Dum Ardeo Spero

Глава 1

Он был рождён, когда океаны его родного мира ещё кипели от раскаленной лавы, а воздух звенел и дрожал разрядов молний. Он видел, как первые смешные, нелепые существа несмело выползали из воды на молодые участки суши, где властвовали гигантские травы. Он наблюдал за становлением первых цивилизаций, грандиозными войнами и падениями целых Империй, которые казались их смертным подданным незыблемыми.

Теперь, когда его родной мир был мертв, а некогда плодородные земли полыхали вечным огнем, он проскользнул сквозь Вечную Тьму, разделяющую миры и очутился здесь.

Он не сразу осознал, что происходит вокруг. В глаза бил яркий грязно-желтый свет, а по обе стороны из тьмы тоннелей выползали, грохоча как целый полк конницы в латах, огромные стальные змеи, чье нутро сочилось тем же грязно-желтым светом. Его толкнули. Раз, другой, кто-то что-то прокричал на незнакомом ему языке и скрылся в чреве стальной змеи. Он сел возле вычурной мраморной колонны и прикрыл глаза, которых было непривычно мало. Он всегда ощущал себя таким, каким его ожидали увидеть смертные, потому что его истинный облик, сотканный из сияющей тьмы и переменчивый как течение горной реки, смертные вынести были не способны.

– Мама, смотри какая у дяди шляпа смешная! – раздалось у него над самым ухом. Он поднял взгляд и увидел маленькую белокурую девочку, которая лучезарно улыбалась.

– Господи, Соня, отойди от него немедленно! Это же бомж! – раздался раздраженный голос немного выше, и девочку вместе с её лучезарной улыбкой куда-то увели.

Он снова закрыл глаза и просидел так, казалось, целую вечность.

– Точно он? Что-то не похож.

Вард глотнул остывшего кофе из цветастого картонного стаканчика и снова уставился на мужчину у колонны.

– Мужик как мужик. Ничё особенного, в Москве таких куча. Одет только странновато... Но так это ж бомж – они чего найдут, то и носят.

– Ты же сам чувствуешь, что точно! – возразила ему Этейн, и её упрямый взгляд впился в лицо Варда.

Многие считали, что в их паре лидером был великан с гордым северным именем Маннавард. Высокий, без малого двух метров ростом, плечистый мужчина с белыми как снег волосами, забранными в хвост на затылке, выбритыми под ноль висками и небольшой аккуратной бородой, выглядит внушительно. Люди же, которые мельком видели их разговоры, признавали лидером Этейн. Сероглазая девушка, выглядевшая на фоне своего спутника совсем еще девочкой, поражала своей дерзостью,

упрямством и, как называл это сам Вард, "взглядом францисканского монаха".

Но истинное положение вещей было известно только им двоим: лидера в их паре просто-напросто не было.

– Да ладно, ладно, вижу. Просто так лень за ним гоняться... Свалит же, зуб даю!

Вард залпом допил кофе, скомкал в кулаке стаканчик и не глядя швырнул его в урну.

– Ну чего сразу свалит? Может вполне приличный турист. Какой-нибудь слегка сумасшедший волшебник из другого мира, который гуляет у нас развлечения ради. Эх, вот бы он таким и был!.. – мечтательно протянула Этейн и небрежным жестом откинула с глаз рыжую челку.

– Ага, а еще он лично тебе привёз в подарок пятьсот эскимо, да? Пошли уже, не вечность же тут топтаться. Метро скоро закроется. В прошлый раз дверь пришлось ломать, чтобы выйти.

– Ой, да, неудобно тогда вышло. Девушка закусила губу и стыдливо отвела глаза, будто её отчитывают, но почти сразу не выдержала и фыркнула от смеха.

– Ладно, пошли, чего уж.

Вард и Этейн медленно шагали к мужчине в безразмерном плаще и бежевой широкополой шляпе. С каждым шагом воздух вокруг них начинал дрожать, а реальность истончалась и становилась зыбкой, как во сне. Кожа между лопаток, где у каждого Рыцаря их небольшого ордена была вытатуирована керосиновая лампа, нестерпимо зудела, предупреждая носителей о приближении чего-то неестественного для их мира.

– Эй, друг, тебе помочь?

Старик поднял водянистые глаза на беловолосого мужчину в охотничьей куртке, отороченной мехом и сразу все понял. В Его мире тоже когда-то были такие смертные. От них веяло силой и могущественными чарами-оберегами. Те, кто хранит равновесие. И теперь Он – угроза для равновесия мира этого белоголового смертного. Лишняя деталь, способная заклинить отлаженный механизм.

Реальность на секунду рассыпалась на миллион осколков, а потом собиралась снова и перед Рыцарями уже не было никакого мужчины в безразмерном плаще и заношенной шляпе. Перед ними вообще никого не было, а нечто, напоминавшее оживший сгусток ослепительно-яркой Тьмы, проворно ползло по направлению к тоннелю.

– Я говорил, свалит! – зло бросил Вард и сорвался с места. Три прыжка и он уже у края платформы. Слишком быстро для человека, но слишком медленно для их неописуемой добычи; сгусток живой Тьмы исчез в зеве тоннеля, когда Рыцарь уже почти до него дотянулся.

– Да твою ж мать! Никогда не получается по-хорошему.

Он оглянулся. Где-то на станции сквозь толпу продиралась Этейн. Слишком долго.

Вард зажмурился, сложил пальцы в простенький магический знак для отвода глаз и прыгнул в четвертый раз, с края платформы. Секунда полета и он провалился во тьму следом за добычей. В нос почти сразу ударил запах затхлости, а легкий порыв ветра принес из глубины тоннеля сырой воздух, обволакивающий и усыпляющий. Вард тряхнул головой на бегу и стряхнул морок. Когда люди вгрызались в землю под городом, они разбудили множество древних существ, у которых даже имени нет, а уж сколько всяческих тварей поселилось в тоннелях потом даже не сосчитать! Но таким простым наваждением Рыцаря Ордена Керосиновой Лампы не возьмешь, почти все они еще с рождения могли противиться таким примитивным чарам.

Он остановился на развилке основного и служебного тоннеля, прикрыл глаза и втянул затхлый воздух подземки, став на секунду похожим на огромную охотничью гончую, и свернул в служебный тоннель. Он чувствовал его, не только как любой рыцарь, с помощью татуировки меду лопаток, но и как прирожденный Охотник, преследующий свою добычу. Когда запыхавшаяся и раскрасневшаяся Этейн добралась до тоннеля, уже не было слышно даже топота ног. Чуть отдышавшись, она бросилась к выходу со станции. Не в тоннель же ей прыгать! Её специальность заключалось совсем в другом, она была отличным сновидцем. Иллюзии, сны, грёзы – вот её область, а по тоннелям и лесам носиться как лось, объевшийся кофейных зёрен пополам с мухоморами – это к напарнику.

Оказавшись на улице, она поплотнее закуталась в пальто, уже слишком легкое для такой погоды, и сосредоточилась. Где-то там, далеко внизу, Вард гнал по тоннелям напуганного Гостя, и она должна была почувствовать кого-то из них. И почувствовала. Девушка сорвалась с места, чуть не поскользнувшись на обледенелом тротуаре, и побежала, лавируя между припозднившимися прохожими. Улица, другая, смешной переулок с гирляндами над дорогой, и она остановилась как вкопанная. Они были прямо под её ногами. Гость, а чуть позади преследующий его Вард. И они... стояли на месте? Или не стояли.

Правильная догадка посетила Этейн слишком поздно и когда из одного из многих служебных тоннелей вырвался Гость, девушка не успела ни отпрыгнуть, ни сложить пальцы в привычный охранный жест, ни даже вскрикнуть. Ослепительно-яркий Комок ожившего мрака дернулся, затрепетал и врезался ей в грудь. От пробирающего до самых костей холода перехватило дыхание, а от резкой пронзающей боли перед глазами заплясали искры. Ноги стали ватными, а тело тяжелым, будто целиком отлитым от свинца. Девушка покачнулась и провалилась в уютный, укрывший её сознание бархатными крыльями, мрак.

Из забытья её вывел неприятный, но все же вполне человеческий холод, от которого горело лицо и пальцы. Она открыла глаза и увидела недовольное и взволнованное лицо напарника. Черты его лица заострились, как у охотничьего пса во время преследования добычи, на щеке красовалось пятно то ли сажи, то ли еще какой-нибудь подземной грязи, а на куртке, в районе плеча появилась новая дыра.

– Мощно он тебя приложил, я даже успел испугаться. Чёрт бы побрал этих остроухих с их кодексами. Тоже мне, подарок людям! Если бы не эти правила, я бы его прямо сейчас прихлопнул за такие выходки! Но нет же, рыцарь должен быть честен, милосерден, бел и пушист, чтоб их!

Она слабо улыбнулась и, собрав волю в кулак, села. Ворчание про Рыцарский Кодекс, выдуманный в древности эльфами и подаренный затем людям, было любимой темой Варда. Он изо дня в день твердил, какие же глупые и неудобные в пввседневной жизни правила уда понаписали Дети Дану и продолжал неукоснительно следовать этим самым глупостям.

– Сам знаешь, что наш с тобой орден помладше, чем Рыцарский Кодекс лет этак на девятьсот, если не больше.

Она стряхнула с пальто налипший снег и начала дыханием отогревать покрасневшие пальцы.

– И знаешь, что никого бы ты не прихлопнул. Тоже мне, великий Убийца Чудовищ! А тролля в Подмосковье кто целую неделю выхаживал, когда его по ошибке бульдозером переехали?

– Тролля жалко было! Он молодой еще, неопытный, к утру в берлогу не вернулся, его солнце ослепило, он зажмурился и уснул на пятьдесят лет. А эти придурки подумали, что это валун какой-нибудь и давай там дорогу прокладывать!

– А этого тебе, выходит, не жалко? – парировала Этейн.– Кстати, далеко он ушёл, я его чувствую до сих пор.

– А ты оглянись – Вард махнул рукой куда-то в сторону и добавил тихо.:

– Ещё и куртку из-за этой сволочи порвал. Тьфу!

Этейн оглянулась и ничего не увидела. Сначала. Видимо Вард предусмотрительно отвёл мороком чужие взгляды от тупичка, на который махнул рукой. В тупичке, в самом углу, между коробок с мусором, слабо мерцал и дрожал сгусток живой Тьмы.

– Эй, да он же нас боится! Ты посмотри!

– Я бы на его месте тоже боялся. Умирать-то никому не хочется – вздохнул Вард.

– Вот нет же, чтобы дослушать, надо сразу под поезда бросаться и Рыцарей до обморока доводить!

– Пошли рассказывать? Это моя любимая часть!

Девушка схватилась за протянутую руку напарника и после резкого рывка оказалась на ногах.

– Пошли, чего уж. С тебя, кстати, кофе за спасение твоей бесценной жизни. В принципе, сойдёт и средней паршивости.

Этейн рассмеялась.

-– Это потому, что жизнь средней паршивости? — Это потому, что щас довыпендриваешься и я даже к хорошему кофе придерусь! – улыбнулся в ответ Вард.

В желтоватом свете уличного фонаря лениво, будто в замедленной съемке вальсировали снежинки. Рыцари Керосиновой Лампы и их спутник в широкополой бежевой шляпе и безразмерном плаще сидели в шумной кофейне где-то в старом городе. Лица мужчины теперь совсем не было видно, оказалось, что после окончательного вступления ночи в свои права, его лицо окутывала тень, даже если посветить в него фонариком. На их столике уже кончалось место от пустых чашек и маленьких тарелочек, на которых приносили печенье. Как оказалось, живые Сгустки Тьмы очень любят кофе и печенье с шоколадом. Может потому, что шоколад и кофе – тоже застывший мрак? – Хорошо – медленно проговорил Гость после часовой лекции о основных правилах для переселенцев из Иных Миров.

Голос его был низким, бархатистым и таким тихим, что в кофейне, переполненной людьми, приходилось напряженно вслушиваться.

– Я понял. Если никому не вредить, я могу остаться. У меня остался только один вопрос. Почему вы меня не убили? В мире, в котором я однажды был рождён, те, кто пахнут как вы, всегда убивали таких, как я.

– У нас таких тоже много. В смысле, тех, кто убивают всё непонятное, несущее хотя бы теоретическую угрозу. Лет триста назад даже отдельная официальная организация была, инквизицией называлась. А уж сколько тайных орденов, обществ и просто одиночек-охотников, не сосчитать!

Вард улыбнулся в бороду отхлебнул из своей чашки. Судя по удовлетворённому выражению лица Рыцаря, в его чашке был не только кофе.

– Но наш орден не такой, – продолжила за напарника Этейн. – Вы, наверное, не знаете, что такое керосиновая лампа. Но, если коротко, это такой светильник. И вот этот самый светильник во время войн стоял в лазаретах, поэтому стал олицетворять собой надежду. Вам, наверное, не очень понятно, да?

– Понятно. Мне не понятно только, почему вы обращаетесь ко мне на Вы.

В голосе Гостя сквозила беззлобная насмешка.

– Ой, ну мы же даже имени вашего не знаем, неудобно как-то. замялась Этейн.

– У меня его нет. – пожал плечами Гость. – Но вы продолжайте про светильник, мне действительно интересно.

– А ты ещё не понял? – хохотнул Вард.

– Керосинка – символ надежды. Наш орден – гарант надежды для всех, кому нужна помощь. Dum Ardeo, Spero – “пока горю, надеюсь”.

Он взболтал содержимое своей чашки круговым движением и залпом допил.

– Ну, мы пошли. И раз уж тебе всё равно нужно имя, назовись Джеком. Это у нас довольно популярный собирательный образ, с таким именем жить будет легко. И смени шляпу на капюшон, мой тебе совет.

Вард отсалютовал двумя пальцами от виска Гостю, встал и первым, не дожидаясь напарницу, вышел в ночь.

– До свидания! – Этейн спешно кивнула мужчине и поспешила следом за Вардом – не хватало еще, чтоб он с какими-нибудь байкерами подрался, как в прошлый раз.

– Джек – тихо произнес Гость, наблюдая за медленным вальсом снежинок в свете уличного фонаря за окном.

И на его губах появилась улыбка