Добро пожаловать в Гримрок

Случай возле Иствуда

Забор был неровным, покосившимся, да и служил непонятно для чего. Не скрывал, не защищал. Просто между невысокими столбами были набиты по две старые, рассохшиеся от времени и погоды доски.

Церковь тоже выглядела неухоженной. Черепица местами обвалилась, даже крест, вроде бы, немного покосился. Джек замер у крайнего столба. В нескольких шагах, на надгробии, сидела крупная ворона. Или это был ворон? Птица была чёрной, как чрево могилы, и молча смотрела на Джека немигающим взглядом. Тот замешкался на миг, оглянулся на мерцающие в отдалении огни небольшого городка, затем хромающей походкой направился по гравийной дорожке, ведущей ко входу.

Священник – если это был он – нашёлся довольно быстро. Огромный, широкоплечий, больше похожий на лесоруба, он лихо орудовал лопатой на заднем дворе.

«Пастор?» – голос Джека был хриплым и немного дрожащим.

Священник резко развернулся.

Большая часть его лица оставалась в тени. Свет, лившийся из маленького окошка за спиной Джека, выхватывал лишь покрытый жёсткой чёрной щетиной подбородок.

Пастор подобрался, перехватил лопату так, что Джек отступил на пару шагов и поднял перед собой руки.

«Пожалуйста, мне нужна помощь. Я, - он запнулся, - застрял тут, неподалёку».

«Хочешь, чтобы я помог тебе найти путь?», - пастор почему-то усмехнулся.

«Д-да, был бы благодарен».

Джек бросил взгляд на свежую могилу, которую как раз закончил закапывать священник. Тот невнятно что-то проворчал.

«Пойдём», - наконец прохрипел он. – «Холодно на улице. Зайдём внутрь, там всё расскажешь».

Не дожидаясь ответа, священник двинулся в обход здания. Как ни старался Джек, он так и не смог заглянуть в его лицо.

«Да нечего тут особо рассказывать-то», - голос предательски дрогнул. Джек поёжился и огляделся вокруг, кажется, уже жалея, что подошёл к этой странной церкви, а не отправился дальше в городок. – «Я иду от перекрёстка».

«В Иствуд ехал?»

«Не совсем. Тут недалеко, по делу. Вы поможете мне?».

Священник остановился у двери, потянул за кольцо, отступая в тень. Молча махнул рукой, приглашая войти. Джек двинулся чуть боком, стараясь не терять странного человека из вида. Что-то в нём вызывало недобрые чувства, но отступать было уже поздно.

Внутри церковь выглядела ещё хуже. Пол был грязным и пыльным, скамьи – сдвинуты. Всё здесь говорило о запустении и беспорядке. Совсем это место не было похоже на жилище Бога.

Сзади донёсся звук задвигаемого засова.

«Зачем это?», - вскинулся Джек.

Священник пожал плечами.

«Места неспокойные. Мало ли, кто может забрести».

Джек помедлил.

«Что-то не похоже, чтобы здесь служили Богу, пастор».

Священник вновь издал короткий смешок.

«О, мальчик мой, в этом ты можешь быть совершенно уверен – здесь еженощно проходят богослужения! Не волнуйся. Ступай вперёд. Вот туда, к двери».

Часто оглядываясь, Джек пошёл вперёд. Священник следовал за ним, положив лопату на плечо. Комья чёрной, жирной грязи падали с неё прямо на пол, но пастора это, казалось, совершенно не волновало». Джек дошёл до двери, и потянул её на себя. Затем толкнул.

«Кажется, здесь закры…», - начал он, оборачиваясь.

Он ещё успел заметить мелькнувшую в воздухе лопату.

«Что происходит? Голова раскалывается».

Джек дёрнулся, но тут же обнаружил, что почти не может двигаться. Он лежал на холодном камне. На могильной плите внутри одного из задних помещений церкви. Вокруг был полумрак, лишь ровное пламя свечей безуспешно пыталось отогнать тьму.

«Дьявол!»

«Не совсем так, мой мальчик», - послышался хриплый голос.

Священник успел переодеться. Теперь на нём был глухой бордовый балахон. Капюшон закрывал лицо, вновь не давая его рассмотреть.

«Боже, нет, пожалуйста!», - пролепетал Джек.

«Не переживай, скоро тебе уже не нужно будет ни о чём беспокоиться. Скоро ты найдёшь свой путь», - священник погладил его по голове. Почти нежно, почти по-отечески.

«Что происходит?», - едва слышно повторил Джек.

В ответ послышался глубокий вздох.

«Каждый из нас находит свой путь, мальчик. Твой – оказаться здесь. Мой – найти своего истинного господина. Того, кто шепчет во снах. И каждый из нас должен исполнить своё предназначение», - в руке священника сверкнул нож, и Джек тихо заскулил.

«Сегодня – особая ночь», - доверительно прошептал пастор, наклонившись к самому уху Джека. Лезвие скользнуло по коже, оставляя за собой тонкую алую линию. – «Ночь большой луны. Господин послал мне двоих. Тебя и её. Мужчину и женщину. Сегодня замкнётся ритуальный круг. Она уже выполнила своё предназначение. Теперь пришёл твой черёд».

«Роуз», - прошептал Джек.

«Что?», - растерянно переспросил священник.

«Её звали Роуз. Ту девушку, которую ты закопал на заднем дворе. Но она всегда была способной, она быстро добралась до меня. Моя бедная маленькая служанка. И рассказала, что ты сделал. Как ради своего божка ты резал её плоть, вырезал глаза и язык. И ещё кое-что вырезал. Так что теперь нам предстоит разговор, Майк. Игра окончена».

Короткий удар, и фальшивый священник распростёрся на полу. Капюшон слетел, открыв обрюзгшее небритое лицо ничем не примечательного человека средних лет. Расширенными от ужаса глазами он смотрел, как Джек медленно поднимается. От верёвок, которыми тот был связан, не осталось и следа.

«У тебя тени нет», - прохрипел Майкл, безуспешно шаря рукой по полу в поисках ножа.

«Ошибаешься, только тень у меня и есть», - взгляд Джека был холоден и безразличен. – «У Роуз были особые пожелания насчёт тебя, знаешь ли. Очень неприятные для тебя пожелания».

Джек шагнул вперёд.

Дверь церкви была плотно закрыта.

Никто не слышал криков.

Второй шанс

Пламя зажигалки заметно дрожало.

«Давай помогу».

Молодая рука крепко обхватила руку старика, давая тому возможность прикурить. Ирвин глубоко затянулся дымом и благодарно кивнул. У него в жизни осталось не так много радостей.

Ирвин Мэдокс умирал.

«Кто ты, парень? Раньше я тебя здесь не видел». – И добавил, усмехнувшись: – «обычно санитары ловят меня на попытке курить в палате».

«Я – не санитар».

Старик кивнул.

«Не знаю уж, какого чёрта ты здесь тогда делаешь. Смотри, мне-то уж терять нечего, а тебя если поймают…»

Ирвин выразительно посмотрел, снова затянувшись, и откинулся на подушку. Сизый дым тонкой струйкой утекал к потолку. Ирвин внезапно подумал, что вот так же из него утекает жизнь. Скоро от неё уже ничего не останется.

«Скажи, ты доволен прожитой жизнью?»

Старик задумался. В эти последние дни его память часто возвращалась назад. Жизнь пронеслась мимо, словно скорый поезд, а он будто все эти семьдесят лет стоял на перроне. Лишь ветром обдало, да затих вдалеке стук колёс.

«Понятно», – кивнул незнакомец, словно уловив эти мысли. – «О чём ты думаешь сейчас?»

«О прошлом. В основном о прошлом. Я не понимаю, когда всё пошло не так. Вот я – мальчишка. Помню маму, она ещё не проснулась. Мне лет пять, отец построил домик на дереве, и я сбегал туда каждое утро, чтобы вернуться домой только к обеду. Ха, знаешь, иногда мне казалось, что стоит только залезть повыше, протянуть руку, и я смогу достать небеса».

Старик закашлялся и замолк. Затем продолжил. Голос его заметно хрипел. На руке, которой он отёр рот, остались алые капли.

«Затем школа, университет. Я съехал от родителей в Калифорнию. Золотые были деньки. Эй, ты ведь больничный психолог? Пришёл помочь мне со стадиями принятия?»

«Что-то вроде того. Продолжай, пожалуйста».

Ирвин кивнул, его взгляд слегка затуманился.

«Да было бы, что продолжать. Так, университет, да. Дженнифер… Красотка была. Моя первая. Помню, как она позвала меня гулять, а я ещё думал, зачем? Что ей нужно? В каком же году мы расстались – не вспомнить уж теперь. Интересно, жива ли она ещё?».

«Жива».

«Ха, откуда ты можешь знать? Ладно, понимаю. Спасибо на добром слове. Я был бы рад, если б это было так, да, был бы. Славная она была девушка. Ну а потом – выпускной экзамен, я помню, как кидал в воздух эту дурацкую шапку. Казалось, весь мир лежит у ног. Тогда ещё казалось. Когда же я перестал верить в то, что могу дотянуться до неба, а?»

Ирвин надолго замолчал, отвернувшись. Он хотел бы, чтобы из его сухих глаз вытекла хоть одна слеза, но давно уже забыл, как плачут. Слишком давно, так что нечего было и пытаться. Глубоко вздохнув, он продолжил:

«Я разведён, машина в залоге, за квартиру нечем платить. Я доживаю свои дни, сынок. Отец тоже ушёл из семьи когда-то. Помню, как я на него злился. А мама тогда сказала, чтобы я не держал в себе зла. И вон, как оно в итоге получилось. Теперь уж они оба в земле. Да и я скоро там буду. Вот ты мне скажи, психолог, зачем было это всё? Зачем вся эта никчёмная, бессмысленная жизнь? Зачем я вообще был на этом свете?»

Молодой человек неподвижно сидел напротив, на старом больничном стуле, и, не мигая, смотрел на старика. Тот покачал головой.

«Что ты ещё хотел услышать? У меня рак. Говорят, мне осталось жить лишь несколько дней».

«Несколько минут, я бы сказал».

Но эти слова были сказаны так тихо, а старик так глубоко задумался, что пропустил их мимо ушей.

«Не надо проводить меня через эти дурацкие стадии принятия. Приму я свою смерть или нет – она наступит. И какая будет разница, что я принял, а что – нет. От меня останется лишь гниющий труп, да куча неоплаченных счетов».

Незнакомец почему-то усмехнулся, будто Ирвин сказал необычайно удачную шутку.

«Иди. Не надо тебе сидеть со стариком. Дай мне побыть наедине со своими воспоминаниями. Я уж как-нибудь сам разберусь».

«Чего ты сейчас желаешь больше всего?»

«Что? Что это за бред», – недовольно пробормотал Ирвин, зло сверкнув глазами из-под кустистых бровей. – «Чего мне желать, если я всё равно уже отсюда не встану?».

«Подумай. Если бы у тебя было одно, самое сокровенное желание, каким бы оно было?»

Ирвин пристально, недоверчиво посмотрел на собеседника. Огляделся вокруг.

«Погоди-ка. Ты ведь не больничный психолог, так? Ты…»

Глаза старика распахнулись, он судорожно облизал губы, выронил сигарету на пол.

«Может ли быть? – прохрипел он. – Неужели ты… ты – сам дьявол?»

Что-то в тёмных глазах незнакомца говорило, что догадка верна. А Ирвин привык доверять своей интуиции, даже если она говорила самые невероятные вещи.

«Ты пришёл, чтобы предложить мне сделку, так? Послушай, у меня есть желание! Знаешь, есть одно! Больше всего на свете я бы хотел вернуться назад! Туда, в свою юность. Может быть, тогда… да, тогда бы я всё сделал иначе! Я бы прожил свою жизнь так, чтобы не подыхать здесь, в этом Богом забытом месте! Смысл, вот чего я хочу! Чтобы в моей жизни был смысл, чтобы я оставил что-то после себя!»

Старик продолжал лихорадочно шептать эти слова, пока его собеседник медленно поднялся и задёрнул занавески на окне.

«Прости, Ирвин».

«Что? За что ты извиняешься? Разве ты пришёл сюда не за моей душой?»

«Именно за ней. Этот разговор между нами уже состоялся. В прошлый раз я так же пришёл к тебе, когда ты умирал в больнице. И мы заключили сделку».

Незнакомец стоял, не оборачиваясь.

«И ты уже прожил свою вторую жизнь, Ирвин. Ты прожил её точно так же, как в первый раз. И теперь я пришёл за своей платой».

Ирвин хотел сказать ещё что-то, но из его горла вырвался лишь хрип. Горло сжала невидимая рука, не давая ни сказать слово, ни сделать вдох. Жизнь утекала. Последняя струйка сигаретного дыма поднялась к потолку и растаяла.

Аппарат издал громкий писк. На его экране была прямая линия.

Дождь над Гримроком

Он пришёл в Гримрок ровно в полночь.

В этот же момент за рекой, в Грин-Чапел, тоскливо завыла старая хромая собака мясника Базерса. Завыла, и издохла. Но случившееся никто не заметил. Даже её хозяин.

Люди тоже не обратили внимания на появление Джека. Он прошёл по улице под мелким, накрапывающим дождём, к одинокой неоновой вывеске. В воздухе весела водяная взвесь, было темно и мрачно, словно море вышло из берегов и решило посмотреть, как живут сухопутные обитатели. И только неоновая вывеска бара была подобна маяку в ночи. Неверному, то загорающемуся, то гаснущему. Не спасающему людей, а завлекающему туда, где разбивалось множество судеб.

Старая деревянная дверь рассохлась, и Джеку пришлось чуть поднажать, чтобы открыть её. На первый взгляд внутри было пусто. Одинокая лампа под потолком освещала центр зала – потемневшие от времени, покрытые пятнами доски. Столы прятались в полутьме у стен. Пахло застарелой сыростью. Джек стряхнул воду с кожаного плаща и шляпы прямо на пол.

Скрип досок был единственным звуком, нарушавшим тишину, когда Джек прошёл вперёд. Едва он приблизился к стойке, из-за неё поднялся бармен. Серое, немного оплывшее от возраста лицо с мешками под глазами, было таким же невыразительным, как и сам город, в котором этот человек наверняка провёл всю свою жизнь.

«Бренди».

«Какой?»

«На твой вкус».

Бармен пожал плечами, со стуком поставил стакан на выщербленную от времени поверхность стойки. Густая коричневая жидкость потекла из горлышка бутылки, распространяя вокруг запах спирта. Джек сделал глоток и поморщился.

«Солёный пёс». Местный сорт. Самая погода для него».

Джек кивнул, чувствуя, как тепло спускается по его горлу, проникая в желудок. Кажется, тот не был от этого в восторге. Бросив на стойку мятую купюру, Джек направился к одному из столов, за которым уже заметил странный силуэт, наполовину скрытый полумраком.

Второй посетитель бара был чем-то похож на богомола. Невероятно худой, он словно бы долго вытягивался, пока не согнулся от собственного гигантского роста. Немигающим взглядом больших тёмных глаз он смотрел на Джека, пока тот приближался.

«Джемини. Что ты здесь делаешь?»

На бледном лице не дрогнул ни один мускул. Знакомый Джека молчал, словно ожидая чего-то, следя за каждым его движением. Вздохнув, тот сел напротив. Джемини чуть наклонился вперёд, не отрывая пристального невыразительного взгляда. Послышался голос, будто кто-то шкурил дерево, покрытое старой краской.

«Причина, по которой я пребываю здесь, довольно очевидна. И она имеет прямое отношение к тому, зачем здесь появились вы».

Насмешливый живой взгляд зелёных глаз Джека встретился с мертвенным тёмным омутом глаз его собеседника. Ни один из них не отвернулся.

«Переходи к делу».

В ответ послышался короткий, будто бы металлический, щелчок.

«Юная особа, послужившая объектом вашего внимания, привлекла и моё. Посему мне хотелось бы обсудить её будущее».

«Здесь нечего обсуждать, её судьба уже давно решена».

«Что ж, я всё же позволю себе воззвать к вашему милосердию».

Джек вздохнул и сделал ещё один глоток. Его собеседник проследил взглядом за движением стакана.

«Милосердие. С чего бы мне проявлять к ней милосердие? Я множество раз наблюдал, что происходит, если дать людям второй шанс. Вторые шансы в моём кармане давно закончились. Люди отвратительны и банальны. Зачем мне пытаться искать что-то новое там, где я всё уже видел сотни раз?».

«Люди, как люди. Что вы, право, говорите – «отвратительны». Они не более отвратительны, чем лунная пыль».

Джек осушил стакан.

«Принял к сведению. И снова предлагаю – переходи к делу».

Тонкие пальцы его собеседника сплелись между собой.

«Вы очень нетерпеливы. Вы – персона действия. Как и остальные представители вашей, если так можно сказать, профессии. Но я уважаю, когда кто-то ценит своё время, посему не буду отнимать его больше, чем требуется. Предложение моё чрезвычайно простое – не торопитесь в этот раз. Загляните глубже, и, уверяю, будете вознаграждены. Или даже так – я предлагаю пари. Вы азартны?»

«Отнюдь. Я лишь пришёл сюда выпить стаканчик бренди. Как видишь, этот стакан уже пуст».

Джемини подался назад. Вновь что-то щёлкнуло, и послышался звук, словно заработали кузнечные меха.

«Тогда, возможно, вас заинтересует сделка? Условия её просты. Вы узнаете самое сокровенное желание человека, за которым пришли. И исполните. Если после этого вы не измените своё решение, да будет так».

«Я бы не назвал это заманчивым предложением», - сказал Джек, поднимаясь со своего места. – «Какая мне от этого выгода?»

«Я знаю, что ваше время заканчивается. В часах остались последние песчинки. Могу поделиться тем, что мне известно. Если вы примете мои условия».

Джек замер.

«Почему бы просто не предложить мне уйти в обмен на эту информацию?»

«Видите ли, моя цель – не в том, чтобы уберечь юную особу, за которой вы пришли, от вашего внимания. Большего я пока сказать не могу».

Джек криво усмехнулся.

«И не нужно. Ты хочешь, чтобы я что-то понял или повёл себя определённым образом. Это должно привести к неким нужным тебе последствиям или дать какую-то информацию. Я знаю, как это работает. Что ж, считай, что ты меня заинтересовал. Я согласен. Но на твоём месте я бы не стал делать ставок».

Не дожидаясь ответа, Джек вышел в ночь.

Впрочем, ответа и не последовало бы.

Эмили смотрела, как холодный ветер пригибает к земле невысокие деревья возле Здания Хартинга. Она медленно поднесла к губам чашку горячего кофе. Здесь, в цветочной лавке, было тепло. Эмили словно находилась в оранжерее в окружении ярких бутонов. Здесь не было срезанных цветов, которые упакуют в целлофан и подарят кому-то, чтобы они медленно умирали ещё несколько дней, отмечая своей смертью день чьего-то рождения. Только живые цветы. Горшки разного размера стояли на полу, на полках вокруг, кашпо свисали с потолка. Всё это наполняло небольшое помещение ароматом и теплотой. Той теплотой, что зависит не от температуры.

Колокольчик над дверью тонко звякнул, и Эмили повернулась к вошедшему молодому парню.

«Добрый день!»

Тот замер, ожидая ритуальную фразу всех консультантов – «могу ли я чем-нибудь помочь?». Её не последовало.

«Да, я», – он на миг запнулся. – «Я хотел бы купить цветы».

«В таком случае, вы пришли именно в то место», – Эмили тепло улыбнулась, и парень машинально улыбнулся в ответ.

«Я никогда раньше не замечал этот киоск», – сказал он, с интересом оглядываясь вокруг.

«Возможно, вы здесь и сейчас именно потому, что настал нужный момент? Для кого вы хотите подобрать цветы?»

«Для себя».

«Я нечасто встречаю мужчин, покупающих себе цветы», – бровь Эмили слегка изогнулась. Она поставила чашку на стол и внимательно осмотрела незнакомца. – «Вам нравятся белые каллы? Думаю, они бы отлично подошли к вашей внешности».

Тот задумчиво посмотрел на Эмили, скользнув взглядом по её пылающим, словно закат, волосам.

«Вероятно, да. Они бы подошли. Но я подумал о розах. Кажется, в том углу я вижу целый куст».

Девушка проследила за его взглядом, слегка нахмурившись.

«Прошу прощения, это личное. Они не продаются».

«Куст довольно большой. Разве вы не могли бы срезать», – молодой человек на миг запнулся, – «пару штук?»

Эмили покачала головой.

«Отобранную жизнь не удержать в руках. Простите, но я продаю здесь только живые цветы, в горшках. Так написано на табличке снаружи, вы не видели её при входе?»

Её тонкий палец указал на дверь.

«Прошу прощения, не обратил внимания. Пусть будут каллы».

Расплатившись, покупатель вышел. Эмили поёжилась. Похоже, один порыв ледяного ветра всё же проник в её мир через открытую дверь.

Коты всегда любили его. И это было взаимно. Джек почесал за ободранным ухом черепахового окраса и услышал в ответ тихое урчание. Капли дождя тихо шуршали в водопроводной трубе. Поток воды из неё извергался рядом с решёткой, перекрывавшей лаз в подвал, где собралось местное кошачье царство. Эти прутья не могли остановить маленьких ловких охотников. Джека они тоже не могли остановить.

Вокруг был полумрак. Солнце уже почти село, и в подвале властвовали глубокие тени. Джек устроился на старом разбитом ящике. Его глаза светились в темноте, совсем как глаза окружавших его животных.

«Давным-давно», – говорил Джек, – «жил-был принц. Но это был не тот принц, который живёт в роскошном замке и спит на белых простынях. Этот принц жил среди простых хижин и ел чёрный хлеб, когда его удавалось достать. А достать его удавалось почти всегда, ведь принц был хитёр и ловок. Как вы».

Словно поняв его слова, коты и кошки замурлыкали и подались вперёд.

«Да, таков он был. Такой же была его свита и придворные. Но были они чуть менее хитрыми и ловкими. Поэтому принц и был принцем».

Тонкая струйка воды просочилась через разбитый бетон лаза, и потекла в подвал, мелкой дробью палая на твёрдую землю.

«Но так не могло продолжаться вечно. Потому, что всё меняется, мои мохнатые друзья. Всё меняется очень быстро. И ваши скоротечные жизни тому свидетельство. В королевство пришла болезнь. Страшная болезнь. Один за другим придворные покидали принца, пока он не остался совсем один. И тогда к нему явился Король. Это был не просто какой-то король, это был Король с большой буквы. Он протянул принцу руку и обнял его, как своего сына. И сказал, что тот будет настоящим Принцем, но лишь пока сыпется песок. Потом же его замок, да и сам он обратится в прах. Что было делать? Принц согласился. А кто бы из вас поступил иначе?»

Откуда-то из темноты послышалось шипение.

«Много ты понимаешь», – нахмурился Джек. – «Я бы тоже поступил так. Что, мой пушистый друг? Ты спрашиваешь, какова же мораль? Я не уверен, что она здесь есть. Но пусть будет, например, «лучше съесть гнилую рыбу сегодня, чтобы завтра попробовать найти свежую, чем просто умереть от голода. Не слишком складно? Ох, не слишком ли много вы на себя берёте, мистер критик? В конце концов, ты ведь кот. Всего лишь кот».

Замок щёлкнул, и Эмили схватилась за зонт двумя руками, чтобы не дать ветру вырвать его. Это была ненадёжная защита от капель дождя, которые ветер швырял прямо в лицо. Но зонт был ярко-алым, и словно отгонял царившую вокруг серость. Эмили не успели сделать и пары шагов, как почувствовала чужое присутствие рядом. Обернувшись, она увидела единственного своего покупателя за весь прошедший день.

«Где же ваши цветы?» – спросила она. – «Надеюсь, вы не оставили их на ближайшей свалке? Было бы обидно».

«Нет», – незнакомец был явно смущён. – «Они прекрасны. И находятся там, где и должны, не стоит переживать. С ними всё будет прекрасно».

«Как же вы можете это знать?» – усмехнулась девушка, отворачиваясь и направляясь к выходу с площади. – «Или вы видите будущее?»

«Немного».

«В таком случае, ответьте, что я скажу на то, что вы преследуете меня?»

«Наверное что-то вроде «Хорошо, что вы по крайней мере не поджидали меня весь день, и отнесли цветы».

Эмили звонко рассмеялась. Ближайшие прохожие вздрогнули, словно звук этот был им совсем незнаком, и затем продолжили свой путь, уткнувшись взглядом в землю. Девушка ничего не сказала, и молодой человек пошёл рядом. Но краем глаза он замечал улыбку на её карминовых губах.

«Почему же вы молчите?» – спросила она пару кварталов спустя.

«Потому, что есть множество людей, с которыми интересно говорить. Но лишь с немногими интересно молчать».

Эмили остановилась и внимательно посмотрела в лицо своего спутника.

«Как странно. Однажды я произнесла точно такие же слова».

«Действительно, невероятное совпадение. Может быть, это что-то, да значит?».

Эмили пожала плечами, слегка наморщив нос. Затем пошла дальше.

«Вы знаете, когда я была маленькой, у меня был друг. Я была очень одинока, а он всегда был рядом. Воображение, конечно. Но мне это помогало. Он часто рассказывал мне сказки, о разных волшебных местах и существах. Утешал меня, когда я боялась шорохов. Из-за него я и стала тем, кто я есть. Мир – зачастую довольно мрачное место. Он показал мне, что и в него можно принести краски и волшебство».

«Что случилось с ним потом?»

«Не знаю. Наверное, я просто выросла».

«Грустная история».

«Истории взросления часто бывают грустными, с одной стороны. С другой – мы учимся менять что-то своими руками, а не ждать, что это произойдёт по волшебству. Возможно, это и есть настоящая магия».

Оба они были так погружены в разговор, что не заметили шагов, скрытых шорохом дождя.

«Эй!»

Голос был хриплым, неприятным. Когда они обернулись, в их сторону смотрело дрожащее дуло револьвера.

Недостаточно дрожащее, чтобы промахнуться.

Молодой человек чуть шагнул вперёд, немного заслонив собой девушку.

«Что тебе надо?»

«Наличность приятель! Симпатичная у тебя крошка. Давай ты не будешь играть в героя и портить вам вечер. Гони кошелёк, и мирно разойдёмся!»

«Это вряд ли», – спокойно ответил парень. – «Скорее ты просто пристрелишь нас, получив то, что хочешь. Не так ли?»

Грабитель фыркнул.

«Тоже мне – знаток криминального мира. Вот ещё, было бы желание на мокруху без надобности идти. Давай деньги, и иди своей дорогой, ну! Быстро!», – и он быстро оглянулся по сторонам.

Этих мгновений оказалось достаточно. Парень рванулся вперёд, пытаясь перехватить оружие. Грянул выстрел. Быстрый перестук шагов затих вдалеке, силуэт скрыла завеса ливня.

Эмили стояла над своим мимолётным знакомым. Алый зонт лежал в луже.

«Не стоит волноваться», – прохрипел парень. – «Стрелок он никудышный. Лишь слегка зацепило. Ох, смеяться только больно».

«Вы живы?! Но…», – она замолчала. – «Я плохо видела, что произошло, но когда вы упали, я подумала было… Что же мне делать? Здесь был автомат за углом, я вызову скорую, вы подождёте?»

«Да говорю же, ерунда это всё. Нужно просто подняться, да я пойду. Прошу прощения, что так вышло. Доберусь до дома – и всё будет хорошо».

«Нет, нельзя же так!» – Эмили подумала пару мгновений, и, наконец, решилась. – «Я живу недалеко. Давайте я помогу вам добраться. Вас надо перевязать. Если уж вы настаиваете, что не хотите в клинику, вам надо хотя бы в тепло».

Парень кивнул и протянул руку.

Квартира была простой – одна комната на втором этаже. Скрипучая деревянная лестница привела их к двери с начищенной медной ручкой. В небольшой прихожей было темно и пусто. Эмили повесила пальто на крючок и помогла своему спутнику снять плащ. Устроив его на диване, девушка отправилась на кухню, и вскоре рана была перевязана, а на столике дымился чай. Ранение действительно оказалось несерьёзным – пуля лишь оцарапала рёбра.

«Вам всё равно нужно соблюдать покой. Никаких резких движений».

Парень молча кивнул.

«Я, кажется, знаю, почему ты выбрала цветы. В этом городе только они имеют настоящий цвет».

«Наверное, это – именно та фраза, которую я так долго искала. Как бы я хотела, чтобы этот цвет не тонул в окружающем море серости, а всегда оставался с людьми!»

Парень кивнул. За окном шуршал дождь. Чай согревал тела и души. Они так и уснули вдвоём на диване под шум капель.

Эмили проснулась рано. Сначала она не поняла, что её разбудило. Это был яркий солнечный свет. Наступило утро. Она встала с дивана и потянулась, затем вдруг вздрогнула, припомнив события вчерашнего вечера. Оглядевшись, она убедилась, что в квартире не было ни следа её вчерашнего попутчика. Эмили вспомнила, что так и не узнала его имя.

Девушка подошла к окну и осторожно выглянула, словно опасаясь, что от неосторожного взгляда солнечный свет рассыплется, и вернётся обычная хмурая серость города. Но этого не случилось. Прямо под окном невесть откуда появилась целая клумба ярко-алых роз.

«Этот цвет не исчезнет никогда».

Эмили обернулась. Перед ней, в кожаном плаще и шляпе, стоял Джек.

«Ты действительно забыла, куда делся друг из твоего детства? Ты бросила его, сбежала. Но я не забыл, Эмили. Я помню, что ты уже загадывала желание. И оно сбылось. Ты права – именно я сделал тебя той, кто ты есть. И теперь я пришёл за своей платой».

Джек протянул руку, на миг почувствовав тепло человеческой души на кончиках своих холодных пальцев. Затем всё было кончено.

Бар, как и раньше, был тих и пуст. Джемини сидел молча, смотрел в глаза Джека. Тот не отводил взгляд.

«Любопытное решение», – наконец проскрежетал он.

Джек пожал плечами.

«Теперь эти розы не увянут никогда, ведь в них заключена её душа. Эмили получила два желания по цене одного. Но желания ничего не стоят, если за их исполнение не пришлось ничем заплатить».

«Что ж. Полагаю, и у демонов есть свои внутренние демоны».

«Я не демон. А ты обещал мне ответы».

«Извольте. Наши архивы хранят записи обо всём, что когда-либо происходило в мире. В том числе и о том, что когда вы были человеком, одна дама пожелала, чтобы вы и ваша банда получили по заслугам. Так и случилось, вы ведь помните? Ваши друзья отделались легко. Вы же до сих пор расплачиваетесь. И скоро настанет время платить по всем вашим долгам, мистер Джек. Впрочем, был способ этого избежать, если бы того пожелал единственный остававшейся в живых прямой потомок той дамы».

Джек вскочил с места.

«Иронично, не правда ли?»

Джемини достал откуда-то из темноты высокую шляпу-котелок и трость.

«Желаю вам всего хорошего, мистер Джек».

Вдалеке послышались раскаты грома. Поднявшийся ветер предвещал, что скоро над Гримроком опять пойдёт дождь.

Её потухший взгляд

«Господи, Кристи, это же просто чудо!»

Джейн вертела головой, пока её младшая сестра запихивала вещи в багажник старенького форда «Эскорт».

«Да, врачи именно так и сказали», – проворчала та.

Багажник, помятый от неудачного столкновения, случившегося пару лет назад, никак не желал закрываться.

«Так здорово видеть всё снова таким ярким! Я уже и не помню, когда в последний раз так хорошо видела! Смотри, хочешь, я прочитаю надпись на том щите?»

Кристин вздохнула, оставив попытки справиться с крышкой.

«Джейн», – сказала она. – «Прости, дорогая. Ты знаешь, как я тебя люблю. Но прямо сейчас я просто хочу запихнуть уже чёртовы вещи, сесть в эту развалюху, и отправиться, наконец, домой. Неделя действительно была сложной. Я очень рада за тебя. Просто я устала».

Вдруг Кристин почувствовала, как руки сестры обхватывают её сзади. Джейн прижалась щекой к её спине и сжала так сильно, как только могла.

«Ты моя любимая сестрёнка», – прошептала она. – «Давай не будем ссориться. Прости, что доставила тебе столько хлопот своей болезнью. Я правда очень ценю всё, что ты для меня сделала».

Она разжала объятия и почти пропела:

«Но сейчас я не могу сдержаться!»

Кристин кивнула.

«Да, понимаю. Это ты меня извини. Я на нервах. Нам просто нужно добраться до дома и отпраздновать это, хорошо?»

Девушка вытащила из багажника лежавшую сверху сумку и закинула её на заднее сидение. Нажав всем телом, она, наконец, смогла закрыть крышку. Обернувшись, Кристин заметила, что Джейн стоит в сторонке, приложив руку козырьком, словно что-то высматривая. Проследив за её взглядом, Кристин увидела лишь пожилую пару, степенно прогуливавшуюся по аллее.

«Что случилось, дорогая?», – спросила она, подходя.

«Вон там, видишь?»

Джейн указала пальцем.

«Те старики? Что в них тебя заинтересовало?»

«Да нет же», – Джейн наморщила нос от нетерпения. – «Та девушка. Не могу её толком рассмотреть. В тени под деревом».

Кристин нахмурилась, пытаясь понять, на кого указывает сестра.

«Нет там ничего. Ты меня разыгрываешь?», – Кристин неуверенно улыбнулась. – «Хватит, поедем домой. Я правда хочу отдохнуть».

Кристин направилась к машине. Немного помедлив, Джейн пошла следом.

Поздно ночью Джейн лежала на кровати в своей комнате и смотрела в потолок. Этот день был прекрасен. После нескольких лет медленно наступающей тьмы, она, наконец, полностью прозрела. Болезнь отступила. Внезапно, необъяснимо, но Джейн мало волновало, почему это произошло. Она просто радовалась самому факту.

Девушка осторожно опустила ноги на пол. Стакан на прикроватном столике был пуст. Уже давно сестра наливала ей воду перед сном, если вдруг Джейн захочет пить, но сегодня, видимо, решила что теперь та сама может позаботиться о себе. Что ж, так и было.

Дом, доставшийся от родителей, был небольшим. Пара этажей, две комнаты наверху, гостевая спальня, гостиная и столовая внизу. Правда, гостей у сестёр уже давно не было. С фонариком в руке Джейн вышла в коридор, прошла мимо комнаты сестры, и спустилась вниз.

Гостиная была погружена во тьму. Лишь тусклый свет уличных фонарей проникал через занавешенные окна. Но его вполне хватало, чтобы ориентироваться в знакомом пространстве. Джейн щёлкнула кнопкой фонаря, и узкий жёлтый луч пропал. Повернувшись направо, она от неожиданности вздрогнула.

«Ох, Кристи, что ты здесь делаешь? Я думала, ты спишь».

Девушка улыбнулась и шагнула вперёд. Кристин стояла спиной. Её чёрные волосы разметались по пижаме.

По совершенно незнакомой пижаме, напоминавшей ту, что сама Джейн носила в больнице. Джейн вдруг совершенно отчётливо поняла, что перед ней – не её сестра. Но та уже начала медленно оборачиваться. Джейн на миг застыла, словно в параличе, затем ринулась назад, в свою комнату. За спиной она не слышала ничего. Лишь стакан выпал из её руки с глухим стуком и остался где-то позади. Джейн вбежала к себе, захлопнула дверь, и прижалась к ней спиной, стараясь не дышать.

Самым громким звуком был стук её сердца. Гулкий, словно со дна глубокого колодца. Джейн замерла, обратившись в слух. Вскоре она услышала осторожные, крадущиеся шаги. Латунная ручка двери медленно повернулась. Слишком поздно Джейн поняла, что не додумалась запереть её. Что было силы, она зажала рот рукой, сдерживая вырывавшийся даже не стон – отчаянный скулёж.

Дверь толкнули. Девушка не сдвинулась с места.

«Эй, у тебя всё в порядке? Что случилось?»

Силы оставили Джейн, и она рухнула на колени. Её была крупная дрожь. Это был голос Кристин. Как всегда, он вселял уверенность и отгонял ночные кошмары. Но, подавив первый порыв распахнуть дверь, девушка вцепилась в дверную ручку так, что побелели костяшки.

Действительно ли она слышит голос Кристин? С её ли губ срываются слова?

«Джейн, прекрати, ты меня пугаешь! Что происходит? Ты… у тебя снова проблемы с глазами?»

Джейн не могла больше сдерживать себя. Будь, что будет! Девушка решительно распахнула дверь, готовясь встретить всё, что поджидает по ту сторону.

За дверью стояла Кристин.

Не сдержавшись, Джейн бросилась вперёд и обняла сестру, сжав её, как потерпевший кораблекрушение вцепляется в спасательный круг.

«Господи, Джейн, что происходит? Ты вся дрожишь!»

«Это было ужасно!», – всхлипнула девушка. – «Я спустилась попить воды, и там была она! Говорю тебе, это не было воображением! Та девушка, что я видела на аллее возле медицинского центра, клянусь тебе, это была она! Я видела её в столовой, всего футах в десяти от себя!»

Тело Кристин напряглось. Её рука легла на волосы сестры. Джейн отпрянула, но Кристин удержала её за локоть.

«Ну же, Джейни, это был просто плохой сон! Просто тень, или… да мало ли, что это могло быть?»

Голос пытался звучать беззаботно, но Джейн уловила в нём нотки фальши.

«Это не было просто воображением, говорю тебе…»

«Прекрати. Ты пугаешь меня. Давай я посижу рядом с тобой, пока ты не заснёшь?»

«Давай спустимся вниз и посмотрим!»

«Дорогая, прости, но я не собираюсь потакать твоим выдумкам! Давай, не спорь. Просто ложись в кровать. Я посижу с тобой, хорошо? Хоть ты и старшая сестра, видимо, наверху что-то перепутали – я должна была родиться первой».

Джейн покачала головой. Спорить было бесполезно. Из-за её болезни Кристин, единственный близкий человек, давно взяла на себя роль опекуна.

«Хорошо», – сдалась девушка. – «Я лягу, а ты посидишь рядом».

«Договорились».

Джейн была уверена, что не заснёт весь остаток ночи. Но она ошиблась. Сказалось ли нервное напряжение или усталость от долгого дня, но вскоре Джейн уже безмятежно спала, не видя направленного на неё пристального взгляда сестры.

В доме воцарилось напряжение. Каждый день Кристин уезжала на работу в бар «Редрам», оставляя сестру. Видения не повторялись, однако Джейн вздрагивала от каждого шороха. Все дни она проводила, сидя на диване перед телевизором, вцепившись в подушку. Первые дни Кристин пыталась разговорить сестру, но та замкнулась и больше не желала обсуждать произошедшее.

Несколько дней спустя, за ужином, Джейн сказала, что хотела бы съездить к океану.

«Дорогая моя, я постараюсь что-нибудь придумать, но все деньги ушли на твоё лечение. Кроме того, Макс не отпустит меня сейчас. Я и так выбрала все свои отгулы».

Кристин смотрела на сестру, словно беззвучно прося прощения, но та лишь горестно вздохнула. Ужин закончился в молчании. Сразу после него Джейн поднялась в свою комнату и легла на кровать, уставившись в потолок. По нему двигался свет фар проезжавшей мимо машины. Сон не шёл.

Девушка вдруг вспомнила детство, ещё до того, как погибли родители. Кристин, хоть и была младшей, всегда заботилась о ней. Хотя временами сестра могла показаться отчуждённой, не было никого, кто стольким пожертвовал бы ради Джейн. Девушка ощутила укол совести. Засыпая, она твёрдо пообещала себе поговорить с Кристин, как только её увидит.

Пробуждение было медленным, тягучим. Джейн словно вырывалась из вязкой чёрной смолы. Она с трудом открыла глаза, но зрение вернулось не сразу, зрачки фокусировались медленно. Или ей так казалось, и это был лишь трюк сознания, растянувшего время?

В нескольких дюймах над собой она увидела чужое лицо. Бледное, словно восковое. Спутанные чёрные волосы свешивались вниз, едва не задевая кожу Джейн. Но самым ужасным были чёрные провалы глазниц, воспалённые по краю. Пустые.

Джейн попыталась вжаться в кровать, но мышцы не слушались, скованные сонным параличом. Она открыла рот, чтобы закричать, но горло свело судорогой. Девушка не знала, сколько это продолжалось. Незнакомка просто стояла, наклонившись над ней, пока тело Джейн вновь не начало слушаться. Издав что-то, одновременно похожее на крик и на стон, она скатилась с кровати и, на четвереньках, ринулась к двери. Не оборачиваясь. Крик сестры донёсся до неё, когда лестница уже почти осталась позади:

«Джейн! Что случилось?»

Но девушку было не остановить. Обнажённые ступни едва ощущали боль, наступая на мелкие камешки, пока Джейн бежала по улице. Она сама не знала, куда. Дыхание с хрипом вырывалось из горла, пока Джейн миновала квартал, затем – второй. Но стоило ей повернуть голову, как через дорогу она вновь увидела молчаливо стоящую незнакомку. С коротким всхлипом девушка свернула на боковую улицу. Казалось, сил бежать уже не было, но она продолжала двигаться, несмотря на острую боль в боку. Раз за разом поворачивая голову, Джейн видела в стороне молчаливый зловещий силуэт. Бежать она уже не могла. Шаг. Ещё шаг. Тупик.

Джейн схватилась руками за металлическую сетку и повисла на ней всем весом. Замерла. Она знала, что увидит, если обернётся. Джейн ждала, сколько могла. И всё же не могла не обернуться. Какое-то болезненное чувство само поворачивало её голову, вопреки воле.

Та стояла на выходе из тупика. Белая пижама, словно саван, прикрывала её тело. Но жуткие провалы глаз были нацелены прямо на Джейн. Та зажмурилась.

«Нет. Она исчезнет, исчезнет», - бормотала девушка, судорожно считая до десяти, как учил её в детстве отец.

Осторожно открыв глаза, она увидела безжизненное лицо незнакомки в нескольких дюймах от себя. Сердце отчаянно забилось, словно пытаясь сбежать. Мысли, чувства – всё погасло. Тьма, наконец, настигла её.

Кресло-качалка чуть поскрипывало при движении. Это было очень старое кресло, с потрёпанной и выцветшей обивкой. Яркий свет проникал сквозь высокие окна, заливая большой зал с белыми стенами.

«Ну же, поговори со мной», – мягко сказала Кристин.

Сестра не слышала её и сегодня. Она ничего не отвечала и не реагировала на происходящее вокруг с тех самых пор, как её обнаружили без сознания в грязном тупике в восьми кварталах от дома. Кристин бессильно сжала кулаки.

«Чёрт тебя дери! Покажись! Покажись, ублюдок!»

«Не надо драматичных криков. Я прекрасно тебя слышу».

Он сидел на кожаном диване рядом с окном. На нём был всё тот же кожаный плащ и шляпа, что и в первую их встречу.

«Ты обещал, что она будет видеть…»

«И она видит!», – перебил он. – «Теперь она видит даже больше, чем раньше, не так ли?»

Короткий смешок.

«Почему ты это сделал?», – с отчаянием спросила Кристин.

«Просто я решил, что напоминание о цене не будет лишним. Помнишь, как мы договаривались? Глаза одной невинной женщины в обмен на зрение твоей сестры. Когда ты сделала это, что ты чувствовала? Скажи мне».

«Ублюдок!», – вновь процедила Кристин сквозь сжатые зубы.

«Если это всё, вынужден тебя покинуть. Забавно. Ты отдала мне глаза невиновного человека, чтобы не продавать свою душу. Но можно ли сказать, что ты её спасла? После того, что ты совершила?».

Кристин моргнула, и когда открыла глаза, его уже не было. Она обняла свою сестру, но та словно не почувствовала её прикосновений.

«С тобой всё будет хорошо», - прошептала Кристин. – «Ты обязательно выйдешь отсюда».

Повернув голову, девушка увидела, что к ней направляются санитары, привлечённые её криком.

Клетка

Крупные капли дождя выбивали дробь на жестяном карнизе окна, которое больше напоминало щель под самым потолком полуподвального помещения. Запах сырости был неприятным. В нём чувствовалось что-то болезненное. Этот город и был болен. Тяжело. Неизлечимо. Он медленно задыхался, тонул в собственных нечистотах, и вместе с ним тонули те его жители, что ещё не разъехались. В те редкие дни, когда выходило солнце, оно словно пыталось выжечь эту опухоль на теле земли. Но ясные дни здесь случались нечасто.

«Добро пожаловать в Гримрок».

Если бы не лампа под низким потолком, внутри было бы темно, хотя вечер ещё только начался. Но даже её усилий было недостаточно, и выцветшие бледно-зелёные стены были погружены в глубокие тени. Хорошо освещён был лишь стол в центре, покрытый облупившейся белой краской, да стоящая рядом с ним хромированная этажерка с инструментами.

В комнате было три человека и один труп.

«Вы не проводили вскрытие».

Это было утверждение, не вопрос.

«Не было необходимости».

Анатом, крупный улыбчивый мужчина средних лет, провёл рукой по лысине.

«Как же вы установили причину смерти?»

«Не то, чтобы была какая-то особая причина её устанавливать – расследование ведь не проводилось. Я провёл токсикологическую экспертизу. В её организме содержание опиатов превышает летальную дозу. Вместе с общим истощением организма – сами понимаете, картина достаточно прозрачная».

«Опиум? Мы ведь не в девятнадцатом веке».

Анатом улыбнулся.

«Опиаты – это необязательно опиум, существует множество препаратов на этой основе. К примеру, известный вам героин. Он-то вас устраивает в качестве причины смерти?»

Стоявший в стороне невысокий полный мужчина в потёртом костюме-тройке и шляпе чиркнул зажигалкой.

«Док Хохенхайм – отличный эксперт. Он ведь еврей, а они обычно становятся хорошими врачами. Это и спасло их от вымирания».

«Ты, как всегда, очарователен, Дик».

«Дик?» – человек, задавший вопрос о вскрытии, поднял взгляд от тела. – «Я думал, шерифа Крайна зовут Вирджилом».

«Так и есть. Дик – его второе имя. И, видит Бог, оно подходит ему гораздо больше».

Шериф глубоко затянулся и выдохнул облако крепкого табачного дыма.

«Так и есть, Фил. Так и есть».

Повисло молчание. Шериф курил, прислонившись к стене, анатом с застывшей улыбкой наблюдал за посетителем – черноволосым молодым человеком в джинсах, футболке и коротком шерстяном плаще. Тот обошёл вокруг стола, наклоняясь и осматривая лежащее на нём тело.

«Нет следов инъекций».

«Героин не обязательно вводить внутривенно, мистер», – доктор Хохенхайм запнулся. – «Вы так и не представились. Как мне вас называть?»

«Бассо. Доминик».

«Как я уже сказал, мистер Бассо, эти препараты могут употребляться разными способами».

«В её комнате нашли следы наркотиков?»

Доктор пожал плечами и взглянул на Крайна.

«И не искали», – ответил шериф. – «Что вы хотите, Бассо? Здесь нечего ловить. Зачем вас вообще принесло в наш город?»

Доминик не ответил. Вместо этого он задал следующий вопрос.

«Хорошо, допустим, героин. Но что с её глазами?»

«Ох, ну а глаза-то вам чем не угодили?»

«Их нет».

«Ну нет – и нет, что ж теперь?», – шериф раздражённо нахмурился. – «Они ей теперь и не нужны, насколько я могу судить».

Бассо взглянул на анатома, приподняв бровь.

«Мухи успели добраться раньше нас. К тому времени, как тело доставили сюда, глазницы кишели личинками. Неприятное, скажу вам, зрелище».

Доминик покачал головой.

«Разве личинки не поедают ткань, поражённую некрозом? Остальные части тела достаточно чистые. Это не показалось вам странным?»

Доктор лишь пожал плечами.

«Я бы хотел осмотреть место, где нашли тело».

«Хорошо», – проворчал шериф. – «Я пришлю вам свою помощницу, Эви. Она неплохой коп, хоть и женщина. Но ради Бога, Бассо. Девчонка приезжает из большого города, снимает дешёвую комнату, а потом её, истощённую, находят мёртвой, в передозе. Я видел такое десятки раз. Чем, чёрт меня дери, частного детектива могла так заинтересовать мёртвая шлюха, и как вы вообще о ней узнали?».

Доминик опустил грязную простыню на лицо молодой женщины.

«Летиция Гарнер не была шлюхой, Дик. Она была моей сестрой».

Старый, угловатый «Гранд Чероки» ждал на углу. Доминик заглянул внутрь. За рулём, откинув голову назад, сидела миниатюрная девушка в форме помощника шерифа. Чёрные волосы и высокие скулы выдавали примесь индейской крови. Глаза её были закрыты.

Она улыбалась.

«Эвелин Джарнелл?»

Девушка кивнула, не открывая глаз. Доминик помедлил немного, но, не дождавшись другой реакции,открыл дверь и залез внутрь. Под ногами тихо хрустнула обёртка от шоколадного батончика. С приборной панели прямо в глаза Доминику смотрела свившаяся кольцами жёлтая змея.

«Сегодня нет дождя. Это – прекрасное начало дня, не так ли, детектив?»

Доминик отвёл взгляд от крохотных бусинок змеиных глаз и посмотрел на Джарнелл.

«Полагаю, что так. Кажется, у вас такое случается не очень часто. Вы поэтому улыбаетесь?»

«Разве для улыбки нужна причина?»

Джип зарычал и тронулся с места, словно вылезший на охоту хищник. Глядя на девушку, Доминик удивился, что при таком скромном росте она вообще достаёт до педалей и при этом что-то видит из-за приборной панели. Но девушка легко лавировала мимо выбоин на дороге. Улыбка не покидала её губ.

«Как вам наш шериф?»

«Между нами говоря, не очень».

«Могу я узнать, почему?»

«Он груб и производит впечатление довольно невежественного человека».

«Внешность бывает обманчива, знаете ли».

«Джарнелл, не хотел бы сказать о нём ничего плохого, я с ним не очень-то знаком, но он как минимум сексист и, кажется, немного склонен к нацизму».

«Вы когда-нибудь охотились на медведя, детектив?»

Доминик моргнул от неожиданности.

«Знаете ли, не доводилось».

«А у меня было дело. Так вот, с вами – ружьё и собака. Задача собаки – задержать медведя и дать вам время на выстрел. Вы не задумываетесь о том, насколько хорошо собака относится к старикам, детям, женщинам, мужчинам. Если она способна задержать медведя на достаточное время, это – хорошая собака. Так что, детектив, вы предпочли бы взять с собой пса, который виляет хвостом и таскает вам тапки, или того, который способен спасти вас?»

«Почему бы этим двум качествам не совмещаться?»

«Потому, что мир немного сложнее, детектив. Иногда, когда Бог создаёт человека, он закрывает глаза, и насыпает ему в душу конфеты-ассорти. Некоторые из них – ириски».

«Почему ириски?»

«Потому, что я их не люблю».

«Вы сами-то следите за ходом своих мыслей, Джарнелл?»

«Конечно, детектив. Я о том, что некоторые могут быть неплохими людьми. Но это не мешает им быть и хорошей свинотой. И если вы не запомните мои слова, вы ничего не добьётесь в нашем городе».

«Ну хорошо, а если всё-таки эта собака, или человек, или кто-то ещё, оказывается в итоге одной сплошной ириской?».

«И такое может случиться. Поэтому у вас в руках ещё есть ружьё. Мы приехали, кстати говоря».

Доминик вылез из машины и оглядел пятиэтажное здание с заросшим мхом фасадом.

«Всё здесь выглядит таким старым. Чем вообще занимается городской совет?»

Помощник шерифа наморщила нос.

«Я вообще не уверена, что он у нас есть».

Лестница была шаткой и скрипучей. Когда Доминик ставил ногу на ступеньку, потемневшее дерево заметно прогибалось. Джарнелл скользила за ним почти неслышно, словно древний индейский дух.

«Три бэ».

«Спасибо, Джарнелл, я помню. Как давно не видели хозяина дома?»

«Полторы недели».

«То есть, почти с того времени, как сестра заехала сюда».

«Вы ищете здесь связь, детектив?»

Доминик ничего не ответил.

Дверь третьего этажа с потемневшей от времени латунной литерой «Б» находилась сразу возле лестницы. После того, как жёлтая заградительная лента была снята, Доминику пришлось налечь на дверь плечом, чтобы она сдвинулась с места. Полотно совсем рассохлось и никак не желало расставаться с косяком.

Пыль кружилась в бледных солнечных лучах, пробивавшихся сквозь окно. Продавленная односпальная кровать в углу была аккуратно заправлена. Прямо посреди комнаты с потолка свисал высохший венок. Доминик подошёл поближе и внимательно осмотрел его. Вереск.

«Из личных вещей была только сумка, которую я видел в управлении?»

«Да. Не считая того стола. Мы решили его не трогать».

Стол, о котором говорила Эвелин, стоял в дальнем, самом тёмном углу. Доминик даже не сразу заметил его. Подойдя теперь ближе, он увидел узор, словно выжженный на деревянной поверхности. Рядом с ним был воткнут оплывший огарок свечи.

«Что это?»

«Мы не смогли опознать. Честно говоря, не особенно и пытались. Этот рисунок не обязательно связан с вашей сестрой, детектив – его мог оставить кто-то из предыдущих постояльцев».

«Но свечу зажигали недавно».

«Верно. Но это ничего не доказывает».

Доминик ещё раз огляделся.

«Её нашли на этом стуле?»

«Сидела за столом, запрокинув голову назад. Думаю, вы уже в курсе, что её тело выглядело не совсем, скажем так, обычно».

Доминик кивнул и обернулся к помощнице шерифа.

«Я бы хотел осмотреть комнату хозяина дома».

«Конечно. Как только он появится и разрешит вам это сделать. Иначе это будет считаться вторжением на частную собственность».

«Джарнелл, он пропал. Возможно, в его комнате мы найдём какие-то улики, указывающие на то, что случилось с ним и моей сестрой».

«Он бы пропал, если бы его кто-то потерял. А его никто не терял. Сигналов от его постояльцев не поступало. От прочих бдительных граждан – тоже. Если вы понимаете, о чём я».

«Вы знаете, помощник шерифа Джарнелл, когда я проходил мимо его двери, мне показалось, что я почувствовал какой-то странный запах. Вы не могли бы осмотреть его комнату?».

«Что ж, мистер Бассо, не могу не восхититься остротой вашего обоняния, учитывая, что дверь в его комнату находится через коридор от лестницы, однако не могу игнорировать сигнал. Кажется, у вас есть специальная подготовка, и я могу привлечь вас для оказания помощи управлению шерифа».

Доминик усмехнулся и кивнул. Вместе они спустились на первый этаж и прошли в конец коридора. Подёргав дверь, Эвелин убедилась, что она закрыта.

«Позвольте помочь», – Доминик присел рядом с дверью, доставая что-то из внутреннего кармана плаща. – «Кстати, кто вообще такой этот хозяин дома?».

«Он приехал в город несколько лет назад. Энгус О’Гудвин. По его словам, он – коренной ирландец».

Замок тихо щёлкнул, и Доминик приоткрыл дверь, пропуская Эвелин вперёд. Выключатель сработал не сразу. Послышалось гудение, лампа пару раз моргнула, осветив небольшую, заваленную вещами комнату, в центре которой стояли потёртый диван, стол и телевизор.

«В пепельнице полно окурков, в тарелке – испортившаяся еда. Он явно не собирался уезжать».

«Иногда ветер перемен подхватывает нас совсем внезапно».

«Ну да, конечно», – пробормотал Доминик себе под нос, обходя комнату. – «Джарнелл, здесь в стене сейф. С вашего позволения, я бы заглянул внутрь. Может быть, там есть какие-то бумаги, которые прольют свет на исчезновение мистера О’Гудвина. Подойдите, будете свидетелем, что я ничего не забрал оттуда».

«Детектив, это уже слишком», – помощник шерифа подошла и встала рядом. – «Или вы хотите сказать, что почувствовали странный запах из сейфа?»

«Возможно. Погодите-ка, дверца не заперта».

Доминик потянул её на себя, и дверь сейфа послушно открылась.

Эвелин наклонила голову набок.

«Как он вообще туда поместился?»

«Похоже, ему помогли».

Изнутри на них смотрело мёртвое лицо чернокожего мужчины.

«Что ж, детектив, позвольте вам представить – Энгус О’Гудвин».

«Коренной ирландец?»

«Он так сказал», – пожала плечами Эвелин.

«Что ж. Видимо, ветер перемен действительно подхватил его внезапно. Но, очевидно, мистер О’Гудвин всё же не покидал эту комнату».

«Скажите, Джарнелл, почему вы не замужем?», – вдруг спросил Доминик, когда они вышли из комнаты.

«Господи, детектив, каким именно образом вы пришли к такому вопросу, глядя на тело мёртвого чернокожего мужчины в сейфе?»

Доминик пожал плечами.

«Слабое объяснение. В любом случае, с чего вы взяли, что я не замужем?»

«Заметил, что у вас нет кольца».

«Детектив. Когда заяц начинает линять, значит, наступила весна. С людьми всё немного сложнее. Если невеста надевает белое платье, это не значит, что пробку не вынули из бутылки. Если женщина не носит кольцо, вовсе не обязательно у неё нет мужа».

Доминик поморщился.

«Так вы замужем?»

«Нет».

«Зачем тогда была вся эта речь? Почему бы сразу не ответить на вопрос?»

Эвелин остановилась и повернулась к своему спутнику.

«Как человек тактичный и воспитанный, вы, конечно же, догадались, что я не хочу обсуждать эту тему, детектив».

«А если я скажу, что я – не тактичный, и не воспитанный?»

Девушка продолжила свой путь к двери.

«В таком случае, я надеюсь, что вы хотя бы достаточно благоразумный, чтобы лишний раз не злить женщину, которая носит в кобуре «Пустынный орёл».

К этому времени они дошли до конца коридора. Рука Эвелин легла на латунную ручку входной двери и повернула её.

«Странно, кто-то закрыл замок».

«Совпадение?», – усмехнулся Доминик.

Эвелин покачала головой.

«Дверь хлипкая, её можно выбить. Хотя мы и так уже нарушили несколько протоколов».

«Гораздо интереснее выяснить, кто и зачем её запер. И прямо сейчас я вижу, как из-за приоткрытой двери за нами наблюдает странного вида дама. Держите своего «Орла» под рукой, Джарнелл. Пойдёмте, познакомимся с местным населением. Заодно расспросим. Может быть, она что-то слышала».

Доминик развернулся и подошёл к приоткрытой двери. Женщина, которую он приметил ранее, уже скрылась в глубине квартиры.

«Мэм!», – он громко постучал. – «Нам надо задать вам пару вопросов! Не возражаете, если мы войдём?»

Ответа не последовало, и Доминик легко толкнул дверь. Та повернулась на петлях с тихим скрипом. Внутри квартиры царил полумрак. Лишь справа, из-за поворота коридора, лился тусклый свет.

«Кухня», – шепнула Эвелин, сориентировавшись в планировке квартиры.

«Мэм, не пугайтесь, мы идём!», – снова произнёс Доминик.

Они шли по едва освещённому коридору. Но даже в темноте было видно, что обои покрыты разводами и местами отошли от стен. Стоял удушающий кошачий запах, но ни одно животное не было видно. Спереди, из кухни, слышался звон посуды и тяжёлые шаги.

Наконец, они оказались в освещённом пространстве. Хотя здесь была видна плесень, а побелка на потолке местами давно обвалилась, кухонная мебель и приборы были на удивление чистыми.

Хозяйка вполоборота стояла у плиты, на которой закипал старый эмалированный кофейник. Доминик невольно замер. Его рост составлял шесть с лишним футов. Однако женщина была выше его минимум на голову, хотя и сильно сутулилась. Её серые волосы доходили до плеч и были похожи на свисающие сосульки. Старый халат был так застиран, что с трудом можно было опознать его цвет.

«Добрый день, мэм», – поздоровался Доминик. – «Простите наше вторжение. Я пытался вас звать».

Он вяло махнул в сторону двери. Хозяйка лишь мельком взглянула на него, не поворачивая головы.

«У меня чувство, будто мы в логове огра», – пробормотала Эвелин, оглядывая грубые черты женщины.

«У меня отличный слух, шериф», – голос был резким и скрипучим.

Женщина повернула голову в сторону посетителей. Её правый глаз был закрыт чёрной повязкой.

«Простите, мэм. Я – помощник шерифа Джарнелл. Нам хотелось бы задать вам пару вопросов».

Медленный кивок в ответ.

«Я слышала о вас, помощник шерифа Джарнелл по прозвищу «Змея». Меня зовут Хельга. Хельга Эриксон. Садитесь, кофе сейчас будет готов».

Подняв с плиты кофейник, она двинулась к шкафу, слегка подволакивая правую ногу. Доминик бросил косой взгляд на свою спутницу. Та внимательно следила за хозяйкой квартиры.

Хельга открыла дверцы шкафа, затем оглянулась на гостей.

«Да садитесь же!», – рявкнула она, затем добавила уже спокойнее: – «простите, у меня нечасто кто-то бывает. Это оттого, что у меня дурной нрав. Все так говорят. Не умею ладить с людьми».

Она повернулась спиной, заваривая кофе в кружках. Доминик потянул Эвелин за рукав и кивнул на стулья. Та нахмурилась, но села. Помощник шерифа напоминала гончую, почуявшую медведя. Доминик подумал, что её уши сейчас стояли бы торчком, если бы могли.

«Что-то не так?», – шепнул он.

Эвелин покачала головой и жестом показала, что не хочет, чтобы хозяйка квартиры слышала их разговор.

Меж тем Хельга перестала греметь ложкой о края кружек и подошла к столу.

«Вот, пейте. Надеюсь, вы не имеете ничего против растворимого».

«Благодарю, нас вполне устроит», – улыбнулся Доминик, принимая кружку.

«Мисс Эриксон, вы наблюдали за нами, когда мы стояли у входной двери. Это вы заперли её?», – спросила Эвелин.

Великанша неуклюже пожала плечами, вперив пристальный взгляд единственного глаза в помощницу шерифа. Затем, словно нехотя, проскрипела:

«Я запираю дверь, да. Тут ходят всякие».

Неопределённый взмах рукой.

«Здесь часто появляются посторонние?», – заинтересовался Доминик, готовясь сделать глоток.

Эвелин мягко, словно между делом, положила свою ладонь на его предплечье, заставляя поставить кружку на стол.

«Вы хотели сказать нам о ком-то конкретном?»

Хельга нахмурилась.

«Вы в чём-то обвиняете меня?»

«Совершенно нет. Так вы хотели поговорить о чём-то важном, чему стали свидетельницей?»

«Тогда почему вы не пьёте кофе?»

«Вы намеренно заперли входную дверь и оставили свою приоткрытой, чтобы мы заметили это и вошли?»

«Почему вы не пьёте кофе?», - едва не прорычала хозяйка, повышая голос.

Доминик попытался быстро прошептать что-то на ухо Эвелин, но та подняла указательный палец, продолжая напирать:

«Как давно вы видели Энгуса О’Гудвина?»

«Почему. Вы. Не. Пьёте. Кофе!»

Рёв Хельги наполнил крохотную кухню. Женщина резко поднялась во весь рост, опрокидывая стол на гостей. Эвелин успела отскочить, но Доминик, сидевший у стены, оказался прижат тяжёлой столешницей. Блеснул похожий на тесак нож. У Эвелин оставалось лишь несколько мгновений на принятие решения, прежде чем разъярённая психопатка обрушится на детектива. «Пустынный орёл» рявкнул один раз, отбив и без того осыпавшуюся штукатурку с потолка, и тут же, без паузы, второй, третий. Эвелин была отличным стрелком – обе пули на таком расстоянии прошли навылет, точно через сердце. Хельга повернулась к ней и сделала шаг, замахиваясь ножом. Ещё одна пуля прошла через ствол с демоническим рычанием, разваливая голову. Кровь и части мозга брызнули на стену, последний глаз Хельги Эриксон повис на сосудах.

И всё же чудовищная женщина не спешила умирать. Она слепо повела головой, и Эвелин с ужасом заметила, что та принюхивается. Невероятным образом извернувшись, помощник шерифа сумела избежать лезвия, со стуком вошедшего в пол, и выпустить ещё две пули. Наконец, тяжёлое тело хозяйки квартиры завалилось набок. Рука судорожно сжалась на рукояти, словно пытаясь высвободить нож. Затем, наконец, всё затихло.

Доминик, оглушённый, выбрался, наконец, из-под стола, мотая головой и пошатываясь. Мельком взглянув на труп, он поднял упавший во время боя стул, уселся на него, и откинулся на спинку.

«Что это, чёрт побери, было?», – спросил он, но не услышал своего голоса.

Эвелин пошевелила губами, но в ушах обоих стоял лишь звон.

Кое-как, поддерживая друг друга, они выбрались в коридор. Там было пусто. Выбив дверь, они оказались на улице и жадно вдохнули воздух, стараясь избавиться от вони, царившей в квартире, которую только что покинули. Звон в ушах постепенно отпускал, голова уже почти не кружилась.

«Что произошло?», – снова попытался спросить Доминик.

На этот раз он услышал свои слова, хотя голос и был сухим и каким-то надтреснутым.

Эвелин покачала головой.

«Мне показалось, она что-то подсыпала в кофе. Не знаю, чего она хотела. Думаю, она была просто больной сукой. Может быть, она и убила О’Гудвина, с её-то силой и выносливостью». – Эвелин замолкла, вспоминая последние секунда схватки и тихо добавила: «Никогда не видела, чтобы люди так…»

Помощник шерифа задумалась, подбирая слова. Так и не сумев, она просто откинулась назад, опёршись о шершавую стену дома.

«Что теперь?»

Эвелин повернулась к Доминику.

«Очень много канцелярской работы. Будет действительно сложно это объяснить. Потом соберётся комиссия. Так что я официально предупреждаю тебя, как свидетеля, не покидать город до окончания расследования. В остальном ты свободен делать, что хочешь».

«Не думаю, что уеду в ближайшее время».

Доминик пошарил по карманам и выудил пачку сигарет. Сизый табачный дым поплыл к серым небесам.

Шериф Крайн барабанил пальцами по столу.

«Скверно оно всё выходит, Бассо. Очень скверно. С чего бы ей вообще нападать на вас?»

«Может быть, мисс Эриксон была в этом как-то замешана. Видела что-то. Но я понятия не имею, что именно».

Эвелин лишь пожала плечами. Она сидела в пол оборота на столе шерифа.

«Может быть, плесень?», – огонёк зажигалки на миг осветил лицо Крайна. Он глубоко затянулся, неопределённо махнул рукой с зажатой в пальцах сигаретой. Слова вылетали из его рта вместе с дымом. – «Я слышал, чёрная плесень может влиять на мозг».

«Боюсь, это вопрос не к нам, а к медэксперту».

Крайн кивнул.

«Окей, пошлю Хохенхайма всё там проверить. Эвелин, ты опечатала квартиру?»

«Конечно».

«Вот это – моя девочка. Молодец. Ладно, ты знаешь, что делать дальше. Вас, Бассо, я больше не задерживаю».

У самой двери Доминик остановился.

«Я могу осмотреть вещи сестры?»

«Почему бы и нет? Но сразу вас предупреждаю, ничего интересного вы там не найдёте. Спуститесь вниз, скажите Бетти, что я разрешил».

Склад улик, если его так можно было назвать, находился в полуподвальном помещении, на уровень ниже офиса шерифа. Доминик невольно замер, входя внутрь. Слишком уж это помещение напоминало морг, где вчера он видел тело своей сестры. Только вместо ряда холодильников у стены здесь были стеллажи.

Впрочем, в какой-то степени это и был морг. Только вместо тел здесь лежали никому не нужные вещи, запакованные в целлофановые пакеты.

За столом у входа сидела дородная дама неопределённого возраста в костюме цвета песка.

«Добрый день, Бетти. Я полагаю, это ведь вы?»

Взгляд женщины оторвался от страницы «Мари Клэр» и обрушился на нарушителя тишины.

«Шериф Крайн разрешил мне посмотреть улики по последнему делу об убийстве. Гарнер».

Бетти нахмурилась, отчего вдруг стала похожа на мопса. Когда она вставала, стул издал тяжёлый скрежет.

«Убийство? Я думала, это простая передозировка. И вещи-то её сюда привезли только потому, что никто не знал, что с ними делать. Вот, всё здесь».

С глухим стуком коробка опустилась на стол. Доминик полез внутрь, но, подняв глаза, встретился со взглядом Бетти.

«Вы не могли бы…?»

Та покачала головой.

«Никаких шансов, дружок. Я отвечаю за это барахло. Видишь? Здесь бланк, в котором перечислено всё, что есть. Если шериф чего-то не досчитается, у меня будут проблемы. А я не люблю проблемы».

«И часто он вообще спускается сюда?»

Бетти хмыкнула.

«Не так, чтобы особо. Но это неважно. Главное – чтобы всё, за что я отвечаю, было на месте».

Доминик кивнул и взял список. Ничего особенного. Рюкзак, пальто, кошелёк с правами и кредиткой, библиотечная карточка…

Детектив на миг задумался, затем стал перебирать вещи. Вот она. Центральная библиотека Гримрока.

«Где она находится?», – Доминик протянул карточку Бетти.

Та коротко объяснила, как добраться до нужного места. Доминик ещё раз пробежал глазами список улик, но не нашёл больше ничего интересного. Попрощавшись, он вышел наружу.

Воздух был наполнен мелкими каплями. Холод и влажность сразу же окутали Доминика, пробираясь под одежду. Словно мелкие копошащиеся черви. Он поёжился, поднял воротник, и зашагал по разбитому асфальту обочины.

Магнитофон щёлкнул, издал противный скрип, щёлкнул ещё раз, выключаясь. Ассистент доктора Хохенхайма, Эдриан, коротко выругался, ударил по старому аппарату, и попытался включить его снова. В этот раз у него получилось.

«Итак, кхм. Тело доставили утром. Белая женщина, около сорока. Причина смерти – огнестрельные ранения сердца и головы».

Молодой человек поправил лампу и наклонился пониже, чтобы рассмотреть лицо.

«Срань Господня», – не удержался он от комментария. Затем покосился на магнитофон и добавил: – «не забыть стереть».

Эдриан внимательно осмотрел то, что осталось от мозга, но не смог определить, был ли тот поражён при жизни. Большая часть вещества осталась на стене в квартире покойной. Вскрытие не заняло много времени. Не считая сердца и головы, тело было целым. Лёгкий цирроз печени не свидетельствовал о серьёзном токсическом поражении.

«В конце концов, может быть, ты просто была старой психичкой?», – пробормотал Эдриан, снимая перчатки. Окровавленный латекс полетел в ведро для утиля. Перед тем, как щёлкнуть выключателем, он обернулся. Рука трупа свешивалась со стола.

«Чёрт», – пробормотал Эдриан.

Он знал, как доктор Хохенхайм любит порядок. Бросив взгляд на шкаф с упаковками новых перчаток, Эдриан пробормотал «да нафиг» и подошёл к столу. Рука, к которой он прикоснулся, была холодной. Слишком холодной. Словно бесконечная ледяная пустота проникала через кожу. Голова Эдриана закружилась. Удар о пол он уже не почувствовал.

Доминик Бассо стоял на противоположной стороне улицы от Гримрокского Университета. Это было старое вычурное здание в стиле бозар. Его тёмные арочные окна мрачно взирали на студенческую площадь с фонтаном. По словам библиотекаря, доброжелательной старой женщины, именно здесь можно было найти доктора Райта. Библиотекарь сразу узнала лицо Летиции на фотографии. Она подтвердила, что та часто появлялась в последнее время. Компанию ей составлял профессор Элифас Райт. Доктор философии по физике.

Оглядевшись по сторонам, Доминик пересёк проезжую часть, обогнул фонтан, поднялся по ступеням и, отметившись в книге для посетителей, поднялся на второй этаж. Дверь, рядом с которой располагалась потемневшая латунная табличка с именем профессора, оказалась не заперта. Доктор Райт был на месте, укрывшийся за разваливающейся стеной из книг и бумаг. Доминик сразу узнал его по фотографии, висевшей в холле, на стене преподавательского состава.

«Добрый день, доктор Райт».

Лысеющий старик поднял голову от записей. Лишь на миг выражение его лица изменилось перед тем, как стать нейтрально-вежливым. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Доминик понял, что Райт узнал его.

«Я могу быть вам чем-то полезен, молодой человек?»

Детектив кивнул.

«Именно так. Как вы были полезны моей сестре».

«Кажется, не имею чести быть знакомым. Как звали вашу сестру?»

«Звали, верно».

«Прошу прощения?»

Улыбка Доминика растянулась, приобретя немного дьявольский вид.

«Хватит играть, профессор. Вы прекрасно знаете, кто я. Вы спросили, как «звали» мою сестру. Не «зовут». Глупая ошибка для такого умного человека, как профессор физики, не так ли?».

Райт тяжело вхдохнул и положил ладони на столешницу.

«Да уж. Верно, я довольно умён, а вот с выдержкой у меня всегда были проблемы».

«Сочувствую. Но мне нужны ответы. Прежде всего – как вы узнали меня?»

Профессор пожал плечами.

«Фамильное сходство. Я сразу понял, кто вы, как только увидел. Вот и всё, никаких загадок. Думаю, вы уже знаете, что мы с Летицией общались, не так ли? И пришли, чтобы узнать, о чём мы говорили? Должен разочаровать, молодая леди просто задавала вопросы по моей работе. Ничего, что могло бы показаться интересным».

Доминик наклонился вперёд.

«Вы уверены?»

«Совершенно. Я могу попросить вас уйти? Я немного занят сейчас. Не хотелось бы вызывать охрану».

Райт покосился куда-то направо и вниз. Доминик проследил за его взглядом, но увидел лишь край стола. Очевидно, именно под ним находилась тревожная кнопка.

«Конечно!», – воскликнул детектив.

Широко улыбаясь, он протянул руку своему собеседнику. Как Доминик и думал, рука того была слегка вспотевшей.

Выйдя на улицу, Доминик привычным движением достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Профессор Райт врал так явно, что оставалось лишь немного подождать. Тот сам приведёт, куда надо. Летиция еле окончила старшую школу. Интересоваться профессиональной деятельностью профессора физики она бы не стала. Но что-то их явно связывало – Райт нервничал так сильно, будто их общая тайна стоила того, чтобы распрощаться с жизнью.

Ждать пришлось дольше, чем Доминик рассчитывал. Уже смеркалось, когда профессор Райт вышел из дверей. Он быстро огляделся по сторонам и поспешил куда-то вдоль улицы.

«Правильно боишься слежки. За тобой действительно следят», – пробормотал Доминик, следуя за ним.

Впрочем, скоро детектив убедился, что он – не единственный, кто следовал за профессором. Параллельно, по другой стороне улицы, за Райтом шёл ещё один человек. Доктор явно заметил того и ускорил шаг. Но всё же преследователь его нагонял.

Доминик выплюнул на грязный тротуар не менее грязное ругательство, и бросился наперерез. Но он опоздал – незнакомец успел первым, схватив профессора за руку. На миг они замерли, глядя друг другу в глаза, затем, почти одновременно, рухнули на асфальт. Послышались вскрики людей. Доминик склонился над профессором. Лицо его было бледным, но дыхание оставалось ровным и глубоким. Тогда детектив переключил своё внимание на нападавшего. Глаза его закатились, на губах проступила пена. Доминик приложил пальцы к шее. Пульс не прощупывался.

«Чёрт, это же ассистент Хохенхайма», – пробормотал детектив. – «Он-то что здесь делает?»

«Что случилось?»

Профессор Райт уже сел и оглядывался по сторонам. Его взгляд остановился на Доминике.

«Ты?», – едва не прорычал учёный.

Доминик сощурился. Было что-то неправильное в выражении лица профессора.

«Доктор Райт, позвольте вам помочь. Кажется, у вас только что был приступ. Этот парень напал на вас. Эй, кто-нибудь, позвоните в офис шерифа, попросите его прислать сюда помощника и скорую».

«Нет», – Райт отодвинулся. – «Всё в порядке. Займитесь им, я о себе позабочусь. Если будет надо, я потом смогу подойти и дать показания».

Кто-то из толпы протянул профессору руку, но Доминик повернулся, закрыв его спиной.

«Вам нельзя никуда идти в таком состоянии! В вашем возрасте приступ может повториться в любой момент! Ну вот, видите, вас опять трясёт, позвоните уже кто-нибудь в офис шерифа!»

Действительно, профессор Райт, трясущийся, будто в лихорадке, снова упал без сознания. Доминик незаметно убрал шокер в карман куртки.

«Итак».

Доминик плотно задёрнул шторы и заварил крепкий кофе. С кружкой в руках он вернулся к мужчине, надёжно привязанному к стулу. Изо рта пленника торчал уголок носового платка. Детектив поставил носок ботинка на стул рядом с ногой того, кто прежде носил имя Элифас Райт, и упёрся руками в колено.

«Давай так. Я рассказываю тебе всё, что успел понять. Как бы странно это ни звучало. Потом вытаскиваю кляп. На этом моменте ты, возможно, попытаешься убедить меня в том, что это всё – дерьмо собачье, и я сошёл с ума. Я разбиваю тебе колено, проверив, заодно, насколько хорошо ты чувствуешь боль. Повторяю свои вопросы. Возможно, снова делаю тебе больно, если с первого раза не дошло. Рано или поздно ты рассказываешь всё, что я хочу знать. Договорились? Этап с членовредительством мы можем пропустить, если будешь себя хорошо вести. Это понятно?»

Помедлив немного, Райт кивнул. Доминик довольно улыбнулся и похлопал его по щеке.

«Молодец. Я рад, что мы друг друга поняли. Итак, я не знаю, что ты за тварь, но у тебя есть способность прыгать из одного тела в другое. Вероятно, до патологоанатома было тело мисс Эриксон. Ещё раньше, думаю, домовладелец. Ну или он просто помешал. В любом случае, ты находился в доме, чтобы следить за моей сестрой».

Доминик сделал глоток из кружки и продолжил рассуждать.

«Летиция что-то искала. Нечто, нужное тебе. Ты ждал, пока она найдёт это, чтобы перехватить. Похоже, Летиция подобралась достаточно близко, чтобы умереть. Но убийца – кто-то другой, поскольку ты остался в доме, а не сбежал. Ждал, что кто-то продолжит её дело и следил за квартирой. Когда мы появились, ты заманил нас в ловушку. Сначала хотел отравить, а когда не получилось – напал. Почему? Этого я не понял. Но в итоге тело мисс Эриксон попадает в морг, где патологоанатом становится новой жертвой. За ним – профессор. Зачем? Этого я тоже не знаю. Думаю, сейчас ты восполнишь пробелы».

Резким движением Доминик выдернул импровизированный кляп изо рта доктора Райта.

«Пожалуйста», – тот жалобно смотрел на своего мучителя. – «У меня руки затекли. Я всё вам расскажу, только немного ослабьте верёвки. Я всё равно не смогу сбежать. Хотя бы немного, прошу».

Доминик покачал головой.

«Не пойдёт. Я видел, как ты дотронулся до Райта перед тем, как тот отключился. Думаю, так ты и переселяешься – через прикосновение. Так что предпочту не рисковать и не подходить близко лишний раз».

Жалобное выражение на лице Райта тут же сменилось злобным оскалом.

«Ты только что рассказал историю о том, как я переселился из трупа в живого человека. Думаешь, можешь мне чем-то угрожать?»

Доминик задумался. В этих словах была доля правды. Райт усмехнулся, явно торжествуя, но тут за его спиной раздались шаги.

«Воображение мистера Бассо, возможно, оставляет желать лучшего», – произнесла Эвелин Джарнелл. – «Но я скажу вот что. Как думаешь, насколько мучительно для тебя быть похороненным в одном теле? Без возможности не то, что переселиться, но даже и пошевелить хоть одним окоченевшим пальцем? Скажи мне, когда тело умирает, сознание гаснет, или продолжает работать?»

«Ты не посмеешь, сука!»

«О, ещё как посмею», – заверила помощник шерифа.

«Ты же на стороне закона. Ты не совершишь убийство».

«Я видела тело Эдриана. Думаю, доктор Райт уже мёртв. В таком случае, это – не убийство. Всего лишь похороны».

Тело Райта задёргалось на стуле, но вскоре стало ясно, что верёвки были завязаны профессионалом. Наконец, пленник сдался.

«Чего вы хотите?»

Доминик кивнул Джарнелл.

«Ответов».

Райт фыркнул.

«Эти ответы убьют вас так же, как убили эту суку Летицию».

«И какое же тебе до этого дело?»

«Тут ты прав», – оскалился Райт. – «Но я тоже хочу с этого кое-что получить».

«Например?»

«Свободу».

«Исключено. Ты слишком опасен, чтобы тебя отпускать».

«Вы не сможете держать меня здесь вечно!»

Доминик и Эвелин переглянулись.

«Тут он, конечно, прав», – признала девушка. – «Но мы можем держать тебя здесь достаточно долго. У меня есть предложение. Ты рассказываешь всё. После этого мы, конечно же, попытаемся разобраться в том, что хотела сделать мисс Гарнер. Ведь именно это было тебе нужно? За тобой, в свою очередь, остаётся шанс сбежать и выполнить свою задачу. Это – наше лучшее предложение, другого не будет».

Райт обдумывал эти слова около минуты.

«Хорошо», – кивнул он, наконец. – «Но клянусь вам, если я сбегу, ваша смерть не будет такой лёгкой, как у Райта. Что вы хотите знать?»

«Для начала, кто ты такой?»

«Меня зовут Мансур Зедир. Как ни странно, я человек. Такой же, как и вы. По крайней мере, был им когда-то».

«Странно. Я не умею вселяться в других людей. А вы, Джарнелл?»

Эвелин покачала головой.

«Кретины!», – на уголках губ выступила пена. – «Не смейте насмехаться надо мной!»

Полминуты Зедир буравил Доминика налившимися кровью глазами, затем стиснутые зубы разжались, и он обмяк.

«Прошу прощения. Кажется, в прошлый раз меня подвела как раз подобная вспышка. Я не всегда был таким. Всё – следствие случившегося».

«В таком случае, не буду предлагать тебе кофе, пожалуй», – хмыкнул Доминик.

Было видно, как напряглись мышцы пленника, но на этот раз он сдержался, и вспышки не последовало.

«Я был обычным человеком до того, как мой коллега каким-то образом открыл дверь, которую не стоило открывать. Думаю, его имя вам хорошо известно. Его звали Винсент Бассо».

«Я так и не понял до конца, что произошло. В тот день Винсент явился в лабораторию очень взволнованным. Он показал мне какой-то странный старинный ключ и всё повторял, что теперь мы сможем получить столько энергии, сколько нам и не снилось. Какие горизонты это должно было открыть! Но всё пошло не так. Я помню какой-то калейдоскоп невозможных, немыслимых цветов. А в следующий момент меня словно вырвали из тела, и я оказался в тушке лабораторной крысы. Моё тело, как и тело Винсента, так и не нашли. Я видел, как какой-то человек подобрал тот ключ, что показывал мне Винсент. Клянусь, перед тем, как уйти, он посмотрел прямо на меня и усмехнулся.

Крысой пришлось быть недолго. Как-то раз один из этих тупых лаборантов взял меня без перчатки. Так оказалось, что я могу вселяться в других живых существ. Я принялся искать того незнакомца, что унёс ключ, но так ничего не нашёл.

И вот, недавно, увидел её. Я сразу узнал дочь Винсента. Вы оба так на него похожи, что мне хочется просто вырвать ваши… Простите, отвлёкся. Она начала искать сведения о своём отце, и я сразу понял, что если кто-то и найдёт ключ, так это она. План был прост – вселиться в домовладельца и ждать. Но каким-то образом она увидела мою настоящую сущность! Мне пришлось бежать, спрятать тело, и найти себе новое. Теперь я был осторожнее и не попадался Летиции на глаза. Просто был рядом и ждал, пока она найдёт ключ, чтобы отобрать его и попасть в лабораторию. У старика, в чьём теле я сейчас нахожусь, она узнала, что у Винсента была ячейка для хранения. В ней она обнаружили какие-то записи. А потом, однажды вечером, она ушла куда-то. Вскоре в доме появился шериф, и я узнал, что Летиция мертва. Понятия не имею, что с ней случилось. Когда вы заявились, я решил усыпить вас с помощью клофелина, а затем вселиться в Эвелин, чтобы быть рядом, когда вы, детектив, завершите дело сестры. Не вышло, и я просто взбесился. Что случилось дальше, вы знаете».

«Но зачем вселяться в тело Райта?»

«Затем же, зачем нужна была Эвелин. Чтобы помогать в поиске ответов и находиться рядом. К тому же, думаю, он гораздо больше знал о том эксперименте и о ключе. У него могли остаться записи. К сожалению, я не заметил, что вы тоже следите за стариком».

В комнате воцарилась тишина.

«Ну, и что теперь?», – прервала молчание помощник шерифа.

Доминик покосился на пленника, взял Эвелин за локоть и отвёл в сторону.

«Думаю, он прав. У Райта на рабочем месте действительно могли остаться какие-то записи. Как думаешь, можем мы пока оставить его здесь?»

«Вы с ума сошли. Как я буду объяснять, если его кто-то обнаружит?»

«Да кто его здесь обнаружит? Вы кого-нибудь ждёте этим вечером?». – Когда Эвелин покачала головой, Доминик закончил – «нам нужна всего пара часов. Мы лишь прогуляемся до университета – и сразу назад».

Увидев, что его похитители куда-то собираются, Зедир снова подал голос и дёрнулся, проверяя на прочность верёвки.

«Эй, вы не можете меня просто так здесь бросить!»

Доминик обернулся.

«Послушайте, Зедир. Мы уезжаем ненадолго. Как только выясню, чем занимался отец, я вернусь. Если то, что вы сказали, правда, я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам и исправить его ошибки. Обещаю».

Пленник ничего не ответил, лишь проводил его внимательным недобрым взглядом.

Джип взревел, свет фар рассёк тьму, когда машина рванулась вперёд по ночной улице. Доминик молчал, сидя на пассажирском сидении, погрузившись в себя.

«Почему ты не знал, что твой отец отсюда? И как это выяснила твоя сестра?»

Доминик пожал плечами.

«Мать никогда о нём толком не рассказывала. Я знал только, что он погиб, когда мы с Летицией были совсем ещё детьми. С сестрой мы последнее время не общались, так что понятия не имею, почему она сюда приехала. Чёрт, всё это звучит безумно. Почему я вообще так просто в это верю?»

«Воздух, наверное. В Гримроке часто происходят странные вещи. Мы этому особо и не удивляемся. Всегда есть три пути – принять всё как данность, поехать кукушкой или пустить себе пулю в лоб. Уж прости, но последние два варианта меня не устраивают. Думаю, тебя тоже. Эй, может быть это потому, что ты и сам родом отсюда, не думаешь?»

Доминик молча уставился в окно и не нарушал тишины, пока джип, взвизгнув тормозами, не остановился на площади перед университетом.

«Наша остановка».

Поднявшись по ступеням, Джарнелл молча кивнула охраннику. В таком небольшом городе её все знали, и не было нужды доставать значок. Кабинет Райта был открыт – видимо, профессор так переволновался, что забыл его запереть. Внутри было так же, как днём. Всё, за исключением рабочего стола, находилось в строгом порядке. Лишь на нём было хаотическое нагромождение бумаг. Доминик подошёл, включив по дороге свет, и задумчиво переложил несколько листов, лежавших сверху. Нахмурился, копаясь в памяти. Наконец, окликнул Джарнелл.

«Смотри. Этот рисунок ничего тебе не напоминает?»

Помощник шерифа кивнула.

«Такой же узор был на столе в комнате твоей сестры».

«Не думаю, что это – совпадение. Кажется, мы нашли, что искали».

Доминик ещё немного порылся среди бумаг, но не нашёл больше ничего интересного.

«Похоже, доктор Райт вытащил этот лист перед тем, как уйти. Мы могли бы заскочить в квартиру мисс Гарнер по дороге обратно. И нужно придумать, что всё-таки делать с Райтом. С тем, кем он стал».

«Ладно», – Доминик щёлкнул выключателем. – «Задачи будем решать по очереди».

Со времени последнего визита ничего не изменилось. Лунная дорожка пролегла на полу, составляя резкий контраст остальному пространству, погружённому во мрак. Доминик и Эвелин стояли посреди комнаты, в которой встретила свою смерть Летиция.

«Вот этот стол. Определённо, рисунок тот же самый, что и на бумаге доктора Райта. Что теперь?»

Доминик задумчиво почесал подбородок, выудил из кармана зажигалку и чиркнул кремнем. В его руках заплясал язычок живого огня.

«Думаю, она неспроста зажигала свечу незадолго до смерти».

«Ты уверен? Не хочется, чтобы нас нашли тут без глаз».

«Можешь выйти, если хочешь. Это – моё дело».

Было видно, что Эвелин колеблется, серьёзно обдумывая это предложение. Наконец, она щёлкнула языком.

«Прости, Бассо. Ты прав. Я подожду за дверью».

Доминик остался один. Он медленно провёл пальцем по загадочному узору, замешкался на миг, но затем быстрым движением поднёс пламя к фитилю. Огонёк дёрнулся, будто погибал в мучительной агонии под порывом невидимого ветра, и погас. Затем медленно, словно из глубин первозданной тьмы, на кончике свечи появилось другое, мертвенно-зелёное пламя. Доминик ждал, хотя сам точно не знал, чего. То ли порыва ледяного ветра, то ли грома из самых глубин Преисподней, то ли глухого потустороннего голоса. Но ничего не происходило.

Разочарованно вздохнув, он повернулся, чтобы позвать Эвелин. На кровати, скрестив ноги, сидел парень в чёрном костюме. Встретившись взглядом с Домиником, незнакомец трижды медленно хлопнул в ладоши.

«Браво. Я рад, что ты справился так быстро. Было интересно наблюдать, но пора, наконец, заняться делом».

Рука Доминика непроизвольно дёрнулась к кобуре, но волевым усилием он подавил рефлекс.

«Мудрое решение».

Незнакомец поднялся с кровати.

«Кто ты такой?»

Тот лишь покачал головой.

«Это сейчас не имеет значения. Но нам предстоит провести вместе некоторое время, поэтому для удобства можешь называть меня Джеком. Вот твой последний элемент мозаики».

Джек кинул небольшой предмет, зажатый в руке. Доминик не стал ловить и отступил в сторону. Когда детектив, стараясь держать собеседника в области зрения, наклонился посмотреть на звякнувшую об пол вещь, он уже догадывался, что увидит. На тёмном полу лежал старинный бронзовый ключ. Доминик уже протянул руку, когда снаружи, за дверью, послышались голоса, а затем – выстрел. Не успел детектив выхватить оружие, как на пороге появился шериф Крайн. Воронёный ствол его револьвера смотрел прямо в грудь Доминика.

«Оставь-ка свою пушку, сынок. Сцепи пальцы перед собой, чтобы я их видел».

Доминик послушался. Бросив быстрый взгляд вокруг, он едва заметил Джека, словно растворившегося в тёмном углу. Лишь глаза блестели во мраке.

«Шериф, вы совершаете ошибку…»

Крайн лишь усмехнулся.

«Не думаю, парень. Давай ты просто сэкономишь нам время и отдашь ключ. Он ведь у тебя, не так ли?»

Доминик прищурился.

«Дьявол! Зедир».

Лицо шерифа Крайна знакомо оскалилось.

«Верно».

«И что дальше? Что будешь делать после того, как заберёшь ключ?»

«Думаю, ты будешь застрелен при задержании. Ведь это ты убил доктора Райта и помощника шерифа Джарнелл. К тому же, ещё и вооружён. Опасный тип, знаешь ли».

«Но поему? Я же обещал помочь!»

«В задницу себе можешь засунуть свою помощь. Жаль, я не могу посмотреть в глаза твоего отца, но мне достаточно и того, что будешь страдать ты».

После этого Зедир без предупреждения нажал на спусковой крючок. Доминик ощутил, как что-то стукнуло его в грудь. Ноги подкосились, жёсткий пол ударил в спину. Детектив чувствовал, как под ним растекается лужа его собственной крови. Зрение поплыло, оставляя перед глазами лишь туман. Губы слабо шевельнулись.

«Я не расслышал, что ты сказал», – послышался над ухом чей-то шёпот.

«Жить…»

«Должен признать, довольно предсказуемо. Это – твоё желание?»

Доминик лишь прохрипел и слабо кивнул в ответ. Послышался смешок.

«Что ж, будем считать это согласием».

Разум Доминика уже проваливался в темноту, когда раздались чьи-то крики. Он никак не мог понять, кто так чудовищно вопит. Затем всё стихло. Повисла звенящая тишина. С удивлением Доминик понял, что боль ушла, и он снова может двигаться и мыслить связно. Он неуверенно поднялся с пола и огляделся. У двери в неестественной позе лежал шериф Крайн. Его голова, руки и ноги были вывернуты под невероятными углами, а тело сломано пополам. Колени дрожали, но всё же Доминик сумел подняться, опираясь на стол. Свеча всё ещё горела зелёным огнём.

«Ты обронил».

Неизвестно откуда возникший Джек протягивал ключ. Доминик покачал головой.

«Что ты от меня хочешь?»

«Исполнение сделки, очевидно. Пойдём, у нас не так много времени. Забери ключи от машины у своей подруги и поехали».

«Какой, к чёрту, сделки?»

Джек придержал Доминика, когда его колени предательски подкосились.

«В тебе сейчас сидят две пули. Одна из них – прямо в сердце. Ты вроде бы хотел жить, или уже передумал? Идём, нужно добраться до лаборатории, пока не стало слишком поздно. Я бы и рад никуда не ехать, но нам подходит не любая дверь».

Доминик направился к выходу. С каждым шагом тело чувствовало себя всё увереннее. Эвелин он обнаружил в коридоре. Единственный её уцелевший глаз, широко распахнутый, уставился в потолок. На лице застыло выражение удивления. Стараясь не смотреть, Доминик засунул руку в нагрудный карман и достал ключи от машины.

Спустя минуту джип с ворчанием мчал по погрузившимся в темноту улицам Гримрока.

«Мне нужны ответы».

«Как и всем людям», – кивнул Джек.

«Что случилось с моим отцом и сестрой?»

«Им следовало быть осторожнее со своими желаниями. Один хотел открыть дверь к источнику бесконечной энергии. И он её открыл. Но человек не способен выжить по ту сторону без посторонней помощи. Иногда мало открыть дверь, надо быть ещё и способным в неё войти. Твоя сестра хотела увидеть, что случилось с вашим отцом. Она увидела. И тут – та же история».

«Почему отравление опиумом?»

Джек ответил не сразу.

«Она была обречена. Бедняжка так мучилась, что я решил проявить милосердие и облегчить её страдания. В моё время этот способ прекрасно работал. Но спасти её было невозможно».

Доминик покачал головой.

«Ты убил двух близких мне людей».

«Нет. Их убила собственная глупость и законы мироздания. Твой отец сам повернул ключ в двери. А затем твоя сестра пошла по его пути, нашла записи. Хотя Райт просил её не делать этого. И вот теперь все, кто были замешаны в этом деле, мертвы. Остался лишь ты».

Доминик молчал весь остаток дороги. Когда машина добралась до места назначения, он вышел, оставив ключ в замке зажигания. Подняв голову, Доминик вгляделся в бледное небо, на котором почти не было видно звёзд. Достал сигарету. Закурил, глубоко вдохнув едкий дым.

«Что будет со мной?»

«У тебя есть выбор. Ты сказал, что хочешь жить. Я дал тебе ключ. Но только тебе решать, повернуть ли его в замке».

Вздохнув, Доминик разжал пальцы. Зажигалка упала на разбитый асфальт, почти не издав звука.

Доминик не знал, что он ожидал увидеть. Дверь в лабораторию была самой обычной. За прошедшие со дня аварии годы её открывали множество раз. Но ни разу – тем Ключом.

Джек молча стоял рядом и ждал. Он не торопил Доминика. Казалось, он может вот так стоять молча целую вечность. Именно поэтому Доминик чувствовал себя бесконечно одиноким. Наконец, словно тысячелетия спустя, он поднял руку и вставил ключ в замок. Как ни странно, современный замок принял старинный ключ так, будто давно ждал именно его.

«Я исчезну так же, как мой отец?»

Джек покачал головой.

«У каждого свой путь. Невозможно полностью повторить судьбу другого».

«Тогда что меня ждёт на той стороне?»

«Это ты должен узнать сам. Если тебе будет легче решиться, то здесь тебя ничего не держит. Думаю, по твою душу уже идут серьёзные парни в штатском».

Доминик мог бы спросить ещё что-нибудь, но здесь, на пороге, слова уже не имели смысла. Ничто не имело. Был лишь Доминик. Открытая дверь.

Калейдоскоп неземных цветов.

Вечность?

...всяк сюда входящий

Мне было тридцать пять. Прожив почти половину своей жизни, я очутился в том странном месте из моих ночных кошмаров. Это случилось спустя пару месяцев после смерти моей дорогой жены Беатрис. Она была для меня путеводным маяком, светом моей жизни.

В тот год он погас. Возможно, именно это стало причиной событий, которые я описываю здесь.

Казалось, я просто заснул. Проснувшись, первым делом я увидел коридор. Когда-то, в юные годы, мне довелось жить в трущобах, и увиденное живо воскресило в памяти те времена.

Вы когда-нибудь ощущали запах старого дерева? Его сложно описать. Он впитался в доски пола и перекрытий. Постоянно забивает ноздри. Со временем привыкаешь и почти перестаёшь его замечать, но он всегда рядом. Следует неотступно, словно тень.

То место пропиталось именно таким запахом. Краска на стенах потускнела и облепилась. Доски пола потемнели от времени. Местами их закрывали куски ковровой дорожки, некогда красной, но сейчас посеревшей от въевшейся пыли. Тусклый жёлтый свет электрических лампочек под потолком освещал загромождения старых вещей, выставленных кем-то в коридор, в который с обоих сторон выходили двери. Ни одна из них не была похожа на другую. В основном деревянные, но иногда попадались железные или обитые дерматином.

Пару минут я просто стоял, оглядываясь по сторонам. Не было ни удивления, ни паники – будто во сне, когда воспринимаешь происходящее, как должное. Позади меня был тупик. На стене висела картина, но изображение на ней так заросло грязью, что не было возможности его разобрать.

Не имея никакого представления о том, что делать дальше, я пошёл вперёд. Там, по левую руку, виднелся проход в стене. Заглянув в него, я увидел лестницу. Желая добраться до окна, я поднялся на один пролёт, но надежде не суждено было сбыться – стена оказалась глухой. На площадке грузно замер кособокий диван с разодранной обивкой, возле него лежала горка старых окурков.

В тот момент на меня обрушилась усталость. Последние дни приходилось заниматься похоронами, я утонул в работе, каждый вечер напивался до беспамятства и отключался, чтобы проснуться на следующий день и снова бежать по этому кругу. Но здесь, оказавшись, наконец, наедине с собой, я был оглушён всеми мыслями, которым не давал прорваться за эти месяцы. Поэтому я просто опустился на холодный бетон и прислонился спиной к подлокотнику, опутанному бахромой паутины. Закрыл глаза.

Не знаю, сколько я так просидел, пока до меня не донеслись звуки шагов. Эхо от них, глухое, тревожное, разносилось по лестничной клетке. Где-то вдалеке скрипнула дверь, и в голову пришла мысль, что я не видел ещё ни одной живой души в этом месте. Можно ли было доверять здесь хоть кому-то? Да и вообще, человек ли приближался ко мне?

Повинуясь импульсу, я нырнул за подлокотник дивана и укрылся в тени между ним и стеной. Шаги приближались. Незнакомец поднимался по лестнице.

Вскоре звуки замерли в какой-то паре метров от моего укрытия.

«Эй», – послышался голос. – «Приятель, вылезай, я тебя вижу».

Смущённый, я выбрался из-за дивана. Стоявший передо мной был обычным человеком. Молодой, немного худой и не особенно высокий. Он был одет в простую чёрную ветровку, футболку и джинсы. На ногах были хорошо начищенные туфли. Пройдя мимо в толпе, я не обратил бы на него никакого внимания. Только взгляд тёмных глаз был слишком цепким, неприятным. На лице, словно выточенном из дерева, залегли глубокие тени.

«Не бойся меня. Я вижу, ты тут недавно?»

«А ты?»

«Да тоже, в общем-то, не так давно», – рассмеялся мой новый знакомый.

Возникла неловкая пауза, во время которой он продолжал сверлить меня взглядом, словно пытаясь заглянуть в самые глубины души.

«Можешь называть меня Вирджилом».

Я кивнул, но не собирался сообщать своё имя. Впрочем, ему оно, видимо, и не было интересно.

«Пойдём, нечего здесь торчать», – наконец, предложил он.

Я лишь покачал головой. Какой в этом был смысл? Если это был сон, мне просто предстояло проснуться. Если же нет… Об этом я предпочитал не думать. В этом случае я просто не видел выхода. Или, возможно, не хотел его видеть.

Взгляд Вирджила смягчился.

«Послушай. Ты ведь не хочешь сдохнуть от голода на этом жалком подобии дивана? Рано или поздно, но тебе придётся идти. Каждому в жизни назначен свой путь. Посмотри мне в глаза и скажи – ты уверен, что твой должен закончиться здесь, на обоссанной лестничной площадке?»

Я криво усмехнулся и вздохнул. Действительно, в воздухе чувствовался едва уловимый запах мочи, которого я раньше не замечал.

«Ты сам хочешь отсюда уйти?».

«Был такой план».

«Тогда почему ты поднимался, а не спускался? Ведь можно просто выйти из этого дома».

Вирджил усмехнулся и покачал головой.

«Нет, приятель. Это не так работает. Здесь нет разницы, поднимаешься ты или опускаешься. Выйти отсюда таким образом невозможно».

Я уставился на него, как дурак, пытаясь понять, не хочет ли он надо мной подшутить.

«Что ты имеешь в виду?», – недоверчиво выдавил я.

«Я брожу по этому дому уже достаточно времени. В нём нет окон. Нет дверей наружу. Лестницы тянутся вверх и вниз на множество этажей. Часть степеней разрушена, но даже если перебраться, толку от этого будет немного».

У меня закружилась голова. Я пошатнулся и судорожно схватился рукой о спинку дивана, пытаясь не упасть. До меня начала доходить ужасающая реальность моего положения.

«И ты говоришь, что нам нужно чем-то питаться? Но что мы будем есть?»

«Не волнуйся насчёт этого. По крайней мере, пока. Я подготовился, у меня есть достаточно еды на несколько дней».

Я кивнул, не обратив внимания на смысл его фразы. Разум мой метался, будто загнанный зверь. Я просто позволил вести себя, пока мысли не собрались достаточно для того, чтобы связно думать.

«Что это за место?».

«Сложно сказать. Дом».

«Кто живёт в квартирах?».

Полуобернувшись, Вирджил оскалился.

«О, поверь мне, тебе лучше не знать. На твоём месте я бы надеялся не выяснить этого».

Я не стал настаивать, решив, что всему своё время.

«Куда мы идём?»

«Здесь, неподалёку, я оборудовал небольшое убежище. Передохнём немного и отправимся искать выход».

«Ты вроде бы сказал, что здесь его нет?»

«Неправда. Я сказал, что здесь нет дверей наружу. Но выход есть».

Он как-то странно посмотрел на меня, чуть прищурившись, и добавил немного тише: «Всегда».

Мы прошли два этажа наверх, затем свернули в коридор. Он мало чем отличался от того, в котором я очнулся, разве что через несколько шагов были три ступеньки, и коридор продолжался чуть ниже. Ступени тихо скрипнули под моим весом.

«Ты встречал здесь других людей?».

Вирджил кивнул.

«И людей, и других. Тех, кем здесь можно стать. Не спрашивай, сам увидишь. Если тебе достаточно не повезёт. Ну и, конечно, есть ещё Лео, его ты увидишь уже скоро. Собственно, место, куда мы идём, это его убежище, на самом деле».

Свернув за угол, мы оказались в небольшом тупике. На полу перед нами была крышка люка. Из щелей между досок пробивался тусклый зеленоватый свет. Вирджил с трудом поднял её и откинул к стене. За ней оказалась крепкая на вид деревянная лестница с массивными широкими ступенями. Не оглядываясь на меня, Вирджил принялся спускаться. Поразмыслив пару секунд, я решил последовать за ним.

То, где я оказался, больше всего напоминало подвал. Мог ли он находиться здесь, учитывая, что перед этим мы поднимались по лестнице? К этому времени я уже начинал понимать, что логика – не то, что следует искать в этом месте. Под низким потолком были развешены гирлянды, заливавшие всё вокруг зелёным светом. Я окинул взглядом разбитый буфет, уцелевшая дверца которого болталась на одной петле, увешенные картинами стены, старые пыльные ковры на земляном полу. В углах бесформенными грудами лежали какие-то вещи. У дальней стены, на перекошенном помосте, был установлен унитаз, на котором угадывалась чья-то невысокая фигура.

Сначала я подумал, что это – ребёнок, но, когда глаза мои привыкли к полумраку, я осознал ошибку. Это был карлик. Голову его венчал каркас медной сахарницы.

«Знакомься, это – Лео. Можешь пообщаться с ним, пока я собираюсь. Сам он первым не заговорит».

С этими словами Вирджил отошёл в сторону и принялся рыться в одной из мусорных куч. Лео с гордым видом наблюдал за мной, сидя на унитазе. Осторожно приблизившись, я понял, что тот был неровно покрыт золотой краской.

«Привет», - осторожно произнёс я.

Карлик нахмурился и промолчал. Я отошёл в сторону, к Вирджилу, и шёпотом поинтересовался:

«Он вообще нормальный?».

Вирджил ответил, не поворачивая головы и не отвлекаясь от своего занятия.

«Ненормальный человек в ненормальном месте – это, как раз, самое нормальное, что только может быть. Чисто технически, не соответствуешь местной норме как раз ты».

Я не мог не признать, что доля правды в его словах есть.

«И как мне с ним разговаривать, если он не отвечает?».

«Вероятно, ты недостаточно почтителен. Попробуй начать со слов «Ваша светлость». Уверен, дело сразу пойдёт на лад».

Я не разделял уверенность Вирджила в том, что нужный мне собеседник – карлик с манией величия. Хотя заняться мне было нечем, и, кроме того, во мне пробудилось любопытство, я предпочёл остаться в стороне.

Наконец, мой проводник закончил свои поиски и, прихватив вещевой мешок, направился к выходу. Я последовал за ним. Когда крышка люка тяжело встала на место, Вирджил повернулся ко мне.

«Ты совершенно зря не послушал моего совета».

«Почему же?»

«Лео – очень интересный собеседник».

В ответ я усмехнулся.

«Почему-то сомневаюсь».

Вирджил ткнул пальцем мне в грудь, повернулся, и зашагал по коридору.

«Видишь ли, Лео – прекрасная возможность взглянуть на себя со стороны. Он одержим властью. Этот человек твёрдо уверен в том, что всё и все здесь принадлежат ему. Хотя, по сути, у него есть лишь подвал, и если бы его не подкармливали, он давно бы умер. Никого не напоминает?»

«Нет», – буркнул я, не испытывая особого желания втягиваться в бессмысленный разговор.

«Странно. Разве люди не занимаются тем же? Они уверены в своей исключительности. В том, что им принадлежит всё вокруг – земля, реки, даже воздух. Хотя люди имеют столько же прав на землю, как блохи – на собаку».

«Глупое сравнение. Люди могут обеспечить свои притязания. У них есть машины, оружие и средства, чтобы покорить природу. У Лео же – лишь его стульчак».

«Неужели? Думаю, это до первой катастрофы. Люди сумели размножиться и расселиться в течение небольшого спокойного периода, и теперь сидят с тем же гордым и глупым видом, как наш Лео. Однажды кто-нибудь просто забудет его покормить, и на золотом унитазе будет сидеть лишь его высохший труп. Но частица его живёт в каждом из нас. Мы все жаждем власти, такая уж наша природа. Различаются лишь масштабы. Кто-то грызёт глотки за контроль над самой могущественной державой, а другой лишь поколачивает жену и ребёнка. Но то, что лежит в самой основе, не вытравить. Этот писклявый голос на грани сознания».

Некоторое время мы шли молча. У меня не было никакого желания продолжать этот разговор. Наконец, чтобы окончательно сменить тему, я спросил:

«Что ты забрал из того подвала? И куда мы сейчас идём?».

«Есть тут одна дамочка. Говорят, она выживает здесь дольше всех, о ком я слышал. Возможно, она сможет дать мне нужную подсказку. Если суметь её задобрить, конечно. Подарок для неё я и прихватил с собой».

«Идти далеко?».

«Не то, чтобы очень. Возьми этот батончик пока. И флягу с водой. И помни – вот как раз с ней тебе лучше не заговаривать. Лучше всего притворись немым».

«Почему это?».

Вирджил остановился, обернулся ко мне и медленно, чтобы до меня наверняка дошло, произнёс:

«Она действительно опасна».

Признаюсь, его серьёзный тихий голос пробрал меня до печёнки. После этого мы ещё некоторое время шли молча.

Нам пришлось долго шагать по коридорам. Они были похожи друг на друга, лишь немного отличаясь. Где-то загибались под прямыми углами, где-то мы переходили с одного уровня на другой. Я устал вертеть головой, разглядывая попадавшиеся нам по пути вещи. Ничего из этого не было особо ценным – так, хлам, который обычно хранят в гаражах. Пару раз мы спускались с этажа на этаж. Часть лестниц действительно обрушилась, и тогда мы прыгали через провалы или перебирались по верёвке, которую Вирджил доставал из своего вещмешка.

Но нигде мы не встречали других людей или свежих следов их присутствия.

Наконец, мы свернули направо у одной из лестниц и оказались перед дверьми лифта. Это был первый лифт, который я увидел за время моего пребывания здесь. Видимо, удивление у меня на лице отразилось так явно, что Вирджил произнёс:

«Свыкнись с мыслью, что здесь можно встретить всё, что ты только можешь представить. И поверь, пока что нам везло, но это – не повод терять бдительность».

С этими словами он нажал на кнопку. Послышался скрип, скрежет, и через пару минут двери разъехались в стороны. Внутри была узкая полутёмная кабина. Часть кнопок выгорела, а сквозь дыру в задней стенке я мог видеть серый бетон шахты.

«Ты уверен, что это – безопасно?».

«Находиться в этом доме – вообще не самая безопасная вещь».

С этими словами Вирджил шагнул внутрь и обернулся, ожидая меня. Я оглянулся в коридор. Где-то далеко, в самом конце, где не горели лампы, мне почудилось движение. Что-то огромное пошевелилось во мраке и, кажется, двинулось ко мне. Не желая выяснять, что это было, я запрыгнул в кабину, из-за чего та немного просела. Вирджил нажал кнопку, двери закрылись, и мы медленно, со скрипом, поползли куда-то вверх. Самым странным и неприятным было то, что кабина медленно вращалась вокруг оси.

Чтобы отвлечься, я повернулся к панели и пересчитал кнопки. Считая сгоревшие, их было сорок две.

«Ты же говорил, что здесь несчётное множество этажей? Но кнопок не так уж много».

Мой проводник пожал плечами.

«С пространством здесь творятся странные вещи. Не всему можно верить. Некоторые кнопки не приведут тебя никуда. Двери откроются, но за ними будет лишь пустота. И неизвестно, что ждёт тебя там. Часть кнопок ведёт на один и тот же этаж. Наконец, если нажать на самую верхнюю, то ты выйдешь на площадке, с которой можно подняться по лестнице ещё выше. Правда, она там разбита совсем уж сильно. Оставь логику позади. Я уже говорил – здесь всё работает не так».

Наконец лифт дёрнулся и остановился. Одна дверь осталась на месте, но другая поползла в сторону. В проёме за ней я увидел пол коридора. Он был примерно на уровне моей груди.

«Это нормально?», – спросил я. – «Лифт не рухнет, пока мы будем из него вылезать?».

«Ни в чём нельзя быть уверенным», – ответил Вирджил и, выкинув наружу вещевой мешок, полез за ним следом.

Нам повезло, и вскоре мы стояли в коридоре. Дверь за нами закрылась. Судя по скрежету, лифт пополз куда-то дальше по своим делам.

«Куда теперь?»

Вирджил указал рукой в дальний конец коридора, подобрал свой мешок, и двинулся вперёд. Дверь квартиры, у которой он остановился, была деревянной, синяя краска на ней слегка облупилась, но, по сравнению с окружающими стенами, выглядела неплохо. Над глазком висела потемневшая латунная табличка с номером «1123». Вирджил открыл дверь без стука.

За ней оказалась тёмная гостиная. Я едва мог разглядеть предметы обстановки, едва различимыми силуэтами видневшиеся во мраке. Десятки каких-то предметов свисали с потолка на нитях и верёвках. Когда мои глаза привыкли к слабому рассеянному свету, я понял, что это.

Ножи. Самые разные ножи висели, словно какая-то извращённая музыка ветра. Невозможно было пройти, не задев какой-то из них.

Дверь в дальней стене открылась, и на пороге появился чей-то силуэт. Не спеша, наползая, словно прилив, он двинулся к нам.

«Мисс Кэтрин Вульф, я полагаю?», – заговорил мой проводник, шагнув вперёд. – «Меня называют Вирджилом. Я принёс вам кое-что, если позволите».

С этими словами он запустил руку в мешок и медленно вытащил кинжал. Я не мог толком рассмотреть его в темноте, но даже так он показался мне очень ценным. Видимо, Кэтрин Вульф считала также – в темноте раздался её протяжный вздох. Тёмный силуэт медленно подошёл к стене, послышался тихий щелчок, и центр комнаты залил неяркий жёлтый свет. Тени стали более резкими и хищными. Они сразу же проглотили стены, оставив освещённым лишь небольшой пятачок. И самой хищной из теней была мисс Вульф.

«Выйдите вперёд, чтобы я могла лучше рассмотреть вас», – проскрипела она, оставаясь в полумраке.

Мы послушались. Увидев кинжал на свету, я понял, что был прав. Тонкая гравировка на серебряных вставках рукояти, безупречная кожа, обтянувшая дерево ножен – всё это кричало о ценности подарка. Наконец, раздались шаркающие шаги, и хозяйка квартиры приблизилась. Хотя она не вышла на свет, увиденного оказалось достаточно, чтобы я едва сдержал рвавшийся наружу крик. Даже Вирджил, казалось, слегка побледнел.

Вульф была необычайно худа. Это был просто скелет, обтянутый кожей и потрепанной одеждой. Её губы были то ли оборваны, то ли откусаны, и за ними виднелись пожелтевшие зубы, которые, впрочем, выглядели довольно крепкими. Одна рука была отнята по локоть. С черепа тонкими нитями свисали остатки седых волос. Тусклые, почти белые глаза сейчас уставились на подарок в руках Вирджила. Наконец, её взгляд медленно пополз вверх.

«И что же вы хотите за этот щедрый дар?»

Её голос дребезжал, словно тонкая крышка на кастрюле с кипящей водой. А я, глядя на неё, думал, как может быть опасна эта сутулая трясущаяся старуха.

«Я всего лишь хочу узнать, где находится библиотека».

Вульф медленно кивнула. Её взгляд переполз обратно на кинжал.

«Хороший обмен. Я дам тебе то, что ты хочешь. Слушай внимательно».

Пока она объясняла Вирджилу, как найти дорогу, я оглядывался по сторонам. Чем больше мои глаза привыкали к освещению, тем больше меня начинал пробирать озноб. Из угла тёмными провалами глазниц на меня смотрели черепа. Совсем небольшие, гораздо меньше моего. Рядом с раковиной, покрытой тёмными подтёками, на доске лежал кусок свежего мяса на рёбрах. Голос Вульф продолжал дребезжать, а я всё никак не мог отделаться от мысли о том, откуда она достала свежее мясо в этом месте.

Наконец, Вирджил попрощался, отдал кинжал, и двинулся к выходу. Медленно, продолжая благодарить хозяйку квартиры, то и дело раскланиваясь. Но при этом я заметил, что за разговором он постоянно остаётся к ней лицом. Уже у самой двери старуха перехватила мой взгляд, направленный на кусок мяса. Её рот медленно растянулся в ухмылке, отчего зубы обнажились ещё больше.

Когда дверь за нами закрылась, Вирджил выдохнул с явным облегчением. Быстрым шагом мы удалились от страшной квартиры.

«Кто эта женщина?», – я первым нарушил тишину. – «Она – всего лишь немощная старуха, но я не могу отделаться от ощущения, что ты был прав, и она чудовищно опасна».

«Доверяй своей интуиции. Она опаснее многих, кого я встречал, а встречал я немало людей. Рассказать тебе её историю?».

Я кивнул.

«Говорят, она попала сюда вместе с двумя подругами. Одна из них была ранена. Долгое время они вместе бродили по коридорам в поисках пищи, но не находили её. А раненной становилось всё хуже. Наконец, они начали голодать. Догадываешься, что было дальше?»

«Думаю, да. Но неужели…».

«Да. Однажды, когда та заснула, Вульф со второй своей подругой», – Вирджил многозначительно замолчал. – «Мяса хватило на несколько дней. Но потом и оно закончилось. Дамы начали поглядывать друг на друга. Наконец, пришёл день, когда Вульф повезло больше, и она осталась одна».

«Это тогда она потеряла руку?»

Вирджил усмехнулся, явно довольный эффектом, который произвёл его рассказ.

«Нет. Голод не отступал. И тогда Вульф пришлось решать. Одна из ног или одна из рук. И она рассудила, что ноги нужны ей для передвижения, чтобы искать еду. А без одной руки она вполне может и обойтись».

Наверное, глаза мои в тот момент расширились, как никогда. Вирджил медленно кивнул.

«Со временем она нашла других людей. Но ей понадобилось много лет, чтобы перестать воспринимать всех встреченных, как еду».

«Повезло же нам, что она не была голодна», – попытался отшутиться я, стараясь, чтобы мой голос не сильно дрожал.

Вирджил покачал головой.

«Никакого везения. Я специально дождался, когда она пополнит свои запасы. Думаю, ты и сам видел. Ещё раз повторяю – не дай этому месту себя обмануть. Хотя старуха выглядит слабой и жалкой, я не поставил бы на тебя и цента, если бы она начала свою охоту».

Я нервно огляделся по сторонам. В полумраке мне чудился оскал жёлтых зубов.

«Кошмарная история».

«Да. Эта женщина заслуживает сочувствия».

Я не поверил своим ушам.

«Сочувствия? Ты шутишь?»

«Совершенно нет. Она попала в сложные обстоятельства и сделала тяжёлый выбор».

«Чудовищный выбор».

«Но он позволил ей выжить. Разве это – не лучший показатель того, что выбор был правильным?».

«Не верю, что ты можешь серьёзно так думать».

От возмущения я даже замедлил шаги.

«Ну а если бы, чисто гипотетически, Вульф спросила согласие умирающей? Что тогда? Если бы та согласилась, это изменило бы твоё отношение к ситуации?».

«Мы говорим о каннибализме, Вирджил! Это неприемлемо в любой ситуации!».

«Почему?»

«Потому, что это ужасно, ты так не думаешь?»

Вирджил пожал плечами.

«Я думаю, что это как с продажностью чиновников. Чаще всего продажность осуждают те, кого никто никогда не пытался купить».

«Это – не одно и то же!», – возмущённо запротестовал я.

«В основе любого неуёмного и запретного потребления лежат одни и те же корни. Каннибализм кажется тебе чудовищным только потому, что тебе так сказали. Ты никогда не пытался сам понять, почему именно на него наложено табу. Ты следовал догматам. Не пытался мыслить. Так существуешь ли ты?».

Я не знал, что ему ответить. Мне казалось настолько диким, что в наше время человек в принципе может подвергать сомнению столь элементарные вещи. Поэтому я просто замолчал.

Не знаю, сколько мы шли в тишине. В этом месте моё чувство времени отключилось. Несколько раз мы останавливались, чтобы перекусить, укрывшись за грудами хлама от посторонних глаз. Спать почему-то не хотелось. Иногда лишь тянуло спрятаться куда-нибудь от постоянного тусклого света.

Мы встретили её в коридоре. Странно, но она совсем не испугалась нас. Не считая Вирджила, эта женщина выглядела первым нормальным человеком здесь, хотя насчёт моего проводника я уже начинал сомневаться. Кроме того, мне начинало казаться, что Вирджил сильно преувеличил опасность этого дома. Она просто посмотрела на нас, улыбнулась, и сказала:

«Привет! Можно мне с вами?»

Вирджил промолчал.

«А куда вы идёте?», – спросил я, не дождавшись его реакции.

«А вы?»

«Думаю, мы ищем выход».

«А», – она усмехнулась. – «Значит, и я его ищу».

Затем она подумала и добавила:

«Хотя, конечно, вы для меня немного староваты».

Я пристальнее присмотрелся к своей новой попутчице. Хотя зелёные волосы, невысокий рост и подтянутая фигура молодили её, в уголках глаз залегли морщины. Тональный крем (уж откуда она взяла его?) лёг не очень ровно, и местами не скрывал, но подчёркивал возрастные изменения. Хотя сначала я решил, что ей лет двадцать пять, при внимательном взгляде было видно, что это – женщина около сорока. И это мы-то были для неё слишком старыми?

«Так вы ищете выход?», – спросил я.

Она снова призывно улыбнулась.

«Не важно – что, важно – с кем».

«Понятно. И давно вы ищете того, с кем?»

Улыбка стала шире, она чуть прикусила нижнюю губу.

«Порядком. Нескольких я уже нашла. Ну, понимаешь, девушке же нужно расслабляться время от времени».

«И где же они?»

Она неопределённо махнула рукой.

«Какая разница? Всегда ведь приятно найти что-то новое».

Пока мы шли, она обхватила мою руку своими, и прижалась так, что я ощутил прикосновение её груди через ткань. Хотя ощущение было приятным, я остановился.

«Так, подожди, остановись».

Её глаза смотрели на меня с непониманием.

«Что-то не так?»

«Что ты делаешь?»

«То, что и должна делать женщина с мужчиной», – промурлыкала моя новая знакомая и подалась вперёд.

Я отступил на шаг.

«Да подожди же. Я не хочу так. Сейчас не время и не место».

Улыбка женщины погасла. Глаза сузились, во взгляде почудилась угроза.

«Мне не отказывают», – тихо произнесла она.

Я едва уловил движение, как между нами оказался Вирджил. Он схватил женщину за руку, в которой неизвестно откуда оказался нож, и приподнял над землёй, так что её ноги болтались над полом. Затем, одним движением, швырнул её на несколько метров. Та вскочила на четвереньки, оглянулась на нас, коротко зашипела, и скрылась за ближайшей дверью.

«Господи», – только и смог произнести я.

«Здесь нет Бога», – глухо отозвался Вирджил. – «Я говорил тебе – это место опасно».

Я машинально кивнул и последовал за ним. Мне не хотелось спрашивать, каким образом он сумел кинуть одной рукой человека, хоть и такой скромной комплекции. Возможный ответ пугал. Начинало казаться, что весь этот путь был безопасным только благодаря присутствию моего проводника. Вероятно, он и был самым страшным в этом доме.

И теперь я просто молча следовал за ним. Он больше ничего не спрашивал. Его мрачная фигура вдруг стала словно выше и тоньше.

Наконец мы остановились у высоких двустворчатых дверей. Коридор тянулся дальше, но свет в нём не горел. Кажется, там было несколько ступеней, ведущих вниз.

«Мы пришли», – глухо возвестил Вирджил.

«Что за этой дверью?»

«Собрание всей человеческой мудрости. Пойдёшь ли ты со мной?»

Я задумался.

«А что будет, если я отправлюсь дальше?»

Мой проводник повернулся и посмотрел в темноту.

«Полагаю, ты вернёшься туда, откуда пришёл».

Повисла тишина. Вирджил молчал и даже не двигался.

«Видимо, тогда я пойду туда».

Вирджил склонил голову на бок.

«Ты мог бы пойти со мной, по дороге к просвещению»

Я лишь тяжело вздохнул.

«Я не хочу. Мне просто нужно вернуться обратно. Я устал».

Мой бывший проводник кивнул. Больше он не произнёс ни слова. Я повернулся к нему спиной. Позади меня хлопнула дверь, но я не обернулся, погружаясь в темноту.

Во тьму, где я пребываю до сих пор.

Жертвоприношение

«Есть предложение».

Мэри продолжала лениво перелистывать журнал, но краем глаза заметила, как Эми отвлеклась от своих ногтей и повернула голову.

«В летнем лагере была одна приколюха. Девчонки ставили два зеркала друг напротив друга и устраивали гадание».

Эми покачала головой и вернулась к маникюру.

«Не говори, что ты серьёзно в это веришь».

Мэри слегка пожала плечами, отчего её рыжие локоны пришли в движение. Бледное лицо словно облизнули язычки пламени.

«Нельзя быть такой скучной. В лагере получалось. Или ты боишься?»

Её подруга не успела ответить, как дверь в комнату открылась. На пороге стояла высокая блондинка. В одной её руке была бутылка красного вина, в другой – три простых стеклянных бокала.

«О чём разговор?», – весело спросила она.

«Эми – маленький цыплёнок».

Блондинка усмехнулась.

«Это твоё новое ласковое прозвище для неё? Не знала, что у вас такие отношения».

Эми фыркнула.

«Ну уж нет. Мэри – та ещё сучка. Если уж выбирать, я бы выбрала тебя, Лин».

«Мне выйти и оставить вас наедине?», – Мэри перевернула очередную страницу, не обращая внимания на рожицу, которую скорчила в ответ подруга.

«Без шансов. У неё есть этот дружок с западного побережья, из-за которого она даже перевела часы на время Эл Эй и постоянно опаздывает».

Линда наклонилась, поставила бутылку и бокалы на стол.

«Нет, серьёзно, о чём речь?», – спросила она, выпрямляясь.

«Мэри предлагает поиграть в трёх маленьких ведьмочек».

«Правда?», – блондинка изобразила на лице досаду. – «Но у меня даже котла нет».

«И чёрного кота».

«На котов у меня аллергия. А что конкретно за предложение? Варить зелья? Приворожить к тебе Тома Круза?»

«Тома Круза? Сколько мне, по-твоему, лет, пятьдесят?»

Линда демонстративно приподняла бровь.

«Он отлично сохранился для своего возраста. Мужчина старой закалки. Ничего ты не понимаешь. Ну, хорошо, и кого же мы будем околдовывать? Джастина?».

«Хватит уже».

Мэри бросила журнал на стол. Он ударился о ножку бокала, и тот едва не упал.

«Осторожно. Ладно, серьёзно, что ты предлагала?»

«Просто погадать с зеркалами. Меня научили в летнем лагере».

«Том лагере для музыкантов - задротов, куда тебя отправили родители? О, не сомневаюсь, вы отлично проводили там время».

Глаза Мэри потемнели от едва сдерживаемого гнева.

«Прости, не обижайся», – Линда примирительно подняла руки, зная взрывной характер подруги. – «Мы просто шутим. Ладно, давай погадаем, почему бы нет? Держи, первый бокал – твой».

Эми закатила глаза.

«Господи, только не говори, что ты веришь в эту ерунду!»

«Я не против того, чтобы разнообразить вечер. Почему бы и не погадать?»

«Потому, что это скучно! Хочешь чего-то нового – найди себе уже парня!»

Линда легко рассмеялась в ответ.

«Стоп, стоп! Давайте не переходить на личности! Окей, на правах хозяйки я выступаю за то, чтобы погадать. А кто не хочет – может не участвовать. Двоих хватит, если что?»

Мэри кивнула.

«Надо снять те зеркала и поставить напротив друг друга. Давай, вот так».

Вместе они перенесли одно из высоких ростовых зеркал, и прислонили его к стене. Второе такое же девушки поставили напротив.

«Ну, и что дальше?», – спросила Эми, подходя сзади.

«Ах, значит, теперь тебе стало интересно?»

«Не начинай, пожалуйста. Куда же я без вас. Ладно, так что? Надо произнести какое-то заклинание?».

«Сначала надо выключить свет, вот так. Теперь зажечь свечу и поставить её между зеркалами».

Линда нахмурилась.

«Могу разве что свечи для ванной предложить. Они подойдут?»

Мэри покачала головой.

«У меня есть, сейчас достану. Подержи зеркало пока».

Девушка залезла в сумочку. Когда она вытащила руку, в ней была узкая чёрная свеча.

«Да я смотрю, ты подготовилась. Ладно, мы готовы?»

Огонёк зажигалки лизнул фитиль. Язычок пламени вздрогнул, дёрнулся, и загорелся ровным светом, бесконечно отражаясь в зеркальном коридоре и теряясь где-то в его глубинах. Тени подступили ближе. Мрачно, беззвучно они обступили небольшой круг света.

«Теперь надо трижды позвать по имени», – тихо произнесла Мэри.

Подруги, подавленные мрачной атмосферой, притихли. Девушка направила взгляд в глубины отражений, выпрямила спину, и громким уверенным голосом произнесла:

«Джек, мы вызываем тебя! Джек, мы вызываем тебя! Джек, мы вызываем тебя!»

Повисла тишина. Ничего не происходило. Прошла минута, две, три.

«А что должно случиться?», – шёпотом спросила Линда.

«В зеркальном коридоре должен появиться силуэт, который пойдёт к нам. Надо успеть задать вопрос прежде, чем он успеет выйти».

Прошло ещё немного времени.

«Похоже, он не очень-то и торопится», – уже громче сказала хозяйка квартиры.

«А у вас в лагере он был пунктуален? Может, ему просто долго сюда добираться?», – съязвила Эми.

Мэри только шикнула на неё, но вскоре та снова не выдержала:

«А почему вы смотрите только в одну сторону? Может, он идёт отсюда?»

Не дожидаясь ответа, девушка заглянула в зеркало, за которым стояли подруги. Глаза её вдруг распахнулись, из горла вырвался хрип. Она непроизвольно отшатнулась назад и толкнула раму. Зеркало упало на пол стеклом вниз, со стуком и звоном. На секунду в комнате повисла тишина, которую разорвал вопль Линды.

«Ты что сделала, дура тупая? Ты знаешь, сколько оно стоит? Меня родители убьют!»

«Ты не понимаешь», – лепетала в ответ Эми. – «Я там видела…»

«Да что ты там могла видеть? Это долбанное зеркало! Там только рожа твоя кривая могла быть!»

«Как интересно у нас поменялся расклад мнений», – усмехнулась Мэри.

Линда повернулась, чтобы обрушиться и на вторую свою подругу.

Дверь в комнату распахнулась. Все три девушки вздрогнули и повернули головы.

«Что б тебя, Крис», – выдохнула Линда.

Вошедший парень усмехнулся и опёрся плечом о косяк, быстро оценив обстановку. Он был чуть старше Линды, но между ними определённо угадывалось семейное сходство – те же светлые волосы, пронзительные голубые глаза и острые черты лица, словно высеченные несколькими уверенными ударами резца.

«Это точно, Лин. Родители тебя не просто убьют. Они тебя зароют по частям. Или продадут на органы, чтобы как-то отбить деньги».

В глазах Линды заблестели слёзы.

«Ой, да ладно тебе», – сжалился парень. – «Не так уж всё и плохо».

«Не будь козлом, Крис», – послышался голос из-за его спины. – «Может, оно не разбилось. Давай поднимем, посмотрим».

Другой парень был почти полной противоположностью хозяевам квартиры. Невысокий, кряжистый, с тёмными волосами и щетиной. Он подошёл к лежавшему зеркалу, легко приподнял раму и заглянул за неё.

«Плохие новости, Лин. Стекло треснуло. Пока держится, но я бы не советовал тебе ставить его обратно, это может быть опасно».

«Спасибо, Майк», – вздохнула блондинка. – «Хорошо, что здесь оказался хотя бы один мужчина».

В ответ на лице юноши неуклюже растянулась широкая улыбка. Крис закатил глаза и подошёл ближе.

«Ой, да ладно! Давайте посмотрим, может, всё не так уж плохо».

Они прислонили зеркало к стене. Словно перечёркивая поверхность, по ней змеились две трещины. Подростки выстроились перед ним, пытаясь сообразить, что делать дальше. Настенные часы гулко пробили полночь.

«Ну, скажи, что вы с подругами кидались подушками и случайно попали. Это так мило, что отец почти не оторвёт тебе голову».

Мэри подала голос впервые с появления Криса и его друга:

«Ты – свинья и сексист, знаешь об этом?»

«Ой, мне кто-то пару раз об этом говорил, дай припомню. Кажется, это была одна рыжая ботанка. С виолончелью, но без хорошего мужика, который бы потушил уже её пожар во всех местах. Не знаешь такую?»

«Я заплачу вам за разбитое зеркало!», – едва не рыдала Эми.

Лин вздохнула, прижала её к себе и погладила по волосам.

«Милая моя, на это не хватит твоих карманных денег и за десять лет. Ладно, езжайте по домам, с этим я сама разберусь».

Угрюмые, гости начали расходиться.

«А что вы вообще пытались сделать?», – на прощание спросил Майк, но Мэри лишь махнула рукой и села за руль.

Эми уже сидела рядом с ней на пассажирском сидении, положив голову на стекло. Старый серенький «Форд» пару раз кашлянул, но уверенно завёлся.

«Слушай, Эми. И правда, что ты там увидела?»

Та молча посмотрела на Мэри. Выражение её лица сложно было определить. Так и не произнеся ни слова, Эми отвернулась и уставилась в темноту за окном. До самого дома она сохраняла молчание.

Школьный коридор, как всегда, гудел от голосов. Линда толкнула Мэри локтем, указывая вперёд.

«Смотри, это же Эми. На ней совсем лица нет. Походу, всю ночь прорыдала в подушку. Хей, Эми, привет!»

Действительно, под глазами у девушки пролегли глубокие тени. За ночь она словно состарилась на несколько лет.

«Не переживай ты так», – Линда погладила подругу по голове. – «Всё оказалось не так уж плохо. Родители всего лишь прочитали очередную лекцию об ответственности. Прости, что вчера наорала на тебя».

Бледная улыбка на лице Эми была похожа на очередную тень из тех, что омрачали её лицо.

«Это хорошо. Не обращайте внимания, я просто плохо спала».

Мэри покачала головой.

«Ну и кто теперь здесь стерва? Лин, не надо было так на неё давить вчера».

Блондинка выглядела виноватой, но подруга быстро замотала головой.

«Нет-нет, ты тут не причём. Просто ночь беспокойная. Слышалось всякое. Как будто кто-то ходил за дверью».

Линда фыркнула.

«Ты слишком впечатлительная. У нас всё было нормально, правда же?»

Мэри кивнула.

«Ладно», – блондинка аккуратно взяла подругу под локоть. – «Давай прогуляемся в туалет, немного приведём тебя в порядок. Хотя бы лицо освежим. Ты не обижайся, но сейчас оно выглядит, как задница макаки».

Эми вновь слабо улыбнулась и дала увести себя. Мэри осталась снаружи.

«Так странно», – сказала Эми, когда они с Линдой оказались в туалетной комнате. – «Смотри, здесь зеркало треснуло совсем как твоё».

Обернувшись, она столкнулась с растерянным и обеспокоенным взглядом подруги.

«Эми», – осторожно сказала Линда, подходя ближе. – «Оно целое».

Тяжёлый день подходил к концу. Мэри сидела на кровати, скрестив ноги и прижав телефон плечом к уху, одновременно пытаясь удержать учебник на коленях так, чтобы он не захлопнулся.

«Как Эми?», – послышался из трубки обеспокоенный голос.

Мэри пожала свободным плечом, продолжая делать записи в тетради. Затем, сообразив, что человек на другом конце линии не видит её, ответила:

«Не очень. Не вовремя её родители решили съездить за город».

«Как подготовка к контрольной?»

«Даже не напоминай. Просидела весь вечер. Толку, похоже, ноль. Эми не спит, и, кажется, я тоже не высплюсь».

«Если хочешь, я могу приехать».

Мэри бросила мимолётный взгляд на тёмное небо. За окном уже горели уличные фонари.

«Нет, спасибо. Это очень мило с твоей стороны, но ты ничем не поможешь здесь. Может, завтра увидимся».

«Хорошо. Я так понимаю, это намёк, что пора прощаться?»

«До завтра, Майк».

«До завтра».

Собеседник немного замешкался, но Мэри закончила вызов и бросила телефон на кровать рядом с собой, покачав головой. Нахмурившись, она попыталась сосредоточиться на числах в тетради.

Эми стояла в тесной ванной комнате напротив зеркала. Подняв палец, она провела по нему крест-накрест. Эта поверхность была целой, но девушку не оставляло гнетущее ощущение беспокойства, когда она смотрела на своё отражение. Сердце гулко стучало в груди и висках. Словно барабанные палочки били по натянутой коже.

Бум. Бум. Бум. Тук. Тук. Тук.

Она прислушалась. Кажется, или действительно кто-то ходит в коридоре?

«Мэри?»

Тишина в ответ.

Шаг. Ещё шаг. Всё ближе. Медленные тяжёлые звуки шагов. Бессильные слёзы паники брызнули из глаз. Эми резко обернулась и посмотрела на ручку двери. Стремительным движением она нажала кнопку фиксатора, и отступила назад.

Шаг. Ещё шаг. Кто-то остановился прямо за дверью.

Тук. Тук. Тук.

Это сердце, или кто-то тихо, но уверенно постучал в дверь? Эми хотела крикнуть, чтобы позвать подругу, но из горла вырвался лишь слабый всхлип. Едва слышный звук за спиной, словно кто-то провёл ножом по стеклу. Эми, задыхаясь, медленно обернулась.

«Чёрт, сколько уже?»

Мэри отложила тетрадь и посмотрела на часы. Ещё минуту назад можно было бы загадывать желание.

00-01.

Девушка опустила ноги на пол и потянулась. Встала, пошатнувшись на чуть затёкших ногах, открыла дверь в коридор. Дверь в его конце вела в уборную, но сейчас она была заперта. Мэри дёрнула ручку пару раз, затем постучала.

«Эми?»

Никакого ответа. Девушка выругалась. Подумав немного, она постучала ещё раз, с тем же результатом. Нахмурившись, Мэри спустилась в столовую, взяла нож, и вернулась к туалетной комнате. Провозившись некоторое время, она сумела отпереть замок и распахнула дверь.

Эми, скорчившись, лежала на полу. Её остекленевшие глаза были расширены от ужаса.

Стены и пол были чистыми и белыми, но всё же в воздухе витал неуловимый больничный запах. Лекарств, отчаяния, страданий.

Запах смерти.

Мэри сидела в коридоре, уронив голову на раскрытые ладони и уставившись в кафель пола.

«Привет! Мы приехали, как только смогли! Как ты?»

Девушка поднялась навстречу друзьям и коротко пожала плечами.

«Лучше, чем…»

Она не договорила, мотнув головой. Линда кивнула.

«Я позвонила её родителям, они уже едут».

Повисла тишина. Линда гладила подругу по плечу. Майк тоже поднял, было, руку, но опустил её, так и не решившись прикоснуться к девушке.

«Ты отлично держишься».

Мэри ничего не ответила.

«Прошу прощения», – раздался резкий, чуть хрипловатый голос.

Подростки вздрогнули. В стороне стоял ничем не примечательный человек в недорогом помятом костюме. От него исходила мешанина из запахов дешёвого одеколона, сигарет и того дезодоранта с корабликом, который сын мог бы подарить на день отца, накопив карманных денег.

«Мисс Мэри Роуз, я полагаю?»

Остриё шариковой ручки, словно обвиняя, указало в сторону девушки. В другой руке незнакомец держал потрёпанный блокнот.

«Да, это я», – неуверенно ответила Мэри.

«Детектив Сиблин. Мне хотелось бы немного поговорить с вами, если не возражаете».

«Без адвоката?», – влез в разговор Кристофер.

«А вы, мистер...», – Сиблин сощурился, оборвавшись на вопросительной интонации.

«Неважно».

«Что ж, мистер Неважно. Позвольте обрисовать, как это выглядит. Две девушки остались в доме. Одна из них мертва. Зрачки расширены, на лице выражение ужаса. Хотите знать, как это выглядит? Так себе. Спрошу прямо. Вы, совершенно случайно, не употребляли, ну, не знаю», – остриё ручки описало неровный круг, – «каких-нибудь препаратов, к которым слишком уж предвзято относится наше законодательство?»

Мэри нахмурилась.

«Пожалуй, я последую совету своего друга и откажусь отвечать без своего представителя».

Детектив пожал плечами.

«Вполне понимаю вашу обеспокоенность. Что ж, ваше право, мисс Роуз. Пожалуйста, повернитесь спиной и позвольте мне зачитать права».

Подростки заговорили разом, перебивая друг друга.

«Вы не можете, не имеете права!»

Сиблин невесело усмехнулся, защёлкнув браслеты на запястьях Мэри.

«Как видите, я уже смог».

Допросная оказалась совсем не такой, как представляла себе Мэри. Это было чистое помещение с окрашенными в зелёный цвет стенами. Из обстановки – стол со стальной петлёй, два стула и камера видеонаблюдения под потолком.

«К сожалению для вас, мисс Роуз, на прошлой неделе вам исполнилось восемнадцать. Пусть вы всё ещё не можете пить алкоголь, зато уголовная ответственность полная. Вы имеете право на адвоката, если будете настаивать. Но тогда наша милая дружеская беседа превратится в полноценный допрос, а вам придётся задержаться здесь на некоторое время».

Детектив Сиблин откинулся назад.

«Вы действительно считаете, что я в чём-то виновна?»

Сиблин задумался, пристально глядя в глаза сидевшей напротив девушки. Наконец, он покачал головой.

«Не похоже. С другой стороны, кроме вас в доме никого не было. Молодые девушки без причины не умирают», – он задумался, подыскивая слова, – «таким вот образом. Скажите, что я всё-таки увижу, когда получу результаты токсикологической экспертизы? Может быть, вы были не в курсе? Эми что-то употребляла сама, не рассказывая об этом? Есть какие-то догадки?»

Мэри покачала головой.

«Эта ваша экспертиза ничего не даст. Эми была чиста. И я – тоже. Вы занимаетесь полной хренью».

«Может быть», – детектив подался вперёд. – «Так дайте мне что-нибудь. Не бывает таких смертей по естественным причинам. Я хочу вам помочь, ну так дайте что-то, с чем я могу работать. Может, вы что-то слышали? Входная дверь или окно, которые точно были закрыты, оказались не заперты?»

Девушка устало вздохнула.

«Я сказала уже всё, что могла. Мне нужен звонок».

Детектив нахмурился и встал из-за стола.

«Как вам будет угодно, мисс Роуз. Увидимся утром».

«Никто сейчас не водит механику, Майк. Зачем тебе это?»

Инструктор хмуро поглядывал на него с пассажирского сидения. Юноша усмехнулся.

«Никогда не знаешь, какие навыки пригодятся. Вдруг наступит зомби апокалипсис, а под рукой будет только какое-нибудь корыто семьдесят девятого года?»

Мужчина фыркнул.

«Детишки. Ладно, тогда давай попробуем ещё раз. Выжимай сцепление. Включай первую передачу. Вот так. Медленно отпускай педаль, чтобы машина чуть тронулась. Хорошо, замри и плавно добавляй газ. Отлично! Наконец, у тебя получилось. Теперь плавно – слышишь, плавно, а не как всегда! – отпускай сцепление и добавь ещё газа. О, святая Мария, наконец-то у тебя получилось! Этот день я отмечу в календаре! Давай, аккуратно выруливай на дорогу, отпускай газ, выжимай сцепление, переключайся на вторую, плавно отпускай сцепление и добавляй газ. Разгоняйся, езжай вперёд».

Майк слушал мистера Гальярни краем уха, выполняя его распоряжения. Машина неслась вперёд, пока голова юноши была занята совсем другими мыслями. Слишком мрачными, чтобы успехи в вождении могли хоть как-то их скрасить. Одна подруга была мертва. Вторая – попала за решётку, пусть и ненадолго. Наверняка было всего лишь недоразумением. Но всё же, что там случилось? Могло ли это быть связанным с тем дурацким гаданием? Бред какой-то.

«Майк, сбавь скорость, куда ты так несёшься?», – раздался обеспокоенный голос с соседнего сидения.

Юноша бросил взгляд на инструктора и чуть отпустил педаль газа. Что-то не давало ему покоя.

«Мистер Гальярни», – нахмурился он, – «вам бы зеркало поменять. Когда оно успело треснуть?»

«О чём ты говоришь?», – проворчал тот в ответ. – «Оно целое».

Вздрогнув, Майк уставился в зеркало заднего вида. Оттуда прямо на него смотрели расширенные, стеклянные глаза Эми. Она была совсем рядом, в каких-то нескольких дюймах за спиной! Майк дёрнулся, стараясь отодвинуться от ужасающего видения, и непроизвольно вывернул руль.

Громкий, словно корабельная сирена, сигнал огромного грузовика. Удар. Тишина.

Кристофер попытался заговорить, но пересохшее горло подвело его. Откашлявшись, он начал заново.

«Слишком уж часто мы здесь бываем в последнее время».

Линда похлопала его по плечу.

«Мне жаль. Давай надеяться на лучшее. По крайней мере, Майк жив».

Крис кивнул, тяжело сглотнув, и привалился спиной к стене. Повисла тишина. Прошло почти полчаса, когда раздался громкий ровный сигнал. Мимо пробежала женщина в форме медсестры, за ней – мужчина в белом халате. Вид у обоих был мрачный и обеспокоенный. В коридоре появлялось всё больше людей в форме персонала клиники, когда Крис улучшил момент и заглянул в палату. Система жизнеобеспечения продолжала вопить. Врачи суетились вокруг Майка, неподвижно лежавшего на койке. Наконец, раздался усталый голос:

«Время – ноль часов семь минут».

Они сидели вдвоём. Перемена уже закончилась, но никого из них это не волновало. Тонкий дымок поднимался от сигареты Кристофера и растворялся в серых небесах.

«Был сегодня в участке», – начал Крис и затянулся. – «Мэри пропала. Они думают, она каким-то образом сбежала, но не могут понять, как. Этот гандон Сиблин только руками разводит».

Линда не пошевелилась.

«Думаешь, она – тоже?»

Договаривать не было нужды. Крис пожал плечами.

«Неужели всё происходит на самом деле? Может, это просто кошмарный сон?»

«Хотелось бы».

Окурок полетел на землю и был придавлен тяжёлым ботинком.

«Всё из-за того вашего тупого гадания? Что говорила о нём Мэри?»

Линда наморщилась и махнула рукой.

«Да ничего! Что они кучу раз так делали в том задротском лагере. Думаю, эта сука упомянула бы такую мелочь, как гибель людей после него. Всё из-за неё!»

Кристофер задумался.

«Знаешь, что мне кажется? Всё из-за того, что вы разбили зеркало».

«И что теперь?»

Крис покачал головой.

«Я не знаю. Как-то восстановить его? Или, наоборот, полностью разбить и сжечь? Закопать на индейском кладбище, освятить в церкви? Дерьмо, я не каждый день с таким сталкиваюсь. Не думаю, что просмотр тупых фильмов как-то может нам помочь, а больше мы нигде такого не видели».

«Церковь? Это идея. По крайней мере, там мы будем не одни. Давай не подставлять предков, попробуем переждать ночь там. Эми, Майк – все они умерли ночью. Мэри исчезла тогда же. Хоть что-то. А завтра подумаем, что делать с зеркалом».

Крис кивнул.

«Согласен. Давай, собирайся».

Он торопился, но старался держать себя в руках, не желая волновать сестру. И в то же время присматривался к ней, стараясь понять.

Видит ли и она трещины на зеркалах, в которых мелькает окровавленная, пронзённая битым стеклом фигура?

В старой церкви стояла тишина. Свечи чуть дрожали, и скамьи отбрасывали на каменный пол зловещие шевелящиеся тени. Запах ладана, за годы въевшийся в дерево, был уже привычным и почти незаметным.

Прошло почти шесть часов с тех пор, как брат и сестра нашли здесь убежище. Это место оказалось не таким людным, как они надеялись, но бежать было поздно. Кристофер заметно нервничал и вздрагивал при каждом шорохе, начинал озираться. Линде совсем не хотелось поддразнивать его, хотя сама она держалась лучше.

«Может, мы зря себя накручиваем? Всё это просто совпадения?»

Брат обернулся к ней и нахмурился.

«Что ты имеешь в виду?»

«Ну, что если Эми действительно обдолбалась какой-то хренью и её хватил приступ? А Майк – просто попал в аварию? То, что они умерли в одно и то же время – случайность. А мы – два долбанутых на голову параноика».

Крис с сомнением покачал головой.

«Не знаю. А Мэри?»

«Просто сбежала. Мало ли, как у неё это получилось. По сути, мы ведь знаем её не так уж хорошо. Кто знает, какие у неё особые таланты?»

«Ну да, не так уж хорошо. Всего три года», – с сарказмом отозвался Крис.

Он ссутулился и втянул голову в плечи. Затем тихо продолжил:

«Когда ты так говоришь, мне хочется тебе верить. Очень хочется. Да, возможно, мы и впрямь просто пара тупых подростков, – Крис вздохнул. – Который час?»

Линда взглянула на экран мобильного телефона.

«Уже почти час. Полночь прошла. Пойдём, пора возвращаться домой».

Они поднялись и направились к выходу. Где-то в глубине церкви слышался приглушённый голос священника. Судя по долетавшим обрывкам фраз, он с кем-то разговаривал по телефону. Крис протянул руку, но замер, так и не донеся её до двери.

«Ты слышала?»

Линда нахмурилась, непонимающе глядя на брата, а тот пятился назад.

Тук. Тук. Тук.

Никто, кроме него, не слышал этот стук. Никто не слышал размеренные звуки шагов.

Кристофер округлившимися от ужаса глазами посмотрел на сестру.

«Который час?»

«Сказала же!». – Она вновь мельком взглянула на экран. – «Час ночи!»

Крис нервно сглотнул.

«Лин, тот твой парень с побережья. Ты переводила часы обратно на наше время?»

По выражению лица сестры юноша понял ответ. Развернувшись, он стремительно побежал прочь от двери. Лин следила за ним, непроизвольно прикрыв ладонями рот, и видела всё. Одно неверное движение. Нога, зацепившаяся за ножку скамьи, стремительное падение, и кровь.

Пронзительный крик заметался под высоким стрельчатым потолком.

Линду трясло. Её накачали успокоительным, но это не помогло. Рядом сидела мать. Бледное лицо женщины застыло, как у покойника.

Как у Кристофера, лежавшего в гробу.

Линда не могла смотреть. Тяжело поднявшись, она подошла и захлопнула крышку. Отец начал вставать, лицо исказилось от сдерживаемого гнева, но рука жены легла на его предплечье, удерживая на месте.

«Оставь. Я тоже не могу смотреть».

Линда стояла у гроба своего брата, глядя на полированную чёрную крышку. Хоть она и была закрыта, девушка продолжала видеть лицо покойника. Там, в отражении. Но сил для ужаса уже не оставалось. Она слышала шаги. Только она.

Тук. Тук. Тук.

Три удара раздалось изнутри. Оттуда, где лежал Кристофер. Линда закрыла глаза и почувствовала, как останавливается её сердце.

Луна заглядывала в окно. Перед зеркалом, спиной к двери, сидела молодая девушка, расчёсывая длинные рыжие волосы. Она почти не вздрогнула, когда позади раздался стук. Дверь открылась прежде, чем Мэри успела что-то сказать. Послышались тихие, крадущиеся шаги, и холодные тонкие пальцы легли ей на плечи.

Девушка улыбнулась.

«Я выполнила всё, что должна была. Теперь твоя очередь».

«Ты молодец», – раздался в ответ тихий, немного печальный голос. – «Но я позволю себе дать тебе один небольшой совет. Когда подписываешь договоры, читай их внимательно, целиком и до конца. Включая мелкий шрифт».

«О чём ты?», – не оборачиваясь, нахмурилась Мэри.

«Видишь ли», - Джек наклонился. Его губы слегка щекотали ухо девушки, – «по условиям нашего соглашения к этой полуночи ты должна мне пять жертв. Всех, участвовавших в ритуале».

Мэри дёрнулась, чтобы подняться, но неожиданно сильная хватка удержала её на месте, а всё тот же голос промурлыкал:

«В договоре ничего не говорилось об исключениях».

Последним, что видела Мэри, было лицо светловолосой девушки, перечёркнутое двумя трещинами.