Экземпляр

Часть 1. Незваный гость

На окраине крупного города стояло старинное родовое поместье. До недавнего времени огромный особняк пустовал. Но вот несколько лет назад его выкупил одинокий состоятельный мужчина — профессор хирургии, нигде, правда, не практикующий и к тому же жутко нелюдимый. Вскоре после того, как новый хозяин перебрался в особняк, вокруг его персоны поползли разные слухи. Ползли они уверенно и нерасторопно — гнездились в умах живущих поблизости людей, как змеи в компостных кучах. И уже через полгода почти каждый в городе знал, что таинственный хирург на самом деле убийца — изощрённый маньяк, похититель и душегуб молодых девушек и юношей, а также старушек и просто одиноких людей. Власти о его делишках конечно же знают, но профессор из своего бездонного кошелька щедро даёт на лапу полиции, прокуратуре, а возможно и мэрии. Бедных обитателей городской окраины эти слухи всерьез пугали — они старались меньше выбираться на улицу по ночам. Тех, кто побогаче, — забавляли. Ведь, по мнению бедных, каждый богатый человек нажил свое состояние нечестным путем, а значит у каждого за душонкой свой грех. Однако же и состоятельных удивляла скрытность странного соседа и его нежелание появляться в обществе хоть изредка. Так что со временем сторониться и недолюбливать загадочного профессора начали все без исключения.

Годы шли, ничего не менялось. Но вот однажды покой хирурга был нарушен неожиданным вечерним визитом. Молодой человек лет двадцати пяти припарковал свой красный кабриолет около ворот главного входа в поместье и принялся безжалостно терроризировать кнопку вызова на панели управления входом. Потратив на это бесполезное занятие минут пять-десять, он небрежно скинул пиджак прямо на капот дорогущей машины и с весьма настырным видом перелез через забор. Благо ни сторожевого пса, ни какой-либо охраны на территории поместья не оказалось. Зато имелись домик для гостей и отдельное строение для прислуги — правда, оба необжитые, с заколоченными намертво окнами и местами заросшие вьюнами. Размашистым шагом меряя дорогу, мужчина дошел до главного здания поместья и снова принялся неистово названивать, но уже в дверь.

— Я знаю, вы дома! Откройте, у меня к вам дело! — спустя пять минут издевательств над звонком, молодой человек принялся барабанить в дверь кулаком. Через некоторое время ему все же отворили. Горничная на колесах с черной повязкой на глазах выглядела жутковато.

«Робот», — подумал молодой человек. Горничная была механизированная. Прогресс действительно сильно шагнул в области производства умных машин на шестеренках, однако в массовое производство они ещё не поступали и не продавались для бытовых нужд. Тем более — не использовались в качестве горничных. Тем не менее молодой человек не стал заострять на этом внимание. На всякие причуды в виде экзотических питомцев, дорогих авто с покрышками из золота, и говорящих секс-кукол ему было наплевать. Подобной ерунде, вечно окружающей его, он уже не удивлялся. Если уж кто-то из его друзей держит у себя дома гепарда вместо чихуахуа, а кто-то за свежей пиццей летает в соседний город на личном вертолете, и к этому всему он привык, как к обыденности и рутине, то почему его должна удивлять механическая горничная на колесах? Да, все верно. Молодой человек был страшно богат. Личный самолет, три яхты, парк из сотни авто. С десяток роскошных вилл плюс старинный замок. Рэнсис Тулен-Рой имел все, о чем только можно мечтать. И, конечно же, здесь, в этом городе, у него имелся такой домина, что поместье загадочного хирурга не шло с ним ни в какое сравнение. Поэтому мужчина махнул рукой на некоторые внешние особенности встретившей его горничной и просто проследовал за ней на второй этаж.

— Хозяин примет вас у себя в кабинете, — проскрипела горничная, — сюда, пожалуйста.

Рэнсис поднимался по лестнице, без особого интереса поглядывая на приделанные к ступеням рельсы, — очевидно, специально для горничной, — и вскоре оказался в плохо освещенном и плотно заставленном помещении с характерным запахом спирта и старинных бумаг. Кабинет хозяина поместья был сравнительно небольшой, сплошь уставленный шкафами с книгами и разного рода предметами от изящных бронзовых статуэток до странных медицинских макетов, изображающих внутренние органы человека. Отдельное место на полках занимали черепа: стеклянные, металлические, восковые... В скудном свете двух электрических ламп, некоторые из них выглядели совсем как настоящие. Шторы на окнах висели плотные, задвинутые почти наглухо, создавая в помещении полумрак. Сам профессор — худой черноволосый тип, одетый в черное, расположился в кресле за массивным столом из красного дерева. На его плече, словно живая тень, сидел ворон, на столешнице лежала стопка старинного пергамента, медицинские инструменты и стоял бокал вина.

— Чем обязан такой честью, господин Тулен-Рой? — хриплый голос хирурга прозвучал неторопливо, с откровенной неприязнью.

— Я пришел к вам по делу, — стоя в паре метров от письменного стола, заговорил молодой человек. — Весьма важному и деликатному делу.

— Почему вы решили, что я захочу иметь с вами какие-то дела?

Рэнсис развел руками.

— Все хотят иметь со мной дела, ведь я Тулен-Рой. Вы от этого только выиграете.

— Да что вы? Бросаете машину около моих ворот, ломитесь ко мне в дом, как пьяный бродяга в кабак, — профессор смерил его недовольным взглядом. — Или вы решили, что ваши миллиарды заменят вам манеры?

— О, простите мне мою дерзость, господин Фауэрт де ла Сорра, — молодой человек сделал легкий почти пренебрежительный кивок в знак официального приветствия. — Я ведь правильно осведомлен о вашем настоящем имени? Или вы предпочитаете, чтобы я обращался к вам по вашему избитому псевдониму, «мистер Блэк»?

— Я предпочитаю, чтобы вы вышли вон и закрыли за собой дверь.

— Нет, спасибо за ваше весьма гостеприимное предложение, но я, пожалуй, останусь.

Профессор сощурился.

— А вы достаточно наглый молодой человек, господин Тулен-Рой.

— Можно просто Рэнсис, — снисходительно махнул рукой миллиардер. — Те, к кому я дружески расположен, могут называть меня просто по имени, несмотря на мое состояние, положение в обществе, и все прочее-прочее.

— Тогда для вас я мистер Блэк, — сухо ответил профессор, — по той же банальной причине.

Ворон на плече хозяина наклонил голову, и алый имплант в его глазу замерцал, освещая гостя пульсирующим красным светом. Рэнсис не придал этому значения — мало ли какими еще наворотами увлекается сомнительный хирург, помимо механизированной горничной?

На несколько секунд в кабине повисла натянутая и даже чуточку жутковатая атмосфера: полумрак, мигающий красный свет, исходящий из глаза птицы… Да и сам профессор выглядел крайне подозрительно. Впрочем, меньшего от него молодой миллиардер и не ждал.

— Так что вам нужно от меня, юноша? — хрипло поинтересовался хирург.

Рэнсис едва заметно поморщился от такого пренебрежительного обращения к своей влиятельной персоне, но заговорил при этом уверенно и ровно:

— Мистер Блэк, я буду прям и краток. Я сын давно почившего нефтяного магната, владею тремя крупными корпорациями, десятью фабриками, сетью гостиниц…

— Я знаю кто вы и чем владеете, свой павлиний хвост передо мной можете не распускать, — холодно прервал его профессор. — Переходите к сути или убирайтесь.

— Давайте вы не будете торопиться с тем, чтобы выпроводить меня. Ведь про вас я тоже знаю, кто вы и чем занимаетесь, — строго заявит наследник нефтяного магната. — Так что вы могли бы быть и повежливее со мной, мистер «Блэк».

— Надо же, — профессор скривил губы в усмешке и сощурил карие, почти черные глаза. — Знаете, чем я занимаюсь? Как мило.

— Представьте себе, я хорошо информирован. С моими деньгами я могу себе это позволить.

— Не все знания можно купить за деньги, но вы, похоже, еще слишком молоды, чтобы это понимать. И все же, из уважения к вашим тратам, — усмешка на лице загадочного хирурга стала шире: — удивите меня. Чем же я таким, по-вашему, занимаюсь?

— За вами тянется мрачная дорожка из более чем сотни трупов, — разоблачающим тоном заговорил Рэнсис, — пара десятков из которых была обнаружена в этом городе. Слухи твердят будто вы убийца, но правда намного страшнее.

Профессор скучающим жестом повел рукой, в знак того, что паузы в столь прямой обличающей речи бессмысленны и скучны. Молодой Тулен-Рой, правда, этого намека не заметил, или нарочно оставил без внимания, потому продолжил излагать в той же манере.

— Вы не просто убийца, вы настоящий серийный маньяк. Кроме того, — Рэнсис приблизился к столу и, уперевшись обеими руками в столешницу, бесстрашно заглянул мужчине в глаза. — Вы, мистер «Блэк», за каким-то чертом коллекционируете трупы своих жертв. Интересно, вот только где вы их всех храните? На чердаке? В подвале? Или, может быть, в домике для гостей? Это было даже в некотором роде поэтично, если отбросить дурной вкус и запах разложения.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга. Молодой миллиардер, явно напрашивающийся на приключения, и до боли в печенках странный и нелюдимый хирург с весьма темной репутацией.

— Знаете, господин Тулен-Рой, — под строгим взглядом незваного гостя профессор чуть отодвинулся от стола, расслабленно откинулся на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, начал поглаживать ворона на своем плече. Птица обеспокоенно дернулась при приближении чужака и теперь нуждалась в ласке. — Вы очень настырно лезете не в свое дело. Учитывая ваши подозрения, довольно странно, что вы при этом не боитесь. Что ж, ладно, я вас выслушаю. Выкладывайте поскорее, что вам от меня нужно, и тогда, возможно, я прощу вам вашу наглость, разрешу уйти, и сделаю вид, что вас здесь никогда не было.

— Для начала признайте, что вы убийца, — Рэнсис отпрянул от стола и указательным пальцем едва ли не ткнул профессора в лоб. — Это ведь так?!

«Блэк», в отличие от ворона, который недовольно каркнул и взмахнул крылом, лишь сощурил глаза и холодно развел руками.

— Ну, допустим.

— «Допустим» — это не ответ. А впрочем, черт с ним! — Рэнсис махнул рукой, резко решив остановить нападки. — Мы оба взрослые люди, оба все понимаем, и ваше признание, полагаю, мы можем опустить. Так что я перейду сразу к сути — у меня к вам деловое предложение как раз по вашей специальности, — молодой человек сделал внушительную паузу, а после многозначительно изрек: — Убейте меня.

Профессор выгнул левую бровь.

— С такими пожеланиями обычно ходят к мозгоправу. Но вы, видно, решили сэкономить.

— К черту мозгоправов, вы не хуже меня знаете, насколько ограничены они в своем представлении о человеческой психике. Кризис смыслов, глубокая апатия, депрессия, — Рэнсис величественным жестом махнул рукой, — это все не про меня. Я бодр и весел, в здравом уме и твердой памяти. Просто мне наскучило жить. Я пресытился всем! Развлечения, путешествия, еда, люди, секс. Я испробовал все, даже беспробудное пьянство и наркотики, хотя темные радости жизни никогда меня не прельщали, — он виновато развел руками, — но что мне оставалось делать? Скука способна заставить человека творить всякое. В итоге мне ничего не помогло. И теперь я не вижу никакого интереса в том, чтобы продолжать свое бессмысленное существование.

Хирург побарабанил пальцами по столешнице, затем предложил:

— Если все настолько плохо — в нашем прекрасном городе полно мостов.

— Самоубийство не мой метод, — удрученно покачал головой Рэнсис. — Так уж сложилось, что я трус.

— На такой случай существуют таблетки, — парировал профессор. — Сильнодействующий яд за определенную цену может изготовить любой аптекарь. Впрочем, я бы рекомендовал вам начать с пургена.

Рэнсис сдвинул брови.

— Прошу вас, не надо шуток. Я все взвесил и настроен крайне серьезно. И не поймите меня превратно, за услугу, о которой я вас прошу, я вам щедро заплачу.

— Приберегите свои деньги для нищих, — пренебрежительно фыркнул Блэк. — Или займитесь благотворительностью. Не можете устроить свою жизнь, так сделайте что-то хорошее для других людей.

— Благотворительность не мое, — покачал головой Рэнсис, — никогда этого не понимал. Я не верю, что, раздав деньги бедным, ты решишь их проблемы, а тем более — свои. Однако, если вам интересно, у меня есть целый благотворительный фонд, куда я ежегодно жертвую немало. Достался от отца. Я продолжаю следовать его идеалам, хотя сам его позицию не разделяю.

— Что ж, это печально.

Рэнсис развел руками:

— Учитывая, что я собираюсь покончить с этим жалким существованием, мне, в общем-то, все равно. А что касается вас, мистер Брэк, я предполагал, что вы откажетесь от денег. Но мне все еще есть что вам предложить, — молодой Тулен-Рой самодовольно улыбнулся. — Я ведь не просто так из всех убийц нашего города решил обратиться именно к вам. Вы — своего рода коллекционер. И я счел, что вы достойны, чтобы владеть таким замечательным экземпляром, как я.

После этих слов Рэнсис, красуясь, словно на танцполе, расставил в стороны руки, сделал поворот на одном месте и, судя по всему, уже был готов расстегнуть на себе рубашку.

— Что вы делаете? — сухо поинтересовался профессор.

— Демонстрирую вам свое тело, — совершенно спокойно заявил молодой человек. — Ведь именно его я собираюсь предложить вам в качестве оплаты, если вы согласитесь на мое деловое предложение. И обмен будет справедливым. Я смогу закончить со своим жалким существованием, а вам достанется идеальный труп молодого здорового мужчины, и не абы кого — одного из самых богатых и известных людей в стране.

— М-да, — профессор поморщился и отпил вина из бокала. Ворон на его плече щелкнул клювом. — Вы столь же бесцеремонны, сколь и нахальны, и, конечно, самомнения вам не занимать. Не знаю, с чего вы решили, что меня может заинтересовать столь непримечательный труп, как ваш, но в это углубляться мы не будем. Скажите мне вот что, Тулен-Рой. Что, по-вашему, с человеком происходит после смерти?

— Кремация, либо бессрочный отдых в деревянном ящике, — скучающим тоном ответил Рэнсис, явно несколько огорченный формулировкой «непримечательный» в отношении своего тела. — Ну, а дальше пепел или процесс разложения — в принципе без разницы. И то и другое ужасно скучно.

— И вы решили, что стать частью моей… «коллекции» гораздо интереснее.

— Определенно, — Рэнсис утвердительно кивнул и указал на шкаф, в котором в стеклянных банках со спиртовым раствором угадывались органы не то животных, не то людей. — В таком виде, во всяком случае, можно подольше сохраниться.

— А как же душа? — весьма серьезно спросил профессор, задумчиво заглядывая своему непрошенному гостю в глаза. — Ее вы планируете забрать с собой в банку?

— В наличие души, дорогой мой «мистер-Блэк», я не верю, — заявил Тулен-Рой, презрительно отмахнувшись. — Как и в жизнь загробную. Это все чушь — сказки для нищих, которые изобретают люди власть имущие.

Профессор коротко рассмеялся, издавая при этом уже не хрип, а столь жуткие скрипучие звуки, что по спине Рэнсиса пробежал холодок.

— А что вы смеетесь? — тут же собравшись, резко поинтересовался миллиардер. — Мне ли не знать про религии и все эти сказки на тему «потом вам воздастся»? Да еще мой прапрадед в свое время говорил: «Простым людям, чтобы они хорошо работали на наших заводах, нужны только три вещи: нищета, суета и вера в то, что в конце концов они попадут на небеса». Так что все эти байки про душу, ад и рай — элементарные рычаги управления массами и не более того. К слову, я совсем не хочу этого.

— Не хотите в рай?

— Не хочу пудрить людям мозги. Наш бизнес всегда расширялся. Не было еще ни одного Тулен-Роя, который бы к концу своей жизни не приумножил наше семейное состояние. Я преданный делу сын своего отца, но я по натуре не бизнесмен. Вся эта возня… — Рэнсис хотел было углубиться в какие-то подробные объяснения, а потом просто цокнул языком. — Мне это все не по нраву.

— Браво, — профессор вернул на столешницу бокал с вином и несколько раз хлопнул в ладоши. — Вам не по нраву пудрить другим людям мозги, поэтому вы решили заспиртовать свои собственные. Оригинальный у вас подход к жизни.

— К смерти, — поправил Рэнсис, а затем требовательно уставился на загадочного хирурга. — Так что вы скажете, мистер Блэк? Вы окажете мне маленькую услугу, о которой я прошу?

— Допустим, — профессор оперся локтями о столешницу и сцепил пальцы перед подбородком. — Но вы же понимаете, что я не дам вам ни единой гарантии, и после вашей смерти буду решать исключительно на свое усмотрение, какую именно роль отвести вам в моей коллекции?

— Детали мне безразличны, — отмахнулся Рэнсис. — Если вы принимаете мой труп в качестве оплаты, то вы вольны делать с ним что захотите. Это будет ваш личный семидесятикилограммовый «кусок мяса». Можете хоть съесть его, мне уже будет все равно. В любом случае это будет гораздо интереснее, чем гнить в гробу или пеплом пылиться в фамильной вазе. Единственное, о чем вас попрошу — по возможности я хотел бы умереть безболезненно.

Профессор сощурился, его длинные узловатые пальцы легли на стопку пергамента, которым он, видимо, был занят до визита неожиданного гостя. Взгляд скользнул к папке. Неторопливо, но основательно «мистер Блэк» начал прибираться на своем рабочем столе.

— Скажите мне, Тулен-Рой, вот вы упоминали о своем семейном бизнесе, о том, что вы преданный сын, а сами вы?..

— Не женат, и детей не имею, — на опережение пробормотал Рэнсис, догадавшись, о чем спросит хирург. — А мое состояние завещано двоюродному дяде. Так что не волнуйтесь, не оставите семью без кормильца и деньги по ветру не полетят.

Профессор оторвал взгляд от бумаг, теперь аккуратно сложенных и отодвинутых на край стола, и уставился на молодого человека. Рука его потянулась к бутылке вина.

— Что ж, в таком случае, я дам вам то, о чем вы просите.

Часть 2. Тайна доктора Блэка

Молодой миллиардер наблюдал за тем, как из ящика в столе Блэк достал еще один бокал, поставил его рядом со своим и наполнил оба почти до краев кроваво-красной жидкостью.

— Скажите мне, Тулен-Рой, — убрав бутылку обратно, заговорил профессор. — Как давно вы закончили свое баловство с наркотиками и алкоголем?

— Более полугода назад, — Рэнсис придирчиво посмотрел на явно пыльный бокал, который, судя по всему, был наполнен для него, и еле заметно поморщился. — Честно говоря, я предпочел бы к этому не возвращаться. Дурные воспоминания о похмелье, знаете ли.

— Что ж, ваши предпочтения — дело ваше, — профессор взял свой бокал и медленно поднялся из кресла. Он сделал шаг вперед, и его тень, удлинившись, коснулась груди Рэнсиса, который до сих так и стоял посреди кабинета на своих двоих, так как в кабинете странного хирурга не наблюдалось ни одного кресла, кроме его собственного.

Рэнсис почему-то на полшага отступил, сделал это инстинктивно. Отчего-то после соприкосновения с тенью по его спине пробежал холодок. Профессор был в мантии, на плече у него по-прежнему царственно восседал ворон. Длинное одеяние на подобие медицинского незапахнутого халата. Вот только его глубокий черный цвет… Странное ощущение возникло у Рэнсиса — короткая, но очень красочная мысль. Будто перед ним не маньяк-убийца, в прошлом — медик, а настоящий средневековый алхимик. А в бокале у него не вино, а кровь, и пьет он ее потому, что ко всему прочему он еще и настоящий вампир… Однако Тулен-Рой усилием воли поборол свои фантазии — заставил их уйти куда подальше. Не хватало еще ему, как всегда, струсить.

— Когда мы с вами запланируем встречу? — коротко поинтересовался он. — Раз уж вы согласны, нам, вероятно, стоит обговорить детали?

— Какие детали? — на бледном, вытянутом лице профессора неожиданно проступила весьма яркая улыбка. — Мы ведь уже с вами договорились, господин Тулен-Рой. Боитесь?

— Ничуть. Просто… мне хотелось бы знать, как именно вы меня убьете?..

— Этого я вам не скажу, — улыбка на лице хирурга стала шире.

— В таком случае… уточните хотя бы, когда вы это сделаете?

Шаг, за ним второй, и профессор подошел к Рэнсису почти вплотную.

— Конечно же прямо сейчас.

Затем произошло резкое движение. Рэнсис не успел моргнуть, как вдруг ощутил мощную хватку на своей шее и горький вкус во рту. Кажется, одна рука этого сумасшедшего хирурга с нечеловеческой скоростью метнулась вперед — ее пальцы сжались в районе горла, как клешни. А другая, в которой опасный человек держал бокал, столь же стремительно влила эту подозрительную алую жидкость миллиардеру в рот. Все произошло так быстро, словно то были не движения взрослого мужчины, а атака королевской кобры.

— Вы… вы… — Рэнсис повалился на пол, его горло обожгло, дыхание перехватило.

— Что, невкусно? — профессор взирал на него сверху вниз, наблюдая за тем, как молодой человек корчится не то от удушья, не то от чего-то пострашнее. — Зато не больно, все как вы и хотели. Смотрите, не запачкайте слюной мои сапоги.

Рэнсис промычал что-то нечленораздельное, изо рта у него шла пена, на зубах мерзко хрустнуло стекло.

Профессор поморщился.

— А вот бокал грызть было не обязательно, — коротко бросил он и, развернувшись, вернулся за свой стол.

— Дороти, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет, — произнес он, нажав на малозаметную кнопку на своем столе.

Примерно через полминуты мучений — горло по-прежнему было перехвачено, дыхание надломлено, а по телу шел жуткий судорожный спазм, Рэнсис услышал уже знакомый скрипящий шум плохо смазанных колес. В кабинете профессора появилась горничная с повязкой на глазах.

— Вызывали, Хозяин?

— Да, Дороти. К тебе дело. Господин Тулен-Рой наелся стекла, а мне бы не хотелось, чтобы он испортил себе желудок. Будь добра… — Хирург замолчал, не зная, как сформулировать, и просто сделал круговой жест рукой.

Слепая Дороти, на удивление, сразу же поняла, что от нее требуется. Развернувшись, не самым удачным образом (проехав валявшемуся на полу гостю по пальцам), служанка присела на корточки, грубо схватила Рэнсиса за волосы, а затем… резко засунула правую руку ему в рот. Рэнсис вздрогнул, попытался вырваться, но этого ему не удалось. Руки горничной были холодные, твердые, как камень, и держали так цепко… Несчастный миллиардер в ужасе как следует прочувствовал бесцеремонное вторжение в свое горло. Несмотря на ожег от напитка-отравы, сработал рвотный рефлекс. Что-то полезло из него наружу, почти фонтаном, хлынув слепой девушке прямо на руки и на передник. Дороти, впрочем, это ничуть не смутило. Она продолжила рыскать рукой во рту молодого богача. Затем на ее лбу над черной повязкой прорезалось что-то вроде третьего глаза — алая лампочка-имплант, почти как у ворона. Яркий луч прошелся по полости рта Тулен-Роя, затем по полу, и в конце концов остановился на испорченном стеклянном бокале.

— Все осколки удалены, Хозяин. Желудку ничего не угрожает.

— Умничка, — кивнул хирург, — пока можешь прибраться в комнате.

Механизированная горничная тут же принялась за дело. Достала откуда-то из передника тряпку и направилась к стеллажам.

— Дороти, сначала убери пол, — раздраженно процедил профессор, заметив, как лишенная чувств служанка колесами развозит блевотину по паркету.

— Слушаюсь, — раздалось в ответ, и неживая девушка тут же выудила откуда-то швабру и начала носиться с ней по кабинету.

Рэнсис некоторое время безвольно наблюдал за тем, как горничная вытирает пол, а потом, когда та проехалась краем половой тряпки по его лицу, вдруг ощутил, что спазмы отпустили, в горле уже практически не жжет, и теперь он снова способен двигаться.

— Что вы сделали… со мной? — прохрипел Рэнсис, кое-как поднявшись на четвереньки. Чувствовал он себя крайне странно. Хирург на тот момент уже был занят пергаментами на своем столе — делал заметки старинной перьевой ручкой и явно не был намерен отвлекаться на своего гостя.

— Сейчас же отвечайте! — повторно потребовал Рэнсис, от души заехав кулаком по полу.

— Сделал то, о чем вы просили, — спокойно ответил профессор, наконец, подняв глаза. — Убил вас.

— Отравили меня?

— Вы так проницательны, господин Тулен-Рой, аж диву даюсь.

— Вы можете обойтись без сарказма? — наконец встав в полный рост, пробормотал Рэнсис. Ноги у него дрожали, готовые подвести его и подкоситься в любой момент.

— Вы настолько скучны, что, пожалуй, нет, — снова уткнувшись в пергамент, процедил хирург.

— Когда подействует ваш яд?

— Уже подействовал.

— Это я заметил, — чувствуя страх, холод и общее сильное недомогание, сообщил Рэнсис, — я имею в виду… Когда я умру?

— Так вы уже.

— Не понял, что уже?..

— Уже мертвы.

— Дурные у вас шутки...

— Голова у вас дурная, Тулен-Рой. А шуток от меня вы еще не слышали. Но это ничего, у нас с вами впереди целая вечность. Наслушаетесь.

— Что за чушь вы несете? Я вас не понимаю, Блэк. Объяснитесь сию секунду!

Профессор отложил пергамент и сцепил руки на столе, после чего пристально уставился на Рэнсиса.

— Хорошо, попробую объяснить, — вкрадчивым тоном начал Блэк. — Ваши детективы, сыщики или кого вы там нанимали, чтобы шпионить за мной — глупцы и ничтожества. Я не убийца, господин Тулен-Рой. Я некромант. И трупы я не коллекционирую. Я их оживляю. Занимаюсь этим уже более пяти сотен лет. Что до вас — экземпляр вы достаточно посредственный и скучный, как ни крути, но на что-нибудь да сгодитесь, — он смерил Рэнсиса придирчивым взглядом. — В крайнем случае —хотя бы на «запчасти».

— Вы больной…

— Не верите мне? Дороти, будь любезна.

Механизированная горничная отложила в сторону тряпку и со скрипом развернулась к Рэнсису. Затем неторопливо подъехала к шкафу, который стоял как раз позади жаждущего расстаться с жизнью миллиардера. Довольно грубым жестом отодвинув Тулен-Роя, отчего тот чуть не рухнул, служанка распахнула дверцы. Блэк, не поднимаясь из своего кресла, приглашающим жестом велел молодому человеку обернуться.

Рэнсис с трудом справился с задачей. Боялся в процессе упасть от головокружения, но все-таки смог повернуться к шкафу лицом. Перед ним на внутренней стороне одной из дверей открылось зеркало. Большое, практически в полный рост. Рэнсис уставился на себя и чуть не ахнул. Лицо серое, под глазами внушительных размеров синяки, кожа испещрена выступившей паутиной синюшных вен. Ощупав подбородок и шею, он судорожно вздрогнул и рванул на себе рубашку, так что пуговицы разлетелись в стороны. Взгляду Тулен-Роя открылся украшенный точно такими же синюшными венами серый, как у давно залежавшегося трупа, торс.

— Чушь и бред! Я… я… Как это возможно?! — Рэнсис резко обернулся на профессора. — Так же не бывает! Я ведь живой… Я говорю!

— Не доверяете глазам? Ну что же, пощупайте пульс, проверьте собственное дыхание, — спокойно предложил профессор и, видя, как яростно Тулен-Рой принялся искать у себя признаки жизни, холодно добавил: — У вас их нет. Вы вбираете в грудь воздух исключительно для того, чтобы говорить. Кровь в жилах застыла, внутренние органы не работают.

— Неужели мое сердце действительно не бьется? — в ужасе пробормотал Рэнсис. — Я не понимаю, как тогда… Такого просто не бывает!

— Отрицание — это нормально. Вы привыкните.

— Нет тут ни черта нормального, и я не хочу привыкать! — панически огрызнулся Рэнсис и тут же постарался взять себя в руки: — Вот что, Блэк, я пришел к вам зря. Я дам вам денег. Приличную сумму. Верните все как было!

Профессор коротко рассмеялся холодным леденящим голосом.

— Похоже, вы стали жертвой дешевых фантастических романов или какого-нибудь мерзкого телешоу. Смерть для человека — это дорога в один конец. И потом, не вы ли так отчаянно жаждали умереть?

— Я хотел, но не так… Я ведь все вижу, понимаю и чувствую…

Профессор кивнул.

— Да, а еще продолжаете нести всякую чушь. Пока не разучились, такое бывает. Пройдет время — успокоитесь и поумнеете. Поверьте, среди нежити нет идиотов.

Рэнсис аж побледнел.

— О таком мы не договаривались!

— Это почему же? — профессор приподнял левую бровь. — Именно об этом мы с вами договаривались. Вы рвались расстаться с жизнью, мне обещали свой труп в качестве оплаты, желали стать частью моей коллекции — это и получили — успешно вошли в число моих приспешников. Добро пожаловать. Ко мне теперь смело можете обращаться «Хозяин».

— Черта с два! — перейдя почти на визг, выпалил Тулен-Рой. — Я хотел забвения, хотел покоя!

— В таком случае, вам стоило научиться чуточку точнее формулировать свои желания, — усмехнулся профессор, теряя интерес к диалогу. Его левая рука снова скользнула к пергаменту, а правая — потянулась к перьевой ручке.

— Я заплачу вам семьсот миллионов! Наличными или переводом или активами — как пожелаете! Запустите мое сердце обратно, вы же врач, черт вас дери!

Профессор покачал головой, его губы скривились в снисходительной усмешке.

— Ну, предположим, семьсот миллионов, и я соглашусь, — он сощурился. — И дальше что? Воскрешение — это бред, Тулен-Рой. Вымысел. Сказки для нищих, если хотите. Кроме того — вы сами выпросили у меня стать трупом. Я же милостиво предлагал вам убраться куда подальше.

— Глупости, я такого не просил! Я намеревался оставить вам свое бездыханное тело, а не…

— Оно и есть бездыханное, — напомнил некромант с усмешкой.

— Я не планировал становиться вашим рабом!

— Так вы и не раб, — тихо произнес Блэк, — вы моя вещь.

Рэнсис почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но сдаваться он не собирался:

— Вещь не может иметь сознание! Труп не может!

— Откуда же вы знаете? Много общались с трупами?

— Я…

— Если нет — я могу подарить вам такую возможность. Дороти, пообщайся с новеньким. Расскажи ему о себе.

— Слушаюсь, Хозяин, — механизированная горничная, стоявшая возле дверцы шкафа, как статуя, двинулась вперед на своих скрипящих колесах и совершенно безразличным тоном произнесла: — Давайте общаться, господин Тулен-Рой. Меня зовут Дороти.

— О боже, так она не кукла?!. — Рэнсис шарахнулся в сторону от служанки, только сейчас сообразив, что перед ним настоящая мертвая девушка, просто немного «укомплектованная». — Уберите ее от меня!

Он попытался дать деру, но бегство успехом не увенчалось, Тулен-Рой спиной врезался в шкаф, оступился и упал.

Служанка с черной повязкой на глазах подъехала ближе, склонилась и протянула ему руку.

— Аккуратнее, господин Тулен-Рой. Я помогу вам встать.

— Уйди от меня! — Рэнсис, спотыкаясь, самостоятельно вскочил на ноги и метнулся через кабинет в противоположную сторону от горничной. — Прочь! Не хочу с тобой говорить!!!

Пока пытался отвязаться от служанки, Рэнсис не заметил, как оказался у профессорского стола, и опомнился только когда задел столешницу рукой.

— Уберите ее от меня! — взвыл молодой человек. — Для мертвячки на колесах она слишком настырная!

— Не грубите моей горничной, — сухо велел профессор. — Впрочем, если она вам не по нраву в качестве собеседника, я могу пригласить других…

Не успел Блэк закончить фразу, как дверь распахнулась, и на пороге его кабинета показался внушительных размеров громила в рабочем комбинезоне. Рэнсис поднял взгляд и ужаснулся — серое лицо с зашитым черной нитью ртом таращилось на него желтыми глазами.

— М-м-м…

— Гиарз, ты для дружеской беседы с новеньким не очень подходишь, — покачал головой Блэк, — возвращайся-ка лучше к своим обязанностям и закончи уже с починкой труб в ванной. Меня правда бесит эта течь.

Громила покорно хмыкнул, изобразил что-то вроде поклона и скрылся за дверью.

— Не нужно так шарахаться от него, Гиарз добрейшей души нежить, — вкрадчиво пояснил профессор. — А для разговора, давайте я позову Жанетт. Она у меня умничка, хоть и не имеет полголовы…

— Нет уж, спасибо! — Рэнсис обернулся. — Этим тварям на кладбище место! А что до вас, — он грозно треснул по столу, отчего ворон на плече хирурга недовольно каркнул. — Вас надо упрятать в камеру для особо опасных маньяков! Или лучше сразу в сумасшедший дом!!!

— Вы напрашиваетесь на трепку, — холодно ответил профессор и на всякий случай убрал исписанный пергамент подальше — на другой угол стола. — Но, на ваше счастье, я не в настроении. Смиритесь уже с судьбой.

— Перестаньте так говорить! — Рэнсис схватился за столешницу обеими руками и уставился на профессора в упор. — Черт с ним, с трупом, я вам действительно его обещал. Но в нем же моя личность! Отделите ее как-нибудь! Вы же прекрасно понимаете, что я не собирался дарить ее вам…

— Личность — штука сложная, состоит из множества компонентов, а еще все зависит от того под каким углом и чьими глазами на нее смотреть. Например, ваши отпечатки, которыми вы мне весь стол измазали, — тоже ваша личность.

— К черту отпечатки! Вы прекрасно понимаете, о чем я! — Рэнсис отпрянул от стола и кулаком ударил себя в грудь. — Здесь внутри я сам!

— Что ж, не повезло вам. Эти семьдесят килограмм «мяса», хотя фактического мяса там дай боги чтоб килограмм тридцать было, вы мне подарили, включая грудную клетку. Можно, конечно, пойти вам навстречу и ее выпотрошить… Но поверьте мне — нет там ничего интересного. Обычная требуха, на вашу сокровенную личность ничем непохожая.

Рэнсис в ужасе уставился на пугающе серьезного профессора и тихо уже в отчаянии пробормотал:

— Но как же моя…

— Душа? — закончил за него хирург. — Так в душу же вы не верите.

— Теперь верю.

— Поздновато.

— Но если вы с самого начала знали, что она есть, что душа действительно существует, то зачем? Зачем решились сделать из меня такого монстра?!

— Зачем? Хороший вопрос, — профессор поднялся из-за стола. — Тут вот в чем штука. Я никогда не оживляю мертвецов просто так. То, чем я занимаюсь, я делаю для того, чтобы люди могли решить проблемы, с которыми не успели разобраться при жизни. Это гораздо лучше сделать здесь и сейчас хоть вот в таком неживом состоянии, чем тащить свинцовым багажом в следующую жизнь и опять вставать на те же грабли, только уже в новом теле с новой личностью и судьбой. Дороти мечтала танцевать, но ей было не суждено из-за некоторых проблем с ногами. Она работала медсестрой, однако, не желая отказываться от своей мечты, каждое свое дежурство она оставляла больных в лазарете и тайком уходила трясти животом под музыку. Из-за этого регулярно страдали хорошие люди, а в один прекрасный день несколько человек просто умерли. Сама же Дороти закончила свою жизнь за решеткой. Осознать и раскаяться в том, что натворила, девушка сумела. А вот отработать свои грехи — нет. Этим она занимается у меня сейчас. Параллельно учится танцевать — колеса ей в столь деликатном деле не мешают. Гиарз был чрезвычайно хорошим плотником с глазомером, что называется, от бога, но его сгубило пьянство. Реализовать данный ему свыше талант он не сумел, вместо этого просадил все свои деньги в игорном доме и умер в драке. Самый же тяжкий его грех состоит в том, что после его смерти голодными остались его жена и трое детишек. Недоработанное при жизни он так же восполняет в рядах моей нежити. Самая некрасивая история, пожалуй, у Джека, — профессор подошел к стеллажу, что стоял рядом с его рабочим столом, и выудил из его недр квадратную емкость, внутри которой в зеленоватом растворе бултыхалась наполовину разложившаяся человеческая голова. Глаза ее, впрочем, живо бегали по сторонам. — Джек был грабителем. Воровал он из спортивного интереса, причем особое удовольствие ему доставляло обирать нищих, отнимая у тех последнее, и наблюдать как те потом страдают и мучаются. Богатых людей, впрочем, он грабил тоже, и где-то запрятал тайник с награбленным добром. Чтобы хотя бы частично расплатиться за свои грехи, Джеку достаточно было бы отсидеть в тюрьме приличный срок и сдать деньги государству. Но при поимке он был убит. Что ж, теперь отсиживается у меня в банке уже второе столетие. Возможно, если его гнилые мозги вспомнят, куда спрятали золото и добровольно пожелают раздать его бедным, ему это зачтется и кармический долг будет уплачен. У каждого из моих восставших есть своя мрачная история, Тулен-Рой. И у каждого есть что отрабатывать после смерти или за что страдать. Но ваш случай… Он откровенно идиотский. — Профессор убрал емкость с головой Джека и, сцепив руки за спиной, вернулся к растянувшемуся на полу Рэнсису. — У вас нет никакой неразрешимой-сложной ситуации или тяжелого греха. Есть ошибки, но вы достаточно молоды, чтобы исправить их самостоятельно. Настоящая же ваша проблема в том, что вы страшно ленивы. Судьба избаловала вас до такой степени, что вам просто стало лень жить вашу собственную жизнь. Нет, я, конечно, подозреваю, что история, которую вы мне поведали, лишь отчасти правдива. И что за всей этой чепухой на тему «пресытился благами жизни» кроется нечто куда более печальное. Но это всего лишь мои догадки, разве они важны? Имея ваши возможности и ваши средства всегда можно найти способ решить проблему, а если уж мозгов совсем не хватает для решения — по крайней мере есть ресурсы для того, чтобы не опускать руки и продолжать пытаться. Но вы, Тулен-Рой, не захотели и этого. Вам подавай конец всем горестям и заботам здесь и сейчас — простой и элегантный, как ваш кожаный ремень, от которого несет за версту бесцельно потраченными деньгами. Казалось бы, выход в данном случае очевиден, но встретить свою собственную смерть по-честному, один-на-один, вам показалось слишком хлопотно и страшно, а главное — слишком дешево. От вашей непомерной лени и раздутых возможностей вы захотели ее купить. Но, знаете ли, Тулен-Рой, Смерть и Судьба — дамы с характером, плевков в свой адрес просто так не прощают. А я своего рода их покорный слуга. Думаю, именно поэтому вы и явились ко мне на порог, и именно поэтому выпросили у меня то, что я с вами сделал.

— Нет! Я такого у вас точно не просил! — не сдавался Рэнсис. — И вообще, что бы вам там ни казалось, вы неправы насчет меня!

— К моему собственному сожалению, я слишком часто оказываюсь прав, — скучающим тоном ответил Блэк и вернулся за свой стол.

— От моего безвременного ухода всем станет только лучше! — горячо выпалил Рэнсис, но Блэк, казалось, его уже не слушал и снова погружался в свою писанину. — Вы можете мне не верить, но у меня действительно были веские причины чтобы расстаться с жизнью!

— Ну, так раз были, радуйтесь уже, — проворчал профессор, не поднимая глаз от пергамента.

— Я пытался бороться с преступностью, когда понял, что все радости жизни мне чертовски наскучили. Я хотел выяснить, куда пропадают в нашем городе девушки, и почему полиция бездействует. Оказалось, их продают в рабство, причем на моей же фабрике… А занимается этим никто иной, как мой двоюродный дядя — Жоэль Тулен-Рой.

Профессор молча хмыкнул, не отрывая глаз от бумаг. Однако, он, судя по всему, все-таки слушал, и Рэнсис продолжил говорить:

— Когда дядя узнал, что я нанял сыщиков и веду расследование, он пригрозил мне повесить все эти похищения на меня, а доброе имя моего отца смешать с грязью, мол, я продолжаю его дело — поставляю проституток-рабынь в соседние страны, а здесь — распространяю наркотики. Откупиться деньгами от него не было и шанса, — мрачно признался молодой миллиардер. — Я понял это слишком поздно, а план дядюшки в том и состоял. Ради наживы ему не было смысла ввязываться в торговлю людьми. Он же магнат игорного бизнеса, владелец нескольких фармацевтических компаний… Он изначально хотел нас подставить. Устранив меня, не имеющего наследников, он бы забрал все наше состояние себе. Самый простой способ избавиться от меня — это придумать мне какое-нибудь мерзкое преступление, да такого масштаба, чтобы сразу на электрический стул… Мне плевать на себя, но все, чего добился мой отец, его доброе имя, его благотворительные фонды — все бы кануло в бездну. Этого я не хочу, — горько подытожил Рэнсис. — Так что мы с моим дядей просто договорились: я пишу завещание и умираю тем способом, который мне понравится, все равно своей жизнью я не доволен. А он… Он отпускает заложниц из «Осеннего ветра», там их сейчас около двух десятков, а после закрывает это грязное дело, никого ни в чем не обвинив.

— Что ж, пожалуй, я поверю в вашу жалостливую историю, — профессор откинулся на спинку кресла и скрестил руки. — Но это не свидетельствует в вашу пользу. Скорее уж наоборот.

Рэнсис непонимающе нахмурился.

— Вы считаете, честь моего отца и жизни тех несчастных девушек не стоят того, чтобы за них умереть?

— Я считаю, что вы повелись на ерунду. О подвигах вашего дядюшки я наслышан, хотя торговля людьми для меня новость. Так или иначе, я сомневаюсь, что он будет держать слово, хотя вашей смерти порадуется, это безусловно.

Повисла холодная пауза.

— Получается, я умер зря? — мрачно поинтересовался Рэнсис.

— Время покажет, — равнодушно ответил профессор и побарабанил пальцами по гладкой столешнице. — Кстати, «Осенний ветер» — это название фабрики?

Рэнсис машинально кивнул, продолжая пребывать в мрачных мыслях и таращиться себе под ноги. Некоторое время Блэк никак не реагировал на него, а затем раздраженно бросил:

— Ладно, не стой столбом. Займись чем-нибудь полезным. Для начала хоть физиономию свою умой.

Рэнсис удивленно поднял взгляд и непонимающе моргнул.

— После того как тебя стошнило, видок у тебя, прямо сказать, не очень.

— А почему… Почему вы мне «тыкаете»? — опешил Рэнсис, не обратив внимания на просьбу, прозвучавшую, как настоящий приказ.

Профессор фыркнул в ответ.

— Какой же болван будет обращаться к трупу на «вы»?

— Но минуту назад вы же…

— Минуту назад дело было еще поправимо, — Блэк поднялся из-за стола. — А теперь уже нет. Подобно клинической смерти у обращенных при жизни есть правило пяти минут. Для тебя, впрочем, это бесполезная информация. Дело сделано, и процесс уже не обратим. А вот засохшую блевотину смыть с тебя все еще посильно. Раз сам не хочешь, мне попросить Дороти помочь?

— Так значит, вы и вправду могли все исправить?.. — Рэнсис с ошарашенным видом уставился на своего «хозяина», — Ах вы мерзавец!

В следующее мгновение он кинулся на профессора прямо через стол и попытался ударить его по лицу. Но сидевший на плече некроманта ворон среагировал быстрее — взмахнул крыльями и ринулся на обидчика. Рэнсис и ахнуть не успел, как острый клюв птицы вонзился ему прямо в шею и принялся неистово клевать.

— Рорш, достаточно! — скомандовал профессор, и птица отступила, вернувшись в исходную позицию.

Рэнсис схватился за рану, тягучая желеобразная субстанция обнаружилась на шее вместо привычной крови. Черная и с отвратительным запахом.

— Значит, я действительно останусь здесь навечно в качестве вашей мертвой игрушки? — простонал он, обреченно. Ноги сами собой подкосились, и молодой человек осел на колени на пол.

Профессор холодно взирал на него сверху вниз.

— Я не буду работать на вас… — простонал Рэнсис, сквозь всхлипывания. — Мне плевать, что я теперь нежить. Я… я… сбегу при первой же возможности…

— Бесполезно. Впрочем, возможно, я сжалюсь над тобой и через пару-тройку десятилетий позволю Роршу выклевать тебе мозги — так твое тело освободится от личности, а душа отправится восвояси. А пока что, раз уж ты склонен к побегу, думаю, мы пустим тебя на «запчасти». В конце концов, многим из моих слуг пригодились бы новые руки или ноги. А ты подождешь своего освобождения в банке, как Джек. С тебя не убудет. Все равно из тебя получился на редкость скучный «экземпляр».

Рэнсис выслушал все и не выдержал — от таких ужасов грохнулся в обморок. Конечно же, настоящий труп, даже мастерски оживленный, упасть в обморок не может. Но об этом молодой Тулен-Рой подумать не успел — лишился чувств слишком быстро.

Часть 3. Пробуждение

Теплое осеннее солнце ласкало лучами лицо, проникнув в комнату через тюль. Рэнсис поморщился и проснулся. Хотелось натянуть одеяло и продолжить спать. Но что-то беспокоило. Он приподнялся и сел. Его роскошная кровать будто утопала в лучах солнца. Интересно, почему он не зашторил окно, когда ложился? В горле было сухо, голова гудела, будто в середине ночи он вернулся с вечеринки, на которой серьезно напился. Интересно, а что же он делал прошлой ночью? Явно не пил, иначе улегся бы спать полностью одетым, как делал это всегда. А сейчас все культурно — любимая пижама из тончайшего супермягкого хлопка на нем. Но когда и как он переоделся?

— Ни черта не помню, — пробормотал Рэнсис.

Вставать ему не хотелось, поэтому он дотянулся до прикроватной тумбочки и позвонил в колокольчик. Ровно через минуту в его комнату прибыл дворецкий.

— Наконец-то вы проснулись, господин Тулен-Рой, — пожилой мужчина радостно улыбнулся. — Распорядиться, чтобы вам приготовили завтрак?

— Нет, я не голоден, — Рэнсис мотнул головой и сонно потер лоб. — Я долго спал?

— Двое суток, сэр.

Ответ дворецкого заставил развеяться остатки сна.

— Что?

— Вы попали в аварию, от больницы вы отказались наотрез, и вас привезли сюда. Сэр, вы не помните?

— Нет, Жак, не помню вообще ничего с того вечера, как я собирался… — Рэнсис нахмурился. Он помнил, что планировал нанести какой-то важный визит, но вот кому и куда?

— Вас осмотрел частный доктор. У вас сотрясение, но ничего серьезного, сэр. Он сказал, возможны кратковременные провалы в памяти, но это пройдет в самое ближайшее время.

— Ясно, — в полной растерянности ответил молодой миллиардер и провел рукой по затылку, только сейчас обнаружив что на голове у него повязка. — Вот же черт… Угораздило же меня!

— Вам прописали постельный режим на неделю и таблетки от головы.

Рэнсис аж скривился. Таблеток «от головы» в его понимании не существовало в природе, существовали — от головной боли. И когда это Жак начал разговаривать как деревенщина?

— Ладно, черт с ним, — Рэнсис отмахнулся от неприятных мыслей, а заодно и от всего произошедшего с ним. — Наверное, я выпил лишнего. Жак, задвинь, пожалуйста, шторы, я посплю еще.

Натянув на себя одеяло, молодой человек погрузился в сон. Проснулся во второй раз он как-то резко. Неприятные мысли ворохом скопились в голове, впрочем, болела она уже не так сильно. За окном как-то резко стало пасмурно. Интересно, сколько же еще он проспал?

Рэнсис поднялся с кровати — решил, что нужно заставить себя встать и возвращаться к привычной жизни. А недельный постельный режим пусть соблюдают слабаки. В этот раз у дворецкого он попросил кружку кофе и свежую газету, а сам запустил новомодный черно-белый компьютер, под который в его кабинете был выделен отдельный стол. Пока громоздкая машина прогревалась, Рэнсис приводил себя в порядок и одевался. От повязки на голове он быстро избавился. Оставил только пластырь. Кажется, из-за необходимости обработать ссадину ему выстригли целый клок волос. Вот же досада!

Но вот наконец вернулся Жак с газетой и долгожданным кофе. Рэнсис сделал глоток и сунул нос в сводку новостей. Стоило ему прочесть несколько заголовков и наткнуться на самый идиотский из них по меркам любого здравомыслящего человека, как кофе тут же полез обратно.

— Сэр, вам плохо? — обеспокоенно спросил дворецкий.

Но Рэнсис лишь молча всучил ему обратно полуразлитый кофе. Поперхнувшись и испачкав себе новую рубашку, он откашлялся и перечитал зацепившую его статью целиком:

«Сенсация! Три освобожденные из плена девушки заявляют, что их спасли зомби! Показания плененных работниц «Осеннего ветра» частично подтверждают безумные заявления замешенного в торговле людьми Жоэля Тулен-Роя. Сутки назад пойманный с поличным работорговец убеждал полицию в том, что на фабрику напали живые мертвецы. А сегодня спасенные девушки рассказывают, что их вызволяли из плена четверо «зашитых громил» и безногая слепая женщина на колесах, в то время как снаружи фабрику штурмовала толпа обитателей заброшенного кладбища…

…Чудесное спасение и раскрытие коварных планов воротилы игорного бизнеса стало крахом для Жоэля Тулен-Роя! Какая судьба ждет наркобарона — пожизненное заключение или сумасшедший дом?»

Рэнсис сам не заметил, как его прошиб холодный пот. Пленницы с фабрики одежды спасены, и это главное. Но вот как он мог забыть о них? Как мог забыть обо всем, что с ним произошло? Он отбросил в сторону газету и быстро стянул с себя запачканную рубашку, далее ринулся в ванную к зеркалу. Его подкаченный торс, лишенный волос с помощью эпиляции, выглядел здоровым и вполне живым — точно так же, как слегка заспанное и лицо с легкой щитиной. Ни жуткого серого оттенка, ни мерзкой синюшной сеточки нигде на теле не наблюдалось. Раны на шее или хотя бы шрама тоже не обнаружилось.

— Жак, — Рэнсис вернулся в кабинет и вопросительно уставился на своего дворецкого. — Напомни мне, перед аварией, в четверг, я куда-то собирался?

— Сэр, вы сказали, что просто хотите развеяться.

Рэнсис приложил ладонь ко лбу. Голова снова гудела, а события того дня смешались у него в ней в какую-то однородную кашу.

— Но я ведь рассказывал тебе про то, что планирую навестить Блэка?

Дворецкий чуть сдвинул брови, будто силясь вспомнить.

— Кого именно вы имеете в виду, сэр?

— Хирурга, который поселился в родовом поместье Дорлейс около трех лет назад. Еще ходил слух, о том, что он убийца…

— Сэр, — Жак обеспокоенно уставился на молодого господина. — Поместье Дорлейс пустует уже не одно десятилетие. Я не понимаю, о ком вы.

Чувствуя, как головокружение накатывает вместе с волной сомнений, Рэнсис уселся в кресло возле рабочего стола и пощупал виски, а заодно и место, куда был наклеен пластырь. Болело сильно. Неужели он правда превысил скорость, влетел в какой-нибудь столб, и в голове у него помутилось?

— Сэр, вам нехорошо? Вызвать скорую?

— Нет, не нужно, все отлично, — отмахнулся Рэнсис. — Принеси мне лучше стакан воды и те таблетки, что мне рекомендовали пить.

— Одну минуту, сэр.

Жак вернулся с подносом и вскоре расставил на столе: графин с прохладной водой, стакан и темный пузырек с препаратом и маленькой врачебной запиской. Рэнсис выпил залпом стакан воды, после чего потянулся за таблетками. На темном пузырьке красовалась надпись: «фенолфталеин». Рэнсис нахмурился. Он был не силен в фармацевтике, но от головной боли никогда ничего подобного не принимал. Решив поинтересоваться, что же за препарат ему прописали, он подошел к компьютеру, благо тот уже прогрелся, и вбил в поисковой строке название. Ответ был прост: «Сильнодействующее слабительное, широко известное под торговым названием «Пурген»».

— Жак, — Рэнсис буквально вскочил из-за стола, недомогание у него резко прошло. — А этот врач, который меня осматривал после аварии, ты не заметил в нем ничего странного? Облик, внешний вид?

— Кажется, ничего, сэр…

— Например, цвет его халата? Или не было ли с ним птицы?

Жак развел руками, не зная, что и сказать. Судя по его физиономии, то, что молодой господин задает ему странные вопросы, пожилой дворецкий воспринял как помутнение после сотрясения. Ожидать от него толкового ответа не имело смысла.

Заметив, наконец, врачебную записку на столе, которая прилагалась к препарату, Рэнсис быстро развернул ее и пробежался взглядом. Красивым витиеватым почерком в ней была сделана короткая надпись:

«Таблетки вам от вашей дурной головы — на случай, если снова захотите расстаться с жизнью.

P.S. А вот от боли — не советую».

— Сэр… — стоявший неподалеку Жак вдруг побледнел, — Кажется, я вспомнил необычное про этого врача…

— Что? — Рэнсис оторвал наконец взгляд от записки, пальцы сами тут же и со вкусом нещадно ее смяли. Он обернулся на дворецкого и, видя, что его лицо пошло пятнами от волнения, с нажимом произнес: — Так, давай не тяни. Что ты вспомнил?

— Вы… выписали ему необычный чек за услуги…

— Необычный?

— Это был не совсем чек… В общем, если я правильно помню, вы… Вы перевели ему на счет семьсот миллионов, сэр.

Рэнсис вскинул брови и с четверть минуты молча таращился на дворецкого. В голове у молодого миллиардера после услышанного бушевали самые разные мысли. Но вот сомнения окончательно пропали. Наконец он успокоился, отодвинулся от своего стола, поднялся из кресла и отошел к окну.

— Знаешь, что, Жак, — заговорил Рэнсис, стоя к дворецкому спиной. — Мы с тобой оба сделаем вид, что ни черта не было.

— Но сэр…

— Никаких «но».

— Будем считать, что чудесный заголовок в газете и вон та баночка на столе, которая «от головы», стоят именно этих денег.

КОНЕЦ