Дверь на асфальте
Часть первая
Sometimes we try to feel
How things just used to be in yesterdays
No one ever make it better
No one ever lives forever
Wake me up and then let me go
Марти Фридман, «The Perfect World»
Человек с нарисованным лицом подкрался к окну на первом этаже и заглянул в него, старательно привстав на цыпочки. На нём был поношенный серый костюм с заплатами на локтях, серые штаны, тёмно-синий галстук, и ярко-жёлтые, привлекающие взгляд ботинки. Впрочем, смотреть на обувь в данном случае хотелось меньше всего, ведь выше шеи у человека с нарисованным лицом было нечто, лишь отдалённо напоминающее голову. Разве что голову лего-человечка, на которой грубо набросали черты, то ли цветными карандашами, то ли мелками. Две жирных чёрных точки – глаза, острый угол носа, полукруги ушей и огромная, почти выходящая за рамки лица жирная линия улыбки. Волос у человека с нарисованным лицом не было.
Пашка следил за ним на изрядном расстоянии, через дорогу, кусты и робкую стену из свежих саженцев, которые кое-как посадили вдоль шоссе месяца полтора назад. Несмотря на сгущающиеся сумерки, Пашка мог разглядеть даже небольшое пятно на галстуке и неряшливо торчащие нитки из кармана костюма – со зрением ему всё-таки здорово повезло. Чего он не мог, так это понять, почему на эту нелепую и донельзя жуткую пародию на человека не обращали внимания редкие прохожие. За те полчаса, что тот заглядывал в окна, только одна собака задержалась и повернула голову, но её нетерпеливо дёрнул за поводок спешащий хозяин.
«Мы это уже проходили», – мрачно подумал Пашка, сжимая в кармане разрядившийся полчаса назад мобильник, на котором с момента покупки не было установлено ни одного приложения сверх стандартных. – «Что, всё заново?»
Человек с нарисованным лицом отступил от окна и начал карикатурно-медленно подкрадываться к следующему.
***
Воздух по консистенции напоминал кисель – густой, липкий и противный на вкус. В конце июня на город пуховым одеялом опустилась духота, заползая во все щели как старых панельных домов, так и новых многоэтажек. Мир Пашки раскололся надвое – прохладные, бодрящие, наполненные жизнью две секунды, пока вентилятор поворачивался к нему и удушливую тоскливую вечность – три секунды – когда тот отворачивался.
Вентилятор можно было настроить, чтобы он дул только на Пашку, но мама сказала, что так недолго и простудиться. И Пашка стоически терпел, хотя будь его воля – он бы и спать завалился, направив на себя спасительный поток воздуха.
nejihyuga: Мама права! Заболеешь – кто дайлы закроет??
Талмас, конечно, шутил в своей обычной манере. Давно не было ни дайликов, ни погонь, ни пряток, ни внезапных смертей. Давно не было бук в любых их проявлениях, если, конечно, не считать ночных кошмаров. Туда-то они приходили регулярно, но сны оставались снами, и просыпаться от них было куда легче, чем от жуткого скрежета из мобильного телефона, с которым «Бука, стой!» выдавала задания по утрам. От смертельного приложения остались лишь воспоминания, сами по себе похожие скорее на страшный сон, чем на реальные девять месяцев жизни. Ну и, конечно, остался Чат – место, где этими воспоминаниями можно было поделиться. Воспоминаниями… и всем, что следовало после них.
Ghosteon: ребят, я вчера видел
Ghosteon: блин, даже не знаю как сказать-то.
nejihyuga: ???
agentNeo: давай, колись как есть
Когда-то единое, дружное, спаянное общей болью и необходимостью выживать сообщество «буковцев» сегодня продолжало существовать, но скорее как тень себя в прошлом. Из выживших сорока шести человек в Чате остались менее двух десятков, а стабильный онлайн составлял и вовсе семь-восемь участников. Кто-то оказался затянут в учёбу, кого-то за сброшенный с крыши телефон надолго лишили интернета, кто-то сам решил избегать любой продвинутой техники. Большинство же просто хотело оставить «Буку» и всё, что с ней связано, позади и никогда к этому не возвращаться. Никто из оставшихся в Чате не думал их осуждать.
Среди «ливеров» оказался и Орк, который одним из первых извинился, лично попрощался с каждым и навсегда покинул канал. Они с Пашкой продолжали пересекаться в школе и на улице, пару раз даже ходили втроём с Лисой в кино, но определённая неловкость мешала формированию полноценной дружбы. Жаль – услышав историю про человека с нарисованным лицом Орк мог бы дать ценный совет. Но отвлекать его специально из-за этого не хотелось. Пашка вздохнул и забарабанил по клавишам, вкратце пересказывая вчерашнее наблюдение.
Ghosteon: такие дела, в общем.
Ghosteon: я абсолютно без понятия, что это могло быть.
nejihyuga: Не сфоткал??
Ghosteon: говорю же, телефон сел.
Иллидан_Стормрейдж: Всё ясно. Бука 2.0.
agentNeo: типун тебе кое-куда
Иллидан_Стормрейдж: На язык?
agentNeo: и на язык тоже. какая нахер бука? сдурел??
Иллидан_Стормрейдж: Я-то тут при чём? Гост, ты в последнее время какие-нибудь подозрительные приложения устанавливал?
Ghosteon: смешно. прошивку, блин, страшно обновить, какие приложения?
Ghosteon: я пять раз проверил, что телефон выключен. да и буки себя так не ведут.
Blue_Sorceress: он в желтых ботинках да ?
Пашка с удивлением уставился в монитор, уже настроившись на длительный, но почти наверняка безрезультатный спор с приятелями. Будь Лиса в онлайне, она бы поверила ему безоговорочно, но родители утащили её на семейную дачу до завтра. Волшебница же, хотя и не ушла из Чата, почти ничего не говорила за последний месяц. «Как же её звали в реале? Кажется, Вика.»
Ghosteon: угу, и синем галстуке. Вик, ты же со мной в одном городе?
Blue_Sorceress: да… я его видела в лесопарке ,рядом с рекой за деревьями прятался
Blue_Sorceress: неделю назад
Blue_Sorceress: в лицо не смотрела
Blue_Sorceress: думала показалось
Blue_Sorceress: простите что не сказала сразу
Ghosteon: да всё норм. я бы и сам десять раз подумал, если бы не разглядел.
Чат загудел, обсуждая странную новость, совсем как в старые добрые времена. С тех «времён», конечно, прошло всего четыре месяца, но ощущались они как пара лет. Хотя кое-что в обсуждении всё же отличалось – наверное, потому, что явление человека с нарисованным лицом не несло непосредственной угрозы. Буки охотились, догоняли, убивали. Этот же заглядывал в чьи-то чужие окна или пырился из-за деревьев – неприятно, конечно, но кому какое дело?
«Мы были осторожны. Телефон только для звонков, на улице всегда смотрели по сторонам, не гуляли по вечерам. Неужели мы не заслужили чуточку нормальной жизни?»
agentNeo: выскажу общее мнение
agentNeo: пока он к нам не лезет, ну его в пень
agentNeo: никто же на первом не живет?
На первом не жил никто – ни из тех, кто сидел в Чате, ни из тех, кто отсутствовал, ни из тех, кто ушли с сервера с концами. Нео действительно высказал общее мнение – примерно на полминуты, пока в списке ников с зелёной точкой онлайна внезапно не возник ещё один.
Thrall_Chieftain: все живы?
Thrall_Chieftain: у меня беда. Янка пропала.
***
Хотя Пашка знал Орка уже года три – сперва как врага в школе, затем как собрата по несчастью, с его младшей сестрой Яной шанса познакомиться как-то не выдалось. Причины тому были вполне объективные – игроки в «Буку» старались как можно меньше общаться с семьями, чтобы их не посчитали за сумасшедших. К тому же, Яне только в этом году исполнилось шесть, и её круг интересов не совпадал с кругом старшего брата. Пашка видел её только один раз – очень серьёзную русоволосую девочку в больших квадратных очках.
Сейчас её фото внимательно рассматривала Лиса, пока они с Орком стояли напротив. Фотографий было несколько, судя по всему тайком изъятых из семейного альбома – родители Орка в этом смысле были немного старомодны. Отвернувшись, Пашка потратил несколько свободных секунд чтобы отыскать глазами ближайшую свободную стену, и заметил, что Орк сделал то же самое. Старые привычки сложно изжить. Возможно, если через десять лет разбудить любого выжившего после «Буки» посреди ночи, он без запинки оттарабанит спасительную считалку.
Орк за прошедшие месяцы немного похудел и вымахал ещё сильнее. Если раньше он был выше Пашки на голову, то теперь – на все полторы. Лиса, кажется, осталась такой же – только веснушки летом стали ещё заметнее, а распущенные волосы рассыпались по худым плечам рыжим пламенем. Пашка бы мог смотреть на неё куда дольше, чем позволял этикет, но сейчас было не место и не время.
- Двое суток? – коротко спросила Лиса.
- Третьи пошли.
Пашка нахмурился, но промолчал. Когда они играли в «Буку», пропавшие без вести на автомате считались погибшими. Так было проще, и со временем это всегда подтверждалось за единственным исключением – случаем Талмаса.
«Буки больше нет», – одёрнул он себя на середине мысли. – «А если верить Орку, у Яны даже мобильника своего не было».
- У неё не было телефона, – эхом к мыслям Пашки отозвался Орк. – Она в своей комнате играла. Мать дома была, я во дворе. Янка не выходила. Через полчаса вернулся – её нет.
- Полиция? – спросил Пашка.
- Приняли заяву, – буркнул Орк. – Приходили раз, комнату обыскали. И как заснули, блин. Батя мечется, мать таблетки глотает как семки, а у неё сердце…
- Иногда мне кажется, что весь город спит, – невесело улыбнулась Лиса. – И только мы бодрствуем, да и то кое-как.
Солнце пекло нещадно, и их небольшая компания не сговариваясь сдвинулась в ближайшую тень, за угол дома. Лиса вернула Орку фотографии и надолго задумалась.
- Мы не можем сходу отметать версию с «Букой», нашей или новой, – наконец сказала она. – Слава, на тебе проверка всех устройств в доме, на которые можно скачать приложения, начиная с мобильных родителей. Сам знаешь, что надо искать.
- Угу, – тихо согласился Орк.
- Паша, на тебе… как ты его назвал?
- Человек с нарисованным лицом, – подсказал Пашка.
- Длинно, – вздохнула Лиса.
Пашка и сам знал, что длинно, так что виновато пожал плечами.
- В общем, он. Напомни, что с ним стало, когда ты тогда за ним следил?
- Он, ну, просто исчез. Я не всё время на него смотрел, чтобы он не заметил. Отвернулся всего на секунду, и его уже нет.
- Можешь в следующий раз не отворачиваться?
- Попробую.
- Ты тоже всё знаешь – не приближаться, не провоцировать…
Настал черёд Пашки вздыхать – и Лиса замолчала, понимающе кивнув. Пашка совсем недавно помогал разработать новые правила, поскольку старые, к счастью, безнадёжно устарели. Буки-то исчезли. Всего пяток пунктов в духе «быть настороже и не рисковать», но после их составления сразу стало легче. Могло показаться, что им стоило вообще отказаться от каких-либо правил и жить нормальной жизнью, но те, кто остался в Чате, слишком сильно привыкли готовиться к худшему.
Никто не был рад, что их подготовка оказалась не напрасна.
- Я пока опрошу Чат и всех, до кого смогу дотянуться в онлайне, – сказала Лиса. – И соседей в подъезде Славы. Узнаете что-то – звоните хоть ночью.
Перед тем, как они собрались расходиться, Пашка вспомнил вопрос, который хотел задать Орку ещё в Чате, но тогда вылетело из головы.
- Ты же не на первом этаже живёшь?
- На третьем.
Что же, если человек с нарисованным лицом не умел ползать по стенам как теньё кудари, вряд ли он заглядывал так высоко. Но на всякий случай и этот вариант исключать не стоило.
- Мы найдём её, – сказал Пашка, постаравшись вложить в эту киношную фразу максимум уверенности. – Обязательно найдём.
В ответном взгляде Орка Пашка прочитал всё то, что сейчас крутилось у него самого в голове – как он мог заявлять такое? В мире каждый день пропадают люди, в том числе дети, на их поиски бросают все силы профессиональных спецслужб, и зачастую не находят или находят мёртвыми. Даже если бы они не играли в «Буку» с её однозначной интерпретацией пропавших без вести, какие шансы на выживание он бы дал Яне, не будь она сестрой Орка?
На долю секунды Пашке стало ужасно стыдно за свою неуклюжую попытку поддержки.
- Спасибо, – просто сказал Орк без малейшей тени иронии.
***
Старый автобус, раскалённый безжалостным июньским солнцем, противно пах резиной, металлом и бензином. Несмотря на открытые окна и люк в потолке, внутри было почти невозможно дышать. Увы, других маршрутов от дома Пашки на юго-западный край города не ходило, а пешком туда было добираться часа два – по тому же невыносимому пеклу. Пашка с тоской вспомнил, как в прошлом месяце мама с папой, который как раз вернулся из командировки, обсуждали заявление какого-то большого чиновника о планах на строительство метро. Мама и папа смеялись – планы за последние десять лет строили уже в четвёртый раз, в отличие от метро. Пашка прикрыл глаза, представляя, как спускается в прохладную подземку и без малейших пробок добирается в любую точку города…
До дома Вики оставалось ещё одиннадцать бесконечных остановок.
- Вот.
Холодная вода из наполненной на три четверти пластиковой бутылки показалась ему вкуснее любой газировки. «Банальная мысль» – тут же слегка укорил себя Пашка. – «Зато точная». Он пил и пил, а потом с разрешения Вики вылил немного себе на голову – полегчало моментально.
- Спасибо огромное, – сказал он от всего сердца, протягивая полупустую теперь бутылку назад, но Вика мотнула головой.
- Оставь… Пойдём.
Синяя Волшебница была высокой, худощавой, немного нескладной, как и сам Пашка, с тёмными волосами, заплетёнными в аккуратную косу. Сложно такое представить, но в реале она говорила ещё меньше, чем в Чате. И всё же, на просьбу показать место, где появлялся человек с нарисованным лицом Вика откликнулась мгновенно, без раздумий. «Надо бы всё-таки придумать для него имя покороче».
После удушливого автобусного ада прогулка по стандартному спальному району была настоящим отдыхом, хотя жара никуда не делась. Пашка рассказал Вике сперва про текущую ситуацию, затем теории, возможную связь с «Букой», про эксперименты, которые они с Лисой проводили ещё зимой. Она только молча кивала в ответ, но как ему казалось – с благодарностью за подобное, пусть и одностороннее, общение.
Лесопарк начался без предупреждения, минут через десять ходьбы, поджидая сразу за углом одной из безликих серых многоэтажек. Вика коротко пояснила, что его даже собирались вырубить, чтобы расчистить место под стройку, но жители района смогли отстоять. В приятной тени под деревьями тянуло расслабиться и забыть про любые дела – чего, конечно, Пашка не мог себе позволить. Ещё через пять минут до них донёсся шум реки.
- Тут. Он стоял тут.
Пашка с некоторым разочарованием осмотрел место под большим клёном, где полторы недели назад был замечен их подозреваемый. Его собственные два дня наблюдения за районом с домом, в окна которого заглядывал человек с нарисованным лицом, дали нулевой результат. На что он рассчитывал сегодня? Что они придут в лес, а неведомый гад тут как тут, в идеале – не замечает их и приводит прямиком к логову, где держит похищенную Яну? Что делать дальше, спрятаться и ждать до вечера?
- Это днём было, – покачала головой Вика, когда он высказал своё предположение ей. – Люди ходили.
- И никто на него не смотрел? – уточнил Пашка, хотя и знал ответ. Вика снова покачала головой.
- Надо поискать следы, – сказал он с уверенностью, которой сам вовсе не ощущал. Какие следы спустя столько времени? Отпечатки жёлтых ботинок на мягкой почве? Сгустки эктоплазмы или что там должны оставлять призраки?
И всё же он присел на корточки, внимательно осматривая землю под клёном. Листья, трава, деловито спешащая куда-то вереница муравьёв. Несмотря на близость к реке, почва была очень сухой – сказывались две недели жарищи без намёка на дождь. Обычный старый клён с сопутствующей ему экосистемой – если говорить словами биологички. Клён, под которым скорее всего регулярно зависали и самые обычные люди. Даже если бы он мог читать следы – как отличить среди травы и пыли отпечатки от тех самых ботинок?
- Гост, – раздался слева тихий голос Вики, скрытой стволом. – Это оно?
Пашка завернул за дерево и увидел, как она распрямляется из-под куста в нескольких метрах от клёна, сжимая двумя пальцами какую-то бумажку. Она передала находку ему – бумажкой оказалась слегка испачканная в земле оранжевая обёртка от леденца с ярко-красной надписью.
- Чупа… чугс? – неуверенно прочитал Пашка. «Заляпалась?» Он послюнявил палец и слегка потёр надпись. Но нет, буквы в однозначно узнаваемом стилизованном шрифте складывались именно в «Chupa Chugs», словно пародируя всемирно известный бренд.
Вика слегка пожала плечами, в свою очередь рассматривая обёртку.
- Узор тоже не тот… как будто от руки рисовали.
- Китайское? – предположил Пашка.
- Наверное…
Пашка аккуратно сложил обёртку и поместил в поясную сумку. Ещё предстояло выяснить, улика это или нет, но перед этим – как следует попотеть. Буквально, к сожалению.
- Ты как, до вечера свободна?
***
Комната Орка не отличалась размером. К тому же в ней царил откровенный бардак – одежда, учебники, провода, бутылки от газировки, коробки от пиццы и грязные кружки уверенно занимали даже самые неочевидные места. Впрочем, часть хлама Орк расчистил, чтобы хватило места для троих – за небольшим деревянным столом, покрытым пятнами неизвестного происхождения. Со стен на них смотрели исполнители групп тяжёлого металла, которые большинство одноклассников Орка заклеймили бы «бумерскими». Заклеймили бы про себя, разумеется, в лицо ему такое говорить бы постремались.
Пашка молча открыл сумку и вывалил на стол восемь ярких фантиков и обёрток от конфет и жвачки. Они тут же были разобраны на две неравных половины и тщательно изучены Лисой и Орком – сам Пашка уже успел осмотреть их до миллиметра и даже сфоткать с обеих сторон на всякий случай.
- «Хубба губба», «трибент», «чупа чугс»… – Лиса читала названия вслух, разворачивая каждую обёртку и откладывая в сторону.
- Ещё «лав из» без титтла, – заметил Орк.
- Без чего? – переспросил Пашка.
- Без точки над «i».
Лиса закончила с изучением своих обёрток, придвинула их в сторону Орка и потянулась за теми, что отложил он. Пашке не терпелось начать объяснения, но он держался, чтобы не сбивать друзей с мысли. Особенно Лису – она всегда просила сперва дать ей подумать самой, если обстоятельства позволяли.
- И как это всё связано с этим, как его… – проворчал Орк, принюхиваясь к фантику жевательной конфеты «Fruit-tilla».
Пашка с облегчением выдохнул и подробно рассказал, как они с Викой сперва два часа осматривали кусты под клёном, где человек с нарисованным лицом появлялся десять дней назад, а затем Пашка потащил её к себе на район, и они почти до ночи искали улики под окнами.
- Гору просто мусора перерыли. Но эти другие – сами видите. Если бы не Вика, фиг бы я столько нашёл.
- Вика? – переспросила Лиса.
- Синяя? – уточнил Орк.
- Угу, она.
- А… – Пашке показалось, или Лиса заметно расслабилась? – Из Чата. Вы молодцы, хорошая работа.
- Хорошая, – хмуро подтвердил Орк. – Только что это значит? Этот урод жрёт китайские подделки?
- Я тоже так подумал, – сказал Пашка. – И полез гуглить. Таких фирм, ну, просто не существует. Ни китайских, никаких.
- Они могли в инете и не светиться.
- Нет, Паша прав, – медленно сказала Лиса, сравнивая два фантика бок о бок. – Они вообще не совпадают. Не только опечатки – шрифт, рисунок… Смотри, это должны быть две одинаковых «хубба губбы», но у одной буквы слегка наклонены и цвет не тот. На производстве такое почти невозможно.
- Ты уверен… – начал было Орк, но затем оборвал сам себя и мотнул головой. Пашка понял, что он хотел спросить – точно ли обёртки остались от их подозреваемого? Но ошибки быть не могло, в подобные совпадения они разучились верить ещё во времена изучения «Буки».
- Это не «Бука», – сказал Орк вместо этого. – Я проверил. У бати и матери на телефонах чисто, у всех соседей тоже. Среди мелюзги на площадке и в саду, куда Янка ходила, мобильников ни у кого не было.
Пашка не стал уточнять, как именно Орк это узнавал, но не сомневался, что так оно и было. Лиса задумчиво вертела в руках фантик «хубба губбы».
- Это не «Бука», – эхом отозвалась она. – Обёртки материальные. Они даже немного пахнут. Это просто некачественная имитация.
- Имитация, блин, – буркнул Орк. – Допустим. И как нам искать этого… имитатора?
В воздухе повисла небольшая пауза – все трое без обсуждения поняли, что у человека с нарисованным лицом только что появилось новое имя.
- Ребята, – сказала Лиса. – Вы уже догадались, зачем ему конфеты?
Не дожидаясь ответа, она достала из рюкзака и положила на стол синюю папку. Открыла её, показывая им с Орком нарезку из местных газет за последние полгода.
«Пропал ребёнок». «Пропала пятилетняя девочка». «Трёхлетнего мальчика в последний раз видели…»
Орк помрачнел ещё больше, хотя и до этого сидел насупленный. Он явно хотел что-то сказать, но Лиса остановила его жестом и разблокировала телефон. Подборку газет, строго говоря, она могла сохранить и в цифровом виде, но сказывалась другая привычка бывших игроков в «Буку» – пользоваться мобильником только в крайних случаях.
Лиса развернула экран, демонстрируя короткое – две минуты – видео, дрожащее и в посредственном качестве, снятое по всей видимости случайно на чей-то телефон. На нём к одинокому мальчику лет пяти посреди какого-то праздника на улице – возможно, дня города, – странной походкой приблизился человек, голову которого скрывала плюшевая голова ростовой куклы, мультяшного тигра. Он склонился перед ребёнком и что-то ему дал, затем быстро распрямился и направился прочь.
Пашку пробил холодный пот. Он лишь один раз видел, как двигается человек с нарисованным лицом – и это было невозможно с чем-то спутать.
- Это он, – услышал он свой резко охрипший голос. – Это точно он.
Лиса подняла на него глаза.
- Паша, – сказала она тихо и очень серьёзно. – Прости, но сейчас всё зависит от тебя. Мы можем взять собранные улики и сразу отнести в полицию. Возможно, мы наткнулись на настоящего маньяка, и никак не справимся с ним сами.
Пашка не сразу понял, к чему она клонит, но Лиса продолжала.
- Ты один из двух человек, которые видели его вживую. Скажи, это «нарисованное лицо» могло быть маской?
Он закусил губу, изо всех сил напрягая память. Когда-то Пашка видел передачу про то, что воспоминания – крайне ненадёжная штука, им зачастую нельзя доверять. Мозг меняет события, приукрашивает их, добавляет ненужные детали. Конечно, маска – самое простое объяснение. Ужасная, уродливая, неуместная маска, которая бы бросалась в глаза даже на Хэллоуин. И тем не менее, никто из прохожих даже не подумал обратить на неё внимание. Орк жил на третьем этаже, Яна не выходила из комнаты – и всё же пропала.
«Тебе мало было «Буки», идиот»? – услышал он внутренний голос, ядовитый и злой. – «Во что ты ввязываешься? Иди в полицию и продолжай жить как жил, не лезь туда, откуда не выберешься.» И голос был бы прав, если бы за ним не последовал другой – голос Лисы. Не той, что прямо сейчас сидела напротив и молча смотрела на него, а той, что надёжно засела в голове и сердце.
«Весь город спит, и только мы бодрствуем – да и то кое-как».
Пашка глубоко вздохнул, как перед нырком в прорубь, и поднял глаза на ребят.
***
- Что мы ищем, обёртки? – уточнил Орк, открывая перед ними дверь в комнату Яны. Им пришлось подождать полтора часа, пока его мама не уехала в поликлинику, оставив квартиру в их распоряжении.
- В первую очередь. Но постарайтесь обращать внимание на любые странные предметы. Особенно те, которые можно дать ребёнку.
Поиски продолжались полчаса – каждый занимался своим углом небольшой комнаты, которая скорее всего изначально была частью гостиной, но затем её отгородили отдельной стеной. Пашке достался большой пакет с игрушками и всё пространство под кроватью – там обнаружилось раза в два больше игрушек, чем в пакете. Куклы, кубики, пластмассовые животные, перемешанные с деталями трёх разных конструкторов – ничего из этого не вызывало подозрений, и к тому же было основательно заиграно за недели и месяцы использования. Нашлась и пара обёрток от сладостей – но обычных, без опечаток.
Пашка обернулся на Лису – та молча развела руками, отступая от шкафа с одеждой и бельём. Что они вообще планировали найти? Если Имитатор угощал Яну своими конфетами, фантики она скорее всего выбросила ещё на улице. Но даже если будут доказательства его вмешательства, как это поможет найти девочку? В ходе их импровизированного расследования подобные волны вопросов без ответов накатывали на Пашку заметно чаще, чем ему хотелось бы. С другой стороны, он безоговорочно доверял Лисе – а она обычно видела ситуацию на пару шагов вперёд.
Их взгляды синхронно устремились к Орку – тот с некоторым трудом вылез из-под стола, да ещё и стукнулся затылком о нижний край, когда поднимал голову. Кажется, только присутствие Лисы спасло их уши от ругательств, которыми Орк обычно не стеснялся пользоваться. Сейчас же он ограничился почти беззвучными чертыханиями, одной рукой потирая стукнутое, а второй протягивая вперёд цветную коробочку. На её верхней стороне красовалась большая надпись «МЕЛКИ», а под ней – простенькая нарисованная рожица, точки-глаза, загогулина носа и полукруг улыбки. Ничего особенного, но Пашку пробрало второй раз за последний час – то, что заменяло лицо Имитатору, выглядело именно так.
- Янка рисовать не очень любит, – проворчал Орк. – Не её это. Но если бы дали, то могла взять.
Лиса взяла коробочку и тщательно осмотрела со всех сторон.
- Ни маркировок изготовителя, ни адреса завода, ничего. Это наша зацепка.
Впрочем, следующие полчаса показали, что даже самая явная зацепка может завести расследование в тупик. Мелки Имитатора оказались самыми обычными мелками, на вид, запах и даже вкус ничем не отличаясь от тех, что можно было купить в ближайшем ларьке за пятьдесят рублей. Не считая отсутствия маркировки, упаковка также не вызывала подозрений. Разве что набор рисунков на задней стороне был не вполне обычным – лошадка, котик, птичка… и дверь. Коричневый прямоугольник с белым кругом ручки, будто попавший сюда из задачек для дошколят «найдите лишнее». Орк даже слегка поскрёб рисунок, чтобы убедиться, что его не нанесли поверх какого-то четвёртого зверька. Но нет – дверь явно была напечатана.
- Попробуем что-нибудь нарисовать? – неуверенно предложил Пашка.
- Я пас, – сказал Орк. – Рисую ещё хуже Янки. Но могу расчистить место.
- Давайте лучше на улице, – помедлив, сказала Лиса. – Мало ли что произойдёт?
Они устроились в крохотном сквере неподалёку, заросшем и пустующем – мало кто хотел гулять под палящим солнцем. Лиса нашла ровный участок асфальта и быстро перенесла на него рисунки с задней стороны коробки – получилось очень похоже, особенно серая лошадка с розовой гривой. Когда она рисовала дверь, все затаили дыхание. Но мелки отправились назад в коробку, секунды потихоньку сплетались в минуты, и ничего не произошло. Где-то рядом в траве стрекотал одинокий кузнечик, словно жалуясь на невыносимую жару.
Лиса вздохнула, устроилась на краю скамейки, достала свой верный блокнот и начала переносить туда рисунки – на этот раз простой шариковой ручкой, добавляя комментарии.
- Это всё? – хмуро спросил Орк. – Эксперимент окончен?
- Нет, конечно, – отозвалась Лиса, не отрываясь от блокнота. – Мы только начали. Нужно попробовать другие размеры, пропорции, цвета, нарисовать на другой поверхности, в другое время суток…
С каждым словом Лисы Орк мрачнел всё сильнее – и Пашка прекрасно понимал, почему. Лиса говорила абсолютно правильные вещи, но сейчас она увлеклась процессом исследования нового, да и с «чтением» других людей у неё имелись определённые проблемы. У них не было времени на многодневные эксперименты – а точнее, его совсем не было у Яны.
- Тут, ну, всё сложнее, чем с «Букой» было, – сказал Пашка, когда понял, что Лиса не будет продолжать. – Мы действуем наугад. Пытаемся разгадать шифр без этого… камня того…
- Розеттского камня? – подсказала Лиса.
- Угу. Но мы ускоримся, правда ведь?
Лиса подняла голову от блокнота, услышав нажим в голосе Пашки и наконец заметила состояние Орка.
- Правда, правда – успокаивающе сказала она. – Слава, Паша, вы пока сходите в магазин и купите пару коробок обычных мелков? Для сравнения. А я закончу записи и проверю ещё кое-что.
Поход занял больше времени, чем хотелось бы им обоим – мелков в ближайшем канцелярском не было, и пришлось топать до книжного. Затем Орк хотел расплатиться картой, долго искал её по карманам, пока не понял, что забыл дома. Продавщица посоветовала в другой раз установить карту в телефон, на что получила такой тяжёлый взгляд, что Пашке пришлось оттащить товарища в сторону, извиниться перед удивлённой девушкой и расплатиться за мелки самому, кое-как отыскав в заднем кармане мятую сотню. На обратной дороге Орк ворчал извинения уже перед Пашкой, но тот ответил, что всё нормально.
Они вернулись спустя сорок минут вместо намеченных пятнадцати – и застали Лису, сидящую на скамейке в глубокой задумчивости перед абсолютно чистым участком асфальта. На её коленях покоился стёртый на треть мелок, уже слегка испачкавший ткань джинсов.
«Чем она стёрла рисунки, руками?» – рассеяно подумал Пашка. Но следы мела остались у неё только на пальцах, а асфальт выглядел так, точно по нему прошлась бригада дворников и пара поливальных машин. Орк, судя по всему, задался тем же вопросом, и они с Пашкой не сговариваясь переглянулись.
- Мы подзадержались… – начал Орк, и Лиса вздрогнула, поднимая на них глаза.
- Что? – переспросила она. – А… да ничего. Мелки купили?
- Угу.
- Чек остался?
Орк вопросительно покосился на Пашку, тот отрицательно покачал головой.
- Жаль, – вздохнула Лиса. – Тогда просто в мусорник. Кажется, я разгадала эту дрянь.
Новые рисунки на асфальте почти ничем не отличались от старых, хотя Лиса набросала их раза в два быстрее – сказывался приобретённый за последний час опыт. Лошадка, котёнок, птица и дверь. На тех же местах, где и в прошлый раз.
- Это приманка, – сказала Лиса, на этот раз аккуратно положив мелок назад в коробку. – Шоу для одного зрителя. Понимаете?
Орк и Пашка решительно не понимали.
- Ладно. Отойдите… нет, даже не так. Отвернитесь. Отвернитесь, закройте глаза и досчитайте до ста.
- В прятках же кто-то один ищет, а не двое, – попытался пошутить Пашка, но Лиса не улыбнулась в ответ, и он последовал её просьбе.
- Про себя считать или вслух? – ворчливо уточнил Орк.
- Про себя, пожалуйста.
Когда Пашка закончил считать и открыл глаза, Орк ещё продолжал, беззвучно шевеля губами. Секунд через пять он тоже открыл глаза, и они синхронно обернулись на Лису, которая снова что-то черкала в блокноте. Не отрываясь от своего занятия, она кивнула на безупречно чистый асфальт. Ни Пашке, ни Орку не нужно было объяснять, что она даже не вставала с места за эти сто секунд, и уж тем более не стирала нарисованное.
- Типа невидимых чернил что ли? – нахмурился Орк.
Лиса помотала головой из стороны в сторону, продолжая писать. Через пару секунд она встала, запихнула ручку в карман, и протянула коробку мелков Имитатора в руки Орку.
- Твоя очередь, Слава.
- Я же говорил, не рисую я, – попытался отказаться тот, но Лиса только вздохнула.
- Держи, говорю. Мы с Пашей отойдём, чтобы не мешать. Рисуй какими хочешь, не обязательно цветными.
Убедившись, что Орк больше не будет возражать, Лиса потащила Пашку в ближайшую арку. Они остановились только за углом, напротив обычно шумного, а сейчас почти пустого проспекта. Остановились – и вжались в стену, но не из-за связанных с «Букой» рефлексов, а потому что тень от здания оказалась преступно короткой, в то время как открытом солнце стоять было невозможно.
Пашка думал, что Лиса поделится с ним результатами опыта, как это бывало раньше, но та молчала, нервно кусая нижнюю губу. На его невысказанный вопрос она лишь виновато улыбнулась.
- Не сейчас, ладно? Нужно ещё кое-что проверить, а потом – увидишь сам.
Спустя десять минут они вернулись – Орк сидел на лавочке, ошарашенный и несколько побледневший. Рисунков на асфальте перед ним не было.
- Понял? – тихо спросила Лиса.
- Угу, – ответил тот, затем тяжело поднялся и пихнул мелки в руки Пашке. – Теперь ты.
- Может всё-таки поделитесь? – подозрительно спросил Пашка, вертя в пальцах стёртый уже наполовину мелок.
- Если поделимся – может не сработать, – серьёзно сказала Лиса. – Розеттский камень, помнишь?
Он, конечно, помнил. Дождавшись, пока ребята скроются в арке, Пашка неуверенно начал рисовать лошадь, начав с гривы. Выходило очень криво, совсем не как у Лисы, но деваться было некуда. Лучше всего из трёх животных получилась птица, с большим клювом, задорным хохолком и подозрительно человеческим глазом. Прямоугольник двери слегка покосился, поэтому Пашка доштриховал его для верности, не стирая при этом первые линии – мало ли что? Ручка, глазок. Готово. Он глубоко вздохнул, ожидая чего-то, что уже явилось Орку и Лисе. Через несколько секунд пришлось выдохнуть. Ничего не произошло.
Пашка несколько растерянно вгляделся в свои рисунки, сравнивая их с образцами на коробке. Он ошибся в линиях, пропорциях? Скорее всего и в том, и в другом, но тот же Орк, по его словам, вообще рисовать не умел. Нужно стереть и начать заново? Пойти к ребятам и расписаться в провале? Лиса поймёт, она всегда говорила, что отрицательный результат для экспериментов не менее важен, чем положительный. Но, наверное, спешить тоже не надо.
Крупная ворона, разглядывающая муки Пашки с крыши трансформаторной будки, возмущённо каркнула и улетела, когда он вскочил на ноги, чтобы обойти рисунок с другой стороны. Вокруг царило летнее марево, заставляющее воздух дрожать, и эта дрожь будто передалась нарисованной лошадке. Пашка утёр пот со лба и поморгал, пытаясь сфокусироваться на меловых линиях, но те упрямо продолжали дрожать. «Что за…» – промелькнуло у него в голове за секунду до того, как серая лошадка с розовой гривой встала на дыбы, перебирая передними копытами и заложила круг вокруг него по асфальту.
Больше всего это было похоже на примитивную анимацию – как если кто-то небрежно нарисовал на полях толстого учебника палочного человечка и оживил его, быстро пролистывая страницы. Только сейчас это происходило в реальности, прямо у него под ногами, и вокруг не было никого, чтобы это увидеть. Вслед за лошадкой «ожил» кот – хотя и не спешил срываться с места, а остался сидеть, вылизывая белую лапу белым же языком. Нахохлившаяся птица важно вышагивала вдоль асфальтовой дорожки, открывая клюв в беззвучном пении. Всё это продолжалось недолго – секунд десять – пока Пашка нашаривал мобильник в кармане, то ли чтобы снять на камеру, то ли чтобы проверить, не запущена ли всё-таки хитрая новая версия «Буки». Он думал, что после событий предыдущего года его уже ничего не могло удивить. Он ошибался.
А затем дверь на асфальте приоткрылась, и все три оживших рисунка исчезли за ней.
Пашка медленно опустился на четвереньки рядом, заворожённо смотря в проём. Сквозь щель можно было разглядеть кусочек светлой комнаты с салатовыми обоями, накрытый стол со сладостями и ящик, забитый игрушками. Что странно – перспектива была, как будто Пашка смотрел в обычную, вертикальную дверь, а не люк в потолке. Он было протянул руку, чтобы приоткрыть её пошире, но одёрнул себя. Нельзя. Вдруг достаточно только коснуться, чтобы тебя затянуло внутрь? К игрушкам, конфетам и печенью, ярким цветным обоям.
К человеку с нарисованным лицом.
- В другой раз, – пробормотал Пашка, отступая от двери. – Пока рано.
Словно услышав его слова, дверь закрылась, задрожала и растворилась, оставив за собой чистый кусок асфальта.
***
- Суммируем, – коротко сказала Лиса, когда они снова собрались в комнате Орка и с плохо скрываемым облегчением подставили лица напольному вентилятору. – Все видели одно и то же?
- Игрушки, жратва, – буркнул Орк. – Как ты и сказала, приманка. И Янка туда полезла.
«И не только она», – подумал Пашка. «Яна и все другие дети, которые получили в подарок волшебные мелки, открывающие дверь в страну чудес. Только без кролика и Алисы.» Но вслух он спросил другое:
- Работает только когда никто не смотрит, да? Кроме, ну, того, кто рисовал.
- Я бы перепроверила, – вздохнула Лиса. – Но похоже на правду. Держится в любом случае недолго, полминуты максимум. Но это настоящий проход… куда-то.
- Телепорт в закрытую комнату, – сказал Орк. – А потом этот урод приходит и забирает оттуда детей.
- Это было бы логично, – сказала Лиса. – Только комната не закрыта. Смотрите.
Она разблокировала экран мобильника и продемонстрировала несколько фотографий уже знакомой комнаты с салатовыми обоями – только с другой стороны. Качество оставляло желать лучшего, но даже так было понятно, что комната не запиралась. Сложно было запереть то, у чего не было двери. Точнее, вместо дверного проёма зияла развороченная дыра, словно сквозь неё прорвался рассерженный носорог.
- Ты что, туда руку совала? – нахмурился Пашка.
- Смешно, – фыркнула Лиса, достала из рюкзака раздвижную селфи-палку и демонстративно её помахала. – Сначала кинула камень, затем сунула ветку… Ещё вопросы есть?
- У меня есть, – проворчал Орк. – Но не про фото.
Он нагнулся, пошарил под кроватью, и извлёк на свет слегка запылившуюся бейсбольную биту, а за ней – настоящий на вид охотничий нож в кожаном чехле.
- Когда мы туда полезем?
Вопрос, который крутился у всех на языке, Орк высказал со своей обычной прямолинейностью – и тем самым погрузил комнату в тишину на несколько секунд. Лиса рассеянно свайпала снимки на телефоне туда-сюда, будто пытаясь разглядеть пропущенные детали, Пашка с молчаливого согласия Орка вынул из ножен и рассматривал охотничий нож. Блестящий, увесистый, хорошо заточенный – с таким хоть на медведя, хоть на… Имитатора?
- Мы туда не полезем, – наконец сказала Лиса, отложив телефон в сторону. – Точнее, все вместе не полезем. Должен пойти кто-то один.
- Почему? – спросил Пашка. – Мелков-то много, можем по очереди…
- По ряду причин, – тихо сказала Лиса. – Мы не знаем, что там. Не знаем, как оттуда вернуться.
- Наверное, ну, снова нарисовать дверь.
- И никто раньше до этого не додумался? – грустно улыбнулась она. – Но даже если так, гарантий нет. Неизвестно, сработают ли мелки без упаковки. Группой мы будем уязвимы, если нас вообще не раскидает по разным точкам. И это не говоря о том, что кто-то должен остаться тут и прикрыть того, кто уйдёт.
Орк молча кивнул, выразительно размял шею и положил руку на рукоять биты.
- Я пойду, – сказал он. – Как старший. Разведаю, найду Янку и назад. Возражения?
Лиса подняла на него глаза, и по её взгляду Пашка понял, что возражения очень даже были.
- Я её брат! – взорвался Орк. – Это мой долг, ясно?! Я пойду туда. Я найду Янку…
- А если не найдёшь? – мягко спросила Лиса, моментально остудив его накал. – Или найдёшь Яну, а выход – нет? Слава, что будет с твоей мамой, если ты тоже пропадёшь? Ты сам говорил – у неё проблемы с сердцем.
Пашка в первый раз в жизни слышал, как кто-то на самом деле скрежещет зубами – и этот кем-то был Орк. Затем Орк матернулся, громко и зло.
Затем он бросил биту на диван и отвернулся.
- Я пойду, – сказала Лиса. – Проведу настолько полный анализ, насколько смогу. Соберу данные, найду выход. Родители послезавтра уезжают на неделю, сестре скажу, что ушла с вами в поход. Телефон оставлю тут, напишу десяток смс заранее, с вас – только отправлять раз в день. Норм?
Орк молчал, но было понятно, что ему деваться некуда. Лиса всегда была самой умной из их небольшой компании, а то и из всего Чата. Без неё не удалось бы вычислить Кукловода, да и уничтожить «Буку» в целом. Если кто-то мог забраться через дверь на асфальте неизвестно куда и выбраться обратно живой, так это она.
- Не норм, – сказал Пашка. – Пойду я.
В воздухе снова повисла пауза – правда, заметно короче, чем в прошлый раз.
- Геройствуешь? – нахмурилась Лиса.
- Немного, – признался Пашка. – Но дело не в этом.
- Тогда аргументируй.
- Хорошо. Только без обид, ладно?
- Ладно.
Пашка глубоко вздохнул и поднялся на ноги, чтобы одновременно смотреть на Лису и Орка.
- Я бегаю лучше вас, и прячусь тоже лучше. И на опасность реагирую очень быстро. И если я не додумаюсь, как выбраться, то прослежу за Имитатором. Опыт уже есть.
Лиса приоткрыла рот, словно хотела возразить, но Пашка ещё не закончил.
- Лиса, твои родители уедут послезавтра, а моя мама поехала к отцу позавчера. Там, где они сейчас, связь вообще не ловит, ближайшие четыре дня я свободен. И мы, ну, не можем ждать до послезавтра. Яна точно не может.
Секунд десять они обдумывали его слова.
- Не может, – сказал наконец Орк, пока Лиса молчала. – Это ты прав. Только с чего ты взял, что спрячешься? Там может быть эта комната и кусок коридора. Тупик. Что угодно может быть. Войдёшь – и всё.
- Я знаю, – сказал Пашка. – Но какие ещё варианты?
Если бы сборы легли на одного Пашку, они бы выглядели как чистый хаос: раскиданные по комнате нужные и не нужные предметы, какие-то из них – частично запиханные в рюкзак в случайном порядке. Сам Пашка при этом судорожно метался бы от компа до кладовки, пытаясь одновременно найти информацию по правильной экипировке в гугле и отыскать эту самую экипировку в квартире, особенно если её там отродясь не было. В итоге он бы, конечно, нормально собрался, но потратив на это кучу времени, и до последнего сомневаясь, стоило брать две или всё же три тёплых толстовки.
У Орка, несмотря на бардак в комнате, на сборы и инструкции ушло пятнадцать минут. Причём инструкции касались исключительно одежды, всё остальное с запасом нашлось на месте.
«Термобельё есть?» «Есть». «Возьмёшь одну пару». «Кроссы не убитые?» «Не, им недели три всего». «Не трут?» «Разносил». «В них и пойдёшь».
Лекарства – две упаковки лейкопластыря, плотный рулон бинта, спрей с перекисью водорода, вскрытая упаковка популярного обезболивающего и не вскрытая металлическая блямба бальзама «Звёздочка». Пашка попытался завернуть всё в обычный пакет, но Орк молча покрутил пальцем у виска и методично распихал набор в отдельную небольшую брезентовую сумку. Правильно, шелест пакета могут услышать, его тихо не развернёшь.
Вода в литровой бутылке, наскоро заваренный чай в термосе. Пашка уже открыл рот, чтобы отказаться, какой чай по такой жарище? Но передумал возражать, когда задумался на пару секунд – это здесь жара. А там? Пока он думал, Орк покинул комнату и вернулся через пару минут, сжимая четыре одинаковых серо-зелёных пакета с белой звездой.
«Сухпайки. Из запасов бати». «А он, ну, не заметит, что пропали?» «Заметит». «Тебе не влетит?» «Переживу».
Лёгкая, но прочная пластмассовая кружка, тарелка, ложка. Фонарик с парой запасных батареек – чтобы не тратить зря заряд мобильника. Плотно свёрнутый спальный мешок. Жидкость для разжигания костра и полкоробка охотничьих спичек. Последним в рюкзак Орк отправил нож – тот самый, который достал из-под кровати. На этот раз Пашка даже не подумал возражать, но и поблагодарить Орка тоже не успел – Лиса вручила ему чёрную коробочку внешнего аккумулятора для мобильника.
«Если там будет связь – сразу пиши смс. Если нет – фотографируй и снимай на видео столько, сколько сможешь, когда будет безопасно. Только когда будет безопасно, понял? Не смей попадаться. Не смей. Не вернёшься – убью».
Она порывисто обняла его и стиснула так сильно, что у Пашки на секунду буквально перехватило дыхание, а щёки против воли залила волна жара. Кажется, окончательно он пришёл в себя уже на лестничной клетке, торопясь по ступенькам вниз.
Забежать домой, чтобы взять термобельё, ещё одну футболку, джинсы, запасные носки и трусы, а также одну – всего одну – тёплую толстовку. Ещё раз осмотреть рюкзак – вышло что-то среднее между походом в горы и тюрьмой. То, что надо. Заглянуть к соседке, сказать, что если мама вдруг попытается позвонить раньше времени и не сможет дозвониться, то это у него телефон немного сломался, а сам он с ребятами…
Всё. Пора.
Последнее, что они обсуждали с Лисой и Орком – откуда ему отправляться. Дверь можно было нарисовать на любой подходящей поверхности, и она бы явно сработала, учитывая, как пропала Яна. Но Пашка не хотел использовать для этого свою квартиру, равно как и квартиры ребят – мало ли, что? Вдруг портал окажется двусторонним? Вдруг Имитатор сможет выйти из него в любой момент?
Летний вечер не принёс темноту – лишь жалкое подобие сумерек, упиваясь прошедшим недавно летним солнцестоянием. Пашка уверенно шагал по направлению к заброшенной промзоне – той, которая когда-то пугала его до дрожи в коленках, а затем перестала.
Той, где он однажды умер примерно полгода назад.
Забытые фабричные постройки и лабиринты дряхлых бетонных заборов стали чем-то привычным, чуть ли не родным. Местом, в котором однажды случилось нечто ужасное, и тем самым прошедшим сквозь своеобразное очищение. Нельзя сказать, что Пашка рвался туда каждую свободную минуту, тем более, что Лиса не разделяла его отношения к промзоне. Но ему было там на удивление спокойно. К тому же, сложно было придумать лучшее место подальше от посторонних глаз.
Он перелез через забор и добрался до здания, где они с Лисой прятались от гасядокуро, но внутрь заходить не стал – просто сделал пару фоток и отправил их в личку ребятам вместе с маркером местоположения на онлайн-карте.
Относительно ровный кусок чистого асфальта обнаружился достаточно быстро, будто ждал его здесь все годы с момента закрытия старой фабрики. Пашка глубоко вздохнул, пытаясь унять пробежавший по телу внезапный озноб, сел на корточки и принялся рисовать. Лошадь, кот, птица, дверь. На этот раз – разными мелками, а не только белым, чтобы тот не кончился раньше времени. Закончив, он спрятал мелки в коробку и отряхнул руки. В прошлый раз ему пришлось ждать несколько минут, в этот рисунки ожили практически мгновенно. Они танцевали, кружились и играли, стараясь как можно сильнее, чтобы привлечь его и без того обострённое до предела внимание. Несколько секунд – и дверь призывно приотворилась, поглотив цветастые приманки.
Пашка сглотнул и в очередной раз убедился, что рюкзак плотно прилегает к спине. Соблазн достать из ножен охотничий нож и шагнуть вперёд вооружённым был почти непереносим. Но нет, нельзя. Это абсолютная неизвестность, перенос может закружить голову, перевернуть вверх ногами, швырнуть об стену с такой силой, что он напорется на свой же клинок. Если бы Пашка никогда не повстречал Лису, он ни за что бы не задумался о подобном. С другой стороны, если бы не Лиса, он бы сейчас здесь не стоял. В первую очередь потому, что его бы без вариантов слопали буки. Но даже если бы ему удалось выжить, то он ни за что бы не вызвался на подобную авантюру. Он бы забился в угол и остался в этом углу навсегда.
- Спасибо, – прошептал он. – Я обязательно вернусь.
Он присел на корточки около двери на асфальте и толкнул её рукой.
Часть вторая
Когда Пашка снова открыл глаза, мир вокруг ещё не до конца прекратил вращаться, но теперь хотя бы делал это в относительно терпимом темпе. Это был третий раз после перехода, когда он молча радовался, что проявил стойкость и не стал доставать нож. Как он и подозревал, это спасло ему жизнь.
Стоило руке Пашки коснуться двери, его начало затягивать… нет, скорее засасывать внутрь с чудовищной силой. Словно он, убирая в квартире, сунул руку в шланг пылесоса, запитанного от термоядерного реактора. Это было настолько неожиданно, больно и жутко, что Пашка заорал и отдёрнул руку. Точнее, он попытался это сделать, с нулевым результатом. Индикатор страха в его голове рванул вверх с такой силой, что моментально перерос в полноценную панику. Впрочем, он не успел ей поддаться – нарисованная дверь наконец выполнила свою функцию и затянула добычу внутрь целиком.
Больше всего он боялся, что когда откроет глаза, то увидит нависшую над ним почти вплотную чудовищную нарисованную улыбку Имитатора, а потом неестественно-длинная рука с цепкими пальцами схватит его за шею и потащит, потащит… Но к счастью над головой оказался только потолок, разрисованный ромашками и колокольчиками. Цветы, правда, кружились в бешеном хороводе, вызвав мгновенный приступ тошноты, так что Пашка тут же закрыл глаза обратно. «Полежать ещё немного». Если бы человек с нарисованным лицом сидел в засаде и поджидал его, то схватил бы его сразу.
Через пару минут мир пришёл в норму, и разве что самую малость покачивался. Пашка аккуратно ощупал затылок – вроде не болит, а значит головокружение было вызвано не сотрясением мозга. Об этом он, кстати, тоже узнал от Лисы, поскольку сам никогда не интересовался ни биологией, ни медициной…
Комната с салатовыми обоями, манившая гостей сквозь щель двери на асфальте, в реальности оказалась вовсе не такой уютной. Развороченный дверной проём, который теперь можно было разглядеть во всей красе, был тому основной, но далеко не единственной причиной. Это место, как и полагалось приманке, хорошо смотрелось только издали. Покрытые пятнами обои местами отклеивались, обнажая грубую штукатурку. Если бы Пашка решил снять кроссовки, дряхлый паркет на палу наверняка бы наградил его занозами. Мебели почти не было, но даже без неё комната ощущалась тесной, душной – то ли из-за отсутствия окон, то ли из-за неприятной тёплой сырости в воздухе.
Пашка затаил дыхание и прислушался. Ничего, кроме еле слышного электрического гула двух лампочек в небольшом светильнике в центре потолка.
Выдохнув, он быстро дошёл до выхода и осторожно высунул голову в проём без двери. Орк ошибся – тупиком тут и не пахло. Перед ним простирался бесконечно длинный коридор, будто в аккуратном, но совершенно безликом офисном здании. Он был в таких всего пару раз, в раннем детстве, когда папа ещё работал в офисе и брал его с собой. Коридор был очень узкий, с настолько тусклым освещением, что его конец терялся в темноте. По его сторонам виднелось несколько других дверей. Холодная стерильность прохода резко контрастировала с атмосферой первой комнаты.
Пашка отступил назад – путь для отступления есть, теперь можно осмотреться повнимательней.
Угол, который так нарядно смотрелся в приоткрытую дверь, теперь скорее отталкивал. Сладости на столе вроде были настоящими – небольшой тортик, корзинка с печеньем, бутылки со сладкой газировкой, миски с леденцами и жвачкой. Пашка подошёл поближе и пригляделся – разумеется, на всех обёртках те же самые надписи с ошибками. Он ничего не взял со стола.
Ящик с игрушками вблизи оказался металлическим коробом со стеклянной крышкой, сквозь которую можно было хорошо рассмотреть содержимое. Куклы и плюшевые звери, пони с радужной гривой лежали вперемешку с машинками, самолётиками и разнообразным игрушечным оружием. Сначала Пашка разглядывал водяной пистолет, но затем его внимание переключилось на ярко-красный пластмассовый меч с красивой и очень удобной на вид рукоятью. Лезть внутрь Пашка не собирался, поэтому через минуту отвернулся, проверяя мобильник – связи, разумеется, не было. «Надо хотя бы сделать фотки, Лиса просила…»
Негромкий стук, раздавшийся из-за спины, моментально активировал инстинкты опытного игрока в «Буку» – его развернуло с такой скоростью, что он чуть было не выронил телефон. К счастью, сразу стало понятно, что это не Имитатор подкрался сзади, телепортировавшись в угол комнаты. Вообще никто не подкрался. Только металлический ящик исчез – а вместо него на полу сиротливо лежал приглянувшийся Пашке красный пластмассовый меч.
«Ловушка. Точно ловушка. Сейчас возьму как дурак, а потом…» Правда, что «потом», в голову уже лезло со скрипом. Имитатор отследит его с помощью невидимого магического датчика? Вполне правдоподобный вариант, но в таком случае «датчик» было бы проще нацепить в виде занозы с пола – не зря же он столько провалялся после перехода. Вообще западня из этого места, за исключением угла-приманки, была отстойная. Никто не хватает, пока жертва валяется на полу с головокружением. Выход открыт – уходи когда хочешь. Всё это больше напоминало странную видеоигру, правила которой приходилось узнавать самостоятельно.
«Опасно идти одному. Возьми это», – всплыла в голове дурацкая цитата-мем из древней игрушки, в которую Пашка никогда не играл. Вздохнув, он поднял с земли меч и убедился, что тот действительно приятно лежит в руке. Казалось бы, зачем ему меч, когда в рюкзаке лежал настоящий охотничий нож? Он затруднялся ответить. В конце концов, выбросить находку он всегда успеет.
Оставалось проверить последнее – и для этого лучше бы выйти в коридор, поскольку ни отходящие от стены салатовые обои, ни жуткий паркет для этой цели не подходили. Пашка достал коробку с мелками и выбрал тот, которым рисовал дверь на асфальте – простой белый. Серая стена коридора вполне подойдёт, хотя не помешало бы побольше света…
Он замер, как только включил фонарик. Тусклое освещение коридора скрывало гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Во рту пересохло, по спине пробежал ощутимый озноб.
Всё доступное пространство на стенах вокруг выхода из салатовой комнаты было разрисовано дверями.
Двери, нарисованные белыми мелками, красными, зелёными, синими – всеми доступными цветами. Двери с ручками и замочными скважинами, двери с петлями и глазками. Двери, вокруг которых толпились бесчисленные лошадки, котики, птички, зайчики, собачки, ящерки и множество других милых зверят. Они не двигались, как и положено самым обычным рисункам мелом. Двери тоже не торопились открываться. Местами на стене попадались надписи, в основном с ошибками, но от каждой из них Пашку пробирал новый приступ дрожи. «НА ПОМАЩЬ». «СПАСИТИ». «МАМА, Я ЗДЕС».
Он всё же добрался до чистого участка стены и быстро воспроизвёл на нём заученные рисунки. Убедиться всё равно стоило – даже несмотря на кричащие доказательства того, что мелки работали строго в одну сторону. Пашка засёк время и сел напротив, положив рюкзак рядом и нервно ёрзая на гладких плитках пола.
Пятнадцать минут ползли, словно два часа. Обычно бы он нашёл, чем себя развлечь, или по методу Лисы обмозговал бы как следует дальнейшие действия. Но сейчас единственные мысли, которые лезли в голову, были скорее паническими – о чём он вообще думал, когда сюда полез? Как планирует выбираться? Что будет, если рисунки не оживут? Выживание в «Буке» имело свои недостатки – один из его наработанных рефлексов требовал, что в непонятной и опасной ситуации нужно бежать изо всех сил.
Рисунки, разумеется, и не думали оживать. Пашка снова заёрзал, тщетно пытаясь устроиться поудобнее, и вдруг понял, что доёрзался до противоположной стены коридора. Он промедлил секунду, а затем вжался в неё спиной, с облегчением ощущая сквозь футболку надёжную, ровную поверхность. Это сразу успокоило, придало уверенности, хотя ситуация никак не изменилась. «Раз-два-три-четыре-пять», – подумал он, не отрывая глаз от своих рисунков. «Если здесь буки, я буду орать». Но на самом деле орать не хотелось, и паника постепенно отступила. В начале восемнадцатой минуты Пашка резко вскочил на ноги, спрятал мелки и закинул рюкзак за спину.
- Ну и не очень надо-то было, – пробурчал он под нос, отворачиваясь от стен, где теперь был увековечена и его персональная попытка выбраться. – Найдём настоящий выход, а не эту…
Что «эту» он так и не придумал, так что просто зашагал вперёд по сумрачному офисному коридору. Он пробовал каждую дверь по бокам, но ни одна не поддавалась. Впрочем, на этот счёт он не слишком переживал – в крайнем случае можно было попробовать расковырять замок ножом. Никакой уверенность в успехе, просто такой вариант казался лучше, чем его отсутствие. Сперва он пытался прислушаться к каждой двери, но после пятой сдался и забил. В этом месте не существовало других звуков, кроме его шагов и дыхания.
Первая поддавшаяся двернь встретилась Пашке минут через пять. Он совершенно не ожидал, что ручка повернётся под нажатием и от неожиданности отпрянул от неё на пару шагов. Тут же в глаза бросилась другая деталь, которую он бы с лёгкостью мог упустить, не остановись около двери – большая красная стрелка, нарисованная на сером полу. Пашка присел на корточки и провёл по ней пальцами – на них остался хорошо знакомый мел. Стрелка указывала вперёд, дальше по коридору, мимо слегка приоткрытой двери. Стараясь не издавать лишнего шума, Пашка снова подошёл к двери, прислушался на пару секунд и заглянул внутрь.
Уборная – очень длинное помещение, залитое неярким оранжевым светом десятков мелких ламп. По левой стороне тянулись раковины с зеркалами над ними, по правой – закрытые кабинки. На безупречно чистом белом полу не было ни одного отпечатка обуви, на зеркалах ни единого пятнышка воды или мыла. Точно это место открыли пять минут назад, и Пашка был первым посетителем. «В другой раз», – подумал он, осторожно отступил в коридор и прикрыл за собой дверь. В туалет ему пока не хотелось, а в случае чего сюда можно было вернуться. Только почему-то эта уборная вызывала даже более сильное беспокойство, чем «стартовая» комната с салатовыми обоями.
Конец коридора показался в поле зрения как раз в тот момент, когда Пашка засомневался, есть ли у него вообще конец. Большая двойная металлическая дверь с зелёной светящейся надписью «EXIT» над ней… И ещё одна красная стрелка на полу, указывающая вперёд.
Кто-то очень хотел, чтобы идущий по коридору никуда не сворачивал, и что-то подсказывало Пашке, что этот «кто-то» был вовсе не одним из пропавших детей.
Когда он подошёл ближе, стало заметно, что одна из створок двери повреждена, погнута и еле держится на петлях. Из образовавшейся щели на Пашку смотрела недобрая темнота. Поколебавшись, он снова включил фонарик и посветил внутрь.
Он ожидал увидеть что угодно – или, может быть, думал, что ожидал. Но открывшееся зрелище было настолько странным, что походило скорее на дурной сон, а не реальность. Хотя насколько реальным может быть место, куда попадаешь из двери, нарисованной на асфальте?
За узким офисным коридором находился другой коридор, заметно шире, но лишённый какого-либо освещения. Высота и структура потолка создавала впечатление, что его выдернули из совершенно иного здания.
И этот коридор был почти под завязку завален коробками.
Луч фонарика выхватывал знакомые и незнакомые названия вперемешку. Коробки из-под печенья и бумаги для принтера, из-под жвачки и бытовой техники, посуды, мебели и обуви. Пустые коробки лежали рядом с невскрытыми, будто какой-то псих решил устроить в новом коридоре одновременно склад и свалку. И это противоречие рождало ощущение нереальности происходящего при вполне обыденном содержимом. Что-то здесь было настолько «не так», насколько вообще возможно.
Коробки громоздились примерно Пашке по грудь, и сверху оставалось ещё метра полтора свободного пространства. Если бы он вскарабкался на картонную груду, то вполне мог бы поползти по ней вперёд – в темноту и неизвестность.
- Да щаз, – нервно пробормотал Пашка, выключая фонарик и сфоткав безумный коридор телефоном. В его голове моментально всплыла очень яркая картина, как он пытается ползти, а из-под коробок вылезает чёрная рука, хватает его за ногу и тащит вниз, вниз, вниз…
Он твёрдо решил найти другой проход дальше – даже если для этого придётся взломать все предыдущие двери. Орк описывал Яну как очень рассудительную, умную девочку – если она была здесь, она бы ни за что не полезла на эту подозрительную гору хлама. Тем более, что от резко возросшего волнения дал о себе знать желудок, заставив Пашку болезненно поморщиться. Ситуация не критическая, но всё же стоит вернуться до оранжевой уборной. На контрасте с «коробочным коридором» она уже не казалась такой странной.
Пять минут по чересчур длинному коридору, до первой стрелки на полу. Перед тем, как нажать на ручку, он привычно прислушался – и замер. За дверью раздавался приглушённый, но абсолютно узнаваемый шум льющейся воды.
Первый образ, который посетил голову Пашки, был Имитатор. Имитатор, с трудом выбирающийся из слишком маленькой для него кабинки, склонившийся над раковиной и неторопливо моющий свои длинные руки, пока в безупречно чистом зеркале отражается его нарисованное лицо. Отсюда и шум воды – ровно до того момента, пока чудовище не направится к выходу. В таком случае ему – Пашке – остаётся только бежать в одну из двух доступных сторон. Либо в салатовую комнату, либо в коробочный коридор.
«Он достанет меня где угодно», – подумал он, пока в груди стремительно нарастала сосущая болезненная беспомощность. – «В салатовой комнате негде спрятаться, а среди коробок он догонит меня в два счёта». К тому же, уверенность, что под коробками ждёт нечто, не уступающее Имитатору, никуда не делась.
Взломать замок на другой двери? Нет времени, да и слишком шумно. Затаиться в одной стороне коридора, а когда Имитатор выйдет, спрятаться в уборной? Нет никаких гарантий, что он пойдёт в другую сторону, а не прямиком на Пашку.
Живот опять противно заныл, но он сжал зубы и перетерпел. Больше нельзя было ждать. Ещё несколько секунд – и человек с нарисованным лицом выйдет наружу. Пашка рванул рюкзак с плеч, вытаскивая из наружного кармана охотничий нож в кожаных ножнах. Ножны полетели в сторону вслед за рюкзаком. Панический страх окрасился в злость, ярость. В бешенство. Он застанет этого урода врасплох, если надо – ранит, если надо – прикончит. Если надо – будет резать до тех пор, пока он не отдаст Яну и всех остальных, и…
Обрывая свои беспорядочные мысли, Пашка дёрнул ручку и толкнул дверь плечом с такой силой, что та жалобно скрипнула, распахиваясь настежь. Он тут же бросился вперёд, не разбирая дороги, в отчаянной попытке атаковать источник своего ужаса. Он всё ещё махал ножом, когда начал понимать, что находится совсем не там, где должен был. В последнюю секунду он успел затормозить, чтобы не сорваться в воду.
Это была не уборная, ни оранжевая, ни какая-либо ещё. Это был бассейн, пусть и совсем небольшой, длиной метров в пятнадцать и метров семь в ширину. Бассейн, облицованный мерзкой на вид розовой плиткой, то ли покосившейся от времени, то ли изначально уложенной криво. Бассейн, в который лилась вода из трёх здоровенных синих труб, отверстия которых подозрительно напоминали открытые человеческие рты, перевёрнутые вверх тормашками. Освещение в новом помещении было лишь чуть более ярким, чем в коридоре, тусклый свет крохотных круглых ламп едва отражался от мокрой плитки. В бассейне тихо плескалась вода цвета болота.
Пашка рассматривал странную комнату секунд десять, всё ещё сжимая в слегка трясущейся руке рукоять ножа. Его накрыла волна нервного облегчения – он просто ошибся дверью. Пропустил ещё одну стрелку на полу и свернул не туда. Бассейн выглядел дико, но он хотя бы пустовал. Здесь можно было спрятаться и, возможно, даже пройти насквозь – в дальнем углу помещения в углублении виднелась ещё одна дверь. Непроглядная зелёная поверхность воды рождала в нём смутное беспокойство, но не настолько сильное, как завал коробок. К ней не обязательно подходить, достаточно обойти по краю стены.
Он вернулся в коридор. Нож отправился сперва в ножны, затем в рюкзак, рюкзак – назад на спину. Подумав, Пашка достал из наружного кармана красный маркер и пометил нижний угол двери в комнату с бассейном маленьким красным крестом. Пока свойства мелков не изучены, ими не стоит черкать направо и налево. Осталось найти пропущенную оранжевую уборную и отметить её тоже.
Спустя сорок минут он сел на пол напротив двери в бассейн, прижался спиной к стене и сделал небольшой глоток из бутылки с водой. Это место давило на него всеми возможными способами, заставляло чувствовать себя не на двенадцать с половиной, а беспомощным карапузом-трёхлеткой. Дверь в оранжевую уборную исчезла. Испарилась, заросла или же была накрепко закрыта. Стрелка рядом с ней также исчезла, хотя её могли просто стереть. Он чуть ли не пропахал носом плитку пола от салатовой комнаты до коробочного коридора, и не нашёл стрелок кроме двух – около коробочного коридора и бассейна. Все двери, кроме двери в бассейн, не поддавались Либо Имитатор играл с ним, как кошка с мышкой, либо от странностей за последние пару часов у него начинала отъезжать крыша.
«Лиса бы назвала балдой», – вяло подумал Пашка, делая ещё глоток. – «Надо было первую дверь сразу пометить». Так или иначе, вариантов у него теперь практически не осталось. Вперёд, через бассейн, проверять, куда ведёт дверь на другой стороне. Не откроется – в ход пойдёт охотничий нож. В случае провала – вернуться в основной коридор. Если Имитатор в самом деле его выследил и пасёт, он, Пашка, уже ничего сделать не сможет. Разве что держать нож там, где его можно будет достать, не снимая рюкзак.
Пашка глубоко вздохнул и открыл дверь, на которой меньше часа назад нарисовал отметку маркером.
Его встретило небольшое, очень скучное офисное помещение, напоминающее плохо обустроенную комнату отдыха.
На изучение каждого уголка нового места у Пашки ушло всего ничего, минут десять. Кассетный потолок, плитка на полу и краска на стенах – всё одного оттенка бежевого. Две неяркие белые лампы, вмонтированные в потолок. Три ужасающе неудобных коричневых кресла и ещё более неудобный диван, расставленные вокруг слишком маленького для них кофейного столика. На стене напротив одного из кресел висел плазменный телевизор – так высоко, что Пашке пришлось бы постоянно задирать голову, если бы он захотел его посмотреть. Неработающий стационарный телефон на стене и мёртвый кофейный автомат в углу. Две хлипких деревянных двери во второй половине комнаты, которая вытянулась в подобие коридора, и зелёный стул между ними. Удобный, но с шатающейся ножкой.
«Имитация. Всё это – такая же имитация, как и те конфеты. Выглядит по-настоящему, но каждый раз подвох…»
Возвращаться в коридор Пашка уже не решился. Из всех вариантов комнаты-перевёртыша этот казался наиболее унылым, обыденным, а значит – спокойным и безопасным. Здесь можно было бы даже устроить промежуточную базу, не пропади она с концами, как только он выйдет за дверь. Вопрос только в том – за какую из двух? Одна оказалась заперта, вторая поддалась, лишив его мук выбора.
У всех мест Имитации имелся ряд неочевидных общих деталей. Лиса бы наверняка заметила это раньше, но после третьей комнаты дошло и до Пашки. Верхний свет всегда был приглушённым, тусклым, мерцающим или вовсе отсутствовал. Нигде не было окон, зато почти всегда – по нескольку дверей. Причём пройти можно было только через те, которые были открыты изначально, ни одна из закрытых не поддавалась взлому. Лампы на потолке и стенах, а также некоторое количество светящихся надписей – единственные рабочие электроприборы. И никаких следов Яны или других пропавших детей, не считая рисунков и надписей в самом начале.
Из комнаты отдыха Пашка попал в складское помещение с очень высоким потолком, под которым переплетались белые и серые трубы. Пол был покрыт выцветшей искусственной травой, а в центре стояла детская площадка – единая конструкция из небольшой горки и пары турников. Площадка, на контрасте с остальной обстановкой, выглядела совсем новенькой. На правой стене ближе к потолку когда-то находилось большое окно, но сейчас оно было заколочено досками. Не задерживаясь и не приближаясь к площадке, Пашка прошёл в следующую дверь.
Ещё одно большое пространство, но на этот раз вытянутое в длину – напоминающее обычный офис, только размером с парковку. Несколько потолочных ламп не работали, ещё часть мерцали, создавая крайне недобрую атмосферу. Пашка чуть ли не пробежал бегом до находящейся на другой стороне зала двери, дёргаясь от каждой тени из-за бетонных колонн.
Новый очень слабо освещённый коридор, один в один похожий на тот, что находился на первом этаже школы Пашки, но обставленный по обе стороны однотипными синими шкафчиками. Он смутно припомнил, что так обычно делали в американских школах, и Лиса как-то раз упоминала шкафчики в своей. Часть из них была закрыта, часть – распахнута настежь, внутри открытых виднелись фотографии и забытые вещи. На полу валялись брошенные учебники, ручки и одежда – возможно, местные ученики спасались от чего-то и собирались второпях. Пашка присел на корточки рядом с одним из учебников и посветил фонариком – надпись на обложке была на незнакомом языке, не русском и не английском. Он вздохнул, прошёл мимо группы шкафчиков и сел, прислонившись к чистому куску стены. Живот больше не крутило, но теперь от нервов проснулся лёгкий голод.
«Еду надо беречь», – вяло подумал он, сделав маленький глоток из бутылки. Он так уверенно расписывал свой план перед Орком и Лисой, что сам в него поверил. Сориентироваться, при случае проследить за Имитатором, быстро вернуться… Идиот. Прошло уже два часа, а он ни на шаг не продвинулся в поисках Яны в этом безумном, постоянно меняющемся месте. Что будет, когда он заблудится окончательно?
И словно в ответ на его невесёлые мысли, откуда-то неподалёку раздался детский плач.
Пашку чуть не поперхнулся водой. Через секунду он уже стоял на своих двоих и напряжённо пытался определить источник звука. Наконец плач повторился – слабое хныканье из-за одной из дверей в конце коридора. Если бы не полное отсутствие посторонних звуков, он бы ни за что его не услышал. Пашка поспешил туда, стараясь при этом не издавать лишнего шума. Вдруг ловушка? Вдруг Имитатор мог воспроизводить плач ребёнка?
В щель приоткрытой двери можно было разглядеть вполне типичный класс, отличались только окна, закрытые на тяжёлые ставни. В углу под мерцающей лампой свернулась девочка с русыми волосами, закрыв лицо руками. Плакала именно она.
Пашка сдержал порыв немедленно кинуться внутрь и потратил несколько секунд, чтобы более тщательно осмотреть комнату, а затем перепроверить оба конца коридора. Только после этого он приоткрыл дверь и шагнул вперёд.
- Эй, – он старался говорить как можно тише и спокойнее. – Эй, привет. Тебя как зовут? Меня – Паша.
Девочка шмыгнула в последний раз и отняла руки от заплаканного лица. Он не мог понять, Яна это или нет – она подходила по возрасту и цвету волос, но остальное в полумраке было сложно различить, а светить на неё фонариком Пашка пока не был готов.
- Я пришёл помочь, – всё так же успокаивающе сказал он, подойдя чуть ближе и присев на корточки в нескольких метрах от неё. – Ты же хочешь домой?
Не столь важно, Яна это была или нет, учитывая, сколько детей пропало в этом месте. Вытаскивать надо всех. Пашка немного забеспокоился – девочка уже не плакала, но и не торопилась ему отвечать. Слишком напугана? В шоке? Не понимает по-русски? Что, если Имитатор похищал детей не только из России? Когда Пашка расписывал перед ребятами свои преимущества в качестве разведчика, он не упомянул свой главный недостаток. Он понятия не имел, как правильно общаться с детьми.
Пашка уже набрал в грудь воздух, чтобы выдать ещё какой-нибудь гениальный вопрос, как вдруг девочка заулыбалась ему, а затем показала пальцем на приоткрытый рот.
- Ты голодная? – засуетился Пашка, стаскивая с плеч рюкзак. – У меня тут еда, сейчас…
Он достал один из сухпайков Орка, торопливо открыл, нашарив одну из двух упаковок печенья. Пока сойдёт, а тушёнку и кашу можно оставить для более спокойной обстановки. Пашка продемонстрировал прозрачную пачку со всех сторон и положил на пол перед собой – так, чтобы девочка немного подошла, если бы захотела до неё дотянуться.
«Отлично, Гост», – тут же мысленно похвалил он себя. – «Заманиваешь маленьких девочек с помощью печенья? Одна из лучших твоих идей». Впрочем, незамысловатая уловка не сработала – «жертва» оставалась на месте, всё ещё указывая себе на рот. С каждым движением пальца она открывала рот чуть-чуть шире. Её глаза не отрываясь смотрели на Пашку.
Ему вдруг стало не по себе. Очень, очень сильно не по себе. В мерцающем свете лампы лицо девочки, покрытое разводами слёз, вдруг стало похоже на восковую маску.
«Не тупи», – подала голос его сострадательная сторона в попытке одёрнуть, подавить панику. – «Все заплаканные люди выглядят некрасиво, дети – не исключение. Просто подожди немного, беды не будет».
«Беги», – шептала другая сторона, не обращая внимание на первую. – «Беги. Беги. Бегибегибегибегибеги. БЕГИ».
Сидящая на полу девочка трогательно шмыгнула носом. А затем засунула в рот по очереди обе руки и начала растягивать его вниз и в стороны.
Рот поддавался.
Пашка, кажется, моргнул – в одно мгновение он сидел на корточках в каком-то метре от того, что выдавало себя за ребёнка, в другое – уже влип лопатками в противоположную стену класса, следом прижав к той же стене резко вспотевшие ладони.
- Раз-два-три-четыре-пять,
Нет, тебе меня не взять!
Я к стене прижмусь спиной,
Бука, стой!
Считалка вышла хриплой, дрожащей, но совершенно чёткой. Он ни разу не запнулся, не замялся, не сбился ни в одном слове. Даже когда Кукловод снял с бук все ограничения, они всё равно замирали от считалки – пусть и на какие-то секунды. Секунды, за которые можно было спастись.
Тварь в углу класса и не подумала замирать. За то небольшое время, что понадобились Пашке для отступления и считалки, она успела растянуть рот так, что теперь в него могла бы поместиться его голова. Пашка отчетливо видел небольшие белые зубы вывернутой вперёд нижней челюсти и вывалившийся наружу чересчур длинный язык. Из открытой нараспашку глотки вырвался тот самый детский плач, что заманил его сюда.
Теперь все стороны Пашки в унисон вопили о бегстве. Он перемахнул через ряд боковых парт и рванул к двери. По крайней мере, чудовище пока сидело на месте, и не предпринимало попыток…
В дверной косяк в каком-то сантиметре над головой Пашки с огромной силой вонзилось что-то тонкое и острое. Это была одна из рук «девочки», которая вытянулась со скоростью пули на расстояние около трёх метров, больше напоминая графический артефакт в забагованной игре, чем что-то реальное. Теперь уже он сам пулей вылетел за дверь, с треском захлопнув её за собой. Сердце гулко бухало, дыхание вырывалось изо рта раскалённым паром, обжигало горло. Но бег был его полем битвы, его стихией. Пока он бежал, он жил.
«Куда?» – вопрос повис на долю секунды, пока мозг отчаянно искал ответ. Залезть в один из пустых шкафчиков, закрыться изнутри? В этом шкафчике его и съедят. Назад, через офис-парковку, подвал с площадкой и комнату отдыха? Ни в одном из этих помещений нельзя было спрятаться, разве что вернуться в первый коридор и попытать счастья среди завала коробок. Вперёд, в неизвестность, но с надеждой на более надёжное укрытие? На этой мысли миг на размышление кончился, и Пашка запустил себя по прямой по школьному коридору, стараясь нормализовать дыхание. За спиной тут же раздался заметно более громкий треск, будто что-то вырвало дверь с корнем, а за ним – уже знакомое хныканье.
Хныканье и нарастающий цокот.
Не было времени проверять каждую дверь по дороге. Не было возможности даже обернуться, чтобы оценить, с какой скоростью за ним гонится тварь. Впрочем, звук погони не ослабевал, а значит, она не отставала. Пашка мчался вперёд, пока его глаза выхватывали из сумрака коридора новые шкафчики и однотипные двери. Наконец, он успел заметить, что на одной из них не было ручки – и бросился на неё, распахнув ударом плеча. В его мозгу вспышкой отпечаталась картина, что он уловил краем глаза – безумная фигура, больше ничем не похожая на человеческую, растянулась по всей ширине коридора. Она вся состояла из тонких изломанных линий, каждая из конечностей – игла, вонзающаяся в пол, стену или потолок. Вместо головы – один рот с бесконечным, стелющемся по полу языком.
Даже в самых жутких своих формах буки не могли сравниться с подобным кошмаром.
Огромный пустой спортзал, едва освещённый единственной лампой на другой стороне – к счастью, она находилась как раз над дверью.
Цок-цок-цок-цок-цок.
Помещение, вероятно предназначенное для банкетов и важных собраний… в середине прошлого века. Пыльные ковры бордового цвета с рисунком из бордовых же листьев, старые красные стулья вокруг небольших квадратных столов, застеленных тяжёлыми скатертями.
Цок-цок-цокцокцокцок.
Он опрокинул за собой один из стульев, прекрасно осознавая, что это никак не задержит чудовище. Выбор из двух дверей – Пашка выбрал ту, что выглядела прочнее, железную, с нажимной ручкой по всей ширине. «Если только получится заблокировать её изнутри…»
Цок- цок-цок. ЦОКЦОКОЦОКЦОКЦОКЦОК.
Инерция заставила его врезаться в лестничные перила, выбив из груди часть драгоценного воздуха и чуть не отправив в полёт на добрые три метра вниз. Пашка удержался на ногах, вцепившись в неожиданную преграду мёртвой хваткой. Это была первая встреченная им лестница в Имитации, и она никак не облегчала ему задачу. Грязная, наполовину засыпанная штукатуркой, как обычно плохо освещённая. Уходящая в глухую темноту.
Если где-то и были двери, то там, внизу. Пашка стиснул зубы до боли, подавляя готовый захлестнуть его приступ отчаяния. Меньше соплей, больше бега. Вперёд, вниз, со скоростью молнии! «Тебя не сожрали буки, и эта мерзость не сожрёт».
Хотя у мерзости, разумеется, было своё мнение на этот счёт.
Он успел спуститься – слететь – на пять пролётов, как тварь обрушилась сверху, даже не попытавшись воспользоваться ступенями. Конечности-иглы пронзили деревянные перила в трёх местах напротив него, пока остальная масса твари подтягивалась и разворачивалась над ним, вокруг него, отрезая пути к отступлению. Пашка рванул из ножен охотничий нож и рубанул им по одной из «ног», намереваясь если не сбросить врага вниз, то подороже продать свою жизнь.
Клинок, на вид способный рубить небольшие деревья, отскочил назад, словно напоровшись на стальную струну. Пашка не успел осознать или возмутиться – из-за перил вырвался язык чудовища, прочно обмотал его правую руку и сдавил с силой челюстей голодного бульдога. От неожиданности и боли кулак разжался, нож звякнул об бетон и исчез за краем площадки.
«Вот и всё», – успел подумать он, почти меланхолично наблюдая, как вслед за языком за перилами открывается пасть, способная вместить его целиком. «Конечная».
Что-то неудобно упёрлось ему в левый бок, заставляя отвлечься даже от пульсирующей боли в руке. Повисший на одной лямке рюкзак смялся между ним и перилами. Из его приоткрытого нутра высунулся красный пластмассовый меч, который и врезался в Пашку своей рукоятью.
С той же новообретённой меланхолией он вытащил игрушечное оружие левой рукой и без замаха ударил по чудовищному языку.
Как оказалось, тварь могла не только хныкать, но и визжать. Пластмассовое лезвие прошло сквозь плоть врага, почти не встретив сопротивления, и обмотавший его руку кусок языка тут же обмяк. Следующие два удара Пашка направил по рукам-иглам, перерубил одну, но не успел попасть по второй – тварь сама выдернула её из перил и нырнула в спасительную тьму нижних пролётов. Спустя несколько секунд оттуда донёсся отзвук детского плача, а затем наступила тишина.
Больше всего Пашка хотел сесть прямо там, где стоял, закрыть глаза и остаться так на следующие пару часов. Но сейчас любая задержка казалась равнозначной смерти – местная «бука» была только ранена, но отнюдь не мертва. Он закинул помятый рюкзак за спину и болезненно зашипел – правая рука ощутимо ныла и плохо слушалась, он не мог до конца сжать кулак. Несколько секунд Пашка сомневался, не подняться ли ему наверх, поискав выход в школьном коридоре, но отбросил эту мысль. Там, где была одно чудовище, могли водиться и другие, поджидающие, когда измотанная жертва решит вернуться. Стиснув зубы, он кое-как укрепил фонарик на поясе и медленно продолжил спуск, не выпуская пластмассовый меч из левой руки.
Дверь нашлась тремя пролётами спустя, и поддалась не сразу, заставив Пашку покрыться холодной испариной. Но всё же она открылась, скрипя и дребезжа петлями, которые не смазывали десятилетиями. Открылась, впустив его в очередной коридор.
Как будто отдавая дань последним событиям, это место напоминало локацию из хоррор-игры. Грязно-серый пол, под которым в тусклом свете с трудом можно было разглядеть рисунок плитки, голые бетонные стены. Коридор был широким, но абсолютно пустым, без дверей по бокам. Спустя метров двадцать освещение кончалось – впереди ждала новая порция темноты. «Либо туда, либо вниз по лестнице, куда упала та тварь». Выбор, к несчастью, был очевиден.
Тёмный участок коридора через несколько минут ходьбы сменился на светлый – только чтобы вскоре снова утонуть в темноте. Пашка шагал вперёд в хорошем темпе, стараясь не обращать внимания на боль в повреждённой руке, пока не вспомнил про обезболивающее в аптечке. Выпив таблетку, он наскоро осмотрел и ощупал руку – вроде кости целы, а значит, язык чудовища максимум оставил ему на память ушиб или растяжение. Тоже мало весёлого, но могло быть и хуже.
Спустя десять минут – а Пашка ещё думал, что первый, «офисный» коридор был длинным – проход разделился на три ответвления. Настоящее перепутье – вправо, влево и прямо уходили три абсолютно идентичных коридора, с одинаковыми проблемами с освещением.
- От добра добра не ищут, – припомнил Пашка одну из любимых дедушкиных поговорок, и отправился дальше по прямой. Это место не то что действовало на нервы, оно с размаху лупило по ним молотком.
Но настоящий удар он принял, когда упёрся в первый тупик.
На первый взгляд ничего особенного – просто ещё одна бетонная стена, перегораживающая проход, но она вызвала у Пашки бесконтрольный приступ паники. Тупик означал, что ему придётся повернуть назад и возвращаться до последней развилки, чтобы проверить один из боковых проходов. А что если там тоже тупик? Или же снова – сначала развилка, затем тупик? Что если всё это пространство состоит из бесконечных коридоров и тупиков с единственным входом, и он будет блуждать по нему, пока не сдохнет от жажды?
«Не говори глупостей, Гост», – тут же поправил он себя. – «Ты не сдохнешь от жажды, тебя догонит и сожрёт та дрянь, которую ты не добил». И словно в ответ на его мысли из глубины коридора раздалось что-то, до боли напоминающее эхо от скрежета открываемой двери.
Пашка нервно облизнул губы и рванул назад.
Бег, поворот налево, бег. Подошвы новых кроссовок громко шлёпали по грязному полу, оставляя на нём цепочку заметных следов. Если у твари есть хотя бы капля соображалки, ей не составит труда его найти.
Бег, бег, бег. Развилка, снова налево. Бег. Дышать становилось всё труднее, даже учитывая его правильную технику дыхания и хорошую форму. Правая рука ныла, несмотря на таблетку, левая ладонь, сжимающая меч, безобразно потела. Рано или поздно должна была появиться дверь. Любой лабиринт можно преодолеть, если держаться за одну стену.
После второго тупика он только выругался и продолжил бежать, после третьего – перешёл на быстрый шаг. В четвёртый – самый короткий – Пашка просто упёрся лбом, молча наблюдая, как по холодному бетону стекают пот и слёзы. Сил больше не оставалось, зато теперь он отчётливо слышал, как что-то движется по коридору, из которого он только что свернул. Варианты кончились.
Пашка развернулся и почувствовал, как лицо растягивается в зверином оскале. Совсем недавно – вечность назад – он уже чувствовал себя загнанным в угол. Тогда он ошибся, но сейчас – нет. Он знал только один способ выбраться. Ярость вместо паники. Бешенство вместо страха. Кромсать чудовище, пока оно не развалится на куски.
Издав что-то среднее между рыком и хрипом, он шагнул за угол, замахиваясь своим единственным оружием. Граница темноты и света на секунду ослепила его и без того слезящиеся глаза, но пластмассовый клинок со свистом обрушился на врага.
- Ай! С ума сошёл?! Совсем тупой?!
Растерянный, он замер, пытаясь понять, не новая ли это уловка, как размытая фигура перед ним вдруг отступила и неуверенно спросила:
- Паша?..
Меч выпал из ослабевших пальцев, он вскинул руки, чтобы протереть глаза. Перед ним стояло не иглорукое чудовище, а обычная девчонка его возраста в грязной серой толстовке и выцветших голубых джинсах. Из-под капюшона на Пашку смотрели смутно знакомые серые глаза. Глаза человека, погибшего в конце прошлого ноября.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге