Дыхание потолка

Глава 1

Изуродованное тело было прибито к стене в причудливой посмертной фигуре, не похожей ни на что. Технически оно не было человеком – конструкт был «сшит», отовсюду торчали кости, хрящи, мех и мясо. Хуже всего, что среди этого месива угадывались фигуры двух людей: молодой девушки и парня между крюков, верёвок, скоб и цепей.

Описать это в рапорте, да и просто коллегам за стопкой водки было невозможно, ничего человеческого в фигуре более не осталось, а слов, чтобы выразить всю мерзость существа не нашлось бы. Дед как-то рассказывал ему про химер – чудовищ, созданных искусственно для разных тёмных целей, но это всё были рассказы старика, чего им верить. Верно?

Он неотрывно смотрел на подвешенную груду плоти и не мог отвести взгляд. Если бы можно было, то поспорил бы хоть с кем на ползарплаты, что миг назад видел, как переплетение костей, хрящей и мышц дёрнулось. «Показалось» – подумал он, чувствуя, как волосы на руках и спине встают дыбом.

И тут оно дернулось снова, будто по ней прошёл разряд тока. А потом оно повернуло голову и уставилось на двух крайне неудачливых сержантов милиции. Уставилось оно парой глаз цвета прогорклого мёда, в которых не читалось ничего, кроме пустоты, холода и злобы.

Прежде чем разум отказал ему, он успел заметить две вещи: его напарника, лежащего, бездыханного в этом проклятом и сыром подвале и голову фигуры, которая, как ему показалось, уже была готова что-то сказать. В этот момент ноги Виктора Межева подкосились, тело опало на грязную землю и, как бы ему ни хотелось, он всё-таки не умер.

===

Прошло уже почти двадцать лет, а этот сон его никак не отпускал. Он уже и вспомнить не мог, когда ему снилось что-то другое, и каждый раз он просыпался перед тем, как тварь вдыхала, чтобы обратиться к нему.

Сейчас же его разбудил звонок телефона.

Он проснулся на старом диване в комнате больше напоминавшей большой чулан: пожелтевший от старости потолок, выкрашенные в светлый бежевый цвет стены, линолеум на полу, в углу старый стол с таким же древним ноутбуком, рядом – шкаф с вещами.

Он поднял голову в поисках источника звука. Старый смартфон на зарядке надрывался на кухне и, похоже, не собирался успокаиваться.

Через силу, преодолевая жуткую головную боль, Виктор медленно сел, собираясь с силами для подъёма и путешествия на кухню. Левая рука подрагивала, как было всегда после сна, а ноги были почти ватными. Собрав волю в кулак, он встал на пол.

Холод иголками вошёл в ступни, заставив пульсацию в голове отступить, дав место новой боли. Он сделал пару шагов и ногу свела дрожь, а тремор в руке стал сильнее. Виктор поморщился и растёр пока ещё здоровой рукой мышцы: «Давай повременим с этим, надо ответить»

Преодолев путь до телефона на кухне, он ответил на звонок:

– Межев, слушаю.

– Виктор Павлович? Добрый день. – в трубке раздался уставший и взволнованный женский голос. – Мне ваш номер Наталья подсказала, она у меня на предприятии работает в столовой, сказала, что вы занимаетесь странностями разными и можете помочь с… этим.

– А что у вас за ситуация? – Виктор почесал бороду и поставил чайник.

– Как бы сказать, тут не так просто. У нас, понимаете, потолок горит. – выговорила женщина на той стороне.

– А, ну это вам 112 звонить надо, я тушением потолков не занимаюсь, простите. – ответил он, заливая пакетик чая кипятком. – Мне-то вы зачем позвонили?

– Нет, вы не поняли, он горит, но, как бы неправильно, без огня. Я уже и пожарных вызывала и электриков за сегодня, но никто не может понять, что это, все говорят: «Какая-то аномалия проводки, вызывайте ЖКХ» или ещё кого-то вызывайте, короче, невозможно уже. В комнате жарища, в квартире пахнет печью, как будто в деревне у бабки моей, но, я, наверное, уже совсем с ума сошла… Дышать нечем, а с детьми нам некуда уйти даже.

Как будто услышав разговор, с подоконника беззвучно соскочила черная кошка, подошла к хозяину и села рядом, пристально глядя на того.

– Горит и не горит, получается, да? Чем, говорите, пахнет? Печью? Может хлебом? – он взял с полки потёртую тетрадь в твёрдом переплёте и стал листать её, что-то выискивая. – А давно началось? Сегодня утром? Понял. Где живёте-то, скажите.

Женщина назвала адрес, и Виктор бросил взгляд на карту, висящую на стене. Адрес был в черте города, но черта дошла до этого места не так давно. Ещё полвека назад на месте современных домов там были деревеньки, поля и лес, возможно, это важно. Он записал адрес в тетради ровным, немного угловатым почерком.

– Я буду часа через два. Постарайтесь из квартиры уйти куда-то, если совсем никак – окна откройте и в комнату это не заходите. Если что-то поменяется – звоните сразу же.

Виктор попрощался с женщиной, нахмурился и допил чай. Жар без огня мог говорить о чём угодно, странной была локализация. Он прошерстил тетрадь снова, но не нашёл ничего, что могло бы помочь.

«Ну, что, импровизация значит» – сказал он себе и подошёл к небольшой кладовой рядом у входа в комнату. Тремор стал проявляться заметнее – пришлось даже сжать кулак несколько раз, просто чтобы унять дрожь. Виктор зажёг свет и достал старый чёрный рюкзак и принялся укладывать снаряжение: медную проволоку, мешочек крупной каменной соли, смешанной с кирпичной пылью, мел и ещё несколько вещей, которых нельзя достать в магазинах у дома, но которые могут помочь в таких щепетильных делах.

Он развернулся, чтобы выйти в коридор, и встретился взглядом с самим собой в зеркале. На него смотрел худой, сухой и жилистый мужчина средних лет, черные некогда волосы теперь тронула седина, а неаккуратная щетина, переходящая в бороду, и вовсе была серо-белая. Лицо пересекали ранние и глубокие морщины, особенно в уголках серых и внимательных глаз. Он попробовал улыбнуться себе, но получилась только странная и отталкивающая гримаса. Вздохнув, Виктор накрыл зеркало тканью, выйдя из кладовой.

– Давай, собирайся, – обратился он к кошке. – Поедешь со мной работать.

Та посмотрела на хозяина яркими оранжевыми глазами и скользнула к входной двери.

===

Старая «Нива» дернулась, будто не хотела просыпаться, и только со второго поворота ключа нехотя заурчала, как простуженный зверь. Виктор тронулся, выжимая сцепление с привычной осторожностью – иначе она не поедет. Здесь всё держалось на странном уважении: к тому, что уже почти исчезло, но ещё не решилось умереть.

Город, где жил Межев, не был большим или маленьким. Больше полумиллиона жителей. Когда-то он умещался в памяти и не требовал знания карт – улицы, площади, пара рынков, вокзал, несколько кварталов частных домов, где вечерами пахло дымом, мокрой землёй и чужими жизнями. Теперь он рос. Сначала просто расползался, как плесень по сырой стене, пробуя, проникая и вытесняя всё, что не включалось в «прямо сейчас».

Виктор ехал мимо того, что ещё пару лет назад было тихим проездом. Сейчас там стоял забор – высокий и глухой, с рекламой будущего дома, нарисованного слишком светлым, чтобы быть правдой. За забором торчали обломки крыш, как кости из земли. Частный сектор гнил, выставляя на показ суставы и хрящи старых домов – доски чернели, стекла мутнели, ворота провисали. Только со временем сюда придут рабочие, и закончат всё быстро, почти милосердно.

«Нива» подпрыгнула на яме – старый асфальт трескался, не выдерживая веса нового времени. Слева тянулись свежие коробки многоэтажек. Они стояли одинаково, как будто их вырастили из одного чертежа, забыв, что у домов, как и у людей, должны быть лица. Окна смотрели в пустоту одинаковыми глазницами. Некоторые уже были заселены – за шторами двигались тени, и даже они казались временными.

В зеркале заднего вида мелькнули крыши – последние, низкие, тёмные. Они стояли, пока могли, но спасения ждать было неоткуда.

Город рос и уже не мог остановиться. Он оттеснял старое, врастал в него, пока не оставалось ничего, кроме обломков и воспоминаний. И в этом было что-то даже хуже, чем разрушение. Разрушение – это конец, а это…

Виктор провёл рукой по рулю, чувствуя под пальцами потертости и время.

«Нива» ехала дальше – медленно, упрямо, как и всё, что пока ещё не согласилось стать прошлым.

Спустя минут двадцать машина свернула с широкой дороги на небольшую тёмную улицу, где вперемешку стояли деревянные бараки, дома и хрущевки. Это пёстрое соседство оттенялось монолитами впереди – огромными многоквартирниками на семнадцать этажей, построенных на месте, когда-то бывшем деревней за чертой города.

«Кажется, нам сюда» – Виктор сверился с картой и, убедившись в верности курса, заехал во двор.

===

Дом стоял в окружении улиц одноэтажной застройки и на их фоне выглядел как стерильный, величественный монумент. Яркая и светлая отделка, единая цветовая палитра, окно к окну – всё в нём говорило: «Это дома нового поколения, современного и прекрасного, купите его, станьте его частью». Виктору такие дома не нравились, не из-за внешности, но из-за содержания. Хлипкие и тонкие, часто кривые и косые, они годились не для жизни, а может только для заработка. Хотя иногда, конечно, он ловил себя на мысли, что просто завидует обладателям новеньких квартир.

Межев удивился практически пустой парковке у дома и остановился у нужного подъезда, где его уже ждала явно взволнованная женщина. Только сейчас он понял, что даже не спросил, как её зовут.

– Здравствуйте, – сказала она ему первой, подойдя к машине, – Вы ведь Виктор?

– Да, добрый день, мы же с вами говорили?

– Да-да, я Мария, пойдёмте, квартира на шестом этаже. Только лифты не работают, простите, – говорила она быстро и чуть сбивчиво, Межев решил, что это из-за недосыпа и стресса.

– Конечно, но давайте сначала осмотримся тут. – он закрыл машину и пошёл с Марией вокруг дома.

Контрастом гиганту были домишки вокруг, деревянные и кирпичные на одну, иногда две семьи. Те, в которых была жизнь, ещё держались, те же, которых хозяева покинули, медленно тлели и гнили, завершая свой вековой путь.

За новостройкой Виктора встретил пустырь, где, как ему показалось, виднелись остатки каких-то построек, но разобрать, каких именно было сложно, а за ними стоял лес.

– А тут что было?

– Да не знаю, пустыри, мы сюда заехали месяц назад, пойдёмте в квартиру.

–Иногда и пустырь может что-то рассказать. Ведите, я за вами – пробурчал Межев под нос, осматривая окрестности в поисках он сам не знал чего.

Виктор чертыхнулся дважды, пока они поднимались на шестой этаж. Пахло бетоном и побелкой, дрянным ремонтом и дешёвой краской, сам лестничный марш был грязный и пыльный, и все эти артефакты новых лучших дней забивались в нос и уши. Мария, казалось, не замечала никаких неудобств, подстроив свой шаг под медленный ритм подъёма Межева.

Наконец они дошли до нужного этажа и вошли в квартиру. Левая рука стала заметно подрагивать, и Виктор поспешил сунуть её в карман.

– Проходите, вот, дальняя комната. – она показала на дверь противоположную входной.

Жилище было светлым и чистым с новой мебелью и следами детских игр то тут, то там. Ещё он заметил, что было жарко.

– Всегда так жарко у вас?

Мария в ответ только покачала головой и показала на дверь.

– Ну, ладно, разберёмся. – он посмотрел на кошку, спокойно сидящую рядом у дверей. – Иди, разведай обстановку.

Она посмотрела на хозяина и, неслышно, почти невесомо ступая по ламинату, пошла к двери, на которую показала хозяйка. По полу струился горячий воздух, а металлическая ручка была непривычно тёплой. Межев медленно открыл дверь, и они вошли в комнату.

Комната была пуста, из-за чего казалось, что она больше, чем есть на самом деле. Видимо, её ещё не успели обставить, подумал Виктор про себя. Ничего особенного в ней не было – такая же светлая и безжизненная, как и любая другая комната в похожих домах, если бы не странные волны и растяжки у светильника на потолке.

Выглядело всё так, будто кто-то оставил строительный фен на потолке – во все стороны от места, где было отверстие под светильник, шли всполохи по материи натяжного потолка. Виктор поднял руку и почувствовал жар. Он достал из рюкзака электронный термометр – тот показал 65 градусов в самой тёплой точке. Кошка, с явным интересом изучавшая аномалию мгновение назад, просто села у входа и стала умываться.

– Тоже нашла время. Нам работать надо. – пробурчал Виктор, но кошка его то ли не услышала, то ли проигнорировала.

Судорога прошла по ноге, из-за чего Межев поёжился, но стряхнул боль. Рука же не прекращала свой танец с момента входа в квартиру – это явно указывало на то, что Явь здесь истончилась и Навь – мир по ту сторону – пытался излиться. Что именно вызывало этот феномен, пока оставалось неясным, но кошка была спокойна, а это могло значить, что дух – или что бы то ни было – не настроен враждебно. Пока что, во всяком случае.

– Над вами живёт кто? – обратился он к хозяйке за дверью.

– Нет, во всем доме только квартир десять заселено, там, – она показала на потолок. – никого нет.

– И ни звуков никаких странных, ни шорохов?

– Тут такие стены, что иногда соседей из соседних подъездов слышно, сложно сказать.

– Сомнительно, посмотрю сам. – нахмурился Межев.

С этими словами он вышел из комнаты, пробежал глазами по стенам и подошёл к электрощитку. Виктор щелкнул предохранителем, отключив электричество, и вернулся в комнату. Простояв с минуту и поняв, что жар не уходит, он включил подачу энергии. В соседней комнате он не нашёл ничего интересного, но заметил черную грязь у вытяжки. Хозяйка только смутилась и посетовала на то, что времени убраться с детьми почти нет.

Межев вышел из квартиры, открыл служебный шкаф, где проходила труба вытяжки и сунул пару пальцев в трубу. На руке остался черный нагар, он растёр его между пальцев по старой привычке. Пепел, гарь, интересно. Отряхнув грязь по штанам, он пошёл в сторону лестницы. Кошка у входной двери квартиры мяукнула ему, обтёрлась об косяк и вернулась в квартиру.

– Да-да, тебе видней, куда мне надо, а куда не надо. – ворчание с годами начало входить в привычку.

Этажом выше царила та же пустота, что и внизу, но более густая, застоявшаяся. Бетонные стены ещё пахли свежим ремонтом, однако под этим запахом угадывалось что-то затхлое, словно жизнь сюда не добиралась годами. Межев подошёл к двери квартиры, расположенной точно над аномальной зоной. Он прислушался и постучал. Звук стука глухо откликнулся эхом за дверью и только. Он постучал ещё пару раз, но ответ оставался неизменным: тут не было людей и не было жизни. Рука почти перестала трястись, а на голову давило только давление, лечение которого он давно оставил. Межев осмотрелся и принюхался, залез рукой в вентиляцию, но там было пусто. Он вернулся к Марие.

Кошка спала в комнате с неспокойным потолком, Мария сидела на кухне и нервно крутила волосы на пальце.

– Наверху тихо, будем тут работать. – сухо рапортовал ей Виктор и достал из вещей старую тетрадку. Её переплёт несколько раз менялся, да и нынешний уже истёрся, но оставался достаточно плотным. Внутри было множество бумаг, вырезок из газет и книг, все разного размера и толка, девушке показалось, что в таком жутком бардаке невозможно что-то найти, но Межев уверенно начал листать и что-то приговаривать, пока не нашёл заметку.

– А вы как спите? Кошмары? – спросил он, вычитывая что-то из тетради.

– Ой, да знаете, я всегда плохо сплю, а тут дети стали жаловаться, что жарко за пару дней до этого всего. А младший сказал, что ночью черный комок с глазами видел. – сказала она чуть испуганно. Было похоже, что раньше она не предавала значения этому, списывая все на детское воображение.

– Ага, понял, похоже на гнетуху, – Межев вчитался в текст. – Это домовой дух, паразит, по сути, жмётся к людям, иногда ночью приходит и душит жаром, как тут пишется, горячей шубой накрывает. Вообще он в печи жить должен или в золе, странно, что он на потолке у вас объявился, но чему удивляться, дух и сам, наверное, не понимает, как он так далеко от земли забрался.

– Духи? – Мария смотрела на Виктора не моргая. – Духи… Я могу вам помочь чем-то?

– Нет-нет, вы бы может вышли на улицу или хотя бы в другую комнату, не знаю, как эта сущность себя поведёт.

Хозяйка вытянулась струной, но кивнула, ответила, что будет в другой комнате «на всякий случай».

«Да, не перевелись ещё женщины в русских селениях» – усмехнулся про себя Межев. Он убрал тетрадь, взял рюкзак и ушёл в комнату.

Потолок всё так же трепетал, было жарко почти как в бане, но кошка никак не проявляла беспокойства. Он аккуратно почесал её за ухом и достал медную проволоку.

Его методы не имели ничего общего с тем, что привык видеть обыватель. Не было ни пышных обрядов, заклинаний на мертвых языках или пассов руками. Он работал, как работал бы слесарь или электрик на вызове, а весь инструментарий умещался в старый рюкзак. Обычно там лежал моток медной проволоки, мел, соль, термометр, кирпичная крошка, которую он собирал на заброшенных стройках и фляга с «мертвой» водой, набранной в колодцах и выдержанной в темноте три дня. Всё это выглядело как набор городского сумасшедшего, но в умелых руках работало безотказно. А Межев считал себя достаточно умелым, он работал не с эктоплазмой, а с проводимостью, температурой и реакциями на границе миров.

Медь нужна была для замыкания в контуре Яви духов, соль с кирпичной пылью – для создания интертного слоя на тонких слоях Нави, мел – для изоляции и временного запечатывания трещин и щелей в реальности.

Учился он долго и мучительно, расплачиваясь за каждую неудачу здоровьем. В первые годы его работы, кажется, не было бы и дня, когда на теле Межева отсутствовали синяки, ссадины, порезы или переломы. Пробы и ошибки, старые вырезки из газет и книг, бабкины заговоры и традиционные ритуалы забытых ныне деревень и селений – всё это в итоге было бережно собрано и обработано в старой квартирке, где жил Виктор и его питомец. И всё это каждый раз помогало ему решать проблемы, за которые не был готов браться никто другой.

Межев разматывал проволоку и укладывал её по периметру комнаты, тихонько напевая себе под нос какую-то мелодию. Кошка проснулась и смотрела на его подготовку, удобно устроившись прямо под центром «горячей зоны», это Виктора не удивило, она любила тепло и совсем не чувствовала опасности.

«Заземлив» проволоку об батарею, он аккуратно отодвинул кошку и насыпал круг соли, встав ровно под аномалией. Выдохнув, он зажёг огниво, открыл тетрадь подрагивающей рукой и начал читать:

Гнётко-гнетуха, нощна, полунощна, Глаза углями – шерсть помелом С печи соскочи, в золу беги Тут тебе не спать, хозяйке докучать Жар-костёр отваряй, в печку-навь убегай. Отступись от горниц, от хозяев половиц Тут тебе не место, тут тебе не лестно Ключ – в трубу, замок – в золу Не вертайся, не оставайся. Аминь

По опыту Виктора, говорить «аминь» было не нужно, но ему нравилось в конце заговора добавлять слово. Слова это – сила, особенно те, что корнями уходят в древность.

Виктор выдохнул последнее слово, потушил огонь и напряженно прислушался. Потолок перестал развеваться, жар отступил, наступила тишина. В каждом доме тишина была разной. Дневная – с телевизором за стеной, ночная – с гулом холодильника, но эта была иной. Абсолютно мёртвая, такая, в которую проваливаются все звуки. Не было слышно ни улицы, ни дома, ничего.

Межев медленно закрыл и убрал тетрадь, не сводя глаз с потолка. То провис от жары, но был спокоен.

– Ну вот, – пробормотал он, потирая дрожащую руку. – Вроде и всё.

Кошка не ответила. Она сбилась в комок у входа в комнату, прижала уши и сверлила взглядом точку чуть выше плеча хозяина. Он посмотрел на неё и понял – она видит что-то, недоступное взгляду человека.

Воздух в комнате становился легче, исчезла липкая жара, казалось, исчез и сладковатый запах поля.Пахло новой квартирой и пустой комнатой после ремонта. Межев позволил себе выдохнуть и расслабиться. Плечи опустились. Дух ушёл. Мелкий паразит испугался заговора и огня и нырнул обратно в сажу по ту сторону Яви. Теперь можно собраться, выпить чаю и…

Потолок вздохнул.

Так вздыхает человек, который выдохнул воздух, а теперь мерно и чинно вбирает его в грудь. Полотно затрепетало с новой силой, но на этот раз по направлению к стене, это была обратная тяга с тем отличием, что в потолке не было вентиляции или других отверстий. Воздух в комнате и из коридора затягивался в незримую черную дыру над головой Межева. Это продолжалось ещё пару секунд и снова наступила тишина.

Краем уха он услышал, как зашипела кошка.

Виктор отшатнулся, но поздно.

В него врезался поток сухого раскаленного марева. С диким рёвом и грохотом воздух вскипел, врезаясь в Межева и сбивая с ног. Тот только и успел, что закрыть лицо правой рукой и тут же почувствовал жгучую боль на тыльной стороне ладони. Жар обхватил запястье, будто его сунули в горнило. Запах палёной плоти ударил в нос – сладковатый и тошнотворный, за ним пришли другие запахи: сухое сено, пережжённая глина и теплое зерно, как пахнет поле в полдень, когда колосья уже ломкие от солнца.

Межев вскрикнул, падая на спину, и ударился об дверь комнаты, пока жаркий удушливый шторм пытался пожать его жизнь. Ему показалось, что он почувствовал, как начинают гореть брови и волосы.

Кошка прыгнула в сторону, уклоняясь от падающего хозяина. Она не была напугана, скорее собрана, её оранжевые живые глаза неотрывно следили за чем-то на потолке, уши были прижаты, а спина выгнута.

Жар и рёв схлынул так же внезапно, как и появился. Тишина вернулась, но теперь в ушах стоял звон.

Виктор осторожно осмотрелся и сел спиной к двери. Ожог на руке страшно пульсировал, и Межев осмотрел раненую руку. На тыльной стороне правой ладони, чуть выше костяшек наливался красным ожог. Голова гудела, а в спине садило, боль была жуткая. Хуже этого было непонимание, что же пошло не так.

Он потряс головой, постарался прийти в себя. Осмотрел комнату – всё было как обычно, ни духов, ни огня, ничего. Правая рука страшно и быстро пульсировала, он посмотрел на неё и увидел белые волдыри ожога. Он был удивительно четким, в нём угадывалась шесть параллельных полос, слегка изогнутых, будто стебли, а в середине круглый след как от узла.

– Это ещё что такое. – ошарашенно проговорил он в пустоту. Чувство было горькое: шок, но и злость, и боль из-за того, что он ошибся. Ошибки, конечно, случались и раньше, и он платил за них, но каждая больно отдавалась в душе.

Кошка медленно подошла к нему, и уселась, обняв себя хвостом и не моргая глядя на потолок, будто охраняла. Виктор ещё раз осмотрел ожог. Потолок продолжил свои неистовый танец, как и раньше.

Он проворчал пару ругательств под нос и вышел из комнаты

За дверью его встретила до чертиков испуганная Мария. Стеклянные глаза были широко раскрыты, в руках – скалка.

– Что там такое? Вы ранены? Вызвать пожарных?

– Всё нормально, всё нормально, сущность, видимо, вышла из себя, но сейчас успокоилась. – сказал ей Межев. – У меня тут производственная травма, где можно руки помыть?

– В ван… ванной, но сейчас воду выключили. – ответила она с запинкой, опуская грозное оружие.

– Хм. – нахмурился Виктор, рука пульсировала сильнее.

Он выглянул в окно и осмотрел двор. Чуть дальше за оградой он увидел небольшую колонку.

– А не знаете, колонка та работает?

– Нет, не знаю, туда обычно ходят люди из частного сектора по утрам, я на работу как раз выезжаю, но есть ли вода там сейчас не могу сказать.

– Ладно, пойду проверять. В любом случае нужно ожог промыть. Кошка за старшего.

Та в ответ только мяукнула и продолжила сидеть в комнате.

Он спускался по лестнице и продолжал ругать себя. Рука ныла и пульсировала, а голова всё ещё была кругом. Как вышло, что он ошибся, а главное в чём? Наверное поторопился. Он часто торопился, из-за этого не слушал себя и Навь. Такая спешка не приводила ни к чему хорошему, она была вредна, но он ничего не мог с собой поделать. Вопрос был даже не в том, чтобы быстрее завершить дело, вовсе нет. Это было что-то глубже и сложнее, какая-то больная и острая спица глубоко в сознании, мерзкий, но такой располагающий к себе шёпот, который постоянно подталкивал делать, а не думать. Сколько раз Межев ругал себя за спешку, столько раз спешил снова и никогда это не заканчивалось хорошо.

Хмурый и сгорбившийся он вышел с территории комплекса на просёлочную дорогу. В метрах пятидесяти виднелась колонка, где набирал воду престарелый мужичок в свитере и потёртой кепке. Виктор подошёл как раз в момент, когда старик закрывал бутыли с водой.

– Чего, молодёжь, воды что ль нет опять? – спросил он весело, но без насмешки.

– Опять не опять, а нету, – отозвался Межев, дергая за рычаг и умывая болящую руку.

– Эво, царапина какая, – мужичок посмотрел на раненую руку, перехватывая воду поудобнее. – Где ж ты так поранился, мил человек?

– Да так, обжёгся, пока ремонт делал. – продолжать разговор не хотелось, но холодная вода оказывала просто фантастический эффект, охлаждая рану.

– У меня, помню, дядька раз с гумна вернулся, так у него вот точь-в-точь так же было, но на всю руку. Она ещё всё отшучивался, что хотел в силосе схорониться от полевых работ, а вот, говорит, наказали за леность. – с назиданием рассказал старик.

Что-то в голове Виктора щелкнуло.

– Отец, а ты тут давно живешь?

– Да всю жизнь, вон там, дальше по улице. – он махнул куда-то в даль вдоль грязной дороги.

– А скажи мне, что тут раньше было, до этих домов?

– Так как же, пара домиков, дворы, дорожки да тропинки, силос, там, чуть дальше, – он показал рукой на место за многоэтажками. – Прудик маленький, но его засыпали в восемьсят третьем. Ох, там ещё мы с Нинкой гуляли, бывало, танцев придём, тепло, хорошо от сена-то и зерна, пахнет ещё так, ну мы и того этого…

Щелчок в голове превратился в звонкий и мощный удар.

– Дядь, спасибо тебе. – Виктор пожал мужичку руку и хлопнул по плечу. – Помог так помог.

– Да не за что, наверное. Руку-то полечи, а то зараза какая настигнет. – старик хитро прищурился, развернулся на пятках и присвистывая пошёл в сторону дома. Три круглые бутылки с водой в одной руке так же весело вились друг о друга. Межев только подивился такой силе и легкости в преклонном возрасте. Но тут же вернулся мыслями к делу.

Силос, вот что было важно, а его ожог был ничем иным, как клеймом рассерженного хозяина зерна. Гуменника нельзя было назвать злым духом, хотя, конечно, характер у него был сложный. В былые дни люди верили, что гуменники помогают сушить зерно и присматривают за урожаем, духи жутко не любили, когда кто-то приходил в овен, а ещё писали, что им очень нравилось бороться с банниками.

Присутствие зерна объясняло всё, а постройки за домом, вероятно и были силосом, но когда-то очень-очень давно. Скорее всего он вышел из спячки в Нави, но не встретил на привычном месте зерна и закрепился там, где нашёл хоть какую-то жизнь. Он не был виноват в том, что на месте его привычного обиталища вырос бетонный колосс, и, кажется, что такая смена обстановки не шла ему на пользу.

Если так пойдёт и дальше, то гуменник без зерна и работы может совсем сойти с ума и начать целенаправленно вредить людям, этого допустить было нельзя. Изгнать его будет не просто, потому что он домовой дух, он не просто был связан с местом и работой, а жил в союзе с ним, был своеобразным хозяином своего места. Но хорошего хозяина - а Межев после ожога уже не сомневался, что этот дух был хорошим хозяином - можно было задобрить и попробовать увести на своеобразную пенсию.

Раньше верили, что духи, подобные тому, что встретил Виктор, проходили путь, который начинался в лесу. По сути, лес считался «дикой Навью», местом, где духи жили единым незримым скопом и, иногда, отделялись и шли в определенное место, как гуменник. Его путь был из леса через поле и к зерну, значит верным будет и обратный путь, ведь его работа тут уже закончена. Межев посмотрел между домами, где виднелся пустырь, а за ним полоска ещё нетронутого леса. Да, возвращение для духа будет не изгнанием, а заслуженной пенсией, где он сможет слиться с другими сущностями леса и стать частью природных сил.

- Так-так, - сказал он себе, почёсывая подрагивающей рукой, ожог. – если это и правда гуменник, то ему нужно зерно для сушки. Зерна я тут вряд ли найду, но может и хлеб сгодится?..

Он огляделся: чуть ниже по улице ярко светила вывеска большого продуктового магазина. Смотрелась она странно и вычурно, будто магазин просто поставили тут, но забыли и теперь он обливал яркими цветами старые домишки и грязную дорогу.

Виктор купил муки и воды и пошёл обратно в квартиру.

Мария встретила его в коридоре.

- Оно там становится… сильнее. – она была взволнована. – будто жарче в квартире.

- Сейчас посмотрим. Пока что, если есть, дайте тазик, только металлический, если есть.

- Хорошо, сейчас. Как рука?

- Жить буду, спасибо.

Потолок и правда трепетал сильнее, теперь было видно, как монолит на стене, будто бы дышит. Кошка не выказывала никаких беспокойств, но встретила хозяина мяуканьем, будто подсказывала, что пора ускоряться.

- Сейчас пирогов напечём с тобой, дух-хозяин, да и по домам. – пробурчал Межев под нос, замешивая в тазу муку и воду.

Таз с тестом он поставим под центром аномалии и начертил круг мелом. На мгновение затаившись, он прислушался и, когда понял, что стало тише. Хороший знак.

Плохой знак – таких ситуаций раньше не случалось, обычный обряд изгнания тут не подойдёт, если Виктор решил помочь духу. Он несколько раз пролистал свою тетрадь от корки до корки, но так и не нашёл ничего подходящего под ситуацию. Как будто раньше таких ситуаций не было.

- Так, значит эксперимент. Ну, едем. – Межев выдохнул и начал говорить.

Гуменной дух, хозяин житный, Встань от бетонных гнёзд, иди за мной. Дам тебе колос первородный, Покажу путь лесною тропой. Там овин новый – без стен, без крыши, Там гумно – поляна с мохом седым. Ты не пали, не губи жилище, Уходи в Навь, родись там опять.

Слова складывались сами собой, появлялись не в голове, но сразу в горле и голосе. Когда-то такое было для него новым, но сейчас, когда он стал чаще встречаться с тлеющими границами реального, Межев перестал этому удивляться.

Он не мог доказать, но почти был уверен, что за чертой нет ни времени, ни пространства, только бесконечное абстрактное, мир духов, эмоций и надежд. Иногда Навь шептала, чаще мерзости, но редко могла помочь. Виктору хотелось думать, что сейчас как раз тот редкий случай.

Потолок снова «вдохнул», но обжигающего «выдоха» не последовало. Вместо него с потолка прямо на середину комнаты приземлилось огромное, размером с собаку, существо.

Иссиня-черная шерсть струилась по мощному телу на четырёх лапах, яркие красные глаза с вертикальными зрачками впились в Виктора. Оно было похоже на смесь пантеры, кошки и пса, но огромное и источающее жар во все стороны.

Межев наблюдал за духом почти не шевелясь. Он раньше не встречал гуммеников, но с уверенностью мог сказать, что представлял их иначе. Это казалось ему забавным, когда люди ждут увидеть жуткое приведение, а на проверку получают здоровенную кошку. Может духи выбирали себе оболочку по тому, кто именно на них смотрит, а может тут было что-то ещё более глубокое, в любом случае Виктор не надеялся даже близко понять странную логику той стороны.

Кошка была всё так же спокойна, чуть отстранённая она прилегла как сфинкс и наблюдала.

Существо осмотрелось и подошло к тазу, где лежало замешанное тесто. Оно обошло его несколько раз, обнюхало, посмотрело на гостей. Из ноздрей потустороннего животного вышел то ли дым, то ли пар, оно с силой дыхнуло на тесто и легло, обхватив таз телом. Тесто в то же мгновением начало румяниться, а существо исчезло, не успел Межев моргнуть.

Теперь нужно донести духа за работой до леса.

Поднять таз не вышло – он за секунды разогрелся и голыми руками его было не взять.

Виктор выскочил из комнаты на кухню и, схватив пару полотенец быстро вернулся в комнату.

- Я верну, чесслово. – бросил он хозяйке.

Обмотав импровизированную «печь» полотенцами, он подхватил таз и быстрым шагом вышел из квартиры. Левая рука отбивала свой ритм, поэтому всю работу выполняла правая, левой он старался поддерживать ношу. Примерно на третьем этаже он понял, что впопыхах не надел ботинки, но было уже поздно возвращаться – тесто твердело и румянилось.

На выходе из дома ему встретились детишки с мамами, которые только и успели проводить его непонимающими взглядами.

За территорией комплекса дорога хлюпала и чавкала, идти по грязи в носках было жутко трудно, но теплый таз грел живот и грудь, а до леса оставалось примерно метров семьдесят по тропинке.

Почти бегом в носках Межев донёс таз, когда жар стал нестерпимым. Он положил его на землю и тут же перед ним возник дух. Огромное кошкообразное ещё раз выдохнуло горячий воздух, отчего на минуту Виктору стало необычайно тепло и спокойно на душе. Запахло детством, свежим хлебом, летом без забот и солнцем. Такое яркое и оттого искреннее переживание было роскошью в наше время. Межев принял это за «спасибо».

- Беги, дух-хозяин, заслуженный отдых ждёт. – Виктор поклонился духу, насколько хватило уставшей спины.

Существо посмотрело на него ещё мгновение, развернулось и прыгнуло между деревьев, испарившись, будто его и не было никогда.

Таз со свежим хлебом остался лежать у ног мужчины.

***

Мария отказалась отпускать Межева без новых носков. Минут десять она ходила из комнаты в комнату, обшаривая коробки, пока наконец не нашла яркие зелёные носки с изображением медведя на них.

- Берите-берите, вы и так почти наверняка простыли, хоть домой поедите в сухом.

Ещё она предложила ему бутылку коньяка, но Виктор отказался, за работу уже было уплачено ровно столько, сколько договорились, а хороший напиток можно и на праздник приберечь.

Через час он уже сидел на своей кухне и ел мягкий хлеб. Вряд ли когда-то ещё он сможет попробовать что-то такое же вкусное и ароматное, поэтому стоило наслаждаться.

- Может и нам про пенсию подумать, а? – спросил он у кошки, откусывая очередной кусок. Та лениво пошевелила ухом на батарее и, кажется, даже не проснулась. – Ах, мечты-мечты.

Телефон, лежащий в кармане куртки, снова зазвонил.