Дуб, дом и кошка

Глава 1

По куче золота пробегала крупная дрожь от всё усиливавшихся порывов ветра. Ветру хотелось поиграть. Он, сердито ворча, тормошил сонное золото, подпихивал его в бок, пытался оторвать от земли и закружить.

Золото недовольно хмурилось и отмахивалось. Оно не желало покидать землю и уноситься в неведомые дали. Ему нравилось и тут, в неглубокой яме у корней старого дуба.

Но ветер становился всё настойчивее, и наконец золото сдалось. Оно раздражённо фыркнуло, подпрыгнуло и разлетелось вокруг кусочками шуршащей золотой фольги. Потому что это было вовсе не золото. Это были опавшие со старого дуба листья.

Девочка в тонком не по погоде и коротком не по росту платье проводила уносящиеся вдаль листья тоскливым взглядом. Потом тяжело вздохнула, спрыгнула с невысокого забора и, волоча ноги, пошла в дом.

Дом, служивший жильём девочке, её бабушке и старой рыжей кошке, был ровесником старого дуба. Кирпичная кладка стен потемнела и выщербилась от времени. Искусная резьба, украшавшая карнизы и ставни, покрылась мхом. Черепичная крыша изрядно прохудилась, а печная труба напоминала Пизанскую башню.

Они жили тут уже вторую осень, с тех пор как отец девочки застрелился, узнав о банкротстве.

Прошлый год был не таким тяжёлым, как этот. То ли потому, что они тогда отупели от горя, то ли потому, что в то время у них ещё оставались кое-какие ценности, но минувшей зимой чай казался не таким слабым, суп не таким жидким, а пол не таким холодным, как сейчас.

Сейчас на их дом наступали сырость, холод, голод и тоска. И страшнее всего была тоска. Она клубилась туманом за окнами, перехватывала горло в ночных кошмарах, монотонно бубнила своё в такт дождевым струям, пробиралась в дом и душу вместе с осенним ветром.

Провинциальный город чётко делился на два мира. И в обоих этих мирах они были чужими. Мир частных школ, дорогих магазинов и чинных чаепитий их отринул. Мир мелких лавочек, шумных пивных и голодных подростков их так и не принял. Для первого мира они были бедняками с запятнанной репутацией. Для второго – чересчур много о себе воображающими зазнайками.

Бабушка, девочка и кошка пока ещё держались. Каждая старалась быть сильной ради остальных двух. Но силы имеют обыкновение заканчиваться, и обитательницы дома чувствовали, что их силы уже на исходе.

Согласно семейному преданию, старый дом был построен знаменитым флибустьером, решившим мирно дожить свою жизнь в глухой провинции у моря. Флибустьер этот стал родоначальником их рода и одним из отцов города.

Согласно тому же преданию, старый дуб вырос из молодого дубка, посаженного флибустьером, чтобы отметить место, где он закопал свои богатства. Многие поколения семьи и многие десятки кладоискателей пытались найти спрятанные сокровища. Безуспешно. Лопаты и мотыги ломались, пилы ржавели и тупели, динамитные шашки отказывались взрываться. В конце концов, люди прекратили бесплодные поиски, решив, что дух легендарного флибустьера караулит сокровища и никому их не отдаст.

Старую кошку нашёл отец девочки, когда ещё учился в школе. Она тогда была тощим и слабым котёнком с едва открывшимися глазками. Он умолил родителей позволить ему забрать котёнка домой и сам выкормил его тёплым молоком из кукольной бутылочки.

Дуб, дом и кошка очень любили отца девочки. И он отвечал им взаимностью.

Однажды утром девочка, выглянув в окно, увидела под дубом кучу золота и, наспех одевшись, выбежала в сад. Ей показалось, что это сокровища флибустьера невесть каким образом выбрались наружу из-под корней старого дуба. Конечно, спустившись в сад, она сразу поняла, что это всего лишь гора листьев, которые морской ветер за одну ночь сорвал с ветвей дуба. Но листья так притягательно сверкали в лучах осеннего солнца, что у девочки не хватило духу посмотреть правде в глаза. Ей нравилось глядеть на блестящую гору и воображать, что это настоящее золото.

Приближался Самайн. Дни делались всё холоднее, ночи – всё длиннее, а лица обитательниц дома – всё печальнее.

В одну особенно промозглую и ненастную ночь дуб не выдержал. Он застучал ветвями в окно девочкиной спальни. Крепко спавшая девочка его не услышала. Зато услышала кошка. Как у большинства стариков, у неё был очень чуткий сон.

Кошка тихонько выбралась из комнаты, прокралась в кухню, немного повозившись с задвижкой, отворила окно, выскочила в сад, подбежала к дубу и одним прыжком взлетела на толстую нижнюю ветвь.

Ветви и редкие оставшиеся листья тихо заскрипели и зашуршали. Затем в их настойчивую речь вплёлся скрежещущий голос дома. Кошка внимательно слушала и иногда негромко мяукала в ответ.

Наконец дерево словно вздохнуло. С одной из веток медленно сорвался большой разноцветный лист и, кружась, понёсся к дому. Он мягко приземлился под стеной дома, а в следующее мгновение на него упал отколовшийся от стены кусочек камня, размером с крупную фасолину.

Кошка осторожно взяла лист в зубы так, чтобы камень не выпал. Перескочила через забор и побежала прочь. Она бежала на окраину города, на старое, давным-давно заброшенное кладбище. Поплутав среди могил, кошка наконец нашла то, что искала. Старое-престарое надгробие, покосившееся и заросшее мхом. Здесь спал вечным сном старый флибустьер.

Кошка бережно положила свою ношу на могильную плиту и села поодаль, обвив хвостом лапки. Некоторое время ничего не происходило. Потом лист дёрнулся и зашуршал, а лежащий на нём камень стал постукивать о плиту. Ещё мгновение – и надгробие скрылось в тумане, внезапно надвинувшемся с моря. Плотная серо-голубая масса шевелилась, ворочалась, вздыхала и ворчала, как живая.

Туман развеялся так же быстро, как сгустился. Кошка боязливо подошла к плите и замерла, вслушиваясь в тихое шуршание и едва слышные ритмичные постукивания. Дёрнула ухом, словно запоминая то, что ей сказали, и со всех лап понеслась назад. А лист и камень рассыпались кучкой разноцветного праха. Секунда – и его развеяло по ветру.

Кошка, тяжело дыша, взлетела на нижнюю ветку дуба и взволнованно замяукала. Дуб и дом внимательно слушали. Закончив свой рассказ, кошка пробралась в кухню, с немалым трудом водворила задвижку на место – её лапки не привыкли к такой хитрой механике – и отправилась в спальню девочки. Досыпать.

А дуб и дом ещё долго переговаривались. Очертания дуба в лунном свете дрожали, словно он переминался с ноги на ногу. А выступающие на поверхность земли корни дуба шевелились, словно коричневые змеи.

Так прошла ночь Самайна. Наступившее утро оказалось неожиданно солнечным, тёплым и душистым – солёный запах моря смешивался с запахами прелой листвы, осенних цветов и сосновой хвои.

Девочка, как всегда, выбежала в сад. Бросила взгляд на кучу золотых листьев и направилась к забору. Но что-то заставило её остановиться, подойти к груде листьев и пристально вглядеться в золотые переливы. Медленно, не веря себе, она коснулась золота. Оно было холодным, тяжёлым, маслянисто-блестящим. И совсем не шуршало.

С ликующим воплем девочка схватила несколько золотых червонцев и побежала в дом, громко зовя бабушку.

В кроне дуба раздалось шуршание. Казалось, что старое дерево тихо смеётся. Сухим смешком ему откликнулся дом, громким мяуканьем – кошка. Они по праву гордились собой, ведь это они уговорили старого флибустьера расстаться с закопанным золотом, чтобы помочь далёкой прапраправнучке.