Два сердца, один хвост

ЧАСТЬ I. ЯНКА

ГЛАВА 1

Зов

Девчонку с голубыми косами никто не знал.

По правде говоря, её даже не приглашали. Она сама явилась на вечеринку – туда, где гремела музыка и слышался смех. И тут же растворилась в празднике, стала частью всеобщего веселья, так что непрошенную гостью и не подумали прогонять.

На вид ей было лет семнадцать, хотя она могла оказаться и моложе, и старше. Осанка, движения, взгляд добавляли возраста, а волосы и щедро усыпанная стразами одежда – отнимали. Джинсы сидели на её фигурке, как влитые. Серебристо-синий гольф выглядел второй кожей: нигде не виднелось ни складочки, ни излома. Девушка налюбовалась гирляндами, протянутыми между старыми яблонями, затем подошла к столику, смешала себе колу с вишнёвым соком, попробовала напиток кончиком языка и отчего-то рассмеялась. А после принялась плавно покачиваться в такт музыке. Отблески лампочек скользили по ней и золотистыми светлячками путались в косах.

– Привет, – не прошло и пяти минут, как один из парней подошёл знакомиться. – Тебя как зовут?

– Янка, – ответила девушка.

– А я Стас. Ничего тут так, да? Хотя обычно я не люблю тусню на природе. Комары там, мошки, всякие гады ползучие… Тебе оно как?

– Я привыкла. Особенно к ползучим гадам.

Янка не горела желанием продолжать разговор, ей хотелось танцевать. Она допила коктейль и нырнула в толпу на поляне. Песня тут же подхватила её, закружила, околдовала: девушка прикрыла глаза и задвигалась в такт, удивительно гибко, словно у неё под кожей вовсе не было костей. Стас не терял её из виду. Он пристроился рядом, стал размахивать руками и энергично трясти лохматой головой на худой длинной шее.

Вскоре рядом с ним нарисовался соперник. Ещё один юноша – пусть пониже, но зато смазливее. Он наблюдал за незнакомкой и, как только стихла музыка, спросил:

– Откуда такая красивая? Раньше я тебя не видел.

– Это Янка, – ревниво буркнул Стас, уже считая себя вправе её представлять.

– Кирилл, но можешь звать меня Кир. Пойдём скорее, там у костра собираются. Будет что-то интересное!

Не глядя на Стаса, он галантно подставил локоть Янке и повел её туда, где пахло дымом и жареным зефиром на палочках.

– Кто хочет играть во «Всех», – раздался чей-то голос из темноты, – становится в круг!

Костер тут же оцепила группа парней и девчонок. Они взялись за руки. Кир тоже завлёк туда Янку и сжал её левую ладонь. Но не тут-то было: Стас успел втиснуться с другой стороны и взял девушку за правую.

– Играла в это? – шепнул на ухо Янке Кир. – Очень весело!

Стас засопел: то ли обиженно, то ли угрожающе.

– Готовы? – осведомился горластый ведущий, по виду самый старший в компании. – Тогда начинаем! У всех у нас есть руки!

Участники подняли сцепленные руки и медленно двинулись по кругу. Когда они сделали полный оборот, прозвучала следующая команда:

– У всех у нас есть уши!

Послышалось хихиканье. Пришло время выпустить руки и взять друг друга за уши. Круг зашагал в обратную сторону.

– У всех у нас есть нос!

Смех усилился. Кир с улыбкой дотронулся до носа Янки, а та осторожно положила два пальца на нос Стаса. Все снова пошли, хрюкая, толкаясь и наступая партнёрам на ноги.

– У всех у нас есть… – ведущий сделал загадочную паузу. – Хвост!

Грянул хохот. Стас злорадно ухмыльнулся, а в глазах у Кира мелькнуло разочарование: неужели нельзя было назвать реальную часть тела? Для продолжения знакомства... Впрочем, если рассудить, где мог бы находиться хвост…

Но тут произошло что-то странное.

Костёр вспыхнул так ярко, будто в него плеснули горючего. А потом его язычки сплелись в огненно-золотистый змеиный хвост, который взмыл вверх и хлестнул по людям. Девчонки взвизгнули, парни отскочили. Круг разорвался. Но хвост не причинил никому вреда: он тут же рассыпался на множество крохотных, отчего-то зеленоватых искр и погас. На месте костра остались только тлеющие угли.

– Та-ак! – рявкнул ведущий. – Кто тут чего натворил?..

Кир и Стас повернулись к Янке, но вместо этого упёрлись взглядами друг в друга. Девушка исчезла.

Оба искали её остаток вечера, но так и не нашли.

На этом странности не закончились. Когда парни вышли к свету, то оказалось, что ладонь Стаса выпачкана чем-то золотым, а Кира – чёрным.

– Вот эти девчонки с их косметикой, – почти одновременно пробормотали они.

Такое объяснение их вполне устроило. Как и то, что Янка испугалась огня и ушла домой.

Как бы то ни было, незнакомку с голубыми косами в этой компании больше никто не видел.

ГЛАВА 2

Решение

Янка не могла оставаться такой, какой хотела.

Ей нужно было уйти, скрыться от чужих глаз – а это непросто, когда ты так заметна. Обязательно кто-то окликнет, остановит, пойдёт вдогонку… Но за ней идти нельзя.

Пока все смотрели на костер, она скользнула за яблони, нырнула в заросли сирени… сжалась, свернулась колечком и поспешила в сторону леса.

Никаких следов. Ни чёрных, ни золотых. Даже травинка не примнётся. Вот только не потеряла ли она бдительность тогда, за игрой? Ладно, поздно об этом думать. Впереди большая порка – а как же иначе, если её вот так призвали? Мало не покажется.

Деревья-великаны с шелестом проносились мимо. Вскоре они начали редеть и уступать место старым морщинистым валунам. Те укоризненно смотрели из-под мшистых бровей, и сердечко Янки заколотилось. Взгляд от Самóй. Злится, значит. Но ничего, успокоится, не раз уже проходили.

И всё-таки смутная тревога покалывала тело. Хотя, возможно, это остатки человечьего. Что раньше чувствовали люди, когда подходили к подножию гор? Наверняка ощущали себя маленькими и слабыми по сравнению с силами, что там обитают. Говорят, в нынешние времена это затёрлось, притупилось. Но как же испугались те парни и девчонки одного лишь огненного хвоста!..

Луна выглянула из-за туч и осветила отвесную скалу, которая напоминала исполинскую голову змеи – или ящерицы. Янка голубым ручейком просочилась в свою привычную дверцу: едва заметную трещину у самой земли.

«Ох, надо же, – промелькнула мысль. – Всех созвала! Неужели из-за меня?»

Действительно, скала не пустовала.

Из тайной пещеры доносился шёпот и свист. Вернее, так мог бы подумать простой смертный. Но то был древний, почти забытый язык, который некогда творил волшебство. За долгие годы он исказился, смешался со звуками природы. Неудивительно, ведь на нём давно разговаривали с животными, а не с людьми.

Янка до последнего надеялась, что этот сыр-бор не из-за неё. Вдруг на совете хотят обсудить нечто важное? Проблем ведь всегда хватает: вырубают леса, буравят горы, загрязняют воду… Однако при её появлении все разом смолкли, и тогда Янке стало ясно.

Это был не совет, а суд.

На стенах пещеры, усыпанных тусклыми самоцветами, дрожали тени. Огромные тени, хоть их обладатели могли затеряться даже в траве. Змеи и ящерицы – всевозможные медянки и долгохвостки, полозы и гадюки, ужи и веретеницы – вытянулись и поклонились.

Конечно, они приветствовали не Янку. Перед ними появилась Сама.

Лучи лунного света, что пробивались сверху, окутали мантией зелёную ящерку с необычно яркими глазами. Голову она держала высоко и гордо: видимо, помнила времена, когда на ней красовалась корона.

Янка тоже изогнулась в поклоне, хоть и понимала, что никакая угодливость тут не поможет.

– Змейка, – звонким, хрустально чистым голосом обратилась к ней Сама. – Ты снова нарушила правила.

– Я ничего плохого не сделала, – тихо проговорила Янка.

– Речь идёт не плохом или хорошем, а о принятом. Разве мне следует повторять? Почти сто лет назад мы условились больше не принимать человеческий облик. Да, многим сложно с этим смириться, но время беспощадно даже к нам. У нас нет прежней силы. Людям мы не нужны. Истинная связь ушла, предназначение потеряно, а просто забавой быть нельзя. Сколько раз я говорила: это может привести к беде.

– Я не хотела знакомиться с теми парнями, правда! Они сами ко мне подошли. Я всего-то собиралась немного повеселиться. Ну что поделать: мне нравится, как живут люди! Их одежда, напитки, еда, музыка. Слышали, как они теперь играют на инструментах? Звон в ушах, голова кругом, разве птицы так могут? А вода с пузырьками, что щиплет язык! А всякие чудо-устройства!.. Раньше человек жил тяжело, и мы были рядом с ним – к добру или худу. Сейчас он живёт легко и беззаботно, так почему нельзя существовать бок о бок? Не нужны в одном – пригодимся в другом. Зачем нам обо всем забывать, терять свою суть и превращаться в обычных ползунов?..

Глаза Самой сверкнули.

– Легко и беззаботно? – повторила она. – Так тебе это видится? Ты всегда была самой ветреной среди нас. Взяла себе людское имя, Янка-змеянка, но так и не приросла ни к одной шкурке. Не стала ни человеком, ни змейкой. Твои прихоти опасны, и я не могу больше тебе это спускать. Тот, кто нарушает наш закон, должен быть наказан.

Ящерицы и змеи принялись покачивать головами из стороны в сторону, будто под мелодию, слышную всем, кроме Янки. Значит, они мысленно переговаривались между собой. Суд совещался, прежде чем вынести вердикт.

– Что ж, это можно устроить, – вслух произнесла Сама. – Своеобразно… но поучительно!

Сердце Янки ухнуло и улетело куда-то в кончик хвоста.

– Тогда решено. Хватит метаться меж двумя обликами. Останешься в одном. И без всякого волшебства.

– Я стану человеком? – Янка не могла поверить своему счастью.

Но длилось оно недолго.

– Нет, – ответила Сама и глянула на неё с насмешкой. – Сложно понять людей, будучи человеком. Ты останешься змеёй.

ГЛАВА 3

В западне

Янка моргнуть не успела, как оказалась на лесной поляне.

Скала будто вытолкнула её – нет, даже брезгливо выплюнула.

Что произошло? Так сразу и не разберёшь. Мир вокруг не изменился: образы, звуки, запахи остались прежними. Змеи будто бы должны видеть и ощущать по-другому… Неужели Сама пошутила, решила просто припугнуть? Но когда Янка хотела по привычке свернуться колечком и оттолкнуться хвостом, то не смогла этого сделать. Тело не слушалось, оно напрочь всё позабыло.

Пришлось ползти. Как непривычно! Янка на миг почувствовала себя куском верёвки, брошенным в траву. Однако мышцы вскоре приноровились, освоили нужные движения и потянули змейку вперёд.

Куда именно? Она пока не знала.

В ушах – или теперь уже слуховых косточках – звенели последние слова Самой: «Как поймёшь – так и вернёшь». К чему эта загадка? Что тут понимать? Сказала ведь, что нравится быть среди людей. Расписала в красках. Так нет же, надо было всё перевернуть, да ещё и наказать. Наверняка из-за тех парней. Хоть Сама помалкивает, но всем известно: когда-то она была привязана к одному человеку. Даже любила его, как умела. Только счастья там не случилось. С тех пор пошёл уговор: с людьми близко не знаться. Ну, так Янка и не зналась. Касалась их судеб вскользь, играючи – над кем-то посмеивалась, кого-то одаривала… Осталась ли способность?

Янка взмахнула хвостиком, оглянулась, но ничего не увидела. А ведь раньше справа от неё сыпалась золотая струя, а слева – чёрная. С золотой стороны человек мог добыть себе большое богатство, но чаще из-за жадности его упускал. Мало было тех, кто подходил к этому делу с чистым сердцем…

«Эй-ка, эй-ка, голубая змейка!..»

Нет, долой мысли, прочь воспоминания! Теперь она – Янка. Пусть и в таком обличье. Янка-змеянка. Янка-смутьянка…

Внезапно её накрыло странное чувство тревоги. Словно каждая клеточка тела сжалась и беззвучно закричала. Янка не испытывала такого раньше – ни в одном из своих обликов.

Опасность!

Змейка чудом не растерялась и метнулась в спасительную ямку под корнями. Она едва успела: сгусток сизого тумана над ней вдруг устремился вниз, показав когти. Это была сова. Издав сиплый возглас досады, птица расправила крылья и бесшумно исчезла в ночи.

Янка свернулась под корнем, сама не своя от страха.

Раньше лесные существа были ей друзьями. Они уважали, даже побаивались древних духов и никогда не нападали. Теперь же волшебство рассеялось. Змейка не просто превратилась в обычную змею. Добыча – вот кем она стала.

Янка кое-как успокоилась, замерла и всем своим существом вдохнула этот мир.

Он показался ей безмерным и безжалостным, полным угроз, от которых холодная кровь змейки и вовсе замерзала. Где-то в темноте бродили рыси и росомахи, фыркали ежи, летали филины, сычи и другие совы. Все они были голодны. Все вышли на охоту. Настала другая жизнь, где будет не до веселья. Никакой музыки, танцев и золотистых огней – только страх и бесконечная гонка: за пропитание и выживание.

Но ведь настоящие змеи об этом не размышляют… Ай да Сама, наказала так наказала! Могла бы всё прежнее убрать – но нет, оставила память, сохранила сознание, позволила видеть и слышать, как раньше. Наверное, чтобы было больнее. Только Янка не попадётся в чьи-то зубы или когти ей на радость. Нет уж!

Змейка вновь прикоснулась к миру, попыталась заново его понять.

Первый испуг прошёл, и всё вокруг начало казаться не таким уж мудрёным. Природа таит в себе множество знаков, нужно просто научиться их распознавать. Шорох – замри. Свист воздуха – прячься. Так двигается враг. Так пахнет еда. Змеёныши едва вылупляются из яйца и уже соображают, что к чему. Ты же прожила на земле много веков, тоже разберёшься. Вперёд. Не бойся.

Янка уверилась, что опасности больше нет, и выползла из укрытия. Она не хотела сидеть в яме всю ночь. Иначе начнёшь прятаться – и так проведёшь под корнем целую жизнь. А это страшнее любых зубов и когтей.

Чутьё вело её по змеиным тропкам: земля там была натёрта бесчисленными брюшками. Тело привыкло к новым движениям, мышцы не сводило судорогой. Одной проблемой меньше – вот уже и полегчало. Как хорошо, что пока не хочется есть! Или хочется?..

Что-то манило Янку в маленькую круглую норку среди мха. Она остановилась, понюхала язычком. Хм, интересно!

Тут же вспомнился парк, где люди наматывали на палочки сладкие розовые облака. Тогда всюду витали тягучие запахи жжёного сахара. Янка была в обличье человека; от восторга ей хотелось есть воздух ложками, и её очень удивляло, что другие этого не делают. Сейчас тоже пахло вкусно – по-змеиному пониманию. Не сахаром, конечно, а другой едой. Даже страшно представлять, какой…

Но никто ведь не заставляет поедать это сразу. Можно просто посмотреть...

Янка ещё раз убедилась: ничто не говорит об угрозе. Если так, зачем медлить?

Она сунулась в норку и тут же ощутила, что та гладкая наощупь. Слишком гладкая и не похожая на камень. Такого в лесу быть не должно. Но обратно пока не вылезешь, змеи не умеют пятиться назад. Янка заползла полностью, кое-как развернулась в тесноте… и почувствовала хлопок.

Выход исчез.

Природа пока не умела подавать такие знаки. Не понимала, как предупредить о том, кто может схватить на расстоянии – без клюва, крыльев и когтей, без запаха или звука.

Не знала, как сказать: на охоту вышел человек.

ГЛАВА 4

Змееловы

Попалась.

Янка раз за разом повторяла про себя это слово. Сначала с удивлением, пробуя его на вкус, как неведомое доселе блюдо. Потом со злостью, яростью, даже отвращением.

Она отчаянно дыбилась кольцами, упираясь телом в стенки. Ловушка трещала, чуть прогибалась, но даже не думала уступать. В конце концов, Янка сдалась и свернулась рядом с мёртвой мышью, которая уже не вызывала никакого аппетита.

«Ладно, – подумала она. – Посмотрим, что будет дальше. Раз эта штука не убила меня – значит, я нужна кому-то живой. Знать бы только, зачем. Или лучше не знать…»

Ночь тянулась бесконечно долго. Казалось, за это время можно было бы сотворить маленький мир со своими озерами и реками, горами и долинами, деревьями и цветами – а затем снова его разрушить. Изредка до Янки доносились звуки леса: уханье, вой, шорох веток. Жизнь снаружи тоже не сулила одно блаженство. И в голову робко постучала мысль, что, возможно, это и лучшему. Отсюда нет выхода – но вместе с тем и нет входа. Хищник в норку уже не проникнет. Пусть Янка в западне, но зато цела, а так могла бы и не дожить до утра.

Оставалось ждать. Размышлять. Перебирать воспоминания, как бусинки на нитке. К рассвету она впала в забытьё – полузмеиный, получеловеческий сон.

А после очнулась от встряски.

В самом прямом смысле: кто-то сбросил мох с норки, поднял её в воздух и хорошенько тряхнул.

– Палыч!..

Янку на миг ослепил свет. Стенки у ловушки оказались прозрачными.

– Палыч, ходь сюда, тут ещё одна!

Прямо перед змейкой возникло лицо человека: молодого мужчины с растрёпанными волосами и длинным, искривлённым набок носом.

– Показывай, – сипло отозвался другой голос.

Теперь уже два лица заслонили весь лес и добрую часть неба.

– Ничего себе! – присвистнул пожилой, довольно мятый на вид Палыч. – Вот так улов!

– Какой цвет, да?

Янка вскинулась и зашипела. Получилось скорее жалобно, чем грозно, ведь раньше ей не приходилось так себя защищать.

– Злобненькая, – хмыкнул кривоносый. – Что за она?

– Так сразу и не скажу, – задумался Палыч. – Не местная, это точно. У нас такие не водятся. Наверняка из тех, экзотических – выбросил кто или сама уползла. Слыхал, есть голубые пифии… пуфии… или куфии, не припомню. В зоопарке их держат. Висят там они на деревьях, как носки на веревке – разве что без прищепок. Хотя… может, всё ж из наших, мутант какой-нить. Экология, знаешь ли, нынче ни к чёрту!

– Ядовитая?

– Сейчас глянем…

Пожилой натянул толстые, видавшие виды перчатки и ловким движением вытряхнул змейку. Тут же схватил её за шею, а двумя пальцами другой руки резко раскрыл ей пасть.

– Смотри и учись, Заяц, – сказал он. – Зрачок круглый, голова тоже закруглена. Кожа блестит. Но главное – зубы. Видишь? Длинного переднего клыка нет, есть только мелкое зубьё, едва заметное. Вроде как ужиное. Так что скорее всего, змея не ядовитая. Но расслабляться тут рано. Исключенья бывают во всём, тем паче окраска настораживает. Так что поосторожнее с ней, голыми руками не лезь. В нашем деле удаль только вредит. Понял меня, Заяц? Сколько не прыгай, а волком не станешь!

Палыч захохотал, а Янка тем временем извивалась от боли. Казалось, ей вот-вот вывихнут челюсть. И когда мужчина стал заталкивать её обратно, она быстро скользнула в ловушку – нет, уже в спасительное убежище.

– Ну что, всё собрал?

– Всё, – ответил Заяц, который вовсе не походил на зайца и свою фамилию носил неловко, как вычурную шляпу. – Погружаем.

Они подошли к телеге, и вот тогда Янка поняла, куда попала. В бутылку!

Да, её ловушка оказалась пластиковой бутылкой. Может, даже из-под колы, которую она так любила. Телега была полна такими же, и во всех находились змеи. Свёрнутые, перекрученные, сжавшиеся от страха.

– Неплохо, – оценил Палыч. – Гадюк продадим на яд в серпентарий. Ужей попробуем сдать в питомник, хотя спрос на них уже не ахти. А это у нас кто? Щитомордник? Может, заводчику какому толкнём… Ты чего совой вылупился?

– Да так, подумалось, – признался Заяц. – Хорошо ведь смотрятся! Как те сказочные джинны в бутылках. Хоть открывай их и проси три желания…

Янка невольно взвилась. Уж раньше она бы исполнила этим двоим желания! Так наподдала бы, что будь здоров! Где же, где её сила? Та, которую боялись даже рослые мужики – не то, что подобные замухрыги!

Сама, неужели ты не видишь? Не слышишь?..

– А с этой что будем делать? – Заяц указал на голубую змейку. – Красивая ведь, зараза! В питомнике за бесценок берут – так может, в зоопарк предложим?

Палыч задумчиво склонил голову, и его молчание длилось для Янки ещё дольше, чем ночь в западне.

– Нет, – наконец, проговорил он. – У меня есть идея получше.

ГЛАВА 5

Что будет?

Конечно, Янка пыталась бежать.

Первый раз она попробовала ускользнуть, когда её пересаживали из бутылки в стеклянную коробку. В какой-то момент Палыч отвлёкся, и появился шанс рывком метнуться через стенку. Но змейку подвела привычка. В тот решающий миг тело само свернулось кольцом, упёрлось хвостиком, хотело подскочить… и ничего не вышло. А там уж Палыч спохватился и накрыл коробку крышкой.

Второй раз удача могла улыбнуться при кормлении, когда за дело взялся не особо опытный Заяц. Янка вспомнила уловки других змей и решила притвориться мёртвой: широко раззявила пасть, высунула язычок и завалилась на бок. Заяц даже выронил мышь, крикнул: «Палыч, вроде как подохла!» – и кинулся к двери. Тут уже Янка не сплоховала, быстро вытянулась по-змеиному и выползла через оставленную в суматохе щель. Только Палыч, как опытный змеелов, быстро разгадал, что к чему. Он подцепил Янку палкой с петлёй на конце, да ещё больно тряхнул в наказание. А Зайцу дал подзатыльник и заявил, что у некоторых ползучих гадов мозгов поболей, чем у гадов прямоходящих.

Третий раз пока не представился.

К полудню змей погрузили в старый бусик и повезли прочь от леса. Янка ощутила, как мягкие ухабистые дороги сменились слишком ровными и твёрдыми – значит, асфальт на трассе. Пошли частые остановки – значит, город с его светофорами и переходами. Так далеко она ещё не забиралась. Людские муравейники были знакомы ей лишь с окраин: раньше человек с опаской проникал вглубь горы или лесной чащи, а теперь древние духи обходили стороной эти странные рукотворные наросты, где почти не осталось места природе.

Без деревьев, травы, хотя бы обычной земли пропадала сила. Впрочем, Янке об этом можно было уже не волноваться.

Змеи тем временем постепенно исчезали из машины.

С каждой стоянкой их становилось всё меньше. Сначала прозвучало слово «серпентарий», и после него из машины вынесли гадюк. Потом был «питомник», куда отправили ужей. Почти всех: Заяц нагрузился контейнерами по самый подбородок и не заметил, как выронил один, с маленьким ужиком.

Крышка от удара о дно приоткрылась.

Ужик сжался от испуга и не заметил спасительной лазейки. Янка могла бы позвать его по-змеиному, подсказать выход – ведь контейнер упал совсем рядом. Она уже стукнула головой о стекло… и тут прикусила язычок.

Да, можно помочь бедолаге сбежать. Но что дальше?

Они ведь не в лесу и не в поле, а посреди большого города. Выползет на волю – и попадёт под колесо. Или забьется в какую-нибудь щель, где нет ни воды, ни еды. Может, в питомнике о нём позаботятся лучше. А может, и не позаботятся…

Пока Янка в отчаянии размышляла, Заяц заметил свою оплошность и подобрал ужа.

Больше ей не нужно было мучиться выбором. Но что это было?

Раньше она как-то не задумывалась о последствиях своих действий.

Будучи голубой змейкой, она одаривала или наказывала людей так же легко, как и двигалась по земле – травинка не качнётся. Приняла за правило: золото получает тот, у кого чистые помыслы и доброе сердце. Вроде как справедливо. Но всегда ли было во благо такое нежданное богатство? Ведь где доброта – там и простота, где бедность – там и незнание. За песок золотой могли и обмануть, и убить. И всегда ли наказание случалось за дело? Ведь жадность порой проявлялась в человеке из-за голодной жизни, а не от дурного нрава…

Нет, долой мысли, прочь воспоминания!

Янка осталась одна в кузове. Единственная из змей.

– Сворачивай тут, – велел Палыч Зайцу. – Я им уже звонил, согласились глянуть товар. Назвали нас этими… серпентологами, будто мы серпами торгуем. Язык сломать можно! Чего не сказать: змееловы? Или змееведы?

– Змеевозы, – подхватил Заяц и хохотнул.

Последняя остановка.

– Давай быстро, а то я б уже и пообедал…

Заяц осторожно поднял террариум. Да, только Янка удостоилась чести не жаться в пластиковом контейнере. Видимо, такую змейку действительно считали ценным товаром.

– Заноси вот сюда. И под ноги смотри, ступенька!

Янка застыла. Сейчас ей не было нужды притворяться – она и вправду была едва живой от страха. Дверь в конце коридора неумолимо приближалась. Что за ней? Ресторан, где змей режут на части и бросают в суп? Подпольная фабрика, где змей потрошат на лекарство? Или змеиные бои без правил?

– Что копаешься, вот же звонок. Нажимай!

Раздалась мелодичная трель. Дверь щёлкнула, поддалась…

…И Янка вновь оказалась в тайной пещере.

ГЛАВА 6

Среди звёзд

Да, так почудилось вначале: будто неведомый портал перенёс их в самое сердце змеиной горы, где царил полумрак и тускло мерцали золотые самородки. На стенах дрожали причудливые тени, где-то вдалеке журчала вода. И вдобавок там была Сама – только в человеческом обличье. Она грациозно проплыла мимо и вдруг выкрикнула хриплым голосом:

– Жанна, я в гримёрную! К тебе тут люди!

Наваждение тут же развеялось.

Янка поняла, что её принесли не в пещеру, а в обычное помещение – правда, с непривычным дизайном. Обои тут были «под камень». Блеск золота шёл от светильников. Свисающие с потолка гирлянды напоминали сталактиты. Женщина с длинными черными волосами больше не походила на Саму: теперь стало заметно, что на голове у неё парик, а самоцветы на зелёном платье – всего лишь дешёвые бусины.

– Иду! – из дальнего лаза – вернее, коридора – вынырнула деловая особа в очках, которая мало сочеталась с обстановкой, зато уверенности ей было не занимать. Жанна сухо поздоровалась с Палычем, а на Зайца едва взглянула. Зато при виде Янки её глаза загорелись.

– Какой окрас! – восхитилась она, придвинув террариум к лампе. – Никогда такой не встречала. Точно не ядовитая?

– По мне так нет, – развёл руками Палыч. – Хотя пусть лучше ваши серпантины… серпентологи скажут.

– Мы пригласим ветеринара-герпетолога, – отчеканила Жанна.

– С вами тут язык сломаешь… Зовите, кого хотите – главное, деньги платите! Заяц, как тебе рифма, а?

Заяц что-то пропыхтел в ответ и, наконец, поставил террариум на стойку. Сделка подходила к концу: Жанна уже отсчитывала деньги. После некоторых препираний все пришли к согласию, потом Палыч с Зайцем удалились. Дверь за ними закрылась – словно перевернулась страница в книге. Янка даже не успела осмыслить: сначала её поймали, а потом – продали.

Куда?

Где она очутилась?

Ответом послужил телефонный звонок. Жанна подняла трубку и заученно произнесла:

– Студия «Сэр Пент», аренда змей для клипов и фотосессий, здравствуйте!..

«Ну и ну, – подумала Янка. – Ладно, хотя бы не в суп»

Её отправили на карантин. Посадили в новую стеклянную клетку с песочком на дне и вощёной пальмой, которая никогда не росла в Янкиных лесах. Вскоре пришёл бородатый человек в синем халате и перчатках – видимо, тот самый ветеринар – и принялся крутить змейку так и этак. Заключение гласило: самка, возраст около двух лет, длина шестьдесят три сантиметра, вес сто два грамма, неядовитая, принадлежит к семейству ужеобразных. Возможно, обыкновенный уж с редкой, мутировавшей окраской. Болезней и патологий не обнаружено. Не приручена.

– Приручим, – уверенно заявила Жанна.

И Янку отправили на склад реквизита. Вернее, в зал питомцев студии.

Там она познакомилась с остальными.

Террариумы стояли на полках бок о бок, как ожившие книги с прозрачными обложками, и в них обитали змеи. Тигровый питон Бонапарт, который любил складываться на чьей-либо голове треуголкой. Тонкохвостый (и тонко чувствующий) полоз Орландо. Весьма склочный, но обаятельный сетчатый питон Горыныч. Любопытные молочные змеи Несс и Тесс. Маисовый Марципан, который почти всегда находился в благодушном настроении и не обижался на кличку «сладенький». Но особенно выделялась Анечка – наверное, потому что размером была больше всех остальных. Она вела себя робко и застенчиво, часто прятала голову под тело, что выглядело несколько непривычно для императорского удава.

С появлением новенькой змеи заволновались. Обычно они не реагировали так на себе подобных – значит, в Янке всё ещё угадывался дух древних чар.

«Кто ты? Я тебя чую»

Это исходило от Бонапарта. Янка привычно перевела сигналы питона в близкие по смыслу слова.

«Неважно, кем я была, – ответила она. – Сейчас я – просто змея»

«Нет, не просто змея, – дёрнул хвостом Орландо. – Зачем ты явилась, Другая?»

«Не по своей воле. Меня изловили, как и вас»

«Никто нас не ловил, – возразила Тесс. – Мы так родились и так живём. Да, где-то есть Большой Мир, мы о нём слышали. Но никто никогда его не видел»

«Я здесь не останусь, – сообщила Янка. – Не хочу жить под замком, в этой конуре. Как только появится возможность, я сбегу. И постараюсь помочь вам»

«Сбежа-а-ать? – Горыныч даже затрясся от злости. – Я не собираюсь уходить отсюда! Мне хорошо. Вода прибывает, еда приходит сама. К том же, здесь мы тоже не просто змеи. Мы – особенные. Нас все знают, нами восхищаются!»

Янка огляделась и, наконец, заметила, что стены в зале завешаны большими фотографиями. В основном там были девушки в ярких нарядах – вроде той черноволосой. Их шеи, причёски, запястья обвивали змеи. Блондинка в купальнике из шкур держала кинжал и делала вид, что хочет заколоть Анечку. Рыжеволосая украсила себя Бонапартом вместо диадемы. Шатенка тянула надутые губы к растерянному Орландо… И везде были таблички с гордыми подписями и именами – да, Янка ещё не разучилась читать. «Известная певица с нашей Несс», «Марципан на открытии клуба»… Действительно, эти змеи могли считать себя настоящими звёздами!

«К тому же Большой Мир очень опасный, – несмело встряла Анечка. – Говорят, там водится много чудовищ. Гораздо хуже людей!»

Янка остро ощутила, чего ей не хватает в змеиной шкуре. Способности смеяться. Пусть даже и невесело.

«Нет никого хуже людей», – подумала она.

ГЛАВА 7

Укротитель

Хоть дни тянулись для Янки по-прежнему долго, скучать в студии «Сэр Пент» ей не приходилось. Коридор был наполнен звуками: звонки телефона, деловитый голос Жанны («Нет, уверяю вас, они не кусаются!..»), постоянные шаги. В зал питомцев приходили будущие клиенты и разглядывали змей с удивлением, даже с некоторой опаской («Ой, а они холодные? Скользкие?»). Порой кого-то из «звёзд» забирали, но вскоре возвращали: рядом располагались комнаты для фотосессий, так что съёмки проходили в основном там.

Новенькую пока не трогали – ведь она считалась неприрученной. Однако это должен был исправить специально обученный человек, который называл себя укротителем.

Янка слышала о цирке, и потому укротитель представлялся ей импозантным мужчиной в высокой шляпе, красно-золотом сюртуке и с хлыстом в руках. Так что она была не на шутку разочарована, когда в студию явился сомнительный тип – манерный, лоснящийся, с жалкими тонкими усиками. Внешне этот малый чем-то напоминал хорька, и у Янки проскользнула мысль, что будь она змеёй побольше, то запросто бы его проглотила.

– Вот наша будущая модель, – указала на террариум Жанна. – Мы назвали её Лазуритой – как камешек голубого цвета.

«Лазурита-глазурита, – фыркнула Янка. – Так сладенько, что меня сейчас стошнит»

– О, превосходный экземпляр! – восхитился укротитель.

Он подался вперёд, распахнул крышку и в один миг схватил змейку – та и опомниться не успела. Одна его рука стиснула тело Янки пониже головы, а вторая – чуть выше хвоста.

– Вот, – самодовольно сказал тип с усиками. – В нашем деле нужно вести себя уверено! Если дрогнешь и дашь слабину, змея сразу всё почувствует. А так я совершенно спокоен – значит, и она тоже!

Говоря это, он энергично жестикулировал, и вместе с его руками тряслась бедная Янка. «Ни-че-го се-бе спо-кой-ствие!» – билась внутри неё мысль.

Когда укротитель резко отпустил шею змейки, она обвилась вокруг его запястья, чтобы не повиснуть вниз головой, и угрожающе зашипела.

– Отлично! Есть первые результаты. Видите, как ваша Лазурита меня обняла? Да ещё и пытается контактировать голосом!

«Какой же тупица», – беззвучно простонала Янка.

Она снова встала в позу, но укротителя это не смутило.

– Смотрите, – обратился он к Жанне. – Сейчас я покажу вам один приём. По своей авторской методике! Нужно поднести к змее кулак. Пальцы плотно сжать, чтобы нигде ничего не торчало – так у неё не будет соблазна за что-то ухватить. Змея начнёт исследовать, привыкать к запаху, и всё её недоверие быстро улетучится.

Укротитель придвинул руку к Янке. Его кулак был липким и не очень хорошо пахнул.

– Вот увидите, она меня не укусит! – гордо заверил он.

«Ещё бы, стану я брать в рот эту дрянь», – подумала змейка.

Неужели люди не понимают, что ей неприятно? Хватит экспериментов, пусть вернут её на место! Янка выгнулась, потрясла хвостом, замотала головой.

– Если с первого раза не вышло, нужно повторить. Второй раз, третий, четвёртый… Столько, сколько потребуется! Я могу приходить и завтра, и послезавтра. Хоть каждый день!

«Что?»

Слова укротителя повергли Янку в ужас. Неужели этот хорёк в человечьем обличье будет постоянно таскаться сюда и тыкать кулаком ей в нос? Нет, нет, такого она не выдержит!

Змейка мысленно вздохнула и сделала вид, что поддалась. Перестала шипеть, расслабила мышцы и верёвкой повисла на руке.

– Сработало! – просиял тип с усиками. – За один приём! Вы только гляньте!

Он встряхнул Янку, начертил с нею крендель в воздухе ­– та даже не шелохнулась.

– Да вы просто волшебник, – с придыханием проговорила Жанна.

– У меня методика, – укротитель широко улыбнулся и, наконец, вернул змейку в террариум.

Янку так и подмывало напоследок цапнуть его за палец, но она сдержалась. Пусть этот человек уходит. И больше не возвращается!

– Значит, мы можем вносить её в список рабочих моделей? – спросила Жанна.

– Конечно! Змея уже не представляет опасности. А если будет показывать норов, покажите ей в ответ кулак!

Люди наконец-то удалились, и Янка смогла вздохнуть спокойно. Но то была лишь временная передышка, потому что тем же вечером на стене появилась её фотография с подписью:

«Наша Лазурита».

ГЛАВА 8

Провал

Это случилось быстрее, чем все предполагали – буквально на следующий день.

Дама с роскошной высокой причёской долго изучала содержимое террариумов и, наконец, изрекла:

– Эта!

Багровый ноготь царапнул стекло прямо перед Янкой.

– Мы приобрели её совсем недавно, – сочла нужным предупредить Жанна. – Специалист сказал, что Лазурита готова к работе, но у неё ещё не было опыта съёмок. Может вы всё-таки…

– Ерунда, – отмахнулась дама. – Мы отлично поладим. Меня, знаете ли, все любят. Кошки сразу прыгают на колени, собаки лижут руки, попугаи воркочут всякие нежности… О людях и говорить нечего. Так что змея будет как шёлковая. Мне нравится её цвет. Как раз подойдет для рекламы новой коллекции украшений с голубыми цирконами.

– Тогда можете пройти в гримёрную. Фотограф скоро будет.

Через полчаса Жанна осторожно достала Янку и понесла её прочь из зала. Остальные змеи проводили новенькую взглядом. «Удачи, – словно говорили они. – Ты идёшь на своё первое дело. Не подведи!». Янка заволновалась, но причиной была вовсе не съёмка, а перемена места. Где это будет происходить? На улице? Город не зря называют муравейником: он весь изрезан ходами, утыкан трещинами и лазейками. Стоит на миг заполучить свободу – и тут же найдётся местечко, где можно спрятаться. А дальше тайные тропы выведут к полям, лесам, горным хребтам…

Но мечты разбились о табличку «Зал для фотоссесии 1».

Значит, никакой улицы. Но комната в любом случае больше террариума, и сделана она не из цельного стекла. Так что отчаиваться рано.

Декорации зала наверняка впечатляли каждого, кто входил сюда в первый раз. Из стен выпирали бетонные глыбы, покрашенные под природный камень, за ними переливались пластиковые струи водопада. И хоть всё здесь было фальшивым, у Янки защемило змеиное сердечко. «Хочу домой, – отбивалось с каждым ударом. – Тук-тук. До-мой».

Между глыбами стояла та самая дама, уже в вечернем платье. На ней блестели украшения с голубыми камнями.

– Давайте сюда, – велела она, когда увидела змейку. – Сначала посадите её на руку, чуть выше браслета. Пусть оттеняет циркон. Я уже подумываю над рекламным слоганом. «Живая красота» – звучит превосходно! Или «хищная»? Нет, лучше «живая».

Янка соскользнула вниз, чем вызвала недоумённый взгляд заказчицы. Наверняка та думала, что змейка тут же «застегнётся» на её руке, как умные часы.

– У меня всего сорок минут! – начала раздражаться дама.

– Не волнуйтесь, – Жанна, как всегда, излучала спокойствие. – Просто дайте ей к вам привыкнуть.

Но Янка не собиралась играть роль второго браслета. Она опустилась ещё ниже, зацепившись лишь хвостом. Её язычок лакал воздух в поисках подсказки, глаза проверяли углы и изгибы. Вдруг отыщется выход – щель, вентиляция, дырка от провода…

Каждая мышца в теле дала понять, что готова.

– Да что же такое! – не выдержала дама. – Если ваша Лазурита совсем ничего не соображает, я ей подскажу…

Она широко улыбнулась, обернула змейку вокруг запястья и едва слышно процедила:

– Ну же, наматывайся, маленькая тварь! Или я завяжу тебя узлом!

«Ах, так…»

Мысль не просто промелькнула у Янки в голове – она там раскалилась и взорвалась. И эта вспышка послужила толчком.

Живая лента превратилась в молнию и рванула вверх. Виток за витком – по предплечью, плечу, шее…

– Ой! – испугалась дама. – Что это? Куда? Снимите!..

Жанна посмешила на помощь, но змейка ловко ускользнула от её пальцев и исчезла в дебрях высокой причёски.

Заказчица взвизгнула так, что заложило уши. Потом завертелась волчком, и визг утонул в грохоте – рухнуло оборудование. На подмогу Жанне кинулся фотограф, но даже вдвоём они не могли совладать с вопящим смерчем на шпильках.

– Снимите её, снимите!

И снять змею, наконец, удалось.

Но только вместе с причёской.

Роскошные локоны слетели с головы дамы: это оказался парик, который скрывал под собой редкие сальные пряди.

– Вы!.. – вне себя от злости шипела заказчица. – Вы за такое ответите! Я напишу жалобу, приведу проверку! Безобразие! Хамство!..

Янка пыталась улизнуть под шумок – нет, скорее уж под шумище – но сначала запуталась в парике, а потом её подхватила Жанна: похоже, эта особа сохраняла выдержку в любой ситуации. Она быстро передала змейку кому-то из ассистентов, сама же осталась успокаивать разъярённую даму.

На миг Янке показалось, что после такого её просто выкинут в мусорное ведро. Но нет – виновницу скандала вернули в террариум. Правда, сделали это в таком ледяном молчании, под осуждающие взгляды других змей, что стало ясно: её модельная карьера закончилась, не успев даже начаться.

ГЛАВА 9

Расплата

Фотография «нашей Лазуриты» исчезла со стены.

Янка напрягала слуховые косточки изо всех сил: ей нужно было понять, что же будет дальше. Но хоть слышала она гораздо лучше обычной змеи, голоса пробивались к ней лишь обрывками.

– Конечно, нет, – ответила Жанна на чей-то вопрос. – Она испортит нам репутацию!

– …? (Тут Янка не разобрала.)

– Придётся от неё избавиться.

– …!

– Что значит «отдай»? Мы вообще-то деньги платили. И немалые!

Дальше случился недолгий спор, который закончился словами Жанны:

– Пожалуй, есть у меня одна идея…

Янке стало не по себе. Ведь речь явно шла именно о ней. Вот такая справедливость: кашу заварила та самоуверенная дама, но расплачиваться будет не она, а змейка. Верно говорила Сама, что нужно держаться подальше от людей…

Так что же с ней будет?

В коридоре раздалось пиканье телефонных кнопок.

– Добрый день, – Жанна включила свой безжизненно-деловой, хорошо поставленный голос. – Студия «Сэр Пент», аренда змей для клипов и фотосессий. Да, это мы оставили вам сообщение. У нас есть змея, непригодная к работе…

Хлопнула дверь, вошли какие-то люди, и разговор утонул в потоке разнообразных звуков. Все подробности затерялись там же.

«Отсюда уже исчезали змеи?» – спросила Янка остальных.

Анечка смущённо скрутилась кольцами. Бонапарт отвернулся. Орладно забрался в свой домик, Несс и Тесс переглянулись, Марципан сделал вид, что спит. И только Горыныч уклончиво заметил:

«Само собой, уживаются здесь не все…»

«Почему вы сразу не сказали?»

«А что бы это изменило? – рассудил Горыныч. – Ты стала бы сговорчивее?»

Янка промолчала. Она решила пока не давать волю ни мыслям, ни чувствам. Холодная кровь – холодный рассудок, так проще будет оценить ситуацию. Змейка свернулась на песке и лежала так неподвижно до тех пор, пока к ней не подошёл незнакомый мужчина и не пересадил её в контейнер.

Ну вот, опять. Знакомый эпизод – словно повтор фильма. Только свою жизнь не перемотаешь к более радостному моменту, её придётся смотреть полностью и до конца.

Человек сел в такси. Машина тронулась с места. Конечно же, место Янки было не возле окна: сквозь прозрачные стенки она видела разве что обивку сидений. А ещё потёртые брюки, что обтягивали колени, и видавшие виды перчатки. Куда её везли, зачем – по-прежнему оставалось загадкой.

Они ехали довольно долго, и у Янки мимо воли затеплилась надежда. Может, их путь – за город? Активисты-экологи решили выпустить бедную змейку на свободу? Но всё перечёркивали слова: «Мы заплатили деньги. И немалые». С таким посылом Янку вряд ли отдали в хорошие руки. Нет, её перепродали.

– Вот зд-десь, пожалуйста, остановите. Напротив входа.

Мужчина слегка заикался.

Как только контейнер в его руках перекочевал из такси на улицу, Янка тут же уткнулась носом в крышку. Она не хотела слепо плыть по течению, ей нужно было видеть. Что это? Какое-то здание. Глухая полукруглая дверь. Вывеска пока спрятана. Сейчас будут ступеньки: вверх, вверх, вверх.

Дальше узкий коридор. Зал. Столы. Да, с десяток столиков, нагромождённых в углу. На них – перевёрнутые стулья. Играет музыка. Знакомое ощущение…

– О, принёс? – ещё один голос, только уже не мужчины, а мальчика.

– Д-да. Подготовил место?

– Как получилось. Песка нигде не нашёл, купил наполнитель для кошачьего туалета. Подойдёт?

– Ох, ну, наверное. Как временное решение. Потом разд-добудем.

Контейнер опустился на длинный стол. Вроде бы у людей это называлось «стойкой». Вокруг витали странные запахи: краски, пыли, еды и…других змей.

– Не представляю, как мы всё успеем, – со вздохом произнёс мужчина. – Открытие всего через д-два д-дня.

Янка повертела головой и замерла.

На стене за стойкой красовалась вывеска поменьше. Тоже замотанная плёнкой, но одно слово всё-таки проглядывало.

«КАФЕ»

О нет, только не это!

Под кожей Янки липким холодом растеклись воспоминания. Давние посиделки у костра, смех, разговоры – о далёких землях с их странными обычаями. «А вы знаете, что на востоке едят змей? Да, вот так режут и кидают в суп! Или жарят на шампурах. Или подают в тушёном виде. Чего хохочете? У нас это тоже не за горами. Китайская кухня вон как популярна. Японская тоже – сырую рыбу уже едим. Скоро к кофе вместо булочки будут предлагать змею!».

И Янка, в девичьем облике, тогда хихикала вместе со всеми. Такие рассказы её не пугали – скорее щекотали нервы и даже забавляли. Всё равно что человеку слушать истории о людоедах в тридевятом царстве: просто байки, не всерьёз.

Но теперь страшная сказка превращалась в реальность.

Змейка ощущала это до самого кончика хвоста.

Добычей и товаром она уже побывала – а теперь, похоже, станет едой.

ГЛАВА 10

К дому

Янка шипела, извивалась, но человек всё же запер её в новой темнице. Песок там пахнул очень странно, а поилка терялась в зарослях нелепых пластмассовых лопухов.

«Ну вот, – с горечью подумала змейка. – Какая жалкая обстановка. И в ней я проведу свои последние дни…»

«Почему последние?» – внезапно спросил кто-то.

В тумане мыслей о своей горькой судьбе Янка не сразу заметила, что рядом находились другие змеи. Справа впритык стояла стеклянная коробка, где обитал уж.

«Нас же тут съедят!», – воскликнула она.

«Это вряд ли, – отозвался уж. – Людям такое и в голову не придёт. По крайней мере, пока»

«Тогда что мы тут делаем?»

«Полагаю, следуем моде»

– Добро пожаловать в змеиное кафе, – послышался знакомый мальчишеский голос. – Дядя числится тут администратором, но на деле занимается всем подряд, даже привозит питомцев. А я взялся ему помогать. Как говорится, «на добровольных началах» – то есть, без всяких денег, за так. Но зато у меня есть змеи, игуаны, рыбы… почти что свои!

– С ума сойти, – второй голос принадлежал девочке. – Но ведь люди будут пугаться?

– Могут. Хотя… не знаю. Хозяин видел такое кафе то ли в Китае, то ли в Японии, и решил организовать что-то похожее у нас. Он считает, что вся мода идёт с востока и нужно ловить момент. Типа, если бы он в своё время первым открыл суши-ресторан, то сейчас был бы не просто миллионером, а миллиардером! А что, почему нет? Котокафе в городе уже есть. Пёсокафе – тоже. Чем змеи хуже? Где ты ещё сможешь посмотреть на них и даже взять в руки?

– Я пока не уверена, что хочу, – осторожно сказала девочка.

– Но ты не боишься?

– Хм… думаю, нет.

– Вот и чудесно! – просиял мальчик. – А точнее – «очешуенно», ведь у змей есть чешуя. Кстати, хочешь какао? Бар пока не работает, но я говорил, что в подсобке есть автомат!

Голоса приглушились. Янка с облегчением выдохнула и, наконец, расслабила мышцы.

«Вот видишь», – проговорил уж.

«Значит, мы здесь просто для забавы?»

«И для украшения тоже. Хотя тут даже за растениями ухаживают лучше, чем за питомцами. Смотри, вон там живут Змея 1, Змея 2, Змея 3 и Змея 4. В том углу – Игуана Зелёная и Игуана Жёлтая. В аквариуме – Гуппи и Не-Гуппи. Да, у нашего хозяина не очень богатая фантазия»

Янка оглядела зал. И вправду, обитатели кафе не отличались особым здоровьем. Кожа змей была тусклой, у некоторых даже виднелись засохшие ошмётки старой шкурки. Игуаны казались вялыми, ещё более морщинистыми, чем обычно. А вода в аквариуме начинала мутнеть, на стенках даже появилась слизь.

«А ты, получается, Змея 5?»

«Нет, – ответил уж. – Я – Шнурок»

«Ничего себе имя!» – удивилась Янка.

«Да, ведь я не так красив, как питон или полоз. Когда хозяин меня увидел, то даже разозлился. Сказал: зачем вы сюда его притащили, это же чисто шнурок! Но пока питомцев мало, решили, что и обычный уж пригодится».

«Ты не обычный. Говоришь не так, как другие змеи, и понимаешь гораздо больше»

«Ты тоже», – заметил Шнурок.

Янка не ответила. Делиться своей историей ей пока что не хотелось. Вместо этого она произнесла:

«Ладно, пусть нас не съедят, но долго мы здесь тоже не проживём. Протянем ноги – я хотела сказать, хвост – от каких-нибудь болячек. Или посетители кафе затискают нас до смерти. Я не хочу оставаться, нужно уползать отсюда»

«Раз такое дело, – невозмутимо проронил уж, – то я бы на твоём месте обратил внимание на верхний левый угол»

Янка удивленно подняла голову и увидела царапину на стекле.

Нет, это была не царапина, а трещина!

Медленно, едва веря своему счастью, змейка подняла тело, дотянулась до самого верха и упёрлась головой в стекло. Трещина шла до самого верха: как раз тут должна быть слабая точка.

Раз! – Янка надавила. Ничего не произошло.

Два! – Она ощутила легчайший сдвиг.

Мало кто догадывается, какой сильной может быть змея. Зачастую ей самой это невдомёк. Но стоит осознать, подсобраться, нацелиться и…

Три!

Осколок вылетел наружу. В террариуме образовалась брешь: пусть и небольшая, но достаточная для побега.

Янка подтянулась ещё выше и просунулась в дырку.

– Ты будешь у нас первым посетителем, – неожиданно раздался голос мальчика. – Войдёшь в историю!

Люди вернулись. Мальчик перевернул два стула, отодвинул столик, протёр его рукавом и галантно предложил девочке присесть.

Змейка вздрогнула, но пути назад не было: она уже свесилась до половины. Оставалось уповать на то, что её никто не заметит.

К счастью, террариум находился не на виду. К тому же мальчик больше смотрел на девочку, а та смущённо и как-то виновато прятала взгляд в бумажном стаканчике с какао. Янка бесшумно опустилась на стол, потом сползла на пол.

«Удачи!», – пожелал ей вдогонку Шнурок.

Янка с благодарностью кивнула. Её распирали чувства. Наконец-то свободна! Пусть она ещё не в безопасности, но первый шаг сделан: теперь нужно попасть на улицу и тайными лазейками выбраться из города. А потом… какая разница, что потом. Придётся жить своей жизнью – пусть даже и в змеиной шкуре, но зато без клетки. Всё равно Янке больше не стать человеком, ведь она никогда, никогда не поймёт людей.

Но… что же это?

Знакомое ощущение захлестнуло змейку, проникло в каждую клеточку её кожи.

Дом.

Где-то здесь была частичка дома, которая манила, притягивала к себе, и у Янки не хватало сил сопротивляться.

Она устремилась навстречу чему-то родному – пока даже не понимая, чему именно. Приблизилась к столику, скользнула в тканевую нору и крепко обняла обломок своей прежней жизни.

А потом впала в глухое туманное забытьё, без цвета, звука и воспоминаний. Наверное, у змей это можно было назвать сном.

ЧАСТЬ II. ЁЛКА

ГЛАВА 1

Праздник

Девчонка с зелёными прядями в тёмной копне волос раньше не появлялась в этом квартале.

Она нарочно пришла туда, где её никто не смог бы узнать. Но даже здесь следовало соблюдать осторожность.

– Чем могу помочь? – с лёгким раздражением осведомилась тучная продавщица.

Ага, эта дамочка думает, что у подростка двенадцати лет не особенно толстый кошелёк. Вот только на этот раз деньги были – к сожалению. И от них следовало избавиться.

– Мне нужен подарок на день рождения, – тихо сказала девочка.

Продавщица немного оживилась.

– Маме? Или папе?

– Кому-то вроде меня.

– Подруге, значит, – женщина принялась шарить по прилавкам. – А что она любит?

– Ничего конкретного.

– Рисовать? Слушать музыку? Есть сладости?..

– Нет.

Вздохнув, женщина развела руками:

– Тяжёлый случай!

«Вот уж точно», – подумала девочка.

Она угрюмо уставилась на витрину, но тучная дама работала в магазине давно и нащупала выход из ситуации.

– Как я понимаю, человек тебе не близкий? Одноклассница или вроде того… Нужна просто милая вещичка – так, на отвяжись?

– Да, – в голосе девочки послышалось облегчение.

– Возьми записную книжку. Есть яркие, красивые, на застёжке. Лучше с котиком или с единорогом?

– Всё равно.

Девочка сунула книжку в рюкзак, расплатилась и вышла.

Оставалось, по меньшей мере, пять магазинов.

Наверное, можно было закупиться и в одном, но она не хотела вызывать лишних подозрений. Мало ли что: вдруг какому-то особо бдительному продавцу покажется, что у неё слишком много карманных денег? Начнутся расспросы, звонки учительнице, маме – и тогда всё пропало. Хороший ведь план, будет жалко, если он рухнет.

– Мне нужен подарок на день рождения.

Косметичка, глупая брошка в виде кактуса, карманное зеркальце, журнал с комиксами, набор резинок для волос… Рюкзак постепенно наполнялся. В конце он вздулся до невозможности: в нём и так было слишком много вещей. Кроме учебников и тетрадей – наушники, зарядки, салфетки, жвачка, дождевик, зубная щётка с пастой, пара чистых носков и даже тонкие дешёвые тапочки. Почти полный набор, чтобы однажды уйти из дома и больше не вернуться.

Нет, пока она не собиралась уходить, но мысль о такой готовности отчего-то грела.

Пожалуй, ещё шоколадка – и хватит. Можно идти домой. Хотя нет, разумнее будет погулять с полчасика и вернуться через школу.

Ровно так и было сделано.

Перед входом в подъезд девчонка помедлила, вобрала в себя воздух и попыталась изобразить улыбку. Так сразу ничего не вышло: губы будто застыли. «Бантики», – напомнила себе она. В одной статье было написано: представьте, что к уголкам ваших губ привязаны тонкие, но очень прочные нити. Постепенно натяните их вверх и завяжите бантиками за ушами. Так советовали «держать лицо», улыбаться, когда не хотелось.

Дверь лучше открыть своим ключом: меньше шансов быть застигнутой врасплох.

– Ёлка, ты? – прозвучало из кухни.

– Да, я.

Мама вышла в коридор, на ходу вытирая руки полотенцем.

– Ну, как всё прошло?

«Бантики»

– Отлично, – заверила Ёлка.

– Купила угощение? Друзьям понравилось?

– Ещё бы.

– И что тебе подарили?

Наступила главная часть плана. Можно сказать, кульминация.

Ёлка присела на кушетку и начала выкладывать «подарки»: записную книжку с единорогом, брошку, резинки… Со всех вещей были предусмотрительно сняты ценники. На некоторых даже красовались ленточки.

– Просто загляденье, – одобрила мама. – Мне бы такие штучки в двенадцать лет… Кстати, торт вчерашний будешь? Женя, представь себе, не осилил.

«Помни о деталях. Не спались»

– Нет, спасибо, я ведь поела пирожных в школе.

– Ах, да. Тогда, может, компот?

– Не надо. Пойду к себе.

Мама вздохнула, слегка пожала плечами и вернулась на кухню. А дочка молча сгребла подарки обратно в рюкзак. Похоже, получилось. Теперь можно забыть о всяких душных праздниках аж до конца года.

В коридор выглянул старший брат и, вынув наушник из одного уха, радостно прокричал:

– Приветик, Ёлка – колючие иголки!

– Дурак, – пробормотала девочка, прошла в свою комнату и захлопнула за собой дверь.

ГЛАВА 2

Друг

Ёлка уже давно не отзывалась ни на какое другое имя. Она не считала себя ни Леной, ни Леночкой, ни Алёной. Прижилось только шутливое прозвище: Елена – Ель – Ёлка.

Так называл её дедушка.

Правда, иголки у неё тогда были скорее пушистыми, чем колючими. Но жизнь – тот ещё точильщик, умеет всё заострить.

Брат переключился на «Ёлку» сразу, ведь для него открылся целый кладезь подколок и насмешек. Мама долго цеплялась за «Леночку», но в конце концов сдалась. Учителям было всё равно, они обычно обращались по фамилии. А вот друзья…

Единственный друг не возражал. Никогда. Он вообще не отличался многословием. За это Ёлка ценила его в первую очередь.

Во вторую – за то, что умел слушать.

И в третью – за то, что всегда находился рядом. Даже сейчас он был здесь, в её рюкзаке.

Ёлка запустила туда руку и достала камень, не большой и не маленький, как раз с ладонь. Формой он отдаленно напоминал каплю. Или – если перевернуть – сердце, но не мультяшное, а настоящее. Камень был грязно-зелёного цвета, с более светлыми прожилками, весь покрытый бугорками и рубцами. Кое-где виднелись рыжеватые вкрапления. Да, не красавец, но будь он красив, то вместе с остальными попал бы в загребущие руки. Так что Ёлке повезло: для неё ценность была совсем в другом.

Она положила камень на подушку, легла рядом и прошептала:

– Ну что, всё у нас с тобой тип-топ. Мама вроде как не догадалась. Даже немножко обрадовалась. Мне неприятно её обманывать, правда, но ведь она сама напросилась. Дала мне денег, чтобы я отпраздновала день рождения с друзьями… как будто у меня есть друзья. Я примерно так и поступила, только чуть укоротила эту цепочку: деньги-вкусняхи-посиделки-подарки. Получилось просто: деньги-подарки. Пошла и купила себе. Результат тот же. Что плохого я сделала? Вот и я так думаю – ничего. Главное, чтобы мама не надумала пригласить моих друзей в гости. Будет тот ещё цирк с конями… Приду с тобой и торжественно посажу тебя за стол!..

Камень понимающе молчал. Он был не только слушателем, но также идеальным дневником: вбирал в себя мысли, слёзы, признания и ничего не отдавал обратно. Кто-то, а он умел хранить секреты.

Впрочем, Ёлка – тоже.

Она ни разу не обмолвилась о камне. Даже мама думала, что от дедушкиной геологической коллекции совсем ничего не осталось. Раньше одна из комнат напоминала сказочную пещеру: на полках мерцали холодные соцветия аметиста и кварца, агата и яшмы, медной руды и самородной серы. У каждого экземпляра было своё место и своя история. А потом дедушка умер, и в его дом нагрянули родственники, которых Ёлка с мамой раньше особенно и не видели. Пока проходили похороны, улаживались формальности и готовился поминальный стол, те люди якобы на память растащили всё мало-мальски ценное. Статуэтки, книги, монеты… и, конечно же, камни. Мама назвала это «налётом стервятников», но не стала ничего требовать назад. Она не хотела ссор и скандалов: пусть каждый сам живёт со своей совестью. Но Ёлка тяжело переживала потерю дедушкиной сказки, пока не обнаружила, что один камень всё же уцелел.

Пожалуй, он был самым тусклым и невзрачным из коллекции. На него просто не обратили внимания. Дедушка рассказывал, что нашёл его ещё в молодости, когда ездил с экспедицией в горы. Ёлка смутно помнила название камня, а вот имени решила ему не давать. Ведь тогда всё разрушится. Как в той загадке про тишину: назови меня, и я исчезну. Пока камень оставался безымянным, он мог быть чем – или кем – угодно.

– Так, поваляемся немного и садимся за уроки. Проследишь, чтобы я не слишком увлекалась, ладно?

Да уж, увлекаться не следовало. И расслабляться тоже. Ёлка знала, что в учёбе ей нужно держаться золотой середины. Станешь двоечницей – учителя возьмут тебя на контроль, начнут донимать родителей, назначать дополнительные уроки. Вырвешься в отличницы – и будешь бесконечно участвовать во всяких конкурсах и проектах. Нет, лучше быть скучной хорошисткой. Только так тебя оставят в покое.

Ёлка переложила камень на письменный стол, открыла учебник и принялась строчить в тетради. Не забыть бы сделать одну-две ошибки…

Но её покой длился недолго. Раздался лёгкий стук по балконным перилам, и это явно был не дождь.

– Когда же он перейдёт на телефон? – вздохнула Ёлка, но всё-таки вышла на балкон и подёргала за верёвку. А потом отвязала свёрнутую в трубочку записку с корявой надписью: «ЕЙ».

ГЛАВА 3

Послание

Ёлка совсем не удивилась и не стала выяснять, какой такой «ЕЙ» предназначена записка. Ведь стоило развернуть бумажку, как надпись показалась полностью – «МАТВЕЙ».

Матвею было четырнадцать, хоть никто не дал бы ему больше двенадцати, и он жил этажом выше.

Вообще-то Ёлка обещала себе, что после переезда в дедушкину квартиру не будет ни с кем близко общаться. Зачем пускать корни, если за плечами – рюкзак, с которым однажды затеряешься в городе? Так что, если она встречала во дворе ребят своего возраста, то старательно делала вид, что их не замечает.

Но не заметить Матвея было невозможно.

– Пауки плюшевые! Набивные!

Когда Ёлка в первый раз услышала этот крик у себя под ухом, то даже подскочила.

Посреди улицы стоял худой долговязый мальчишка и раздавал листовки. Он был одет в старый джинсовый костюм с нашивками, а его каштановые волосы торчали во все стороны от ветра.

– Тараканы розовые, на палочке!

Проходящие мимо люди тоже вздрагивали и от неожиданности брали бумажки. Ёлка тоже взяла. Но в листовке говорилось о чистке ковров, а никаких пауков и тараканов не было и в помине.

– Эй! – вслух возмутилась она. – Что ещё за розыгрыш?

– Это такой рекламный ход, – неожиданно ответил ей мальчишка. – Если я буду просто давать флаеры, то их скорее всего выбросят, даже не взглянув. А так – станут из любопытства искать, что там за плюшевые пауки. Хотя бы текст посмотрят. И может быть, вспомнят, что давно не чистили ковры!

Говоря это, он улыбался. Его улыбка была немного скошенной, но казалась искренней и оттого располагала.

– Ясно-понятно, – смутилась Ёлка и хотела идти дальше, но ноги почему-то не торопились за её мыслью.

– Я дяде помогаю, – объяснил мальчик. – У него с работой не очень. Меня, кстати, Матвей зовут. Пауки плюшевые, мокрицы надувные!..

Неожиданно для себя Ёлка с ним разговорилась («разговориться» для неё означало сказать кому-то больше десяти слов за раз) и выяснила, что они с Матвеем живут в одном доме и даже в одном подъезде.

– Пупер, – кивнул Матвей, который, как позже выяснилось, любил говорить это словечко вместо «супер». – Будем держать связь. Гостей мне приводить особо не разрешают: мы тут живём как сельди в бочке. Но можем обмениваться сообщениями.

Ёлка даже не сумела возразить, что она, вообще-то, в гости не напрашивалась и никакая связь ей не нужна. Всё произошло так легко и быстро, что тут же превратилось в сверившийся факт. Будто стоматолог неожиданно вырвал зуб, и уже было смысла протестовать и бояться.

– Я могу дать свой номер…

– Не нужно, – перебил её Матвей. – Так переписываться неинтересно. Ты ведь живёшь прямо подо мной! Это ж сколько всего можно намутить… Даже отправлять три-дэ послания. Объемные, понимаешь? Ни один телефон такого не сможет!

– Это как?

– Увидишь.

В тот же вечер на балкон Ёлки спустилась верёвка с привязанным спичечным коробком. И когда коробок открылся, оттуда вылетела муха.

Такого Ёлка никак не ожидала. Возможности объемных сообщений предстали для неё в новом свете. Она даже издала смешок – впервые за долгое время, хотя из-за отсутствия практики получилось скорее хрюканье.

С того момента у них с Матвеем завязалась переписка.

Время от времени, с ненавязчивой периодичностью, с балкона четвёртого этажа на балкон третьего свешивалась верёвка. К её концу крепился рыболовный грузик, чтобы не мотало ветром и можно было стучать по железным перилам. Выше крепилась записка или коробочка с содержимым. Ёлка легко дёргала за верёвку, что означало «доставлено», потом при желании отправляла ответ. Об этом необычном общении больше никто не знал: балкон находился в комнате Ёлки, а она обычно держала свою дверь закрытой.

Конечно, случались и сюрпризы. Однажды на балконе раздался не деликатный стук, а ужасный грохот – на столе даже подпрыгнули чашки. Ёлка вскочила с дикой мыслью, что у Матвея помутился рассудок и он сбросил вниз шкаф. Но оказалось, что мальчик здесь ни при чём. На балкон свалился сосед с пятого этажа, который пытался спуститься на простынях за пивом втайне от строгой жены. Он не покалечился и даже не испугался, хоть заметно прогнул перила. И тут же во входную дверь забарабанила соседка, окончательно перепугав всех домашних: «К вам должен был прилететь мой Боренька!». Ну просто Карлссон, ни дать ни взять… Ёлка после такого заснула только на диване в гостиной.

Но в основном на балконное почтовое отделение приходили краткие послания, написанные чётким угловатым почерком, без знаков препинания и часто без предлогов – как старые телеграммы. Вот и сейчас на клочке бумаги было написано: «ПОГОВОРИМ ЗАВТРА ПШ НЛ».

Последние буквы подразумевали «после школы на лестнице». Вопросительный знак в конце, конечно же, не стоял. Матвей почти никогда не спрашивал, он уведомлял, словно будущее для него было понятным и прозрачным.

Ёлка не стала отказываться, тем более, что Матвей обычно не болтал попусту. Скорее всего, он хотел сообщить что-то важное, но слишком объемное для письма.

Ответная записка с буквами «ХРШ» – что, конечно, означало «хорошо», а не «хрюша» – полетела с верёвкой наверх.

«Наверное, следом явится ещё одна муха, – подумала Ёлка. – Или какой-нибудь паук»

Действительно, через пять минут снова послышался стук. Как и ожидалось, за письмом пришла посылка.

Но мухи на этот раз там не было. Вместо неё в коробке лежала горсть спелой черешни.

Глядя на такое, Ёлка ощутила, что готова передумать и доесть в прикуску вчерашний праздничный торт.

ГЛАВА 4

Не для всех

После школы, выбрав подходящий момент, Ёлка вышла из квартиры по поднялась на площадку выше. Матвей уже был там. Он сидел на подоконнике и держал в руках какой-то прямоугольный предмет.

– Привет, – поздоровалась Ёлка. – Что это у тебя?

– Это? – Матвей показал ей прозрачный лабиринт с плавно закрученными ходами. – Моя муравьиная ферма. Люблю всяких экзотических животных, но нам их просто негде держать. Так что муравьи – самое большое, что я могу себе позволить. Мои даже не знают, что они у меня есть. Положил на полку с учебниками – и чем не книжка?

– Ого, – ферма тут же оказалась в руках Ёлки, и какое-то время она просто смотрела, муравьи неустанно бегают туда-сюда и строят жизнь в своём маленьком замкнутом городе.

– Муравьёв обычно недооценивают, – заявил Матвей. – Даже за питомцев не считают. Но на самом деле они очень умные и организованные. Если бы кто-нибудь занялся ими всерьёз, то смог бы с их помощью захватить целый мир!

– А ты хочешь захватить мир?

– Нет уж, с ним будет слишком много возни. У меня лишь полкомнаты – и всё равно не получается уследить. То носок под диваном, то лампочка перегорит, то полка рухнет. Только спрячешь одно – сразу вывалится другое. А тут огромный мир с морями, лесами, пустынями и, главное, людьми. Голова кругом. Никогда не понимал киношных злодеев!

Ёлка нехотя вернула муравьиную ферму хозяину.

– Ты об этом хотел поговорить?

– Нет, – глаза Матвея загорелись. – У меня шикарная новость. Дядя нашёл работу.

– Хм. И что это значит? Ты больше не будешь раздавать листовки?

– Пока не знаю, мне предложили кое-что поинтереснее! Если всё срастётся, я буду помогать дяде на его новом месте. А знаешь, куда он устроился?

Ёлке было не особо интересно, но она из вежливости помотала головой.

– В змеиное кафе!

Любопытство, которое понемногу начало угасать, тут же разгорелось с новой силой.

– Змеиное кафе? Это вообще как?

– Ну, бывают же кафе с котиками, собачками и всякой пушистой живностью. А тут один чел решил открыть такое же, но со змеями. Не с десятиметровыми анакондами, конечно. Там будут небольшие ручные змейки вроде ужиков и маисовых полозов. Дядю взяли на должность администратора, но пока работников мало, так что на него навалили кучу обязанностей. В том числе ухаживать за питомцами. Вот он и позвал меня в помощники, если хозяин будет не против. А что я? Конечно, согласился, иначе был бы ослом на двух копытах. Это же не работа, а мечта!

Ёлка прикрыла глаза и призвала на помощь воображение. Лестничная площадка заросла джунглями, наполнилась вечнозелёными деревьями, с ветвей которых свисали змеи. Среди пышных зарослей робко ютились столики, и к одному из них тянутся удав, язычком пробуя пенку от капучино.

– Сложно представить такое в нашем городе, – призналась она.

– Давай сходим, – предложил Матвей. – Хоть завтра. Если, конечно, не боишься.

– А там будет много людей?

– Я думал, ты о змеях спросишь! Нет, только трое: мой дядя, маляр и уборщица, ведь кафе ещё не открылось. Хотя столики со стульями уже стоят. И есть кофейный автомат для персонала, я там пил какао. Но если хочешь, заглянем потом, когда всё будет готово. Только мне кажется, что и после открытия будет мало народу. Вначале так точно – пока не свыкнутся. Как-никак местечко не для всех…

– Вот и хорошо, – вырвалось у Ёлки.

Причудливое кафе со змеями нравилось ей всё больше. Матвей прав: вряд ли туда будут ходить толпами. Неужели исполнится её давняя мечта – городская отдушина, гнёздышко для молчунов? Чтобы не орала музыка, не носились с визгом дети, не хохотали развесёлые компании… Змеи, как трёхглавый пёс Цербер, будут охранять вход в это царство и отталкивать брезгливых с боязливыми – а таких ведь большинство.

– Кстати, в том кафе не только змеи, – сказал Матвей. – Ещё есть игуаны, черепахи, рыбки. Дяде даже хотят подарить паука-птицееда, типа в добрые руки, но только без террариума. Сейчас ищем хотя бы временный…

– Маленький круглый аквариум подойдёт? – оживилась Ёлка. – У нас где-то был. Брат хотел наловить туда речных улиток, но потом передумал.

– Пупер! Определённо лучше трёхлитровой банки. Тогда до завтра?

– Угу.

– Я напишу.

Без всяких прощаний – он этого не любил – Матвей подхватил муравьиный мир и потопал вверх по лестнице, оставив Ёлку размышлять на тему капучино и удавов.

ГЛАВА 5

Осколок

Квартира, в которой теперь жила Ёлка, была очень старой. И, как у всех стариков, у неё имелись свои причуды. Например, кладовая, которая располагалась прямо в спальне. Она походила на встроенный шкаф, забитый всякой рухлядью. Мама не раз вздыхала, что нужно всё там разобрать, вытащить полки и обустроить гардероб. Но, как водится, до этого вечно не доходили руки, и кладовая лишь пополнялась вещами из серии «некуда ставить», «жалко выбросить» и «потом починю».

Наверняка аквариум лежал именно там.

Ёлка осторожно приоткрыла дверцу. Ничего свалилось на голову – уже хорошо. Значит, можно приступать к поискам.

Пустые банки всех мастей, непонятные бутылки с масляным содержимым, гвозди, инструменты, испорченное радио… всё это лежало здесь ещё при дедушке. Из дальнего угла сердито таращился электрический самовар. С надеждой шевельнулись мячи для настольного тенниса. А вот недавние переселенцы обнаружились в самом низу. Ёлка вытащила мамины туфли («Ремешок, в принципе, ещё можно пришить»), стёртое седло от Женькиного велосипеда («Пусть будет на всякий случай») и принялась осматривать пакеты. Куча игрушек и безделушек, ненужные подарки от родни, которые совестно было выбросить… Возможно, в этой сумке…

Ёлка расстегнула молнию, и её будто ударило током.

Там лежали осколки детства. Осколки глупой, невозможной мечты.

Колбы и пробирки, чашки и флакончики, баночки с важными надписями «гидроксид», «нитрат», «сульфат» – вот что заменяло ей куклы. Вместо браслетов с заколками были защитные очки и перчатки. Это входило в набор домашней лаборатории чудес: Ёлка готовилась стать великим учёным. Она читала книжки, вырезала статьи из журналов, смотрела ролики, ходила в музеи, проводила собственные опыты – ради одной-единственной цели.

Сделать для дедушки новое сердце.

Такая мечта зародилась давно, когда Ёлка ещё была Ёлочкой неполных шести лет. В семье никогда не скрывали, что у деда проблемы с сердцем: он перенёс один инфаркт, затем второй, лежал в больнице, где ему сделали операцию. Когда внучка спрашивала, почему так, дедушка шутливо отвечал, что его сердцу уже много лет – по удивительному совпадению столько же, сколько ему самому. Иногда оно просто забывает, как стучать. Тогда Ёлка обещала вырасти, выучиться и создать искусственное сердце ничуть не хуже настоящего.

Но она опоздала.

Дедушка умер, когда ей было одиннадцать. И всё потеряло смысл.

В ушах до сих пор иногда звенел дрожащий мамин голос, когда она говорила с кем-то по телефону: «Совсем замкнулась в себе… был Леночке вместо отца… ничего не хочет… взяла и перекрасила волосы…». Да, мама очень переживала, но никак не могла понять, что Ёлка тогда не просто потеряла лучшего дедушку на свете. Она осталась без мечты. Без цели. Без того будущего, что определяло её настоящее.

В сумке кроме баночек и инструментов ещё виднелись листы бумаги. Ёлка потянула за один. Рисунки. Её детские рисунки. Чаще всего она рисовала дедушку на больничной койке, утыканного проводами, но с улыбкой. А рядом стояла его взрослая внучка в белом халате учёного и держала своё изобретение: чудо-сердце, почему-то всегда зелёного цвета.

Мама обещала выбросить эти каракули. Все до единого, вместе с лабораторным набором. Но она сохранила.

Ёлка ощутила слёзы, которые текли не наружу, а словно внутрь. Так было гораздо хуже: горечь не покидала тело, её приходилось ещё и глотать.

Не удивительно, что внутри сидела мысль: уйти из дома и не вернуться. Сумка с детскими игрушками походила на скрытый гнойник: вот он прорвался – и больно. А сколько здесь ещё такого? Вещи, воспоминания… Будто врач надавливает то тут, то там: «Где болит?». Да везде! Болит в обоях, в шкафчиках с дедушкиным сервизом, в письменном столе, за которым он любил читать… Хотелось отрезать от себя это место и затеряться там, где никто не сможет её найти.

К чему всё время откладывать?

Как только в голове прозвучал вопрос, Ёлка заметила аквариум: он стоял на второй полке, почти на виду. Слёзы горечи превратились в слёзы злости. Дурацкая стекляшка, не могла сразу попасться на глаза? Тогда бы не пришлось искать и открывать сумку. Ёлке захотелось разбить аквариум вдребезги. Но ведь она обещала отнести его Матвею.

Да, обещала. Вот незадача.

Ёлка могла бы уйти уже завтра.

Вместо этого нужно тащиться в школу, а потом в то бредовое змеиное кафе. И почему её никогда не оставляют в покое?

«Ладно, – мысленно вдохнула она и достала аквариум, затем сложила остальные вещи назад, пока не пришла мама. – Один день можно и потерпеть»

Вернувшись в свою комнату, Ёлка сказала камню:

– Знаешь, я всё обдумала. Мы с тобой отправимся далеко-далеко. Послезавтра.

ГЛАВА 6

Сплетение

В день перед побегом Ёлка молчала больше, чем обычно – если такое вообще было возможно.

На уроках она притворилась, что неважно себя чувствует. Её не волновали смешки особо одарённых одноклассников («Потыкайте в неё палкой, ещё живая?») и цыканья на них учителей. Ёлка копила силы, обрастала решимостью, как зверёк перед прыжком.

После школы ей достаточно было сказать, что пойдёт с друзьями в кафе.

– С друзьями? – мама старалась не выдавать радости, но на её лице всё читалось без труда. – Конечно, сходи. А какое кафе, далеко?

Ёлка назвала адрес.

– Пожалуйста, будь на связи.

–Угу.

Да, сегодня связь ещё есть.

Из рюкзака убрались учебники с тетрадями, зато добавился аквариум. Ёлка обернула его полотенцем, чтобы не повредить о камень. С таким странным набором она спустилась во двор.

Матвей ждал в стороне от подъезда, возле арки – как и было условлено.

– Здесь недалеко, – сообщил он. – Дойдём пешком за пятнадцать минут. Можно, конечно, доехать на троллейбусе, но я их не люблю: внутри ощущаешь себя так, будто тебя проглотила огромная мокрица.

Ёлка не стала спорить. Её тоже мутило от транспорта, и вообще от всего, к чему прилагалось слово «общественный».

Они пошли по улице, изредка перекидываясь фразами, как мячиком. Отрывисто и коротко, только по делу. Но это не выглядело натужным – наоборот, вполне походило на приятную беседу.

– Вон оно, – Матвей указал на полукруглую дверь без стёкол, над которой висела закутанная в плёнку вывеска.

Ёлка поднялась вслед за ним по ступенькам.

– Добро пожаловать в змеиное кафе, – голос Матвея приобрёл насмешливо-официальные нотки. – Дядя числится тут администратором, но на деле занимается всем подряд, даже привозит питомцев. А я взялся ему помогать. Как говорится, «на добровольных началах» – то есть, без всяких денег, за так. Но зато у меня будут змеи, игуаны, рыбы… почти что свои!

В первый миг Ёлка почувствовала разочарование. Никаких джунглей, лиан, свисающих с потолка удавов. Обычное помещение с гладкими светло-зелёными стенами, на которых виднелись заклеенные от грязи и пыли изображения змей. Но потом её взгляд перехватили террариумы. Стеклянные экраны стояли в ряд, освещались изнутри лампами, и за ними копошилась жизнь. Удивительная, незнакомая жизнь, которая не должна была здесь находиться – и тем больше манила. Как будто на полках вдруг открылись маленькие прямоугольные порталы.

– С ума сойти, – восхищенно прошептала она. – Только ведь люди испугаются?

– Могут. Хотя… не знаю. Хозяин видел такое кафе то ли в Китае, то ли в Японии, и решил организовать что-то похожее у нас. Он считает, что вся мода идёт с востока и нужно ловить момент. Типа, если бы он в своё время первым открыл суши-ресторан, то сейчас был бы не просто миллионером, а миллиардером! А что, почему нет? Котокафе в городе уже есть. Пёсокафе – тоже. Чем змеи хуже? Где ты ещё сможешь посмотреть на них и даже взять в руки?

Ёлка приблизилась к террариумам. Почти все змейки заметили её и подняли головы. Взгляд девочки невольно переплетался с их гибкими телами: коралловыми, песочно-жёлтыми, коричневыми в крапинку, белыми, чёрными, голубыми.

– Я пока не уверена, что хочу.

– Но ты не боишься? – насторожился Матвей.

– Хм… думаю, нет, – слегка улыбнулась Ёлка.

– Вот и чудесно! Даже «очешуенно», ведь у змей есть чешуя. Кстати, хочешь какао? Бар пока не работает, но я говорил, что в подсобке есть автомат!

Они спустились в подвальчик, где обедали рабочие, наполнили бумажные стаканчики и вернулись в зал. Матвей перевернул стулья с ближайшего столика, протёр его рукавом и сделал широкий жест:

– Ты будешь у нас первым посетителем. Войдёшь в историю!

– Главное, чтобы не в учебник истории, – пробормотала Ёлка и присела на краешек стула, положив рюкзак на пол. – Чуть не забыла! Глянь, подойдёт?

Она вытащила аквариум.

– Пупер, – одобрил Матвей. – Дядя как раз поехал за птицеедом. Сегодня он уже побывал в какой-то студии и забрал оттуда змею. Её, можно сказать, уволили за профнепригодность… Слушай, а ты бы не хотела тоже сюда ходить? Ухаживать со мной за питомцами и всё такое. Мне кажется, это дико увлекательно! К тому же, ты помогла бы нам с дядей украсить террариумы, а то у него с чувством стиля… как-то не очень. Насовал внутрь этих лопухов, просто жуть. Ты бы лучше справилась, я уверен. Смогла же так красиво сделать волосы!..

У Ёлки покраснели уши: она явно почувствовала жар в мочках. Никто ещё не говорил ей, что зелёные пряди в смоляных волосах – это красиво. Мама как-то прошептала, что это «тихий ужас». А Женька возразил: «Ну почему же тихий – громкий!».

– Ну?

Матвей смотрел на неё и ждал, а Ёлка прятала взгляд в стаканчике с какао. Ей сложно было ответить «нет», ведь предложение было таким заманчивым, но принять это означало снова пустить корни. Быть привязанной к чему-то, ответственной за кого-то. Как с этим дурацким аквариумом. А ведь она уже решилась. Нельзя поддаваться слабости.

– Я подумаю.

– Ок, – кивнул Матвей. – До завтра времени хватит? Мне же с дядей ещё нужно обсудить. Давай я после обеда напишу, а ты ответишь.

– Давай, – ответила Ёлка.

Но в её голове билась другая мысль: «После обеда я буду уже далеко».

Она допила какао, сослалась на срочные дела и ушла из кафе одна: Матвею как раз позвонил дядя, сообщил, что везёт паука-птицееда и попросил раздобыть для него скорлупу кокоса. Дорога домой казалась длиннее, хоть у всех нормальных людей обычно бывало наоборот.

Придумав короткий рассказ о кафе (конечно, без Матвея и змей), Ёлка скороговоркой выдала его маме, а затем заперлась у себя в комнате – якобы делать уроки. Но на самом деле ей просто хотелось выплеснуть свои чувства тому, кто всегда был готов выслушать и понять: дедушкиному камню.

Но когда она полезла за ним в рюкзак, то отдёрнула руку. Пальцы наткнулись на что-то странное – тёплое и шершавое – чего раньше у неё не было.

Ёлка распахнула рюкзак и едва не упала.

Её камень обвивала змея.

ГЛАВА 7

Переполох

Ёлка не закричала только потому, что от страха сдавило горло и крик просто не сумел прорваться наружу. Она лишь издала хрип, который быстро затерялся среди будничных звуков.

Это что, шутка?

Змея была небольшой: длиной, пожалуй, с Ёлкину руку и толщиной с три пальца. И такого необычного, сказочного-голубого цвета, что казалась ненастоящей.

Может, это резиновая игрушка, которую подложил Матвей? Нет, не он. Скорее, Женька – такой розыгрыш как раз в его духе. Рюкзак какое-то время стоял в коридоре, пока его хозяйка мыла руки и наливала себе чай.

«Гад ползучий», – со злостью подумала о брате Ёлка. Надо же – рыться в её вещах! С таким сюрпризом можно стать заикой. Но самое досадное: Женька видел камень. Лапал ручищами самую сокровенную тайну…

Но затем Ёлка заметила, что бока змейки шевелятся: та часто дышала.

От этого в горле защемило снова – но уже без крика. Страх внезапно развеялся. Может быть, потому, в движении ощущалась хрупкость и даже некоторая безысходность. Маленькое создание, которое не шипит, не нападает, а просто хочет, чтобы его оставили в покое. Как же это понятно человеку рядом!

«И что мне теперь делать?»

Мысль пустила росток в голове, но созреть не успела, потому что гаркнул дверной звонок. Резко и очень настойчиво.

Ёлка замерла. До неё донеслись мамины шаги и голоса на лестнице. И только когда входная дверь снова захлопнулась, она выглянула из комнаты:

– Кто приходил?

– Сосед сверху, – недовольно отозвалась мама. – Заявил, что он него сбежала змея.

– Змея?

– Ну да, именно так и сказал.

– Сосед с четвёртого этажа? – уточнила Ёлка.

– Нет, с пятого. Борис.

– В смысле, Боренька? Тот, который свалился к нам на балкон и погнул перила?

– Он самый, – вздохнула мама.

Ёлка не знала, что и думать. Ситуация казалась бредовой, если не считать того, что змея и впрямь существовала. И она сейчас находилась в комнате.

Не говоря ни слова, Ёлка снова закрылась у себя. Нет, это не галлюцинация: змейка была на месте. Теперь ещё больше чудилось, что она не просто обвила камень, а отчаянно в него вцепилась.

– Не от хорошей жизни сбежала, да? – прошептала Ёлка. – Этот Боренька, конечно, не сахар…

Мысль вернулась, но уже с другим оттенком: «И что мне теперь делать? Сказать – или нет?».

Появилась безумная идея не выдавать змею. Но как тогда быть? Оставить её у себя? Это ведь не камень – так просто не спрячешь. А если она ядовитая?..

У Ёлки даже закружилась голова, а шум на лестнице между тем не стихал. Борис ходил по квартирам и с надрывом в голосе сообщал о змее. В подъезде назревала паника. Маме позвонила одна соседка и в истерике заявила, что забралась с ногами на стол и не слезет, пока змея не найдётся. Потом вторая, которая уверяла, что точно видела змеиный язычок в кухонной розетке. Кто-то угрожал вызвать службу по отлову. Кто-то кинулся вытряхивать шкафы и заклеивать скотчем вентиляцию. Бабулька со второго этажа со слезами причитала, что боится сходить в туалет: ведь змея, по её мнению, должна была вынырнуть прямо из унитаза.

«Нет, дальше так не может продолжаться», – решила Ёлка. Ей было жалко змейку, но и остальных тоже. Дом превратился в растревоженный улей, и напряжение только нарастало.

Она уже собралась позвать маму и рассказать ей о находке, как вдруг…

…на лестнице раздался вопль.

Причём не испуганный, а скорее торжествующий.

Все повыбегали из квартир и увидели дивное зрелище. Борис в майке и растянутых трениках рыдал на плече у своей жены Гали, а та лупила его пакетом.

– Бестолочь! – ругалась она. – Идиота кусок! Все мозги уже залил, что ты тут устроил? Никуда я не сбегала, просто в магазин вышла. Слышишь, в магазин!..

– Змеюка моя, – нежно бормотал Боренька, обнимая её за талию.

Пока остальные разбирались и между делом добавляли Боре пинков, Ёлка прошмыгнула в свою комнату.

Версия с соседом, сбившая её с толку, теперь отпала. Можно было спокойно всё обдумать. И пазл начал складываться.

Конечно же, змеиное кафе!

Ёлка вспомнила, что видела в одном террариуме кончик голубого хвоста, который виднелся из-под листа. Эта змейка единственная не обратила на неё никакого внимания. Возможно, она уже тогда нашла какую-нибудь трещину. Вылезла из своего домика, не знала, куда деться… и заползла в рюкзак! Ведь он как раз был расстёгнут и лежал на полу.

Да, всё сошлось, но легче от этого пока не стало.

– Ну и дела, – Ёлка растерянно опустилась диван. – Такое могло случиться только со мной. Я украла змею!

ГЛАВА 8

Вдвоём

Матвей не брал трубку и не отвечал на сообщения.

Возможно, как раз в это время он ловил по залу кафе паука-птицееда, или снимал питона со спины вопящего строителя, или разжимал челюсти игуаны. Но скорее всего, Матвей просто положил куда-то телефон и совершенно о нём забыл. Этот парень был странным во всём: в числе прочего, он не считал мобильник неотъемлемой частью своей жизни.

«Чтоб ему улететь на своих надувных тараканах», – сердито подумала Ёлка.

С каждой минутой она нервничала всё больше. Ещё бы – у неё в рюкзаке сидела живая змея! Пусть не особо опасная – Матвей рассказывал, что в кафе живут только неядовитые и ручные питомцы – и всё же это не котёнок или хомячок. Вот что делать? Как с ней быть? Пока змея вроде спит, но потом она может проснуться и уползти. И тогда цирк в подъезде начнётся заново.

Ёлка предусмотрительно застегнула рюкзак, однако раз за разом ослабляла молнию и заглядывала в щель с фонариком. Нет, так дело не пойдёт. Нужен временный домик. Второго аквариума не было, банки хранились на балконе в маминой спальне: беспалевно их сейчас никак не возьмёшь. Достать бы что-нибудь достаточно большое, что можно закрывать-открывать и где не жалко проделать несколько дырок…

Догадка пришла быстрее, чем обычно.

Коробка из-под торта!

Она была плотной, объёмной, кубической формы, с прозрачным круглым окошком сверху. Ну хоть в чём-то пригодился этот день рождения!

Ёлка прокралась в коридор и заглянула в ящик, куда складывали бумагу и картон для раздельного сбора мусора. Ура, вот и коробка! Её не порвали, просто смяли, так что можно было попробовать вернуть ей прежний вид… Да, почти что получилось. Ёлка очень осторожно вытряхнула змею вместе с камнем, запасными носками, парой карандашей и пакетиком желейных конфет в нижнюю часть коробки, быстро накрыла её верхней, закрепила стыки степлером и для верности ещё заклеила скотчем. Потом проделала ножницами дырочки по бокам. Конечно, не террариум, но и не глухая банка с крышкой. А носки в зелёный горошек смотрятся куда лучше того жуткого лопуха.

– Ну вот, – тихо сказала она. – Посиди здесь немного, ладно? Я постараюсь как можно быстрее вернуть тебя домой.

Наверное, это была всего лишь игра воображения, но Ёлка могла поклясться, что змейка вздрогнула. А потом – уже без сомнений – подняла голову и посмотрела на девочку вполне осознанным взглядом.

– Я тебя не обижу, – Ёлке отчего-то захотелось её успокоить. – И ты меня не обижай, ладно?

Змея снова легла на камень. «Как будто горюет, – подумала Ёлка. – Хотя нет, рептилии не могут так чувствовать. Или могут? Что мы о них знаем?»

Пальцы сами стали набирать на телефоне энное по счёту сообщение: «случайно унесла с собой вашу змею позвони или напиши».

Странное дело: комната почти не изменилась, в ней всего-то появилась серебристая коробка из-под торта. Со стороны даже нельзя было понять, есть ли что – или кто – внутри. Но в воздухе теперь витало ощущение присутствия. Не-одиночества. И тем удивительнее, что его давало существо, неспособное ни лаять, ни мяукать, ни облизать руку или прыгнуть на колени. Но оно тоже дышало, и этим разгоняло пустоту.

– Знаешь, – Ёлка присела рядом, – тут творился такой дурдом на выезде! Соседи будто готовились к атомной войне. Заперли двери, заделали щели, замотали розетки… Ой! Смешно вспомнить. И боялись вроде как… тебя. Вот ты на ладони уместиться можешь, а их страх был чуть ли не больше дома. Интересно, так всегда происходит?

Казалось, змейка внимательно слушала. Она понемногу стала отпускать камень и исследовать свой новый замкнутый мир. Раздвоенный язычок прошёлся по конфетам, карандашам, носкам. Последнее ей, как видно, не очень понравилось.

– Они новые, – почему-то решила оправдаться Ёлка. – Я их ни разу не надевала! Носила с собой так, на случай…

Слово застряло на языке.

Да, палки-копалки, на случай побега!

А бежать она должна была как раз-таки сегодня!

Всё пошло наперекосяк. Абсолютно всё. Сначала змея, потом Боренька – или наоборот? Да неважно! Ёлка должна была сделать вид, что делает уроки у себя в комнате, а на самом деле тихонько выскользнуть из дома. Мама с Женькой привыкли, что она подолгу сидит в наушниках, закрывшись. Пропажу обнаружили бы никак не раньше ужина…

Ладно, в истории человечества срывались и не такие планы.

Нужно просто вернуть змею и обмозговать всё заново.

Ёлка в раздумьях глянула на телефон и чуть не подпрыгнула. Под отчаянными призывами, которые она посылала, теперь виднелось «прочитано». И выплыла надпись: «Матвей набирает сообщение…».

Неужели? Снизошёл до электронного ответа? Никак в лесу кто-то сдох! Хотя тут уж не в лесу, а в кафе. И не сдох, но хорошенько получил по тыкве. Наверняка хозяин узнал о пропаже змеи и устроил приличный скандал. Вот Матвею и пришлось взяться за переписку.

Его ответ строчился и строчился. Похоже, будет целая простыня. О том, как все перепугались, перевернули кафе вверх дном, строили догадки, мысленно прощались с местом работы… а потом прочитали послания и начали прыгать до потолка. Ёлка даже замерла в предвкушении.

Но в итоге на экране высветились всего два слова:

«Не возвращай»

ГЛАВА 9

Поворот

Больше Матвей, конечно же, ничего не написал. Это было вполне в его духе.

Ёлка едва дотерпела до момента, когда грузик звякнул о перила, и подскочила так, будто на балкон упал очередной Боренька.

Записка на верёвке тоже не отличалась многословностью. Матвей предлагал встретиться на лестничной площадке и уверял, что всё объяснит.

– Мам, я выйду на пару минут! – крикнула Ёлка уже в коридоре, пряча за спину коробку.

– У неё там хахаль, – тут же поспешил доложить Женька. – Я их как-то в окно видел.

– Сам ты хахаль, – огрызнулась его сестра. – Или даже выхухоль!

– Не цепляйся к ней, – голос мамы эхом прокатился из кухни по коридору и по дороге завернул в гостиную, чтобы щёлкнуть Женьку по носу. – Он хороший мальчик. Мы с его бабушкой пили чай.

Ёлка слегка опешила. Значит, их встречи с Матвеем уже не были тайной. Ну да ладно, сейчас есть более важная тема… Она вылетела на площадку и взбежала по ступенькам вверх.

Матвею хватило одного взгляда, чтобы определиться.

– Да, это наша, – кивнул он. – То есть, из кафе. Такой окрас не забудешь. Дядя принёс её сегодня утром. Я потом понял, как ей удалось сбежать: в террариуме откололся кусок стекла. Только непонятно, почему она заползла именно в твой рюкзак. Приняла за нору?

– Такое чувство, что её привлёк камень, – предположила Ёлка.

– Камень? – недоверчиво поднял бровь Матвей. – Ну, не знаю… А что за он?

– Из одной коллекции. Малахит.

– Я видел малахитовые штуки в магазинах. Они смотрелись куда красивее и ярче. Тебя точно не обманули?

– Нет, – едва не обиделась Ёлка. Ей даже захотелось рассказать о дедушке – о том, каким он был, как трепетно ко всему относился и почему не мог врать. Но горло по привычке сжало, и она смогла лишь объяснить:

– Это необработанный малахит. Без полировки и всего прочего. Разве ты не знал, что в природе камни выглядят по-другому? Даже алмазы!

– Не знал, – почесал голову Матвей. – Может, змею привлёк запах? Это ведь люди думают, что камни не пахнут, а для животных всё может быть по-другому. Или что-то на уровне микроощущений… понимаешь? Возможно, камень – как раз из тех мест, где жила змея. И она каким-то образом это почувствовала…

Ёлка пожала плечами. Сейчас её больше волновало другое.

– Почему ты написал «не возвращай»?

Матвей ответил не сразу. Его лицо напряглось, а уши даже покраснели – как видно, от неприятных воспоминаний.

– Помнишь, я собирался поговорить о тебе с дядей? Так вот, я это сделал. А он спросил у хозяина кафе: можем ли мы с тобой вдвоём ухаживать за питомцами. Хозяин жутко разозлился – дядя такого не ожидал – и заявил, что всякие школяры будут отпугивать солидных посетителей. Уж не знаю, какую дутую солидность он имел в виду, ведь это всё равно кафешка, а не элитный ресторан… Но самое грустное то, что этому человеку плевать на змей. И на игуан, и на пауков, и на рыбок тоже. Они для него декорации – не больше. Я всё изучил, посмотрел ролики… Змеи в террариумах – больные. О них не заботятся, как следует. Пока что я за ними присмотрю, но с такими настроениями и меня скоро выгонят… Вот почему я даже обрадовался, когда прочитал твоё сообщение. Подумал: «Хоть эта вырвалась». Так, может, оставишь её у себя? Мне никак нельзя, я ведь говорил – да и если дядя узнает, придётся вернуть. Ты же вроде не боишься змей?

– Эй! – Ёлка даже отскочила. – Может, и так – но ведь это не значит, что я должна заводить змею дома! Слонов я, к примеру, тоже не боюсь.

– Да посмотри на неё, – не отступал Матвей. – Какая красавица!

Он ковырнул скотч и приподнял верхнюю крышку.

– Стой! – чуть не крикнула на весь подъезд Ёлка. К счастью, она вовремя спохватилась и только прошипела: – Ш-што ты делаеш-шь?

– Спокойно. Не поверишь, но ты сейчас гораздо страшнее этой змейки! По-хорошему именно ей нужно тебя бояться.

Матвей отложил крышку в сторону и взял змею.

Она словно этого и ждала: не повисла безвольной лентой, а собралась кольцами, обогнула хвостом запястье и ловко обвила кисти. Затем поползла куда-то в воздух, а Матвей раз за разом давал ей опору: то одной, то другой рукой. Зрелище просто завораживало: Ёлке вспомнились старушки из уютных детских фильмов, которые похожими движениями перематывали пряжу. Эта пряжа была небесно-голубого цвета.

– Возьми.

Змея переместилась из рук в руки так внезапно, что Ёлка даже не успела возразить.

Первой мыслью было: а ведь она не холодная.

Второй: но и не тёплая.

Тогда какая? Как человеческое тело. Примерно такой же температуры.

Змейка свернулась крендельком на ладонях и внимательно глянула на Ёлку.

– Видишь? – обрадовался Матвей. – Совсем не страшно, правда? Я принесу её старый террариум, который списали в брак – нужно будет только поставить на стекло заплатку суперклеем. Со змеями совсем мало проблем: устроить домик с лампой, поставить поилку, кормить раз в неделю или две…

– А чем кормить?

– Ну… как бы это сказать… мышами.

– Мышами? – Ёлка почувствовала, что зеленеет, как её колючая тёзка.

– Можно не живыми, а замороженными! Если хочешь, я буду приходить к тебе в гости и сам это делать. Тебе даже не нужно будет заходить в комнату.

– Ох…

Матвей посмотрел умоляющим взглядом.

– Ну пойми, ей нельзя обратно. Я бы сам взял, но мне реально некуда. Муравьиная ферма – предел… Но решать тебе – я ж не стою с ножом у горла. Если что, найдём ей новых хозяев.

Ёлка машинально кивнула и вдруг поняла, что ей не хочется спускать змейку с рук. Прикосновения голубого тельца уже въелись в память кожи. В этом чувствовалась нотка неизбежности, но также – что удивительно – облегчения.

День достиг высшей точки безумства: Ёлка спустилась по ступенькам со своей змеёй.

ГЛАВА 10

Снаружи и внутри

Конечно, террариум был куда больше муравьиной фермы и не мог прятаться на полке между книгами. Мама рано или поздно его бы обнаружила. Так что Ёлка понимала: предстоит разговор. Возможно, длинный и шероховатый, с шипением и перекручиванием – под стать её новой домашней зверюшке.

Но сначала следовало выяснить, точно ли змейка здорова. Если да – Ёлка попробует оставить её себе. Если нет, то лучше передать бедняжку опытному заводчику, который сможет её вылечить. Матвей сказал, что в студии аренды – именно там обитала змея перед тем, как попасть в кафе – уверяли, что никаких проблем нет. Но разве им можно верить? Людям, так просто «увольняющим» животных. Матвей предложил съездить со змейкой к врачу-герпетологу, в кафе как раз была его визитка. Тем более, что ветеринарная клиника находилась всего в двух кварталах от дома.

Однако в условленный час Матвей написал, что не сможет прийти: на него навалили срочных домашних дел. Тогда Ёлка решила отправиться сама. Легенда на отлучку уже придумана – зачем упускать шанс?

До клиники можно было прогуляться пешком, но Ёлка боялась, что коробка из-под торта не выдержит тряски и развалится на ходу. Да и змейке не стоило растягивать стресс. Делать нечего: пришлось сесть в нелюбимый троллейбус. К счастью, пассажиров в этот час оказалось немного.

Ёлка опустилась на самое дальнее сиденье и положила переноску на колени. Но всё-таки коробка, украшенная для отвода глаз пышным бантом, привлекала всеобщее внимание. Люди рассматривали её – кто-то с улыбкой, а кто-то даже с завистью. Наверное, они думали, что там лежит очень вкусный торт. «Забавно, – промелькнуло в голове у Ёлки, – а ведь в жизни часто так бывает. Снаружи всё красиво, ярко и с бантиком, а внутри может скрываться самая настоящая змея».

Хорошо, что ехать нужно было всего одну остановку.

А нужное место находилось сразу за поворотом.

Ёлка зашла в клинику и, не найдя нужных слов, молча положила коробку на стойку регистрации.

– Так, что у нас тут такое? – спросила молоденькая девушка в синем халате. – Презент к чаю? Или хомяк?

Судя по всему, и то и другое бывало довольно часто.

– Ну, я тут принесла… – неловко начала Ёлка.

– Понятно, значит, на приём. Вы по записи?

– Э-э… нет.

Девушка привстала, глянула в прозрачное окошко и кивнула.

– А, у вас змея. Тогда вам повезло: рептилий у нас не так уж много, герпетолог сейчас свободен. Кабинет номер двадцать четыре по коридору направо.

Там Ёлку встретил бородатый мужчина с бейджем на груди. Он натянул перчатки, снял с коробки крышку и удивлённо воскликнул:

– Да ведь мы уже знакомы!

– Правда? – слегка похолодела Ёлка.

– Такой окрас ни с чем не спутаешь. Это же змея из фотостудии.

– Нет. То есть, да, она там была. Но потом нам её отдали.

– Ладно, – не стал спорить врач, хотя вроде бы не очень поверил. – Какие жалобы?

– Мы хотим знать, нет ли у неё каких болезней. В студии сказали, что всё в порядке, но лучше перепроверить.

Ёлка делала упор на словах «мы» и «нам», представляя взрослых за своей спиной. Она понимала, что девчонка двенадцати лет выглядит несерьёзно – а может, даже подозрительно – и потому делала вид, будто выполняет общее поручение.

– Ну, давай ещё раз взглянем.

Врач-герпетолог уверенным движением достал змейку и приступил к осмотру. Затем поместил её в закрытый контейнер у себя на столе и, попросив немножко подождать, вышел из кабинета. Ёлка слышала, как он разговаривает с кем-то по телефону. Ей стало не по себе. Появилась мысль схватить змею и просто выскочить с ней в окно – тем более, что этаж был первый.

Но решение принималось слишком долго: врач вернулся.

– Всё верно, – его голос звучал уже мягче. – Студия «Сэр Пент» действительно рассталась со змеёй. Извини, я должен был проверить.

Ёлка понемногу выпустила воздух, застрявший в груди.

– Скажу почти то же самое, что и в прошлый раз. Самка, возраст около двух лет, длина шестьдесят три сантиметра, вес сто граммов, неядовитая, по виду относится к семейству ужеобразных. В целом здорова. Как давно кормили?

– У нас она пока что не хотела есть, – ответила Ёлка, вспомнив рассказ Матвея.

– Хорошо, вес в норме. Попробуйте через несколько дней. Что с террариумом? – герпетолог покосился на коробку из-под торта.

– Сегодня будет.

– Прекрасно. Кстати, у неё начинается линька.

– Линька? – непонимающе хлопнула глазами Ёлка.

– Скоро сбросит старую кожу, – объяснил врач. – И станет щеголять в новой. Если появятся вопросы – звоните, вот моя визитка. Тебя что-то смущает? Ну, говори.

– Вы сказали… сказали, что всё почти так же, как в прошлый раз. Почему «почти»? Что-то изменилось?

– Ах да, удивительное дело. Тогда змея показалась мне неприрученной. Но теперь она ведёт себя совсем по-другому.

Врач достал пациентку из контейнера, протянул Ёлке. И змейка доверчиво свернулась на ладонях своей новой хозяйки.

– Мне кажется, вы поладите.

«Мне тоже», – согласилась про себя Ёлка. Давненько у неё не было таких мыслей…

Этот визит и тот факт, что карманные деньги остались в целости (первый приём записали как бесплатный, а змейке завели настоящую медицинскую карточку) придал ей сил. И скорости тоже: Ёлка быстро вышагивала с коробкой, неумолимо приближаясь к часу икс – моменту истины, тому самому разговору. Внутри неё зрела та же твёрдая решимость, как в тот день, когда она определилась с побегом.

Странно, но сейчас Ёлка тоже как будто бежала. Только не из дома, а домой.

– Мам, я завела змейку. Очень спокойную, неядовитую. Она поселится в моей комнате. Я сама буду за ней ухаживать, ты даже ничего не заметишь. Пожалуйста.

Ну вот, это произошло.

Мама что-то пробормотала и медленно сползла вниз по стенке.

Женька же присвистнул:

– Ни фига себе, малая! С тобой не соскучишься. Думал, ты хахаля притащишь, а тут и впрямь какой-то выхухоль!

– Змеихухоль, – отрезала Ёлка и пошла в комнату, которую теперь собиралась делить на двоих.

ЧАСТЬ III. ВМЕСТЕ

ГЛАВА 1

Тревога

– …Теперь ты – ужас, летящий на крыльях ночи. Или ползущий, не знаю. Но весь дом так и трясётся, соседка даже грозилась вызвать «кого надо». Интересно, кого? Службу отлова, бригаду из зоопарка? Смешные люди… Посмотреть бы им на тебя. Просто прийти и посмотреть. Только они ж не хотят. Накидали в кастрюлю всяких страхов и теперь варятся в них, бурлят. Пузыри пускают…

Янка слушала девочку вполуха – образное выражение из прошлого, ведь теперь у неё не было ушей – всё равно голос с трудом пробивался сквозь стекло, терялся в каком-то тумане. Хотелось спать. Она кольцом свернулась вокруг малахита, который теперь лежал в её террариуме. Внутри было даже уютно: новая хозяйка обставила всё со вкусом. Мягкая древесная стружка под животом; большая поилка, которая могла служить и купальней; лежащий на боку полузакопанный глиняный чайник, где можно было сидеть, как в домике. И ветки… Не те нелепые пальмы, что любят совать к змеям, а настоящие ветки из родного леса. На некоторых даже были остатки мха.

– Мама, конечно, зря рассказала. Но ей же надо было поделиться, что у всех дети как дети, а у неё – ходячая психотравма. Пусть не такими словами, но наверняка похожими. А соседка взяла и разнесла по всему подъезду. Такие вот дела. Раньше на меня косились одним глазом, а сейчас косятся двумя!

Ёлка дотронулась до стеклянной стенки и усмехнулась.

Она часто садилась рядом с террариумом и что-то рассказывала. То ли камню, то ли змейке, а скорее всего, им обоим. Пожалуй, Янка потому и задержалась: здесь её не считали бездушной вещью. С первых минут встречи человек обращался прямо к ней: «Я тебя не обижу. И ты меня не обижай, ладно?». Хорошее место, чтобы переждать и как следует набраться сил.

Но силы не набирались. Напротив, их становилось всё меньше. С Янкой что-то происходило.

Может, она больна?

Ей совсем не хотелось есть. В теле ощущалась вялость, будто с каждым днём под кожей таяли мышцы и кости. Но самым странным казался мир вокруг. Он исчезал, растворялся в мутной пелене. Вот что значит – «болеть»? Янка знала, что это случается и с людьми, и с животными, но сама раньше такого не испытывала. Духам неведомы болезни. Им не страшны голод или жажда. Даже боль у них другая. Опасно разве что забвение…

– Ладно, змейка, мне пора в школу. Не скучай, пожалуйста. Увидимся!

Янка кивнула сквозь дрёму и уткнулась носом в кончик хвоста.

Ёлка же подхватила рюкзак, который был куда легче без камня, взяла с кухни перекус и вышла из квартиры.

Она надеялась, что в подъезде будет пусто, но сверху уже надвигались шаги. Да что же такое! Всего по две квартиры на этаже, а движение – как на магистрали!

– Кхм!

По лестнице эхом пронесся многозначительный кашель.

Ёлка подумала, что это не тянет на личное обращение, и потому поспешила вниз.

– Кхм! Глухая, что ли?..

Соседка тётя Галя нависла за спиной: у Ёлки даже засвербел затылок от её пристального взгляда. Пришлось остановиться и обернуться.

– Здрасьте.

– Что «здрасьте»? – возмущенно переспросила соседка. – Ты знаешь, что твоя змея проглотила моего кота?

Ёлка вначале оторопела, затем прикинула размеры обоих и поняла, что в случае встречи этих питомцев скорее получилось бы ровно наоборот.

– Не может быть, она маленькая. Её бы просто разорвало.

– Ну конечно, – фыркнула тётя Галя. – А где тогда мой кот? Куда он делся? Я его только в подъезд выпускала. Уже по своему дому нельзя спокойно ходить! Твоей маме говорила и тебе повторю: я это терпеть не буду, позвоню в нужные инстанции. Вам штраф выпишут! Развели тут гадюшник!

У Ёлки на языке вертелся ответ, что кот просто сбежал через балкон, как и Боренька, поскольку тётя Галя у них у всех засела в печёнках. Но почему-то старшим такое говорить не полагалось, и Ёлка, разжевав слова, со вздохом их проглотила.

– Всё понятно? – грозно осведомилась соседка и с чувством превосходства потопала наверх.

Тётя Галя была самым ярким воплощением всеобщих настроений в подъезде. Люди, как видно, ещё не отошли от первой истории со змеёй, и потому слухи вновь расцвели пышным цветом. Многие решили, что в Ёлкиной квартире живёт то ли удав, то ли анаконда – причём длиной никак не меньше пяти метров. Более того, эта громадина свободно гуляет по дому и заползает, куда ей вздумается. Соседи уверяли, что стали слышать шорох в трубах. А бабулька со второго снова наотрез отказалась заходить в туалет, пока мама не убедила её… нет, не в том, что змея сидит в террариуме и вообще не водоплавающая – в это никто бы не поверил – а в том, что их квартиры расположены не друг под другом, и если змея и вынырнет из унитаза, то у бабулькиного соседа по площадке.

Конечно, все эти люди могли прийти в гости и своими глазами увидеть маленькую змейку за стеклом. Но они предпочитали булькать в своей кастрюле, полной выдумок и страхов.

Ёлка тихонько посмеялась над ними, но когда вышла во двор, то также ощутила страх.

Вернее, не страх, а тревожную, тягучую мысль. Болезнь… Почему в голове бьется это слово? Да, болезнь – а за ней порой приходит смерть. Вот что значит – «болеть»? И что значит – «умереть»?

Похолодев, Ёлка отчего-то глянула на свой балкон. Там, высоко, находилась её змейка. Маленький живой комок за стеклом. С сердечком чуть больше ногтя.

Может, вернуться и проверить?

Но время поджимало: не хотелось бы опаздывать на уроки. Мама и так едва примирилась со змеёй, не стоит сейчас нарушать её душевное равновесие проблемами в школе. Террариум проверен и заклеен, лампа включена, воды хватает – волноваться не о чем. Ёлка тряхнула волосами, подтянула лямки рюкзака и ускорила шаг.

ГЛАВА 2

Круговорот

Янка смирилась.

Она не взывала к Самой и не молила о пощаде: на это просто не было сил. Да и желания тоже. Зачем извиваться и унижаться, если ничего нельзя изменить? Ведь Сама наверняка так и задумала. Она решила заставить Янку пройти весь путь до конца. Да, именно что до конца… Как занятно: духи называли людей и животных смертными скорее по привычке – нужно же было использовать какое-то слово. И часто не задумывались, что в этом слове таится главное: смерть. Всё живое рано или поздно умирало.

А теперь пришёл черёд Янки.

Её тело обмякло. Глаза заволокло пеленой, она почти ничего не видела. Внутри нарастал странный зуд. Сильней и сильней – вот уже трепетала каждая клеточка кожи. Что-то рвалось наружу. Неужели то, что зовётся душой? Янка слышала об этом от людей. Разве у змеи может быть душа? А у неё, Янки? Всё так непонятно и запутанно…

Но если нечто такое хотело покинуть её плоть, то оно явно собиралось сделать это через нос.

Именно так: нос чесался невыносимо.

Янка попробовала чихнуть. Когда-то в облике человека ей очень нравилось чихать: громко, с удовольствием, прямо до слёз – хоть тогда на неё и смотрели с неодобрением. Но в облике змеи ничего не получилось. Тогда она потерлась носом о край чайника. Стало немного легче.

Ладно, выхода нет. Что бы там ни стремилось вон, нужно помочь ему выбраться. Иначе Янку просто разорвёт на части.

Бум! – она стукнулась носом о стенку террариума. Это вновь принесло короткое облегчение. Бум! бум! бум! – уже не отдавая себе отчёта, Янка колотилась головой о стекло.

Снаружи, в комнате, возникло большое тёмное пятно. Его едва было видно в тумане. Девочка? Как будто нет, хотя это уже не важно. Пятно повисело над змейкой и скрылось, громко топая ногами.

Удар, и ещё один, и снова. Ну же, ну! Надо покончить с этим. Нет сил больше терпеть…

Нос Янки угодил в уголок, зацепился за шершавый край, и вдруг…

Началось.

Теперь пелена застила всё, даже разум. Янка заметалась по террариуму, цепляя то ветки, то поилку, то чайник. Особенно манил к себе камень, его зазубрины и неровности. Змейка проползала по нему раз за разом, зуд то нарастал, то спадал…

…И туман внезапно отступил.

Открылся новый мир, такой яркий, чёткий и прекрасный.

Удивительно, но он в точности походил на старый. Та же древесная стружка под брюшком. Тот же глиняный бочок наполовину закопанного домика. Даже малахит такой же формы и цвета. Только воздух был таким прозрачным, он вбивался в ноздри, наполнял тело живостью и раздувал невидимый огонь внутри.

Янка двинулась вперёд, оставляя за собой мутно-белую, застывшую, разжавшую свою хватку пелену.

– С ней всё в порядке, – послышался знакомый голос. – Зря твой брат звонил, как на пожаре. Это линька. Она просто сбросила старую кожу.

За стеклом показалась голова мальчишки, который приходил в кафе. Хозяйка в своих рассказах называла его Матвеем.

– Точно? – рядом с ним возникла Ёлка; она тяжело дышала, будто ей пришлось немало пробежать. – И как прошло? Нормально?

– Да, вполне. Посмотри на выползок – так называется пустая шкурка. Никаких ошмётков и разрывов. А змея-то, змея! Ну просто красотка!

Янка, ещё не совсем понимая, что происходит, скрутилась ярко-бирюзовой, блестящей пирамидкой. Кожа? Неужели она всего-то скинула кожу? А страданий развела, как умирающая примадонна! Ей стало стыдно, и она уткнула голову в складки тела.

– Кстати, почему ты не дала ей имя?

– Не знаю, – пожала плечами Ёлка. – Она ведь особенная, правда? Ни на кого не похожая. Уверена, у неё уже есть имя. Зачем давать какое-то новое, чужое? Пусть будет «змейка», я ведь не перепутаю её ни с одной змеёй на свете.

«Вот и спасибо, – подумала Янка. – Хватит с меня Лазуриты-глазуриты»

Жар внутри неё всё разгорался. Странное ощущение. Что оно может значить?

– Обычно змеи после линьки очень хотят есть, – заметил Матвей.

Ну конечно! Голод – вот что это за чувство.

– Ой, – так и вздрогнула Ёлка.

– Давай я покормлю. Есть длинный пинцет?

Комната вновь наполнилась топотом. Янка заволновалась. Есть? Она никогда не ела в привычном понимании – чтобы насытиться. Лишь пробовала еду и напитки, наслаждалась вкусом. Древних духов вроде неё питали деревья, горы, земля. Им не нужно было утолять голод.

Но живое тело требовало еды. Да, ещё недавно Янка думала о смерти, теперь же все мысли были о жизни. Ей хотелось быть. Существовать. Набираться сил. И когда перед ней показалась замороженная мышь, она позволила змеиным инстинктам взять верх и сделать своё дело.

– Брр, – Ёлка наморщилась и отвернулась. – Ну, как-то оно… так себе.

– Это с непривычки, – заверил её Матвей.

– И всё же… Я понимаю, что мышь уже неживая, но… почему нельзя кормить фруктами, ягодами или, там, орехами?

– Змеи едят только мышей. Хочешь не хочешь, а так заложено в природе. Она вообще забавная штука, эта природа, часто жестокая, но другой нам пока не выдали. Одни умирают, чтобы другие могли жить. Другие уходят, чтобы освободить место третьим. Это зовётся круговоротом. Вот представь, что было бы, если бы все жили вечно…

У Ёлки заклокотало внутри, она не хотела слушать дальше. Её не интересовали эти «все», вот бы некоторые не умирали. Никогда. И плевать, что там задумала природа. Негодование подкатило к горлу и запершило там колючими словами, которые уже готовы были впиться в Матвея…

Но тут квартира сотряслась от жуткого грохота.

Ёлка рванула туда, откуда доносился звук – то есть, на кухню. Матвей побежал за ней.

Там, на полу в луже воды, сидел обалдевший Женька. Рядом с ним валялась перевернутая кастрюля и лежал вскрытый полупрозрачный пакет.

– Я просто хотел перекусить, – слегка дрожащим голосом объяснил он. – Достал из холодильника пельмени, собрался отварить, а у них… хвосты!..

– Это не пельмени, – деловито сказала Ёлка и подняла с пола пакет, – а кормовые мыши для моей змейки. Смотреть надо, прежде чем хватать!

– Ты совсем офонарела держать это в морозилке?

– А где ещё? На балконе? Сейчас, если ты помнишь, не зима!

Повисла напряжённая тишина. Однако через миг её прорезал смешок.

Матвей зажал рот рукой, но уже пошла цепная реакция. Женька не удержался и тоже хрюкнул. Заулыбалась даже Ёлка. И в кухне снова задрожали стены – на этот раз от общего заливистого хохота.

– Ладно, – Женька напоследок икнул и поднялся. – Ты, малая, у нас не тюхля. Змеи, мыши… Уважаю! Думаю, что ни у кого из пацанов такой малой нет. Только ты это… кормовых своих… ещё в один мешочек заворачивай. А лучше во все три. И подписывай – толстым чёрным маркером, чтоб сразу было видно.

Он окинул взглядом лужу, кастрюлю, брошенный черпак и сообщил:

– Слушайте, что-то мне перехотелось пельменей. Может, закажем пиццу?

ГЛАВА 3

Скрытые таланты

После линьки и кормления Янке нужно было побыть в покое. Ёлка понимала это и потому не тревожила змейку, лишь изредка подходила к террариуму, чтобы полюбоваться её новой, волшебной по красоте лазурно-голубой кожей. Пусть дремлет, обняв камень, как ребёнок обнимает большого плюшевого медведя. Как раз есть время подумать над другими проблемами.

А проблемы были. Ёлка волновалась за Матвея.

В последние дни он казался сонным и усталым, иногда отвечал невпопад и почти перестал писать записки. Всё из-за того, что ему приходилось подрабатывать то тут, то там, чтобы возместить хозяину кафе стоимость пропавшей змеи. А сумма была названа внушительная.

И это при том, что никто не отменял уроки!

Конечно, Ёлка вызвалась помочь: несправедливо же, когда одному достаётся змейка в террариуме, а другому – ворох тяжёлой работы. Но Матвей сказал, что он сам впрягся и будет везти. И потом, ему четырнадцать, а тех, кто младше, не возьмут даже раздавать листовки.

Тогда Ёлка решила поступить по-другому. Она выкроила себе пару свободных часов и направилась в Змеиное кафе.

Открытие уже состоялось. Вывеску обрамляла гирлянда синих и зелёных шариков. Но зал внутри пустовал, только студент-бармен, скучая, ковырялся в телефоне за стойкой.

– Добрый день! – радостно выкрикнул он при виде Ёлки. Наверное, с посетителями здесь было совсем плохо, потому что обычно школьниц не встречали так радушно.

– Здрасьте.

– Что-нибудь желаете?

– Латте с сиропом, – полезла за кошельком Ёлка. – И вот этот пончик. А кто-нибудь из администрации есть? Не пугайтесь, я без жалоб, просто по делу.

– Ясно, у нас тут один Михал Евгенич. Позвать?

Пока бармен ходил за дядей Матвея, Ёлка прошлась вдоль террариумов. Если сам зал претендовал хоть на какой-то дизайн, – та же «змеиная» роспись на стенах – то в домиках питомцев творилось форменное безобразие. Казалось, на полках красовалась выставка школьных поделок с уроков труда. Учительница обычно называла такое «эта ваша художественная самодеятельность», причём на последнем слове морщила нос, явно не имея в виду ничего хорошего.

Змеи в террариумах свернулись клубками и мало на что обращали внимания. Только уж поднял голову и воззрился на Ёлку так, будто бы её узнал.

– Тебе привет от нашей общей знакомой, – в шутку шепнула та.

Уж сделал лёгкое движение: точь-в-точь кивнул.

– Д-да, слушаю! – послышался голос за спиной.

Дядя Матвея, худощавый, немного грустный на вид усатый мужчина, озадаченно смотрел на посетительницу. Но спустя миг в его глазах мелькнула догадка:

– А-а, я знаю. Ты та д-девочка, которая хотела быть волонтёром. Матвей о тебе рассказывал. Прости, что так получилось. Я бы с д-дорогой д-душой взял тебя в помощницы, но, к сожалению, не мне решать.

– Ясно, – Ёлка почувствовала себя неловко, однако всё же пересилила смущение. – А можно вам помогать… ну так, тихонько? Выполнять всякие поручения вместо Матвея? У него сейчас вообще ни на что времени нет!

– Э… – Михал Евгенич озадачился ещё больше. – Понимаешь ли, не положено. Начальник со скрипом разрешил приход-дить Матвею, но сказал, чтобы больше никаких посторонних… э-э… д-детей тут не было.

– А я не посторонняя! – нашлась Ёлка. – Я посетитель. Вот!

Она указала в сторону стаканчика с латте и пончика.

Дядя глянул на студента-бармена. Тот усиленно закивал.

– Посетители – д-другое д-дело. Им д-даже можно брать змей в руки. А без этого не обойтись, когд-да нужно чистить террариумы. Не боишься?

– Нет, у меня самой дома змейка…

Последние слова вырвались прежде, чем Ёлка успела что-то сообразить. Она резко замолчала и покосилась на Михала Евгенича. Но дядя ничего не заподозрил.

– Д-давай попробуем, – предложил он.

Под его руководством Ёлка уверенно взяла маисового полоза по имени Змея 2 и переместила в запасной контейнер, поменяла воду в поилке, очистила песчаную подложку.

– Вижу, ты всё умеешь, – дядя Матвея был приятно удивлён. – Прод-должай, если хочешь. Если вд-друг нагрянет хозяин, скажем ему, что так у нас развлекаются посетители. В конце концов, д-даже Марк Твен писал что-то под-добное о богачах и почтовых каретах.

Насчёт карет Ёлка не поняла, но общую мысль уловила. И рискнула озвучить ещё одну нахальную просьбу:

– А можно я внутри украшу по-другому?

Михал Евгенич помолчал, потом вздохнул и махнул рукой:

– Ай, д-делай, что хочешь. Я в этих фитюльках совсем не разбираюсь. Мне кажется, хуже уже не буд-дет.

Это означало полную свободу действий, и Ёлка не преминула ею воспользоваться. Первым делом она достала из террариума уродливые лопухи. Затем приступила к поиску местных «сокровищ». Бармен принёс из подсобки ящик с остатками декора для зала: там лежали ветки искусственных растений, покрытые лаком коряги, разные вазы и горшочки. Заодно достал коробку бракованной и битой посуды, которую уже списали и готовились выбросить. Ёлка разложила в уголке эти вещи, как кусочки волшебной мозаики, и принялась собирать из них картину.

Она творила по наитию, но не только: помогали знания – бесчисленные ролики и статьи о змеиных жилищах. И воспоминания. Камни в дедушкиной коллекции хранились не просто так, они были обставлены с фантазией. Обрамлены миниатюрными книгами, монетами, цветами из тонкой проволоки и крохотными фигурками. «Я ведь не Кощей, чтобы над ними чахнуть, – с улыбкой говорил дедушка. – Пусть гости любуются». Помнится, возле малахита находилась маленькая медная ящерка, которую потом прикарманил кто-то из родственников.

Ёлку царапнули эти образы – но, как ни странно, без горького надрыва. Может быть, потому что она была очень увлечена. Михал Евгенич, подойдя, даже раскрыл рот:

– Ничего себе, как зд-дорово у тебя получается! Посещаешь кружок по худ-дожественному оформлению?

– Нет, просто включаю воображение, – засмущалась Ёлка.

– Только мне любопытно, почему ты сложила настоящий глиняный зáмок именно д-для ужа? Смотрится, конечно, зд-дорово, но это же Шнурок, наша самая невзрачная змея!

– Сама не знаю… Так мне почему-то представилось. Будто уж – это король. А король должен жить в замке.

– Д-да, пожалуй, – добродушно проговорил дядя Матвея и улыбнулся в усы. – Спасибо тебе за помощь. Ты очень д-добрая д-девочка!

От таких слов Ёлка вспыхнула, допила остывший латте, собрала остатки мозаики в ящик и, попрощавшись, пошла домой.

ГЛАВА 4

На распутье

Работа в Змеином кафе растревожила душевный улей, разбудила в Ёлке то, о чём она уже успела позабыть. Пожалуй, это чувство можно было назвать вдохновением.

Жала невидимых пчёл покалывали кончики её пальцев; Ёлка снова и снова представляла, как перебирает разные вещи из дерева, пластика, металла… Что-то подобное она испытывала в детстве, когда возилась со своей домашней лабораторией чудес. Правда, тогда ею двигала великая миссия. А теперь… что ж, теперь тоже имеется цель. Пусть не таких масштабов, но ясная и понятная: нужно помочь Матвею. И заодно заглушить свою совесть, убедить себя в праве держать дома змейку.

Все впечатления за день Ёлка без утайки прошептала в приоткрытую створку террариума.

– Завтра, – добавила она, – у меня получится ещё лучше. Ведь я знаю, что делать!

Но убедиться в этом ей не удалось.

После уроков Ёлка сразу поспешила в кафе, взбежала по уже знакомым ступенькам… и едва не расшибла лоб о закрытую дверь. Там красовалась записка: «ЗАКРЫТО НА ПЕРЕУЧЁТ».

Как – закрыто? Что значит «переучёт»?

Ёлка не осмелилась постучать или подёргать ручку. Вместо этого она решила подождать. Посидела на скамейке рядом, побродила вдоль улицы. Даже купила в ларьке мороженое и неспешно съела его до последней вафельной крошки. Но за всё время дверь так и не открылась, и записка оставалась на месте.

Что же творилось внутри?

В голову Ёлки полезли липкие, навязчивые мысли. Это уже были не пчёлы, а слизни. Вдруг хозяин кафе увидел её «художества» и остался недоволен? Вдруг именно сейчас он отчитывает бедного Михала Евгенича и даже угрожает ему увольнением? «Что вы себе позволяете? – так и прозвучал в ушах визгливый голос. – Кем эта девчонка себя возомнила? Я же велел не приводить сюда школяров…» Ёлка представила себе разговор так явно, что уже не могла понять: то ли она его придумала, то ли действительно подслушала.

Её щеки вспыхнули так, что жар перекинулся на уши. Хватит здесь ошиваться, лучше пойти домой! Ёлка сорвалась со скамейки, выбежала на дорожку – и едва успела отскочить в сторону.

На неё мчались два велосипедиста.

Один от неожиданности вывернул руль и врезался в мусорницу.

– Ой! – испуганно выдавила Ёлка. – Простите, я не хотела…

Но два старшеклассника даже не обратили на неё внимания. Первый, что от удара свалился с велосипеда – невысокий, смуглый, довольно симпатичный – поднялся, отряхнул наколенники и крикнул:

– Ну, что? Я же говорил? Говорил или нет? А ты – марка, маневренность, тормоза! Тьфу-ты, блин!

Второй, длинный и лохматый, остановился рядом.

– Кир, ну ты просто пень с глазами, – заявил он. – Как ты мог тут долбануться? Уровень детской площадки!

– Сказал же, я невезучий. Уже сколько великов угробил! Рюкзак утопил, наушники посеял. Я с некоторых пор вообще не в себе. Будто меня вампир покусал. Знаешь, такой вот вампир-неудачник.

– Ну и фиг с ним, нового коня добудем. Спорим, я снова выиграю в лотерею? Хоть сейчас пойду и куплю билетик, а? У меня лёгкая рука – в отличие от твоей лапы-культяпы. Мой вампир был что надо!

– Ай, отвяжись, Стас. Нас скоро из-за тебя на учёт поставят. И так чуть не приняли за мошенников. Вот увидишь, ничего хорошего из этой бодяги не выйдет…

…Ёлка какое-то время прислушивалась к разговору, потом поняла, что устраивать с ней разборки никто не собирается, и поспешила в сторону дома.

В её голове царила полная неразбериха.

Она снова чувствовала себя глупой, никчёмной, потерянной. Ниточка, которая была нащупана, вновь выскользнула из пальцев. Что делать дальше? Если уж не кафе… Неужели придётся…

Остаток дня Ёлка провела в угрюмом молчании и односложных ответах на мамины вопросы.

Лишь к вечеру немая плотина дала течь. Ёлка подошла к террариуму, взяла в руки старую шкурку змейки, долго перебирала её в руках, а потом заговорила очень быстро, сбиваясь и проглатывая звуки:

– Жалко, что люди не умеют вот так… Взять и сбросить кожу, выползти из старых себя. Сделаться такими гладенькими, блестящими… Раз! – и всё у тебя новое. Мысли, мечты. Зачем нужно таскать за собой себя, даже если тяжело и вообще нету сил? Ну почему я не могу быть такой, как ты, а?

Она открыла террариум и взяла змейку. Янка тут же удобно устроилась на руках хозяйки – руках, которые были знакомы ей по каждому изгибу и казались уже важнее лица. Ёлка долго говорила: о дедушке, о его болезни, о своей мечте сделать для него новое сердце – и Янка чувствовала все её слезы. И те, что стекали наружу, и те, что затекали внутрь.

Как больно! Как же больно, что она утратила силу!

Как Янке хотелось сотворить свой волшебный золотой обруч, чтобы оградить эту девочку от всего горького и злого! Никогда ещё она не желала так горячо – и не для себя. Столько даров растратила бездумно, но не сберегла ничего, чтобы помочь сейчас.

Сама, неужели ты не видишь? Не слышишь? Неужто промолчишь и на этот раз?..

Ёлка выплеснула все слова и какое-то время сидела в тишине. Затем вернула змейку обратно, закрыла стеклянную створку и долго о чём-то думала.

Меж её бровей пролегла складка, будто туда давила тяжёлая мысль. Пару раз Ёлка подрывалась с места то в один, то в другой угол – видимо, пытаясь убежать от чего-то. Но это что-то всё равно следовало по пятам.

Наконец, она со вздохом наклонилась к террариуму и посмотрела сквозь стекло.

– Прости, – её голос звучал глухо, но без тени сомнений. – Я приняла решение. Нам с тобой придётся расстаться.

ГЛАВА 5

Предать или продать

Янка оцепенела. Этого она никак не ожидала услышать.

Внутри тут же поднялась буря протеста: нет, только не сейчас! Сколько раз змейка пыталась бежать из мест своего заточения, но теперь ей просто необходимо было остаться. Она не могла бросить девочку в таком состоянии, не могла отмахнуться от её слов и слёз. Нет, нужно что-то делать. Каким-то образом отговорить!

– Я знаю, что мы с тобой долго были вместе, – продолжила Ёлка. – Или не так уж долго – хотя мне кажется, чуть ли не целую жизнь. Наверное, я предательница. Но тут всё ужасно запуталось, и хорошего выхода я не вижу: только плохой и ещё хуже. Ты ведь поймёшь меня? Простишь? Мне кажется, твой настоящий хозяин понял бы.

Она снова просунула руку в террариум… и достала оттуда малахит. Тогда затаившая дыхание Янка наконец поняла: Ёлка всё это время обращалась к камню.

Но если змейка испытала облегчение, то девочка почувствовала тяжесть.

Камень весил будто вдвое больше, он оттягивал ладонь. Ёлка смотрела на него, не отрываясь, и только больше укреплялась в своём решении. Пусть дедушкин малахит напоминал по форме сердце, но он не бился, как бы того не хотелось. Он был мёртвым. А помощь требовалась живым.

Да, перед Ёлкой тут же мелькнуло воспоминание, как она обнаружила кота в мешке – вернее, змею в рюкзаке. В память врезалась крохотная деталь: дыхание змейки. Её часто вздымавшиеся бока. Это и есть жизнь. Матвей тоже живой, ему сейчас тяжело. Пусть он ничего плохого не рассказывает, зато выглядит совсем растрёпанным. У него вмятины под глазами – будто дни не просто проходят, а хорошенько по нему топчутся. Мама как-то упомянула, что Матвей начал скатываться в учёбе… А дядя, Михал Евгенич? Его тихий голос – «Ты очень д-добрая д-девочка!» – до сих пор стоял в ушах.

Камень утягивал в безоблачное детство, но пора уже понемногу взрослеть.

Ёлка выдохнула резко, со свистом, распрямила плечи и уселась на диван. Ну вот, самое трудное позади. Теперь нужно как следует всё обдумать.

Дедушка как-то сказал, что его коллекция, конечно, не из пещеры Аладдина, но чего-то да стоит. А малахит, да ещё такого размера – всё же не булыжник под ногами. Кому его предложить? Музею? Антикварной лавке? Никто не захочет связываться с малолеткой. Сразу начнутся вопросы: где взяла, почему без родителей… И Женька тут не поможет, даже если захочет: он тоже пока несовершеннолетний. И никого из взрослых не попросишь, ведь тогда придётся врать крупно, не по мелочи – либо выкладывать всю историю от начала до конца…

Оставался один выход: интернет.

Ночью все кошки серы – так гласила старая пословица. А новая должна бы говорить о том, что в интернете серы все люди. Они могут спрятаться за коротким, иногда даже бессмысленным набором букв – без характера, без имени, без лица.

Нужно продать малахит именно там. На местном аукционе, который часто называют барахолкой. Как-то Ёлка из любопытства листала странички: куча шмоток, книги, монеты, картины, марки… Почему бы и не камень? Выставить его на продажу просто: зарегистрироваться, добавить описание, загрузить фотографии. Одноклассница хвасталась, что вот так обзавелась карманными деньгами – продала старые коллекционные фигурки из шоколадных яиц. Правда, под надзором папы, но тут уж ситуация другая. Приходится действовать в одиночку.

– Приступим, – Ёлка уселась поудобнее и взяла телефон.

Всё заняло не больше получаса – задачки по математике и то бывали сложнее. Ник Yololo, надёжный пароль, фотография камня на нейтральном фоне. Размер подсказала линейка, вес можно будет добавить потом, когда удастся незаметно пробраться к кухонным весам.

Смущало только поле «Цена». Какую стоимость указать? На что опереться? Но и тут интернет дал подсказку. Ёлка набрала в поисковике «малахит не обработоный купить». Ошибки исправились сами собой, на экране появились изображения камней. Некоторые казались ярче дедушкиного камня, красивее, но у них не было такой интересной формы и загадочных переливов. Проще говоря, они были чужими.

У Ёлки больно кольнуло внутри. Но свернуть с пути она уже не могла.

Ставить самую низкую цену не было смысла, а самую высокую – не хватало смелости. Ёлка выбрала что-то посередине. В итоге сумма покрывала больше половины стоимости змейки. Вернее, могла покрыть в случае продажи.

– Наверняка это будет не скоро, – пробормотала Ёлка и с недовольством, и с тайной надеждой.

В террариум камень уже не вернулся, он отправился в ящик стола. Хотя бы с глаз долой, из сердца – куда сложнее. Так нажалась невидимая кнопка и запустился тяжёлый процесс отвыкания.

– Я всё равно пока буду с тобой шептаться. Просто с каждым днём – на слово меньше. И когда у меня останется только одно слово, я скажу: «Прощай».

Ёлку до слёз трогал такой план. Но она ещё не знала, что ему не суждено сбыться.

Уведомление пришло на почту этим же вечером.

Покупатель нашёлся.

ГЛАВА 6

Некто

Сообщение было кратким:

«Здравствуйте, хочу купить камень. Где можно встретиться?».

Ёлка несколько раз пробежала его глазами, потом посмотрела на имя. Вернее, ник. Hostess – может ли это слово что-то рассказать о носителе? Вроде, оно английское. Призрак, привидение? Нет, «призрак» будет не «хостесс», а «гост» – ghost. Ёлка полезла в словарь и нашла перевод: «хозяйка».

Интересное имя для коллекционера камней…

Это женщина? Совсем необязательно. В интернете каждый может быть кем угодно. Но вот то, что Hostess взрослый – никаких сомнений. Пишет по-деловому, без ошибок и смайликов. Расставляет запятые.

Незнакомец или незнакомка… Ёлке стало не по себе.

Странно было и то, что покупатель не задавал никаких уточняющих вопросов, даже не торговался. Рядом находились лоты со всякой всячиной, и почти под каждым виднелась куча комментариев: а измерьте вон то, а сфотографируйте вот это, какие дефекты, будет ли скидка… Но того, кто прятался под ником Hostess, всё устраивало. Как будто он прекрасно понимал, что это за камень.

«Может, такой малахит стоит гораздо дороже?» – засомневалась Ёлка. Однако менять на ходу цену было не по правилам.

Тогда она от имени продавца Yololo указала место: маленькую пиццерию напротив дома. Инстинкт самосохранения призвал назначить встречу рядом и только там, где большое скопление людей.

Вскоре пришёл ответ от Hostess:

«Очень хорошо. Назовите дату и время»

И вновь такое лёгкое согласие… Ну ладно, чего тут тянуть?

«Завтра в 16.00»

Да, хороший выбор. Женька уже придёт со школы, а мама ещё не вернётся с работы. Можно будет подстраховаться со всех сторон. Ёлка на всякий случай написала, что у неё временно нет телефона: не хотелось, чтобы её номер оставался у какого-то незнакомца.

«Договорились»

Что ж, таинственный Hostess, встретимся завтра. Посмотрим, что ты у нас за Хозяйка!

Ёлка подошла к террариуму: без камня он смотрелся пустовато.

– Надеюсь, тебе тут не одиноко, – сказала она змейке. – Не грусти: я сделаю тебе зáмок – как у Шнурка. Нет, мне отчего-то представляется пещера. Маленькая пещера, внутри которой будут монеты или камешки. Может, даже малахиты. Это ведь лучше чайника, правда?

Но Янка не грезила о пещере, она смотрела на свою хозяйку. Такая угрюмая решительность на лице девочки настораживала и даже немного пугала.

«Что ты сделала? – повторяла про себя змейка. – Во что ввязалась?»

Вот только Ёлка не делилась планами. Она слишком много выплеснула из себя и потому остаток вечера была молчалива.

Янка не могла найти себе места всю ночь. А когда Ёлка с утра ушла в школу, тревога усилилась. Что в голове у этого ребёнка? Не случится ли с ним чего-то плохого? Террариум вдруг показался невыносимо тесным, как бутылка-ловушка в лесу. А снаружи – такой огромный жестокий мир, вот только опасность теперь может грозить другому. Снова это новое чувство: ответственность. Только Ёлка – не ужик в контейнере, она в десятки раз ближе.

Возвращайся скорей, девочка. Спокойнее, когда ты перед глазами. Часы говорят, что ты вот-вот должна прийти. Ну, наконец-то! Всё хорошо? Постой… ты снова уходишь? Берёшь камень из ящика стола и уходишь? Куда?..

Янка вытянулась до самой крышки и прильнула к стеклу. Ёлка заметила это беспокойное движение и подошла совсем близко к террариуму – так, что её лицо снова заняло весь мир.

– Матвей сказал, что змеи не умеют слышать голос, – негромко проговорила она. – Что у них нет ушей, им дано лишь ощущать вибрации. Но мне не верится. Я точно знаю: ты всегда меня слушаешь. И может, даже понимаешь. Так вот, ты не вернёшься в то кафе, обещаю. Всё будет хорошо.

Ёлка кивнула, будто поставила после своих слов уверенную точку, накинула рюкзак на плечи и вышла из комнаты.

– Я пойду в нашу пиццерию! – крикнула она из коридора.

– Угу, – отозвался из гостиной Женька.

– Скоро вернусь!

– Угу.

Хлопнула входная дверь. Змейка опять осталась одна.

Были бы прежние силы, мелькнула привычная мысль… Но тут Янка резко оборвала саму себя.

Всё, нет больше прежних сил. Были – и сплыли. Смирись, ты больше не древний дух. Ты – змея. Так действуй, как змея! Хватит вздыхать и распускать нюни. Долой мысли, прочь воспоминания!

Где была лазейка, через которую она выбралась в прошлый раз?

Вон там, наверху. Заклеена заплаткой. Насколько прочно? Надо проверить.

Янка поднялась и упёрлась в нужное место. Да, сделали на совесть. Но ведь и змеи весьма сильны. Пусть у них нет чар, но зато есть мускулы.

Раз! Два! Три! Понадобится больше усилий, чем в кафе. Однако опускать руки – тьфу-ты, голову – рано. Четыре!..

В комнату сестры заглянул любопытный Женька, заметил копошение в террариуме, но тревогу бить не стал. В прошлый раз ему попеняли, что зря поднял шум. Может, это такая змея, которая вечно тычется носом о стекло. Так что он пожал плечами и пошёл досматривать свой фильм.

А Янка продолжала пробивать себе выход. Что дальше – она не знала, но снаружи всегда больше возможностей, чем внутри. Девять! Десять! Голова уже болела, но в мыслях была только Ёлка. Её девочка в большом неизведанном мире, где могут водиться совы.

ГЛАВА 7

Встреча

Ёлка пришла в пиццерию чуть раньше и села за угловой столик с хорошим обзором. Покупатель ещё не пришёл: в зале сидели только парочки, которые были поглощены друг другом. Никого подозрительного. Хотя должен ли Hostess казаться подозрительным? Порой самые загадочные люди выглядят вполне обычно.

Сама Ёлка собрала волосы в хвост, надела кепку и нацепила тёмные очки – решила, что эти ухищрения добавят ей пару лет. Уточнить в сообщении номер стола она не могла (соврала же, что будет без телефона), поэтому просто положила перед собой камень. По нему Хозяйка и узнает продавца.

Через несколько минут в зал зашёл мужчина: весь какой-то скользкий и неприятный, слишком гладко зачёсанный, в чёрном кожаном пальто. Ёлка даже вздрогнула, почувствовав себя героиней шпионского фильма. Вдруг её малахит на самом деле никакой не камень, а секретный объект? Но сомнительный тип заказал какао с зефирками, открыл ноутбук, погрузился в работу – и сразу же сделался почти что симпатичным.

Вслед за ним явился паренёк чуть старше Матвея. Судя по виду, вряд ли он мог заплатить не то что за камень – даже за пиццу. Так и случилось: парень уныло полистал меню, покрутил носом и вскоре удалился.

А вот третий посетитель вызвал куда больший интерес.

Вернее, это была посетительница. Женщина в платье до самых пят и короткой блестящей куртке. Её волосы были спрятаны под расшитым платком, на пальцах переливались перстни – в общем, незнакомка была с головы до ног укутана тайной.

Ёлка выпрямилась, стараясь напустить на себя важный, взрослый вид. Ей не хотелось ударить в грязь лицом перед такой Хозяйкой. На языке вертелось приветствие: «Здравствуйте… Нет, добрый день… Рада вас видеть…», рука сама собой потянулась к камню. Женщина приблизилась, окинула взглядом столик… и равнодушно проследовала мимо. Неужели она не поняла? Наверное, нужно её позвать…

– Простите, что опоздала. Задержали на работе, но я сразу… Ёлка?!

Вывернув шею в сторону незнакомки, Ёлка проворонила момент, когда к ней подошёл настоящий покупатель. И такого она увидеть никак не ожидала.

– Мама?!..

Повисла тягучая пауза.

Мама нащупала стул и медленно опустилась на него.

– Это ты разместила объявление? – наконец, спросила она.

Её дочь смогла лишь кивнуть.

– Откуда у тебя камень?

– От дедушки, – выдавила из себя Ёлка.

– Он подарил тебе? – мама не сводила с неё глаз.

– Н-нет… – Ёлке хотелось вскочить и убежать. Но куда? И какой теперь смысл? Всё раскрылось. Всё выплыло на поверхность как раз в тот момент, когда она меньше всего этого ожидала.

Напряжение за столиком ощущалось даже в воздухе: официант подступил было с меню, но тут же отошёл на всякий случай. Мама это заметила. Она вдохнула, выдохнула, отставила в сторону сумочку и произнесла:

– Видимо, от разговора нам уже никуда не деться. Хочешь, я начну? Значит, так: просматриваю я по привычки сайты объявлений. Сверху – новые предложения. Глаз сам собой зацепился: какое-то невнятное пятно на белом фоне, и за него просят столько денег! Полезла смотреть из любопытства, и вдруг… тот самый малахит! Подумала, что кто-то из родственников распродаёт коллекцию.

– Как ты его узнала? – тихо спросила Ёлка.

– Ну как же… по памяти. Я же видела эти камни побольше твоего. В детстве они были мне игрушками, я запомнила всё: цвет, форму, изгибы… Не забывай, что тебе он был дедушкой, а мне приходился папой.

Мамин голос дрогнул. Мир вокруг Ёлки расплылся – наверное, от слёз.

– Я нашла камень в дедушкиной комнате. Его не забрали. Наверное, не заметили…

Слова выходили с трудом. Они слишком долго пролежали внутри, искривились за время, сделались шершавыми и теперь застревали в горле. Но Ёлка кое-как сумела рассказать. Приоткрыть завесу того, как малахит оказался у неё и почему стал тайной.

– Ты думала, что папина коллекция не так уж для меня важна? – помолчав, переспросила мама.

Щёки Ёлки вспыхнули.

– Но ты так легко дала её… разграбить, – пробормотала она.

– Нет, очень даже не легко! Но я пожертвовала ею ради того, что было для меня ещё важнее. Ради воспоминаний. Твой дедушка был очень хорошим человеком, таким светлым и добрым. Я не помнила о нём ничего плохого – и не хотела помнить. А если бы тогда закатила скандал, устроила разборки, поругалась бы из-за камней, эта грязь невольно смешалась бы с его образом. Я не смогла. Прости, что не подумала о тебе. Я считала тебя слишком маленькой, но всё равно нужно было спросить…

Над столиком вновь повисла тишина. Официант подкрался к нему бочком и всё же сумел подложить меню.

– Ёлка, – заговорила мама, – ты не сказала мне самого главного. Раз камень тебе так дорог, почему ты решила с ним расстаться? Что-то случилось? У тебя неприятности?

– Не у меня…

Вторая порция слов вылетела уже проще. Матвей. Кафе. Рюкзак. Змейка. Дядя. Деньги. Несправедливость. Совесть. В нехитрой связке это вылилось в рассказ о том, почему на сайте аукциона появилось объявление.

– Ясно, – с видимым облегчением кивнула мама. – Ну, это уже не проблема. Будем считать, что сделка состоялась. Деньги за камень мы передадим дяде Матвея.

– Но мам!..

– А что такого? Я получила то, что хотела. Малахит – в нашей семье. И с этой суммой я готова была ради него расстаться. Вышло немного необычно, но какая разница? Главное – результат!

– Это для моей змейки, – прошептала Ёлка. – Я так не хочу её возвращать. Не хочу, чтобы ей был плохо. Она для меня не просто змея. Она… как друг, понимаешь? В ней даже есть что-то человеческое.

– Значит, змейка останется, – уверенно заявила мама. – Пойдём-ка домой.

Забрав камень и оставив официанту чаевые за тактичность, они вдвоём вышли из пиццерии. Воздух на улице показался удивительно прозрачным и свежим для города: во всяком случае, обеим дышалось гораздо легче.

– Мам, – вполголоса спросила Ёлка. – А почему ты выбрала такой ник – Хозяйка?

– Так ведь я и есть хозяйка, – рассмеялась мама. – Кручусь, хлопочу, сижу на разных сайтах: где-то куплю подешевле нужное, где-то продам уже ненужное. Чтобы у вас с Женькой всё было. Так что я уже тёртый калач… Правда, такая сделка у меня впервые!

Что ж, это многое объясняло. По лестнице Ёлка взлетела, как на крыльях – даже камень в рюкзаке не оттягивал плечи. Ей хотелось поскорее рассказать змейке, что проблема разрешилась самым лучшим образом.

Но когда она вбежала в комнату, то увидела ужасное зрелище.

Террариум был разбит на осколки.

И змея исчезла.

ГЛАВА 8

Тайное и явное

У Ёлки перехватило дыхание, но потом она нашла в себе силы и крикнула на всю квартиру:

– Женька!!

Примчался испуганный брат, а за ним – и мама.

– Что такое?

– Вот что! – Ёлка отчаянным жестом указала на разбитый террариум. – Как это понимать? Где моя змейка?

– Не знаю, – развёл руками Женька.

– Что здесь вообще случилось?!

– Я вообще ничего не слышал! Сидел себе в наушниках. Правда, заглядывал сюда с часик назад, и твоя змея снова долбилась о стекло. Но она не могла вот так всё развалить, это же не анаконда!

– Спокойно, – мама приобняла за плечи плачущую Ёлку. – Я тут читала статьи о змеях – надо же понимать, с кем живёшь… И узнала, что змеи так сразу не уползают в трубы и вентиляции, это миф. Так что скорее всего, она где-то здесь, в комнате. Давайте поищем. Только лучше сначала заткнуть щели. А ты, Жень, тащи веник, пока мы все не порезались!

Женька без лишних вопросов пошёл за веником, а мама стала искать тряпки. Ёлка же заглянула под диван, осмотрела углы, отодвинула стулья, но змейку пока что не обнаружила.

Внезапно с балкона послышался стук.

«Матвей, – с досадой подумала Ёлка. – Наконец-то решил написать – и так не вовремя!»

А если он поможет искать змейку? Лишние руки сейчас пригодятся. Ёлка открыла балконную дверь… и растерянно отступила назад.

Оттуда в комнату вошла незнакомая девушка с косами голубого цвета. На ней было платье в мелкий рисунок, похожий на чешую. Она совсем не выглядела испуганной или застигнутой врасплох – напротив, на её губах играла улыбка.

– Вы… – пролепетала Ёлка. – Вы тоже к нам свалились сверху?..

– Нет, – смеясь, ответила девушка. – Я была здесь.

Она плавно повела рукой, и время вокруг будто загустело. Женька с веником застыл в коридоре. На пороге кухни замерла мама с ворохом тряпья в руках. Это было так странно, но ничуть не страшно.

– Вы…или ты… кто? – прошептала Ёлка.

– Твоя змейка. Спасибо, что не дала мне имя, ведь оно действительно у меня есть: Янка. И главное – спасибо, что освободила. Я – это снова я!

– Но я всё равно…

– Погоди, сейчас объясню.

Янка заговорила. Её голос затягивал, уносил в прошлое, рисовал одними звуками живые яркие картины. Перед глазами Ёлки промелькнула тайная пещера, на сводах которой распускались каменные цветы, а стены были усеяны самоцветами. Множество змей и ящериц, отбрасывающих причудливые тени в лунном свете. Затем пространство сжалось до тесной ловушки. Как в волшебной карусели, закружились образы студии и кафе. И, наконец, вновь возникла комната – только через стекло. Встречи, разговоры, метания, мысли… Ёлка будто вобрала в себя эти дни и даже ощутила себя немного старше.

– Знаешь, – добавила Янка, – сначала я почти разуверилась в людях. Потом привязалась к тебе и захотела помочь. Уже готова была остаться змеёй на всю жизнь – только хоть что-нибудь сделать. А ты как раз в этот миг разглядела во мне человека. Вот заклятие и рассеялось. Я стала прежней.

Ёлка увидела на её ладони горсть золотого песка, который сверкал при свете ламп. Но затем Янка вновь сжала пальцы, и золото исчезло.

– Это плата за меня, – пояснила она. – Теперь не нужно продавать малахит или что-нибудь ещё. Однако я учусь ответственности и потому уже не стану швыряться сокровищами. Попробую уладить дело сама – надеюсь, что лучшим образом.

– И для Матвея? – уточнила Ёлка.

– Для всех, – пообещала Янка. – Буду очень стараться.

Они обе невольно глянули в коридор, где виднелись неподвижные фигуры мамы и Женьки.

– Лучше им забыть эту историю, – проговорила Янка. – Иначе возникнет слишком много вопросов. И вообще, пусть голубая змейка выскользнет из памяти тех, кто её видел. Так будет правильно.

– Но я не хочу забывать! – воскликнула Ёлка.

– Даже если иногда будешь грустить?

– Да. Я вдруг поняла: когда происходит что-то доброе, невероятное, волшебное – это чудесно, что оно с тобой случилось. Гораздо лучше, чем если бы его не было совсем.

– Ну что же, договорились.

Янка – совсем как змейка – склонила голову на бок. В её глазах плясали искорки-смешинки, которые напоминали светлячков.

– Я тоже кое-что поняла, – сказала она. – Одну вещь, такую мудрую и вместе с тем простую. Вроде камешка, что лежит под ногами, но многие его не видят или не хотят замечать. А мне внезапно стало ясно. Я поделюсь с тобой – и ты тоже можешь делиться.

Поманив к себе Ёлку, Янка зашептала ей на ухо. Теперь её голос уже не рисовал картины. Он укутывал, убаюкивал, долетал до самого сердца. Ёлке даже показалось, что это не просто слова, а песня – вроде колыбельной. Не в силах сопротивляться, она закрыла глаза…

Сон слетел спустя мгновение. Рассыпался, как золотой песок.

Ёлка вздрогнула и очнулась.

В комнате кроме неё никого не было.

Возникло щемящее чувство пустоты – но эта пустота быстро наполнилось возгласами.

– Эй! – озадаченно произнёс Женька. – Чегой-то я с веником?

– А я куда понесла тряпки? – с не меньшим удивлением вторила мама.

Ёлка на секунду растерялась, но быстро собралась с мыслями:

– Тут кое-что разбилось, – объяснила она. – Вы хотели убрать.

И это даже не было обманом.

– Где? – мама заглянула в комнату.

– Уже нигде, – ответила Ёлка, увидев, что остатки террариума исчезли вместе со змейкой.

– Сама убрала? Ну, молодец. Что-то голова у меня совсем не варит. Мы же собирались что-то сделать, а что – не помню!

– Может… поесть вкусного?

– Это дело, – тут же согласился Женька и отбросил веник. – Это мы всегда пожалуйста! Правда, Ёлка – кол…

Он явно хотел добавить «колючие иголки», но прервался на полуслове, почесал в затылке и замолчал.

– Ладно, – всё ещё растерянно произнесла мама. – Тогда я ставлю чай.

Ёлка шагнула на кухню вместе со всеми, но потом бегом вернулась в коридор и полезла в рюкзак. Ей подумалось, что малахит тоже должен был исчезнуть, ведь он был частью этого странного волшебства. Но нет – камень лежал на месте. И ещё он казался тёплым, словно кто-то напоследок погладил его ладонью.

ГЛАВА 9

Перемены

Казалось, сюрпризы должны были уже закончиться. Но на следующее утро, сразу после завтрака, квартира наполнилась трелями дверного звонка.

Сонным воскресным утром такое рвение настораживало. Пока у Ёлки в голове проносились разные варианты – от злобной соседки до запоздалой службы отлова змей – мама открыла дверь и впустила Матвея.

– Здрассте, – нетерпеливо поздоровался он. – А можно?..

– Ёлка, к тебе гость! – позвала мама.

Проглотив остатки какао, Ёлка поспешила проводить гостя в свою комнату.

– Я спускал тебе на балкон записку, – с лёгким упрёком сказал Матвей. – И даже отправил сообщение по мобильнику. А от тебя ни ответа ни привета!

– Прости, вчера было… много всего. Я так устала, что продрыхла как сурок – мама еле разбудила к завтраку. Ничего ещё не проверяла.

– Ну и зря! У нас тут случилось такое…

– Такое? – осторожно переспросила Ёлка.

– Я бы сам ни за что не поверил, но факт! У дяди пошли дела. Раньше он вкладывался во всякие проекты, вроде как инвестировал то тут, то там – но дохода не было. И вдруг, как говорится, попёрло. Только это ещё не всё!

– А что ещё?

– Подробности опускаю, я в них совсем не разбираюсь. Но в общем так: хозяин кафе решил, что мал маху и переоценил свою идею. И предложил дяде выкупить бизнес. На очень выгодных условиях, с кредитами, отсрочками и всяким прочим. Так что теперь дядя – владелец змеиного кафе!

– Ничего себе! – охнула Ёлка. – Значит…

Она хотела сказать: «Значит, ему не придётся платить за голубую змейку», но потом вспомнила, что никакой змейки для них и не было. Когда Матвей вошёл в комнату, то даже не посмотрел на то место, где когда-то стоял террариум.

– Вот-вот, – Матвей истолковал её слова по-своему. – Теперь ты можешь стать волонтёром, если захочешь. Дядя точно не будет против, даже организует бесплатные перекусы и прочие плюшки. Давай начнём прямо сегодня!

«Хоть что-то осталось прежним, – мысленно улыбнулась Ёлка. – Он никогда не спрашивает»

Мама отпустила её в кафе до обеда. Михал Евгенич принял новых помощников радушно, напоил чаем и накормил пончиками. Было видно, что новому хозяину кафе так и хочется танцевать от радости. Но Ёлка не позволила ему долго расслабляться и приступила к делу.

– Вам нужно заняться змеями, – заявила она.

– Что? – не понял дядя.

– Лучше о них заботиться. Лечить и кормить, как полагается. Они ведь не живые игрушки для посетителей! Вон тот полоз может обжечься о лампу. А у питона на глазах старая шкурка, он может ослепнуть. И вообще их всех лучше показать врачу-герпетологу. У меня есть визитка!

– Откуда ты так хорошо разбираешься в змеях? – удивился Матвей.

– У меня был хороший учитель.

– Конечно, – закивал дядя. – Я только «за». Люблю, когда всем хорошо! Д-даже змеям, чем они хуже д-других?

После угощения волонтёры занялись змеиными домиками. Матвей чистил террариумы, а Ёлка наводила внутри красоту. Под её пальцами вырастали маленькие миры с домиками и башнями, кусочками лесов и буйных джунглей.

– Ну и чудеса! – не мог налюбоваться Матвей.

– Спасибо, – покраснела Ёлка. – Если честно, у меня столько разных идей! Например, рабочий график для змей, чтобы они не перегружались. Каждый день недели «трудится» какая-то одна змея: её можно показывать и брать на руки, пока остальные отдыхают. И добавить особое меню под звезду дня. Вроде «Бармаглот рекомендует взять тыквенный капучино»! Кстати, нужно придумать им всем имена. Ведь никуда не годится, что здесь есть только один…

Она застыла перед террариумом, где красовался сделанный ею зáмок.

– А где Шнурок?

– Какой Шнурок? – подошёл к ней Матвей.

– Ну, ужик, который здесь жил. Куда он делся?

– У нас тут не было никакого ужа. Их сейчас почти не держат! Полозы, питоны, удавы – это да. А о домашних ужах я давно ничего не слышал.

– Понятно, – Ёлка улыбнулась уголками губ. Она прислонилась к стеклу и разглядела: на стружке между листьями лежала крохотная золотая корона.

Время обеда подкралось незаметно. Ёлка спохватилась, попрощалась до завтра с Матвеем и поспешила домой. Лучше поберечь нервы мамы, ведь они ей ещё понадобятся. Например, когда дочка заведёт разговор о том, что хочет взять домой милую маленькую змейку.

Чтобы добраться побыстрее, Ёлка запрыгнула в троллейбус. Было же время, когда она каталась с коробкой от торта... Наверное, таких чудес уже не случится, но кто знает! Возможно, жизнь готовит ей и другие удивительные минуты.

Ёлка задумалась о своём и не сразу заметила, что рядом с ней кто-то сел. Сначала её взгляд скользнул по зелёному пальто с тонким причудливым узором. Потом поднялся вверх по длинной чёрной косе, переброшенной через плечо. И, наконец, встретился со взглядом красивой женщины, которая выглядела почти юной, но что-то неуловимое в ней намекало, что она старше, чем кажется.

– Привет, – улыбнувшись, сказала женщина.

– Здравствуйте, – отозвалась Ёлка без особого удивления.

Какое-то время они ехали молча, затем попутчица спросила:

– Ты двигаешься вперёд?

– Да, – Ёлка даже не задумалась о странности вопроса: ведь все они двигались вперёд, потому что так их вёз троллейбус, и вообще, кто-то ехал из дома, а кто-то – домой. С языка сам собой слетел утвердительный ответ.

– Как у тебя получается? Я давно не могу сделать даже шаг. То, чем я жила, осталось в прошлом. А в будущем для меня нет места.

– Я тоже так думала, – проговорила Ёлка. – Но мне открыли секрет. Можно начать сначала. Всегда, в любой момент! Выползти из старой шкурки. Пусть я больше не хочу быть ученым, зато могу стать кем-то другим. Работать в кафе. Украшать что-нибудь. Ухаживать за змеями. Необязательно застревать в одном! Я попробую. Постараюсь…

Вновь наступила тишина. За окном мелькали дома, деревья и фонари – всё сменялось в бесконечном пёстром круговороте.

– Тогда попробую и я, – медленно произнесла женщина и поднялась с места.

Ёлке чудилось, что они ехали очень долго – уже обогнули весь город – но когда троллейбус остановился, объявили её остановку. Попутчицы с чёрной косой нигде не было: наверное, затерялась в толпе.

Мысли Ёлки не сумели удержаться на разговоре и вернулись к змеиному кафе. Как же хорошо всё получилось! Нужно пригласить туда маму. И Женьку. И, может быть, кого-то из одноклассников. Не прямо завтра, а так, по готовности.

Кстати, о маме. Она забыла змею, но помнит ли малахит? Беседу в пиццерии? То, как внезапно удалось соприкоснуться и понять друг друга? Возможно, их обеих отбросило назад. Но ничего не мешает снова продвинуться вперёд.

Ёлка не нашла в себе решимости заговорить первой. Нужно повременить, не всё сразу. Но зато она сделала другой шаг.

Маленькая записка была скручена в трубочку и привязана за верёвку к ночнику у маминой кровати. Пусть ждёт своего момента. А ещё как-нибудь нужно обняться. Невзначай – скажем, перед школой. Прижаться к маме, как змейка к своему камню.

Ведь там, где любят – и есть дом.

ГЛАВА 10

Своей дорогой

Янка ушла из города не сразу.

Она дала себе время свыкнуться с человечьим телом, вспомнить, каково это: кружиться под музыку, есть сладкую вату, просто гулять по парку. Бетонный муравейник, который ещё вчера представлялся ловушкой, теперь вновь манил звуками, запахами и яркими огнями.

Но родные места тоже звали. Как же долго Янка не была дома!

Позади осталось Змеиное кафе: теперь оно находилось в надёжных руках. Мелькнула за поворотом студия «Сэр Пент». Где-то там ждали своего звёздного часа Бонапарт и Орландо, Марципан и Горыныч, Несс, Тесс и Анечка. Сначала у Янки возникла мысль повидать их, но потом она передумала. Их пути разошлись ещё тогда, пусть каждый будет счастлив по-своему.

А вот этой дорогой её, похоже, привезли из леса. Хорошо бы по ней и вернуться.

На окраине Янка приняла змеиный облик, свернулась колечком, упёрлась хвостом и поскакала по знакомым тропкам.

Вдали уже виднелась скала, напоминавшая огромную голову змеи. Но Янка остановилась на подходе. Она разглядела человеческую фигуру, что казалось немыслимым: люди не забредали в эти места уже много лет.

Янка дёрнулась, вытянулась и снова стала девушкой.

– Ого! – вырвалось у неё.

Это была Сама. Та черноволосая, зеленоглазая Сама, которую такой давно никто не видел. Прекрасная, как и прежде, с длинной косой. Только вместо малахитового платья на ней ладно сидело такого же цвета модное пальто, которое дополняли сапожки на молнии и сумочка через плечо.

– Вижу, ты приобщаешься к прогрессу, – заметила Янка.

– Будущее неизбежно, – отозвалась Сама. – И в нём есть свои приятности. Позволь поздравить тебя с завершением испытания.

– Так это было испытание? А я думала, что наказание.

– Всё, что происходит с нами – испытание. Хотя мы обычно принимаем его за наказание – или благословение.

– Значит, я свободна?

Янка затаила дыхание.

– Да, хоть итог меня и удивил, но решение я отменять не стану. Теперь ты действительно поняла себя, Янка-змеянка. И даже сумела понять других.

Сама приблизилась; в её глазах виднелись мягкие искорки – как отблеск свечи на гладкой поверхности камня.

– Я разговаривала с твоим учителем, – сказала она. – Той девочкой, которая тебе помогла. Мне стало любопытно, что же в ней такого, почему она смогла тебя изменить. Мы встретились… и я тоже получила урок. Надеюсь, у меня хватит мудрости его усвоить.

– В нашем мире много дорог, – негромко произнесла Янка. – Всегда есть куда пойти и чем заняться. Или кем – взять тех же змееловов с их ловушками… По правде сказать, я никогда не верила, что истинная связь ушла. Мы нужны зверям. Нужны людям. Пусть одно предназначение потеряно – мы найдём другое! Иногда стоит выползать из старой шкурки. Это я о змеях. Ящерицам лучше отбрасывать хвост.

– Поосторожней, – погрозила ей пальцем Сама. – Я тебе не ящерка в стеклянной коробке, со мной так шутить опасно. Лучше скажи, что ты намерена делать теперь?

– Наберусь сил дома, а потом вернусь в город. Нужно исправить оплошность с одними парнями, пока не дошло до беды… и разыскать друга. Мы с ним познакомились в кафе, и я думаю, что у нас гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд.

Сама едва заметно улыбнулась.

– Разберись с делами и приходи к Змеиной горе. Я соберу совет в пещере. Расскажи всем о людях: какие они, чем живут сейчас и где мы можем соприкоснуться.

– О, – не ожидала такого Янка. – Это конечно, можно… Но я уже заработала… хм, определённую славу. Меня не станут слушать!

– Станут. Я замолвлю за тебя словечко.

Сама взмахнула рукой и перекинулась в ящерку. Янка тоже обернулась змейкой, и они обе, хоть и разными путями, направились в сторону гор.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Легенды о волшебных змеях и ящерах известны с глубокой древности. У разных народов такие духи жили на земле и под землёй, обитали в горах, лесах и морях. Иногда они принимали облик чудовищ. Иногда – людей.

Скандинавский Нидхёгг грыз корни мирового древа, греческий Тифон извергал пламя из вулкана, уральский Великий Полоз оберегал земные недра и сторожил золото. А ещё на землях Урала ходили сказы о Хозяйке Медной горы – хранительнице рудников, покровительнице рудокопов. Её описывали как прекрасную женщину с длинной косой в платье, будто сотканном из малахита. Но порой она являлась в виде зелёной ящерицы с венцом на голове. Там же видели и загадочную Голубую Змейку, способную становиться человеком. Справа от неё сыпалась золотая струя, слева – чёрная; она награждала добрых людей и бывала безжалостна к жадным и злым.

Ещё в преданиях говорилось об Ужином короле – повелителе всех ужей. Он заботился о своих сородичах и охранял подземные клады. Корона Ужиного короля обладала особой силой: тот, кто её нашёл, обретал способность понимать язык зверей и птиц, видеть спрятанные сокровища. Правда, теперь не все об этом знают и потому проходят мимо чудесной вещи, которая может лежать где-то на виду в ожидании своего часа.