Дозорные байки

Аргентина-Ямайка

Маша подошла к краю крыши. Да, это самое верное решение, жизнь боль. Всё тлен. Девушка шмыгнула носом. Ветер путал волосы и подталкивал в спину. Маша взглянула вниз, темнота вовсе не манила, не была бархатной и ласковой, нет. Внизу пятнышки фонарей, люди, машины. У всех свои заботы, свои печали и радости, а у неё? А у неё ничего нет, нет ведь, правда? С небес упала первая дождевая капля, прямо на щеку, как слеза. «Это знак», — подумала девушка и как-то отрешенно, перестав грустить и думать, сделала шаг в пустоту…

За окном машины проносился ночной город, живущий по своим правилам, не спящий и яркий. Вадим очень любил этот момент, когда карета скорой помощи летит на вызов, рассекая темноту над головой, небо и звезды. Вокруг — светлячки окон, впереди — тайна. По радио передавали песню группы Чайф

Сегодня солнце зашло за тучи,

Сегодня волны бьют так больно,

Я видел, как умирала надежда Ямайки —

Моя душа плачет.

Зачем ты стучишь в мои барабаны,

Зачем ты поешь мою песню?

Мне и так больно.

Водитель — пожилой мужчина, седой как лунь, со смешливым лицом — молча крутил баранку. Фельдшер взглянул на помощницу: Катя дремала, прижавшись щекой к боковому стеклу. «Не простыла бы», — подумал мужчина, но будить не стал, ещё раз взглянул в карту вызова и задумался.

Вадим работал фельдшером на скорой помощи почти двадцать лет. Медиком он хотел стать ещё в детстве, жаль в их периферийном городке не было медицинской академии, только училище, или, как теперь его называют, колледж. Это учебное заведение он и закончил, и, ещё будучи студентом, устроился на скорую, временно, только попрактиковаться, а потом может в центр, в институт… Но нет ничего постоянее временного, и случай Вадима оказался не исключением. Казалось, жизнь имеет размеренный темп: сутки через двое на работе, в оставшееся время — выспаться, приготовить поесть, случалось даже добраться до друзей. Но чем дольше он работал на скорой, тем меньше было друзей и сна, и всё больше работы. Родители только вздыхали, что, мол, уже за тридцать, а семьи нет, даже девушки нет. Когда же ждать внуков? Вадим утешал, что всё ещё будет и снова уходил на смену.

На скорой Вадима любили: жалоб на него от больных не было, на вызова не опаздывал, спирт не пил, даже карточки заполнял понятным почерком. Чудо, а не человек! Несмотря на хорошее отношение начальства, Вадим нравился и сослуживцам: душа компании, работать с ним легко, будет надо — подменит или деньгами поможет. В общем, как ни крути, а Вадим был прекрасным работником. И до недавнего времени сам мужчина думал, что в этом и есть вся его жизнь: работа, дом, работа. А потом его инициировал Ночной дозор. Светлый Иной Вадим Рябинов, целитель, 6 уровень, но с хорошими перспективами. Ему даже предложили вступить в местный дозор, но Вадим отказался, прошел курс молодого бойца и снова вернулся на станцию скорой помощи. Кто, если не он, будет спасать больных? Конечно, целитель понимал, что не может использовать свой дар для всех, и это его угнетало. Но зато, как и прежде, он мог помочь даже словом. Облегчить боль прикосновением, убедить больного в необходимости госпитализации и многое другое. Поверьте, для скоровика это поистине неоценимые способности. Дни шли. А потом на станцию пришла она, студентка колледжа Екатерина, улыбчивая, чуть курносая, шустрая, похожая на Гайку из мультсериала «Чип и Дейл». Замечательная девушка, светлая иная.

— Меня ещё в детстве дозорные нашли, под новый год на празднике, представляешь? — рассказывала девушка, грея ладошки о кружку с чаем. — Мы с классом были на городской Ёлке, весело было. Подарки, хоровод. Там меня и заметили. А потом дозорные к нам пришли домой, что-то родителям говорили, а мне кулек с конфетами принесли. И девушка, на Снегурочку похожая, сказала, что настоящее волшебство мне покажет и мы с ней прямо под ёлку шагнули. Знаешь, какая новогодняя Ёлка в сумраке?

Вадим улыбался и отрицательно качал головой.

— Красивая! Светится вся! Снегурочка мне тогда сказала, что это желания, которые Дед Мороз исполняет, если дети себя хорошо ведут. Я обещала, что хорошо себя вести буду. Всегда.

Они пили чай в его однушке. Типичное холостяцкое жилье: немного мебели, ноутбук и творческий беспорядок. Катя рассказывала о себе, об учебе в Дозоре, где она была младше всех. А Вадим слушал и любовался ею. За окном шёл дождь, осень вовсю хозяйничала в городе, но здесь, на кухне, было тепло и светло для них двоих. С этого момента всё изменилось. Они гуляли с Катей в осеннем парке и наслаждались скудным октябрьским теплом. Жизнь стала другой, теперь, идя на смену, Вадим улыбался, видя, как солнце просвечивает сквозь красные и охристые листья. Странно, что он не замечал этого раньше.

— Ты никогда не хотел быть дозорным? — спрашивала Катя.

— Нет, — отвечал Вадим, — я давно нашел себя. Зачем искать что-то другое?

— А я хотела, — Катя останавливалась, смотрела в небо, на бегущие облака, — а потом перехотела. Мне всегда медицина нравилась и педагогика тоже, но медицина больше. Я вот поработаю на скорой год, подтяну химию и поеду в институт поступать. Как думаешь, поступлю?

Вадим соглашался, эту историю он слышал много раз, но всегда надеялся на то, что мечты сбудутся.

— Конечно, поступишь и станешь врачом.

— Неврологом хочу быть или даже нейрохирургом. Получится из меня нейрохирург? — говорила Катя, заглядывая в его серые, цвета осеннего неба, глаза.

— Даже не сомневаюсь! — говорил Вадим, держа её за руку.

Когда он попросил, чтобы Катю поставили его вторым номером, вопросов не возникло. Почему не пойти навстречу хорошему работнику?

Раньше Вадим даже не думал о том, как он одинок, теперь же, когда рядом в машине ехала Катя, всё было иным. Он улыбался, видя, как она дышит на стекло и выводит на нем буквы. Или как морщит лоб, формулируя диагноз или заполняя сопроводительный лист на госпитализацию. «Катя, Катенька, светлая моя, родная», — эти слова Вадим прокручивал в голове, и они грели его лучше всякого солнышка, давая силы и работать, и жить.

Машина подпрыгнула на лежачем полицейском, водитель тихо выругался. Эта встряска вернула Вадима в реальный мир. Судя по всему, они уже подъезжали к месту происшествия. Высотная травма значилось в карточке. Когда селектор проскрипел: «Сто вторая бригада, срочный вызов, Рябинов срочный вызов», — Вадим уже мчался к машине, у входа перехватил у Кати сумку с лекарствами и кислород. Диспетчер крикнула вдогонку: «Реанимация уже выехала».

Линии вероятности Екатерина умела просматривать лучше, сказывался опыт.

— Не успеем, — шепнула она, садясь в машину.

— Попробуем, — ответил он.

Несмотря на поздний час, зевак хватало. Один из худших моментов в работе скорой — это добрые люди. Каждый даст совет, задаст вопрос, а если что-то покажется добрым людям не правильным, так и растерзать могут. Вадим поймал тень от ресниц и взглянул сквозь сумрак: люди уже стали толпой, общая аура наливалась багровым и пульсировала, готова я взорваться.

— Пошли, на вопросы не отвечай, делай, что я говорю.

Они молча прошли мимо людей. Как бы ни была настроена толпа, место смерти люди чувствовали на уровне инстинктов, поэтому возле тела было пусто, словно его накрыла сфера отрицания. То, что девушка мертва, Вадим понял сразу. Не нужны навыки иного, хватает и человеческих. Сломанная кукла на асфальте. Светлые волосы, удивленно распахнутые глаза, струйка крови стекает по подбородку. Смерть никого не красит.

По протоколу проверил пульс на сонной артерии, приложил стальной кругляш фонендоскопа к груди. Пусто. Как там было в сказке про Буратино? Пациент скорее мёртв, чем жив. При чём тут Буратино? Вадим взъерошил пятерней волосы, чтобы прийти в себя. Что бы ни говорили, никогда не привыкаешь к такому зрелищу. Только прохожие льнут, как падальщики. Что, кто, откуда..

— Катя, отзвонись на станцию. Скажи, ремки[A1] не нужны, и принеси простынь. — Он обернулся как раз, чтобы увидеть, как глаза Екатерины наполняются слезами. Её рот некрасиво скривился. Девушка всхлипнула.

— Катя? Иди в машину. — Не обращая внимание на людей, он подошел к ней, чтобы увести с места трагедии, но она словно приросла к месту. [Н1]

— Это ж Машка, не спасли, — услышал фельдшер сквозь всхлип.

— Что? — удивлено переспросил он.

— Это Машка, Маша Рудакова, с акушерского с нами на потоке учится, — заикаясь, сказала Катя.

— Хорошо, Катя. Мы знаем, кто это, иди в машину, возьми сумку и сиди там. — Вадим понимал, что это стресс, первый раз на суицидах и не такое с дежурантами бывает.

— Не спасли, проиграли, — снова шептала девушка.

Он встряхнул её за плечи.

— Катя, мы не можем всех спасти, иди в машину!

Из круга зевак выделилась старушка — божий одуванчик.

— Бессердечный какой! А еще дохтор! Не видишь — девочке плохо!

Вадим повысил голос:

— Товарищи, попрошу разойтись с места происшествия, сейчас прибудет наряд полиции. Если есть свидетели, останьтесь. Остальных просьба уйти.

Слова бабульки словно вывели студентку из оцепенения. Она вытерла слёзы ладошками, потом молча взяла сумку и ушла к машине. Водитель скорой принес простынь, укрыли тело. Словно получив сигнал, толпа стала расходиться. Вадим ходил кругами, посмотрел сквозь сумрак: никаких остатков заклятий, укусов и прочих тёмных следов нет. Впрочем, и светлых нет тоже. Скорее всего, прыгнула с этой высотки. Мужчина посмотрел наверх: крыша здания терялась среди низких грозовых туч. В сумраке здание было ниже, и, конечно, никто не стоял на крыше, злобно хохоча. Так бывает только в комиксах.

— Что же ты, Маша, — пробормотал фельдшер, снова присаживаясь рядом с телом.

Он вспомнил, что не закрыл девушке глаза: к чему им смотреть в ткань простыни? «Пусть отдохнет», — подумал он, проводя рукой по лицу, и вот тут его захлестнуло. Бездна отчаянья обрушилась на Вадима разом, словно он пережил всё человечество и стоит теперь на руинах один-одинёшенек, да и причиной всего этого стал он сам. И жить теперь не имеет смысла. Всё тлен. «Жизнь — боль», — пришли на ум новомодные выражения. С огромным трудом, словно поднять нужно было многотонную плиту, Вадим убрал руку с лица самоубийцы. Захотелось вымыть руки под проточной водой, чтобы смыть весь негатив. Жаль негде, даже дождя ещё нет. «В машине есть раствор, надо хоть им протереть», — подумал медик.

Дождь начался, когда приехала полиция.

Два дня выходных прошли как обычно: на улице лил дождь, совсем облетела листва. Вадим смотрел в окно на съёжившийся, серый мир, и в душу снова закрадывалось чувство пустоты и обреченности, словно там, на вызове, он подцепил невидимую заразу. Катя не приходила, по телефону грустно сказала, что похороны в среду, пойдут всем отделением. Вадим выразил соболезнования. В обще-то он пытался успокоить Катю ещё в машине по дороге на станцию, но та, словно ёжик, ощетинилась невидимыми колючками, закрылась и горевала. Только уже выходя из машины, грустно посмотрела на Вадима и сказала: «Ты не поймешь». А что тут не понятного? Ему, привычному человеку, тяжело, а ей студентке — и вовсе. Может, и передумает год на сокрой сидеть, сразу бы езжалая в институт поступать. Вадим вздохнул и налил себе ещё чая. Это человек душой черствеет, а им, светлым, такое не дано, может, и к лучшему…

В четверг, придя на смену, Вадим узнал, что к нему зайдет следователь. Это было немного странно, потому как следователи приходили по уголовным делам, тут же ничего криминального не было, чистый суицид. Следователь оказался примерным ровесником Вадима, не иной, обычный высокий мужчина в очках, он был похож на богомола. Задал несколько вопросов, пробежался глазами по карте вызова. В кабинет, где они беседовали, пару раз заглядывала главврач станции, но богомол каждый раз смотрел на неё молча, и та удалялась, не забыв улыбнуться.

«Мощно, — подумал Вадим. — Никакая магия не нужна, до того взгляд тренированный».

Уже под конец их недолгой беседы Вадим решил спросить сам:

— Вы меня извините, но это классический суицид. Почему у полиции вдруг возник интерес к делу?

Полицейский поправил очки, грустно посмотрел на фельдшера.

— Ну да, классический. К тому же у гражданки Рудоковой это была не первая попытка суицида. — Он пошелестел записной книжкой. — Да, не первая, но последняя. И чего им там на свете не живется? — произнес он уже как бы для себя.

Вадим напрягся.

— Кому это, им?

— Им, самоубийцам. — Следователь достал распечатку, листок был знакомый из их архива. — Вы же врач, знаете, сейчас осень. Это обострение, наверное. Но за последние два месяца на вашей территории это уже третий случай. А по городу и поболе будет. Вот, проверяем, может, наркотик какой новый завезли, с них такое бывает.

— Да-да, — подтвердил Вадим, — с некачественного товара всегда идет волна.

— Вот именно, волна. — Богомол собрал бумаги. — Спасибо, Вадим Викторович, за сотрудничество. С вашей напарницей и водителем я уже побеседовал.

— И какой вывод?

— Суицид — как и было сказано.

На том и распрощались.

Никогда не играл Вадим в детективов, но тут что-то царапнуло. Задумавшись на мгновение, он постучал в дверь архива.

— Войдите.

Пышная блондинка Лариса сидела в окружении гор карт вызова, забивая информацию в старенький компьютер. Периодически звонил телефон, и она уточняла, что с тем или иным пациентом, которого доставила скорая в приёмный покой.

— Извини, что отвлекаю, — Вадим вдруг стушевался, — но ко мне тут полицейский приходил.

— А это тот? По поводу суицидов? — Женщина отвлеклась от работы. — Позвонил вчера и, представляешь, информацию по всем суицидам за последние два месяца просил собрать. Два месяца! Это сколько же работы. — Она поджала губы — И никто спасибо не скажет!

— Лариса, хочешь я тебе спасибо скажу? Только ты мне распечатай такой же список. Если не трудно.

Блондинка улыбнулась и стрельнула глазами в холостого — неженатого.

— Не трудно, но позже. Сейчас дневной отчет составляю.

— Спасибо, я попозже зайду. Только не забудь!

— Да ты что, у мня память идеальная, так что жду тебя и «спасибо».

— Всё будет, — пообещал Вадим и ретировался из бумажного плена.

Катя говорила мало, всё больше смотрела сквозь мокрое стекло автомобиля на пробегавшие мимо машины. Дежурство выдалось хмурым, люди спешили по своим делам, закрываясь зонтами, словно щитами, от копий дождя. Вызовы сыпались, как из рога изобилия. Обычная работа скорой: давление, температура, боль в горле, ушибы. Всё, что мог бы вылечить участковый, но народ участковым упорно не доверял и потому вызывал скорую. Ближе к вечеру рация, заскрежетав, сообщила: «Примите вызов. Родниковая, дом три, порезал вены».

Катя глухо вздохнула:

— Опять?

— Не переживай, вены режут позёры. Вот увидишь, приедем, а там девочка, влюбленная, или мальчик, обиженный на родителей, решил продемонстрировать миру, как ему, миру этому, плохо без него будет.

Катя недоверчиво взглянула на Вадима.

— Думаешь, будет так?

— Просто уверен.

Екатерина прикрыла глаза — просматривает линии, понял Вадим. Девушка улыбнулась.

— Похоже, ты прав, и всё-таки, всё-таки…

Пока они шли из машины к подъезду, Вадим наконец решился спросить, хотя вопрос мучил его с прошлой смены:

— Ты в сумраке, ничего не заметила, там, у многоэтажки?

Катя задумалась.

— Нет, чисто было, ничего особенного.

— Кать. Маша, она наркотики не принимала?

— Вадим, вот ты туда же! — Возмутилась девушка. — Не принимала она ничего. Просто, глупая была.

— Мне полицейский сказал, что у неё была не первая попытка, правда?

— Может, и не первая. Она особо не рассказывала. — Катя отвернулась. — Какая теперь разница?

Подъезд пах кошками, в сумраке он ещё был покрыт, словно шубой, синим мхом. Видимо, жители подобрались эмоциональные. Нужная дверь была открыта нараспашку, и женский голос раздавался из глубины квартиры:

— Лёшка, зараза такая, открой двери! Вон, скорая приехала, открывай дурак, пока не сдох!

Вадим первым достиг источника звука. Им оказалась дородная женщина в старом махровом халате.

— Приехали, — ни то уточнила, ни то удивилась она, — а только, зараза эта, двери не открывает! Сил никаких нет! — завелась женщина с новой силой. — То таблетки глотает, то руки режет. Вот, дурак-то, дура-а-ак, — и сердитый крик перешёл в рыдания.

— Катя, поговори с женщиной, а я попробую увидеть Алексея.

Фельдшер постучал в закрытую дверь ванной.

— Алексей? Алексей, вы там? Я доктор, мы скорая помощь, откройте пожалуйста.

За дверью шумела вода, и больше ничего слышно не было. Вадим мог бы пройти сквозь сумрак, там этой двери попросту не существовало, но иным запрещалось это делать. Мог бы использовать морфея и усыпить и женщину, и её сына. Но всё это было иными методами, поэтому он чисто по-мужски дёрнул за ручку дверь ванной. Никто не ставит в ванной врезные или кодовые замки, тем более в обычных квартирах. Раздался треск, и шпингалет, не выдержав натиска, звякнув, упал на пол, а дверь открылась. Парень сидел на краю ванной, пол вокруг был заляпан каплями крови, тут же валялись осколки чего-то керамического.

«Копилка что ли?» — с удивлением подумал Вадим. Стены ванной комнаты и дверь тоже были испачканы кровью. Вадим почувствовал, как Катя смотрит через его плечо, и спокойно выдохнул: руки юноши были изранены мелкими порезами по тыльной стороне, словно он наносил разметку на них. Жизни ничего не угрожало.

— Привет, Лёш, я Вадим. Чего мать пугаешь? — перешел фельдшер в атаку.

— Я? — парень насупился.

— Ну а кто, я что ли? Давай выходи из ванной, подлечим тебя.

— А я вас приезжать не просил! — взвился Леха. — Она вызывала, — Он ткнул пальцем в ревущую мать. — Её и лечите!

— Да кто тебя лечит? — удивился Вадим. — Само заживет до свадьбы. Так что не валяй дурака, закрывай кран и пошли отсюда.

Парень взглянул на руки, на мать, перевёл взгляд на Вадима и сдался…

«Рутинная работа в сущности, — думал Вадим возвращаясь на станцию, — это только новички ждут чего-то нереального, а потом мечты о спасении мира разбиваются о быт». На обратной дороге они притормозили у ларька, и Вадим купил коробку конфет для Ларисы. Их бригаду как раз удачно вернули на ужин, можно передохнуть. Катя отправилась на кухню ставить чайник, а Вадим постучал в дверь архива.

— Открыто, — откликнулась Лариса.

Вадим зашел, улыбнулся и протянул коробку конфет.

— Как обещал! — добавил он.

Женщина удивлённо смотрела то на конфеты, то на мужчину.

— Вадик, мне, конечно, очень приятно, но напомни мне, когда ты обещал угостить меня конфетами?

Вадим оторопел. Может, он что-то не так понял?..

— Ну как же, я к тебе сегодня заходил, просил распечатать данные по суицидникам, такие же, как следователю, а ты сказала…

— Погоди, Вадь, ты что-то путаешь, наверное? Следователь приходил, просил данные по ДТП, я ему их распечатала. А тебя сегодня тут не было. Но я очень рада, что ты зашел.

— Как так — не было? — удивленно спросил Вадим, чувствуя, что сходит с ума.

— Ну вот так, не было — и всё! — хозяйка архива начинала сердиться. — У меня идеальная паять…

«Память идеальная» — эта фраза вывела Вадима из ступора. Он поймал тень от ресниц и взглянул на Ларису сквозь сумрак. Всё, вроде бы, нормально, но способности целителя возмущённо кричали, что нет. И точно, память была подчищена и скорректирована, тонко и умело. Он бы так не смог. А ещё чувствовалась от этого воздействия светлая сила. Вот так.

— Вадим, ну так что? Чай или кофе? — конечно, хранительница архива ничего не заметила. Она и не помнит ничего, но попытка не пытка.

— Лариса, а кто к тебе сегодня после следователя заходил?

— Да кто сюда заходит-то? Начальство заглядывало, диспетчер заходила, а ну и твой второй номер, Катя. Всё вроде.

— Катя? А чего хотела?

— Да ничего такого. — Блондинка махнула рукой. — Спрашивала, как работа, что тут делать надо, сильно ли устаю, — Лариса неожиданно хитро подмигнула и перешла на шепот: — Не иначе, как Катька твоя на лёгкий труд собралась.

Вадим даже не стал спорить, улыбнулся, покивал головой, отказался от чая и в подавленном настроении вышел из архива.

Уже на пороге Лариса его окликнула:

— Вадим, а статистика по самоубийствам-то тебе зачем?

— Работу на повышение квалификации по ним написать хочу. Соберёшь информацию?

— Чего хорошему человеку не помочь? Только не знаю, когда руки дойдут. Но ты заглядывай, можно с конфетами.

Спрашивать Катю, зачем она была в архиве, совершенно не хотелось.

Офис Ночного дозора находился в здании ЕРКЦ: в одну дверь входили люди, чтобы оплатить коммунальные услуги, а в другую — иные. Для людей на двери значилось: «Аварийный выход», а в сумраке висела офисная табличка. Состав дозора был не велик: четверо иных и пара свободных сотрудников.

Вадим поздоровался с дежурным магом и, уточнив, на месте ли глава, отправился прямо к нему. Дверь кабинета была оббита дерматином, сразу было понятно, что это крыло всё же принадлежало расчётному центру, правда ещё в советские времена.

Рябинов только собрался постучать, как из кабинета крикнули:

— Входите, открыто.

В этом кабинете Вадим был пару раз: первый, когда инициировали и привели показывать управление, и второй, когда он получил предложение, но отказался пополнить ряды дозорных.

Глава дозора Венер Латыпов ждал гостя, выйдя из-за стола. Был Венер из местных башкир с третьим уровнем силы. Жил тут, когда ещё и города не было. Да и городу даже ста лет ещё не стукнуло, о чём речь? В общем, коренной иной.

— Вадим! Как хорошо, что зашёл. Давно не было тебя. Может, передумал и решил нам помочь?

— А что, что-то случилось? — уточнил фельдшер.

— Нет, — улыбнулся пожилой хозяин офиса, садясь за стол, — но мы всегда на страже. Так чем могу помочь?

Жестом он пригласил Вадима сесть.

— У вас никаких нарушений не зафиксировано за последние пару месяцев? Может, вампиры или ведьмы шалят?

— Нет, не шалил никто. — Узкие глаза с интересом изучали фельдшера. — Ты поточнее говори.

Вадим задумался: «Стоит ли сообщать все? Да и что, в сущности, он может рассказать? Никакой конкретики. Но… всё же лучше, чем ничего».

Об этом он и поведал Латыпову. Только про историю в архиве умолчал.

— Суициды, значит? И никакой магии?

— Внешне не заметил, но такая тоска накатила, да что повторяться..

— Тоска, говоришь? Похоже на деморализацию, да только зачем? Может, у кого личные счёты с девочкой были?

— А другие случаи?

— Ну ты их не видел, не знаешь, была ли там тоска, но за звоночек спасибо. Будем иметь в виду.

Маг встал, как бы завершая разговор. Встал и Вадим.

— Спасибо, буду приглядывать за пациентами, — сказал он и направился к выходу.

— За Катей тоже приглядывай, — внезапно сообщил глава Ночного.

Вадим остановился как вкопанный, а Венер тем временем продолжил:

— Вот бывают удивительные вещи, иногда ни одного иного в семье, хоть оба родителя маги, а иногда у обычных людей оба ребёнка иные. Жаль только, что братишка Катин тёмный. Она тебе разве не говорила?

Вадим медленно повернулся.

— Нет, не говорила.

— Ну не говорила, так не говорила. И правильно! — Засуетился маг. — Тут нечем гордится. Ты, если что, меня в курсе дел держи, а я присмотрюсь к сводкам.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарил волшебника Вадим и покинул офис. На душе было мерзко.

Тучи собрались на обсуждение, как сделать эту осень ещё более промозглой и злой. Ветер холодными пальцами лез за воротник. Вадим накинул капюшон и пошел на автобусную остановку. У Кати в гостях он не был ни разу, но адрес знал. Желтая газель лихо притормозила возле него, взвизгнув тормозами. До остановки было ещё метров двадцать, но водителя это не смущало. «Почему бы нет?» — решил Вадим и вошёл в открывшуюся автоматически дверь. В машине было малолюдно: кроме пожилой леди, сидящей с боку на одиночном, только пара юношей в конце. Маршрутка рванула с места, а Вадим вскинул руку, вспоминая фриз, пресс и, понимая, что всё равно не успеет…

Не было в газели людей: только иные, тёмные, пара оборотней и ведьма, сильная…

— Ах, молодой человек, прекратите, — Пожилая дама пренебрежительно махнула рукой. — Неужто вы всерьёз думаете, что если бы вам хотели причинить вред, то это выглядело бы так? Мы с вами, кстати, ещё незнакомы. Я Ноябрина Петровна, глава Дневного дозора. Может быть, слышали обо мне? А это стажеры, Сергей и Дмитрий, не обращайте на них внимания. Как вас зовут?

— Вадим, но, думаю, вы уже знаете, раз мы тут встретились.

— Ну знаю не знаю, правила приличия прежде всего. Есть такая шутка, знаете, какие три принципа в магии главные? — Ведьма с интересом смотрела на Вадима.

Чем-то она напоминала мисс Марпл, и видно было, что всё происходящее её развлекает.

«Ну что ж, — подумал Вадим, — приличие так приличие».

— И какие же? — учтиво спросил он.

Женщина подняла вверх указательный палец, став похожей на Макгоногал из Гарри Поттера, и столь же серьёзно произнесла:

— Вежливость, плавание и быстрый бег!

Вадим опешил.

— И где же тут магия?

— Ах да, и заклинания, конечно! — отозвалась ведьма и засмеялась. Шутка ей нравилась, оборотни тоже загоготали.

— Ладно, Вадим, — Из милой старушки она внезапно стала серьёзной и опасной. — Вернёмся к делу. Тут до меня слухи дошли, что светлые пошаливают.

— Светлые? — удивился Вадим. — Вы ничего не путаете?

— Не путаю. Со своими мы сами разберёмся, а ты к светлым приглядись, да если что заметишь, будь добр сообщи мне.

Вадим напрягся.

— Я не заключаю сделок с тёмными.

— Да какие сделки! — Всплеснула руками ведьма. — Об одолжении прошу. Если что заметишь, Венеру сообщи. Заметь, не мне, а вашему же магу. Вот и вся соль вопроса. Видишь, у меня даже корысти нет.

— С каких пор тёмные бескорыстно действуют?

— Да на нас наговаривают больше. Так-то мы такие же, как вы, только другие.

— Вот именно, что другие. Вы извините, но я, пожалуй, тут выйду. И позвольте мне самому решать без ваших советов.

— Куда ж ты выйдешь под дождь? — старушка удивилась. — Мы тебя до места довезем.

— Откуда вы знаете, куда мне… — начал Вадим и осёкся.

— Ах, Вадим, молодо-зелено, — ведьма улыбнулась — Но если решил выйти, не держу. Удачи!

На этих словах дверь распахнулась. Вадим, не заставляя пассажиров ждать, вышел. Стоя в луже и глядя на удаляющуюся маршрутку, он чувствовал, что ноги промокли. Всё-таки тёмные, они совсем не как светлые…

До дома, где жила Катя, Вадим дошел пешком, несмотря на дождь: злясь на себя, что попал на уловку с такси, злясь на Дозорных обоих цветов. Как, спрашивается, тёмные так быстро узнали о его визите в офис? Следили за ним? Или за офисом? И зачем это, спрашивается? Почему светлые это позволяют? С этими мыслями он дошёл до квартала и, наверное, прошел бы мимо, если б что-то не зацепило. Окинув сквозь сумрак взглядом двор, Вадим заметил автомобиль — редкий для их города кабриолет, прикрытый сферой невнимания. Внутри отчетливо ощущались ауры двух иных, светлых. И одна из них была знакомая, родная, Катина. Вадим поравнялся с автомобилем и задумался: то ли постучать, то ли мимо пройти, но его заметили. Дверцы отворилась, и Катя выбежала под дождь.

— Вадим? Что ты тут делаешь?

— Поговорить надо, — голос вдруг подвел и выдал хрипотцу.

— Сейчас? Я сейчас занята, но ладно, пойдем.

Девушка потянула его за рукав. Но Вадим стоял и смотрел на машину. В ответ на его взгляд из авто вышел молодой человек, симпатичный брюнет, таких можно увидеть на страницах модного журнала. Он подошёл к Вадиму, улыбаясь, и протянул руку для рукопожатия.

— Здравствуйте, вы Вадим? А я Игорь, друг Кати. Она мне про вас много рассказывала.

— А про вас нет, — почему-то огрызнулся Вадим и сам этого устыдился.

— Мальчики, а может, пойдём в квартиру? Чего мокнуть под дождем-то? — Катя вглядывалась в их лица, ища ответа.

— Нет, Катенька, мне пора ехать, — улыбнулся Игорь. — Рад был познакомиться.

И светлый маг укатил на автомобиле.

— Вадим, ну что ты, так и будешь стоять? Идём? — голос Кати уже звучал устало.

— Кать, а может, не стоит мне идти? Поговорить с другом уже помешал, а дома брат ещё не рад будет меня видеть. Такая концентрация светлых.

Катя отдёрнула руку, словно обожглась.

— Откуда ты? Следил или справки навёл? И что, что с того, что он тёмный? Он тоже человек, он мой брат.

— Он иной! Тёмный иной, а ты мне не сказала.

— А ты и не спрашивал! А Игорь, он вообще просто друг. Мы с ним ещё со школы в дозорах знакомы, он мне всегда помогает — и братом ни разу не попрекал!

— А я, значит, попрекаю? Я вообще, оказывается, ничего о тебе не знаю!

— А ты, кроме пациентов, ни о чём знать и не хочешь! Сашки вообще тут нет. Он у друга живет, не хочет со мной жить. Иди, проверь! Ленинградская, дом три, квартира сорок два!

— Не нужен мне его адрес!

Вадим вдруг почувствовал себя опустошённым. Не хотелось больше ничего знать, не хотелось копаться в чужих тайнах — ничего не хотелось. Он развернулся и побрёл по улице в сторону остановки. Катя, давясь рыданиями, смотрела ему в след, но звать не стала. Развернувшись, девушка зашла в подъезд. Деревья качали на ветру голыми, костлявыми ветвями, и никаких золотисто охристых листьев на них не было…

Придя домой, Вадим не стал зажигать свет. Сняв ботинки и кинув куртку на пол, он прошлёпал в комнату и уселся в кресло. Было стыдно и грустно. Зачем он начал придираться к Кате? Что ему сделал её брат? Ну тёмный — и что? Тёмных много. Обидно, что не рассказала. Ну так он, и правда, не расспрашивал о семье. А этот Игорь? Просто друг или нет? Да какая разница. Разозлившись на себя, Вадим решил вернуться к действиям, поэтому встал и пошёл на кухню ставить чайник. Зазвонил телефон

— Вадим, это Светлана.

Голос старшего фельдшера Вадим узнал сразу.

— Слушаю, Свет, что-то случилось?

— Видим, тут такое дело. Сегодня в ночь бригад не хватает. Может, выйдешь? У тебя же сутки послезавтра только.

Вадим взглянул на часы: было почти шесть.

— Не вопрос. Конечно, выйду.

— Спасибо, — он уже дослушивал, собирая сумку.

Приехав на станцию, он увидел возле диспетчерской Лидочку: та мяла в руках карточку и заглядывала в окошко.

— Тань, это же висяк, это надолго, а у меня смена кончается. Тань, может есть кто, а?

— Никого нет. Ни на станции, ни рядом, реанимация — и та на вызове! — сообщала сердитым голосом Таня.

— Ну Тань! — не унималась Лидочка. И тут она увидела Вадима. — Тань, Вадим пришёл! Тань, ну перебей карточку! Вадим, поедешь? А я самоубийц боюсь, правда боюсь.

Она заглянула ему в глаза, ища поддержки. Вадим возмущаться не стал.

— Тань, перебей на меня. Я сумку у тебя брошу, а в журналах позже распишусь.

Диспетчер, недовольно бухтя, что нечего бумагу тратить, кому дали, тот бы и ехал, изменила фамилию врача и подала новый лист. Лидочка уже убежала переодеваться. Второй номер Виталик уже спешил с сумками к машине. Вадим глянул в карточку на ходу.

«Повод: повесился. Пол: мужской. ФИО: неизвестный. Адрес: Ленинградская 3, на чердаке».

Он почти уже отвёл глаза, но затем снова глянул на адрес. Таких совпадений не бывает! Именно в этом доме, если верить Кате, жил её брат.

Домчались быстро. На удивление, прибыли одновременно с полицией. Подхватив сумки и мягкие носилки, вошли в полутёмный подъезд. Старые дома, всего пять этажей, а кажется, что больше. Ступени раньше другие были, что ли? Полицейский первым влез на чердак, за ним поспешили медики.

— Эх, скорая. Вы тут уже не нужны, — констатировал сотрудник полиции. — Снять поможете?

Вадим подошел ближе. Парень оказался прав: медицинская помощь тут уже не требовалась. Повешенный был Алексеем, тем самым, что ещё пару дней назад резал вены осколком копилки и спорил с бригадой. Даже бинты, наложенные Катей, ещё не снял. Фельдшер обхватил тело и приподнял, чтоб было легче обрезать верёвку. Этого прикосновения было достаточно: снова накатила знакомая уже пустота, захотелось выть волком и самому лезть в петлю, потому что нет выхода, нет выбора, ничего нет. Жизнь — боль, всё — тлен.

— Вадим, тебе нехорошо?

Виталий тряс его за плечо… В ушах шумело, перед глазами всё плыло. Вадим, опустив тело на пол, сам сел рядом.

— Работать надо меньше, а спать больше, — посоветовал полицейский, оглядываясь вокруг.

— Надо, — согласился Вадим, потирая виски руками. — Кстати, могу вам помочь в опознании тела. Позавчера были у него на вызове, вены резал. Алексей зовут. В архиве карточка.

— Вот и я смотрю: парень с богатой историей. Ну вот играл и доигрался. Номер бригады скажите и пока не уезжайте, — попросил представитель власти.

— Как скажете, — согласился Вадим.

Сейчас, когда тошнота и пустота отошли на второй план, он оглядывал чердак сквозь сумрак. Всё серое, ветхое, кажется дунь ветер — и развалится. Мох выжжен, но неаккуратно, так, клочками. Явных следов магических заклинаний нет, но то, что магию применяли, Вадим был уверен полностью. Не бывает таких совпадений.

Спускался с чердака неспешно, оглядывая подъезд в сумраке, и вроде ничего примечательного не было: стены, разрисованные граффити, имена, нехорошие слова, рисунки. Рядом с квартирой номер сорок два красовалась надпись: «Аргентина — Ямайка, 6 — 0». Надпись была сделана кровью. Кажется, человеческой, хотя так не определишь.

— Позёры, — процедил Вадим и отправился к машине.

— Эх, Вадим, ты такое пропустил! — сообщил ему Виталик и, не дожидаясь вопроса, продолжил: — Тут сейчас какой-то хлыщ на кабриолете промчался. Прикинь, кабриолет, здорово да? Нам на такую машину всю жизнь работать.

— Здорово, даже очень, — подтвердил Вадим, думая, что с удовольствием бы расспросил этого хлыща и вовсе не о том, как заработать на новую машину.

От раздумий отвлек полицейский. Задал бригаде несколько вопросов и поблагодарил за помощь. Он уже уходил, когда Вадим обратился к нему:

— Простите, товарищ лейтенант, а следователь Свинцов из вашего отделения? Он как раз этим делом занимается.

Служивый поджал губы.

— Из нашего, только пока что он в больнице.

— По делу? — уточнил Вадим, чувствуя, что нет.

— По состоянию здоровья. Напали какие-то отморозки у самого дома. Сотрясение, амнезия и портфель с документами увели. Наркоманы наверное, на дозу не хватало. Вы извините, у меня ещё дела.

— Это вы меня извините, пусть товарищ Свинцов поскорее выздоравливает.

На том и разошлись.

Вадим ехал в скорой и думал, что это целая цепочка, только немного странная. Есть два тела, суицид, повторный. В обоих случаях есть ощущение применения магии. Есть Лариса из архива, внезапно забывшая всё про эти суициды после воздействия некого светлого. Есть следователь Свинцов, который теперь страдает амнезией, а скорее всего, тоже попал под заклинание, только от тёмных. Есть пара тёмных, которые так и напрашиваются в подозреваемые, и есть Катя, которая молчит. Нужен разговор с ней, обязательно нужен.

На станции Вадим снова заглянул в архив. Сегодня там работала Надежда Ивановна, пожилая всезнающая дама, не уважающая новомодную технику. Увидев Вадима, она отвлеклась от работы.

— О, Вадик, как раз о тебе думала! Лариса сказала, что ты информацию искал, и представляешь, эта ерундовина, — она шлепнула рукой по монитору, — ничего не нашла! Пусто, вирус сказали. А я говорила, что нечего этому ящику всё доверять! Хорошо, что есть карты и записи в журналах, только ты сам ищи, уж не обессудь.

— С компьютерами такое бывает, теряется информация, а за журналы спасибо, конечно, сам всё поищу.

И получив под честное слово вернуть всё в надлежащим виде, Вадим удалился на кухню изучать сводки вызовов за последние пару месяцев.

Делая записи между вызовами под монотонное жужжание радио, к утру он получил следующую картину. За два месяца по городу было двадцать три случая суицида, включая сегодняшний. Из них девять с летальным исходом. Шесть раз фигурировали одни и те же люди, то есть к ним бригады выезжали дважды, а иногда и трижды. Последний раз значилась смерть до прибытия. Ещё два случая Вадим отмёл, поскольку пациенты были пожилого возраста, а все остальные от восемнадцати до двадцати трёх. А вот ещё одно имя, хоть и фигурировало дважды, пока принадлежало вполне живому человеку. Рима Кошкина. Двадцать один год.

Вадим откинулся на стуле. Голова раскалывалась, шесть тел, шесть. Что то мельтешило на краю сознания, но устав после смены, мужчина не мог понять – что? Радио сменило волну и жизнерадостно запело:

Какая боль, какая боль:

Аргентина — Ямайка, 5:0.

— Пять — ноль, — подпел Вадим и замер. Пять ноль. Не шесть ноль, а пять! В песне были другие цифры, а вовсе не те, что на стене подъезда. Зато у него в списках было как раз шесть свершённых суицидов.

— Вот, сволочи, отсчёт ведут. Гады, и никто не подумает, — Вадим стукнул кулаком по столу. — Уже никого не боятся! Труп у них в доме, а им хоть бы что. Одно слово — тёмные. Где жрут, там и гадят. Их надо было сдавать Дозору, но Вадим чувствовал себя виноватым перед Екатериной и поэтому не мог ей не позвонить. Всё-таки это был её брат, а она ему не чужой человек.

Трубку Катя взяла сразу.

— Алло, Вадим?

— Надо встретиться. По поводу твоего брата. Давай через полчаса в кафе у станции.

— А ты где?

— На работе, я тебя жду.

И Вадим нажал кнопку окончания разговора. Ну вот, Кате нечем будет крыть. Она поймёт, что её брат просто распоясавшийся тёмный и ничего более. А тех, кто нарушает Великий договор, надо наказывать и не самосудом, а по всем правилам.

Катя сидела за столиком в пустом кафе: в этот час сюда заходили разве что те, кто не завтракал дома. Девушка нервно вертела в руках чашку кофе глиссе. Вадим молча сел напротив, накинул сферу невнимания и посмотрел в любимые глаза — и почувствовал себя предателем.

— Катя, я всё знаю, — звучало, как в кино. Главный герой раскрыл преступный синдикат, а главный злодей — его девушка, глупость какая. — Это Саша. Не знаю, один или с другом убивают людей. А ты его покрываешь! Подожди, я понимаю, что он твой брат, но это ничего не меняет! Он нарушает договор, он вредит людям. Ты понимаешь, шесть человек на его совести! Вчера я снимал из петли парня — Лёшку, того самого, которому ты перевязывала порезы пару дней назад. Ты понимаешь?! Он теперь мёртв, и повесился он на чердаке дома, где живет твой братец. И я знаю, что это ты скорректировала память Ларисе и почистила файлы на компьютере, а твой брат напал на следователя. Ты понимаешь, что, скрывая эти действия от дозора, ты стала преступницей? Инквизиция тебя развоплотит за такое. Кать, я буду на твоей стороне, я тоже соучастник, потому что знал и молчал. Катя, ты прости меня, но в любом случае сейчас я поеду в дозор и всё им расскажу. К тому же я знаю, кто следующая жертва, и, знаешь, может, пока я тебе всё это рассказываю, этой девушке грозит опасность.

Катя, молча слушавшая его речь и ни разу не перебившая, всхлипнула.

— Дурак ты, Вадим!

— Что?

— Дурак, вот что! Я что ли не знаю, что я преступница! Только это не Сашка виноват, а его друг. Он игрок из тех, что живет компьютерными играми. Вот он Сашку и подбил, мол, такие возможности имеем. Вся жизнь как игра, а мы не пользуемся. Давай, мол, свой реал создадим. Это чтоб людей доводить, значит, до ручки, а я всё узнала. Знаешь, как я кричала на него! Чтоб он не смел. А Сашка тогда и говорит: не бойся, я придумал, мы нормальных трогать не станем. Я сначала подумала, что будут душевнобольных мучить, а потом Игорь сказал, что у них список суицидников, мол, эти свою жизнь не ценят, их не жалко.

— Игорь?

— Ну да, Игорь. Он в психиатрической больнице айтишник. Вот он видел там Упыря, это друг Саши. Тот с кем-то из персонала договорился и этот список получил, а может, очаровал его, не знаю. И мы с Игорем стали на опережение действовать, ну чтобы мальчишки ничего не натворили.

— Мы? — Вадим чувствовал, что наступает хаос.

— Мы, я и Игорь, ну чаще Игорь ездил, к тем, кто в списке был, чтоб ребята не успели его заморочить и убить. Только мы же светлые, да и что Игорь один сделает? Шестерых мы уже не сберегли, понимаешь шесть жизней на нас с ним! А как в дозоры сообщить? Ты прав, это мой брат, я не хочу, чтоб его развоплотили, да и мы увязли по уши, и я Игоря утащила, он всегда мне помогал. А я….

И Катя сорвалась на рыдание.

Вадим с интересом разглядывал салфетку на столе, а потом спросил:

— Катенька, а ты не знаешь, где больше чернокожего населения? На Аргентине или Ямайке?

Девушка подавилась рыданиями и ошеломлённо уставилась на Вадима.

— Кать, спокойно, я не сошел с ума. Но мне кажется на Ямайке, и она проигрывает. Поехали, нам надо успеть раньше Игоря.

— Зачем? — всхлипнула Катя.

— Чтобы спасти твоего брата.

Рима давно поняла, что неизлечимо больна. Она прочла много статей в интернете на тему опухолей головного мозга, но всё не решалась пойти к врачу. Ведь страшно, если скажут, что всё это правда. Сам посудите, иногда она видела ауры людей, а это, говорят, признак психического расстройства. Да что там ауры — даже голоса слышала! А пару раз мир словно выворачивался наизнанку и становился серым и беззвучным. Девушка с трудом выбиралась из этой канители и потом долго приходила в себя, поедая шоколад. Это тоже были симптомы болезни.

Раньше она жила в деревне, и всё было хорошо. Наверное, свежий воздух, а потом их семья переехала в город. Рима как сейчас помнила, что впервые приступ серости случился с ней, когда она вечером шла домой и за ней увязались подростки, улюлюкали и смеялись. Ей стало так страшно, что она побежала, а потом упала в эту серую страну. Думала, умерла, но когда пришла в себя, не было рядом никого. Измученная, она добрела до дома и с тех пор была больна. Если честно, она даже пыталась свести счёты с жизнью, наглотавшись таблеток, но ничего не вышло. Наверное, таблетки были не те. А попытка резать вены совсем провалилась, было страшно и больно. Еще и на учёт в психушку поставили.

Сегодняшний день начался как обычно, на часах было девять часов, девять минут. Вообще одинаковые цифры были почти каждый раз, когда девушка смотрела время. Наверное, это тоже симптом. Кошкина собиралась в институт, в этом году она заканчивала на психолога. А на кого ей такой было ещё идти? Уже выходя из подъезда, она вдруг услышала зов: кто-то звал её и никого другого. Девушка тряхнула головой, опять глюки. Осеннее небо давило своей тяжестью. «Хорошо, хоть дождя нет», — подумала она, и тут зов снова настиг её. На этот раз он был сильнее и притягательнее. Кто-то ждал её, звал, и всё остальное было не важно: ни небо, ни институт. Как зачарованная, Рима пошла на зов.

Машину тормозила Екатерина. Девушкам всегда проще поймать попутку, а уж если девушка волшебница, тем более. Водитель так проникся к девушке, что напрочь забыл, куда и зачем ехал.

Вадим неободрительно глянул на девушку.

— Я ему заплачу, — шепнула та.

По дроге до дома Римы Кошкиной Вадим вкратце рассказал свою теорию. С каждым его аргументом Катя всё больше бледнела, но уже не плакала. У подъезда потенциальной жертвы Катя сообщила: её там нет. Куда-то ушла, но след ауры ещё чувствуется.

— Тогда ищем её, — сказал Вадим, — и как можно скорее.

Катя первой услышала, вернее, даже не услышала, а почувствовала Зов. Она махнула Вадиму рукой и побежала к стройке. Вадим не отставал. Обычная стройка, которой положено быть закрытой до поры до времени и достроенной в новый дом в свой черед, всё делала не так. Забор был — и что с того? Ворота, вон, открыты, да и похоже работы давно уже не ведутся. Он глянул в сумрак: где-то в середине скелета дома мерцало сразу несколько аур, два темных пятна и одна светлая. Аура инициированного иного. Вадим выругался.

— Она иная, — крикнул он Кате.

— Вижу, — отозвалась та, — мы должны успеть.

И они кинулись в чёрный зёв подъезда.

Рима стояла у края крыши, осеннее утро только занималось, но из-за туч солнца видно не было. Мир был тоскливым и серым. Девушка глянула вниз, вот и выход, не таблетки и не нож. Это будет полёт, она когда-то мечтала спрыгнуть с парашютом. Но побоялась, а сейчас прыгнет и полетит, над домами, детскими площадками к тому домику, в котором они жили с родителями в деревне и где она была здорова и счастлива, осталось сделать только шаг.

Катя кинулась к девушке и, кажется, уже оттаскивала её от края плиты.

— Ночной дозор, выйти из сумрака!

Вадим не был дозорным, но сейчас чувствовал себя именно им. Кроме них, на крыше было двое иных тёмных: маг, такой же русоволосый и сероглазый, как Катя, наверняка её брат, и вампир субтильного телосложения. Было видно, что тёмные не ожидали встретить здесь никого, но замерли лишь на секунду. Вампир просто скользнул в сторону, а маг презрительно сплюнул. А затем поняв, что всё сорвалось, поступили так, как делают все подростки: бросились в разные стороны. На пальцах Вадима играл фриз: и маг огребёт, и вампиру мало не покажется.

— Стоять, я сказал!

Выругавшись, он кинул заклинание в Упыря, но, кажется, промахнулся, а сам помчался за Сашей. Тот сдаваться не собирался и направил на Вадима пресловутый пресс. Спас щит мага, в школе дозоров хорошо тренируют, и пресс изучают тоже, поэтому именно он полетел в тёмного — и тот не успел заслонится. Парня протащило по бетонным плитам и вжало в стену, он замер.

«Не убить бы», — мелькнуло в голове Вадима, а сам он помчался за вторым.

Рима, кажется, потеряла сознание. Точно помнила, что стоит она на самом краешке и хочет взлететь, а теперь лежит на плитах и возле неё разговаривают двое. Девушка, смешная такая, курносая, и парень, настоящий красавец.[Н2]

— Игорь, ты успел! Мы успели, мы её спасли. Представляешь, глупые мальчишки, они чуть не убили иную. Они уже так много натворили, всё из-за меня. Но её мы спасли!

— Ты молодчинка, — говорит красавец. — Как вы вообще успели сюда? Я на своей машине — и то, чуть не опоздал.

— Это Вадим. Он в архиве нашел.

— В архиве? Я же всё стёр?

— Так это ты стёр? Он говорил что-то, думал, что я. А зачем ты стёр?

— Как зачем? Чтобы никто не понял, что ты тут замешана и твой брат тоже.

Девушка делает шаг назад.

— То есть думаешь, что если на скорой кто-то использует светлую магию, то на меня подозрение точно не упадет?

Красавец нервно поводит головой.

— Кать, я просто не подумал. Прости, ты же знаешь, я всегда тебе готов помочь.

В этот момент в поле зрения появляются ещё двое: рослый мужчина с очень сосредоточенным лицом и подросток, которого он держит за шиворот. Мальчик похож на смешную девушку, только ауры у них разные.

— Катька, это не мы! — кричит мальчик, пытаясь вырваться из рук мужчины. — Отпусти, дебил! Мы никого не убивали!

— На вас шесть смертей! А сейчас вообще — покушение на светлую иную!

— Чё? Какие шесть? Да мы проигрываем вам! Мы с Упырём это всё придумали, а потом ни разу не успели.

Девушка хмурится.

— Как это — не успели?

— А вот так, — подросток пожимает плечами, — не успели. Все наши жертвы уже умерли. Мы продули всухую. Эта была последним шансом размочить счёт, а она ещё и иная оказалась. Это знаешь, что? Это подстава, Катя! Вы нечестно играли, а ещё светлые!

Теперь уже недоуменно смотрят и Катя, и серьёзный мужчина. И только красавец как бы невзначай идет к ней, Риме, а в руках у него светится новое[Н3] солнце, направленное на неё.

Вадим держал паршивца за воротник куртки и понимал, что не успевает. Все подозрения становились правдой. Игорь направил фаербол на Кошкину и с презрением смотрел на них.

— Советую вам всем не делать глупостей. Я сейчас уйду вместе с девушкой, а вы не будете меня преследовать.

Катя взмахнула ресницами, словно собиралась взлететь.

— Игорь? Это ты их убил? ТЫ?! Зачем Игорь? Ты же светлый.

— Ради тебя, дура! — Игорь в один миг перестал быть красивым, на лице проступила злость. — Ты мне светом не тычь. Эти люди давно себе жизненной срок отмерили. Я их не убивал в прямом смысле слова, наоборот, давал последний шанс. Все их утешают, жалеют, а без этого, без радости, на что они готовы? И вот результат. А знаешь, зачем всё это?! Потому что с самой школы я с тобой рядом. Всё для тебя, а ты не видишь, носишься то с тёмным братом, то с этим одержимым медиком. Зачем они тебе, когда есть я?! А сейчас всё бы было хорошо. Тёмных бы развоплотили за убийства. Твой Вадим показал себя как ревнивый и недалекий: сдал и тебя, и брата твоего. А я бы тебя спас, и мы были бы вместе. А теперь что? Ничего! Как говориться, жизнь — боль, всё тлен и всё из-за тебя!

На плечо Игоря легла изящная дамская рука в черной лайковой перчатке.

— Не кипятитесь молодой человек. Всему миру известно, что все проблемы от женщин. Так что вы не исключение, а пока что — Как это говорится? — Дневной дозор, всем выйти из сумрака. — Ноябрина Петровна усмехнулась. — Давно я лично не была на оперативной работе, но тут такое дело.

Из портала за её спиной выпрыгнули два волка. Вадим не знал, кто и них Сергей, а кто Дмитрий, и знакомится ближе не хотел, и водитель маршрутки, явно ведьмак.

Игорь дёрнулся, как ошпаренный, но не смог даже на сантиметр сдвинуться с места. Огонь в его руках погас, и сам он стоял, словно окаменев, только безумно вращал глазами.

Ведьма отпустила Игоря и приблизилась к оставшейся компании.

— Доброе утро, молодежь. Сегодня красивый рассвет, жаль солнца не видно из-за туч. Что-то наши друзья опаздывают.

Словно в ответ на её замечание, по лестнице поднялись двое светлых магов. Охранник, которого Вадим видел в офисе, и женщина, которая обучала новичков. Оценив ситуацию, она сразу направилась к Риме, помогла ей подняться и что-то зашептала на ухо. Второй светлый встал рядом. Ноябрина Петровна обвела всех взглядом и, кажется, осталась довольна увиденным, начала говорить:

— Игорь Скляров арестован Дневным дозором по статьям убийства и покушение на жизнь. Александр Славин и Кирилл Хохлов арестованы за покушение на светлую иную Риму Кошкину. Вас, Екатерина и Вадим, инквизиция тоже захочет видеть, но как свидетелей по этому делу. Так что не покидайте город. А сейчас можете идти.

Когда на стройплощадке никого не осталось, из-за одной из бетонных конструкций вышел пожилой башкирин. Он уже хотел покинуть это место, но что-то его остановило.

— Венер-Венер, неужели ты думал, что я тебя не замечу в сумраке? — Глава Дневного дозора стояла в пустом дверном проеме.

— Были такие мысли, — признался светлый.

— Я твои приёмы слишком хорошо знаю. Что, думал на двух мелких тёмных глупцах получить воздействие дополнительное? Мол, вот какие они у нас плохие и непослушные, очень нам надо что-то в кармане иметь? Так, да?.. Не с твоей ли подачи мальчик Игорь всё это затеял?

— Всё ты придумываешь, старая, — ответил маг. — В тебе слишком много зла, вот в других зло и видишь, а я всего лишь Дозорный. Благодаря твоей проницательности, у меня сегодня много бумажной работы и новая ученица. Так что я пойду работать и тебе советую.

Ноябрина только усмехнулась ему в ответ.

— Заметьте, молодой человек, я просила вас сообщить обо всём в ваш дозор, но почему молодость столь самонадеянна? Вы ведь чуть не угробили несколько иных?! — Ведьма с интересом разглядывала Вадима.

— Наверное, я действительно молод, зато я оказался прав.

— Мне интересно, как вы поняли, что виноват Игорь?

— Всё дело в населении Ямайки.

— Что? — Ведьма удивлённо наклонила голову на бок и стала похожа на птичку.

Вадим улыбнулся, понимая, что пожилая леди не слушает группу ЧАЙФ.

— На стене, возле квартиры Саши, была надпись кровью: «Аргентина — Ямайка, шесть — ноль». Во-первых, зачем писать кровью у квартиры вампира, во-вторых, в песне было пять ноль, а тут по количеству жертв. И наконец в Аргентине девяносто процентов населения светлокожие, в то время как на Ямайке наоборот. Таким образом Игорь указал, что тёмные проигрывают. Ну и последнее, никто не станет убивать там, где живет.

— Вы настоящий детектив. Теперь и девушка с вами, и конкурента устранили, герой. — Женщина улыбнулась. — Но в другой раз давайте работать вместе.

— Другого раза не будет, — сообщил Вадим и вышел из маршрутки возле скорой.

Смена шла своим чередом: много вызовов, много записей. Снег уже надежно укрывал землю, и колёса скорой мчались по белому насту. Катя дремала рядом, разбирательство по делу Игоря было назначено на конец декабря, но Вадим был уверен, что всё будет хорошо и в этом году они шагнут с Катей вместе под Новогоднюю Ёлку, чтобы увидеть сияющие шары желаний.

Не выше третьего уровня

Когда мой непосредственный и безусловно любимый начальник Кеша вошел в кабинет и объявил: «Игорёк, пляши!», я и представить не мог, кто заказывает музыку.

- Ну вот, выпал и тебе шанс поглядеть мир за счет нашей организации! - Кеша развалился в кресле, и конфетница с журнального столика тут же перекочевала к нему на колени.

Мы с Натой переглянулись: каждый раз, когда Кеша посягал на запасы сладкого, между нами проходил негласный спор – какую конфету он выберет сегодня, попроще или повкуснее. Кешины пристрастия оставались для нас такой же загадкой, как, например, тайна тёмной материи, над разгадкой которой бьётся целое поколение ученых. Мы с Натой не бились, мы просто мониторили линии вероятностей и, в зависимости от результатов, делали свои ставки. То ли эти линии, то ли сам Кеша – но кто-то над нами точно издевался, поскольку всякий раз вероятностей оказывалось больше, чем одна.

Наконец, издав коронное «Ага!», Кеша выудил леденец в рваном фантике. Ната картинно закатила глаза - сегодня выиграл я. Кеша тем временем, пристроив конфету за щекой, начал вводить нас в курс дела:

- Представляете, пришла сегодня разнорядочка с самого верху. Просят делегировать Светлого дозорного для проведения археологических работ и восстановления архитектурных ценностей. Игорь, ты же строитель по профессии?

- Ну, было дело, - кивнул я.

В далекие восьмидесятые я и вправду заканчивал тогда еще стройфак в местном тогда еще институте.

- Вот! Я сразу о тебе и подумал: съездишь, взглянешь, что за ценности, окажешь, так сказать, посильную помощь.

- С моим-то шестым уровнем? - улыбнулся я.

- А что? - удивился Кеша. – Носилки же с раствором сможешь подтащить?

- Ну, понятно, - тут же скривился я с досадой. - Принеси, подай, иди...

- Дальше, - подсказала филолог Ната.

- Иди дальше, не мешай, - невесело согласился я. – Мечта!

Вот почему в головах у некоторых несостоявшийся инженер-строитель и рядовой стройбата – примерно одно и то же?!

- Ну и славно! - расцвел Кеша, будто и не заметив моего сарказма, и, наконец, вручил письмо.

Я взглянул на конверт и с удивлением поднял глаза на начальника.

- Ах да! - Он хлопнул себя по лбу. - Что самое забавное-то! Помощи просит Дневной Дозор. А нам за это от них перепадет… Ну, не суть важно, что именно перепадет, тебе этого по должности знать не положено. В общем, сегодня вечером вылетаешь. А сейчас свободен, друг мой Игорь, пакуй вещи, лети как птица!

И он снова заковырялся в конфетнице. Я хотел заметить, что мне по должности и цементный раствор таскать не полагается, но решил не раздражать лишний раз начальника своим возмущением. Тем более что «поглядеть мир» мне и в самом деле хотелось.

***

Надо ли говорить, что я ни разу не бывал в Мексике? Да что там, я вообще не бывал заграницей. Поэтому перелет через океан был для меня не просто путешествием, а приключением с большой буквы «П». И едва шасси нашего самолета коснулись земли, я непостижимым образом ощутил, что все здесь другое: и воздух, и люди, и город. Пульсация Мехико волнами докатывалась досюда, заставляя сердце биться в ином ритме.

Пройдя по тесному и душному рукаву-коридору в здание аэропорта и получив свой немудреный багаж, я наконец-то огляделся по сторонам. Высокие решетчатые потолки, через которые видно ярко-синее небо и раскаленное, царапающее кожу солнце. Приятная прохлада серых стен и пестрый людской поток, окруживший меня. Чужая речь, непривычный ритм. Шумные, комично скандальные носильщики и поджидающие клиентов бронзовокожие таксисты. Разноцветные, какие-то карамельные вывески магазинчиков с прохладительными напитками, диковинные сувениры на лотке с кучей наклеек. Я вдруг почувствовал себя бессовестно счастливым. Словно вытащил лотерейный билет, и удача внезапно улыбнулась мне.

После недолгой процедуры контроля в пункте для Иных, где меня приветствовали невзрачный молодой человек из Светлых и соблазнительная дама из Темных, я покинул терминал. Почти сразу ко мне подошел высокий сухопарый мужчина в официальном костюме, что уже само по себе выглядело диким в такой зной. Я чуть прикрыл глаза, ловя тень, и глянул на него сквозь Сумрак - Темный Иной, вряд ли сильнее меня по уровню. Со специализацией было сложнее, но, скорее всего, маг. Вовсю использует магическую терморегуляцию, оттого и выглядит свежим, хотя обычный человек давным-давно бы спарился в пиджаке, а то и тепловой удар получил.

- Рад вашему прибытию, дозорный, - обратился он по-русски (к моему удивлению и облегчению, ибо мой английский оставлял желать лучшего).

- Спасибо, - поблагодарил я, настороженно разглядывая встречающего.

- От имени Дневного Дозора Мехико приветствую вас в нашем прекрасном городе, - продолжил он заученной фразой.

- Жарко у вас тут, - вежливо улыбнулся я, расстегивая верхнюю пуговицу на мгновенно намокшей рубашке.

Похоже, мне удалось этой фразой снизить градус официоза: маг вдруг моргнул и расплылся в ответной улыбке.

- Не то слово! - Он словно ожил. - Такой вот климат, просто жуткий для тех, кто привык к умеренным широтам. Но многим нравится.

«Отдыхать – не работать!» - вдруг вспомнилась мне присказка, которую любила повторять Ната. В самом деле, лютая жара может нравиться только беззаботным туристам да тем, кто имеет возможность день-деньской нежиться в океанских волнах. А вот работать на солнцепеке – это совсем, совсем другое.

Я протянул руку:

– Игорь.

Темный, не задумываясь, ответил на рукопожатие:

– Адриан. Третий день встречаю прибывающих, чувствую себя роботом. Особенно сложно на разных чужих языках говорить.

- А русский для вас...

- Русский почти родной, - с неожиданной гордостью сообщил Адриан. - У меня мама из Саратовской области родом.

- Приятно встретить почти соотечественника, - неловко пошутил я.

Из окна автомобиля я разглядывал новый для себя мир. Высокие пальмы подметали метелками листьев безоблачное небо. Заросли незнакомых низкорослых кустарников мелькали по краю дороги. Вдали возвышались небоскребы, а улица, по которой мы неслись, была застроена одноэтажными домиками, утопающими в тени тропических растений. В машине работал кондиционер, иначе мы бы просто испеклись заживо, и все же я позволил себе чуть-чуть приоткрыть окно и втянуть носом горячий воздух. Целая смесь непривычных запахов ворвалась в салон автомобиля: мне казалось, что среди них я различил и аромат текилы, и острый дух домашней мексиканской еды. Разумеется, только казалось, но я был уверен – эти запахи там точно есть!

Адриан вел уверенно, видимо, попутно проглядывая линии вероятности.

- Куда мы едем? - спросил я, заметив, что небоскребы, а вместе с ними и город, остаются по левую сторону и сзади, становясь все меньше.

- А Вас не предупредили? - удивился Адриан. - На раскопки. Ну, то есть там не только раскопки, там вообще вся местность – сплошные памятники старины.

- И зачем там понадобились дозорные? - задал я вопрос, который мучил меня с того момента, как Кеша вручил мне письмо.

- Для восстановления части построек, - ответил Темный. – Там требуется Сила.

- А что, цемент уже не в моде? - продолжал допытываться я.

- В моде, наверное. Но мое дело – встречать и привозить Иных, - пожал плечами маг.

- Светлых? - уточнил я.

- Разных, - отозвался Адриан.

И на этом наша беседа как-то сошла на нет.

После очередного поворота взгляду внезапно открылась долина. Казалось, она затянута дымкой, словно водная гладь — пеленой жемчужного тумана. Сквозь марево едва просматривалась темная полоса горизонта. В зыбком воздухе чудился неровный контур не то холмов, не то древних пирамид. И за ними – бесконечный простор.

На месте нас уже ждали. Глянув через Сумрак, я обнаружил, что здесь не только Иные, но и обычные люди. Лагерь был разбит по всем правилам полевой жизни. Огромные палатки, в которых жили археологи, кухня под большим пестрым навесом. Трейлер – видимо, для начальства.

На сей раз меня встретил Светлый, как я понял, из Польши. Похлопал по плечу, пожаловался на засуху и проводил до трейлера. Внутри работал кондиционер, и жара совсем не ощущалась.

За столом сидел толстячок с милыми ямочками на щеках, улыбка доброго дядюшки заставила бы кого угодно почувствовать себя долгожданным родственником. Все в нем располагало собеседника, буквально все. Но он был Темным, и очень сильным.

- Игорь Лыжин? - осведомился он, заглядывая в бумаги. - Очень рад! - Он выбрался из-за стола и долго тряс мне руку. - Зовите меня Луи. Это замечательно, что вы приехали! Мало Иных со специальным образованием, мало понимающих работников! – Он горестно покачал головой, становясь похожим на китайского болванчика.

- Ну, строитель – не ахти какая специализация, - пожал я плечами.

- Не скажите! - оживленно возразил «дядюшка». - Строитель – это хорошо. В нашем деле без вас – как без рук! Просто чудо, что вы теперь в нашей команде, настоящая удача!

Почему-то в этот момент мне показалось, что уже довольно реверансов и пора брать быка за рога.

- И чем же я могу помочь?

- Помочь, да… - Толстячок сложил руки на животе. – Понимаете, здесь, на окраине Мехико, находятся развалины великого Теночтитлана – древнего города ацтеков. Да! – Он воздел палец. - Это очень важно! Многое безнадежно разрушено временем, войнами и вандалами, но среди частично уцелевших фрагментов уже восстановленных построек были обнаружены жертвенники. Вы ведь знаете, что ацтеки приносили человеческие жертвы? – И он с интересом посмотрел на меня, словно рассчитывал на какую-то особенно бурную реакцию со стороны Светлого.

- Слышал, - сдержанно ответил я.

- Так вот, среди ацтеков, разумеется, тоже встречались Иные. Ничего удивительного, что в те времена они становились жрецами. Им не было нужды прятаться от людей, скрывать свои возможности – ведь Великий Договор пересек океан даже не с первыми европейскими колонизаторами, а гораздо, гораздо позднее. Таким образом, никто не ограничивал жрецов в их действиях, наоборот: им всячески потворствовали, позволяли буквально всё. О, это очень важно! Иные, приносящие человеческие жертвы, способны высвободить Силу поистине чудовищную! Великую Силу! Даже сейчас, через пятьсот лет, ощущаются отголоски энергии, излившейся на камни с кровью жертв. – Он выдержал театральную паузу. – Поэтому обычные археологи будут проводить свои раскопки, а мы – свои восстановительные работы.

- Но для чего? – с искренним изумлением полюбопытствовал я. – Культурное наследие, бытовые предметы той эпохи, индейские пирамиды и прочие культовые сооружения – это я еще понимаю. Можно водить экскурсии, показывать туристам, можно выставить в музее. Но это всё для людей. А в чем интерес Иных? Ностальгия по временам без Договора? – не удержавшись, я все-таки позволил себе шпильку в адрес Тёмного.

«Дядюшка» нахмурился.

- Вот вы сейчас шутите, а между прочим, в арсеналах мексиканских Дозоров и Инквизиции хранятся древние артефакты, принцип действия которых нам, современным Иным, совершенно непонятен. Как их создали предки? Каким образом аккумулировали в них энергию с запасом на сотни лет? В конце концов, - в очередной раз воздел он указательный палец к потолку, - мы даже не совсем понимаем, что это за энергия. А ведь это очень, очень важно! Изучив жертвенники, считав с них информацию, мы сможем прояснить огромное количество вопросов. – Он откинулся на спинку стула. – Вы пока отдыхайте, завтра приступаем.

Вот так меня ввели в курс дела. Дальше была деревянная кровать в одной из палаток, куда я кинул свои вещи, острый суп с фасолью и не менее острая чимичанга, знакомство с другими Иными, в большинстве своем – Светлыми. Почему-то я не был удивлен данным фактом: Темные решили что-то отремонтировать и, конечно же, пригласили для этой цели Светлых. Самим-то зачем руки марать?

Были тут и Инквизиторы: строгие, необщительные, жили отдельно в шатре. Темных тоже хватало, но все вели себя на редкость приветливо. И даже фальши в их улыбках не ощущалось. У нас в городе мы тоже с Дневным Дозором особо не грызлись; нормальные ребята, так же, как и мы, следящие за порядком. Просто другой масти. И все же здесь что-то не давало покоя, мешало расслабиться.

Скудная тень от одиноких деревьев не спасала, ветер приносил только жар, но где наша не пропадала? Ребята показали мне речку, что лениво несла свои воды неподалеку, а поляк Алес радостно сообщил, что и дамы тут имеются. Похоже, внезапный вынужденный отпуск обещал быть удачным.

***

Солнце исчезло за горизонтом, и яркие чужие звезды рассыпались по небу. Тогда-то я и увидел Марию. На ней была белая блуза и шорты, шустрый ночной ветерок трепал черные локоны, смуглая кожа медово светилась в темноте. Она что-то спросила, наверное, по-испански, и я растерянно выдавил на своем жутком английском: «не понимаю». Мария рассмеялась так, что мне сразу стало понятно: влип ты, дружище, конкретно влип.

Мы посидели у костра рядом с остальными, слушая байки на разных языках; иногда я нырял на первый слой Сумрака, чтобы понять смысл. Но обычно этого не требовалось: когда смешно – языковых преград нет, как и в отношениях. Мы дошли с Марией до речки и долго смотрели, как луна отражается в воде. Хотя… зачем обманывать самого себя? Куда больше бликов на воде меня интересовали искорки, пляшущие в поистине бездонных глазах девушки. Я был счастлив.

Наутро начались работы. Луи привел нас к обычной, на первый взгляд, яме, на дне которой просматривалась каменная кладка.

- Нам нужен защитный купол над раскопом, вывернутая наизнанку большая Сфера Отрицания, - сформулировал он для всех нас. – Никто не знает, с чем мы столкнемся, разгребая грунт, что мы можем потревожить или повредить. Есть опасность выплеска из недр. Это очень важно! Игорь, твоя задача как инженера-строителя – проследить за однородностью купола, чтобы нагрузка была распределена равномерно, чтобы сквозь вашу защиту не произошло утечки в реальный мир. Это должно быть как очень надежное сейсмоустойчивое строение, ты понимаешь меня? А мы, - он кивнул рукой на другую группу, где в основном были Тёмные, - будем работать. Не вливайте все силы, - предупредил он, - не надо уставать. Меняйтесь.

- Заботы много, - усмехнулся Алес. - А ты заметил, что все мы здесь, даже дядя Луи, не выше третьего уровня? А остальные еще меньше, даже Инквизиторы.

Вот на это я, если честно, внимания не обращал. Да и куда мне с моим-то шестым рангом пытаться распознать хотя бы четвертый?

- Почему? - продолжил Алес.

Я пожал плечами. В действительности, куда логичнее было бы не собирать с миру по нитке, не присылать сюда десятки Иных разных мелкопробных рангов и мастей, а позвать парочку Высших – они наверняка даже вдвоем управились бы быстрее. Да и безопаснее было бы, если бы за дело взялись старшие маги. Но Высшие, как всегда, придут уже на готовенькое, когда доступ к древним жертвенникам будет открыт с нашей помощью. И поди поспорь, что их задача по рассекречиванию древних методов накопления энергии в артефактах более сложна и утомительна, чем наша.

Видимо, вся эта часть раскопок была под чарами, потому что археологи-люди даже носу сюда не совали. Из любопытства я заглянул на первый слой Сумрака. Луи не соврал, место бурлило энергией. Казалось, там, внизу – котел, и его крышку вот-вот сорвет.

- Видел, да? - спросил Алес, заметивший мой поход на первый слой. - Пять веков прошло - а Сила всё ещё здесь.

Я только кивнул.

Работали до полудня. Ребята по очереди держали купол, я сканировал его невидимый монолит на предмет возможных прорех и нестыковок, поправлял симметрию магических сводов, стягивал слабые места, а Темные копали – кто обычными кистями, легко смахивая песок с каменной кладки, кто по капле подавая Силу. Чтоб не рвануло, в общем. Инквизиторы сидели в стороне под тентом.

Вечером работы возобновились по плану: мы держим инверсированную Сферу Отрицания, Темные копают, Инквизиторы глядят. Никогда еще я не управлял такими энергиями, какие сейчас переливались в магическом куполе! Да и всякому ли Иному шестого уровня хоть раз в жизни довелось бы присутствовать при столь масштабном проекте, а тем более – быть непосредственным участником? Кто бы знал, что мучительно дававшийся мне в студенческие времена сопромат и самые основы архитектурных расчетов когда-нибудь мне пригодятся, да еще и таким непредсказуемым образом! Вот и говори после этого, что отучился ради никому не нужной корочки… Однако почувствовать себя счастливчиком в полной мере мне не позволяло то, что вливаемая в Сферу Сила – чужая, пусть и подконтрольная мне на данном этапе. Наверное, так кассир в банке, пересчитывая чужие миллионы, перестает ощущать их ценность. И уж точно не считает себя богачом, хотя постоянно держит в руках увесистые пачки банкнот.

Так прошел и второй день, и третий. Много ли кисточками наработаешь? Я с тоской думал, что лучше б мы эти кирпичи клали, и то дело веселей бы шло, честное слово. Но зато стало нарастать напряжение, с каждым вынутым камнем воздух словно сгущался.

После очередного утомительного знойного дня я отправился освежиться на речку. Песок скрипел на зубах, слюна во рту стала настолько вязкой, что не было никакой возможности сплюнуть набившуюся в рот песчаную пыль. Глаза щипало от пота, на кончике носа собралась крупная капля, но у меня не оставалось сил даже просто смахнуть ее. Да и весь я был насквозь мокрым, и соль едва не выступала белесыми пятнами на одежде (как тут не вспомнить Адриана с его терморегуляцией и строгим костюмом! как тут не вспомнить Нату с ее коронным «Отдыхать – не работать!»). Белые круги плыли перед глазами, даже если я опускал веки – так крепко отпечатался беспощадный солнечный диск в моих радужках. И вода сегодня была такой, будто текла из горячего крана после очередной опрессовки. Я уже хотел было зайти в реку, но тут меня окликнули – ко мне спешил мужчина средних лет, в бейсболке, козырек которой отбрасывал тень так, что трудно было разглядеть лицо. Красная футболка, светлые брюки, на ногах шлепки. В первое мгновение мне показалось, что в руках у него книжка, но когда он подошел ближе, стало понятно, что это кипа листовок. Приблизившись ко мне, он быстро произнес несколько слов. Я закатил глаза, пытаясь в уме перевести его фразу, но из всего сказанного понял только слово «минута». «Я не понимаю!» - облизнув потрескавшиеся губы шершавым языком, сипло произнес я на своем ломаном английском. Мужчина покачал головой, затем свободной рукой сдернул с головы кепку, и я заметил, что его еще совсем не старое лицо несет печать горя. Он утер глаза рукой, которой держал бейсболку, снова нацепил ее на голову; сидела она теперь криво, но ему это было не важно. Мужчина протянул мне одну из листовок, говоря что-то на испанском.

Я взглянул на листок. На некачественно размноженной фотографии – улыбающаяся девчушка лет шести, держащая в руках большой резиновый мяч. Наверное, мяч был ярким, но на черно-белом кадре он казался просто серым с невнятной белой полосой наискосок. Было ясно, что это снимок одного из самых счастливых дней – возможно, ее дня рождения или какого-то другого семейного праздника. И оно, это беззаботное фото, слишком неуместно смотрелось тут, на листке поиска. Конечно, я не знал испанского, но некоторые вещи понятны без слов. Я отрицательно покачал головой, добавляя «ноу, ноу» и возвращая несчастному отцу скорбную листовку. Однако он крепко ухватился за мою руку, прося уже на английском оставить ее себе.

А затем вытащил из кипы еще несколько штук и тоже подал мне. «Please!» - снова произнес он с отчаянием. Ответить мне было нечего. Я кивнул, соглашаясь. Конечно, оставлю. Покажу в лагере, вдруг кто и впрямь вспомнит девочку. Или увидит. Мало ли любопытных детей, а тут раскопки. Всякое бывает. Адриан вон по трассе снует, может, заметил ее где-нибудь по пути. В этот момент мне было очень больно от собственного бессилия. Я, Светлый волшебник, не мог помочь найти одну маленькую девочку!

Пока я стоял и раздумывал над этим, ее отец повернулся и побрел вдоль реки, туда, откуда пришел. И шел он так, словно с каждым шагом его крест становился тяжелее и тяжелее.

Купаться мне расхотелось. Я сел на берегу и еще какое-то время разглядывал листовки, а потом просто стал смотреть на воду. Смеркалось; ветер принес из-за дальних холмов долгожданную прохладу, а вместе с ветром появилась Мария. Она, заметив меня, радостно взмахнула рукой, но сразу же поняла, что что-то не так, поэтому просто подошла, села рядом и взяла у меня из рук листовки. Надо же, оказывается, я все еще сжимал их. Она посмотрела на фото, и я увидел, как по ее смуглым щекам потекли слёзы.

- Может, она еще найдется. То есть обязательно найдется! Всё будет хорошо! - старался я подбодрить ее, хотя кто бы подбодрил меня самого. Но в ситуации, когда рядом плачет женщина, необходимо хотя бы казаться уверенным и сильным.

- Не плачь, - уговаривал ее я. – Все наладится.

Она кивала головой и тихонько всхлипывала, ветер трепал смоляные пряди, а я гладил ее по спине, словно маленького ребенка.

Немудрено, что после такого мне снился кошмар. Я шел по бесконечной каменистой дороге, солнце стояло в зените, и вокруг не было ни единого куста, ни малюсенькой тени, чтобы укрыться, а я все шел и шел вперед и уже еле передвигал ноги, когда добрел до перекрестка. Тут я проснулся, абсолютно разбитым, будто и не спал вовсе.

Новый день начался с сюрприза. Луи внезапно объявил выходной, объяснив, что в раскопе будут проводиться другие работы. И хотя сегодня солнце благодаря примчавшимся из-за дальних холмов туч жарило не так беспощадно, духота была осязаемой, казалось, ее можно мазать на хлеб. Поэтому неожиданной передышке были рады все. Алес собрался в Мехико, и я уже хотел рвануть с ним, но неожиданно для себя самого передумал и остался. Когда все разъехались, я решил отправиться в ближайшее селение, и ноги сами понесли меня по тому же пути, каким шел отец пропавшей девочки. Я неторопливо брел вдоль реки, разглядывая странный холмистый пейзаж. Луи говорил, что это тоже пирамиды, забытые и погребенные под метровыми слоями почвы. Между ними на выжженной желтой земле росли невысокие кривые деревца. «Да уж! - вздохнул я. - Это вам не наш чернозём с вековыми дубами и корабельными соснами». В небе надо мной пронеслась стая черных птиц, похожих на ворон.

Примерно через час впереди показались крыши деревеньки, и я прибавил шагу, потому как начинал накрапывать дождь. Никто не мешал мне еще в лагере проверить прогноз, однако все мы сильны задним умом. К тому же, после нескольких дней стабильного зноя трудно было представить, что здесь вообще случаются ливни. Теперь же линии вероятности недвусмысленно намекали на скорую грозу. До ближайшего укрытия оставалось совсем чуть-чуть, когда стремительный водный поток с истинно южным темпераментом окатил меня с головы до ног. Пытаясь найти спасение, промокший до нитки, я приметил дом с большим навесом, под которым стояло несколько велосипедов. Я забежал под навес и вздохнул с облегчением. Хляби небесные больше не стремились меня утопить. Выглянувшая в окно женщина, по всей видимости, хозяйка, махнула мне рукой, и я не стал отказываться от приглашения. Это был магазин, такие можно увидеть и в наших селах: на полках продукты соседствовали с бытовой химией, тут же расположились футболки, игрушки и, конечно же, сувениры. Женщина осуждающе-сочувственно покачала головой, и я почувствовал себя, как у бабушки в деревне. Та с таким же видом качала головой, когда я после очередной прогулки приходил в перемазанной грязью одежде. Хозяйка ушла куда-то в подсобку, вернулась с пледом и молча накинула его мне на плечи. Я благодарил на всех языках, какие вспомнил. Она улыбалась и кивала в ответ.

«Какие необычные лица! - думал я, не только разглядывая хозяйку, но и вспоминая бронзовокожих таксистов в аэропорту, вчерашнего мужчину с листовками и еще нескольких местных жителей, которые работали в лагере. - Словно вылепленные из красной глины! Иссиня-черные волосы, внимательные глаза как будто нарисованы углем... А ведь они потомки тех, чьи храмы мы сейчас раскапываем!» Вот так: сначала захватывают земли, потом уничтожают память и присваивают себе культурное наследие. Я вздохнул, почему-то на душе было так же мрачно, как на затянутом тучами небе. Но ливни в Мексике, как я вычитал в журнале, торчавшем из спинки кресла в самолете, обильны и стремительны. Когда запас воды в тучах иссяк, тут же выглянуло жаркое солнце, и совсем скоро стало казаться, что дождя и не было вовсе. Я поблагодарил хозяйку за плед, купил у нее бутылку воды, несколько сувениров в знак признательности и отправился на прогулку по деревне.

Сам не знаю, что я искал; в итоге ноги вынесли меня к полицейскому участку, где на доске объявлений я заметил такую же листовку, как та, что мне вчера дал мужчина. А рядом с ней – еще две с другими лицами и датами. Здесь были фотографии мальчиков, может, чуть старше пропавшей малышки. Рядом со мной остановилась старушка. Ее сморщенное лицо напоминало печеное яблоко, седые волосы собраны в неряшливый пучок, на плечи было накинуто сразу несколько платков (верхний – ядовито-сиреневого цвета), длинная юбка волочилась по земле, так что и ног не видать. Еще несколько лет назад я бы мысленно назвал такую ведьмой. Но теперь я уже знал, как могут выглядеть настоящие ведьмы. Собственно, они могут выглядеть так, как мечтает любая женщина.

Неожиданно старуха вытянула руку и, тыча крючковатым пальцем с крупным желтым ногтем в снимки, произнесла что-то похожее на «ля лиорона». Она несколько раз повторила эту фразу, словно заевшая грампластинка. Я попытался успокоить ее, дотронулся до ее плеча и, уже наплевав на языковые рамки, спросил: «С вами все в порядке?» Она мгновенно замолчала, взглянув на меня исподлобья, и, сплюнув на землю, двинулась прочь. Только сейчас я заметил, что в дверях участка стоит полицейский и смотрит на нас, но странное дело – он ничего не пытался предпринять, даже не окликнул, не поинтересовался, всё ли нормально. Я кивнул ему, и он кивнул в ответ. Вот и все общение.

Не знаю, что я хотел здесь найти, но после встречи со старухой стало еще тягостнее. Я двинулся обратно, в направлении лагеря. У крайнего дома сидел мальчик. Увидав меня, он подбежал и протянул руку в просящем жесте. Да, для этого тоже не надо знать языки, смысл жеста интернационален. Пока я рылся в кармане, мне пришла в голову идея. Если я не могу, не имею права искать как волшебник, то, может, могу как частный детектив? Идея была так себе, ясное дело. Местная полиция уже искала и наверняка продолжает искать, опрашивать возможных очевидцев, прочесывая долину и холмы, заброшенные строения и придорожные канавы. Но вдруг? В детстве я зачитывался рассказами о приключениях Шерлока Холмса, а потому помнил, что, по мнению легендарного сыщика, больше всех знают бездомные мальчишки. Может, этот попрошайка и не был бездомным, но уж точно проводил на улицах достаточно времени. Я достал одну из вчерашних листовок и показал мальчику. Он насупился и махнул рукой в сторону домов. Я потер лоб. Как же ему сказать, что мне от него требуется? Используя все свои способности горе-полиглота, я спросил, тыча в фотографию: «Ты видел ее? Ты знаешь, где она?» Конечно, вопрос был так себе. Но мальчишка, посмотрев на меня пронзительным взглядом своих черных глаз, неожиданно ответил что-то похоже на «томо отро». И снова протянул руку. Я отдал ему купюру. «Отро» вроде бы означало «другие».

- Отро – как я? - попытался уточнить я у мальчика, имея в виду туристов или посторонних людей, незнакомцев, приходивших в деревню. Но он отрицательно покачал головой.

- Отро! – снова произнес мальчуган и указал пальцем в сторону холмов, туда, где шли раскопки.

Мне стало не по себе, я поблагодарил его и уже хотел уйти, но решил заглянуть в Сумрак. Аура попрошайки переливалась как радуга. Он был неинициированным Иным. Случаен ли был жест, указывающий направление на лагерь? Имел ли он в виду, что там, в лагере, работает множество чужаков, археологов-людей со всего мира? Или… К горлу подступил ком, на ум пришло, что в некоторых языках похожие по смыслу слова произносятся одинаково…

Увидев в лагере Адриана, я обрадовался и, поприветствовав его, решил задать мучивший меня вопрос.

- Слушай, а что такое «ля лиорона»?

Адриан удивленно посмотрел на меня.

- Каждый раз удивляюсь, как можно не знать всем известных вещей, - наконец, улыбнулся он. - Но потом вспоминаю, что у каждого народа свой фольклор.

- Так это что-то местное? - уточнил я.

Адриан кивнул:

- Да, это легенда о Плакальщице. Если коротко… Тебе действительно интересно? Ну, тогда слушай. Жила-была милая сельская девушка, которая устроилась прислугой в богатый дом. Молодой хозяин влюбился с первого взгляда и захотел обладать ею. Девушка, пусть и из бедной семьи, была горда, словно аристократка, а потому долгое время отвергала его ухаживания. Но хозяин был так учтив и обольстителен, что сердце девичье не выдержало. Целый год она упивалась нежданным счастьем, забыв о приличиях, о родителях, обо всем на свете. Но когда родился ребенок – богач отказался признать его своим сыном. Более того – он объявил бедняжке, что вскоре женится на другой, куда больше подходящей ему по статусу. То ли из мести, то ли от переполнявшего ее гнева, то ли от безысходности – девушка в тот же день утопила собственного ребенка, плод грешной любви, в реке, а после, не выдержав страданий и унижения, и сама утопилась. Теперь ее дух обречен вечно скитаться. Она повсюду ищет своего сына, забыв о том, что однажды собственными руками убила его.

- Жутковатая история, - поразмыслив, решил я.

- Есть немного. У нас этой Плакальщицей детей пугают: мол, будешь хулиганить – Плакальщица заберет, будешь плохо кушать – Плакальщица заберет, ну и так далее.

Адриан засмеялся.

- Короче, как у нас пугают бабайкой, - улыбнулся я.

- Бабайкой? - удивился Темный.

- Да. - Я кивнул. – Неужели твоя мама из Саратовской области тебя в детстве не пугала? В нашем варианте, кончено, не все так печально, но суть та же: вот придет бабайка – и утащит непослушных!

- Да-да, ля лиорона! - воскликнул Адриан. – Бабайка! А она страшная? – неожиданно уточнил маг.

- Ну, наверное, да, - подумав, ответил я. - Иначе зачем же ею пугать?

- А Плакальщица – красивая. Говорят, у нее темные, как ночь, волосы и белое, как молоко, платье. И совершенно потрясающие глаза! А тот, кто услышит ее плач… - Адриан сделал театральную паузу, а затем выпучил глаза и страшным шепотом закончил: - Умрет!

Я хотел уже было улыбнуться, но почему-то вспомнил Марию, и тихий жаркий вечер словно пронзила ледяная струя залетного ветра. Я поежился, но мой собеседник, кажется, этого даже не заметил.

- Ладно, дозорный, у меня еще дела.

Адриан повернулся, чтобы уйти, но я придержал его за локоть:

- Постой, а что значит «отро»?

- Отро… - Он ухмыльнулся. - Отро - это ты, и я, и все мы тут. Иные.

- А «томо»? - задал я последний интересовавший меня вопрос.

- Ты испанский учишь, что ли? - удивился Темный. – «Томо» означает «забрали».

Я чувствовал, как внутри все сжимается, ощущение беды приблизилось настолько стремительно, что стало трудно дышать.

- Эй, погоди! - окликнул меня Адриан. - Зачем это тебе?

- Сам не знаю, - честно ответил я и пошел к палатке.

***

Я лежал на кровати и думал над кусочками мозаики. А то, что они, эти разрозненные кусочки, из одного паззла, я почему-то не сомневался. Итак, в деревне пропало трое детей. Не одновременно, с разницей в несколько дней. Если бы дело ограничивалось только малышкой с резиновым мячом, я бы, может, и поверил в случайность. Но исчезновение сразу троих детей – это перебор для маленькой деревни, это уже напоминает действия серийного маньяка. Местные считают, что их увёл призрак - Плакальщица. Впрочем, почему сразу местные? Наверняка я знал только об одной малоприятной старухе. Может, она тут своего рода достопримечательность, эдакая «городская сумасшедшая» с поправкой на сельскую местность. Однако есть еще и мальчик-попрошайка, неинициированный Иной, который уверен, что девчонку забрали «другие». Совсем рядом с населенным пунктом работают археологи, а практически бок-о-бок с ними – Иные, которые раскапывают то ли капище, то ли артефакт. К кому же относится слово «отро», которое может означать и просто «другие, чужие», и вполне конкретно – «Иные»? А еще есть черноволосая девушка по имени Мария, которая любит одеваться во всё белое. Ее мне совсем не хотелось сюда впутывать, ведь Плакальщица — это призрак, сказка для простых людей. А Мария – настоящая.

Я вздохнул. Хотелось мне или не хотелось, мою недавнюю знакомую сбрасывать со счетов нельзя. Если в этой истории прячется куда больше, чем я пока могу понять, если Адриан прав, то я уже слышал свою Плакальщицу. А значит, терять мне уже нечего.

Голова гудела от мыслей. Куда подевались дети? Живы ли они еще? Кто именно их забрал? Я прокручивал все более или менее значимые события с момента своего приезда в Мексику. Адриан встречает меня в аэропорту. Луи разговаривает со мной в трейлере. Знакомство с Марией.

Стоп! Я даже сел, зацепившись за мысль. Луи – Темный, он не мог просто промолчать, если было чем похвалиться. Что же он сказал… Он сказал, что в раскопе – древний жертвенник, здесь Иные-жрецы убивали людей. А это, дескать, большая сила. Нет, не так, Луи сформулировал по-другому: Великая Сила!

Вот оно! Я был уверен, что верно догадался. Тёмные лгут – как дышат. Луи было плевать на тайны хранящихся в арсеналах ацтекских артефактов! Какая лично ему выгода от того, что кто-то разгадает метод, при помощи которого эти артефакты были созданы и заряжены пятьсот лет назад? Никакой. Однако он с таким азартом руководит раскопками… Похоже, всё куда проще и страшнее. Луи собирается воспользоваться моментом и принести детей в жертву, чтобы получить Силу. Его не интересуют остатки бесконтрольной энергии, бурлящей где-то под землей – ему нужна новая кровь, пролитая в месте Силы!

«Но здесь же Инквизиторы! - всплыла мысль. – Он же не такой идиот, чтобы фактически на глазах у представителей Ночного Дозора и Инквизиции провести кровавый ритуал!»

А вот и еще один ответ – на этот раз на вопрос, который мимоходом задавал Алес. Здесь и сейчас не было ни одного Иного, который был бы выше уровнем, чем Луи, или хотя бы соответствовал ему в ранге. Тёмные с кисточками копошатся в яме, Светлые исправно накачивают Силой защитный купол, Инквизиторы наблюдают за монотонной работой, все сосредоточены, все при деле – и никому невдомек, что кто-то может перед их носом вести другую, попросту невероятную, чудовищную игру! Сумрак пропитан бурлящей магией места, никто не рискнет сунуться на глубокие слои. Там можно спрятать хоть слона, а мы и не заметим, уровень у нас не тот!

Впервые меня злил мой уровень, слишком низкий, никакой. Я зло стукнул кулаком в деревянное изголовье кровати. И ведь не пожалуешься никому! Кто поверит низкоуровневому русскому? Какие у меня улики, доказательства? Предъявить Луи совершенно нечего. Брать с поличным? Я усмехнулся – я ведь даже не оперативник. Тем не менее, если имеется шанс, что дети живы (а всё пока говорит о том, что ритуал еще не проведен), их надо спасать.

Ночью мне снова снился кошмар, я опять брел по дороге и снова вышел к перекрестку. На этот раз на обочине, на камне, лежал матерчатый сверток. «Младенец!» - почему-то решил я во сне и аккуратно взял этот небольшой кулек на руки, но пеленки исчезли сами собой. Теперь в руках у меня был черный жертвенный нож.

***

Утро началось с суеты, нас подняли даже раньше обычного. Я обратил внимание, что Инквизиторы не сидят на своих местах под тентом, как всегда, а вместе с остальными находятся у ямы. Наверное, настоящему археологу было бы на что тут посмотреть. Я же видел только черный провал, из которого бережно, как ребенка, Тёмные доставали каменного идола. Силы здесь и сейчас было столько, что она, казалось, выплёскивается из этой дыры, словно внизу прорвало трубу. Мы сменили ночных дежурных и теперь держали инверсированную Сферу Отрицания, но сегодня это давалось ощутимо сложнее. Наконец, идол был извлечен из недр разрушенного храма. Инквизиторы разве что не плясали вокруг него.

- Ты что-нибудь понимаешь? - спросил меня Алес, разглядывая это восторженно-приторное торжество.

- Не отвлекайся, - посоветовал я. – Похоже, наши наниматели все-таки раздобыли себе вожделенную игрушку.

Я не испытывал трепета перед старинными вещами. Для меня и Шапка Мономаха – всего лишь головной убор с кучей невзрачных стекляшек. Что уж говорить о чужих культурных ценностях? Ну, идол. Ну, заряженный каким-нибудь Великим еще в те времена, когда Колумб даже не задумывался о том, чтобы пересечь океан.

- Держите барьер! - неожиданно взвизгнул Луи.

Инквизиторы защелками чем-то, похожим на хлопушки – видимо, в ход пошли их специфические заклинания. Земля под нами содрогнулась. Я вцепился в руку Алеса, но почувствовал, как мир уходит из-под ног и меня словно соринку утаскивает за собой круговорот песка и камней. Я интуитивно рванул в Сумрак, но и тут творилось то же самое – будто кто-то или что-то спровоцировало на открытие врата самого Ада. В попытке спастись я хватался руками за всё подряд – и находил лишь песок и пустоту. Мне нужно было вернуться в наш мир, но в этот момент что-то ударило меня в висок, и свет померк.

***

- Открой глаза! - просила Мария; она была рядом, я чувствовал это.

- Открой глаза! - снова произнесла она.

Мне очень не хотелось ее пугать, и надо было всего лишь выполнить эту просьбу, но веки словно налились свинцом, и у меня не хватало сил их поднять.

«Поднимите мне веки!» - пришла на ум знаменитая фраза. И – о, чудо! – это сработало. Я вдруг увидел себя парящим над жуткой воронкой, а в следующий миг уже стоящим на земле рядом с нашей палаткой. Мария была рядом, ее черные волосы сегодня были распущены и струились темными волнами, полностью закрывая лицо.

- Не потеряй ключ! - потребовала она.

Я посмотрел вниз и увидел, что сжимаю в левой руке черный кинжал из сна; с его лезвия капала кровь. Мария подняла руку, длинный рукав платья соскользнул, приоткрывая тонкое запястье.

- Используй ключ! – прошептала она и указала на трейлер Луи. – Они там.

- Кто? - вслух удивился я, и Мария резко обернулась ко мне.

Налетевший ветер откинул волосы ей на спину. Вместо лица у нее были кости черепа, или это лицо было мастерски разрисовано под череп – я видел такое на фото. Но теперь ее глаза, которые я называл бездонными в лирическом смысле, стали бездонными в смысле буквальном – черные глазницы зияли двумя жуткими провалами.

- Дети… - прошелестел голос, и она стала камнем.

***

Я открыл глаза. Снова. Надо мной была серая ткань палатки. Рядом склонились Алес и незнакомая мне рыжеволосая девушка.

- Живой, ты живой, русский! - загорланил Алес.

Девушка улыбнулась и продолжила водить руками вдоль моего тела.

«Что случилось?» - хотел спросить я, но из пересохшего горла вырвался только невнятный сип.

- Молчи, Игорь, все разговоры потом! – Алес потрепал меня по плечу, и я тут же скривился – ощущение было, словно по мне проехался асфальтоукладчик.

- Ай, извини! Я пойду скажу нашим, что ты очнулся. Ну, напугал. Как напугал! – крикнул он, уже выходя из палатки.

Почти сразу внутрь вошел Луи со своей неизменной улыбкой доброго дядюшки. Следом за ним явились двое Инквизиторов.

- Он в порядке? – спросил один из них девушку по-русски. – Может говорить?

Второй эхом повторил всё то же по-английски. Девушка что-то ответила и кивнула. Я почувствовал тепло в горле, и жжение стало отступать, зато пришел кашель.

- Что случилось? – прохрипел я, когда приступ стих.

- Несчастный случай, - нахмурился русский Инквизитор. – Непредвиденное обстоятельство. Храм оказался глубже, чем мы рассчитывали, целый ярус был хитро замаскирован с помощью магии. В итоге образовался оползень. – Он неопределенно покрутил ладонью в воздухе. – Песок, земля. Никто не успел вас подстраховать, слишком уж быстро вас увлекло на глубину вместе с обломками и грудой камней. Вам повезло, вы удачливый. – Он усмехнулся, а я почему-то подумал, что раньше он наверняка был Темным. – Спецтранспорт мы вызвали, вас сейчас увезут в город. Если обследование в клинике Ночного Дозора Мехико покажет, что все в порядке, можете после него сразу отправляться домой. Если нет – вас еще подлечат. Все оздоровительные процедуры и вмешательства – за наш счет, разумеется. Спасибо вам за помощь.

Они явно собирались уходить.

- Нет! - крикнул я. Ну как – крикнул? Просипел. – Я не могу, у меня тут есть еще дело.

Инквизитор обернулся.

- На этот счет не переживайте, основные работы завершены, завтра-послезавтра все отправятся по домам.

- Домой, Игорь! Слышишь? – улыбнулся вновь заглянувший в палатку Алес. – Прочь от этой чертовой жары!

- Нет! – Я попытался привстать. – Вы не понимаете! – Я вцепился в рукав Инквизитора, и ему пришлось наклониться ко мне. – Темные хотят принести в жертву детей! Их нужно остановить!

Я ждал его реакции на мои слова, но точно не такой:

- Вы ударились головой, Игорь. Навязчивые идеи – это последствия серьезного сотрясения мозга. Не волнуйтесь, в столице хорошие целители, они быстро всё приведут в норму.

От высвободил рукав, а вместо него ко мне, словно колобок, подкатился Луи. Он протягивал что-то, завернутое в белое полотнище.

- Ах да! - снова заговорил Инквизитор. – Это подарок вам от Дневного Дозора Мехико. Луи настаивал, что, раз это спасло вам жизнь, то должно стать вашим.

Я растерянно посмотрел на сверток, на Луи и Инквизитора и подумал: «Да они заодно! Они все знают!»

- Вы, Игорь, крайне удачно вцепились в этот предмет, когда падали. Иначе вас бы утянуло в образовавшийся провал еще глубже. Счастливчик! – прокомментировал Серый и вышел вон.

Привстав, я дрожащими руками развернул ткань и увидел черный обсидиановый нож, тот самый, из сна.

- Алес, мне надо остаться! – прохрипел я, когда мы остались в палатке вдвоем.

- Брось! – уговаривал меня он. – Пусть тебя осмотрят лицензированные мексиканские мозгоправы, а потом отдохни, погуляй – и домой. Я тоже завтра уеду. Хочешь, встретимся в Мехико, выпьем пива? Или что тут, текила? – Он засмеялся.

Я только скрипел зубами, сил не было чтобы сопротивляться. Меня, как мешок, погрузили на носилки, запихнули в машину и увезли. А где-то неподалеку от лагеря оставались дети, и я должен был их найти.

***

Поскольку переломы мне срастили еще в лагере (спасибо тебе, безымянная рыжая знахарка!), в Мехико сразу же вплотную занялись моим сотрясением. Правда, были еще глубокие резаные раны левой ладони: именно ею я ухватился за спасший меня нож, торчавший лезвием наружу из стены, обнаженной оползнем. Во всяком случае, именно так это выглядело, когда меня вытаскивали из-под завалов. Представитель столичного Ночного Дозора по фамилии Ньето, который сопровождал меня в клинике, радостно убеждал, что лечиться придется совсем чуть-чуть. Но и «чуть-чуть» у меня не было. А после сцены в палатке, когда меня ошпарила догадка, что Инквизиторы и местные дозорные могут быть заодно, доверять я не мог никому.

Я уже примерно представлял, что делать. Мне нужно было снова попасть в лагерь и, стало быть, самым реальным вариантом оставался побег. Я не знал, что задумала Инквизиция, какие мотивы были у ее представителей, но мне было плевать. Никто не смел использовать детей в своих целях! К сожалению, я не подумал о медперсонале и процедурах, а в итоге получилось так, что меня ни на секунду не оставляли одного в палате. Когда же меня полностью восстановили, все тот же дозорный Ньето, созвонившись с руководством, вознамерился отвезти меня прямиком в аэропорт. Спорить было бесполезно.

В машине я заметил болтающийся на кожаном шнуре, закрепленном на зеркальце заднего вида, медальон со стилизованным изображением скорбящей женщины со сложенными в молитве ладонями.

- Кто это? – спросил я.

- Святая Мария Гваделупская, - ответил Ньето и коротко перекрестился, явно смущаясь, а потом, словно оправдываясь, добавил: – Говорят, она покровительствует Светлым. Может, и врут…

Мария! Как же я мог забыть?! Вот она-то мне и поможет, пусть не лично!

И я принялся умолять дозорного свозить меня на раскопки, чтобы попрощаться с девушкой. «Мы только познакомились, понимаешь? У нас только-только возникло чувство, мы даже не успели обменяться адресами и телефонами! Она будет считать меня сбежавшим трусом, испугавшимся настоящей любви и воспользовавшимся ситуацией, чтобы исчезнуть из ее жизни навсегда. Помоги, друг!» И он не был бы Светлым, если б устоял.

Я попросил высадить меня, не доезжая до руин, объяснив, что это и есть наше условное место встречи. Дозорный улыбался – мол, все понятно, буду ждать здесь и обещаю не подглядывать. А я, тайком сунув за пазуху нож, вылез из автомобиля и побрел вперед. Голова все еще слегка кружилась, но в остальном чувствовал я себя сносно. Лагерь был практически пуст, но не все еще покинули его. Я чувствовал, как волнуется Сумрак, и потому пробирался к яме, не входя в него: боялся, что заметят раньше времени, боялся, что попросту не хватит сил для затяжного марш-броска по первому слою.

…Темные даже не скрывались, готовились к ритуалу. Сухая желтая почва была исчерчена знаками, которые в реальном мире мерцали, словно болотные гнилушки. И главное – дети были где-то тут. Я слышал плач, но никого не видел. Их скрывала магия, и такая магия была мне не по зубам. Признаться, в один момент я подумал вернуться к машине и притащить сюда Ньето – во-первых, пусть убедится; во-вторых, вдвоем не так страшно, в-третьих, я тут никто, а он – все-таки официальное лицо, дозорный из столицы.

- Врешь, не возьмёшь! – процедил я и шагнул в Сумрак.

Тут же поднялся холодный ветер, который был здесь всегда. Я взглянул вперед. Теперь начерченные знаки образовывали сложный узор, центром которого был идол, добытый из злосчастной ямы. Я видел ауры Тёмных, но детей по-прежнему не мог углядеть. Я понимал, что у меня недостаточно сил и опыта, чтобы шагнуть на второй слой.

«Используй ключ!» - вспомнились слова Марии из сна. Если она – и в самом деле призрак Плакальщицы, если она пытается направить меня, используя мои сны… Я достал из-за пазухи кинжал, такой же черный, каким он был в моем кошмаре. Что он открывает? И ответ пришёл сам собой – ключ, отпирающий кровь. Я, не задумываясь, чиркнул по запястью – и нож будто бы ожил! По чёрной поверхности его прошла дрожь, и он словно дернул меня вперед. Вместе с ним я рухнул на второй слой. Меня придавило к земле, три луны слепо уставились с небес. Но теперь я точно видел: дети рядом, надо просто потерпеть еще чуть-чуть! Кровь щедро лилась из раны, и Сумрак сжирал ее, как голодный пес.

Когда становишься Светлым, ты не можешь пройти мимо чужой беды. Это больше, чем просто желание, это – твоя суть. Я перехватил нож и резанул второе запястье, и еще раз, и еще… Рядом вдруг появилась Мария – не моя Мария, другая, ее лицо было сокрыто волной черных волос, но я знал, что именно они прячут. Она коротко всплеснула руками, и меня словно подтолкнуло в спину нечто, чем она повелевала здесь, на втором слое. Я упал ничком в серое, в жадное, голодное и чужое.

Сухие стебли царапали мне лицо, а кровавое солнце выжигало душу. Но самое главное – дети были здесь, на третьем слое.

Они смотрели на меня своими огромными глазами, испуганные ребятишки, измученные, загнанные в магический пузырь в практически недоступной глубине Сумрака чужой злой волей…

- Потерпите, милые! - прошептал я. - Чуток потерпите…

Мне казалось, что я намертво застрял, как муха в янтаре, и только ужасное напряжение во всем теле подсказывало, что я еще жив, я еще продолжаю движение. Казалось, что тело мое пылает, словно факел, но при этом меня трясло, словно в лютый мороз.

Ну же! Еще чуть-чуть! Я стиснул зубы, никчемная слеза медленно покатилась по щеке, а когда она упала на мою рубашку, я понял, что и слеза - кровавая. «Идите сюда! - позвал я, уже больше мысленно, чем вслух, потому что даже на шепот сил не осталось. - НУ ИДИТЕ ЖЕ!»

И они пошли. Два мальчика и девочка, бледные лица, заострившиеся черты, запавшие глаза; волосы, особенно у девочки, скомкались, не расчешешь. Их изодранная в клочья одежда едва скрывала худенькие тела. Но они доверились мне.

- Бедные мои, - мысленно шептал я, - дядя Игорь вытащит вас отсюда! Верьте, он такой, он вытащит!

А сам понимал, что самому мне никогда не вернуться назад.

- Стой, идиот!

В глазах было мутно от сочащейся крови, но я сумел разглядеть, что рядом появился демон. Нет, пока еще не тот, что из ада, но похож. Я бы усмехнулся, но губы мне больше не подчинялись. Темный ухватил меня за воротник.

- Выходи, дебил! Немедленно! Ты же сейчас тут всё…

- Испорчу, да? Да пошли вы! - успел подумать я, и в этот момент дети, преодолев разделяющее нас расстояние, обняли меня, а я их. И мир исчез.

***

- Я с самого начала был против этого совместного эксперимента! - раздраженно сообщил мужчина, стоявший у окна. - И если бы не ваша настойчивость, господа Инквизиторы, ноги моей не было бы в Мексике! А уж если б я мог изначально хотя бы на секунду предположить, что в эту авантюру будут вовлечены обычные дети!.. – Его глаза яростно полыхнули, желваки заходили ходуном; он надул щеки, шумно выдохнул и постарался говорить спокойнее: - А что теперь? Как вы объясните русским Светлым, почему погиб их дозорный?

- Мы не намерены отчитываться. – Пожилой Инквизитор с крючковатым носом, делавшим его похожим на хищную птицу, поджал губы. – Центральноамериканское Бюро уже оповестило отделение Ночного Дозора, в котором работал погибший. Этого достаточно. – Он вздохнул. – А жаль, что этот русский оказался таким… как это говорят?.. упертым! Сделка была неплоха. Сил, которые Темные раскопали в древнем храме, хватило бы, чтобы поднять уровень сотрудников обоих мексиканских Дозоров, создать новые артефакты…

- А вам не жаль было детей? – с каменным лицом поинтересовался Светлый Иной.

- Это была малая жертва, - вяло повел кистью старик. – К тому же, не забывайте, в обмен вы получали эквивалентное по уровню разрешение на исцеление.

- Но речь не шла о детях! – возмущенно возразил Светлый, но тут же отмахнулся. – Собственно, какая уже разница. Выжили ребятки – уже хорошо. А меньшее зло, господин Инквизитор, это всегда хреново работающий вариант!

- Когда работаешь с Темными – это лучший вариант, - флегматично парировал Серый.

- Не уверен. Впрочем, к чему этот разговор? Сила ушла. Заметьте, Тёмным не в чем нас обвинить. А как представитель Светлой стороны я считаю, что сделка расторгнута.

Мужчина, не прощаясь, направился к выходу.

- А как он уговорил мексиканского дозорного привезти его в лагерь? - вдруг поинтересовался Инквизитор, и впервые за весь разговор в его хищном лице проявилось что-то человеческое, пусть даже это было всего лишь любопытство.

- У него неподалеку от лагеря было назначено свидание с девушкой по имени Мария. Хотел попрощаться по-человечески.

- Но среди набранных Иных не было ни одной Марии! - удивился Серый.

- Черные волосы, белое одеяние, пронзительно-бездонные глаза… Кое-кто говорит, что она была там всегда.

- О чем вы, пан Алес?

- Ля лиорона, водяная ведьма, Сиуакоатль, Плакальщица – у этой Иной разные имена, - ответил глава Ночного Дозора Польши.

- Я слышал, что она столетия назад отошла на покой, - задумчиво произнес Инквизитор. – Вернее, добровольно ушла в Сумрак, потеряв ребенка.

- Видимо, этого нам не узнать. Как, впрочем, и того, как дозорный шестого уровня попал на третий слой Сумрака. Ведь вы намеренно подбирали слабых Иных.

- Не выше третьего уровня, - нехотя согласился старик.

-

Зеркало души

Светлаков Александр Иванович, был руководителем отдела кадров Дневного Дозора и поводом для шуток у новобранцев. Правда, шутили они недолго, ровно до первого сглаза, а уж на них Александр Иванович был мастер. Работал он в местном дозоре уже с полвека, всегда аккуратно одетый в классический серый костюм тройку, с галстуком и кипельно белой рубашкой, дополняли костюм начищенные до блеска ботинки и носки обязательно черные без рисунка, без точек и зигзагов, только черные носки. Каждый раз, когда Светлакову приходилось общаться с соискателями на место в дозоре, он складывал руки под подбородком, переплетал пальцы, и не смотря в глаза собеседнику, задавал вопросы или просто кивал, взгляд же его был устремлен вниз, к полу. И сложно было сказать, почему вроде бы подходящий работник не принят, а новичок вполне подходит. Но в итоге все работали хорошо, и Глава ДД не вмешивался в особую методику Светлакова.

Телефон звякнул. Требовательно и пронзительно. Александр Иванович приосанился, ибо даже не поднимая трубку знал кто к нему обращается.

-Алло, Светлаков слушает,- спокойно произнес он.

- Александр, зайди ко мне, дело есть. - тихий голос руководителя Дозора исчез, гудки в трубке тоже не появились. Через несколько минут Светлаков уже входил в кабинет Самого. Шеф сидел не за столом, а в кресле рядом с окном. Волосы подернула седина, нос с горбинкой, воротник рубашки небрежно расстегнут, пиджак отсутствует. Брюки со стрелками, дорогие туфли и черные носки. Светлаков улыбнулся и, не дожидаясь, присел на соседнее кресло.

-Слушаю вас, Афанасий Петрович. - И по привычке опустив глаза к полу, Светлаков обратился в слух.

- Александр, помощь твоя нужна, Мороза заменить надо, - просто начал шеф.

-Мороза? Но он же оперативник, а я, простите, штатский рабочий.- Светлаков от удивления даже поднял глаза на собеседника.

-Да знаю я, Саш, знаю, - Шеф отмахнулся. - Но вот так вышло, что на пару смен его надо заменить. Да ты не переживай, в городе тихо. Помощника тебе дам, мальчонка молодой, но шустрый. Покатаетесь, приглядитесь. А ты потом хочешь на дачу, хочешь к морю, хочешь на раскопки езжай, неделя твоя. Ну? Не откажи.

Светлаков еще немного погипнотизировал пол, и решив, что дача это хорошо, да еще за счет начальства. Да и чего спорить, надо так надо.

-Когда приступать? - просто спросил он, поднимаясь с кресла.

-Сегодня Саш, - с улыбкой ответил Шеф.

Из кабинета шефа Светлаков вышел в некоторой задумчивости. Секретарша Танечка при взгляде на него, робко спрятала голые коленки под шаль.

-Татьяна,- внезапно обратился к ней ведьмак, - а кто у нас сегодня на дежурстве с Морозом, то есть со мной будет?

Девушка защелкала клавишами и почти тут же сообщила: -Добрыня Сорокин, маг, четвертый уровень, у нас работает год, приехал из села Полуденовка, инициирован чуть больше года назад. Продолжает учебу в Технологическом Университете.

- Вот как, технолог, что-то я его не помню, - Светлаков поджал губы.

-А, ну так его взяли, когда вы в Прагу ездили на месяц,- ляпнула Таня и с ужасом зажала ладошкой рот. Она вспомнила, какой тогда был скандал, что без Светлакова, понабрали тут. Кого-то даже уволили, а вот Добрыня уцелел в рядах дозора. По лицу руководителя отдела кадров было видно, что и он помнил эту историю. Сухо сказав: «Ясно», он вышел из приемной, и только тогда девушка перевела дух и, убрав с колен шаль, охнула: по ногам пошла мелкая, но заметная сыпь.

Добрыня уже ждал в кабинете. Улыбчивый, молодой. Волосы стрижены ежиком, ветровка нараспашку, под ней свитер с оленями. Джинсы, берцы расстегнуты, и поэтому были видны оранжевые в полоску носки. Светлаков замер при виде такой картины, а маг, вроде, ничего не заметил и шагнул навстречу

-Добрый день, Александр Иванович, - парень протянул руку, - очень приятно поработать под вашим руководством,- добавил он.

-Допустим, - ответил Александр, всё так же глядя на оранжевые полоски, и руку пожимать не стал. -Поехали.

-Какие планы, Александр Иванович? Вы сегодня босс, вам и рулить, - радостно продолжал Добрыня, словно, не замечая угрюмого вида Светлакова. Александр мельком взглянул на напарника и соизволил ответить: «Левый берег, патрулируем». И снова замолчал.

В машине ехали молча, Добрыня пытавшийся сначала поддержать разговор, в конце утратил все идеи, а включить радио он не осмелился. Рядом с Светлаковым в его сером пальто, классической шляпе и даже зонтом тростью, он чувствовал себя неуютно, не то, что с Морозом, тот нормальный маг, хоть и оперативник со стажем. Едва машина выехала на проспект Ленина, как зазвонил мобильный Светлакова, он нахмурился, предчувствуя неприятности, и коротко ответил: «Да, точнее, уже едем». Добрыня с любопытством глядел на ведьмака, что же случилось?

- Шишка, 15, пошустрее, у нас труп, - удосужился сообщить босс. А Добрыня уже вертел баранку в нужную сторону.

Труп принадлежал мужчине лет, эдак, за тридцать, рядом уже топтались светлые, совсем юная девчушка в толстовке с мордой лисы, и ее напарник, Сухоруков, его Александр знал, давно не виделись, и жаль, что пришлось. С неба начало моросить. Светлаков вспомнил свой уютный кабинет, но тут же переключился на дело.

- Приветствую дозорные, - начал Сухоруков, с удивлением глядя на конторскую крысу в лице Светлакова. - Территорию мы прикрыли сферой, можете осматриваться. Свои претензии к дневному дозору мы направим.

-Отчего же вы так уверены, что виноват наш дозор? - удивился Светлаков.

-А вы осмотритесь, явно темная магия применена, тройное лезвие, вроде бы, но что-то в нем есть особенное.

-Особенное, - эхом повторил Светлаков. Последний раз трупы он осматривал лет двадцать назад, и то привлекли по необходимости. Вот и опять, вроде тихо, посмотришь, отдохнешь. Он недовольно стукнул зонтом по асфальту. Тишина и мертвые с косами стоят! И тут кое-что привлекло его внимание. Пока Добрыня шустро осматривал тело, делал слепок ауры, искал следы заклинания в эфире и сумраке. Александр, глаз не отрывал от тела.

-А где носки? - неожиданно спросил он.

-Что? - встрепенулся Сухоруков, и одновременно на него удивленно посмотрела молодежь.

-Я спрашиваю, где его носки, - спокойно повторил Александр Иванович.

-Носки, - удивился Добрыня, - да при чем тут носки? Дело ясное, кто-то мужика магией убрал. Сейчас скину аналитикам данные, может с кем связи есть. Глядишь и найдем. Да, Аннушка?

Светлая дозорная зарделась. Но Светлаков не унимался: «Носки это очень важно, у нас не жаркая страна, никто не станет глубокой осенью ходить в ботинках на голую ногу, одет мужчина хорошо, значит, и носки быть обязаны! Сорокин, ищи».

Добрыня вздохнул, чувствуя себя не магом, а псом, но через пару минут носки были обнаружены в кармане.

-Вот они Александр Иванович, теперь можно дальше работать?

Светлаков потыкал носки кончиком зонта, теплые, не штопанные, новые носки, белые еще не затоптаны. И лежат в кармане? Ну да все так носят.

- Сорокин, а ну ка глянь, рубашка на трупе нормально одета? - попросил или приказал он. Добрыня закатил глаза и полез смотреть. Но с находкой опередила его Аннушка.

-ой у него пуговицы неправильно застегнуты,- удивилась девушка, - и духами пахнет, - закончила она фразу и смутилась.

-Ну что Сухоруков, ищите женщину, - подвел итог Светлаков.

-Ведьму, - усмехнулся тот.

-Не факт, ауры приворота нет, следов бытовой маги нет. Пока что просто ищите женщину.

-Извините, - задала вопрос светлая, - а почему вы так решили?

-Носки, светлая. Новые носки. Белые чистые, мужчина оденет на свидание, а вот почему обратно не надел, потому что убегал впопыхах, вот и сунул в карман. Да, ищите замужнюю даму,- подвел итог ведьмак. И, развернувшись, направился к машине. Но видно это был не тот день, когда можно отдохнуть. Добрыня не успел еще завести мотор, как мимо них промчались две полицейские машины и притормозили в конце дома, туда же подъезжала скорая. Иные переглянулись и молча направились к подъезду.

Анна Чернова не была ни ведьмой, ни вообще иной. Сейчас она была мертвой женщиной. Очень некрасиво убитой. Иные и темные, и светлые осмотрели место происшествия, зафиксировали общий эмоциональный фон. Взяв пробы крови и слепки ауры, совместно пришли к выводу, что убитый мужчина тут был, и не просто так. Сумрак при проверке оказался сытым от крови со следами ужаса жертвы и совсем легким следом Пут Захви. После этого открытия, светлая выбежала не то что из сумрака, а вовсе из квартиры. Дозорные молча покидали нехорошую квартиру. Напоследок Светлаков взглянул на раскиданное по комнате белье, отыскал взглядом чулки, не колготки, не носки, чулки. После чего темный покинул место преступления.

Добрыня и Сухоруков стояли у машины и курили, слушали разговоры полиции и медиков и периодически перекидывались фразами.

-Где Мороз? - спрашивал Сухоруков.

-Не знаю, начальство куда-то послало, а ко мне вот Александра Ивановича приставили, - хмуро сказал Добрыня.

-Строгий мужик, но умный, - сообщил светлый и достал еще одну сигарету. Как раз в этот момент вышел Светлаков. И сразу перешел к делу.

-Что мы имеем? Два трупа, - сам себе ответил он. Любовники. Встретились сегодня, но что-то вспугнуло альфонса, и он сбежал, а даму сердца разделали. Живьем. Бритвой.

-Погано, - сплюнул Сухоруков, - но это не отменяет, что альфонс, как вы выразились, был убит темной магией, она же была применена для обездвиживания жертвы. Так что ждите запрос.

-Хорошо, - согласился Светлаков, и, замолчав, отправился на детскую площадку. Зевак сейчас собралось предостаточно, разные идеи витали в воздухе. Муж убил Аньку из ревности. Грабители порезали пол подъезда. В городе орудует маньяк. Какая-то женщина, запахнувшись в пуховик, клялась и божилась, что полиция все замалчивает, а она знает, потому как у нее сын брата, двоюродной сестры второго мужа следователь и, мол, есть маньяк, режет баб как кур. Светлаков бродил мимо них и старался не глядеть под ноги, кто в тапках на босу ногу, кто в вязаных шерстяных носках, серых с рисунком из трех соединённых колец. А вот в бежевых с тем же символом. Александр начал с удивлением разглядывать собравшихся и заметил еще пару бабулек, у одной были вязаные чулки с кольцами Борромео, а у другой платок с подобным, но незнакомым орнаментом. Глубоко вздохнув, он отправился к этой пестрой стае.

-Добрый день, сударыни, - обратился он к женщинам. Те, резко замолчав, удивленно уставились на него. Первой пришла в себя бойкая тетка с глазами-буравчиками, кажется родственница следователя.

-Какой уж тут доброго! Беда то какая!

-Какая? - уточнил Александр, магию он решил не использовать, и так светлые рядом.

-Да вы что?! - ужаснулась тетка, - не слыхали?! Маньяк Аньку порезал, из пятнадцатой квартиры.

-Да какой маньяк! Шалава Анька была, вот ее муж и порешил, - перебила собеседницу бабка в чулках со знаками живы.

-Это хахаль её убил, вот те крест, - констатировала еще одна помощница. В этот момент на площадку прибежал вихрастый мальчишка и радостно завопил: «а там у будки дядя мертвый! Полиция уже и там есть!» Толпа заохала, заахала, забыла про Светлакова и волной покатилась за новыми впечатлениями. Тёмный проводил их взглядом и вернулся к машине. Светлых уже не было.

-Собрали сведения и уехали, - сообщил Добрыня.

-И мы поедем, - отозвался Александр и молча сел в машину.

В этот день другие дела его уже не занимали, пока они составили отчеты, пока прикрепили слепки ауры, консервированный воздух, и даже кровь. А также фото сделанные айфоном Добрыни и прочее, прочее. Пора было возвращаться домой.

Ночь Светлаков провел беспокойно, все ему казалось, что он что-то упустил, и иногда он даже жалел, что нет у него достаточных оперативных навыков, а что толку жалеть? И ведьмак занялся тем, что знал, а точнее достал книгу о ведических знаках и стал освежать знания.

Утро началось с чашки кофе, радостного лица Добрыни и его прекрасных носков зеленых в розовый горох. Александр почувствовал, что при виде этого чуда его начинает тошнить. И про себя решил, что напишет заявление о некомпетентности сотрудника. А Добрыни было что сказать.

-Босс! - радостно сообщил он Александру, - вы не поверите, но я тут пошуршал газетками, в интернете, конечно, потом звякнул по знакомым. Без применения не подумайте, подцепится не к чему. Так вот была еще одна жертва, правда полгода назад, но кровищи столько же.

-Наши были? - с интересом спросил Александр.

-Нет, только цивилы. Но у меня и там связи есть, парень подмигнул. Так вот, Полина Николаева, двадцать лет, не замужем, в общем, убита и выпотрошена. - закончил он.

-Это, конечно, интересно, а вот узнай лучше, нет ли в том районе наших, темных или светлых неважно, - обратился Светлаков.

-Возраст? - уточнил Добрыня.

-Любой. - И Александр демонстративно отвернулся от напарника. Ничего сегодня смену отработает, а завтра Мороз приедет, - подумал он. А сам Александр вернется в свой кабинет, без загадок и крови. Но темный чувствовал, что самолюбие уже проснулось, и не хочется отдавать дело просто так, поэтому он направился к Шефу. Тот выслушал и улыбнулся.

-О чем речь, Саш? Используй паренька, как требуется, дело твое, - согласился он.

-Но я хотел бы, хм, сообщить, что считаю его недостаточно профессиональным работником, тем более в опер отделе Дозора. Может лет через десять… - начал было Светлаков.

-А вот ты его и подтяни, ты у нас тертый калач, - подбодрил Шеф Светлакова, на том разговор и кончился.

А Добрыня сидел радостный и с бумагами. – Нашел! Воскликнул он, как только Светлаков вошел в двери.

-По всему левому берегу живут пять иных, двое светлых, трое темных. А в том районе где мы вчера были живёт только одна. Лукерья Боржомина, темная, ведьма, уровень. Слабая судя по всему, уровень шестой с натягом.

Светлаков поперхнулся кофе, который успел налить и отхлебнуть.

-Кто? Лукерья Боржомина? - тихо перепросил он.

-Ну да, - согласился Добрыня, - я съезжу. Допрошу? - предложил он.

-Нет, ты вообще тут останешься, а я поеду, - сообщил Александр, надевая плащ.

-Вы уж извините, -вдруг возмутился обладатель чудесных носков, - но мы напарники, и вы не поедете один. Машину сейчас подгоню, выходите.

-Но это приказ, - огрызнулся Светлаков.

-А это оперативная работа, Мороз говорит: «Один в поле не воин». - И Добрыня ушел.

-Да уж, Мороз ему авторитет, а я нет, да уж, - повторил в пустоту Светлаков и вышел следом.

Лукерья открыла сразу, точнее она открыла еще, когда гости только вошли в подъезд, уж таких посетителей она чувствовала сразу. Светлаков остановился, увидев старушку на пороге, снял шляпу, пригладил волосы и неожиданно для Добрыни поклонился.

-Разреши войти мать? - сказал он.

-Отчего нет, входите, раз пришли, и Лукерья распахнула дверь пошире. Квартира ее была самая обычная, старая мебель, какие-то плетеные салфетки, шкаф с книгами многие из них по истории, как заметил Добрыня. В воздухе висел аромат трав и свежего чая.

Старушка присела в кресло-качалку, и взяла вязание, на спицах висел незаконченный носок с интересным орнаментом.

-Дай, догадаюсь темный, пришли вы ко мне из-за вчерашних убиенных? - просто спросила она.

-От вас ничего не скроешь, - улыбнулся Александр с натяжкой, а сам вдруг грустно подумал, что если что его силы не хватит, чтоб противостоять старой. А уж от мальчишки и вовсе только носки останутся.

-Может, Вы что-то видели? Или чувствовали? - спросил бойкий Добрыня. Бабка улыбнулась

-Как не чувствовать, сумрак ходуном ходил, столько страху и крови наелся, я сразу поняла, что смерть пришла, старшая смерть. А вот мужичек-то сразу умер, да? - поинтересовалась она.

-Ну да, но тоже не без магии, - зачем-то признался Добрыня.

-Не без магии, вот оно как, - грустно вздохнула ведьма, - хулиганит кто то, дозор не уважает. Да юноша? - продолжала расспрашивать старушка.

-Да! - обрадовался Добрыня, будто всю жизнь мечтал рассказать ей все самое потаенное, - это что, я сегодня нашел, что полгода назад еще такой случай был! Тоже женщину убили, представляете! Может, я еще найду? - заискивающе спросил он Лукерью.

-Может и найдешь, как знать, - спицы стучали друг о друга, аромат трав лез внос и Светлаков вдруг чихнул, а чихнув словно прозрел и озверел одновременно.

- Лукерья Боржомина, именем Дневного Дозора, требую прекратить ваше воздействие на сотрудников при исполнении. Иначе вы будете отвечать перед судом!- рявкнул он.

Лукерья прекратила вязать. И с интересом взглянула на Светлакова.

-Да разве то воздействие, чай заварила. Кто ж знал, что мальчик так среагирует. А ты, смотрю аллергичный какой, может лекарства какое дать, у меня в аптеке скидочка есть, - участливо спросила ведьма.

- Спасибо нет. Так что вы знаете о случившимся? - перешел в наступление Светлаков.

-А то и знаю, что кто-то вчера весь сумрак поднял, шептал в нем, упивался, я высовываться не стала, я, вот, носки вяжу, желающим раздаю, с обережными знаками. Но, думаю, что это жертва была, кровавая, а сейчас в городе и не знаю, кто на такое способен, - вздохнула она.

Добрыня тер виски, и смущенно глядел на босса.

- Тогда если будут вопросы, мы вас вызовем подытожил ведьмак и на секунду замер, а ведьма уже шаркала между ним к дверям.

-Ну, пошли голубчики, так идите, а то ко мне светлые пожаловали, еще сними поговорить надо.

С Дозорными они встретились на лестнице, коротко кивнули и разошлись.

Добрыня всю дорогу до офиса болтал про кровавые ритуалы, про то, что сейчас модно и полнолуние, и пол года назад тоже было полнолуние. Что искать надо мага, или колдуна возможно гастролёра, у него есть идеи и связи, но Светлаков не отвечал, а приехав в офис, взял распечатку с адресом первого убийства. Пока Добрыня бегал к аналитикам, уехал домой. Весь вечер он вертел ситуацию и так, и эдак, все равно выходило криво, кровавая месса, проводится не так, жертва, зачем? Порталы открывать или артефакты создавать, под носом дозора, не то. Все было не то. А потом зазвонил телефон, и Добрыня сообщил – босс я все понял. Это он!

-Кто? – удивился Светлаков

-Джек Потрошитель! Вы уехали, а я ломал голову, смотрел на имена, бегал к аналитикам. И понял, посмотрите на имена. Первая Полина Николаева, а в Лондоне Мэри Николс по прозвищу Полли. Вчерашняя жертва Анна Чернова, а в аналогах женщина известная, как темная Энни. И главное, метод убийства, а так же то, что женщины веди разгульный образ жизни по мнению нашего Джека. Все сходится Босс, это Потрошитель.

Светлаков потер лоб, – допустим, и как его искать, темный маг, играющий в Джека Потрошителя. Как мы будем его брать. - А сам подумал «Зачем, зачем?» - Ответа не было. Зато ответ был у Добрыни.

-На живца! Нам нужна девушка или женщина, чтоб походила по имени под Долговязую Лиз, вариантов конечно много, но надо, чтоб молва о ней шла, и он сам придет!

-Так, сыщик, а мужик убитый тут при чем? - возмутился Александр.

-А мужик случайно, может, видел что, вот убийца его и догнал. Нашелся напарник.

-И как долго мы будем искать твою Лиз? - поинтересовался Светлаков.

- Я по своим каналам поищу, я быстро. - И положил трубку.

Почти неделя прошла в тишине, в отдел кадров Светлаков даже не забегал, он сидел с аналитиками, кряхтя, но больше для видимости. Выучил пару модных приемов у оперативников, в общем, занимался непривычным делами. Единственное что расстраивало его это Добрыня, казалось, он скупил весь ассортимент носков дурных расцветок и просто обязан щеголять в них. Даже когда носков было не видно, Александр чувствовал их нелепость. Вот через неделю Добрыня вернулся с известиями, что Елизавета Высокова с Мехмаша, подходит по все статьям. А посему Добрыня лично будет дежурить и поймает ирода. Но время шло, а Потрошитель не появлялся, пыл у Светлакова поугас. Он передал дело вернувшемуся Морозу, хоть очень и не хотелось, а сам вернулся к привычной работе. Просматривал кандидатуры, общался с потенциальными работниками, заполнял бумаги. В очередное воскресение, шёл дождик. А Александру не сиделось на месте, казалось, что он бросил дело на полпути, отдал свои лавры другому, хотя какие там лавры! Сколько уже сидят и пусто. Но сидеть на месте не было сил, поэтому он оделся, и взяв ту саму распечатку по первому случаю, двинулся в путь.

Он не знал, что хочет найти, прошло много времени, сумрак не помнил ничего, мох снова рос в обычном режиме, предметы скудно выдавали информационное поле более позднего периода. А соседей не было дома. Светлаков вышел не соло нахлебавшись, другой край города, а зачем ехал, что вело? Он присел на скамейку у подъезда.

-Ждете кого? - неожиданно раздалось над ухом, ведьмак обернулся. Очередная бабуля, за два дня он увидал больше старушек чем за последний год.

-Сам не знаю, - признался он. - Может, вы мне расскажете, я из газеты, - сообщил он, наводя легкий морок на женщину,- кого тут убили?

-Ах это, Полинку убили, да страшно так, вскрыли, как на бойне. Девка-то молодая была, мужиков к себе водила, конечно, принца искала, вот видать и нашла. Она тут с детства жила, мы её Марусей кликали, простая она была, такие редкость, - бабушка вздохнула.

-Спасибо. - поблагодарил Светлаков и хотел было уже идти, как вдруг старушка обратилась к нему: - а вам носки не нужны?

-Какие носки? - ошалел от вопроса Александр.

-Теплые, у меня подруга вяжет, а я продаю, все копеечка в дом. Но сегодня не покупают, вот спрашиваю, может, вам надо? - с этими словами она вытащила из пакета теплые вязаные с узором древней итальянской фамилии и другими интересными орнаментами.

-Беру, - просто сказал Светлаков и, недослушав благодарности, ушел с пакетом в руках.

В офис не поехал, сразу прибыл домой и, достав исторический трактат о знаменитых семьях, попытался сопоставить информацию, получалось плохо, хотя куда уж ему, не аналитику, не оперативнику с жизненным путем в сто раз короче, чем у Лукерьи, понять весь замысел? Одно он знал точно, если ехать к ней сейчас, с одними носками толку не будет. Она их тогда вдвоем разговорила легко и без проблем. Еесли бы не аллергия Александра на травяные настои, которая, кстати, очень мешала готовить их же при необходимости, вообще неизвестно что они рассказали бы ведьме, и где бы сейчас были. Но как ее ловить? Было неясно. Светлаков налил себе чаю, чёрный, к сожалению, закончился, и пришлось взять с ароматизатором. Теперь стоя у окна глядя на осеннюю улицу, что же он упускал? Хотя как знать, где бывает ведьма, прицепи к ней импа, завтра геморрой на все тело вылезет. Александр чихнул, он любил чай, но без отдушек иначе сразу начинались проблемы,

-Надо купить чай, - решил он, и вздохнув подумал, - и антигистаминные. И тут его осенило он вспомнил слова старухи про аптеку. Набрав номер, он коротко сказал Добрыне – жду,- и пошел к сейфу. Прихватил несколько артефактов заряженных энергией, запонки с усиленным прессом, и наконец, эбонитовый стержень с плетью Шааба, так, на всякий случай.

Добрыня прибыл быстро и удивился, услышав от Светлакова – едем в аптеку.

-В какую? - осторожно уточнил он, - в любую, а ты звони по своим каналам, узнай, нет ли в аптеках подходящих долговязых Лиз. Пока Светлаков выбирал лекарства, Добрыня зря времени не терял

-Босс как вы узнали! В Аптеке на Маяковского работает Элоиза Рослая, адрес улица Дружбы, 21 -10.

-Едем! - скомандовал Босс, и машина рванула с места. Если верить астрологам, сегодня было полнолуние, но на светлом небе, этого видно не было. Остановились у соседнего дома, и Светлаков сразу шагнул в сумрак, он понимал, что Лукерья учует их везде, но шансов пройти по сумраку было больше. А Добрыня вдруг сделал руками неизвестный пасс и сумрак во круг них окрасился синевой.

-Это еще что? - удивился Светлаков.

-Невидимка, новая разработка, для сумрака мы сейчас словно мох, сильный маг при желании учует, но если знать, что искать.

-Хитро! - удивился Александр и двинулся вперед. Женщина была дома, пока что жива и здорова, она сидела на диване с ноутбуком и играла во что-то в соц. сетях. Не подозревая, что в ее квартире находятся двое иных. Лукерьи нигде не было.

-Рано пришли, - посетовал Светлаков, - надо спрятаться.

-Да, нет, нормально, - ответил Добрыня и неожиданно стукнул горящим кулаком прямо в лицо Александра, свет вспыхнул, сработал какой-то защитный амулет и ведьмак не потерял сознания, а лишь упал отброшенный силой, а Добрыня не сдавался, вот уже и тройное лезвие пошло в ход, непривычное, как будто дополненное чем-то. Светлаков успел выставить щит Мага и ударил прессом. Добрыня пошатнулся, а затем кинул в ответ Танатос, щит дал трещину, а после разлетелся вдребезги, кольцо сферы отрицания начало плавится, а сердце делало последние робкие удары.

-Зачем? - простонал Светлаков.

-Чтоб дряней этих меньше было!- заорал парень, лицо его перекосило, вместо волос торчали шипы, пальцы изогнулись когтями. - Все беды от баб, поубивал бы всех.

-Потрошитель, - прошептал Александр.

-Мой идеал! - воскликнул Добрыня, - только и мужиков таких мочить надо. Чтоб семьи не разбивали, твари!

Он еще что-то кричал, но уши заложило, а перед глазами поплыла серая кисея смерти.

Апчхи, от резкого чиха Александр ударился головой о стену и от неожиданности открыл глаза. Он огляделся, это уже тот свет? Пронеслась мысль.

-да нет милый, этот еще пока что. Не торопись на тот, скучно там говорят. Лукерья сидела рядом и совала под нос пучок горящих трав. - Нюхай милый нюхай, сильнее будешь.

Светлаков снова чихнул, – куда уж там, - прогнусавил он, глаза слезились. - А где Добрыня, он вспомнил о парне, вспомнил их схватку.

-Скрутила я твоего Добрыню, лежит не шелохнется. Иш чего удумал, на меня свои злодеяния сваливать, - Ведьма вздохнула, - глупый, историю не читал, поди, я и так набедокурила, святой не назовешь, не то что светлой, - она хихикнула. - А все ж нечего мне чужих трупов не надо, - она поднялась и протянула Александру руку, тот не задумываясь, принял помощь.

-Зови своих, и светлых зови, и серорясочников тоже, - посоветовала ведьма. - Девчушку я спать уложила, ей нас тут видеть не к чему, она сегодня второй раз считай родилась, пусть светлые ей мозги промоют, нечего профурсеткой быть, так и до беды не далеко. Ну пошла я, засобиралась старуха.

-Лукерья, - неожиданно для себя окликнул ее Светлаков. - А где вы были в 1888 году?

-А кто ж упомнит, милый?! - хитро улыбнулась ведьма и, шагнув в свою тень, исчезла без следа.

Глава Дневного Дозора пил кофе, сидя у камина, рядом в кресле сидел Александр и держал в руках чашечку горячего экспрессо.

- Что думаешь, Саш? Может, ну ее контору, в аналитики пойдешь или в опера, смотри как дело раскрутил, ох, если бы светлые первыми на него вышли, - он, поджав губы, покачал головой, - и так несколько воздействий мы им должны, а сложись все иначе, подумать страшно. Ну так что?

Александр отхлебнул ароматный напиток, по привычке опустил глаза, и улыбнулся.

-Спасибо Афанасий Петрович, но я лучше вернусь на свое место, что бы больше таких казусов в нашем управлении не случалось. Я всегда говорил, не глаза зеркало души, а носки.

-Ну тогда за носки, - согласился шеф и поднял кружку.

Если б не было войны

Деревня Карай стояла, палимая солнцем; даже не деревня, а так, остатки роскоши. Это когда-то имелось тут под сотню дворов и барская усадьба с дивным яблоневым садом. Когда-то девушки приходили в этот сад собирать яблоки, а барин любовался ими. В сущности, поместье в те времена являлось оазисом в этом краю: так-то стояла деревня в поле и из всех достопримечательностей имела ближний да дальний куст, а также ближнее да дальнее болота, и хитрый овраг, гордо носивший название "Портки", в котором, по поверью, жила особая нечисть – выходной. Теперь же от барской усадьбы остался только сад, а от деревни - с пяток покосившихся домишек, в которых доживали свой век дочери тех красавиц, что собирали яблоки барину.

По пустой пыльной дороге, что интересно, со стороны кладбища, шел молодой человек, по одежде было видно, городской. Пара старушек, греющихся на скамье у покосившегося забора, с интересом рассматривали пришельца: машину их острый взгляд не обнаружил, ни чьим родственником парень признан не был. Мужчина поравнялся с бабульками:

- Добрый день.

- Добрый — закивали они, став похожими на местных кур.

- Чего ищите? Тута дома не продаются, – не удержавшись, заговорила та старушка, что сидела слева.

- Самогон тоже не найдёте, померла Настасья, – выдала ценную информацию правая бабушка.

- Соболезную, родственники схоронили? – спросил, а у самого сердце ёкнуло.

- Не-е, какие родственники, одна она всю жизнь прожила. А вы чего приехали-то? За наследством, что ли? — бабулька перешла к допросу.

- Нет, что вы, я так, посмотреть приехал, – уточнил незнакомец.

- Ну ежели так, смотри, только не на что тут смотреть, – старушка поправила седую прядь выбившуюся из-под платка.

- Кому как, – отозвался собеседник.

Он прошел дальше по улице под прицельным взглядом местных жительниц и присел на скамью под хилым кустом акации как раз напротив ямы, что осталась от одного из домов. Достал из кармана рубашки портсигар и, вытащив из него самокрутку, закурил. Выпустил колечко дыма, прикрыл глаза.

Жаркий июль. Александр стоит посередине улицы, а вокруг него идут с сумками его друзья и знакомые. Есть даже девчонки. Матери прижимают ребятишек к себе, утирают глаза и у всех на устах одно слово – война. Отец ушел еще месяц назад, теперь его Сашки очередь. Небо чистое высокое, где-то заливается жаворонок. Сашка оглядывается на свой дом. Мать стоит на крыльце, губы плотно сомкнуты, слез нет, а что плакать, защищать родину надо. Тут кто-то врезается в него, Саша переводит взгляд с матери на братишку, Линька не выдержал, стоит, уткнувшись носом в карман, шмыгает:

- Шурка, я тоже пойду.

- Нет, Линь, – Саша взлохматил волосы брату. – Кто ж тогда мамке помогать будет? Я скоро вернусь, а ты смотри, за старшего остаешься, чтоб больше никаких штук, - он погрозил мальцу пальцем. Мальчишка поднимает лицо, глаза блестят, на кармане остаются мокрые пятна.

- Вернешься? И отец вернется?

- Конечно, Линь, разобьем гада и вернемся...

- Шурка! Чего застрял? – окрикнул сивый парень, уже успевший уйти вперед, – догоняй.

- Скоро вернусь — шепнул Шурка брату и, отстранив, ускорил шаг, чтоб догнать друзей, на дом больше не оглянулся. Проходя по улице, бросил взгляд на опрятный домик, крытый соломой. Настенька стоит у ворот, ещё пальцы так крепко сжали доски калитки, что аж костяшки побелели. Стоит, молчит, не бежит. Вспомнилось прошлое лето, сенокос, вечерние посиделки и заливистый смех. "Ничего, Настюш, – подумал парень, ускоряя шаг, — вернусь, заживём как люди. Скоро вернусь".

Скоро не вышло. Семьдесят пять лет прошло с тех пор, и от родного дома осталась только яма с обвалившимися краями. Александр открыл глаза, и глянул в сторону погоста, там он сегодня тоже был, думал ничего не найдет, раз столько лет прошло, но нет, нашел, видно, что редко, но кто-то посещает могилы, даже фото на эмали сделаны. Поклонился отцу, матери, глянул на даты смерти. Значит, отец вернулся с фронта, а вот он, Шурка обещания не сдержал, пришла вместо него домой похоронка. Командир сказал, так надо.

Лес молчал, не скрипели деревья, не шумела листва, тихо было, муторно, словно перед грозой. Всю войну он, Шурка, прошагал, провоевал, борясь с врагами, только враги это были другие понятные. Сейчас же его отряд особого назначения был послан, чтобы извести банды в здешней местности. На дворе стоял теплый август сорок пятого. Старший сержант Александр поправил фуражку и оглянулся на притихший отряд:

- Ну что, ребята? В путь. Поскорее пройдем это гиблое место, а там и хутор будет. Ночь как люди проведем.

Солдаты в большинстве своем заулыбались. Кто-то украдкой перекрестился, пусть себе крестится, каждому нужна своя вера. Шурка верил в удачу, иначе как объяснить, что прошел всю войну без царапины, и даже с отцом свиделся. Это какой процент вероятности был, что они встретятся на биваке? Он попытался просчитать, вспоминая, как решаются проценты. В небо взлетела одинокая птица.

- Держать строй, быть наготове. НЕ расслабляемся, ребятушки!

И пошли. Дорога вела через рощу прямо, словно стрела, где-то там она вырывалась из леса, и начинались поля, дома, снова кипела жизнь. Сейчас же, шагая под кронами старых хмурых деревьев, казалось, что весь мир исчез, остался только его отряд и дорога. Справа в кустарнике хрустнула ветка. Все вздрогнули.

— Рядовой Синицын, проверьте.

Молоденький носатый Синицын сунулся в кусты, а оттуда ему навстречу выскочил заяц. Шуба серая, летняя. Красноармейцы засмеялись. Кто-то крикнул:

- Лихо ты, Синица, ушастого припугнул. Бу!

Вася, отвернувшись от кустов, только рукой махнул:

— Ну вас...

Шурка улыбался: заяц — это хорошо, хоть ребята повеселели. Снова что-то захрустело среди деревьев.

– Да тут что, целая орава косых? - удивился юморист.

- Не останавливаемся, двигаемся дальше, - скомандовал Александр, и тут началось. Никогда больше не до, не после не было Шурке так страшно. Видал он в родном краю волков, но те твари, что выскакивали, казалось, прямо из воздуха, из теней деревьев, не могли называться волкам братьями. Огромные страшные, они появлялись из неоткуда и одним щелчком перемалывали солдат, его отряд. Кто-то начал стрелять, кто-то просто кричал. Шурка пытался командовать, но тут заметил, что на остолбеневшего от ужаса Синицына выскочила зверина, оскалилась и прыгнула, метя в грудь, в сердце. Шурка рыбкой нырнул сбивая солдата с ног. Сам же пролетел дальше, под пузо зверя, нырнул как можно глубже и понял, что умирает. Мир стал серым, время тянулось иначе, лес вокруг стал седой и косматый, и только кровь его ребят была такой же красной, но появляясь, исчезала словно вода на сковородке. Тени зверей метались и тут. Сержанта самого словно вывернуло наизнанку, клацнули зубы, равновесие поймал, лапы широкие, хвост дрожит – огромный пес таких волкодавами кличут. Нервно вдыхал воздух сумрака. Вдруг прямо перед ним появилась давешняя зверина. Глянула на красноармейца и вроде как назад подалась. "Не ожидал, гнида?" - пронеслась в голове лихая мысль, а лапы сами толкнули вперед, в горло вцепиться, хребет переломить. Чудище увернулось, но острые клыки сумеречного волкодава достали, выдрали клок из бока, из поганой шкуры, кровь брызнула. Шурка захлебывался, не зная, куда плыть, как встать. Вдруг рядом появился Синицын, глянул на Шурку голубыми глазами и увидел Шурка в них мудрость какая только у стариков бывает.

- Держись, сержант, выходим из сумрака.

- Что? - не понял оглушенный Шурка, - какого сумрака? Ребят спасти надо, - хотел воскликнуть сержант, да только жалобно заскулил. И в этот момент мир снова приобрел краски.

- Не шуми, - рядовой оглянулся. Кроме него тут стояло еще двое парней: давешний юморист и незнакомый сержанту парень в простой рубахе и шароварах. На дороге же, кроме его убитых бойцов, лежали и тела троих чужаков.

- Всех перебили? - командным голосом уточнил Синицын.

- Нет, - недовольно отозвался юморист – вожак ушел.

- Как ушел? Мы за ним сколько ходим. Петро, ты куда смотрел? Ты глянь какие потери.

Петро понуро глянул вокруг:

- Моя вина, я их прозевал. Только они глубже шли, когда заметил поздно было. Вожак сильный прикрывает их.

- Твари, - процедил Синицын, а затем, словно вспомнив, глянул на Шурку. - Ладно, ребят, поприветствуйте нового боевого товарища известного вам как сержант Иванов. А теперь Светлый иной Иванов…

- Шурка?

Александр открыл глаза, повернулся, перед ним стоял старик, он подслеповато щурился и теребил пальцами ухо.

- Ванька маленький? – не удержавшись, спросил Саша, вставая со скамьи.

- Шурка. Живой, – охнул старик, и схватившись за сердце, стал заваливаться набок.

Медлить был некогда, сработали инстинкты. Подхватив старика, Александр использовал «марионетку» - заклинание подчинение - быстрое, но недолгое. Ту же, глянув сквозь сумрак, понял, что штуковать некогда, сердце и впрямь того гляди разорвется. Успев вспомнить добрым словом равновесие, Александр применил Авиценну. "Надо же, - думал он, придерживая Ивана, - столько лет прошло". Уходил на фронт Ванька-маленький, друг его Линьки, сопли рукавом утирал, а теперь держит не изменившийся Шурка совсем дряхлого Ивана и глазам своим не верит. "А что если?" - и, повинившись перед стариком, Александр атаковал его вопросами:

- Где Линька?

- Дома, наверное, или в саду. Он всегда в саду.

Такого ответа Александр не ожидал, думал, что скажет ему Иван место погребения, а тут.

- Где сад?

- Да в городе, в Медногорске.

- Адрес, где живет Линька?

- Пушкина 69–78, - четко ответил дедок.

- Спасибо, Вань. Я тебе приснился, меня тут не было. Ты сейчас очнешься и покажется, будто от солнца плохо и все приблазнилось.

- Мне все показалось, – согласился Ванька-маленький. И сел на лавочку поудобнее.

А Александр поднялся и, накинув на себя сферу невнимания, пошел прочь от села, туда, где шумел листовою Щавелевский сад.

Проводницей в поезде была совсем молоденькая девушка, невысокая хрупкая с короткими рыжеватыми волосами. Александр глянул в сумрак, аура девушки так и сияла волнением. "Видимо, первый рейс, – решил Александр, - у заядлых проводников аура что кирпичная стена, не шелохнётся, и лица такие же, а тут еще добрая, спрашивает, все ли хорошо, не надо ли чего". Билет Шурка приобрел без проблем, и снова не магия сработала, а его вечное везение. Видно, в Холуденовке на этот проходящий поезд никому не надо было. А поезд знай себе постукивал колесами да мчал вдаль к славному городу Медногорску. Что-то изменилось в поездах, сначала мужчина даже и не понял, а затем ощутил, что не хватает чая в знатном подстаканнике и чтоб ложечка позвякивала. Чай продовался, но в обычных стеклянных стаканах, а кофе и вовсе в одноразовых.

- Девушка, простите, – он позвал давешнюю проводницу.

- Чем могу помочь? - учтиво отозвалась та.

- Подскажите, только не сочтите мой вопрос глупостью, но интересно, куда подевались подстаканники?

- Подстаканники? – удивилась девушка.

А Александр подумал, сама она хоть застала эту обязательную для всех поездов утварь?

- Ну да, такие фирменные, о которые ложечка звенит, – он глупо улыбнулся ей.

Рыжая проводница поправила синюю пилотку, а затем ответила:

- Отменили их, поэтому больше нет. Вам еще что-то надо?

С Зиной Александр познакомился на одном из хуторов. Здесь светлые иные разместили свой штаб. Оказывается, волшебство существовало, и теперь он, Шурка, был одним из таких волшебников, да еще и редкой породы. Маг – зооморф. И в пса перекинуться может, и так заклинания творить. В отряде им очень гордились. Особенно после того, как Синицын рассказал, что Шурка оборотня порвал, жаль не насмерть, а это, мол, сам вожак был. Весь отряд был собран из новобранцев, таких же, как Саша, родственники большинства из них получили похоронки, потому что для того мира они больше не существовали, теперь дела были поважнее. Дни занимала учеба магии, а ночи патрули. С Зиной они были в одной группе, она смеялась глазами и смешно прикрывала ладошками рот, когда удивлялась. Рыжая солнечная. Её улыбка заставляла Шурку думать о хорошем. Потому как раз есть дозоры, то будет и равновесие. А сладкие Зинины поцелуи отгоняли видения о Насте, застывшей у калитки. Зина была целителем, и душевные раны штопала не хуже, чем физические.

- Мужчина, вам еще что-то надо? Голос девушки из поезда вернул Александра из страны воспоминаний.

- Простите, задумался. Подскажите только, когда приедем?

- Завтра утром будем в Медногорске.

- Спасибо, – поблагодарил Саша и, попивая чай без подстаканника, стал смотреть в окно.

В общем-то, что дернуло его, бывалого дозорного, с места работы в край, где прошло детство? Столько лет он там не был, даже вспоминал изредка, привык, словно и впрямь умер тот Шурка, которого в деревне знали, а он Александр - работник Ночного дозора Новосибирска, глава оперотдела. И вот недавно после очередного задержания вызвал его шеф на "ковер", посмотрел своим добрым глазом и, прошуршав бумагами, вдруг заявил:

- Что же ты, сержант, так неаккуратно дело ведешь? Пока одного вампира брали, пару мирных жителей испугали. А там ведь мальчонка был, пришлось потом психологически-магическую помощь оказывать, чтоб кошмарами не мучился.

- Да у него брат упырь! Это его не мучает значит, а мы...

Шеф многозначительно вздохнул:

— Неужто, Шурка, ты перестаешь людей понимать? Знаешь, отдохнуть тебе надо, езжай в отпуск, навести родные места.

- Так там, поди, и не осталось никого, – Александр даже опешил от самой идеи вернуться на малую родину.

- Ну вот и глянешь, осталось или нет. Кругом, шагом марш!

- Слушаюсь, товарищ Синицын, – проворчал Саша и, чувствуя себя старым побитым псом, отправился в отпуск.

И вот теперь после опустевшего села, покосившихся крестов и дикого яблоневого сада, ехал Шурка в город Медногорск, глянуть на брата. "А ведь он такой же старик, как Иван, – вдруг подумалось ему, - и не покажешься ведь, не поговоришь. Зачем еду? Партия сказала надо, комсомол ответил"…

Марина уже который день не могла отделаться от ощущения, что за ней следят. Сначала подумала, что разыгралось воображение, но интуиция вопила, все не так просто. Поэтому девушка начала играть в шпионов, меняла несколько маршруток, не садилась в первую и даже во вторую машину, а только в третью. Возвращалась домой новыми дорогами. И вроде помогло, назойливый взгляд в спину, когда хочется повести лопатками, чтоб избавиться от него, исчез. Но ненадолго. К сожалению, дорог к дому было не так уж и много, и через два дня ощущение слежки возобновилось. Сегодня она еще засиделась в гостях у подруги и, несмотря на летнее время, уже стемнело. Девушка ускорила шаг, чтобы поскорее оказаться в лучах фонаря над подъездом, но прежде надо было пройти по дорожке, которую окружали старые карагачи. И без того темная ночь стала еще чернее, когда она вошла под их кроны. Цок-цок - стучали каблучки по асфальту, клац-клац - послышалось впереди. Из-за дерева показалась неясная тень, большая и страшная.

"Спокойно, это собака", – решила Марина, но тут луна пробилась сквозь листву и осветила страшную звериную морду. Скорее волчью нежели, собачью, но этих подробностей девушке знать не хотелось, медленно она стала отступать.

- Главное, не бежать, - шептала она себе, - зверюга кинется. И не улыбаться, это нервирует псовых, и не боятся, они же страх чуют. Ой мамочка! - взвизгнув, девушка кинулась бежать прочь от ужасного зверя, ей показалось, что тот вот-вот ее догонит и... От столкновения и она и молодой человек полетели на землю.

Марина поняла, что это конец и сжалась, ожидая укуса страшных челюстей.

- Девушка, с вами все в порядке?

Человеческий голос привел ее в себя. Звери ведь не говорят? Она открыла глаза и посмотрела на говорящего. Молодой человек, симпатичный, волосы русые, глаза карие, нос прямой, в общем, точно человек. Парень поднялся с асфальта и протянул руку ей.

- Девушка? Что с вами? Вы так бежали. Там маньяк?

Марина понимала, что главное, не выглядеть дурой:

- Сама не знаю. Ночь, темно, там кажется пес был, а я их боюсь, – парень усмехнулся, ну да ему смешно, а ей все еще страшно, как до дома дойти непонятно. В общем, напугалась, а у страха глаза велики и вот. Девушка развела руками, как бы охватывая все случившееся.

- Уличные псы, это серьезно. Давайте я вас провожу. Меня Александр зовут, а вас как?

- Марина, - девушка улыбнулась, вопрос о том, как дойти до дома решился сам собой, - Проводите, если вам несложно, - и они вместе пошли по темной аллее, которая все еще была немного страшной.

- Ну, я почти дома, - фонарь ярко освещал улицу у парадного, - спасибо за помощь.

- Всегда пожалуйста. Если что-то будет нужно, заходите в гости. Я тут в соседнем подъезде квартиру снимаю. Шестьдесят четвертая. Парень указал рукой на ближайшую дверь.

- О, так мы соседи! Спасибо, может, зайду, - еще раз оглядев парня, Марина решила, что он достоин номера телефона, - вы запишите мой мобильник, созвонимся.

Когда тяжелая дверь захлопнулась за спиной дамы, Шурка повернулся лицом к темноте и вполне серьезно сообщил:

- Только попробуй, тварь такая, тронуть ее или кого-то из её близких. Я тебя уничтожу.

Сообщив это неизвестно кому, он отправился в соседний подъезд, где действительно снял квартиру, чтобы быть ближе к новой родне. Но вот увидеть здесь старую знакомую не ожидал. С этим он разберется с утра. А пока в комнате лежа на диване он думал о Марине, она не была и одновременно была похожа на тех, кого он когда-то знал. Может быть, губы сжимает как мать? А вот щурится точно, как Линька. "Красивая у меня внучка", - решил маг и с этими мыслями задремал.

В 1974 все ехали на БАМ, правительство объявило его всесоюзной ударной комсомольской стройкой. И повалил народ строить счастье и светлое будущее. На фоне такого прилива людей тут же начали случаться эксцессы различного рода, и для поддержания порядка на БАМ отправились иные. Шурка возглавлял один из отрядов. Леса здесь были знатные, воздух густой, хоть ложкой ешь, правда, и мошкары хватало. А еще, что радовало светлого мага, было море эмоций. Молодежь трудилась, уставала, но радовалась, продолжала любить и оттого светлой силы прибавлялось в мире. Её он встретил случайно. Как и любого иного, появившегося в поле зрения, Саша проверял на регистрацию, - с отметкой у Домны, как она себя называла, все было в порядке. Темная, оборотень. Прибыла на стройку, что такого? Но бдительности сержанту было не занимать, стал присматривать за ней.

- Эй светлый, смотри, глаза протрешь! - говорила девушка смеясь.

- Не дождешься, - отвечал Шурка. Вечерние посиделки у костра, разговоры за жизнь, и нелегкий труд, все это сближает. Как звезды повернулись, кто его знает, только очухался Шурка уже в объятиях темной бестии.

- Ты же не суккуб, обворожила?

- Глупый, такого разве обворожишь, – она поцеловала его в висок, - такой сам кому угодно сердце разобьет.

Сердца стучали в унисон. Движеньем в такт.

Когда Домна уснула, Шурка долго любовался её чертами, красивыми правильными, волосы как смоль черные, хоть и стрижены коротко по нынешней моде. Ресницы густые, а губы алые. Девушка заворочалась во сне и перевернулась на живот. Шурка охнул и закусил губу. На спине, чуть ниже лопатки был виден шрам, магией лечили и все равно не хватило сил. Говорят, если светлый зверь темного ранит, или наоборот, то следы остаются на всю жизнь, и свою метку всегда узнаешь. Саша посмотрел сквозь сумрак, шрам алел, до сих пор в нем жила боль, хотя прошло много лет. Шурка тихо оделся и вышел из палатки, закурил.

Значит, вожаком была она, её зубы рвали ребят из отряда и мирных жителей, её тварь они упустили, а после она, как в воду канула. Он оглянулся на палатку, понятно, что надо арестовывать, тащить в центр, там уже разбираться. Сердце противно заныло. В деревьях заухал, захохотал филин. Шурка успел выругаться, а после мир померк. Придя в себя, он первым делом проверил палатку, Домны не было, след был стерт в сумраке, ходила она глубокими тропами и дай бог, чтоб эти тропы с ним, Шуркой больше не пересекались…

Проснулся Александр внезапно, все затекло от неудобной позы на диване. Он сел и протер глаза, сон, липкий как паутина, не хотел уходить. Снился лес, деревья качались над головой, и среди них стояла Настенька, с рыжими волосами, и он спешил к ней, она превращалась в волка и говорила, ну что, заживем как люди? Пакость, а не сон. Саша дошел до ванной. Умылся, налил чаю. Телефоны мобильные он не любил, но пользоваться приходилось. Номер шефа был забит первым. Мужчина нажал кнопку вызова. Трубку Вася снял сразу, будто только и ждал Шуркиного звонка.

- Рассказывай, сержант, – сразу посоветовал шеф.

- Я тут в Медногорске. Встретил старую знакомую, нужна кое-какая информация. Подскажи адрес здешнего Ночного дозора.

- Старую, говоришь? Нет чтоб помоложе завести, – усмехнулся Синицын, - пиши адрес. Подмога точно не нужна? - уточнил он.

- Точно. Это мое дело, – отрезал Александр.

- Тогда до связи, - трубка запищала гудками отбоя.

Где находится нужный адрес, Шурка не представлял, и знакомых у него в городе не было, ну кроме Марины.

- Ну что ж, внучка, выручай деда, – пробормотал он и набрал номер девушки. Гудки шли долго, Саша уже решил положить трубку, как на том конце раздался голос:

- Внемлю.

Саша с удивлением уставился на трубку. О как, "внемлю", не "алло" или там "да", а "внемлю".

Трубка была недовольна молчанием:

- Говорите же.

- Алло, Марина, это Александр. Мы вчера или сегодня ночью познакомились, ваш сосед.

- А-а, Александр, слушаю вас.

- Мне надо по делам навестить одну контору, а я приезжий и совсем не ориентируюсь в городе. Может, подскажете, скажете, как добраться?

- За вчерашний подвиг я вас даже провожу! – сообщила трубка, - Ждите у подъезда через пятнадцать минут.

- Спасибо, Марина.

Подождать правда, пришлось добрых полчаса, но Александр давно привык, что девушки ведут свой, особый отсчет времени. Наконец, домофон пискнул, выпуская девушку наружу. Марина глядела с интересом.

- Ну что, куда идем? - уточнила она, поправляя сумочку в виде мордочки кошки.

- Помяловского, пять. – ответил Шурка, подглядывая в бумажку с адресом.

- Далековато, но сейчас сядем на маршрутку и мигом там будем! А ты... Можно на "ты"?

- Можно, – Александр улыбнулся.

- Ты по какому делу туда?

- По работе, - честно ответил Саша. Всю жизнь он старался не врать, ему казалось, что от этого он становится менее светлым.

- Тогда вперед, – сообщила Марина и, взяв Александра под руку, отправились в путь.

Ночной дозор размещался в небольшом двухэтажном здании. Такие строили в тридцатых, наверное. На двери была надпись «Архив».

- Марина, пожалуйста, подожди меня здесь, я быстро, - девушка кивнула головой и села на скамейку под разлапистый куст сирени.

Вахтер, пожилая волшебница, выслушала просьбы Александра и сообщила, что ему надо в тридцать седьмой кабинет. Дверь кабинета была открыта, за столом сидела женщина, рыжие волосы собраны в тугой узел, и все же пряди выбивались из него и золотились под лучами солнца.

Глава дозора повернулась к вошедшему:

- Зина? - удивился Шурка, а про себя отметил, что таких совпадений не бывает.

- Сашка! Ну надо же, какими судьбами к нам? - она выбежала из-за стола и обняла его, яркая, горячая, как и раньше.

- Зин, не поверишь, случайно. Приехал брата повидать, а тут просто полный город старых знакомых.

- Ну не таких уж старых! - она, смеясь, выскользнула из его объятий и подошла к шкафу. - Чаю или вина по случаю встречи?

Александр смутился:

- Зин, я сейчас не могу, меня ждут.

- Кто это тебя ждет в незнакомом городе? - наиграно удивилась женщина, выглядывая в окно, - эта милая девочка? Ох, Шурка, сердцеед, ты все такой же.

- Зина, это не то что ты подумала. Это вообще моя внучатая племянница!

- А внучатая племянница об этом знает? Ой, сомневаюсь, – улыбка пряталась в глазах целительницы, так умела только она.

- Не знает, конечно. Для нее я знакомый, который вчера спас от пса, и вот по этому вопросу я здесь, – Саша сел на стул.

- Ветеринаров тут нет, но что-то мне подсказывает, что они эту собачку лечить не станут, – Зинаида села напротив, - рассказывай.

- Оборотень, женщина, еще из тех, кого мы после войны ловили. Позднее называла себя Домна, как по-настоящему зовут не знаю. Я хотел узнать, есть ли у не лицензия, действительно ли лицензия на Марину Мартынову. Если нет, прошу принять меры. И занесите моих родственников в списки. Я ведь верно помню, что родственники иных выбывают из лотереи.

Зина потерла переносицу:

– Да, Александр, все верно, сейчас посмотрим, - она встала и подошла к компьютеру. Клавиши защелкали, - Значит так, никакого оборотня по имени Домна в городе не зарегистрировано, она или нелегал, или у нее другое имя. Подойди-ка сюда, может, по фото опознаешь свою знакомую, - женщина усмехнулась.

Александр внимательно разглядывал фото иных и почти сразу увидел её. Щемина Дарья. Значилось в графе "ФИО". Оборотень, третий уровень. Шурка присвистнул:

- Сильна. Но знаешь, когда меня инициировали, она ушла так, что маг третьего уровня её не заметил.

- Оборотни редко бывают сильны, но бывают. Так что? Объявить розыск? Она напала на девушку.

Саша замялся:

– Напасть не напала, но напугала. И Марина рассказала, что за ней следят уже неделю. Зачем она ей?

- Вот у нее и спроси. Сейчас распечатаю адрес, сходишь в гости. А родственников твоих я отмечу.

- Спасибо, Зин. Может, в кино сходим вечером?

Рыжая засмеялась:

- В кино? Шурка, ты все такой же смешной. Но можно и в кино. Зайди за мной сюда часам к шести. Дорогу запомнил?

- Вполне. Тогда вот тебе адрес волчицы, до вечера!

Марина улыбаясь, шагнула ему навстречу:

- Извини, задержался. Представляешь, знакомую встретил.

- Планета круглая, вот люди и встречаются, – Марина взяла его под руку, - поводить тебя домой или что?

- Гуляем, - решил Саша. Они ели мороженое в небольшом, но уютном кафе, катались на американских горках. Аттракционы были так себе, но, если быть честным Саша никогда не катался и на таких, все казался себя слишком взрослым для этого. С колеса обозрения смотрели на гладь реки и массивный завод на том берегу. Марина щебетала как птичка, и было в ней что-то от самого Саши, и от деда Авери, и от мамки. В какие-то моменты Саше было жаль, что он не может рассказать ей обо всем. Но так было лучше, брата он своего видел. Кряжистый старичок, шел домой со старым рюкзачком и сумкой, в которой позвякивали банки. Он уходил каждое утро в свой сад и даже ночевал там. Он ходил по улице, не зная, что его брат рядом, но, если быть честным, брат Шурка для него давно умер. Да и этот дедушка был совсем не тот Линька...

Часы показывали четыре, когда он проводил Марину до подъезда и затем отправился по делам.

На указанном в бумаге адресе дверь не открыли, хотя, звонок пиликал на все лады. Глянув, через сумрак Саша увидел, что дверь заперта и там. Значит, хозяйки просто отлучилась из дома. И Александр, неожиданно для себя облегченно вздохнув, поехал в офис дозора, боялся признаться сам себе и все же понимал, не знает, что ей сказать, сердце все еще ныло, стоило только вспомнить звездные ночи, высокие деревья и сердца стук...

Второй раз за день он ел мороженое, но теперь уже с Зиной, кино смотрели новомодное в специальных очках, и Саша периодически снимал очки чтоб удивиться как же это получается, то пули прямо в тебя летят, а то нет. Гуляли до первых звезд, сладко целовались, вспоминали послевоенное время, рассказывали друг другу дозорные байки. Так, незаметно они оказались во дворе дома, где поселился Саша.

- Идем ко мне? - он взял Зину за руку и шагнул на темную аллею.

- А, гулять, так гулять, - засмеялась Зина, и тут смех застыл у нее на губах. Она смотрела за плечо Александра. Саша почувствовал, как светлая собирает силу, он обернулся и увидел на дорожке женщину. Темные волосы, правильный профиль и алые, манящие губы.

- Ого, Светлый, а я смотрю, ты времени зря не теряешь. Сдуру подумала по мне соскучился, а ты предпочитаешь рыжих. Ну ничего, я тоже провела время с пользой, она похлопала рукой по дамской сумочке в форме кошачьей головы.

- Где Марина, тварь? - Александр еле сдерживался, он уже глядел сквозь сумрак и его внутренний зверь, рыча, рвался наружу.

- Марина? Так вот как девочку звали. А я и не подумала познакомиться. Ай-яй, плохая я, недобрая, темная.

- Именем Ночного Дозора Дарья Щемина вы арестованы, - Зинаида вышла вперед, ее кожа словно лучилась от света.

- Кому Дарья, кому Домна, а кому и Диана буду. На каком основании, светлая, ты меня арестовывать будешь?

- За покушение на жизнь человека, Марины Мартыновой, и за преступления военного времени.

- Да не покушалась я ни на чью жизнь. Может так, разок, куснула по-дружески.

Саша взвился:

– Куснула? Что значит куснула? Ты - оборотень, ты не можешь просто куснуть, ты же тварь ядовитая. Где девочка?

- Как заговорил. Тварь, зверюга. А когда-то любимой называл, шептал сладкие слова на ушко. А ваши преступления военного времени вышли за сроком давности.

- Нет у этих преступлений такого срока, - отрезал Александр и перекинулся в волкодава. Дарья тоже не стала ждать, когда огромный пес вцепится ей в горло. Миг и на её месте появился гигантский зверь, больше и страшнее чем волк.

Зинаида ахнула:

– Волчья колыбель все-таки артефакт. Вот зараза. - и кинула в оборотня фриз, Шурка атаковал одновременно с магом. Но Волчица ушла в сумрак, за ней следом нырнул пёс. На первом слое молча покачивались кряжистые деревья и серое небо не отражало серых звезд. Дарьи тут не было, и Шурка нырнул на второй слой. Только раз в жизни он входил сюда и то под патронажем Синицына. Деревья исчезли, пустое поле с сухой серой травой. Волчица ждала его здесь. Сумрак вытягивал жизнь из Саши, и он понимал, что сил не хватит, но кинулся вперед. Он метил в старый шрам, туда где пульсировала боль от его первого удара. Два тела, серое волчье и пегое пёсье, сшиблись в полете, и Шурка достал, дотянулся из последних сил и рванул шкуру, алая кровь раскрасила росчерками серый мир. Но волчица превосходила его в силе и обладала женской хитростью. Она извернулась и приготовилась вцепиться в глотку волкодава. Слова звучали в голове, растягивания пружину мгновений в вечность.

- Что же ты, любимый, себя не пожалел ради девчонки?

- Ради родной крови не жалко.

- А думаешь мне было не жалко братьев моих, которых тогда возле хутора убили? Я тогда всем вам поклялась отомстить.

- Что же не сожрала на БАМе?

-Дура была, а теперь прощай.

Шурка закрыл глаза, и в этот миг оборотня пронзило насквозь ледяное копье. Волчица завизжала, завертелась на нем, словно бабочка, пришпиленная иглой. А кто-то сильный схватил Шурку за шкварник и дернул прочь из сумрака.

На небе все также светила луна, Александр лежал ни жив ни мертв ему казалось, что все дурной сон и скоро он проснется в Новосибирске в своей квартире. Сквозь шум в ушах, он услышал, как Зина кому-то говорит:

– Артефакт у меня. Что делать с девушкой?.. - молчание, видимо, ждет ответа, — будет сделано, шеф.

Шурка открыл глаза, мир плыл. Он увидел, как Зина идет к деревьям, в сторону от дороги. Там среди кустов и торчащей из земли арматуры, виднелось на растрескавшихся кусках асфальта скрюченное тело. В руках Иной полыхает белый клинок. И не лечить она шла, отнюдь. Шурка поднялся на все четыре лапы и бросился за ней, его мотало. Зинаида, услышав шум, недовольно поморщилась, и с её пальцев сорвался пресс.

- Уймись, Саша. Потом спасибо скажешь.

Спасибо? Как бы не так. Будь Александр оборотнем, так бы и остался, скуля, смотреть на то, как светлая целительница уничтожает новообращенного ликанатропа. Но Шурка был зооморфом и, оттолкнув пресс щитом мага, он из последних сил уже в людском обличье метнул в Зину ледяное копье, такое же, каким она пронзила Дарью или Домну, или как там её звали.

Зина увернулась, легко, почти как в танце. В глазах успела полухнуть усмешка, когда правый каблук ее серебристой туфельки сломался и она нелепо взмахнув руками рухнула прямо на железку торчащую из земли. Острый край пронзил целительницу насквозь. Меч в её руках погас, и она смешно и нелепо прикрыла рот ладошками.

- За что? Вася сказал так надо... - услышал Шурка, наклоняясь над ней.

На темной аллеи, окруженной карагачами, лежала, будто спала, рыжеволосая женщина, рядом с ней сидел русоволосый мужчина и баюкал на руках, словно дитя девушку, чем-то отдаленно похожую на него. Тело же волчицы исчезло в сумраке.

- Разрешите войти? - Александр шагнул в кабинет, не дожидаясь приглашения.

Василий Синицын встал навстречу:

-Сашка! Ну как, отдохнул, как поездка, как?

Александр молча положил перед ним лист бумаги.

- Это что? - удивился шеф.

- Я ухожу из дозора.

- Александр, ты это брось! Ну ты чего?

- Чего? Я убил светлую, главу дозора Медногорска, и чего?

- Ну перестань. Я читал отчеты, несчастный случай, бывает. По головке, конечно, не погладят, но дело это наше, так сказать, семейное.

- Нет уж, Вася, моя семья теперь другая и дел на мой век хватит, - Саша повернулся, чтоб уйти. Холодный голос Синицына догнал его в дверях:

- А где артефакт?

- Какой? - удивился Саша.

- Не строй из себя дурака. Я тебя насквозь вижу. Волчья колыбель, которая у этой Дарьи была.

- Вот оно что, - Александр недобро прищурился, - артефакт. Из-за одной побрякушки столько народу положить.

- Иванов, перестань. Дарья была опасна, на ее совести много жертв. Вспомни свой отряд.

- Её звали Домна.

- Да хоть Даздраперма! – вскинулся Василий, - артефакт где?

-Не знаю я про твой артефакт ничего. Ты под удар мою семью поставил. Ты кто после этого? Светлый? Тварь ты, Вася.

- А что прикажешь было делать? Ни у меня, ни у Петро родни не осталось, только твоя. А она шла мстить. Нам надо было её взять, живой или мертвой. Мы операцию эту несколько лет готовили, Зинку туда загнали работать, все предусмотрели, или почти все. А ты из-за оборотня сопли распустил.

- А знаешь, Вася, ты прав, распустил. У меня в семье теперь тоже есть свой оборотень - внучка моя, Марина, которую ты же велел убрать. И мне хватит дел её уму разуму наставлять. А вы со своим схемами катитесь к черту или куда там катятся иные.

- Сержант!

Александр молча развернулся, казалось, еще миг, и он бросится на Синицына:

- И скажи спасибо, Вася, что жив остался.

С этими словами Шурка вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что на стене покачнулся календарь с отрывными листами.

Шеф Новосибирского Ночного дозора рассеяно глянул на календарь. Двадцать второе июня, день скорби. Откуда-то с улицы донесся отрывок песни:

«Какой бы мы красивой были парой,

мой милый, если б не было войны...»

- Если б не было войны, - пробормотал Василий и набрал номер, – Петро, зайди ко мне, есть дело...

Ивасик

В кабинете капитана полиции Тютина зазвонил телефон. Тютин нехотя отвернулся от монитора компьютера, в онлайн игре собирался рейд, который полицейскому не хотелось бы пропустить.

Капитан взял трубку: «Тютин слушает», - гаркнул он привычным командным голосом. Трубка представилась, и лицо Тютина изменилось как по волшебству.

-Кончено, чем смогу, так сказать, - капитан слушал и кивал. А затем робко спросил, - и заявку к вам подать можно? - Видимо ответили утвердительно, потому что Тютин просиял и, окончив разговор, бережно положил трубку.

- Пахомова ко мне, сейчас же, - сообщил он по селектору секретарю, и снова развернулся к компьютеру: место в рейде было его.

Несмотря на глобальное потепление, в этом году снег лег на покров, как по приметам. Увы, это никак не облегчало работу следователя Пахомова, а, скорее, наоборот. Утро стояло свежее, морозное, будто и не октябрь на дворе, а январь. Казалось, вдохни поглубже, почувствуешь запах мандарин и Нового года. Из-за снега, здание магазина элитных украшений «Золотая рыбка» было похоже на теремок из сказки. Побелевшая за ночь крыша, иней на чугунных перилах и вокруг сверкающий, хрустящий под ботинками, снег. Пахомов вздохнул, казалось бы, по первому снегу, как не отыскать грабителей, наверняка, они оставили следы, но нет. Больше всего наследил хозяин магазина, который ходил кругами и громко ругался то в телефонную трубку, то на весь мир. За ним бегал директор с бледным лицом и дрожащими губами, а в каре этой процессии передвигался как бы неприметный мужчина: гладковыбритый, с бульдожьей челюстью и в темных очках.

Когда в детстве Пахомов читал книги о Шерлоке Холмсе он был уверен, что его метод применим на практике, на деле все оказалось намного сложнее.

- Граждане, я вас очень прошу, войдите внутрь. –который раз обращался Пахомов к потерпевшему, - следственная группа еще не осмотрела территорию, не надо затаптывать улики!

- Да какие улики! - закричал хозяин, - ты хоть понимаешь, мальчик, на сколько меня обнесли? Да ты бы всю жизнь на эти деньги только черную икру ел! - Он остановился, хватаясь рукой за сердце, бритоголовый охранник тут же подал таблетки, запахло валидолом.

«Вот тебе и черная икра, - подумал про себя Пахомов, а таблетки самые грошовые».

Следователю хотелось сказать, что он не мальчик, что пусть этот дядя своей икрой подавится, да не стал, просто развернулся и пошел еще раз осматривать место преступления. Главный вход заперт, под окнами чисто. Больше всего натоптано у задней двери, тут же разбитая видеокамера, понятно, пришли воры, разбили камеру, обчистили и ушли. Следователь огляделся: магазин стоял, как небольшой особнячок, в своем собственном скверике, даже фонтан имелся, не работающий из-за времени года. Выхода из сквера было два, и вряд ли грабители прыгали через забор. Несмотря на это следов, ведущих к магазину, Пахомов не видел. Может те, что вели сюда, засыпало, а те, которые вели обратно, где? Были следы его и ребят из рабочей группы. Вот следы потерпевшего, и цепочка кошачьих отпечатков исчезает за поворотом. Пахомов остановился, вздохнул свежего воздуха, прикрыл глаза. Что-то он пропустил, как там Холмс делал, отметал все явное и невероятное становилось явью, так что ли?

От раздумий отвлек младший помощник.

- Шеф, гляньте какой кот! Прямо монстр!

И впрямь, пушистый рыжий зверь, явно крупнее своих собратьев, сидел с таким видом, словно внимательно слушал, о чем здесь говорят. «Вот и хозяин отпечатков лап», - усмехнулся про себя Пахомов.

- Видеозапись надо глянуть, пока потерпевший её на клочки не порвал, - вздохнул следователь и поспешил внутрь. На видеокамере из магазина, был заснят охранник, который методично разбивая витрины, сгребал золото в мешок, а потом ушел к черному ходу.

- Вот такие пироги, - подытожил один из его команды, - охранник - вор.

-Да, а убийца - дворецкий, - согласился Пахомов

-Что? - переспросил паренёк, сидевший за компьютером.

-Ничего, - ответил Следователь, - делай копию, а я еще пообщаюсь с потерпевшим.

В итоге громкой ругани и многочисленных угроз, стало ясно, что этот охранник работает недавно. Нанят там же, где и прочие, охранное агентство «Барьер». Сам хозяин с ним не общался, но директор магазина сообщил, что мужчина исполнительный, не разговорчивый, с тяжелым взглядом,

- Вот, как душа чувствовала, что проблемы с ним будут, - надрывно произнёс директор, вытирая платком испарину со лба.

- Душа у тебя чувствовала? Ты у меня теперь другим местом почувствуешь, чтобы не набирал всяких! - вскинулся Хозяин и директор сжался, как собачонка.

- Скажите, почему в вашем магазине только один охранник? - удивился Пахомов.

- Да двое их! - стал объяснять директор, заикаясь и косясь на хозяина, - всегда двое, а тут, так вышло, напарник приболел, ну не успел я ему замену подыскать. Кто же знал?!

- Я ж тебя!..

Пахомов вышел из кабинета.

Форма охранника нашлась тут же у дверей, в том числе и ботинки.

- Босиком что ли ушел? - удивился помощник Пахомова.

- Нет, скорее переобулся, ясно почему нет следов. Сюда он еще с вечера на смену заступил, а ушел, следы и засыпало.

Настя сидела в кафе «Арабика». Аромат свежей выпечки манил, но девушка уже сделала свой выбор в пользу салата «Цезарь». И теперь, отложив бордовую книжечку «Меню», она пролистывала новости в соцсетях на подаренном Виталиком смартфоне. Как будущему журналисту, ей было интересно всё: от политики до погоды. Прочитав прогноз, девушка посмотрела в окно. Конец октября, а уже снег лег, она поежилась. Настя не любила зиму, лето любила, тепло и солнышко, а снег - нет. За окном ползли по снежной каше машины, бежали замерзшие прохожие, все одеты по-зимнему, а ведь на календаре осень. Настя вздохнула, ничего, вот накопят они с Виталиком и полетят отдыхать в жаркий Египет или Турцию, надо ведь выгулять новый купальник.

- Извини, родная, опоздал. - Виталик чмокнул её в щеку и сел, напротив. - Уже заказала? - спросил он, дыша на озябшие пальцы.

- Заказала и себе, и тебе, так что можешь не думать, чем бы перекусить. Рассказывай, где пропадаешь?

Виталик накрыл ее руку своей.

- Эх, солнышко, это у наших потерпевших всё время что-то пропадает, а я ищу.

- Пахомов, ты у меня просто Пинкертон! Много нашёл? - Настя улыбнулась.

- Да, знаешь, не много, - вздохнул Виталик, рассеяно оглядываясь по сторонам. - Ерунда какая-то творится, за две недели три грабежа, и все без продвижения. А еще люди, вот ей богу, достали меня эти дамы и господа. И так работа собачья, так они её еще хуже делают.

Следователь Виталий Пахомов провел рукой по лицу.

- И чем же? спросила Настя, ласково глядя на следователя.

- Вообще-то, Настюша, это тайна следствия. - Виталик сделал суровое лицо. - Но тебе, по большому секрету, расскажу. Ограбления все разные, магазин, квартира и офис. Но везде вынесли на приличную сумму. При этом грабители - недавно нанятые сотрудники. Они не скрывались перед внутренними камерами, но испортили камеры снаружи. В розыск их объявили, но толку ноль, как сквозь землю провалились. И еще странно, все они оставили свою одежду на месте преступления.

- Голые ушли? - удивилась Настя.

- Скорее всего, переоделись, но это странно. Опять же, камеру зачем ломать?

- Ну, так может их сообщник на улице ждал, и чтоб не видно было кто? - предположила девушка.

- Это единственное нормальное объяснение, - согласился Виталик, - вот такая петрушка.

Принесли заказ, Настя расставила тарелки.

- Знаешь, - сказала она, - ведь все ограбления похожи, я не очень понимаю, что в этот раз тебя так задело? Люди всегда неадекватны, когда случается подобная ситуация, стресс!

- Знаю, но можно же как-то по-человечески! - возмутился Виталик, - вот квартирная кража, там нянька оказалась не чиста на руку. Но когда хозяйка пришла домой и обнаружила пропажу, знаешь, чему она возмущалась сильнее всего? Что у кого-то из нас есть кот, причем с её слов с собой, а у нее на кошек дикая аллергия!

Настя засмеялась, прикрывая лицо салфеткой.

- Смейся, Паяц! - процитировал Виталик, - только потерпевшая кричала, как потерпевшая! В итоге, когда мы ей сообщили, что кошки в полиции не работают, и у нас их с собой нет, дамочка решила, что кошку притащила нянька, но, Настя, - Виталик указал на нее вилкой, - никаких кошек там не было.

- Виталь, ну вот сейчас не было, а до этого может была, или у кого-то дома кошка линяет. Знаешь, у некоторых аллергиков, даже при общении с людьми у которых есть домашнее животное, начинается приступ.

- Ладно, тетка - аллергик, хорошо. - Виталик отодвинул тарелку в сторону. - А вот второе дело, офис, мы приехали, опрос, допрос, отпечатки - все как обычно. И тут появляется глава компании и начинает орать на подчинённых и на нас тоже, что он, мол, за свою драцену, всех и каждого.

- Драцену?! - Настя уже смеялась до слёз.

- Драцену! Я не сразу вспомнил, что это пальмочка такая. Стоит у него в кадке у сейфа. Так вот в нее нагадил кто-то. Не смотри на меня так! Не человек нагадил, зверь.

- Товарищ следователь, и в этом вы разбираетесь? - Девушка икая взяла стакан воды.

- Настя! - Виталий уже был не рад, что начал рассказывать.

- Всё! Молчу и плачу. - Настя промокнула платком уголки глаз. – Прости, Виталик, ну сил нет, очень смешно.

- Угу, очень. Все работники ему клялись, что они тут не причем. Мы бы тоже поржали, но он подозревал и нас. Обещал докладную начальству написать, если выяснит что-то. В общем, глупые дела, вроде и обычные ограбления, так вот люди. Кстати, а ты чего не ешь, хватит над тарелкой медитировать.

- Трудно есть и смеяться одновременно, - пожаловалась девушка.

- Ну да, хорошо смеяться над чужой бедою. - Виталик вздохнул и молча принялся уплетать остывшие спагетти.

- Извини, я больше не буду смеяться. - Она улыбнулась. – Знаешь, мне пора. - Девушка начала вставать из-за стола.

- Нет, сначала ты доешь, - решительно сказал Пахомов, - иначе я ничего тебе больше рассказывать не буду. И так, вместо свиданий только совместные обеды. - Он вздохнул, - пора это менять.

- Заботливый мой. - Настя села на место. – Ну, хорошо, поем и побегу. - И теперь уже она взяла его за руку.

-Знаешь, иногда мне кажется, что даже коты умнее чем я, - пожаловался Виталик.

-С чего ты взял? - удивилась Настя.

-Сегодня на ограблении ювелирки, один хвостатый с таким видом разглядывал место преступления, будто больше всех знает. Эй, я пошутил, - улыбнулся Виталик, заметив, какой серьезной стала в миг Настя.

Она натянуто улыбнулась, - я так и поняла. Ой теперь точно опаздываю, - пискнула Настя, взглянув на часы, и, подхватив пальто, унеслась прочь.

Расставшись с Виталиком, Настя прыгнула в автобус и через полчаса была у старого здания краеведческого музея. Она не вошла в главную дверь, а завернула за угол и пошла вдоль здания. Дверь в торцовой стене была открыта. Настя зашла в слабоосвещенный коридор. За столом сидела пожилая женщина, выглядевшая как и положено вахтерше из музея: очки, морщины, седые волосы, собранные в шишку, и строгий взгляд. Под этим взглядом Настя почувствовала себя школьницей и, стащив шапку с головы, принялась поправлять волосы, собирая их в конский хвост.

- Я к Ярославу Мельникову, - сообщила она старушке.

Та глянула в пухлую тетрадь, и кивнула, иди, мол, да не озорничай.

Миновав вестибюль первого этажа, предназначенный для различных посетителей, девушка зашла в следующий коридор и остановилась перед другой дверью, с виду деревянной с затейливой резьбой, но чувствовалось, что за этим деревом стоит металлическая основа, а может и не только. Настя нашла свою тень и шагнула в сумрак. Не всё знал о своей любимой следователь Виталий. Например, не догадывался даже, что Настя светлая волшебница и проходит стажировку в Ночном дозоре, чтобы быть их личным представителем в прессе. В сумраке, вместо двери, тянулись ветки с колючими шипами, но узнав Настю, они начали двигаться, освобождая дорогу. Девушка прошла дальше, под сводами из серого камня, по плитам бывшего женского монастыря. Тут она спрятала шапку и перчатки в рюкзачок, расстегнула пальто и побежала по ступенькам. Даже сейчас, не заходя в сумрак, было ясно, что музей расположился в здании с большой историей. Толстые стены, узкие окошки, низкие потолки. Она поднялась на второй этаж и постучала в дверь с табличкой «Аналитический отдел»

- Заходи, - донеслось из-за двери. Настя вошла в кабинет. Гудел компьютер, валялись папки с бумагами. За столом среди каких-то графиков сидел Слава и пил кофе, вторая чашка стояла рядом.

- Пальто в шкаф, себя на стул, чашку в руки, распорядился он.

Настя спорить не стала, так и сделала. Устроилась в старом, потертом кресле, и взяла горячий, ароматный кофе.

- Слава, тут такое дело, – начала она, разглядывая плывущую в чашке пенку. - Вот скажи ты, когда-нибудь слышал, чтобы иные, например, оборотни, занимались грабежом?

-Ну-ка, ну-ка, - Слава подался вперед, - это уже интересно, с чего это ты вдруг такой вопрос задать решила?

- Ты сначала ответь, -уперлась Настя.

-Ну знаешь, в большинстве своем иные соблюдают Договор, но это не значит, что они не могут нарушать законов. Ведьмы прикидываются экстрасенсами. Ведьмаки становятся черными кладоискателями. Поэтому по идее и оборотень может быть грабителем. А теперь отвечай ты.

- Мой парень ведет расследование, и утверждает, что в ограблениях замешены животные, хотя их никто и не видел. Ну как утверждает… - Настя задумалась, - потерпевшие утверждают, а сам Виталик сегодня утром видел кота на месте происшествия и заметил, что кот вел себя странно.

-Ну, коты вообще очень странные, - усмехнулся Слава, еще и гуляют сами по себе! Представляешь своими лапами, по самим себе!

- Очень смешная шутка, - обиделась Настя.

- Да ладно, не дуйся, - Слава залпом допил кофе. - Я знаю, что тебе поможет.

Настя с интересом взглянула на него.

- Если и есть в истории нашего города, оборотни воришки, то ответы ты найдешь, - он выдержал эффектную паузу. - В архиве!

Настя готова была сползти на пол.

– О нет только не архив! Там же тысячу лет никто не убирался! Может, и не стоит начинать? Может Шеф подскажет? - взмолилась она.

- Шеф в отъезде, велел ему не мешать и не звонить, надо будет - сам свяжется. Прости, Настя, больше ничем не могу помочь, только показать дорогу! - и Слава указал на дверь.

Вахтерша Антонина Павловна выдала Насте ключи, и даже как-то сочувственно вздохнула. Специального сотрудника в Архиве не было, да и откуда, город небольшой, дозор тоже, поэтому архив выглядел удручающе. Коробки с бумагами, папки с файлами, даже бобины кинолент лежали на стеллажах, полках и полу в полном беспорядке. В общем, развлекайся - не хочу. Настя скорбно оглядела помещение, и решив, что стоит начать с уборки, отправилась за тряпкой и ведром всё к той же вахтерше.

Неделю ушло у Насти на приведение архива в божеский вид. За это время, Насте не попалось ни одного подходящего документа, хоть как-то связанного с ее вопросом. Но еще через пару дней, старания Насти были вознаграждены. На дне чуть ли не последней коробки, попался ей интересный документ. Папка содержала краткую информацию о несанкционированной с дозорами и инквизицией, самовольной операции Васина Ивана Сидоровича, светлого иного. Дело рассмотрено Инквизицией, закрыто за недостатком улик. Дозорный Васин направлен на лечение в клинику святого Луки. Эта записка была прикреплена непосредственно к делу самого Ивана. Со старой черно белой фотокарточки, взирал на Настю мужчина, лопоухий и курносый, наверное, с веснушками и возможно рыжий. Несмотря на улыбку, взгляд его был серьезен. Рядом значилось имя, дата порождения, конец девятнадцатого века. Дата инициаций начало двадцатого века. Место службы до инициации царская полиция. Уровень силы четвертый. Далее шли заметки самого Ивана о Дозорных буднях. Единственное, чем это дело отличалось от других, было то, что пострадавший дозорный, в дозор не вернулся. Но и упоминания о его гибели нигде не было. Просто копия записки от инквизиции и дальше пустота. Настя еще раз пробежалась глазами по строкам, написанным выцветшими чернилами, взглянув на фото, вздохнула и хотела уже убрать коробку, но заметила еще несколько листков на дне. Были они сцеплены меж собой и похожи на тетрадные.

5 октября 1910

Сего дня, общался с Владимиром. Жаловался он, что поставили его на дело о кражах, да только дело темное, улик нет. Зато есть недовольство начальства, ибо одно из ограблений произошло в доме банкира Селиванова. Банкир сей в высокие круги вхож. Более того, сетовал Владимир, что ругал его Селиванов последними словами, укоряя тем, что дескать псы сыскные ему на паркет нагадили. А между тем в дом банкира, Володя прибыл без ищеек. Может и зря.

12 октября 1910

Снова видел Владимира. Мрачен он, еще одно ограбление, подряженная нянька сбежала с украшениями хозяйки. Няньку ищут, но подвижек нет. Когда Володя ушел, я припомнил что, будучи на службе в полиции, пару лет назад, меня привлекали к похожему делу. Ограбление влиятельных персон недавно нанятыми людьми. Улик помниться было кот наплакал. Но в одном из дел хозяйка меблированных комнат, требовала найти воровку не только из-за кражи, а еще и из-за попорченной кошками мебели. Потому как кошки в данных нумерах были запрещены.

14 октября 1910

Я все больше склоняюсь к тому, что эти дела связаны. Снова октябрь, снова звери невидимки. Ежели я бы остался в полиции, то и тогда заподозрил неладное. Теперь же перестав быть обычным человеком, я чувствую, что все неспроста.

15 октября

Провел вечер в библиотеке, много читал. Володя завтра идет опрашивать свидетелей по новому делу. Договорился идти с ним как частный сыщик, коим он меня и считает.

16 октября

Володя простая душа и не заметил нечего! А я только глянул сквозь сумрак, и сразу закралось подозрение о виновности данной персоны. Но нужны улики, без них я бессилен. Как быть, доложить начальству или ревизовать самому?

20 октября

Упросил коллегу, волшебника, сопровождать меня на променаде к интересующему меня субъекту. Завтра идём. Только бы Архип Петрович не передумал.

Настя еще раз перелистала часть дневника дозорного Ивана. Почему же он не забрал его после клиники, куда он делался, что случилось?

Вопросы множились, ясно было только одно, эти записи более чем вековой давности имеют общие корни с тем, что расследует Виталик сейчас. Девушка вернулась в архив, собрала бумаги в коробку и быстрым шагом вышла из хранилища.

Дверь в аналитический отдел была открыта. Слава сидел за компьютером, и резался в онлайн игру.

- Так вот чем Ночной дозор занимается в дневное время? - удивилась Настя. – Что Шеф скажет, когда вернется?!

Слава крутанулся в кресле.

- Ха! Ты у шефа перса не видела, вот там обвес, вот там статы! Так что не выйдет обличить меня перед его светлыми очами, мы в одном клане! - Слава встал из-за стола, потянулся. - Как дела в гробнице?

- В хранилище? Нормально. Я вот как раз с вопросом, что ты знаешь о дозорном Иване Васине и маге Архипе Петровиче? Они работали здесь в начале двадцатого века.

Слава усмехнулся. - Если честно, - он почесал щеку, - я тут недавно лет двадцать не больше, сама понимаешь, много не знаю.

-Ха, двадцать, - усмехнулась девушка. Когда ты тут служить начал, я как раз родилась.

- У всех свои недостатки. - Слава пожал плечами. - Слушай, надо спросить у Антонины Павловны.

Антонина Павловна пила чай. Прихлёбывала из глубокой, расписной чашки, медленно со вкусом. Рядом на блюдце лежали сушки и конфеты «Птичье молоко». Настя и Слава даже не сразу решились прервать чаепитие, но женщина уже заметила их.

- Настенька! - улыбнулась волшебница, - вырвалась из плена пыльных бумаг? Присаживайтесь, наливайте чай, очень вкусный, особенно с медом.

- Спасибо большое. Про плен это точно, - Настя взяла с блюдца конфету. - И знаете, сразу на передовую.

Пожилая волшебница с интересом взглянула поверх очков.

- Рассказывай, что тебя на передовую привело.

Настя положила перед вахтершей папку с личным делом Васина.

- Вот это. Посмотрите, я так и не поняла, что случилось с этим дозорным, а мне это важно.

- Чем же Настя? - Антонина Павловна уже листала исписанные страницы.

- Тут такое дело, - девушка замялась, - мой парень работает в полиции, следователь. Вот он недавно начал расследовать череду грабежей, ничего такого, наоборот смешно. Все жертвы требуют от полицейских объяснений, зачем они с собой животных носят.

- А они носят? - Женщина улыбнулась и продолжила, глядя на удивленное Настино лицо, – Настя, ну вдруг мода какая, а я тут сижу и не в курсе.

- Аа, нет, кончено, не носят. В общем, посмеялись мы с Виталиком. Но я подумала, а что, если это дело лап оборотня? Вот и отправилась в архив. Заодно порядок навела, и кое-что нашла. Знаете, почитав, эти записи, мне кажется, имеют общие моменты с теми делами, что расследует он. А значит это дело не полиции, а Дозора. Но хотелось бы больше данных. Можете подсказать, где искать дозорного Васина, или знаете волшебника Архипа Петровича?

Вахтерша удивленно взглянула на Настю.

- В смысле, как найти? - тихо спросила она.

-Ну, где он живет. Вы же здесь давно, может, вы с ним работали. Или слышали о нем. - Настя чувствовала, что что-то тут не так. Слава предательски похрюкивал за спиной.

-Ах, ну да, знаю, - согласилась волшебница, - я действительно здесь давно, я бы сказала, что была тогда еще девочкой, но это не правда. - Антонина Павловна усмехнулась, - поздно меня инициировали, да тогда, после войны, все были нужны, вот и я сгодилась. Ну, так вот, рассказывал мне мой наставник, Прокопий Ефимыч, перевертыш, между прочим в уссурийского тигра! - Старушка назидательно подняла палец, - редкость! Так вот, рассказывал, что еще до войны, причем до первой мировой, был случай с ограблениями при помощи магии. Тогда кто-то из светлых пострадал. Инквизицию подключали, но делу хода не было. А Архипа Петровича, потом главной нашего дозора поставили.

Настя молча хлопала ресницами. Она знала главу дозора. Ари, молодой парень, смуглая кожа, волосы длинные собранные в хвост, в ухе туннель, на руке иероглифы вытатуированы. Рубашки модные, джинсы узкие. Смеется весело, пьет лихо.

- А Ари? - робко спросила она.

- Вот, я сказала, что поздно меня инициировали, - вздохнула Антонина, - а Ари вашего, рано! Столько лет прожил, а все шалит, хотя, конечно, это с виду, так-то Архип Петрович маг серьезный. Как вернется, ты его об этом деле расспроси. - Волшебница подала ошеломленной Насте документы и добавила, -а вы, Славочка, прекратите смеяться над девочкой, могли бы и сами ей все рассказать.

Аналитик Слава ржал в голос, вытирая слезы рукой. Настя хотела обидеться, но передумала и тоже рассмеялась. Бывают же такие казусы.

Шеф вернулся в тот же день, словно чувствовал, что его ждут. Вместе с ним приехала молодая женщина. Представив всем Арину- светлую волшебницу, Ари закрылся вместе с гостьей в кабинете.

-Ну, чего ждешь? - поинтересовался Слава, - спрашивать то будешь про своего Васина?

Настя хмуро взглянула на дверь кабинета

–А вдруг они заняты? - засомневалась она.

- Тебе видней, - кивнул Слава и, подморгнув, постучал в дверь.

- Заходите, ребята, - послышался голос шефа.

Настя погрозила Славе кулаком и вошла в кабинет. Ари и его гостья сидели в креслах у низкого столика и пили квас.

- Ари, не по погоде напиток, - усмехнулся Слава.

- Напиток норм, а погода, не погода - какая разница? - Ари махнул рукой в пространство. - Там жарко тут холодно, а мне сейчас хорошо. Арина, откинув с лица прядь темных волос разглядывала дозорных.

- Шеф, - подала голос Настя, - я тут провожу небольшое расследование. - Она засмущалась. - Но информации мало. Скажите, что за ограбления в начале прошлого века происходили в городе. Там подозревали оборотней, возможно котов, но доказательств никаких не было.

Ари, убрал кружку с квасом и поморщился, словно тот в одночасье прокис.

- Было такое дело, но его закрыли, никаких улик не нашли. В общем, еще тогда это был тупик. Настя, не думаю, что смогу тебе чем-то помочь. Да и в оборотнях я не силен.

Настя вздохнула, если шеф так категорично настроен, попробуй тут найди зацепку.

- Ну, Ари, ты может и не спец, - подала голос Арина, - но я знаю с кем Настя могла бы пообщаться по этому вопросу. Да ты и сам с ней знаком. - Арина усмехнулась, глядя на помрачневшего Ари.

- Память подводит, - криво усмехнулся он.

-Ничего страшного. Так вот, Настя, - Арина повернулась к ней. - Если хочешь узнать о поведении оборотней, тем более котов, то придётся тебе пообщаться с ведьмой.

- Ведьмой? - удивилась Настя, - а больше никто не знает?

-Больше чем она - точно никто! – заверила ее Арина, - уж поверь мне, я про ведьм все знаю. Правда не знаю, где она сейчас, но ее номер у меня есть, записывай.

Настя кивнула и, пока волшебница не передумала, записала заветные одиннадцать цифр.

- Ари, а там еще в деле упоминался дозорный Иван Васин, как его можно найти? -Девушке показалось что шеф несколько стушевался.

- Знаешь, Настя, вряд ли тебе удастся его найти, - Ари прокашлялся. - Он отошел от дел. Никаких сведений о нем у меня нет. – Он, как бы извиняясь, развел руками.

Поблагодарив Арину и шефа за помощь, Девушка поднялась наверх, и устроилась у окна. Тусклое, осеннее солнце проглядывало сквозь пелену облаков. На экране мобильника наконец-то появились палочки антенн. Настя сделал глубокий вздох и набрала номер ведьмы. Гудок звучал долго, и она уже хотела повесить трубку, как вдруг услышала её голос.

-Доктор Сахарная у аппарата, - Голос был глубоким и что называется бархатным. Настя живо представила эту даму в чёрном платье из шелка сидящую в глубоком кресле и держащую в тонких пальцах мундштук.

- Алё, милочка, вы так и будете фантазировать, - поинтересовалась трубка и Настя не вольно ойкнула.

-Простите, пожалуйста, меня зовут Настя, Анастасия, я из Ночного дозора.

-Вот как? - удивилась невидимая собеседница, - и откуда же, позволь спросить, у тебя мой номер?

- Мне его продиктовала Арина, - Настя хотела объяснить кто такая Арина, но собеседницу будто подменили.

- Что же ты сразу не сказала, деточка! Привет передавай Арине. Ну рассказывай, что случилось?

- Арина сказала, что вы профессионал в вопросах о котах, а меня тут как раз такая ситуация. - Девушка замолчала. – в общей сложности, есть ли оборотни, скорее всего коты, организующие преступления? Я знаю звучит нелепо.

- Ах, вот ты о чем! - ведьма вздохнула и Насте показалось, что с облегчением. - На самом деле, это действительно проблема, - печальным голосом сообщила ей собеседница, - я знаю только одного иного, который на это способен. Кличка - Рыжий, легко подчиняет себе других оборотней и перевертышей. Периодически гастролирует по стране организуя ограбления.

-Но если вы об этом знаете, то почему их до сих пор не наказала инквизиция?

-Очень хитер, очень! - огорчилась ведьма, - к тому же Рыжий не просто оборотень, он светлый иной перевёртыш. Понимаешь? Вроде бы как Робин-гуд. Опять же договор официально не нарушают. Сложный случай. К тому же ненавидит темных. Сталкивалась с ним один раз, еле ноги унесла, - пожаловалась ведьма.

- Тогда понятно, - вздохнула Настя, - знаете, кажется, у нас в городе как раз он орудует.

- Ну, так вперед! - подбодрила ее ведьма, - сможешь взять с поличным, и наказать по всей строгости! Но помни, Рыжий - очень умный иной, его так просто не возьмёшь.

- Спасибо большое! - поблагодарила Настя доктора Сахарную.

- Не за что, будет что интересное – звони! Шефу – привет, – и трубка замолчала.

Остаток дня Настя провела в Архиве.

За завтраком она была рассеянной, Виталик обняв ее, нежно поцеловал в висок,

-Ты чего, радость моя? - прошептал он - в институте проблема?

Настя посмотрела на него и улыбнулась, у самого на работе завал, а он о ней волнуется, приятно.

- Нет. просто в архивах нашла кое-что интересное, но не знаю, что дальше делать, - ответила девушка.

- Да ладно, ты же спец по поиску! - удивился Виталик.

- Виталь, а если мне надо найти человека, который не хочет, чтоб его нашли, как быть?

Виталик подхватил ее на руки

– Давай ФИО, и я его тебе тут же найду.

- Нет, - засмеялась Настя, качая головой, - Он может и имя сменил и внешность.

- Солнышко, что это за рецидивист? Здесь я следователь. - Виталик поставив Настю, сел завтракать. - Давно хоть дело то в архиве?

- Прилично, - уклончиво ответила Настя, вот найду, и все расскажу, а пока, с чего начать? - Настя с интересом посмотрела на своего любимого следователя.

Виталий отхлебнул чай и задумался

- Я бы начал с места жительства, всегда остается след, бабушки у подъезда, соседи бывшие, раньше почтальоны всех знали. В целом, если жил давно, то может и знакомых уже нет, а может кто и найдётся.

- Виталик, ты - гений! - Девушка обняла его. – Всё, я по делам, на обед не жди, - крикнула она уже на пороге и выпорхнула за дверь.

- Ты прямо светишься, есть идеи? - спросил Настю Слава, когда девушка вновь прибыла в офис.

- Буду искать знакомых, дозорного Васина, - ответила Настя

- Настя, но это как искать иголку в стоге сена! - Слава пожал плечами. - Может, ну его?

- Не скажи, иных в городе не так уж много, а он наш с тобой коллега. Заметь из дозора его никто не увольнял, значит он все еще сотрудник. Слава, - почти пропела Настя, -поищи информацию по его месту жительства, ты же аналитик, ты можешь.

- Ох, лиса, - только и вздохнул Слава.

Несмотря на непогоду, Настя отправилась по адресу, который раздобыл ей Слава. Аналитик постарался и выдал ей адреса, всех соседей, которые жили, уезжали и приезжали. Большинство строк заканчивались текстом о месте захоронения.

Двор был старый. Двухэтажные дома здесь спрятались за каменой кладкой и приземистыми арками. Казалось, дореволюционные строения вросли в землю и теперь крепко спят.

Настя решила начать с осмотра квартиры, которая по бумагам принадлежала Ивану Васину. Найдя свою тень, она шагнула в сумрак и открыла дверь. В квартире было пусто, да, здесь стояла мебель старая, даже старинная, антиквары бы такой заинтересовались. На круглом столе лежали газеты за разные годы. Стоило оглядеться, как становилось понятно, что здесь очень давно никто не живет. Все укрывал толстый слой пыли, а в углах кружевами свисала паутина. Насте показалось, что она вошла в склеп. Побродив по заброшенной квартире, она задумалась, куда дальше. По адресам выходило, что из тех, кто жил тут до сороковых, осталось всего несколько человек. Пара бабулек и один старичок. «Ну что ж, на безрыбье», - вздохнула Настя и решила двигаться по списку. К сожалению, старичок, перенеся инсульт, не говорил, и Настя направилась по следующему адресу.

Марья Ивановна, довольно крепкая старушка, открыла дверь и, подслеповато щурясь, разглядывала Настю.

- Вы из собеса? - поинтересовалась она.

Настя отрицательно помотала головой.

-Я – журналист, Анастасия Смирнова, Студенческая газета.

- Журналист, - улыбнулась старушка, - давно ко мне ваши коллеги не заглядывали, видно не интересная им стала. Да что же это я вас в дверях держу, - Она всплеснула руками. - Проходите. Ох, пирожки! – И, шоркая тапочками, поспешила на кухню, откуда слышалось шкварчание масла.

Настя, сняв пальто и ботинки, прошла в след за хозяйкой. Маленькая кухня совсем не блистала роскошью. Крашеный белый гарнитур из пары ящиков и стола. Табуретки, укрытые цветастыми сидушками. Кошачья миска и пиала с водой возле холодильника. Чисто и опрятно. Настя опустилась на ближайший табурет и с наслаждением втянула воздух. Аромат пирожков пленил.

- Я хотела спросить о вашей молодости, вы ведь здесь выросли. Может, помните интересные истории о соседях.

Перед Настей возникла, словно по волшебству, чашка чая и тарелка с румяными пирожками. Сама хозяйка села рядом.

- Местная, это да. А чтоб такого интересного, - Марья Ивановна села напротив. - Какие тогда интересы были? В школе училась, Машкой звали. Затем на фронт пошла, а потом, - старушка вздохнула, - считай и не было ничего. Так жизнь и пронеслась. Да вы пейте чай, не слушайте меня. - Она улыбнулась, - редко гости заходят, одна век коротаю.

Настя, отхлебнула чай. Мята и иван-чай, лето в чашке.

-А скажите, Иван Васин, жил в том же доме что и вы, помните его?

Марья Ивановна нахмурилась.

- Девчонкой, когда была, был такой сосед. А потом исчез. Старушки на лавочке все судачили, что его как политического взяли. Я еще помню у мамы спросила, что это значит, а она велела о таких вещах не говорить. Вот такая от меня помощь.

-Нет, что вы, спасибо большое! - улыбнулась Настя. – Ой, извините. - Настя вытащила из рюкзачка пиликающую телефонную трубку.

- Виталик, я немного занята, произнесла она тихим голосом.

- Ищешь своего рецидивиста? - произнес мужчина на том конце провода.

- Виталик, не говори глупостей, это не так, - возмутилась она.

- Да ладно, представляешь, кажется, у меня еще одно ЧП, так что на ужин не жди.

- Погоди! - вскрикнула Настя, - скажи адрес! - взмолилась она

- Неугомонная какая, - усмехнулся Пахомов, - записывай.

Попрощавшись с Марьей Ивановной Настя рванула по указанному адресу. Антикварный магазин был оцеплен полицейскими. Насте показалось, что она видит Виталика, но отвлекать его от дела не стала. Зайдя в подворотню, она нырнула сумрак. Пейзаж изменился, на сером фоне стояли покосившееся избы, да голые деревья беззвучно трясли ветками. Настя огляделась. Следов магии не было, да и откуда если оборотни всего лишь меняют свой внешний вид? Она прошла вдоль по безлюдной улице и уже хотела вернуться в реальный мир, как вдруг заметила яркую точку. Рыжий кот, выскользнул из дверей избы и медленно, словно рассматривая что-то пошел в противоположную от Насти сторону.

Кот был таким ярким на фоне сумрака, что у нее перехватило дыхание.

- Ночной дозор, выйти из сумрака! - выкрикнула она. Кот удивлённо замер и обернулся. Крупный, рыжий зверь, был намного больше собратьев. И главное над ним просматривалась аура светлого иного.

-Стоять! - повторила Настя, направляясь в его сторону. Но кот медлить не стал, он развернулся и рванул вперед одновременно, уходя на другой слой сумрака. Настя очень надеялась, что он покинул сумрак, но вернувшись, нигде не увидела рыжего нахала. Значит ушел слоем ниже. Настя топнула ногой от обиды, а ведь вор был так близок! Уставшая она побрела в ближайшее кафе запивать свою слабость шоколадом и заедать пирожными.

Сидя за столиком она взглянула в блокнот, не опрошенной осталась только Нина Павловна. В адресной строке значился «Дом престарелых».

- Пойду завтра, - решила Настя, чувствуя себя совершенно разбитой.

Нина Павловна жила в доме престарелых, и её бесцветные от возраста глаза, словно глядели в прошлое. Баба Нина не реагировала на вопросы Насти и только теребила платочек в руках. Настя могла бы заглянуть в ее память, но ей казалось это неправильным смотреть в чужую душу. Девушка уже собиралась уходить, когда баба Нина вдруг сказала:

- Кот там жил, странный кот, гладить не довалси. У тети Маши жил. Чудной кот, я его боялась, думала он меня съест, - Старушка замолчала и перевела взгляд на Настю.

-а ты кто доченька? Баба Нина робко улыбалась, вновь потеряв связь с сегодняшним днем.

Настя уходила от нее с щемящим чувством тоски и растерянности. Она же сама вчера была у Марьи Ивановны, чашки кошачьи видела. Только оборотень, не кот, с пола есть не станет. В любом случае нужно было проверить все еще раз. Поколебавшись она набрала номер ведьмы, трубку взяли сразу

- Да, Анастасия.

- Здравствуйте, я кажется нашла этого Рыжего.

- Неужели? - трубка зазвенела от эмоций. - У вас талант!

- Спасибо, но кажется он маскируется под обычного кота, подскажите есть заклинание, чтобы превратить его в человека? - Настя закусила губу, она знала, что заключать сделки с темными себе дороже, но эту ведьму порекомендовала знакомая Ари.

- Неужели выследила!? - удивилась ведьма. - Диктуй адрес, сейчас буду.

- Спасибо! - Настя с облегчением вздохнула.

Прежде чем войти в здание, Настя набрала номер Ари

- Ари, - сразу перешла Настя к делу, как только шеф угукнул в трубку, - Во время поисков Ивана Васина, я обнаружила рецидивиста оборотня по кличке Рыжий, и задержала его.

- Чего? - обомлел Ари.

- Это долгая история, я позже перезвоню, вы не волнуйтесь наблюдателем от темных будет та ведьма, доктор Сахарова, я уже приехала к ней.

- Настя, свят пересвят! - завопил Ари и исчез в гудках.

Ивасик понял, что его нашли, как только Марья впустила девушку в квартиру. Зачем тревожить кота! Что он им даст? Её звали Настей, Марья Ивановна очень обрадовалась ее приходу и поспешила хлопотать на кухню, а девушка повернулась к нему и накинула сферу невнимания. Ивасик принял боевую позу, колдовать он не мог, к тому же перед ним светлая иная, что ей надо?

- Именем Ночного Дозора, предлагаю вам сдаться и принять человеческий облик. Я все про вас знаю Рыжий. Про вашу банду, про ограбления, и про покушение на дозорного Ивана Васина.

Если бы у котов могла падать челюсть от удивления, то именно это сейчас случилось бы. Ивасик был так удивлен, что даже не постарался скрыться в сумраке, как сделал это сегодня днем. Его замешательством воспользовалась Настя и в кота полетел фриз. Ивасик мявкнув выскочил в коридор. Здесь его уже ждали.

За минувший век, ведьма ничуть не изменилась. Молодая брюнетка с очаровательной мушкой на щеке. Она уже сплетала тройное лезвие, собираясь бить на поражение. Но Ивасик не для того ждал столько лет этой встречи, чтобы сейчас стать дохлой тушкой.

- Хватай его! - скомандовала Ведьма, Насте появившейся следом за котом. - Он от нас не уйдет.

- Живым, добавил про себя Ивасик. Он не понимал почему светлая иная сотрудничает с ведьмой, но одно ему было ясно, девочка отсюда не выйдет. Ивасик, не теряя времени, кинулся к ведьме. Целясь ей в шею, туда где на цепочке покачивался мерцая янтарем кулон. Шерсть на загривке встала дыбом, когти блеснули стальными ножами. Ивасик не боялся проиграть, он боялся не успеть использовать выпавший ему шанс. Охота началась.

Ведьму вздрогнула и начала пятится.

- Что ж ты не сдох то! - воскликнула она и нырнула в сумрак, следом исчез Ивасик, Настя замешкалась лишь на мгновение. В сумраке здание изменилось, неоштукатуренные стены, торчащая арматура и одновременно ветви когда-то растущих деревьев, все это переплелось, и комната была похожа на зал Спящей красавицы. Ведьма, увидев, что её преследуют швырнула в кота пресс и нырнула на слой ниже.

Ивасик гнал жертву вперед. Да, за более чем век, он несмотря на свой облик тренировался, а потому прыгнул вслед за ведьмой. На втором слое дом исчез. Сухие когти деревьев и ветви кустов, качались под несуществующим ветром. Здесь ведьма утратила очарование, ветер трепал седые волосы, один глаз заплыл бельмом, все тело стало тоньше, и она сама напоминала старую корягу.

- Проклятый кот! - шепнула она, и Ивасик легко ушел от фаербола, все же кошки видят много больше людей. Не мог он ответить ей заклинанием, но мог видеть, что сплетает она. Только интересовала Ивасика не ведьма, а ее ожерелье. В сумраке -подвеска, пульсировала живым светом.

Ивасик приближался к ведьме, здесь он был не кот, а огромный зверь, с сияющим мехом и золотыми глазами, он видел цель.

Ведьма встретила его плетью Шааба, но Ивасик играючи отскочил от неё и в длинном прыжке дотянулся до тёмной.

Постороннему наблюдателю бы показалось что это огромное облако накрыло старуху, а затем они вместе растворились, будто не было ни кота, ни доктора.

Сил не хватало чтобы шагнуть на второй слой и Насте пришлось выйти из сумрака, в квартире было пусто. Она выбежала во двор, где столкнулась с ведьмой. Женщина выглядела ужасно, правую часть лица рассекали рваные раны, блузка покраснела от крови, правая рука в разодранном рукаве, висела как плеть. Кот был уже рядом. Настя кинулась защитить ведьму, заслоняя ее собой. В тот же миг она почувствовала боль в груди. Ей показалось, что ледяная рука сжала сердце, стало нечем дышать. Мир поплыл, теряя краски.

- Глупая тварь, - услышала она голос ведьмы и не поняла к кому обращены слова.

Взрыв раздался в тот момент, когда Настя упала на снег. Острые иглы наста впились ей в лицо. Проваливаясь в небытие, она увидела, как отовсюду стекаются животные, кошки, собаки, крысы. Они шли к лежащей неподалёку ведьме, а потом её погребла под собой живая шипяще кусающаяся масса.

Рыжий всполох, словно взметнулись осенние листья, свет бьет по глазам. И дальше падение, в темноту.

Ивасик открыл глаза, волоски на шее стояли дыбом. Этот сон снился ему часто, особенно по осени, когда приближалась очередная годовщина.

Да, не такой видел свою жизнь лицеист Ванька, да что там, не б этом мечтал и служащий царской полиции Иван, и уж тем более не думал, что так сложится светлый иной, дозорный Васин. После происшествия и недель, проведенных в клинике он вернулся домой. Квартиру его оплачивал дозор, еду исправно приносила одна из иных. Дверь была заперта в этом мире, но открыта в сумраке, поэтому дозорные входили без проблем. Сам Иван не утратил способности входить в сумрак и поэтому покидал квартиру незамеченным. Сначала хотел ходить на службу, но коллеги смотрели на него иначе.

Архип все пытался объясниться, пряча глаза от покалеченного товарища.

- Ты прости, что я опоздал и пришел уже к развязке. Попросил ты меня, Иван, подстраховать, а я выходит подвел.

Иван непривычно вилял хвостом и отворачивался. Он читал бумаги по своему делу. Архип никого не обнаружил на месте, и пошел в сумрак, на первом слое оказалось пусто, а вот на втором он и подобрал Ивана в образе кота.

- Я, когда тебя вытащил, думал ты силы просто растратил, а нет свой облик к тебе так и не вернулся. Дом пустой стоял, словно там и не жил никто. Инквизиция потом голову ломала, почему ты застрял в своей шкуре. Архип вздохнул. Может и к лучшему, так бы предъявили тебе нападение на темных, а с кота что, взятки гладки, - улыбался он виновато.

Ивану от этого легче не становилось. Молодежь разглядывала дозорного с улыбкой, а дамы так и вовсе стремились погладить и забываясь звали «кис-кис». Иван так работать не мог, но и дома сходил с ума от безделья. Он бродил по городу, изучая его, иногда переходил в сумрак, скрываясь от хулиганов и собак. Обе войны провел в стенах Дозора, очень угнетало, что не мог пойти на фронт, не был Иван Васин трусом. Во время второй мировой, так и вовсе его ИО главы дозора оставили, такие вот времена были, что и кот сгодился. А Иван старался быть полезным, потенциальных иных высматривал, кто на кота то подумает? А как война кончилась, он и ушел, причем так чтоб его не нашли. Хозяйку себе заранее выбрал. Машу он помнил еще девчонкой, она всегда останавливалась с ним поболтать, гладила и даже доверяла местному коту свои секреты. Прошли годы, с фронта вернулась Марья Ивановна, летчица. Взгляд серьезный, душа в клочья, муж погиб, детей не было. К ней под дверь и пришел Иван. А Маша вроде и не удивилась, что столько лет, а кот все тот же, открыла дверь и просто сказала: «Будь как дома». С именем было сложно на Барсика или Мурзика Иван не отзывался, зато очень любил селедку Иваси, Маша женщина понятливая, назвала его Ивасик. А что, вроде как сокращение от прежнего Ивана Васина, светлого дозорного. Потом были переезды, но все в пределах города. В старую квартиру Ивасик не возвращался и про него забыли, сменились дозорные, ушла целая эпоха, даже две, сначала царская, потом Советская. А Ивасик вот он, все тот же кот.

Ивасик открыл глаза, их все еще резало от яркого света, но слух вернулся. Он повернул голову, рядом сидела не Марья, а заплаканная девушка, волосы, собранные в хвост, ссадина на щеке. Настя вспомнил он.

- Иван Сидорович, как вы себя чувствуете? - Она шмыгнула носом. – Вы простите меня, Иван Сидорович, я и подумать не могла, что вы кот. – Настя явно волновалась. - А из-за моей глупости вам… вы чуть не погибли, - она вздохнула.

Ивасик фыркнул, ничего, главное пусть скажет, что с ведьмой. Успел ли он сорвать с нее амулет? Внезапно дверь отворилась и вошел молодой человек. Длинные волосы, смуглая кожа, в ухе вместо серьги дыра, рубашка в полосочку. Ивасик прикрыл глаза, куда катится мир! Как выглядит молодежь. Стоп, он открыл глаза и еще раз посмотрел на вошедшего. Ошибиться он не мог это был Архип Петрович, только уж больно непривычно выглядел.

- Настя, ты почему тут, а не в лазарете, мало досталось? Скажи спасибо, Ивану Сидоровичу, что жива

-Спасибо, - прошептала девушка и вышла из комнаты, виновато поглядывая на Ивасика. Иван попытался встать, лапы не слушались, по спине пробежала дрожь, даже кончик хвоста дернулся.

- Куда собрался, герой? Лежи, отдыхай – улыбнулся Архип Петрович. – Иван, ну ты меня удивил! Силен стал! - Архип присел у края дивана, на котором лежал Ивасик. - А мы с темными прибыли уже к шапочному разбору. Я опять тебя подвел, опоздал, ты уж прости. Но слушай, там смотреть не на что было, звери, вот по-другому сказать не могу, звери ведьму просто в клочья разорвали! Особенно собаки старались видимо. Жуть. Никогда такого не видел, Архип нервно повел плечами. Дневной дозор стоял ртами хлопал и не знал, кому претензии предъявлять, а мы с Славкой говорим, ловите ваших бандитов сами, подобрали тебя с Настей и сюда сразу. Архип подергал себя за дырку в ухе. Слушай вдруг сказал он, а тебе не надоело тут валяться хвостом махать? Ты на работе вообще-то, ну ка возвращайся обратно, чтоб все как было.

Ивасик мявкнул, мол насмешил, но что-то внутри дрожало, и желало вырваться наружу, и он попробовал, мир разбился на тысячу осколков и через боль, собрался в новь. Иван Васин все так же лежал на диване. Вот результат подумал он, и провел рукой по глазам. Эту руку он рассматривал с превеликим удивлением, пока его не прервал Архип.

- Сейчас лекарь наш будет, осмотрит тебя еще раз. Выглядишь так себе, поизносился твой сюртучок то!

Иван сел, голова закружилась от высоты. Архип Петрович щелкнул пальцами и в воздухе повисло зеркало, из него на Ивасика смотрел Иван Васин, светлый дозорный третьего уровня, в помятом сером сюртуке.

В кабинете Ари собралась пестрая компания. Настя, положив записную книжку на полку рядом с птичьей клеткой укрытой тканью, виновато смотрела в пол, Слава задумчиво листал томик стихов. Арина сидела в кресле шефа и потягивала вино из хрустального бокала. Сам Ари ходил по кабинету, не переставая возмущаться.

- Вы конечно молодцы, ребята, сообщил шеф. Нашли ведьму, спасли нашего дозорного, вот привыкнет Иван к самому себе, и снова в строй вернется, будет прекрасный оперативник! Но, Настя, как можно быть такой доверчивой? Заключать договор с ведьмой! Чем ты думала? Ты же чуть не погибла. Не отвлеки ее Иван, она бы так и вытянула из тебя всю силу, чтоб самой защитится.

Настя всхлипнула.

-Ари, не ругай девочку, ей и так несладко, будем считать, что это моя вина, - отозвалась Арина. Можешь меня поругать, что свела ее с этой ведьмой.

-Вот, кстати, от тебя я этого совсем не ожидал, - вздохнул Ари.

-Ну, извини, дорогой друг! Я помню, как ты под стол пешком ходил, стара стала, так что не серчай.

- А я вот что не пойму, как ведьме удавались эти преступления? - спросил Слава.

-Ты слышал про Оковы Ликана? - поинтересовалась Арина, - древний кельтский артефакт активизировался только перед Самайном, в нем заключены души убитых ведьмой людей, именно они и вселяются в животных раз в году, а Иван этот амулет разбил, когда сорвал с шеи ведьмы.

- Инквизиторы мне уже весь телефон оборвали, уточняя точно ли он утрачен, - пожаловался Ари, – буду сидеть, объяснительную сочинять. Так что этой ночью дежурю я, а вы отдыхайте! И, пожалуйста, без подвигов, - напутствовал шеф, выгоняя дозорных из кабинета

Настя дошла вестибюля, но вспомнила, что оставила в кабинете записную книжку. Она поднялась по ступеням, подошла к двери и замерла.

Перед Ари стояла клетка в которой сидела черная птица, не то ворона, не то дрозд. Ари просунул палец сквозь решетку, и птица тут же клюнула его. Отдернув руку, шеф погрозил негоднице. – Нет, бабушка, так не пойдет. В прошлый раз я глаза закрыл на твои действия. Коллегу подставил, но тебя предупредил. В этот раз ты все границы перешла, еще и девочку чуть не убила. Но об этом я докладывать не буду. Достаточно того, что ты несколько веков нарушала договор. – Ари щелкнул по прутьям клетки, - скажи спасибо, что не развоплотили. Посидишь тут лет сто, глядишь и одумаешься. - Арина за тобой присмотрит.

-Я буду звать тебя Фифи, - усмехнулась волшебница. Птица гортанно крикнула, Настя почти интуитивно взглянула сквозь сумрак и охнула. У птицы была аура темной иной. Арина, накинув на клетку ткань, повернулась к дверям и укоризненно покачала головой.

-А подслушивать не хорошо.

Настя вышла на свет.

-Простите, я случайно. Но я никому не расскажу.

-И правильно, - улыбнулась ей Арина, подхватив клетку она направилась к выходу. - У тебя впереди еще длинная, интересная жизнь! Удачи, Настя. Она прошла совсем рядом и Насте показалось, что на шее у волшебницы сверкнул рыжим всполохом волшебный кулон.

Зверь

Если подумать, то я не любитель подобных мероприятий. Мне бы на берег речки, рыбку половить, у костерка байка потравить и ухи покушать. Вот это мое. А когда лес превращается в балаган и всюду народ с гитарами, и даже лиса уже знает, что такое осень, это без меня. Но вот, а кто получилось, что друзья уговорили поехать, и в сущности я не пожалел.

Первые выходные сентября были теплыми словно лето вернулось. Лес стоял вроде и радостный, но с той ноткой грусти, которая чувствуется только осенью. Так еще на перроне бывает, когда поезд провожаешь. Вот это то самое чувство, знаешь, что вернется или вернешься, а все равно грустно. Но сегодняшний лес заполнили барды, всюду горели костры, звенели гитары. Стройные и не очень голоса выводили рулады. Кто ставил палатку, кто варил обед, кто перетягивал струны. Я бродил среди этой кутерьмы, а в голове крутились строки из «Бородино» описание подходило, только французов не было, зато было прослушивание, там, как сказал мне Витёк, засели метры авторской песни, и сейчас они меряли всех желающих выйти на сцену. Я по привычке глянул сквозь сумрак, ух какие страсти! Ауры у народа пылали не хуже, чем осенний лес, золотая надежда, красная ярость от неудачи, оранжевое веселье, охристая радость. А сам лес просто кипел эмоциями, оно и понятно, выходной, хорошая компания, еда и не только, что еще надо человеку.

- Илья, а ты сам выйти не хочешь? - я даже вздрогнул от удивления.

- Витёк, я когда в последний раз гитару в руки брал? Я на ней теперь только смерть таракана сыграть могу. - я изобразил хлопок.

Витёк заржал:

– А я еще «Прощай пароход», умею! А вообще, ты же писал и пел, я помню.

Я поморщился:

- Было дело и писал, и пел, а потом вот все, осел стал офисным планктоном. Вообще, что мы тут стоим, поплыли ка к биваку, наши поди уже разливают.

День плавно перешел в вечер. Отдых в такой обстановке был особенным, то и дело к нашему костру подходили знакомые или знакомые знакомых, пели, пили, угощали, смеялись и исчезали в опускавшихся я сумерках. Как-то незаметно наша мужская компания, я, Витек, Сухарь и Пал Палыч, разбавилась дамским обществом. Три милые дамы, задорно шутили и непринуждённо смеялись. Я валяясь на пенке, с интересом наблюдал, как мои друзья, разумные люди, , превращаются в подростков какими я их помню: веселыми, беззаботными, живущими этой минутой и надеющимися на чудо чудное. Внезапно по ушам ударил визг настраиваемой аппаратуры.

- Ну дают! - возмутился Палыч, - Понаберут неофитов, не знают, как за пультом сидеть!

- Вот-вот, - поддакнул Сухарь, - В наше время такого не было!

- Ой мальчики, - хихикнула томная брюнетка, - А что в ваше время было? -она зазывно взмахнула ресницами. Я улыбнулся, все женщины иные, им не надо быть ведьмой или волшебницей, чтоб уметь вот так хлопать глазками и превращать мужиков в мальчишек.

- В наше время был голос. -ответил ей Витек. - Вот этого упыря, голос, - он ткнул в меня пальцем.

- Весь двор прибегал его слушать. В подъезде негде было сесть, такие он концерты устраивал. А какие песни пел, за душу брали! - Витек ухватился за тельник изображая, как именно было дело.

-Может и нам споете, - поинтересовалась тихим голосом, от которого бегут мурашки, стройная шатенка.

- Нет девочки, я пас. Голос пропил, гитару утратил, одни воспоминания остались. - я поднялся, - Раз пошла такая тема, пойду ка я послушаю как нынче молодежь поет, может что и вспомню.

Втек было хотел подорваться со мной, но кудрявая хохотушка с глазами цвета первой листвы, ловко перепорхнула на мое место и попросила его рассказать, еще что ни будь интересное. Так я и пошел один на концерт. Кое-что не изменилось с тех пор, как я ещё любил быть бардом. Склон холма вместо сидений, сцена, сколоченная из бревен. Правда в мои годы над ней натягивали парашют дяди Радика, а теперь был яркий тент с рекламой какого-то магазина.

Стойки микрофонов, настроенные на съемки камеры, кстати камер было много, я даже подумал, что все возвращается, было время любили фото, любят и сейчас. По привычке, еще с работы в дозоре оглядел холм на наличие иных, парочка моих коллег приютилась у сосны. Словно почувствовав, что на них смотрят, кивнули мне в знак приветствия, и я кивнул, чего уж теперь. За пультом оказался светлый маг, ха это ему не заклинания учить, не без ехидства подумал я, вспомнив визг колонок. Еще заметил неинициированную девчушку лет двенадцати, она стояла у сцены и нервно дергала струны. Видимо готовилась выступать. Наконец светлый справился с аппаратурой и концерт начался.

Я слушал в пол уха, больше думая, что вот был и я такой как они, а потом стал иным, темным, оборотнем в медведя. Работал в дозоре, опер группа, забил на музыку, смотрел свысока на всех. Удивляюсь как от меня не отвернулись мои друзья, обычные люди. Наверное, это нас и отличает, друг от друга, а может они просто лучше. А потом мнение Окулуса, главы Дневного Дозора, не совпало с моим, или наоборот. Неважно. Одно дело подставить светлых, другое добить мальчишку. Нет уж, пусть мозги использует, когда интриги плетет, а не мои когти. В общем временно, я как бы был в отпуске, но скорее в бессрочном, чем в поощрительном. Я усмехнулся небу, забавно провожу свои первые выходные в качестве безработного. Видимо все возвращается на круги своя, может и за гитару снова взяться?

И вот где-то на этих мыслях по мне хлестнуло рифмой. Точно говорю, показалось что я задохнулся от мелодии, которая лилась со сцены, жаркая, всепоглощающая, как сама жизнь. Ритм тут же влился в пульс, а слова начали прорастать в голове. Мне показалось что я попал в мясорубку и родился заново. Мне не нужен был сумрак чтобы сказать. Девушка, исполнявшая песню, была иной, светлой, волшебница или целительница, пророк или ворожея, она была светлой иной. И от её песни люди вокруг улыбались, начинали хлопать в такт, кто-то лихо подсвистывал. Недавно поругавшаяся парочка, что сидела прямо передо мной, просто взялась за руки и стала единым целым. Наверное, за такое можно потребовать у светлых индульгенцию на воздействие, да только не было тут магии, только талант. В тот момент когда она замолчала, народ просто порвало, они и улюлюкали и скандировали Лана, Лана, Лана.. Так я узнал имя этой нимфы.

Когда начался открытый микрофон, уже стемнело. Кто-то наоборот подтянулся к сцене чтоб поорать любимые песни, но большинство пошло по кострам, знакомиться и петь. Сразу скажу, я не специально, но пока я шел в наш лагерь, ноги видимо перестали меня слушаться, потому что вышел я к веселому костерку у которого собрались дети, подростки и среди них была Лана. Я вышел из темноты, восемь пар глаз тут же изучающе уставились на меня.

- Привет, - придумал я слово. - Я тут случайно проходил, и вот.

А Лана молчала и улыбалась, она же точно видела, что я темный, но ничего не говорила.

- В общем вы пели очень здорово, думаю первое место ваше. – смущаясь, наконец выдавил я.

- Это точно! Лана Сергеевна выиграет! Никого круче нее нет! - воскликнула девочка что нервничала у сцены.

- Факт! - отозвался курносый парнишка. - Наша Лана лучше всех!

И ребята подхватили как заклинание:

- Нашу Лану ждет успех! УУУУУ. Детская вера творит чудеса, подумал я. И уже решил отклонятся как вдруг она заговорила.

- Спасибо большое, вы присаживайтесь, чай будете, со сгущенкой. У меня вон сколько сладкоежек! - с нежностью в голосе сказала она и обняла столько ребят сколько получилось. Дети засмеялись.

- Со сгущенкой, почему-то обрадовался я, -Кончено буду.

Я присел прямо на землю и было мне очень странно находится среди этой ребятни и их светлой Наставницы. Как оказалось, она была педагогом игры на гитаре в детском центре, выехали впервые и очень надеяться на победу в разных номинациях. Я пил чай, облизывал ложку и заверял, что факт, так и будет.

- Дядя Илья, а вы играете? - спросил меня один из мальчишек.

Я замялся:

- Играл, вот, как ты был, играл и пел, а потом все забыл.

- Прямо все – удивилась светленькая девочка в очках, которые придавали ей вид ботаника.

- Ну, как гитару держать помню, а так. - начал оправдаваться я.

- Вот и держите, - сообщил сорванец в толстовке со скелетами и вручил мне гитару. В этот момент показалось, что у меня не руки, а лапы медвежьи и инструмент я поломаю, а потом пальцы вроде как оживились и что-то начали брянькать. В общем в итоге я, сбиваясь как неофит, спел одну из свих давних песен и был встречен на ура. Я бы и еще посидел, но Лана начала разгонять детей по палаткам, отправился и я.

- Вы приходите к нам в центр, через неделю концерт будет. - сказала она на прощание. - Я вас ждать буду. - и подала руку для рукопожатия.

А я взял и поцеловал, руку. А потом смутился и сказал, что приду. Лес словно ожил, всполохи костров, смех, крики, шепот, треск кустов. Звуки гитар, губных гармошек каких-то там-тамов и маракас. У одного из уостров меня окрикнули. Голова слегка кружилась от спиртного, от веселья и даже от лесного аромата. Я подошел на оклик, у костра на бревнах сидели люди и радостно пели про кибитку, осла и полынью, высокий женский голос закончил очередную строку визгливым смехом. Окликнувший, был мне знаком, но где и когда мы встерчались, не мог вспомнить, от костра передали флягу, напиток был терпкий и сочный.

- Сам делаю, на медицинском спирту, травах и специях. - гордо сказал знакомец.

- За травы! - согласился я и мы рассмеялись. В общем пока я добрался до своих, я успел посетить ещё несколько биваков и был веселый и не трезвый. Наши впрочем тоже времени зря не теряли, шашлыки жарились, дамы исчкзли, мужики сидели довольные.

- А из кого шашлык? - уточнил я.

- Из барана! - пошутил Сухарь и сам засмеялся.

- Эх Илюша, - заохал Палыч, - Ты многое пропустил, отдых не отдых без женской руки.

- Это вы пропустили нормальный концерт. - сообщил я

- Тю! Ты че правда там был? - удивился Витёк.

- Был, раз приехал чеж не быть, норм все, как у нас, только с микрофонами, - подытожил я.

- Тогда не как у нас! - возмутился Сухарь, но тут ему дали шашлык, и он замолчал. Я присоединился к пиру, а после довольно и сыто задремал у костра.

Проснулся я внезапно. Голова гудела, все тело ныло видно неудобно спал. Ветерок дыхнул сыростью от ручья. Поднимаясь с холодной земли, я поскользнулся и чуть не сел в этот ручей. Что за чертовщина, я помотал головой, чтобы отогнать сонную одурь.

Еще не понимая до конца где нахожусь, я почувствовал, что пришла беда. Воздух наполнили крики, кто-то бежал, кто-то плакал. Послышался шум включаемых двигателей. Заставив себя встать, и продираясь сквозь ветви кустарника двинулся к эпицентру, бежал и чувствовал, что знаю куда бегу.

Заря тонкой полосой прочертила горизонт, трава была мокрой от росы, а медведь во мне уже чуял запах свежей крови. Лагерь Ланы превратился в хаос. Люди уводили детей, кто-то звонил по телефону вызывая скорую. Я двинулся вперед, здесь Ланы не было, от ручья от которого я пришел послышался плачь, я рванул назад через кусты и нашел там девчонку ботаника. Схватил на руки и побежал к людям, а сам все смотрел, где она, где Лана?

Увидел, только когда медик фестиваля и несколько мужиков несли ее на носилках. Тонкая рука, как в кино свесилась с них, и с пальцев что еще несколько часов назад, извлекали умопомрачительные звуки из подруги гитары, капала на траву кровь. Лана была бледной, я шагнул в сумрак, жизнь еще билась, птахой в груди, но без магического вмешательства шансы были нулевые.

- Волки напали, представляешь, летом волки. Куда только лесничество смотрит! - услышал я, как сквозь толщу воды, голоса людей.

Волки, стукнуло в голове, волки, отдалось эхом в сердце, волки, шерсть встала дыбом на загривке. Я мчался в сумраке медведем, шел по свежим следам её крови. Я их чуял.

Деревня была не далеко, местные приходили на концерт. К этой деревне и вел меня след. Молодые, дурные не читающие законов, не чтящие договор, вот кем были эти волки. Они даже не успели вернуться домой, сидели возле речки, у плакучей ивы, потрескивал костерок, пахло ухой. Молодняк одному лет шестнадцать, рыжий, правый глаз косит, руку прижимает к груди. Видно, что болит. Другой темноволосый, брови у переносицы сошлись позвякивает ложкой по котлу. Третьего не видно, но чую что был. Я вывалился на их бивак не перекидвываясь, огромной тушей.

Рыжий взвизгнул и попытался уползти в камыши. А чернявый выставил руку вперед.

- Эй стой! Мы же свои, мы темные. Спокуха друг.

Я рыкнул, я тебе не друг, я враг.

- Ты чего? - понимая, что разговора не будет начал он снова, - Мы только порезвиться, мы не думали, что там светлая, Вовчик сказал для прикола можно. Мы за девчонками пришли, а они продинамили, хотели пугнуть, да правда, рыжего спроси! - взвизгнул он.

Я встал на задние лапы, вы видели медведя на задних лапах? Нет, поэтому вы еще живы.

- Светлая и так Вовчика поджарила и рыжо , ааааааааа.

Солнце восходит быстро, весит над рекой словно мяч, не достать. Я брел в наш лагерь. Вода в реке была холодной отрезвляющей, и я понимал, что просто так мне это с рук не сойдет, да и по-другому надо было. Дураков не ломать, а поучить уму разуму. А я, зверь.

Своих нашел быстро, топтались у машины, меня ждали. Сухарь хотел было высказаться, да Витек ему вовремя в ребра стукнул, видел, что не до демагогий мне.

- Что тут? - сухо бросил я.

- Свернули все, волки напали, девчонку порвали. - он пошамкал губами. - Сильно.

- Поехали а, че ждем? - ввернул Витек.

- И то правда, - согласился Палыч и дал газа.

За мной пришли через два дня. Наши темные, вроде бы пригласить на беседу, а вроде и конвой. Я хмыкнул Окулус показательную порку задумал. Да только поехали мы не к нам, а в офис Ночного дозора.

У Ночных я бывал пару раз, но не в этом зале. Тут царила тишина, стены экранированы от превращений и темных воздействий. Вышел их Светлость Ванечка. Часто моргающий тип, субтильного телосложения, встреть такого на улице подумаешь, что юродивый, а он глава, он маг первого уровня, а не собачий хвост. За ним показалась Фрэя Кузьминична, пошутили родители над девочкой. Но ее присутствие говорило, что все серьезно, она являлась, так сказать адвокатом нашего дозора. И уж совсем невесело стало, когда появился незнакомый тип в сером балахоне.

-Илья Вывертов. - начал тип в балахоне, -Темный оборотень четвертого уровня. Вы обвиняетесь в нападении на светлую иную Лану Захарову. Целительницу пятого уровня.

Я вскинулся:

- Лану? Я? Что за чушь. - А серый продолжал. - Ночной дозор требует лишение вас магических сил и развоплощения.

- Дневной дозор ваши возражения?

– Возражаю, - откликнулась Фрэйя, но как-то вяло, без искорки, - требую дополнительного следствия по делу.

Серый замолчал, Ванечка захлопал глазами и махнул рукой. В зал ввели девочку, сейчас она выглядела иначе чем в лесу у костра, но нервничала так же, как и тогда с гитарой у сцены. Подсуетились светлые.

-Татьяна, посмотри ты узнаешь кого-то? -спросил ее незнакомый мне светлый маг.

Таня огляделась и увидела меня, она съежилась и тыча пальцем прошептала. - Это он, он у костра сидел, с Ланой Сергеевной говорил, а еще он Ленку в лес тащил когда волки напали.

- Ленку? Какую Ленку? - удивился я.

- Вывертов помолчите. - оборвал меня инквизитор. - Кто такая Лена? - обратился он к девочке.

- Девочка из нашего клуба, он ее тащил, - она пряталась потом в кустах.

- Да ну я наоборот ее из кустов тащил! - Возмутился я.

- То есть подтверждаете? - поинтересовался тип в балахоне.

Осталось только кивнуть. Я все надеялся, что вот позовут Лану и польется мелодия и все решится, а ее все не звали. Вызвали мага, который сидел за пультом, и он подтвердил, что видел меня там. А когда уходил, вдруг зло крикнул:

- Она светлая была, понимаешь ты! Светлая! -но тут его все же из зала увели.

Вызвали даже темных, с которыми я здоровался. Мужчина подтвердил, что меня видел. А женщина, ведьма, так и вовсе на вопрос. Был ли подсудимый ночью в лесу, расхохоталась высоким визгливым смехом. А у меня что-то щелкнуло в голове.

Инквизитор дал мне слово, и я решил его использовать, двум смертям не бывать.

- А что же вы меня за Лану судите? - удивился я, - Вы меня за волчат судите которых я у реки пришиб. - Я выразительно посмотрел на инквизитора, а он на Фрэю.

- Это была спланированная операция, Окулус дал добро, самоучки, не чтили дозор, все бумаги подписаны. Илья выполнял приказ.

- Что? - обалдел я. - Чьи раны на Лане, не выдержав обратился я к инквизитору, волчьи?

- Медвежьи, - просто сказал он.

Перед глазами поплыло, как тогда в лесу, ароматы трав и специй, визгливый смех, холод от реки где я проснулся, боль в теле, все сплелось в единый клубок. Я вспомнил парня у костра, Вовчика, студент из глубинки, иной. Где он Вовчик, отчитывается перед Окулусом? Или пал по распоряжению от рук правильного мага? Что там было в арсенале инквизитора, длинный язык? Сократ, Сеанс правосудия. Спрашивайте отвечу, вот он я, как на ладони. Вокруг говорили, а я смотрел на потолок и видел небо, искры костра, взлетающие вверх, слышал голос Ланы, слова падали в душу, как звезды. Мелодия лилась словно сама жизнь.

Нельзя идти против своих, надо оставаться зверем. Я всё хотел спросить, где Лана, но видимо что-то пропустил. Мир дрогнул и взорвался миллиардами разноцветных осколков.

А потом мы встретились с ней на берегу реки возле шумящих от ветра сосен, и я поцеловал тонкие пальцы, на которых словно ягоды костяники застыли капельки крови. И мы вместе пошли туда где её песня будет длиться вечно.

Ваниль

Ваниль

- Не вертись, балда, - книга соскользнула с Иркиной макушки, - У тебя голова не квадратная.

- Как будто у тебя она плоская! – возмутилась подруга.

- Ну так и не мне приспичило гадать, - я пожала плечами, - Мне такие вещи не нравятся.

- Такие вещи не нравятся, - передразнила меня Ирка тоненьким голоском и захихикала, за что получила дружеский подзатыльник. Наконец она угомонилась, выпрямилась и замерла в ожидание моего предсказания.

Свечи слегка потрескивали, распространяя приторный аромат. В длинном коридоре хрущевки было темно и мрачно. Я переступила с ноги на ногу, деревянные половицы тут же запели на все голоса. По спине пробежали мурашки. Мне с детства не нравились страшилки и гадания. А еще обряды, которые проводила бабушка. Почему-то именно я всегда становилась центром этой бесовщины. Вспомнилось как бабушка, ставя меня в круг из бобовых зерен, давала в руки букет лютиков и, поджигая пучок сухой травы, бродила вокруг, бормоча на башкирском: «Бурене буре ашымас, бурене буре ашымас». Было жутко и тревожно.

- Ну че там? - шепотом спросила Ирка. Я вынырнула из омута детских страхов и вгляделась в книгу, открытую на случайной странице. По ногам скользнул сквозняк, атмосфера мистики Ирке удалась.

- Скажи мне номер строки, о смертная, - решила подыграть я, но мое завывание возымело неправильный эффект, Ирка снова начала смеяться, возможно, это нервное.

- Шесть! – наконец выпалила она и притихла, ожидая ответа судьбы.

От свечей толку было мало. Чтобы разглядеть строку мне пришлось почти уткнуться носом в текст. Буквы вредничали и не хотели складываться в слова, но я все же умудрилась прочесть:«- Со мной ты познаешь невероятные ощущения, – он крепко прижал ее к себе».

- Чего? – удивилась Ирка, - Ты какую книгу взяла?

Я взглянула на обложку, где бледный красавец страстно улыбался, демонстрируя острые клыки.

- Железный привкус, - прочла я вслух.

- Аня, блин! Разве по такой ерунде гадают? Я специальную книгу купила для предсказаний, она на столе лежит.

- И эта на столе, - я пожала плечами, - Какая разница, на чем гадать, все это ерунда, - но Ирка была непреклонна, она вскочила, унеслась в комнату и вернулась с другой книгой, сосем новой, пахнущей типографской краской. Вырвав у меня из рук вампирский роман, она снова уселась на пороге комнаты.

В замке повернулся ключ.

- Ой, - пискнула Ирка и кинулась тушить свечи. Я с облегчением вздохнула. Клоунада была закончена.

Пока подруга встречала свою маму, помогая ей унести сумки с продуктами, я сидела в кресле, все еще держа на коленях её учебник прорицаний, или как он там назывался. От нечего делать я раскрыла его и, отсчитав пять строк, прочла шестую. На душе стало муторно.

- Что там?

Вздрогнув, я захлопнула книгу у Ирки под носом. На ее конопатом лице читалось любопытство. Сделав вид, что не замечаю этого, я отложила страшную книгу в сторону.

- Не знаю, - постаралась произнести я как можно небрежней, - Просто листала.

- Ну вот, - Ирка, вздохнув, плюхнулась в мое же кресло, сразу стало тесно, - А я так хотела узнать, стоит ли мне встречаться с Дэном.

Я фыркнула:

- Тут без всякой мишуры можно ответить, что нет.

Но Ирка не слушала.

- Мне кажется, мы такая идеальная пара - продолжала она, - Он высокий, я тоже ничего. Я красивая, и он симпатичный, - перечисляла подруга, загибая пальцы, прямо как в детстве, когда она что-то пыталась объяснить, неважно, мне или учительнице по математике, были же времена, теперь уже и студенчество позади, а она все считает на пальцах, - Поехали! – вдруг выпалила подруга.

- Куда? –видимо я пропустила часть ее размышлений.

- На вписку к Дэну! Я должна знать, не врет ли твое предсказание!

Глаза у Ирки по-кошачьи светились. Ничего хорошего это не сулило, знаю я этот взгляд, теперь её ничто не остановит.

- Но ведь не было предсказания, - возмутилась я.

- Было! Про познания невероятных ощущений, - Ирка вскочила с кресла и закружилась у зеркала, поправляя макияж.

- Но ты сказала, что это не та книга, - простонала я, понимая, что влипла.

- Может и та, - Ирка подмигнула мне и, подхватив сумочку, унеслась из комнаты, на ходу сообщая матери, что мы едем к подружке. Тетя Маша вышла проводить нас и, пока за нами не закрылась дверь, успела рассказать пару жутких историй о маньяке, который убил уже троих, а может и больше, и всем горло перерезал, так что мы должны быть осторожны, чужих в машину не сажать и сами ни к кому не садится.

Когда мы отъезжали от подъезда, Ирка сказала:

- Гляди, Ань, вьюноша кого-то ждет. Может нас? – она ткнула пальцем в стекло, но я была занята выруливанием из забитого машинами двора. Уже летя по трассе, мне вспомнился парень, которого я встретила, когда шла к Ирке. Вряд ли это был тот же самый, но вдруг и правда. Опять же, маньяк в городе. Поток машин заставил меня забыть об этом.

На стекло упали первые капли дождя.

Я боялась уснуть. Смотрела в окно до одури, до рези в глазах, пока не вырубалась от усталости. А после просыпалась с криком и рыдала в подушку, раз за разом переживая тот проклятый вечер, когда мы поехали к Дэну. Уже три недели я сходила с ума от случившегося и ничего не могла изменить. Ведь нутром чуяла, что не надо ехать: дождь, ночь и дуратское предсказание. Все как бы намекало на это.

Крик Ирки до сих пор стоял у меня в ушах, будто за стеной работал телевизор. Звук был приглушенный, но ввинчивался в мозг, заставляя проживать заново каждую секунду аварии.

Ирка рассказывая мне о Дэне, я киваю, оборачиваюсь к ней, чтобы ответить и вижу, как ее лицо изменяется от ужаса. Гляжу на дорогу, где свет фар выхватывает из темноты очертания животного, выкручиваю руль. Визг тормозов сливается с Иркиным криком, и машина кубарем летит в овраг. Иркино лицо мельтешит передо мной белой точкой, пока не наступает тьма.

Вчера Ирку выписали из больницы. Все эти дни, как только мне разрешили вставать, я рвалась увидеть подругу, но она отказалась со мной встречаться. Я её не виню. Это я была за рулем, я не справилась с управлением. Видимо я и вправду дура, отделалась сотрясением и вывихом плеча, а вот Ирка… Я прикрыла глаза, дома было душно и пахло корицей. Но этот уют сейчас казался мне хуже казематов. По-быстрому приведя себя в порядок, я отправилась на встречу с Иркой. Ключи холодили пальцы, пока я крутила замок, а все мысли были об Ирке. Может ей что-то купить? Мандарины или гранат, может плюшевого мишку, она их так любит. Я шмыгнула носом. Все эти покупки были словно отступными, разве они могут исправить то, что я натворила?

В подъезде воняло кошатиной. Зажав нос, я поспешила выйти на улиц, на ходу злясь и размышляя. У соседей просто любовь прикармливать уличных кошек. Раз такие добрые, брали бы их себе, но нет, постоянные коврики и чашечки с кормом мозолили мне глаза из каждого закоулка подъезда, и кошачий дух никуда не девался. Может у этих людей обоняние не работает, бывает же такое.

Ноябрьский день встретил меня пронизывающем ветром с примесью дождя. В такие минуты я с любовью вспоминала свой синий Матиз, которому не суждено было вернуться на трассу. Сейчас бы села за руль и… к горлу подкатил ком. Снова полыхнул свет фар, искаженное криком Иркино лицо. Я тряхнула головой, отгоняя морок, успевшие намокнуть волосы тут же прилипли к лицу. Смахнув их рукой, я поплелась к автобусной остановке. Уж лучше так, чем снова в кювет.

Пока автобус петлял по улицам, обдавая грязными фонтанами проезжающие авто, я пыталась придумать, что сказать Ирке. Во-первых, я попрошу прощение, это, кончено, ничего не изменит, но попробовать надо, во-вторых предложу помощь, я уже начала искать методы лечения таких травм, как у нее, а также в каких клиниках подобную помощь оказывают и сколько стоит. Выходила круглая сумма, но я должна была помочь подруге всем, чем смогу. На соседнее сиденье опустилась девочка. Типичный подросток, прядь волос в «Борще», меховые наушники со звуком, пуховик, джинсы, уги и рюкзачок. Девочка даже не глядела на меня, но мне стало неуютно, я привычно вздохнула поглубже и скривилась. Ваниль. Опять этот проклятый запах, приторный, не настоящий, скрывающий что-то. Сидеть рядом с ванилькой не было сил. Странная внутренняя злость вперемешку с тоской и болью искала выход. Чтобы не сорваться на девочку, я, извинившись, протиснулась к выходу. Девочка даже глазом не повела, даже не отодвинулась, чтобы я прошла. Мне ужасно захотелось возмутиться и тут же стало смешно, давно ли я сама стала уступать место старшим? Конечно нет, еще недавно мы с Иркой были такие же ванильки, только у меня волосы были окрашены в зеленый, а у нее в розовый, что выводило из себя старушек в транспорте. «Старею», - грустно подумала я и, дождавшись, когда автобус выдохнет, раскрыв двери, вышла. До Ирки оставалась пара остановок.

Пешая прогулка отрезвила. Злость на себя саму и весь мир в придачу удалось загнать в темные уголки сознания, но полностью она не исчезла. Пряталась среди старых воспоминаний и прошлых ошибок. Щурилась и ждала.

Поднявшись на четвертый этаж, я привычно потянулась к черной пуговке звонка и замерла. Только сейчас, стоя у железной двери, крашенной в мышиный цвет, я поняла, что как раньше уже не будет. Малодушно оглянулась на лестницу, ужасно захотелось сбежать и забыть все, но это была лишь секунда слабости. Там за дверью жила моя подруга, все та же Ирка. Я шмыгнула носом. Ирка, которой я испортила жизнь.

Звонок еще не успел утихнуть, а тетя Маша уже распахнула дверь. Она изменилась, в прежних смоляных волосах сверкали седые нити, под глазами залегли круги. Увидев меня, она поджала губы, так же она делала в больнице, когда я просила разрешить мне увидится с Иркой, тщетно.

- Аня, - она огляделась, будто ожидая подмоги, - Тебе чего?

- Мне бы Иру увидеть, - голос прозвучал неожиданно сипло, и я нервно сглотнула.

- Иру, -тетя Маша засуетилась, - Ира сейчас не может, - она глянула через плечо вглубь квартиры, - Понимаешь, Аня, ее ведь только вчера выписали, отдыхает, - все бормотала она, а я кивала головой, чувствуя, как начинает жечь глаза. Ее монолог прервал Иркин голос, такой родной и одновременно совсем чужой. В нем не слышалось прежних смешинок, а была одна только боль. Такая, что с надрывом, что не лечится временем, а разъедает изнутри. Такая боль пахла паданцами.

- Мама, кто там? – Ирка показалась в коридоре. Половицы уныло скрипнули под колесами инвалидной коляски. Ирка крутила их неуверенно. Видно, что это занятие давалось ей с трудом. Ноги скрывал плед, красный в неприятных желтых цветах. Со дня аварии Ирка похудела и побледнела. Под глазами появились тени, совсем как у матери. Увидев меня, она остановилась и, чуть наклонив голову на бок, скривилась. Тетя Маша тут же засуетилась.

- Ирочка, Аня только на секундочку, она уже уходит, я не знала, я…

- Мама, прекрати, - Ирка дернула подбородком, в этом движении были злость, неприязнь и величие. Тетя Маша сникла, пропуская меня в квартиру.

Перешагнув порог, я остановилась, не зная, как быть. Ирка, прищурившись, разглядывала меня, а я начала разглядывать свои сапоги.

- Знаешь, Дэн выложил фотки в сеть. Он теперь с той блондой крашеной, - она почти выплюнула эти слова, - Улыбаются с экрана, довольные, счастливые, - в ее голосе начал нарастать звон, - На Шри-Ланку летали, я вот не была там, я и в Турции не была, я вообще никогда нигде больше не побываю! Я даже во двор не могу спуститься! - ее голос сорвался, и она, отвернувшись, уткнулась в свое плечо. По бледной щеке катились слезы.

- Ир, - я шагнула навстречу, мне так хотелось ее обнять, но она остановила меня, выставив руку, как регулировщик.

- Мне твоей жалости не надо, - Ирка медленно обернулась ко мне, глаза сверкали, как у разъярённой кошки.

- Но я помочь хочу, - почти выкрикнула я.

- Давай сюда ноги, - огрызнулась Ирка, и, видя мое удивление, продолжила, - А чем ты еще поможешь? Спасибо,- она карикатурно поклонилась, - Все, что могла, ты уже сделала, иди давай, гуляй там, на Шри-Ланку слетай! Уходи!

Последние слова Ирка прокричала, подавшись вперед, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Я попятилась. Тетя Маша распахнула дверь, и я почти выпала из квартиры. Последнее, что я увидела, перед тем как дверь захлопнулась перед моим носом, это измученное лицо Иркиной матери.

За двадцать один день, которые Ирка провела в больнице, золотая осень успела угаснуть, и теперь на меня таращились свежими спилами темные карагачи. В городе вовсю витало предновогоднее настроение. Витрины магазинов оделись в красно-зеленое по заокеанской моде. Звуковая реклама радовала ежегодным звоном бубенцов и обещаниями, что праздник к нам приходит. Казалось всем плевать, что на серых тротуарах и грязных газонах не было не снежинки. Люди ждали чуда. А чего ждала я?

Бредя по облысевшему парку, где сейчас гуляли только всесезонные мамы с колясками, я пыталась найти хоть что-то положительное во всей этой истории. Получалось что лучшее – это то, что Ирка жива, на этом все хорошее обрывалось, низвергаясь в бездонную пропасть уныния. Перед глазами всплыли строки из книги предсказаний: «И смерть станет наградой», хорошо, что она этого не видела, и прекрасно, что все книжные предсказания ерунда. Ноги задрожали, и я присела на ближайшую скамейку. Комкая в руках перчатки, старалась вынырнуть из этого омута, но все без толку. Затаившаяся злость снова пошла в атаку. Я зажмурилась, стараясь дышать медленно и равномерно. Вдыхала аромат осеннего парка, сырых листьев, павшей листвы, влажных каменных плит. Это помогло, я позволила себя вновь открыть глаза и увидала незнакомца.

Он стоял совсем рядом. Симпатичный, смуглый, от него так и веяло морским бризом и солнечным теплом. Такие мужчины обычно красуются на обложках глянца. Восхитительные, страстные и загадочные.

- Здесь не занято? – голос оказался подстать внешности, мягкий баритон, проникающий в душу. Я помотала головой, щеки начало жечь, не хватало только покраснеть, как школьнице.

- Сегодня прекрасный день, - он белозубо улыбнулся, став похожим на красавца с обложки Иркиного романа, - Но мне кажется, вас он не радует?

- Да уж, -только и смогла выдавить я, вцепившись в перчатку, как утопающий в обломок лодки.

- Знаете, каждый миг жизни уникален и неповторим. Вот сейчас вы грустите и упускаете возможность подарить самой себе немного тепла и счастья.

- У меня есть повод, - отозвалась я, осторожно разглядывая его. Светлое кашемировое пальто, бирюзовый шарф, темные классические брюки и лакированные туфли. Такие мужчины по улицам не ходят, хотелось воскликнуть мне, но незнакомец никуда не исчезал, а все еще сидел рядом.

- Знаете, я ведь могу вам помочь, - внезапно сказал он, взяв меня за руку. Я обмерла, во-первых, это было неожиданно, во-вторых, у этого любимца юга оказались на удивление холодные пальцы.

- Чем? – прошептала я, пытаясь отдышаться, сердце билось в груди перепуганной птицей, в животе стало пусто и зябко. По спине пробежали мурашки, когда я взглянула в его бездонные темные глаза.

-Я все исправлю, - так же шепотом пообещал он, не отпуская моей руки, - Если Вы все мне расскажете.

И я рассказала про аварию, про Ирку, про тетю Машу и даже Дэна. Мой собеседник слушал, не перебивая и только иногда кивал. Мне вдруг почудилось, что от него исходит аромат корицы с нотками перца, странная смесь. Этот аромат слышался мне, как тихая мелодия, дразнящая, манящая, звучащая вдалеке.

Когда я наконец выговорилась, то прямо ощутила, как с плеч свалилась тяжесть. Все это время она копилась, гранитной плитой вдавливая меня в депрессию, а теперь стало легко. Он заметил, как я повела плечами, и улыбнулся.

- А сколько я вам буду должна, –решила я уточнить у волшебника, спасшего меня от груза бессмысленных страданий.

- Пусть цену назовет та, ради которой вы соглашаетесь на сделку, идет?

- Да, – ляпнула я и вдруг ощутила, что пересохли губы, в самом слове сделка крылось нечто странное, древнее и опасное.

Он резко поднялся, будто враз позабыв про меня, и неспешно пошел по аллее. Я хотела было вскочить, догнать, извиниться, сказать, что это все ерунда, но двинуться не было сил. Я сидела, как приклеенная, на облупившейся деревянной скамье, глядя в след странному человеку, а в голове как назло вертелась и вертелась первая строка бессмертного булгаковского романа.

До своей однушки на краю города удалось добраться уже затемно. Я чувствовала себя опустошённой. Встреча с Иркой и незнакомцем выпили из меня все соки. Даже злость отошла на второй план. Войдя домой, я не включая свет и не снимая ботинок, доплелась до кухни и, повернув кран, припала к струящейся воде, как путник в пустыне. Вода становилась все холодней, а я никак не могла напиться. Наконец, почти заставив себя оторваться от крана, я ополоснула лицо ледяною водой и только тогда почувствовала себя живой.Присев на табурет, я извернулась и скинула с себя пальто, вслед за ним отправился вязанный мамой снуд и шапка. В квартире было тихо. Не скрипели половицы, не капал кран, не орал кот, потому что у меня не было кота, и слава богу.

Повтыкав в темноту, я потихоньку пришла в себя. Убрала вещи, поставила чайник. Все возвращалось на круги своя. Наконец, устроившись в потертом кресле с томиком Шекспира, я включила торшер и уснула.

Меня разбудил не звук, а запах. Запах корицы отчетливо витал в воздухе, словно ее нарочно рассыпали посередине комнаты. Я поежилась от холода и, оглядевшись, с удивлением поняла, что балконная дверь распахнута. Не помню, чтобы я проветривала, и старый шпингалет не подводил. Встав с кресла, я закрыла балкон. Аромат корицы усилился, теперь в нем присутствовали и нотки перца, я поморщилась. За спиной захихикали, и я замерла. Первой мыслью было, что это соседи, просто хорошая слышимость, но нет, звук был близким, даже слишком. Враз покрывшись гусиной кожей, я медленно обернулась и ахнула.

Напротив меня стоял давешний незнакомец. Белая рубашка на нем была расстёгнута, обнажая великолепный торс. Темные волосы непослушными прядями спадали на плечи, тонкий профиль был будто предназначен для чеканки на монете. Я скорее почувствовала, чем поймала его взгляд, слабая лампочка торшера не могла рассеять мрак, клубившийся в комнате. Рядом с этим красавцем, прильнув к нему всем телом, стояла Ирка. Без колясок и костылей, прекрасная, как всегда. Рыжие волосы доставали почти до талии, поверх алого шелкового платья с очень длинным разрезом.

- Это сон, - произнесла я вслух, и Ирка захихикала, прямо как раньше, хотя было что-то в этом смехе чужое, непривычное.

- Нет, Анечка, - зазвенел ее голос, - Это не сон.

- Но как? - удивилась я, - Как такое возможно, - потом взглянула на незнакомца и все поняла, - Это вы сделали? Вы правда помогли, спасибо! - я готова была кинуться, чтобы расцеловать его, но он даже не ответил, вместо него говорила Ирка.

- Да это он, он подарил мне новую жизнь, даже лучше, чем та, старая, которую ты уничтожила.

- Ира, но я же не специально.

- Молчи! - взвизгнула Ирка, сверкнув зеленью глаз, - Он сказал мне, что цену выбираю я, это правда? – она внимательно разглядывала меня, и я почувствовала, как дрожат ноги. Что-то было не так, не правильно, не по-настоящему, но я ответила ей кивком.

- Прекрасно, - оживилась Ирка, - Так вот, я выбираю цену - это твоя жизнь! – она произнесла это, словно репетировала долго и упорно, произнесла со страстью, с легким пафосом, по-королевски. Я как-то сразу поверила, что это правда, а еще поняла, что мне все равно, если Ирке теперь хорошо, значит так и должно быть. Я не успела моргнуть, как Ирка оказалась рядом, больно вцепившись мне в волосы, она дернула за них, заставляя наклонить голову. Лицо ее стало меняться, клыки удлинились и изумрудные глаза затмил багровый туман.

- Милая, не забудь оставить мне, – подал голос книжный красавец.

- Ирка, ты вампир? – с удивлением прошептала я, и все сразу встало на свои места.

- Мы вампиры, - поправил меня её спутник, появляясь рядом. На смуглом лице сверкала обезоруживающая улыбка, украшенная костяными иглами клыков. Я закрыла глаза, воздух стал заполнен смесью корицы, перца и ненавистной мне ванили.

- Всем оставаться на месте! Ночной Дозор!

- Не двигаться! Дневной Дозор!

Густую тишину моей маленькой квартиры наполнили чужие крики, что-то сверкнуло, бабахнуло, запахло жжёным. Я удивленно открыла глаза и увидела изумленное лицо Ирки. Затем грубый голос выкрикнул странное слово, и моя подруга, взвизгнув, обратилась в пыль.

Ноги подогнулись, я рухнула рядом с той горсткой праха, что осталась от Ирки. От веселой, жизнерадостной, романтичной, верящей в чудеса. Не понимая, что делаю, я водила руками в этой пыли, будто пытаясь найти в ней свою подругу. Мне было абсолютно неважно, откуда все эти люди взялись у меня дома, что это за Дозоры, и почему все это происходит здесь и сейчас.

Слезы сами собой катились из глаз, падая на линолеум, по которому я все так же безумно размазывала пыль.

Не знаю, когда все стихло. Женский голос звал меня по имени, но мне было не до него.

- Да, девочка не в себе, - уловила я, - Приведите её в порядок и везите в Дозор.

- А Ирка? – спокойно произнесла я, наверное, меня никто не ожидал услышать, потому что все смолкли. Я обвела взглядом собравшихся. Высокая женщина с очень короткой стрижкой и грубыми чертами лица. Толстячок с посохом в руках, молодой человек, смутно знакомый.

- Я тебя знаю, - я бесцеремонно ткнула в него пальцем, - Ты отирался у Иркиного подъезда.

Люди переглянулись, и женщина нахмурилась, но мне никто не ответил.

- Давайте шустрее, - еще раз скомандовала она и исчезла, я забыла этому удивиться.

- Анна Сергеевна, - толстячок где-то потерял свой посох, и теперь вертел в пальцах карандаш. Мы находились в кабинете, больше похожий на комнату для допросов - пара стульев и стол,- Ночной Дозор приносит вам извинения за некоторые, хмм, неудобства. Но понимаете ли, хмм, это было необходимо, - лепетал он, то и дело поглядывая на напарника, того юношу в плаще, которого заметила Ирка в тот злополучный вечер.

- Где Ирка? – в сотый раз спросила я, чувствуя, как давешнее зло крепнет в душе. Толстячок закатил глаза.

- Я вам уже объяснил, ваша подруга превратилась, хмм, в вампира, и нам пришлось её, хмм, ликвидировать, - робко продолжил он.

- Зачем? - удивилась я.

- Затем, что она бы тебе голову оторвала, дурья ты башка! – взревел парень, одним прыжком оказываясь рядом со мной, - Твою подругу обратили, ее уже не было.

- Нет, была, - огрызнулась я, проявляя редкостное упрямство, - И она была счастлива, а вы ее убили!

- Убил ее тот вампир, с которым вы, Анна Сергеевна, заключили сделку, а мы только, хмм, разрушили ее тело.

- Это я виновата, - ошарашенно пробормотала я, до меня вдруг дошло, что не заключи я сделку с этим типом, ничего бы не было, - Это я, я свершила предсказанное.

- Нет, не вы, - снова вмешался хозяин плаща, - Вы были выбраны как наиболее подходящая кандидатура, на которую, безусловно, клюнул Эрик, так и случилось.

- Значит, виноваты вы? – я ухватилась за эту мысль, - Как вы могли выбрать людей для наживки!

- Мы тебе уже объясняли, Аня, ты не человек, ты иная, такая же как я, – он ткнула пальцем на себя, - Или Павел, - толстячок закивал, - Аналитики Дневного и Ночного дозора, рассмотрев, выбрали вас, потому что с твоей подругой должно было произойти несчастье, и уже не важно, какое.

- Выходит, вы знали об аварии и ничего не сделали? – мне казалось, что мир сошел с ума.

- Мы не меняем чужие судьбы, - он пожал плечами, - Но благодаря произошедшему, нам удалось поймать серийного убийцу. Аня, пойми, только в вашем городе он убил троих неинициированных иных, таких, как ты.

Таких, как я. Я хлопала глазами, молча слушая про Иных, про дозоры, про кровавый след, тянувшийся за Эриком, про нарушение договора. Слушала о том, что особенно ему нравилось доводить свою жертву до такого состояния, когда эмоции на грани - счастье, боль, гнев. Поэтому он не просто выпивал их, а играл, создавая адский сценарий, ломающий чужую жизнь. И поэтому Дозоры разработали операцию по его поимке, использовав меня и Ирку, как жертв. Разрешили ему устроить ДТП. Позволили встретиться нам в парке и, наконец, обратить Ирку. Все их объяснения были нелепы. Пустота, появившиеся внутри меня в день аварии, сегодня была заполнена гневом, и он продолжал прибывать.

- Сейчас тебе сложно понять, насколько это важно, но я уверен, - напарник Павла впервые улыбнулся, но теплее от этого не стало, так улыбаются акулы, видя жертву, - Как только ты пройдешь инициацию и станешь светлой, ты поймешь, что это малая жертва во имя большего.

Я потерла нос. Ваниль, здесь всюду пахло ей. Особенно от Павла и этого хлыща в плащике, будто их натерли ванилью, как булочки. Я скривилась.

- Не торопись, Андрей, – послышался новый голос, вошел старичок. Я уловила аромат корицы, - Не торопись, детонька, - теперь он обращался ко мне, - Может, станешь как они, светлой, а может как я, темной. Ничего в этом плохого нет, - он встал рядом со мной, - Ну вот, теперь все в сборе, можно вводить Аню в сумрак, если она согласна.

- А Ирка там будет? – устало спросила я.

- Далась тебе Ирка, - отмахнулся старичок, - О себе думай, милая, жива осталось и славно, давай-ка руку.

Не успела я возмутиться, как старичок уцепил меня под локоть и потянул за собой. Тени внезапно обрели объем, укрыв нас с головы до ног, подобно савану. Воздух стал стылым, стены кабинета оказались из красного кирпича, а маленькие окошки под потолком обрели своды.

- Ах ты гад! – рядом появился Светлый в сверкающих доспехах, настоящий рыцарь. Я оглянулась, рядом стоял старичок, ссутулившись, в рваной хламиде. Его кожа покрылась клочковатым темным мехом, а радужки зрачков пожелтели до цвета янтаря. Он показал воителю алый, как от крови язык, - Опоздал, милок, - протявкал он, затем торжественно взглянул на меня, и удивленно моргнул, - Что ж это?

Меня ломало, я прямо чуяла, как все тело выворачивает наизнанку, кости удлиняются, кожа трескается, я взвыла от боли, пригнувшись к земле. Но главное - мой гнев нашел способ вырваться и теперь принимал истинный облик.

Чуткий нос подсказал мне, что я пахну горечью, полынной травой и ягодами рябины. Горечь струилась по венам, придавая мне силы. Я выпрямилась, опираясь на четыре лапы, и оскалилась.

- Уходим, – скомандовал воин, хватая старика за руку.

- Сдурел, - заскулил он, - Я же свой, она меня не тронет!

Они говорили бы и дальше, но я больше не могла выносить вонь ванили, исходящую от Светлого, впрочем, как и корицы. Горечь гнала вперед, лапы двигались сами по себе, как и зубы. Рвали, мяли, метали. Серый мир бурлил за моей спиной, поглощая алое с железным вкусом. А я уже мчалась прочь, у меня была своя цель: сначала уничтожить Корицу и Ваниль, а после найти Ирку. А все остальное не имеет смысла.

Даже бабушкино: «Бурене буре ашымас». Особенно оно.

Бурене буре ашымас(башк.)- Волк волка не съест.

-

Жестокая игра

Оренбург 1890

- Дань, а может ну его, спор этот? – тощий семинарист семенил следом, нервно одергивая на ходу карусетку.

- Шиш им, -не сбавляя шага, буркнул Данька -Раз струшу, на всю жизнь осрамлюсь…

Порыв холодного осеннего ветра принёс от караульной башни глухой стон колокола. Мелко затявкали собаки, скрытые от глаз глухими створками ворот. На постоялом дворе заржала лошадь в ответ ей раздалось уханье ночной птицы. Ущербная луна выглянула из-за туч.

- Боязно, -прошептал худощавый юноша, - вдруг там и впрямь бесовщина?

- Знаешь, что… –Данька остановился и взглянул на друга, - ты, пожалуй, жди меня тут, до погоста не провожай. А как петухи пропоют, я ворочусь сюда и вместе обратно пойдем.

- А если тебе не поверят? – семинарист, топча дорожную пыль нервно облизнул губы.

- Поверят. Думка у меня есть, - Данька подмигнул товарищу, хлопнул его по плечу и быстро зашагал вперед. Туда где на фоне звёздного неба, темнела колокольня Успенского женского монастыря.

Затея была конечно аховая. Данько это и сам понимал. Но коли продул в карты, так надобно выполнить наказ. Если подумать, делов-то: пойти на погост, там сыскать могилу девицы Балагиной, да взять с надгробия белую тюлевую розу. Данька усмехнулся: он утрет нос гусакам из старшего класса. Будут знать, как связываться с потомственным казаком. И хоть носил Данька не гимнастерку да шашку, а серую робу семинариста, характер его это не меняло.

За размышлениями дорога словно увяла и из темноты перед юным картежником возникли кованые кладбищенские ворота.

Из-за ограды тянуло холодом и запахом сырой, копаной земли. Стелился туман, словно свадебный тюль накрывая надгробные плиты. На память пришло, что именно из тюля шили фату для усопшей девицы. Данька поежился. Говаривали, в ней не единой кровинки не осталась. Со страху померла!

Данька пересудам не верил, как и слухам тем, что поползли по городу седмицу спустя: мол не лежится в дубовом гробу девице Балагиной и ночами бродит она по кладбищу, ищет того, кто пожалеет её да обогреет.

Единственным подтверждением той нелепицы являлся труп пьянчужки, найденный поутру на погосте. Да разве это что доказывает?!

Решив, что чем скорее он справится с делом, тем лучше, Данька отворил калитку и скользнул внутрь ограды.

В призраков Даня не верил. Опять же всем известно - не может нечисть по освящённой земле ходить.

Затеплив огарок свечи, предусмотрительно прихваченный с сбой, семинарист двинулся вдоль могли. Белесые волны тумана лизали голенища сапог, фитиль нещадно чадил, ноздри щекотал неприятный запах горящего воска.

Под ложечкой засосало, когда пламя свечи выхватило из мрака крохотную могилку, на которой кто-то заботливо оставил деревянную лошадку. Данька отвел глаза, гоня прочь скорбные мысли.

К своему удивлению, Данька быстро нашел нужное захоронение. Временный деревянный крест покосился, земля с одного бока просела, отчего стала похожа на чернеющий глаз. Данька поежился, затем цыкнул сквозь зубы, подгоняя себя, словно упрямого жеребца и решительно шагнул вперед, дабы оторвать от траурного венка мокрый комок ткани, еще недавно имевший вид цветка.

- Не тебе оставлено – внезапно раздался за спиной тихий девичий голос.

Данька застыл. Пальцы, уже ухватившие холодную ткань, свела судорога.

- Блазнится, - подумал парень и зашептал «Отче наш».

-Смешной какой! –девица залилась звонким, хрустальным смехом, - Молится! Ты проглянь, молится! Да обернись ко мне, дружок, ну же! Обернись…

Даньку трясло от страху, но бежать он не мог. Повинуясь нежному голосу, парень оглянулся и оказался лицом к лицу с усопшей девицей. Черные локоны обрамляли бледное лицо. Тюлевая фата ниспадала к земле, теряясь в тумане. Пронзительные голубые глаза, смотрят казалось в самую душу. Огарок свечи зашипел, будто рассерженная кошка и, лизнув напоследок огоньком пальцы семинариста, погас.

- Рыжий, -улыбнулась девица, сверкнув иглами белых клыков, - а ну иди ко мне. Да не бойся…

- А я и нне ббоюсь, - заикаясь промямлил Данька.

- Вот и славно, - радостно выдохнула упырица, обнимая Даньку -Вот и хорошо…

Огрызок луны заволокло тучами и на кладбище пала тьма.

Соцгород 1932

Железнодорожный вокзал Соцгорода кипел жизнью. Разномастная толпа, хлынувшая на перрон, спешила до темноты добраться в центр. Мимо вагонов проезжали грузовики, заполненные красными щербатыми кирпичами. Медленно прошла вереница верблюдов с разноцветными тюками на горбах. Мужик в робе подгонял хворостиной мычавшую, одуревшую от шума корову. Тявкали псы, гнусавил громкоговоритель.

Молодой человек, одним из последних покинувший поезд, сдернул с головы картуз и, встряхнув огненной шевелюрой, глубоко вдохнул.

- Руку то подай –возмутилась девушка, спускавшаяся следом.

-Э нет, - усмехнулся рыжий, - Ты тут теперь не барышня, а товарищ, потому, давай-ка спрыгивай сама.

- Сволочь ты, Данька, - возмутилась девушка, но прыгнула. Поправила алую косынку, прикрывающую темные волосы и поморщилась от ослепительного света солнца.

- Печет? А? –послышалось из-за спины, и по ступенькам скатился еще один приезжий. Тощий, укутанный в видавшее виды пальто и давно не стиранный бордовый шарф, словно петля болтавшийся на его худой шее.

-Переживешь, -отозвался Данька и снова глубоко вдохнул, -Чувствуешь Дарья?

Девушка сморщила аристократический носик:

- Чувствую, - фыркнула она, - пахнет нечистотами, грязью и страхом.

- Дурында, - Данька приобнял ее за плечо, -это запах свободы!

-А ведь все же печет, -подал голос тощий, - и жрать хочется, может перекусим? - он выразительно посмотрел в ту сторону, где под конвоем из товарного вагона выгружали группу людей. Хмурые мужчины, перепуганные женщины, зарёванные дети, цепляющиеся за подол мамкиных юбок.

- Кто это? - Дарья удивленно захлопала ресницами, - Бандиты или мятежники?

- Обычные люди, которых новая власть раскулачила и выслала сюда на стройку будущего-отрезал Данька и потемнел лицом.

- Самое то, да? Ну чего стоим? –засуетился тощий, и начал насвистывать простенький мотивчик. Несколько детей помладше перестали плакать и зачарованно обернулись в его сторону. Кадык под шарфом, вампира заходил ходуном.

Данил молча с разворота стукнул ему в ухо, да так, что тощий отлетел к вагону и сполз в пыль, будто мешок без костей.

- За что, - заныл он.

- За самодеятельность, - рыкнул Данил, он хотел добавить тощему еще и за нытье, но кто-то дернул его за край гимнастерки. Обернувшись Данька увидел мальчугана, лет пяти-шести. Худенький, коротко стриженный с уродливым родимым пятном на левой щеке. Рубаха на нем, подвязанная на поясе обрывком веревки, посерела от пыли, рукав порвался. Появившийся так внезапно ребенок, казался призраком.

- Дяденька, подайте копеечку, - попросил мальчик, протягивая грязную ладошку и зашелся долгим, глухим кашлем.

-Фу, - Дарья сморщилась и тут же зашептала, - Данька гони его прочь, у него чахотка!

Бывший семинарист, только отмахнулся от нее. Молча порылся в кармане и вложил в детскую ручку пару монет.

Мальчик просветлел взглядом: - Спасибо дяденька, дай вам бог здоровья! - зашептал он, воровато оглянулся, сунул добычу за пазуху и рванул прочь с платформы. Из-за кучи горбыля, за мальцом тут же кинулась ватага мальчишек постарше, сопровождаемых лающими псами.

- Ушла еда, -вздохнул тощий и смолк под тяжелым взглядом Даньки.

- Идемте, друг ждет, - буркнул он и зашагал прочь с вокзала, стараясь не глядеть в ту сторону, куда умчались дети.

Двигаясь по шумящему городу, Данил, оглядывался и качал головой от изумления. Там, где еще пятнадцать лет назад расстилалась степь, чью тишину нарушали лишь крики чаек от реки да клекот соколов в небе, теперь раскинулась огромная стройка. Все левобережье словно вывернул наизнанку неведомый великан. Мимо проезжали грузовики, обдавая путников пылью и смрадом выхлопных газов и двигались подводы, запряжённые лошадьми. Вместо горы Атач, темнели столбы труб выдыхающие тяжелый дым.

Данил не удержался и глянул в сумрак: от тихого серого марева, в котором за частую не рос даже синий мох, не осталось и следа. Сумрак бурлил, захлебывался эмоциями согнанных со всей страны людей, давился, не успевая усвоить их любовь и злобу, волнения и гнев.

Даньку передернуло от этой погони. Отведя сумеречный взгляд, он ускорил шаг. Дарья и Тощий поспешили за ним.

Оставляя в стороне бараки и кирпичные здания, Данька свернул к оврагу у самого края Соцгорода. Здесь, недалеко от станции сортировки, раскинулось селение с громким названием Шанхай. Не нужно было быть Иным, чтобы понять кто поселился в трущобах - скопище горемычных, ожесточившихся людей, которых неумолимая мельница судеб, скинула на самое дно жизни. Ютившиеся в домишках, построенных из обрезков досок, из шпал, жести, саманных кирпичей и просто из мусора.

- Зачем мы здесь? –зашептала Дарья, как только они вошли в лабиринт улочек, петляющих между землянками и хибарами. Местные не хорошо щурились, провожая троицу долгими взглядами. Обостренный слух вампиров позволял слышать, как кое кто, уже обдумывает неприятную встречу с пришлыми, которая завершится банальным для этих мест грабежом с поножовщиной.

- Так надо, - Данька, поморщившись, вновь заглянул в сумрак. Чуть левее от них, в сером тумане первого слоя сиял огонек -аура другого иного, наполненная алыми и ярко-желтыми тонами. Данька подхватил спутницу под руку и накинул на них сферу невнимания. Шпана, потеряв их из виду, тут же утратила к незнакомцам всякий интерес.

Тропа упиралась в желтеющий глиняными стенами домишко. Данька вошел первым и протянул руку Дарье, хотя упырица и без этого превосходно ориентировалась в полумраке. Тощий вошёл следом, наткнулся на Данькину спину и испуганно отскочил.

Место, в котором они оказались, с натяжкой можно было назвать рюмочной. Посетителей не было, но в воздухе висел стойкий запах перегара и кислый смрад самогонных паров. Тускло мерцали керосинки, едва освещая пространство перед узким столом, заменяющим стойку. В дальнем, самом темном углу, сидел мужчина лет тридцати, с чуть тронутыми сединой висками и усталым взглядом. Поверх замызганной тельняшки был накинут потертый серый пиджак, явно не подходивший к затёртым черным брюкам.

- Никита! –Данька шагнул вперед, мужчина встал ему на встречу. - Давненько не виделись!

- Да и ладно, -буркнул Никита и покосился на вампиров, -этих зачем привел?

- Постой, дай горло смочить. –белозубо улыбнулся Данька и, обернувшись к спутникам, позвал –Чего стоите? Садитесь давайте.

- Данил, это же псина! –процедила Дарья поморщившись. –Да и тут гадко, как в могиле, - добавила она, зябко поведя плечами.

- Ты за словами следи! -рыкнул Никита, исподлобья взглянув на Дарью.

- Погодите вы! Не для того приехали… –Данька обернулся к Дарье, -А если что не нравится, посиди на свежем воздухе, у нас разговор есть…

Девушка вздохнула и осторожно присела на край стула, стараясь держаться подальше от Никиты, словно боясь, что укусит. Тощий пристроился с ней рядом.

Пока расторопный хозяин подавал нехитрую снедь, Данил засыпал Никиту вопросами.

- Что в станице? Много ль наших? А светлых? Крепко держат?

- В станицу лучше не соваться, -вздохнул Никита, опрокинув стакан сивухи и закусив пером зеленого лучка, - Гугниха там за каждой мышью следит. Не забалуешь.

- А тут? - перебил Никиту Данька, подцепив гнутой ложкой варёную картофелину.

- Тут проще - темных много. Шутка ли: согнали корм отовсюду, даже заокеанские гости имеются, – рассказывал Никита, - Но сильных Иных я не видел, а увидел бы - не опознал. Сам понимаешь, уровень не тот. Ведьмы водятся, колдуны, но так - шушера. Для упыр… – начал было оборотень, но глянув на Дарью осёкся, - для ваших в общем, раздолье: люд от холодов и голода дохнет, никто их не считает.

- А для ваших – спросила Дарья, резко подавшись вперед.

- И нашим хватает, - кивнул Никита.

- А со светлыми-то?.. С ними чего? –не выдержал Тощий.

- Этих мало. В основном на верхушке сидят. Дозоров тут нет, а вот наш старый знакомый, Арсений Иванович, имеется. Помнишь, Данька, такого?

- Как не помнить, - Данил сплюнул на земляной пол и растер плевок сапогом, -Жаль, что его Захар тогда не пожег.

- Верно, жаль, - согласился оборотень. - Ну вот, он здесь как бы за старшего. Все суетится, пытается контору создать.

- Но пока никак? –на всякий случай уточнил Данька.

Никита кивнул.

- Славно! –вампир потер ладони. – А теперь, старый друг, слушай меня: есть пара идей как разгуляться…

Тощий, услышав это, мерзко захихикал, словно хорошей шутке.

Арсений Иванович Шальц молча стоял в анатомичке и наблюдал как утренняя смена привозит тела, одно за другим. Трупов было много больше, чем обычно. За последние шесть лет Иваныч досыта повидал смертей. Особенно худо было в первую зиму. Сорванные с нажитых мест люди ютились в переполненных палатках, дрожали от холода и изнемогали от паразитов. А город всё требовал свежей крови, как голодный вампир. Не смотря на потери, сюда продолжали свозить новых и новых жертв светлого будущего.

-Сколько за сегодня? –подал голос товарищ Шальц голос, мрачно оглядывая трупы, за нехваткой мест сваленные прямо на пол.

- Больше двадцати, -вздохнул молодой фельдшер, делая пометки в журнале, - Я вот чего не пойму, - обратился он к Арсению Иванычу, что за напасть такая? Зимой понятно, холод да голод людей косит, но сейчас лето…

- Лето, - зачем-то повторил Иваныч, присев подле тела девушки, совсем еще девчонки. На лице ее застыла блаженная улыбка. Кожа, ледяная на ощупь, была белой, как снег. – Лето, - снова повторил он, глядя на труп, теперь уже сквозь сумрак. Здесь бедняжка выглядела полупрозрачной, словно из нее выпили не только всю кровь, но и высосали душу. Шальц обвел сумеречным взглядом землянку, в которую превратился морг. Почти все доставленные были жертвами вампиров, явно разных. Потому как одни умерли с улыбкой, другие же застыли в немом крике, а у третьих и вовсе горло было разодрано в клочья… Имелось и трое малолетних.

- Арсений Иванович, вы меня слышите? –донесся до него голос фельдшера.

- Да, да, слушаю. Задумался просто, - Иваныч провел рукой по лицу, будто смахивая налипшую паутину, -Что там у тебя?

- Кроме этих вот, еще с пяток имеется, я их просил отдельно положить, как вы велели.Только там не тела, а так, останки, -медик поджал губы и взглянул на Арсения. - Что же это творится, доктор?

- Откуда привозят больше всего тел? –вместо ответа спросил Шальц.

- Да ясно откуда! С Шанхая, - фельдшер пожал плечами, - Только раньше все понятно было, ножевые или огнестрел, иногда шею свернут, а теперь ерунда какая-то.

- Ты давай, оформляй все честь по чести, эпидемия в городе, а прочих собаки загрызли, много их нынче бездомных - Иваныч похлопал парня по плечу, обновляя подвешенное на том «каменное сердце» - заклинание для особых случаев, чтоб душа не болела, и сердце на жгло от беспредела, которые творили темные. А затем покинул анатомичку, вернувшись в свой кабинет при госпитале.

Здесь его уже ждал Федор - светлый перевертыш.

- Докладывай, - потребовал Иваныч, затеяв готовить чай.

- Как мы и думали, центр проблемы- Шанхай. Туда пару недель назад туда прибыли «гастролёры».

- Вампиры или оборотни? –уточнил Шальц, подогревая чайник магией.

- Вампиры, - откликнулся Федор, плотный и коренастый, он числился кладовщиком при госпитале и был одним из тех светлых, что строили мир не сидя в кабинетах, а непосредственно на передовой.

- Ничего не понимаю, - Иваныч разлил темную жидкость с ароматом иван-чая в разномастные стаканы. –Если вампиры дурить начали, так оборотни-то куда смотрят?

- А вот тут есть нюанс, - Федор отхлебнул чай и вздохнул, после сумеречных похождений очень хотелось сахара, да где же его взять.

Иваныч заметил легкую печаль на лице товарища. Усмехнулся, заскрипел ящиком стола и достал оттуда початую упаковку рафинада.

- Бери, -скомандовал он, глядя на перевёртыша-сокола.

- Ни к чему, оставьте на крайний случай… - начал было Федор, но Иваныч молча кинул ему в чай пять кубиков.

- Кажется, крайний случай уже близко. Так что там за нюанс?

- Я так понял, что один из приезжих знаком с местным главой оборотней и видимо они договорились.

- С Никитой? –помрачнел Иваныч.

Федор закивал.

- А гастролёр наш случайно не юный да рыжий, что листва по осени? –продолжил удивлять Федора Арсений.

- Точно, - поддакнул тот, - имени не знаю, но прибыл он не один.

У Иваныча екнуло сердце: неужто и галдовник Захар-Вихорко пожаловал? Тогда жди огненного петуха по всему Соцгороду.

- С ним казак? –голос Шальца предательски дрогнул.

- Казак? Нет. Барышня и еще прихвостень - оба вампиры.

- Значит, две недели как прибыли? – Иваныч встал и начал мерить шагами комнатушку: три шага вдоль, четыре поперек - вот тебе и кабинет, – А жатву они начали пять дней назад. Пока гуляют упыри, а оборотни так, на подхвате. Но через десять дней полнолуние… Что мы тогда получим, а Федь?

- Разгул, - веско обронил светлый. В комнате стало холодно и неуютно, словно ее до краев заполнил сумрак.

- Разгул, - эхом откликнулся Иваныч,- Значит Федя, надо не допустить этого. Придется мне с Данилой и Никиткой поговорить.

- Да вы что? -охнул Федор, - они же вас порвут!

- Не порвут, - отмахнулся Иваныч, -Плохо что помощи нам с тобой ждать особо неоткуда. Поэтому: я в Шанхай, а ты - давай-ка собери всех наших, кто готов подсобить.

Данилу Арсений нашел легко. В комнате, куда незнакомый тощий вампир с противным бардовым шарфом на шее проводил Иваныча, царил полумрак, нестерпимо воняло клопами и пылью, а земляной пол застлали цветастыми циновками.

Данил устроился на бархатной, зеленой тахте, непонятно откуда взявшейся в этой дыре, а подле него, на венском стуле, сидела девица. Если бы не вампирская сущность, так Арсений бы даже залюбовался этой барышней: статная, темноволосая, с широко распахнутыми голубыми глазами, в которых тонешь, как в омуте. Осанка и тонкие черты лица выдавали в ней особу голубых кровей, волей случая пополнившую ряды низших Темных.

- Сколько лет сколько зим, Иваныч! -усмехнулся Данил, не вставая с тахты, -Зачем пришел? Здесь моя вотчина.

-Давно ли она твоей стала? –удивился Шальц, - Или за пару недель себя уже королем почувствовал?

- Почему за пару? –Данил встал, - Я, знаешь ли, на Уральской земле родился да близких схоронил в ней же. Это вы - пришлые. Посмотри, что со степью сделали? Помнишь, как она пела под солнечными лучами? Помнишь какой аромат стоял от разнотравья? Даже мне- слуге тьмы - светлее тут становилось. А теперь что? Трубы да дым вонючий, и всюду страх, боль, ненависть. Теперь нам тут самое раздолье. Нам, Светлый, не вам! – последние слова Данька выкрикнул и словно хлыстом ударили они по Иванычу.

Прав был вампир. Задумка построить город мира, центр Светлого будущего, оборачивалась выгребной ямой, в которой бурлили человеческие пороки, насыщая Тьму.

- Что, Иваныч, задумался? То-то же, так что вали отсюда, пока цел. А лучше совсем уезжай прочь из города. Новая власть пришла, - вампир расхохотался весело и звонко. Девушка же лишь скривила губы в подобии улыбки.

- Задумался… Над тем, что скажешь перед Инквизицией. Как за детей умерших ответишь? Не отмоешься же от людской крови.

- А оно мне и ни к чему, я в ней купаться буду, - продолжал похваляться бывший семинарист. – Может и ты к веселью присоединишься? Приходи в субботу ночью на охоту, гостем будешь!

- Никита где? –буркнул Иваныч.

- Почем мне знать? – Данил с интересом взглянул на Светлого, - Все, утомил ты меня. Я тебе по доброте душевной совет дал, дальше - пеняй на себя.

- Была б у тебя еще душа, -вздохнул Иваныч и молча покинул вампирское гнездо.

В комнату тенью проскользнул Тощий. Потирая руки, он подобострастно улыбался.

- А ну поди сюда –подозвал его Данька. Как только упырь приблизился, ухватил его за шарф, как за удавку и, подняв над полом, затряс, будто тряпичную куклу. – Я тебе сколько раз говорил тварь, чтоб детей не трогал! Я предупреждал, чтоб без самодеятельности! Ты что же скот не слушаешь!

Тощий дергал руками и ногами, похожий на пойманного кузнечика. Голова его запрокинулась и взгляд безумно метался по комнате, надеясь найти защиту.

- Отпусти Дань, - послышался голос Дарьи, -что тебе дети, люди новых нарожают. А сколько их мрет? Кто от хвори, кто по случайности. Много ли беды от нас?

Данька отшвырнул Тощего прочь и обернулся к девушке, в глазах его горела ярость.

- Вот, значит, как? Еще нарожают?! Сама-то ты кому жизнь дала, чтоб такие речи вести?

- Мне оно ни к чему, -дернула плечиком в светлой блузе упырица, - А если ты идейный такой, так я напомню, что ты этими же людишками питаешься.

-Но не детьми! –рявкнул Данил в миг оказавшись подле Дарьи, -слышишь меня? Запрещаю!

- Слышу, не ори, - девушка встала, томно потянулась и не оглядываясь вышла. Данька обернулся к Тощему, но того уже след простыл. Рухнув на тахту, Данька опустил голову на руки и постарался прогнать видения маленького тела в темном зеве могилы и рыдающую мать, которую они с отцом еле увели с кладбища.

С Никитой разговора не вышло. Хозяин местной питейной - трясущийся от страха мужичок - поведал, что дескать тот за реку подался, сказал в Станице переждет.

Федор постарался. Вечером в здании городской библиотеке собрались почти все светлые жители города. Старушка –божий одуванчик, сотрудник НКВД, машинист, секретарша, библиотекарь, хмурая женщина из ссыльных, двое комсомольцев и архитектор из Германии. Иваныч разглядывал их и думал, что привело этих Иных в Соцгород, как они переживают вампирскую охоту. В слух же он сказал:

- Федор уже описал вам, как обстоит дела. Теперь мне нужно знать: кто с нами?

- А что собственно вы задумали? –поинтересовался смотритель библиотеки - худощавый, интеллигентный мужчина.

- Пока не наступило полнолуние, нам необходимо уничтожить заводил, а точнее - Данила Мальцева и его спутников. –Арсений обвел собравшихся взглядом, - Ну что, поможете?

- Простите, - залепетала пухленькая девушка, наверное, ровесница той, чьё тело утром осматривал Шальц – Но я толком и колдовать не умею, разве что вероятность могу посмотреть…– она зарделась и потупила взор.

- Это очень нам поможет, -Иваныч ободряюще улыбнулся девчонке.

- Я тоже пас, -сотрудник НКВд хмуро смотрел на Арсения, - Дозора нет. Нужно обращаться в область за подмогой, или вы хотите всех тут положить?

- Я не хочу ждать, пока бюрократическая машина пережуёт еще несколько десятков жизней, а хочу спасти как можно больше – отозвался Шальц. –Но вы в праве поступать иначе.

- А я с вами –неожиданно сказал библиотекарь, - Конечно военных действия я не вел довольно давно, но ожидание смерти -хуже самой смерти.

-И я с вами, - машинист шагнул вперёд. В его ладонях заиграл сгусток огня, - Покажем кровососам путь к свету!

Не осталась в стороне и старушка, а также архитектор и комсомольцы.

В итоге четверо светлых ушли, а остальные сели продумывать план.

До полнолуния оставалась неделя, но луна уже сейчас располнела и желтым блином прилипла к небосводу. Данил шел в окружении свиты, предвкушая веселье. Тут, в степи за городом, решили поохотится как в старь. Для этого случая Тощий поймал пяток людей, которые должны послужить добычей. Темные горбы Шанхая остались далеко позади. Данька вдохнул ночной воздух и почуял ту самую степь, переполненную как прежде соками живых трав.

- Гони! -звонко и азартно крикнул он.

Перепуганные люди, вырвавшиеся из лап вампирского морока, обезумев от ужаса кинулись прочь, скрываясь среди высоких трав и холмов.

Данька хмыкнул, оглядев своих подданных - дрожащих от нетерпения, теряющих человеческий облик в предвкушении охоты. Дождавшись пока стук сердец жертв станет едва различимым, он подал знак, и ночные твари с визгом и улюлюканьем ринулись в погоню.

- Нам нужен Данил, или хотя бы его спутница. Все запомнили их ауры? А вы двое –он обернулся к комсомольцам, Должны вывести жертв в безопасное место. После встречаемся в библиотеке.

Небольшое войско Иваныча закивало.

- А если кто другой попадется? –уточнил машинист.

- Убей – хмуро сказал Арсений и исчез в сумраке.

По серой степи скользили тени. Шальц вглядывался, но не видел Данила. «Должно быть, остался на месте» -решил он и подняв тень нырнул на второй слой, под свет трех лун.

Первым Дарью заметил архитектор. Зачерпывая силу в сумраке, он швырнул в вампиршу пригоршню искр, похожих на раскалённые угли –над степью прозвучали чужие наполненные силой слова - Кохлен Фуер. Девица Балагина завертелась на месте пытаясь скинуть с себя прожигающие кожу искры света. Не успел Немец обрадоваться, как сзади на него кто-то налетел. Над ухом клацнуло, и упырь мертвой хваткой вцепился, ломая ему ребра. Светлый закричал и его крик слился с визгом упырицы. Тут в спину вампира, держащему иностранного гостя, прилетел огнешар. Тварь взревела и выпустив добычу обернулась к обидчику. Машинист проткнул кровососа белым мечом.

Тем временем появилось еще пятеро темных, преследующих библиотекаря. Добежав до того места где упала Дарья, интеллигент развернулся к преследователям, озорно и звонко свистнув. Травы пригнулись, резкий поток ветра подхватил волков и швырнул их прочь, приложив о землю. Не один из оборотней не поднялся.

Из сумерек вынырнули трое упырей. Машинист - метнул в одного копье света, но промахнулся. Вдруг как из-под земли выросла старушка. В белом платочке и светлом платье похожая на лунный блик.

- Ладушки, ладушки, где были у бабушки, - запела-запричитала она, разводя руки в стороны, словно желая обнять Темных, как непослушных внуков. Упыри на мгновение замерли, а затем кинулись на старушку.

- В сумрак –захрипел архитектор, но волшебница и не думала прятаться, вместо этого она хлопнула в ладоши. Ухнуло так, что иные схватились за уши.

Вампиры не исчезли, но при попытке двинуться вперед, начали крошится, словно песочные и через несколько мгновений рассыпались в прах. Правда и старушка осела в траву израсходовав силы.

Из темноты выныривали новые создания ночи.

Иваныч подкрался к Даньке, но вампир был не прост: стоило Арсению приблизится, как тот появился рядом с ним в сумраке. Искаженная рожа с пастью, полной острых зубов. Тощие конечности с перепончатыми крыльями, как у белки-летяги.

- Думал поймать? -просипела тварь кидаясь в бой.

Иваныч увернулся от клацающих зубов и собрав силы, направил на Даньку Серый молебен. Вампир заорал, кожа его начала покрываться язвами, но сил хватило чтобы бросится на мага. Арсений принял удар на щит. Данька смял защиту и вцепился зубами магу в руку. Арсений вскрикнул, крик, достиг серого неба. Оттуда спикировала гигантская птица, крючковатый клюв врезался упырю в спину и тот разжал зубы, стараясь увернуться от нападающего. Оперение птицы сияло серебром, острые когти метили вырвать сердце. Данька пискнул как нашкодивший кот и поймав свою тень нырнул еще глубже.

- Уйдет же уйдет – воскликнул Шальц, но ни он, ни Федор не могли проследовать за вампиром на третьем слое.

Израненный и помятый, Данька вывалился из сумрака в Шанхае. Ночь, как патока, обволакивала трущобы. Сквозь мутные тучи едва пробивался лунный свет. Улицы казались в проеденными червями ходами.

Шатаясь и шипя от боли, вампир оглядывался, надеясь увидеть живое существо. Ему сейчас было все равно кого выпить, лишь бы подлечиться. В итоге он поймал собаку и осушил ее, не обращая внимания на гадкий привкус.

Данька хромая и костеря то отребья, которое собрал под знамена тьмы, ковылял к бараку.

Здесь пахло кровью. Робкое пламя горящих свечей дрожало на фитилях, отбрасывая на стены причудливые тени. Посередине комнаты на тахте восседал Тощий.

Исчез гадкий шарф, а с ним исчезли подхалимские повадки и затюканный вид.

Перед семинаристом сидел вожак, а рядом устроилась Дарья.

- Пшел прочь, -бросил он Тощему направляясь к тахте, но тот и не подумал вскочить, вместо этого он лениво двинул пальцами и из темных углов выскользнули упыри, встав на пути Даньки.

- Я сказал пошли прочь –процедил Данил, понимая, что пока он дрался со светлым, произошел переворот. Плохо было то, что, будучи помятым и обессиленным он не сможет дать отпор этой швали.

- Что он сказал? –сделал удивленное лицо Тощий, -Нет он же правду что-то сказал? Ай-яй, я не расслышал.

Данька скрипнул зубами, а прихвостни захихикали.

-Ты Данила, норов смири, да проваливай куда подальше, -кривозубо ощерился Тощий, - твои выдумки нам сегодня стоили нескольких братьев. Но мы без трофея не остались, - он сунул руку за периллу и поднял за волосы чью-то голову, мол видал.

- А я по-вашему отдыхал? –рявкнул Данька оглядывая присутствующих, -ТЫ на меня посмотри Тощий, на отдыхе я раны получил? Да я, скоты, самых сильных магов на себя взял!

- Ну взял и молодец – пожал плечами новый король, - А теперь скатертью дорога. Не беспокойся, твои вещички мы уже собрали. Эй Малой, а ну подь сюда.

Из смежной комнатки, таща чемодан, вышел мальчонка с родимым пятном на щеке. У Даньки перехватило горло.

- Узнал смотрю Малого? – умилился Тощий,- А ну, мелкий, покаж дяде зубки!

Мальчик затравлено оглянулся и зашипел на Данила, демонстрируя весь набор вампирских клыков.

- Ах ты ж тварь –прошептал Данил, но так, что его услышал каждый в комнате, - Я тебя в прах развею, по кусочку резать буду, да ты …

- Уже боюсь-вскинул руки Тощий, - а теперь все, хватит, -он махнул рукой и молодняк вытеснил Даньку прочь из дома, захлопнув за ним дверь. Где-то там, остался мальчуган, ставший игрушкой Тощего.

Иваныч с Федором вернулись последними. Библиотека больше напоминала лазарет. На столе лежал архитектор, вокруг которого суетилась старушка и комсомолка. Библиотекарь - сидел возле окна с перевязанной головой и заплывшим глазом. Он то и дело тянулся к стакану с чаем, но руки его дрожали, не слушались. Иваныч баюкая покалеченную руку, осмотрелся.

- А где, - начал было он, но замолчал на полуслове увидев, как на него взглянул библиотекарь.

- Имя –хрипло спросил Арсений.

- Кто их знает – книжник пожал плечами и тут же поморщился, - Парнишка вызвался прикрыть, что бы мы иностранного коллегу вытащили.

- Точно не выжил? –подал голос Федор.

Хранитель книг покачал головой.

У Арсения заныло сердце, прав был НКВДэшник, не стоило соваться в улей темных, самим пытаться прекратить разгул.

- Жертв охоты спасли? Он устало опустился на скамью у стены, ожидая очередь на лечение.

- Всех –коротко откликнулись комсомольцы.

- Спасибо и простите меня –тихо произнес он, не глядя на Светлых Иных.

- Неча, прощенье просить, - рассердилась старушка, - Возьми себя в руки да покумекай, как нам тепереча остальных из города выжить.

- Сегодня вот один погиб, а в другой раз сколько положим? –тускло отозвался Арсений. А они Упырей новых наделают.

- Так из кого наделают то! Из людей, из невинных! Думай давай и не ной, - приструнила его бабка и вздохнув присела на стул рядом со столом где в беспамятстве лежал немец.

-У меня идей нет – честно признался Иваныч и замолчал.

В этот момент в дверь постучали. Светлые переглянулись, и Федор накинул сферу невнимания на собравшихся, а библиотекарь отправился открывать. Оттеснив Семена в сторону в зал вошла Гугниха. Прищурившись она зыркнула по сторонам и хмыкнула.

-Вылезайте Светлые, от меня вам не укрыться. Разговор к Иванычу имеется, -она повернулась, и Арсений встал ей навстречу. - Слушай Сеня, клянусь тьмой, что все колдуны ведьмы и прочие темные, не чем не помогут низшим.

- И что я тебе должен буду? –буркнул Иваныч.

- Самую малость, выполнишь просьбу, а какую пока не скажу, идет?

- Ни разу ты Гугниха меня не подводила, а коли посередь ночи с того берега пришла, значит и тебе этот разгул не по вкусу, - Иваныч вздохнул, - согласен на твои условия.

- Клянусь, - прошамкала ведьма, на ее руке закружился шар тьмы и исчез, оставив дымный след.

- Клянусь –отозвался Арсений и свет ответил лепестком яркого огня.

- Вот и славно, ждите Светлые мои, скоро колесики то закрутятся –пообещала Гугниха и скрипнув дверью исчезла в ночи.

-И что это значит? –удивленно спросил Федор.

- Значит фрау ведьма, знает больше чем говорит, -подал голос, пришедший в себя архитектор.

.

Данька говорил и сам не верил, что сделал это:

- Я вам помогу, подскажу как незаметно в дом войти и где гнездо у новичков покажу. Сам свами пойду, чтоб этой твари голову оторвать, только обещайте, Дарью не трогать и еще мальчонка там есть, лет пяти. – Данька ткнул себя пальцем в щеку –у него тут пятно родимое, приметное. Его не троньте. –он искал поддержки, но спонтанно собравшийся Ночной дозор молчал.

- Эх зря я пришёл, -в сердцах воскликнул Данька, - так вот нате, вяжите!

- Не хорохорься Данил – Иваныч потер рукой глаза, -вижу, что сам, и верю, что это не ловушка. Да только пойми, нет у нас таких сил, чтобы весь ваш выводок убрать, да еще и оборотней приструнить.

Данька закусил губу и отвернулся. Он и сам не знал, как очутился у дверей библиотеки, почему пришел и на что надеялся сдаваясь.

- Подмогу мы ждать будем, и уж извини, тебя отсюда не выпустим.

- И ладно –согласился вампир, только про мальца помните, вытащите его оттуда.

Иваныч кивнул, а затем они с Фёдором отвели семинариста в подвал где и заперли, зачаровав предварительно комнату.

На всякий случай решено было не расходится и дождаться утра.

Едва солнце окрасило горизонт пурпуром как в дверь снова заколотили. Семен Маркович перестав удивляться отпер дверь впустив пришедших: светлого из НКВд, статную женщину со смутно знакомым лицом и еще пятерых иных, один из которых быль столь невзрачен, что Иваныч по началу и внимания на него не обратил.

- Доброе утро, Арсений –мелодично произнесла женщина поправляю уложенные по моде волосы. – Давно не виделись.

- Нина –ахнул Иванович, наконец разглядев в темной колдунье, учительницу, прибывшую в станицу после революции, потерявшую здесь сына и приобретшую Иную натуру.

- Ноябрина, - поправила его темная, глава Дневного Дозора Соц города.

Федор присвистнул и вопросительно взглянул на Иваныча. Тот пожал плечами дескать впервые слышу.

- Нечему удивляться, -она достала из ридикюля свиток и протянула его Арсению, - А это если не ошибаюсь ваше назначение.

Иваныч нахмурился, сломал сургучную печать и пробежав глазами по тексту, снова взглянул на колдунью.

- И так, я права? –поинтересовалась она, -Тогда за дело коллега! В областной Дозор поступила жалоба на разгул низших Темных, и мы здесь чтобы нейтрализовать угрозу.

- Докладывайте, -невзрачный Иной шагнул вперед и Арсений, взглянув сумеречным зрением увидел серую ауру.

- Около полусотни погибших и неустановленное число новообращенных, - отчитался он.

- Кто зачинщик? – инквизитор делал пометки в блокноте.

Иваныч открыл было рот, чтобы назвать имя Данила, как вдруг голову и он услышал тихий шепот Гугнихи: «Про Даньку молчи, вали все на Тощего, квиты будем»

- С вами все в порядке? –уточнил Инквизитор, вглядываясь в побледневшее лицо Иваныча.

- Ночь лихая выдалась, -пробормотал он и продолжил – Гастролёр по кличке Тощий.

- Понятно - кивнул серорясочник. – Значит сегодня нам необходимо вычистить город, это всем ясно?

Иные закивали. Ноябрина мило улыбнулась и обратилась к Иванычу:

- Арсений, мне кажется у вас гостит мой старый знакомый, Данил Мальцев? Позовите его, думаю он может нам помочь.

Иваныч только вздохнул. Через пять минут Данька поправляя пятерней рыжие лохмы стоял перед Инквизитором и обличал тех, кого называл своей армией.

Облава шла без осечек. Прибывшее иные, темные и светлые все второго- третьего уровня, увешанные артефактами, выжигали гнезда дотла. Инквизитор упокоевал, использую хитрый, незнакомый Иванычу знак и добивая оставшихся Серым молебном.

Арсений и его свежеиспеченный дозор шли второй волной проверяя не упустили ли кого. В ушах появился шум, словно кто-то настраивал радио

- В бараке пусто, зачинщики нет, продолжаем.

Новоявленный глава Ночного дорога поморщился, голос у инквизитора оказался серый и невзрачный, как и он сам. Но куда подались Тощий и Дарья?

Арсений остановился и задумчиво взглянул в высь. Данька просил, чтоб Дарью и мальчугана не трогали, а как их защитить, если приезжие первыми их обнаружат?

« Но ведь пока не нашли, подсказал внутренний голос. Верно согласился Иваныч, а где их искать, какие места они знают? Ответ пришел сам собой – Рюмочная.

С вампиром они столкнулись у самого входа. Данька зло зыркнул на оппонента, словно тот собирался помешать ему и нырнул в темный зев помещения. Иваныч шагнул следом.

В темном помещении пахло кровью.

Хозяин с распоротой глоткой, валялся у самого порога. Тощий И Дарья стояли в самом темном углу, выпущенные когти вампира упирались с горло девушки.

- Не подходи! -зло и испуганно взвизгнул Тощий крепче вцепляясь в Дарью, - Оторву голову, как курице!

Данька молча сделал шагнул вперед.

- Не слышал? Пшел прочь!

- Малой где, -неожиданно спросил Данька.

- Кто? - растерялся Тощий, затравлено глядя на семинариста.

- Пацан с пятном, которого ты обратил.

- Я? –удивился Тощий и словно опомнившись закивал, - Да я. Почем мне знать, поди пожгли его.

Данил зарычал высоким и вибрирующим звуком. Иваныч склонившийся в этот момент над телом потер щеку, от дребезжания заныли зубы.

- Выведи нас, -облизнув сухие серые губы, потребовал Тощий. Тебя не трогают, так и ты меня не тронь, а не то. –он демонстративно осклабился и зашипел.

Иваныч смотрел на вампиров и чувствовал несуразицу. Вот Тощий, хочет спасти свою шкуру, это ясно. Данка хочет вернуть девушку и мальцы, тоже ясно, но Дарья. На благородном бледном лице не отразился испуг или уныние. Упырица замерла, ожидая исхода.

Данька не стал размениваться на слова, он исчез,а мгновение спустя появился за спиной Тощего и одним рывком оторвал упырю голову, а затем зло стукнул ею о стол.

- Хватит Данил, –Дарья тронула его за локоть и Иваныч вновь подивился её спокойствию.

- Малец где? –глухо спросил Данька, все еще глядя на труп бывшего соратника.

- Сдался он тебе, думай, как выбраться, – она уставилась на Иваныча –А что это ты светлый на нас не кидаешься?

- Дарья мы сейчас на одной стороне – Данька отбросил от тела оторванную голову. – Я теперь дозорный, тебя в обиду не дам.

- Дозорный? –Дарья выплюнула это слово, как гнилую ягоду, -Не ты ли утверждал, что ничего гаже нет чем своих предавать!

- Не я это начал, он – Данька ткнул носом сапога в распростертое на полу тело.

Дарья поджала губы и потянула его к выходу. На улице, из опрокинутой кадушки вынырнул мальчишка с меткой на щеке и кинулся в ноги к Дарье.

- Не уходи хозяйка, не бросай –заныл он.

Иваныч растерялся, Данька остолбенел, а Дарья, закусив губу попыталась пинком прогнать ребенка.

- Так это ты, -зачаровано произнес Данька, глядя на возлюбленную, -Ты его обратила.

- Тощий заставил – тут же нашла оправдание девушка, но Данька уже ее не слушал.

- Тощий своей тени боялся, а тебя и подавно, это ты подбила его пойти против меня, и ребенка ты. За что?

Иванычу захотелось отвернуться, он прямо чувствовал какую муку испытывает сейчас Данька и ему становилось жаль глупого парня.

- Дань я – начала было упырица но Данька прервал ее жестом – Я понимаю, тихо ответил он, ты устала.

- Устала! - лицо ее исказилось от ненависти. – да, устала прибирать за тобой, помогать в глупых авантюрах, ждать и прятаться. Создать свой вампирский рай задумал? Дурак! –выкрикнула она.

Данька смотрел на нее больными глазами и словно видя впервые.

- Я доверчивый дурак –кивнул Данька и обнял упырицу, и исчез с ней в сумраке.

Малец заметался, потеряв хозяйку. Арсений шагнул было к ребенку, но мальчишка отскочил от него

В этот момент по малышу ударил фаербол. Нежить зашлась в высоком крике, и покатилась по земле, суча руками в попытке сбить пламя.

- Нет, нет! – взревел Данька, вынырнувший из сумрака в одиночестве. Иваныч едва успел ухватить вампира поперек тела, и оба они рухнули в придорожную пыль.

- Пусти, пусти гад –кричал Данька, захлебываясь в слезах. – Ты же светлый, пусти.

Иваныч молчал, у него не было сил успокаивать вампира, хватало и того что он держал его и радовался, что тот еще не оправился от ночной встряски.

Когда крик стих и пламя поглотило земля. Арсений разжал руки выпуская трясущегося вампира.

Данька не дошел, дополз до обугленных останков и сев подле них, молча принялся сгребать пепел, смешанный с землей в подол рубахи.

Иваныч с трудом поднявшись подошел к вампиру.

- Дань, -он легонько тронул его за плечо, но вампир дернулся словно от удара. – Дань, послушай меня.

-Нет это ты послушай –прошептал он, глядя на Арсения, - если однажды я смогу помочь тебе отправится на тот свет, верь, я помогу. Гори в огне ты и твоя правда! – словно устав от слов, Данька медленно поднялся и по-стариковски ссутулившись, побрел вдоль по улице.

Иваныч шел среди трущоб, размышляя сколько же впереди работы, прежде чем Соцгород из гадюшника станет Светлой точкой на земном шаре.