять и защитить их солнце на земле. Полицейским пришлось стрелять в воздух. Большая часть одумалась и вернулась в бараки. Радикально настроенных начали крутить, и в это время кто-то заметил, как в окно выглянул гуру, чтобы посмотреть, что происходит.

Мы вошли к нему в поместье, которое венчало коммуну с простенькими бараками и домиками. Дверь в спальню гуру не поддавалась: мужчины из группы захвата беспощадно колотили её ногами, выбивали плечами. Я стоял за их спинами и чувствовал собственное дыхание, частое, как у зверя.

— Отойди, — крикнул мне кто-то из силовиков.

Крупный мужчина разбежался, ударил со всей силы ногой — и дерево треснуло. Комната была пуста. Никого.

— Ищите! — заорал командир группы.

Они перевернули кровать, распахнули шторы. И тут я заметил: шкаф-купе, который почти не выделялся из стены.

Я осторожно отодвинул дверцу. Гуру сидел на полу, сжавшись, с закрытыми глазами. Руками он обнимал что-то чёрное. Я думал — оружие. Но это была обычная икона. Пока её не вырвали из рук. На иконе был он сам. Вот же мерзость.

— Встань, — сказал ему главный.

Он открыл глаза. И улыбнулся. Именно тогда я понял, что он не боится, а играет. Гуру осознал, что сопротивляться бесполезно, протянул руки для наручников и спокойно, с улыбкой проговорил, что уничтожена только верхушка айсберга, систему не устранить:

— Вижу, ты тоже эмпат, — повернулся он ко мне, — вы — просто ремесленники, избавляющие от боли, а за нами великая цель, только лучшие достойны того, чтобы жить. Я сдамся вам, но только телом, а наше дело будет жить.

«Вот же психопат! Он ещё и логически всё обосновал!» — подумал я, но собрался и ответил:

— Ты гуру только в своей больной фантазии. Я положу жизнь на то, чтобы ты и тебе подобные не причиняли больше боль. Никому, — наклонившись к нему, зло шипел я сквозь зубы.

Его увели.

Пока гуру вели по территории секты, адепты выбежали и начали падать ему в ноги. Они ревели, словно плакальщицы на похоронах.

— Я вернусь, это не конец, дети мои! Помните: вы нужны, потому что только в вашей власти спасти самых важных. Я люблю каждого из вас! — гуру сделал последнюю проходку максимально пафосной.

— Мы любим тебя, Гуру! Мы будем ждать! — не поднимаясь с колен, ворковали адепты.

Как я оказался на задержании? Я сам хотел там присутствовать и видеть глаза негодяев, сгубивших столько молодых жизней. Мольбами и уговорами этого удалось достичь. Гуру я особенно желал удара прикладом автомата по лицу, но он почти не дал повода своим учтивым поведением.

Рита как-то говорила, что он особенный, он всегда выглядел и звучал столь по-неземному, что ему хотелось отдать всё. Объективно это было так, когда я его увидел в его естественной среде обитания, субъективно — я уже знал, кто он, и не мог проникнуться подобно адептам «Пути Спасителя».

Гуру и редких подельников судили и дали им приличные сроки. Деятельность секты в итоге запретили на территории страны и в ряде других стран, до которых дошёл резонанс. Особенно поспособствовали этому ортодоксальные христиане, которые не могли потерпеть существование такого искажённого понимания их веры.

Адепты культа разбежались кто куда. Семья Алексея не вынесла никаких уроков и скрылась. Возможно, они и другие последователи так и продолжили жить в уединении и вере в великого гуру, возвращения которого теперь ждали как воскресения. Семья Риты и ещё нескольких спасённых и неспасённых детей вернулись в мир и прошли долгую реабилитацию. Однако не все из них смогли победить в себе отголоски секты. Позже эти люди скрылись. Вероятно, примкнули к остаткам культа.

Общество ликовало. Такие процессы заставляют многих продолжать верить в добро. Не оценила этого только колоссальная часть эмпатов, ведь наше негласное сообщество всплыло на поверхность. Я и мои ученики стали изгоями в собственных кругах. Это было прискорбно, ведь новички только вливались в дело, им были нужны клиенты. Наши ведь остались с нами. А офисы молодёжи пустовали, практики, ещё не начавшись, пошли в убыток. И тут внезапно хлынули потоки людей. Оказывается, после огласки они просто не сразу нас нашли.

В каком-то смысле мы стали рок-звёздами. Мы были на пике. Сарафанное радио вывело нас на федеральные средства массовой информации.

Георгию повезло меньше. Его тоже долго судили, он потратил ещё немало средств на юристов, провёл месяцы в следственном изоляторе, а потом всё равно получил два года условно, потому что взял на себя случай с братом Риты. Мы не были в стороне от нашего благодетеля и всё время поддерживали его. Финансово он справлялся сам, но эмоционально мы приложили все усилия, чтобы он не сломался в этот сложный для него период.

Понеся наказание, Георгий по примеру Валентины открыл целую сеть центров помощи людям с тяжёлыми заболеваниями. Он не вернул средства, потраченные на дела секты и судебные разбирательства, но с ним охотно сотрудничали, так как он прослыл честным деятелем и хорошим человеком.

А я не мог поверить, что всё так хорошо закончилось. Я силился найти хоть какую-то неоднозначность во всём этом, но не мог. Для меня виновники процесса были несомненным злом. Если нашу историю захотят когда-нибудь экранизовать, сценаристам придётся прибегнуть к художественному вымыслу, чтобы вывернуть эту чёрно-белую картину серой стороной.

Глава 14. Цена победы

— Мы победили, хочу, чтобы ты это знал, — я глянул на относительно свежий венок от Георгия на могиле Алексея. Он был из роз. Правда, от него отвалились все бутоны, и он стал выглядеть как просто венок из колючек.

Жаль, что ты не стал свидетелем нашей победы, но без тебя всего этого вообще бы не случилось, без тебя бы мы не справились. Я, Рита и другие ребята всё набираем и набираем популярность, у нас даже появилось чисто наше негласное сообщество эмпатов «Стражи жизни». Да, пафосно и немного смешно, но так нас окрестили в средствах массовой информации.

Я уверен, ребята бы тебе понравились, ты бы точно влился в компанию. Но знай, что ты всегда был особенным, парень. Ты впитывал чужую боль без остатка. Я злился тогда. Но именно это в итоге помогло нам сделать, что мы сделали. Я не смог пройти мимо чужой боли, Георгий не смог, и наши единомышленники не смогли. И именно ты стал тем, кто со всей силы привёл в действие рычаги, переключившие холодный расчёт на острые чувства.

Спи спокойно, сынок. Я обещаю тебе, что мы закончим эту войну, ведь мы уже выиграли такую битву! Да, мы победим, хоть и знаем цену победы.