Эхо пепла

Глава 1

Я точно знаю, где должен быть. Разрываю пространство, погружаясь в темноту и холод. Этот холод пронизывает до ломоты в мышцах, дышать становится тяжело. С каждым вдохом лёгкие наполняются ледяным воздухом. Я делаю короткие вдохи и часто задерживаю дыхание. Чем дальше моя цель, тем дольше я нахожусь во тьме, вокруг ничего, только пустота. Но вот, наконец, я выныриваю.

Ночь. Прохладно и промозгло, как бывает после дождя. Но в сравнении с жгучим холодом пустоты я чувствую тепло, которое окутывает меня, обнимает, прогоняя озноб из моего тела. Влажный воздух напоен свежестью — я ощущаю запах асфальта и мокрых листьев. Узкие улочки, вымощенные камнем, блестят под светом редких фонарей, словно покрытые россыпью драгоценных камней. Низкие дома из красного кирпича с острыми крышами и чердачными окнами высятся надо мной, как безмолвные наблюдатели.

Тишина окутывает пространство, но где-то вдали слышен слабый гул машин. Свет их фар проскальзывает сквозь узкие переулки, но я знаю, что они лишь случайные свидетели моей миссии, не имеющие значения в великом замысле.

Моё имя Лориан, и я эфириал. Вечное существо, призванное поддерживать порядок во всех существующих вселенных. В этом мире таких, как я, называют ангелами. А моргультов, мерзких монстров, что несут с собой лишь хаос, и за которыми мы охотимся, — демонами.

Я знаю, что один из моргультов здесь, чувствую его присутствие, как укол в сердце, не позволяющий мне отвлечься от моей миссии. Страх, сковывает мою душу, но я не могу позволить ему овладеть мной. Нужно идти, двигаться вперёд, ведь от этого зависит баланс всего мироздания.

Я иду по улицам, скользя мимо людей. Они не видят меня — я так хочу. Для них я остаюсь лишь мимолётным шепотом ветра, прохладным дуновением, проскользнувшим по коже. Каждый раз, выныривая из пустоты, я задаю себе вопрос: "Почему?" Почему я должен охотиться на этих существ? Ответ прост: я не знаю, зачем я это делаю, не могу сопротивляться зову. Я просто должен и нет никаких "но".

Моргульт оставляет след, тонкий и почти незаметный, но явный для меня. Я следую за ним, как тень, готовая встретиться лицом к лицу с тем, что прячется в ночи. Блуждающие мысли мешают сосредоточиться, но я заглушаю их, каждый раз возвращаясь к своей цели. Другого пути нет. Эфириалы существуют для этого, и пока есть моргульты, мы будем их преследовать и уничтожать.

Передо мной простирается длинная улица, огни фонарей мерцают, а за углом, в самом её темном конце, я чувствую его. Сжимаю кулаки, готовясь к неизбежной встрече. Порядок должен быть восстановлен.

Дом в конце улицы. Я точно знаю, что он там, и, возможно, он уже знает, что я иду за ним. Гнетущее предчувствие и тревога охватывают меня. Так бывает каждый раз перед встречей с этими вестниками хаоса. Но сегодня тревога особенно сильна.

Мои шаги бесшумны, словно ветер, скользящий вдоль тёмных улиц. Густой туман, клубящийся по мостовой, тает под моими ногами, открывая дорогу к цели. Я чувствую его присутствие всё сильнее, каждый шаг приближает меня к той точке, где скрывается моргульт. Дом возвышается передо мной. Тусклый, почти призрачный свет пробивается из окон гостиной.

Я собираю всю свою решимость, сосредотачиваясь на предстоящей встрече. Моя рука медленно тянется к дверному молотку, и глухой звук удара разносится эхом по пустой улице. Тишина. Минуты тянутся вечностью, но я знаю — он там, за закрытой дверью. Я мог бы ворваться внутрь и застать тварь врасплох, но я не должен приносить в этот мир хаос. Когда я уйду, всё должно остаться неизменным.

Спустя мгновение я слышу тихие шаги за дверью. Кто-то медленно приближается. Дверь приоткрывается, и я вижу девушку. Она молода, но её лицо выглядит очень усталым, а глаза, наполненные безумием и прорезанные красными прожилками, выглядят так, словно не видели сна уже много дней. Тусклые, растрёпанные волосы падают каскадом на её плечи. На ней домашняя одежда, немного небрежная, но удобная. Её мягкие тапочки едва слышно шуршат по полу, а руки чуть дрожат. И я замечаю, как она держится за край двери, будто старается спрятаться за ней.

Я улыбаюсь ей мягко и ласково, стараясь развеять её страх.

— Добрый вечер, — произношу я, вкладывая в голос нотку спокойствия и применяя свою способность очарования. Мой голос льется, как тёплый мёд, успокаивая её встревоженную душу. — Простите за беспокойство. Разрешите войти?

Она замирает на мгновение, словно борясь с внутренним страхом, но поддаётся моей мягкой силе. Её взгляд смягчается, и она делает шаг назад, приглашая меня войти. Её движения не уверенны, словно она не до конца понимает, что происходит. Я ощущаю её неуютное состояние — она ёжится, словно от холода.

Я прохожу в гостиную, а она остаётся стоять в проходе. Тусклый свет старого торшера разливается по комнате, отбрасывая длинные тени на стены. Я аккуратно присаживаюсь на диван, ласково касаясь обивки, стараясь сохранять мягкость в каждом своём движении.

— Как вас зовут? — спрашиваю я с вежливой улыбкой, разглядывая девушку. Я знаю, что моргульт здесь, он как пиявка присосался к ее телу и душе.

— Агнес, — шепчет она, избегая моего взгляда. Её голос совсем тихий, как будто она боится, что кто-то, кроме меня, его услышит.

Продолжая улыбаться, я киваю, словно подтверждая её ответ, и елейным голосом спрашиваю:

— А вы, не хотели бы узнать мое имя?

Она поднимает на меня взгляд, и её лицо начинает медленно меняться. Она больше не кажется беспомощной или запуганной. В её глазах появляется дикая, извращенная радость, граничащая с исступлением, а губы расползаются в широкой безумной улыбке. Тусклый свет лампы выхватывает из тьмы лишь часть её фигуры, а остальное погружено в глубокую тень, словно разделяя её на две сущности. И вдруг, я замечаю как в глубине темного коридора, за её плечом, хищно оскаливается моргульт. Этот зловещий оскал предвещает мне битву, от которой будет зависить судьба Агнес. Его бездонные глаза, полные ненависти и жажды крови, сверкают из темноты.

Я чувствую, как дрожь пробегает по её телу, но это не страх — это злорадство. Она всего лишь марионетка в руках этого существа. И вот они оба начинают зловеще и пронзительно смеяться. Их голоса сливаются воедино, создавая жуткий хор, от которого стены, кажется, содрогаются. Это смех ликования.

— Ха-ха-ха! — хохочет моргульт, и его голос раздается вместе с голосом девушки, заполняя собой всё пространство гостиной. — Я знаю, как зовут малыша эфиррриальчика. Ждал тебя, Лоррри... долго ждал!

Снаружи я сохраняю спокойствие, даже улыбаюсь, как вежливый гость, но внутри всё напряжено, словно струна. Я собран и готов к сражению. Любой момент может стать началом схватки.

— Раз ты знаешь моё имя, — отвечаю я, мой голос звучит ровно и спокойно. — То было бы невежливо не представиться в ответ.

Моргульт ухмыляется, его клыкастая пасть приоткрывается в дразнящей усмешке. В глубине его черных глаз пляшут огоньки — искры мрачного наслаждения.

— Мой юный и прррекррррасный эфирррриальчик, — рыча произносит он, смакуя каждое слово, — ррраз ты так хочешь знать имя того, кто убьет тебя сегодня, я скажу… Меня зовут Шатгаррр Пожиррратель Душ.

Его слова, словно пылающие угли, обжигают воздух вокруг. Тьма в комнате сгущается, словно сама ночь склонилась над этим местом, чтобы быть свидетелем грядущего. Я ощущаю холодное дыхание зла, исходящее от него. Никогда прежде я не чувствовал такой мощи от моргульта, но страх не должен поколебать мою решимость. Я сохраняю спокойствие и берегу силы — они мне ещё понадобятся.

— Что ж, Шатгар, — говорю я, медленно поднимаясь с дивана, мои движения грациозны и точны, как у хищника перед прыжком. — Теперь, когда мы познакомились, давай же начнем нашу схватку.

С этими словами я готовлюсь к сражению, ощущая, как энергия эфира наполняет меня, делая сильнее и быстрее. Я ухожу в подпространство и увлекаю моргульта за собой, что бы наша битва не навредила этому хрупкому миру. Я должен его убить и я не отступлю, другого выбора у меня нет.

Шатгар бросается на меня, его движение столь стремительно, что на долю секунды пространство сжимается вокруг него, словно он взял под контроль само время. Смолянистое тело, черное, как обсидиан, вытягивается, и он выпускает вперед свои неестественно длинные лапы с острыми, как лезвия, когтями. Его морда — мерзкая маска с широкой, ухмыляющейся полной зубов пастью.

Я уклоняюсь, чувствую, как совсем рядом с моим телом воздух разрезают его когти. В тот же миг мои руки сжимаются на рукоятках двух золотых кинжалов, которые я вытаскиваю из ножен, что ремнями пристёгнуты к моим бёдрам. Металл блестит в тусклом свете комнаты, разгоняя тьму вокруг.

Шатгар скалится и сжимается, словно пружина, готовясь к следующему прыжку. Краем глаза я замечаю Агнес — она опустилась на пол, её голова безвольно склонилась к стене. Бледная, почти без сознания, она кажется мне слабой и хрупкой, как фарфоровая кукла.

Я сосредотачиваюсь на враге. Мы кружим вокруг друг друга, как танцоры мрачного балета, каждый готов нанести свой смертельный удар. Шатгар прыгает, я ускользаю в сторону, едва увернувшись от его когтей, и наношу удар кинжалом в бок. Кровь твари брызжет на меня. Спустя мгновенье меня пронзает боль — его чёрная кровь, как кислота, разъедает мою белоснежную кожу, оставляя глубокие, жгучие раны. Стиснув зубы, я не позволяю крику вырваться наружу и снова атакую.

Моргульт, рыча от боли, делает молниеносный рывок в сторону Агнес, его глаза горят огнём безумия. Не раздумывая, я бросаюсь наперерез, пытаясь оттолкнуть его плечом, но открываюсь для удара. Он мгновенно использует этот момент. Резкий укус в плечо, и я ощущаю, как его острые зубы впиваются в мою плоть. Жгучая боль пронзает всё тело, а тем временем когти Шатгара уже раздирают мою грудь, пытаясь добраться до сердца.

Время словно замирает. В голове мелькает мысль, что это может быть мой конец. Но я не могу позволить ему победить. Напрягая последние силы, я завожу руки за спину и вонзаю оба кинжала глубоко в его тело. Шатгар издаёт иступленный рев, разжимает зубы на моём плече и падает на пол, барахтаясь и визжа от боли. Я с трудом поднимаюсь с колен, пытаясь удержать равновесие, и в последний момент, прежде чем силы покинут меня окончательно, склоняюсь над моргультом и одним движением кинжала перерезаю ему горло.

Его визг обрывается. Я смотрю, как его тело начинает истлевать, превращаясь в пепел, который вскоре развеется по воздуху. Полная тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым, рваным дыханием. Я оседаю на пол, чувствуя, как жизнь медленно покидает меня. Моя кровь, сверкающая золотым блеском, растекается по полу, как жидкий металл, переплетаясь с пеплом оставшимся от Шатгара.

Лежа на боку, я смотрю на свою кровь, которая светится и мерцает, словно её частицы танцуют в лучах далекого солнца. Как это красиво... Я думаю о том, как эфириалы превращаются в сверкающую золотую пыль, когда их время заканчивается. Есть что-то чарующее даже в смерти.

Я чувствую, как мои веки становятся тяжёлыми, как сердце замедляет свой ритм. Закрываю глаза, позволяя последнему вздоху тихо сорваться с губ. Всё, что останется от меня — это золотая пыль, которая будет мерцать в воздухе ещё какое-то время, прежде чем исчезнуть навсегда.

━━━━━━━━━━━ ･ ⚚ ･━━━━━━━━━━

Яркий утренний свет пробивается сквозь шторы, заливая гостиную мягким светом. Лучи солнца играют на поверхности старого деревянного пола, скользят по ковру и мебели. В этом свете всё кажется нереально спокойным, почти волшебным.

Агнес сидит на полу, привалившись к деревянной балке в проходе гостиной. Просыпаясь, она не сразу осознает, где находится, будто сон продолжает удерживать её в своих цепких объятиях. Мысли спутаны, но первое, что она ощущает, — удивительное облегчение. Нет той привычной, изматывающей боли, которая преследовала её так долго. Это новое чувство кажется странным, и от этого она только крепче сжимает веки, словно боится, что боль вернётся, стоит ей пошевелиться.

Постепенно Агнес осознает, что сидит на полу, и удивленно бормочет себе под нос:

— Неужели я так устала, что даже не дошла до кровати? — голос её слаб и хрипловат, как у человека, долго не разговаривающего вслух.

Опираясь на стену и зевая, она медленно поднимается на ноги. Тело протестует против движения, но она заставляет себя сделать шаг вперёд. Облокотившись на перила лестницы, Агнес бросает рассеянный взгляд на часы, висящие на стене в гостиной, и её глаза широко раскрываются.

— О нет, я опаздываю! — восклицает она, спешно направляясь вверх по лестнице.

На втором этаже в ванной шумит вода. Тем временем внизу, в гостиной, всё остаётся почти неизменным: диван, торшер, столик, разбросанные на полу книги. Единственное, что выбивается из обычной обстановки — это миллионы золотых пылинок, танцующих в воздухе в свете солнечных лучей.

━━━━━━━━━━━ ･ ⚚ ･━━━━━━━━━━

Сознание медленно поднимается из темноты, словно всплывая на поверхность. Я прихожу в себя и с трудом открываю глаза. Перед моим взором всё расплывается в туманной дымке. Меня окружает густая, вязкая жидкость, мутная и зеленоватая. Совершенно не понимаю, где нахожусь. Последнее, что я помню, — это битва с моргультом, его когти, впившиеся в мою плоть, и его зубы, что разорвали мне плечо. Я уверен, что умер, но сейчас... Я жив? И если так, то где я? Стараюсь сосредоточиться, собрать мысли воедино, понять, что со мной происходит. Сквозь жидкость пытаюсь хоть что-то разглядеть. Я нахожусь в какой-то капсуле, ко мне присоединены бесчисленные трубки и провода. Они впиваются в мою плоть, но, странно, я не чувствую боли. Я даже не дышу, но всё равно жив. Это вызывает во мне тревогу, но затем я внимательней разглядываю собственное тело, и я замираю в ужасе.

На моём теле почти нет плоти. Лишь частично мышцы и кожа покрывают металлический каркас. Подношу правую руку ближе к глазам и вижу, как медленно нарастает плоть на пучки проводов и шарнирную металлическую кисть. В мутной воде сложно разглядеть цвет металла, но я почти уверен, что он золотистый. Всё моё тело кажется мне сейчас чужим, искусственным. Плоть нарастает заново, но это не восстановление. Это… создание.

Шок пронзает прямо в самое сердца, если его вообще можно назвать сердцем, потому что я не чувствую его биения. Смотрю на своё тело, как оно медленно формируется, обволакивая металлический скелет. Что я такое? Первое, что приходит в голову, — машина. Я видел роботов, очень много самых разных роботов во множестве миров. Видел, как они искусно маскировались под живых существ, неотличимых от людей. Но я... Я никогда не мог бы даже подумать, что могу быть одним из них. Я знаю, в чём был смысл моего существования, но кто создал меня?

Я и раньше иногда задавался вопросом, откуда мы, эфириалы, появились. Очень часто размышлял, почему выполняю одну и ту же функцию снова и снова, не в силах отступить, не в силах выбрать иной путь. Теперь, кажется, я нашёл ответ. Мой разум — всего лишь программа, написанная с определённой целью и лишённая свободы воли. Весь мой опыт, все воспоминания — это просто данные, накопленные за века существования. А эфир, величайшее вещество во всех зримых вселенных, даровал мне способности, которые я считал своими, но теперь вижу, что они — лишь инструменты, встроенные в меня как часть механизма.

Внезапно трубки, что впивались в моё тело, начали отсоединяться одна за другой. Видимо, процесс регенерации завершился. К лицу подводится и прикрепляется маска, скорее всего, для дыхания. Я пытаюсь стряхнуть с себя тяжёлые мысли, но едва успеваю это сделать, как к моему затылку прикасается что-то острое. Игла проникает в моё тело, и я не чувствую боли. Но как только что-то жгучее впрыскивается в меня, я начинаю ощущать всё. Жгучее вещество пронзает мой разум, или что там у меня вместо него. Волна дрожи прокатывается по моему новому телу, сердце, сделав пару неуверенных ударов, начинает биться быстрее, наполняя вены эфиром. Я делаю несколько судорожных, глубоких вздохов, как будто тонул, а теперь вынырнул на поверхность. Спустя несколько мгновений ко мне возвращаются все человеческие ощущения, которые я знал раньше.

Я закрываю глаза и просто дышу. Смиренно жду чего-то страшного и неизбежного. Время тянется бесконечно, но ничего не происходит. Вдруг я слышу шаги, они глухой вибрацией доносятся до меня сквозь толщу вязкой жидкости, что окружает меня. Решаюсь приоткрыть один глаз в попытке хоть что-то рассмотреть. Это почти тщетно, но за стеклом капсулы я замечаю движение. Кто-то наблюдает за мной.

Я не знаю, что меня ждёт. Но одно знаю точно — я должен понять, что я за существо и кто создал меня. К счастью, моя память пока при мне, но оставят ли её...