Джинн Толик

Глава 1

I

– Толян, не лезь в бутылку, ну! Гони конспект.

Огромная волосатая лапа тянулась через парту к ифриту Анатолию, но тот делиться не спешил, потому что Джамал – редкостный придурок. Дэвы вообще не славятся лёгкостью характера, но этот, кажется, был худшим их представителем.

– Джамал, конспект Анатолия вам не поможет, – проскрипел Нил Георгиевич. – Выходите на сцену.

Здоровяк нехотя поднялся и, проходя мимо Толика, бросил сквозь зубы:

– Я тебе это ещё припомню, сил вонючий.

А вот сейчас было обидно: силы – слабейшие из джиннов. А Толик уже несколько лет, как стал полноправным ифритом. Но вступать в перепалку с задирой не имело смысла, поэтому Толик только буркнул под нос:

– Сам ты див, а не дэв.

– Очень остроумно, – толкнул соседа по парте Костя, который расслышал бурчание. – Ответ не юноши, но мужа. Жалко, что он тебя не слышал. Может передать Джамалу?

В змеиных глазах Кости считывалась насмешка. Этот шиш действительно был опасным парнем: он легко сталкивал лбами самых отъявленных задир училища, мог выкинуть какую-нибудь злую шутку с тем, кто этого, по его мнению, заслуживал.

– Не стоит, – ответил Толик. – Надо будет, сам скажу.

Костя кивнул.

В это время Нил Георгиевич начал свою пытку:

– Скажите, дэв Джамал, где происходят разрывы завесы между миром духов и миром смертных?

– Повсеместно, вроде как, – неуверенно ответил тот, покряхтев и почесавшись какое-то время.

Преподаватель закивал, отчего его длинная тонкая бородка заколыхалась в такт движению головы.

– А где чаще всего?

Дэв посмотрел на карты, которыми была увешана аудитория, на пустую доску и перевёл вопросительный взгляд в аудиторию.

– На экваторе, – шёпотом подсказала Нафиса.

Толик разочарованно выпустил воздух сквозь зубы. Ну зачем было подсказывать этому оболтусу? Понятное дело, что ахура просто не могла сдерживать в себе весь огромный объём знаний, который имела, и потому он всё время вылезал наружу. В том числе в виде подсказок.

– Чаще всего дырки в завесе появляются на экваторе, – отрапортовал дэв.

– И почему же так происходит? – попросил уточнить Нил Георгиевич. – Только без подсказок, пожалуйста.

Нафиса насупилась. В аудитории повисла тишина, в которой Джамал, казалось, раздувался ещё сильнее от смущения, злости и собственной глупости.

– Садитесь, дэв Джамал, – вздохнул педагог после затянувшейся паузы. – Как вы собираетесь стать сварщиком завесы, если не знаете самых основ?

– А он будет просто прорехи своей огромной тушей затыкать, – съехидничал главный спец по затычкам в каждой дырке – Костя.

Аудитория захихикала, а Джамал грозно зыркнул на шиша. Правда, даже он побаивался жестокого шутника – больно умён, злопамятен и изворотлив тот был. Нил Георгиевич же не снизошёл до реакции на шутку; склоки среди духов закаляют характер, считало старшее поколение. Вместо этого он начал лекцию:

– Итак, на экваторе прорывы бывают чаще всего, так как магнитные полюса Земли отвечают не только за то, чтобы компас людей вертелся и их повозки не улетали в небо. Они удерживают реальности в равновесии вокруг себя. Но к экватору интенсивность магнитного поля ослабевает, оно частично теряет свою дипольную структуру и становится нестабильным.

Борода педагога мерно качалась, он начал рассказывать о классификации прорех в завесе, чертил графики и схемы на доске, но Толик уже потерял к этому интерес. Он начал выжигать пальцем на полях своего конспекта узоры.

Учёба в Профессиональном Дух-Училище (ПДУ) не была пределом мечтаний джинна Толика, но вполне отвечала его убеждениям: спокойная профессия, помогающая защитить мир людей и поддерживать баланс в мире духов. Конечно, взаимодействовать с той стороной получится лишь косвенно. Но и это уже хорошо. Отец Толика, малик, вообще настаивал на том, чтобы Толик пошёл учиться в школу Карателей и стал палачом заблудших. Но такая перспектива не прельщала парня, если не сказать, что ужасала, ведь заблудшие – бывшие люди, которые провалились в мир духов и со временем исказились под тяжестью своих страстей. Выслеживать и развоплощать их? Нет, спасибо. Толик бы лучше помогал им в их собственном мире, ведь от смертных он был в восторге. Его манил ровный свет их городов, который так не походил на тусклое мерцание фонарей его собственного мира. Сами люди вызывали у него восхищение: свободные, быстрые, лёгкие. Короткая жизнь заставляла их быть изобретательными. Поэтому Толику больше хотелось бы работать духом-спасителем или помощником-вдохновителем. Но на это уже не соглашался отец.

После долгих споров, скандалов и уговоров (даже обычно покорная своему мужу мачеха вставала на сторону Толика) было решено остановить свой выбор на нейтральной профессии сварщика завесы.

– … Ифрит Анатолий! Ифрит Анатолий! – звал его Нил Георгиевич.

– Да-да, какой вопрос? – Толик рассеянно уставился на выжженные им узоры. Они сложились в изящную фигуру молодой девушки.

– Я спросил о том, почему интенсивная сварка не рекомендуется при заделывании прорех.

– Да-да, – тупо повторил ифрит. И после колебания затараторил: – При высокоинтенсивной сварке возрастает температура плавления нематерии, и вместо заделывания прорехи мы лишь увеличиваем её. Интенсивная сварка рекомендуется только при…

– Хватит-хватит, мы все поняли, что у вас талант знать предмет, несмотря на витание в пустошах Шайтана.

Неловко вышло. Но он же не виноват, что теория даётся ему без труда, хоть и вызывает у него скуку. Все эти мирографии, бесологии, сопротивления нематериалов. Брр… То ли дело практика, где одним глазом следишь за швом, тянущимся за волшебной паяльной лампой, а другим заглядываешь в мир смертных через учебную прореху. Хорошо, что после лекции этого бородатого зануды как раз практика.

Раздался духовный гул колокола, знаменующий окончание урока. Студенты потянулись к выходу.

– Анатолий, – обратился педагог, когда Толик проходил мимо.

– Да, Нил Георгиевич?

– Повнимательней на практике, пожалуйста.

Джамал гнусно хихикнул, а ифрит слегка покраснел.

– Хорошо. До свидания.

В коридоре подлетел Костя:

– И по дороге на урок будь повнимательнее, а то вдруг у тебя талант ходить по стенам, когда ты витаешь в пустошах Шайтана.

– Да, Кил Шишоргиевич, – подыграл Толик.

Но Костя опять разочарованно покачал головой: шутка провалилась.

– Моё отчество Леванович, если что.

– Кому какое дело, – пробубнил обиженно Толик.

Лаборатория была пропитана едва уловимым запахом озона и прогретой нематерии. Верстаки вдоль стен покрывали алхимические символы и письмена, а одиночные столы – совершенно не алхимические высказывания и не совсем научные рисунки. Бак с маслом Иблиса был немного помят, но твёрдо стоял на своём трёхногом постаменте. В этом кабинете всё так: несмотря на внешнюю потрёпанность оборудования, оно работало исправно и располагалось на своих местах. «Чистое пространство – чистая энергия», – говорит обычно трудовик Гурен Саркисович; или «Потоки энергии не должны застревать в бардаке». Возможно, именно поэтому у Толика в комнате стало гораздо опрятней, на радость мачехе.

– Разбираем паяльники, граждане джинны, демоны и духи, – скомандовал Гурен.

Когда после небольшой толкотни студенты разобрали инструменты, заправили их маслом и расселись на места, трудовик достал из сейфа ножницы с четырьмя лезвиями из зачарованной стали. На каждой парте он сделал небольшой надрез в завесе, раздал заплатки и велел приступать к завариванию, а сам глянул на часы над своим столом, поцокал языком и ушёл в подсобку.

– Чай остывает, – сочувственно пояснил шиш Костя. – И ведро плова. А то, не приведи гурии, похудеет Саркисыч, если приём пищи пропустит.

Толик хохотнул, взял паяльную лампу, заплатку из нематерии и с любопытством приблизил один глаз к прорехе. Она оранжево освещала лицо парня. Внезапно из отверстия глянул другой глаз, но уже на Толика. В испуге он отстранился. Глаз тоже отодвинулся. Как выяснилось, он принадлежал смертной. Девушка на той стороне держала в руках ножницы для кройки. Толик снова прильнул к отверстию в завесе. Смертная была красивой, с двумя толстыми косами, большими карими глазами и тонкими губами. Она сейчас явно была занята шитьём.

Аккуратно орудуя паяльной лампой, джинн стал расширять прореху, чтобы лучше разглядеть фигуру незнакомки: всё ли у неё как надо. Внезапно кто-то (можно догадаться, кто) пихнул его под локоть. Дыра в нематерии с треском увеличилась до размеров крупного беса. А затем тот, кто толкнул Толика, – а это был Джамал – схватил потерявшего равновесие джинна за ноги и затолкал в отверстие головой вперёд.

Растерянный Толик летел, не выпуская паяльную лампу из рук, через скрученное пространство. Мимо будто мелькнули очертания каких-то лиц и зданий. Он успел подумать, что, когда вывалится в мир смертных, перепугает несчастную девушку, поэтому решил спрятаться в паяльной лампе. Для ифрита эта задача не из лёгких, но вполне посильная. Напряжение воли, устремление сознания, трансформация и вот он всего лишь бесплотный обитатель волшебного инструмента, который как раз вылетел из межпространственной дыры и скользнул по складкам ткани на пол.

В это время студентка швейного колледжа Нина Шибякина кроила заготовку для шторы. В какой-то момент ей показалось, что, когда она распарывала ткань, в проделанном отверстии мелькнул чей-то глаз с красной радужкой.

«Это от недосыпа, – подумала Нина. – Сколько раз зарекалась читать всякую ерунду допоздна…»

Пока она массировала уставшие веки, что-то глухо стукнулось у её ног. Девушка подняла предмет.

– Шибякина, зачем тебе паяльная лампа? – спросила преподаватель. – Ты всё же решила сжечь тот кошмар, что выкроила? Не в моём кабинете, пожалуйста.

– Это не моё, Сабина Самвеловна. Должно быть, плотник оставил. Можно, я отнесу её завхозу?

– Хорошо, только недолго. Скоро звонок уже.

Нина вышла в коридор, посмотрела по сторонам и, никого не обнаружив, уселась на ближайший подоконник, чтоб рассмотреть находку. Она раньше видела, как работают такими горелками, но никогда сама не пробовала.

«Интересно же. Я только зажгу и выключу».

Шибякина отвернула раструб от себя и стала осторожно поворачивать ручку на клапане, регулирующем давление бензина (в её понимании; разумеется, ни о каком бензине в волшебном инструменте речи быть не могло).

Лампа сначала зашипела, а потом начала дымить. Девушка быстро попыталась закрутить ручку обратно, но из раструба вылетел смуглый молодой человек, осторожно спланировал на пол коридора, как облачко пара, встал на ноги и затравленно уставился на Нину.

– П… Паяльный джинн? Серьёзно? – проронила Шибякина, когда к ней вернулся голос.